Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
Председатель Общероссийской общественной организации «Национальная система развития научной, творческой и инновационной деятельности молодежи России ...полностью>>
'Документ'
Професія першого вчителя унікальна, неповторна, життєдайна. Саме він відкриває нову «шкільну епоху» дитинства, спрямовує невичерпну дитячу енергію че...полностью>>
'Исследование'
Статистика рынка товаров и услуг наряду с экономической теорией, маркетинговым исследованием, бухгалтерским учетом и анализом входит в общую структур...полностью>>
'Доклад'
В Советском городском округе на 01 сентября 2011 года функционировало 9 общеобразовательных учреждений, являющихся самостоятельными юридическими лица...полностью>>

Жили-Были «Дед» и «Баба»

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

СЕРГЕЙ ЗАКУСИЛА: ОПТОМ И В РОЗНИЦУ

Трубы горели с ночи. Если бы не рабочий день, первое, что сделал бы, продрав пьянючие глаза, вволю, большими глотками, напился пива. Слюна набежала, когда представил, как прохладная живительная влага, попадая внутрь, освежает и утоляет жажду, как сразу становится легче. И снова – в койку! Как спится под утро после пивка, когда торопиться никуда не надо – блаженство! Телевизор включен – под его невнятное бормотание легче и быстрее забыться. Или запустить кассету Парфенова: «Намедни. Год 19…», все равно какой. Быстрее любого снотворного действует, отключаешься в момент. Можешь одну и ту же врубать - и нет проблем! Еще «Дискавери» - спутниковый канал – безотказное оружие в борьбе с бессонницей. Но обязательно и непременно с пивом!

Сколько себя помню, пью много пива. Друзья удивляются: куда в тебя столько, не иначе бочонок в животе? За раз под настроение литров пять-шесть спокойно, без напряга, могу употребить. Есть и рекордное достижение - 23 бутылки емкостью 0,5 литра. Впрочем, не пивом единым… Но полировочка, запивочка – святое дело. И чтобы до того не употреблялось: пусть даже французкий коньяк или добрый шотландский вискарь, даже нежно-сладкий ликер – все равно пивом запить. С него все начинается, им же и заканчивается.

Как божественно идет пивко в бане, после парилки и ста пятидесяти водяры! Да из-за одного этого стоит терпеть все муки, или, как сказал один классик, мерзости жизни! По четвергам собирается банно-пивное братство, постоянным членом которого он имеет честь состоять уже – как летит время – восьмой год. Что бы ни происходило в этот день, какая бы погода - хоть дождь, снег или камни на голову, они в условленное время – ровно в три часа - собираются на 35 километре Житомирского шоссе. И не потому, что, согласно уставу братства, за каждое опоздание или неявку полагался штраф в виде накрытой «поляны» на коллектив. Сам себе не простишь, что не сумел, не смог вырваться из ненавистной рабочей мясорубки, застрял в загазованном и душном городе. Банный день – святое!

Малознакомые прежде люди стали ближе родственников. Недаром называется: «голое братство». Здесь они отмечают все праздники, дни рождения, встречают Новый год, конечно же, врубают для фона рязановскую нетленку - «С легким паром!», здесь делятся самым сокровенным. А какие истории и анекдоты травят мужики в бане! Немаловажно и то, что в разношерстной, стихийно сбившейся компашке, кроме него, нет больше журналистов. Это положительно сказывается, отвлекает, не надо думать и говорить о работе, будоражить отрицательные эмоции, нагружать себя и других проблемами. Последнее - категорически воспрещается.

Встретились раз в неделю – разбежались! Объединяют две вещи – пар и пиво. Парятся два часа, пиво пьют – четыре. И никто не считает. Каждый берет с собой, сколько может осилить. Ну, и закусь, понятно, соответствующая – картошечка печеная, в мундире, селедочка заломом, капусточка с солениями, сальцо с проростью - гордость Бессарабского рынка, воблочка, гриль-курочка. Пальчики оближешь! Но главное – пиво. Сергей в последнее время предпочитает «Карлсберг» - качественный, экологически чистый продукт, изготовленный в соответствии с самыми передовыми технологиями.

Как бы пришлась сейчас кстати пара-тройка бутылочек! Увы, пора подниматься и собираться на службу, в половине десятого он, редактор «Желтой газеты» Сергей Закусила, должен проводить утреннюю планерку. Зря они, конечно, вчера так увлеклись, перебрали, как всегда. И сколько давал себе слово: после бани не добавлять, не водить козу! Куда годится: закончили в первом часу ночи, в «Лестнице», «ершом», шары, кажется, гоняли, «Мурку» и «Гоп-стоп» музыкантам заказывали, сорили деньгами, потом – какие-то телки залетные…

Наконец, закончил бриться и теперь рассматривал подпухшую физиономию в большом зеркале ванной комнаты. Как говорит член братства, бывший нападающий киевского «Динамо» Евгений Шаган, когда его спрашивают о самочувствии: могло быть и лучше. Скажи спасибо, что, вообще, не умер, благодари судьбу. А Женька-то Шаган вчера рекорд личный побил: шесть литров пива забабахал! Надо позвонить, как чувствует?

Сегодня же пятница, сексуальный день! Не только планерка, но и Малая. Обед в «Москве» (с пивом! скорее бы!), релаксация часа на четыре в отдельном номере, пятница у них с Малой – день любви. Состояние - будто кожу сняли, все так чувствительно, больно, зыбко, неуверенно. Дымка перед глазами дрожит и палуба под ногами качается. Никаких планерок, обеда, гостиницы и любви – пива и в койку! Господи, неужели и эти испытания ты мне послал, чтобы я выдержал и не сломался? Звонок в дверь. Без двух девять, охранник, сопровождающий по дороге на работу. Сергея смотрят двое, через день меняются, а он – один. Первое время досаждало, некомфортно себя чувствовал, все норовил оторваться куда-нибудь, но после того неприятного случая пришлось смириться. Такие времена, брат, - редактору крупной газеты без сопровождения нельзя. Делать нечего - терпеть приходится. В последнее время за их братом, вообще, охоту открыли - Витьку Цветкова похитили и дверь подожгли, в Олега Западню стреляли несколько раз, убить пытались. Фаину Шумскую, женщину, и ту не пощадили - ножом по лицу. Не говоря об убитых, с каждым годом все больше список потерь.

Его самого, Сергея Закусила, избили средь бела дня недалеко от комбината печати. И рассмотреть не смог - сзади оглушили, зубы выбили, недавно только вставил. Шеф приказал: с этого дня без охраны – ни шагу! По утрам в квартиру за ним заходят, в рабочее время в приемной сидят, чтобы чужой кто в кабинет не проскочил. Неудобства, конечно, существенные. В ту же баню, например, не возьмешь охранника, или в «Москву», где они с Малой любовью по пятницам занимаются. Пришлось заключить джентльменский договор, немного денег охранникам давать, главное, чтобы не стукнули генералу, ведь то, что они у него на связи, – сто процентов! Вот уж кому точно не обязательно и не надо знать, где он бывает по четвергам-пятницам!

Зазвонил мобильник. Олег Западня, партнер по газетному бизнесу:

- Старик, тема важная и актуальная!

Это пароль такой. Значит, необходим личный контакт, скорее всего, что-то новенькое. Не за бесплатно, конечно.

- Давай, брат, в десять пятнадцать тире пол-одиннадцатого, сразу после планерки заскакивай. С блондинками договорился? Двое? Хорошо, подъезжай.

Еще одно неудобство – охранник сидит на переднем сидении, все слушает, легко ведь догадаться: кто звонит, о чем разговор, когда, где и какие встречи назначаются. И доложит – не сомневайся. Потому со своими и нужными людьми условились: «блондинки», к примеру, - деньги. Две «блондинки» - две тысячи у.е. «Бутылки» - статьи, материалы. Удобно. Во-первых, охрану с толку сбивает, да и в распечатках, если слушают, в чем он не сомневался, пусть разбираются – одни бляди и бутылки. Во, подумают, жизнь у человека: только пьянствует и баб снимает. Пусть завидуют!

В приемной ожидал Котляр. Мельтешит, под ногами путается. У Миши Громова в газете статейки заказные под псевдонимом, разные мелкие поручения шефа выполняет.

- Чего тебе, Женя?

- Как чего, мы ведь вчера договаривались, не помнишь, что ли? Около девяти, я звонил…

«Пора завязывать с загулами. Звонил? Провалы в памяти. Третья стадия алкоголизма, начало… Сколько раз давал себе зарок: если напиваешься, ни с кем по телефону не говори, отключай мобильник, чтобы не попадать в дурацкие ситуации. А если бы шеф звонил? Может, и звонил?»

- Я говорю: чего не спиться, Женя, в такую рань да еще в пятницу!

- Сам же назначил… Дело есть, шеф велел.

- Давай в темпе, планерка сейчас начинается!

- Статью принес, в номер на завтра, об убийстве Гонгадзе. Сенсация, на первой полосе чтобы...

«Знаю ваши сенсации! Опять весь город смеяться будет, и так газету посадили своей белибердой, тиражи падают, спекулируют на доверии читателей…».

- Посмотрим-почитаем. Кто автор-то?

- Писал я, без автора. Журналиста своего фамилию подставь, или псевдоним, в крайнем случае.

«Журналиста подставь! Привыкли, блин, всю жизнь друг друга подставлять! От меня люди в редакции шарахаются, коллеги косятся!».

-Сколько там, много?

- Три странички компьютерные, снимки тоже на диске…

- Я пробегу в темпе, ладно? Может, уточнить потребуется, чтобы потом не искать друг друга…

«Зря я пива с утра не треснул, с этими мудаками, точно, инфаркт случится может. И что в газету суют, постеснялись бы! Ни стыда, ни совести! Ну, я вам устрою, посмеемся…»

- Говоришь, любую фамилию поставить можно?

- Ну да, шеф сказал так…

- Окей! Принято. Завтра выйдет, можешь очередь занимать!

- Куда? В кассу за гонораром?

- Хе-хе, нет, мы безгонорарные, бабок не выделено. В киоск очередь, в субботу с утра, за газетой!

Подчиненные, кто с понятием, сразу догадались, что шеф не в форме после вчерашнего, головка бо-бо, плюс утренний посетитель расстроил. Сидели тихо, не перебивали, обошлось без дежурных хохм. Дошли до заявленных тем на следующую неделю, выяснилось, что по отделу политики ничего не предложено.

- Кто за отдел политики?

- Я.

«Лидка Курило. Партийная кличка «Королева Шантеклера». Когда-то он ее перевел со Львова, со скромной должности собкора выросла до заместителя заведующего ведущего отдела. В Чехии когда-то давно судьба свела, в командировке. По Влтаве в речных трамвайчиках катались, вино из горлышка, целовались, как пауки, роман в Злата Праге, когда это бьло, да и было ли, вообще? Набухалась, видимо, вчера Лидка, вот про заявку и забыла».

- В чем дело?

- Не успела!

Пауза. Все притихли. Давно не припоминается, чтобы кто-то приходил на планерку неподготовленным. Случается, конечно, замотался человек, не смог, так куратор отдела есть, заместитель редактора, могли вместе бы подумать, перед планеркой к редактору подошли, объяснили, мало ли что…

- Что-нибудь случилось, Николай Викторович? – спросил заместителя.

- Не в курсе, к сожалению, Сергей Александрович. Разрешите, разберемся и вам доложим оперативно.

- Хорошо. Лида, прошу вас быть аккуратнее и пунктуальнее…

«И что я такого сказал? Багровыми пятнами пошла, стул с грохотом отбросила, хорошо придержал кто-то, чтобы не упал, выскочила из кабинета!».

Бросила в слезах (мне? а кому же?):

- Свиньи!

Или: «Свинья!» - не расслышал. Что за фокусы? С трудом довел до конца планерку. Чувствовал, как у самого щеки пылают. Почему должен терпеть дурацкие выходки? За что такое наказание?

«За что? Не прикидывайся, пожалуйста».

«Ну, было один раз, подумаешь!»

«Один?»

«Я же не считал, не придирайся, один - в том смысле, что эпизод, по времени – один раз, действительно!»

«А если хорошо подумать и вспомнить?»

«Да, ты прав, еще один - случайно, после того, как вернулись из Праги, спустя несколько месяцев, давали фуршет в итальянском посольстве, вдвоем оказались, допивали в сквере на лавочке у памятника Сковороды, на Подоле, в кустах…»

«Вот видишь, значит, не один раз…»

«Какая разница – один или два!»

«Знаешь, она права. Ты - свинья!»

И безвольный человек! Сколько раз давал зарок: не водить шуры-муры с барышнями из конторы. Нарушил золотое правило! И не с одной Лидкой Курило, кстати. Просто с ней раньше всех.

И не в Праге все началось, раньше, в Дании! Вспомни! В Прагу ты ее сам, лично, вписал, как уже проверенного кадра. А тогда, в Копенгагене, куда попали с делегацией Союза журналистов, был холоднющий февраль, градусов под тридцать, с ветерком, уши отпадали. Самое подходящее время для бесконечных экскурсий и паломничества по местам боевой славы принца Гамлета. От одного нетопленного, выстывшего замка – к другому, засовы и клямки заледенели, рукой не возьмешь, примерзнет. Намучились с ними гостеприимные датчане, двигались перебежками по каким-то полям-пустырям, засыпанным снегом, ветер в лицо, казалось, конца – краю не будет.

Второй раз занесло в Данию уже в самый разгар лета. Немало удивился тамошней жаре, забитыми туристами пляжами на Северном море, где они с удовольствием проводили время. Тогда же, в феврале, - не до пляжа и купаний, горячая ванна в номере раем показалась. Зато вечером хозяева предложили прекрасный отдых в стилизованном датском ресторане, с большим камином. Какое там подавали пиво! Она ведь тоже большая поклонница пива. Может, поэтому утром обнаружил ее в своей постели? На следующий день все повторилось, она сама пришла к нему в номер (редакторы газет жили в одноместных). И так продолжалось все шесть ночей. Вела себя Лидка достойно, не наглела, знала место. Когда летели в Киев, села отдельно, от предложенной машины отказалась, в Борисполе муж встречал – тощий, невзрачный, в очках, старенькой мятой болоньевой курточке, нелепой шляпе, которую сдувало ветром. Сергей небрежно кивнул ему, за руку попрощался с Лидкой, улыбнулись друг другу, его ждала машина.

На работе старательно соблюдали дистанцию, когда оставались одни в его кабинете по какому-то делу, ни о чем постороннем речь не заходила. Потом – глупая история на фуршете с продолжением. Оправдывался перед собой, что ничего не помнил. Так легче на Лидку все спихнуть. И после – все официально: «здрасьте» - «здрасьте»! В конце концов, за постоянной занятостью и редакционной суетой некогда рассусоливать, раскладывать по полочкам. Вышла фигня – ну что же, проехали! Оказывается, для нее невинный, случайный перепих означал значительно больше, чем можно себе представить. Какая все же неблагодарность, сколько он для нее сделал! Почему же не подошла, не заговорила, не дала понять, может, легче бы стало? Зачем при всех в конторе истерики устраивать? Люди что подумают! Вот, блин, этих баб хрен поймешь, чего им надо! Вечно мечутся: один член - мало, два – много…

На этой сакраментальной фразе цепочка умозаключений прервалась – в кабинет, предварительно постучавшись, вошел независимый журналист Олег Западня. Сейчас и не вспомнишь, с чего началось их партнерство, которое продолжается третий год. И – тьфу-тьфу, продолжается, кажется, неплохо, на взаимовыгодных началах.

Не говоря ни слова, Олег протянул конверт, показав два пальца. Он убежден и не раз предупреждал Сергея, что кабинет прослушивается, не исключено, что и просматривается миниатюрной видеокамерой. Пусть слушают, ублюдки! Сколько лет слушают, денег им народных не жалко… Две тысячи, как и обещал. Хорошо.

- Бутылку принес?

- Даже не одну. – Олег протянул сложенный вдвое листик из блокнота.

«Валерий Хлопотинский, замдиректора фирмы пищевых добавок. Черный нал, уклонение от налогов на сумму больше 6 миллионов у.е.»

«Сыроватко Евгений, фирма «СИТ». Обналичка «черных» денег, сумма 12 млн. долл.»

Сергей кивнул, Олег передал диск с материалами.

- Сколько у нас времени?

- Неделя, думаю, есть, - Западня протянул руку, прощаясь.

Когда он ушел, по обыкновению, переписал фамилии и должности «фигурантов», нажал кнопку селектора. Вошла Марина, секретарь.

- Созвонитесь с этими людьми и пригласите их ко мне на недельке…

- Вместе?

- Нет, по одному, как тогда мы делали, чтобы не пересеклись друг с другом. И распечатайте, пожалуйста, материалы на диске.

Откуда Олег черпает компромат на них - не моя забота. На неделе ознакомлю их с опусами Западни. Такса – 2 (два) процента. Дело, однако, добровольное. Хочешь – выкупай, не желаешь – жди публикацию в газете. Как правило, соглашаются, переводят необходимую сумму на счет, который мы им указываем. У него тоже обязательство перед ними: больше сюда ни разу не попадут, более того, если вдруг случайно мелькнет фамилия в каком-то материале, и он выявит, еще до публикации, немедленно даст знать. Западне легче – он в стороне и не светится, мне же приходится рисковать. Потому его доля – больше на десять процентов.

Когда начинали, суммы были смехотворные. И то сказать, три года назад украсть миллион – заветная мечта каждого коммерсанта. Не раз приходилось слышать: «Вот заработаю «лимон», пошлю всех, на проценты жить стану!». Сейчас же миллион долларов - не деньги. Что на них купишь, разве квартиру трехкомнатную в престижном доме, да и то - без отделки? Выросли запросы, цены, тарифы, но и мы не стоим на месте. Пытаемся соответствовать. Ввели, например, такую услугу в работе с коммерсантами: по возможности «перекрывают» другие издания, страховка своеобразная.

Два случая за все время помню, когда клиенты соскакивали. Один отморозок полный, плохо кончил - его потом гранатой взорвали в машине по дороге в аэропорт. Мы, конечно, пока на такое не способны. От кредиторов скрывался, квартиру продал, в Израиль хотел слинять. И второй – он сейчас народный депутат, известный в стране человек. По сей день с ним в неплохих отношениях. Выслушав, рассмеялся в лицо:

- Печатайте, что хотите, мне по барабану!

Высокого полета птицей оказался, не наш формат. Иногда думаю: жаль, в газете нельзя публиковать, никто не прочтет и не узнает, что у нас, в Украине, на самом деле творится! Мы бы тогда коллег-конкурентов за пояс заткнули легко! Все же не пристало такой газете, как наша, плестись в хвосте. Начинали-то мощно, громко, с помпой!. И все, кто сегодня диктует моду, вышли, говоря словами классика, из рукава закусиловской «Желтой газеты»! И Фаине Шумской руку ставили, практиканткой здесь начинала. Тот же Олег Западня, когда шеф отказался от его услуг, в «Желтой» отаборился. Принимать его не хотел, так шеф устроил вырванные годы. Это потом с Олегом «дело» раскрутили, шеф, конечно, не в курсе. Не хочется думать, что нас ждет, если узнает! Поначалу с Западней столько натерпелись, крученый он все же! И Макса Зацерковного мы воспитали…

Газета шла нарасхват, у всего города на устах, по телику выступал почти каждый день, делился опытом. Как-то быстро все забылось, прошло-пролетело, молью потратилось. Могу назвать главную причину: никому не отказывали, всем хотели потрафить и угодить. К этому быстро привыкли, охотно пользовались, перестали бояться, а раз страха нет, то и уважения, соответственно, тоже. Ну, и шеф со своими заказами заколебал конкретно! Убежден – сто процентов – есть какая-то невидимая связь: чем больше ты впариваешь плебсу ахинею или заказуху, явную, тем острее читатель это чувствует. А если на панель выходишь каждый день, и в каждом номере – джинса? И знаешь, что спрыгнуть нельзя, шеф с плетью стоит – какой интерес вкалывать? Так, имитируешь только работу, лишь бы с глаз долой. Скажу, как на духу: я бы сам давно соскочил, бросил газету, наскучило, тем более, что подвижек не намечается, все вокруг тоскливо и беспросветно, только кому же Западня свои компроматы носить будет? Ну, и шеф, само собой, не отпустит, бомбардирует то одной статьей, то другой – дня не проходит без его вмешательства в газету.

И потом, у нас же в конторе - по моей инициативе - правило действует: чтобы журналисты могли хоть как-то сводить концы с концами, им самим раз в месяц разрешается готовить и печатать заказные материалы. Благодаря такому «ноу-хау» удается удерживать квалифицированные кадры, иначе давно бы все разбежались. Ставки-то в газетах, скупленных олигархами, намного выше, чем у нас, в «Желтой». Такое, на первый взгляд, парадоксальное новшество позволяет выдерживать линию и формат издания, курс на скандальные материалы, бульварную хронику. Хоть этим пытаемся удержать тех, кто еще не совсем разочаровался в нас.

Когда приехал в гостиницу, в номер, который снимаем по безналичному расчету за счет редакции, Малая была уже там, пришла раньше. Сразу усек - цветы свежие в вазочке стояли (я, как всегда, купить не догадался), в перечень гостиничных услуг не входит. В душе весело шумела вода.

- Подожди, я с тобой!

- Поздно, вытираюсь! – шум воды резко прекратился.

Подергал дверь – закрыто. Чего это она? Невезучий день сегодня. Ладно, я пока пива выпью. Наконец-то, первый раз за весь день! Нормальные люди не только опохмелиться успели, но и пообедать с коньяком, у меня же маковой росинки во рту не было с утра.

Малая – это не кличка, фамилия. С ударением, как она сама утверждает, на первом слоге: МАлая. Но все, конечно, Малой зовут, понятно. И я тоже. Она не обижается и не требует, чтобы Оксаной называли. Тоже наш кадр – недавно в отдел писем учетчицей ее зачислил с третьего курса журфака. Печататься начала, организовывает юридические консультации, ответы на вопросы читателей. Ввожу постепенно в профессию. Познакомились на факультете журналистики, куда меня пригласили выступить перед студентами, года три назад. Почему запомнил – у нас с Западней только начиналось, она в этот год как раз поступила - «зеленая первокурсница».

После лекции спросила, можно ли к нам в редакцию приходить в свободное время, практиковаться. Почему нет? Как-то задержался допоздна, у директора издательства день рождения праздновали. Контора давно опустела, ночь на дворе, перед уходом заскочил к себе, бумаги кое-какие забрать - скребется кто-то. Не сразу и узнал. «Почту,- говорит, - разбираю». Сразу видно: наш человек! Попили для начала чаю, потом все остальное. Третий год встречаемся, здесь, в гостинице, редакция номер держит для своих нужд – переговоров, приемов, командировочных заселить. Удобно, центр города. Здесь с Западней иногда клиентов принимаем, когда наличные деньги надо разделить – не станешь же в кабинете…

Разница у нас с Малой – страшно подумать - двадцать семь лет! Но только на словах страшно, а так – совсем не чувствуется, когда занимаемся любовью. Что меня, собственно, и насторожило. Решил посоветоваться с нашим патриархом, профессором в этом деле - Борисом Ивановичем, членом банного братства. Понятно, не называя имен, как бы о своем знакомом, которого потянуло на юных девушек. Тот только крякнул:

- Лет-то ему сколько?

- Годки мы, по сорок семь.

- Внуки есть?

- Кажется нет, не знаю… Имеет значение?

- Инстинкт дедовский просыпается - научить, опыт передать, защитить. Скажи, чтобы не мучился, все через это проходят. Кто – мимо, кто и увязнуть может по самые гениталии. Ты меня понял?

- Не совсем.

- Тогда тебе еще рано, не дорос… Седины маловато, вот бес в ребро и не клюет пока.

Борис у нас философ, до пенсии директором небольшого заводика в Дарнице работал, при советах начинал. То, что со мной произошло, точно определил. Я-то виду не подал, дурачком прикинулся. Но сам сразу вспомнил: когда ничего не было между нами, сидели у меня в кабинете, говорили, она носик сморщила - жалко ее стало, до слез! И потом, после всего, – руки ее разглядывал: тонюсенькие, как спичечки, с чуть заметными синими проводками прожилок. Плечи тощие, как у ребенка, сама - пушинка, воробышек худенький, беззащитный. Обнять и плакать!

Разные женщины были, но чтобы такая разница – впервой. И что за ерунда: чувствую, как привязываюсь к ней, интересно все объяснять, обучать - и в любви тоже. Малая моя, правда, нельзя сказать, что совсем не целованная ко мне пришла, но я же чувствую – опыт не богатый. И начинали с традиционных ласк, за это время прилично продвинулись. Слушается во всем, я для нее авторитет непререкаемый, гуру. Глазищами играет, по ним все читать можно - как она закатывает, на меня глядит, потом в сторону отводит, снова на меня. Или когда закрывает от удовольствия, лобик морщит, как дышать прерывисто начинает, когда ее в шею целую.

Пока в ванной прихорашивалась, я зря времени не терял, кровать разослал, разделся. Когда вышла, прикрывшись банным полотенцем, видно, как капельки стекают по телу, я ее сразу сгреб и больше не выпускал часа полтора, наверное. И про пиво свое забыл. Она губы пересыхающие язычком облизывала, меня и это возбуждало, гладила руками и лоб, и слегка слипшиеся волосы, приглашая и приглашая к себе. Шутки-шутками, но Малая вернула мне веру в свое мужское начало. Одно время засомневался было, хотел в тираж себя списывать. С ней почувствовал если не двадцатилетним, ее ровесником, - то лет на пять старше, не больше.

Борис тогда, в бане, сказал:

- Для мужика, после сороковника, такая связь во благо, омолаживает организм, от всех болячек спасает.

Могу засвидетельствовать: как спать стали с ней – ни разу больничного не брал. Так и она, представьте, тоже!

…Но был сегодня некий дискомфорт, почувствовал непривычную скованность, зажатость с ее стороны, напряг несвойственный. И в душ меня не пустила, хотя нравится ей, когда вместе моемся, друг друга ласкаем.

Потом - обед, подали, как всегда в номер, я выпил коньяку граммов сто, не больше, налил себе полный фужер пива.

- Плеснуть пивка, Малая?

- Немножко.

- У тебя все в порядке? Мне показалось, ты как-то не в себе.

- Да нет, нормалек. – И носик наморщила, как делала всегда, когда чем-то недовольна.

Знаю уже: не выдержит, сама расскажет. Она по натуре не очень скрытная, со мной обычно смело выкладывает – поначалу удивлялся: открытая такая, оторопь иногда берет. Глянул на нее сбоку – совсем подросток, с челкой детской, сердце защемило. Поднялся из-за стола, обошел, обнял за плечи, она потянулась всем телом, усадил на колени, сам присел на валик дивана - легкая, воздушная, пушиночка, сорок три килограмма (у меня - почти центнер, каждую неделю контрольное взвешивание в бане), в детском мире нарядики себе покупает…



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба… Замечательная сказка! Ловко сложена нетрудно запомнить. Коротенькая, ничего лишнего. Акак много в ней действия и героев: дед, баба, мышка, курочка. Целый спектакль

    Сказка
    Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба… Замечательная сказка! Ловко сложена – нетрудно запомнить. Коротенькая, ничего лишнего. А как много в ней действия и героев: дед, баба, мышка, курочка.
  2. Жили-были дед и баба. Удеда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься бита и недовернешься бита

    Документ
    Жили-были дед и баба. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься - бита и недовернешься - бита. А родная дочь что ни сделает - за все гладят по головке: умница.
  3. 1 страница Жили-были дед да баба…

    Документ
    Такими словами обычно начинаются сказки. У Трифона Николаевича и Евдокии Иннокентьевны, запечатленных на снимке, жизнь сказочной не была никогда, хотя со стороны и «отдает» чудесами.
  4. Баба: Дед, выключи ты эти новости, сил уже нет никаких! То Царевну лебедь насмерть заклевали, то Иван-Царевич ля-гушку зарезал! Сплошная чернуха!

    Сценарий
    Сказочница: Здравствуйте, дорогие зрители! Сказочку пос-лушать не хотите ли? Жили-были Дед да Баба:Вы думаете, я сейчас скажу: "Были они бедные-пребедные"? Ничего подоб-ного! Это ведь сказка про новых русских деда и бабу.
  5. Торжественная часть праздничной программы, посвященная Дню города «Любимый город» 29 Торжественное открытие рыболовного сезона 36 Конкурсная программа для детей «Аи, да рыбаки!» 39

    Конкурс
    На центральной стене в фойе — переливающееся разноцветными огнями солнце. От солнца отходят лучи, два из которых — руки, держащие новорожденных малы­шей (мальчика и девочку.

Другие похожие документы..