Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат диссертации'
Защита состоится «__» 20__ г. в часов на заседании диссертационного совета Д 520.009.01 в РНЦ «Курчатовский институт» (123182, г. Москва, пл. ак. Кур...полностью>>
'Документ'
14.00 Лекция посла Ирландии в РФ Джастина Хармана «Современная Ирландия» в Ирландском культурном центре СПбГУ (филологический факультет, Университетс...полностью>>
'Доклад'
Школа на территории села Ынырги работает с 1870 года, до 1979 года школа находилась в помещении трех деревянных одноэтажных зданий, а со второй четвер...полностью>>
'Программа'
По завершении отдельного раздела программы проводится массовое мероприятие с целью закрепления пройденного материала и поддержания устойчивого интерес...полностью>>

Направление история и международные оношения олаф Святой Тусинов Евгений, отделение истории, 4 курс

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

НАПРАВЛЕНИЕ ИСТОРИЯ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОНОШЕНИЯ

Олаф Святой

Тусинов Евгений, отделение истории, 4 курс

Самарский филиал Московского Городского педагогического университета

(СФ МГПУ)

Данная статья посвящена личности Олафа Святого или, как его еще называют, «вечного короля и заступника Норвегии». Эта, без сомнения, выдающаяся историческая фигура оказала огромное влияние на судьбу как северо-европейского региона, так и на всю Европу в целом. Через его биографию можно проследить решающий момент в принятии христианской веры одной из последних языческих европейских стран. Деятельность данной исторической личности стала апофеозом в противостояни скандинавских стран, а смерть Олафа в проигранной им битве, несмотря ни на что, положила начало окончательному освобождению его страны от иноземных захватчиков.

Олаф родился в 995 г., а уже в 1007 г., в возрасте всего двенадцати лет, он отправился в свой первый викингский поход под предводительством опытного и влиятельного кормчего по имени Храни. Викингские отряды Храни занимались разбоем и наемничеством у берегов Дании, Швеции, Готланда (восточное побережье Швеции), а также по всему побережью современных Балтийских республик. Сведения о походах Олафа в Балтийском море содержатся в «Викингских висах» Сигвата сына Торда и поэме «Выкуп головы» Отара Черного. Но в данном случае надо сделать поправку на то, что оба этих вполне реальных, не мифических персонажа являлись скальдами Олафа, а Сигват состоял в его дружине и был его другом. К тому же эти сведения были преобразованы ими в скальдическую поэзию post factum т.е. с чьих-то (возможно, самого Олафа), слов, т.к. первый раз в бою Сигват увидел Олафа лишь во время битвы у мыса Несьяр возле западного побережья Ослофьорда. В целом биография нашего героя на данном временном отрезке не является чем-то выдающимся: он, как и большинство молодых скандинавов того времени, принадлежавших к знатным родам, отправился в поход под предводительством более опытного викинга. Известно, что он принял участие в 13 битвах и проявил себя как храбрый воин и перспективный викинг.

Одним из поворотных этапов в жизни нашего героя явилась встреча с Торкелем Длинным. Перейдя под его начало, Олаф переступил границу Балтики. Теперь он, состоя в дружине Торквиля, совершал походы к берегам Ютландии, Фризии и Англии, где сражался при Хрингерике, брал Кентербери и участвовал в атаке на Лондон.

На определенном этапе Торкель присоединяется к активно набиравшему воинов Этельдреду, который вел борьбу за английский престол, а молодой Олаф начинает самостоятельный путь викинга. Сферой его интересов становится северное побережье Франции (Нормандия), и, возможно, Испания. Известно, что Олаф состоял на службе у Ричарда Второго, герцога Нормандского. Тогда же в Руане он принял христианство. Необходимо отметить довольно своеобразное отношение скандинавов (в особенности норвежцев и шведов, в силу их большей изолированности от материковой Европы, нежели датчан) к другим религиям. Для них принять иную веру, если этого требовали обстоятельства или это сулило определенную выгоду, не составляло проблем. Как правило, после этого они продолжали поклоняться своим языческим богам, хотя некоторые и проникались христианской верой. Но чаще всего в душе они оставались язычниками, продолжая возносить хвалы Одину и Тору. Нередки случаи, когда у отца-скандинава, принявшего христианство и отбросившего язычество, сыновья поклонялись северному пантеону.

Через некоторое время Олаф отправляется на север в Англию, но вот на чьей стороне он сражается - на этот раз установить практически невозможно. Скорее всего, он неоднократно менял «работодателя», что так же, как и в случае с религией, было в порядке вещей: не имевшие четких религиозных догм, как у остальных европейцев, викингские отряды, по сути, являлись идеальными наемниками, которые служили тому господину, который больше платит, и так же легко могли с ним расстаться, если кто-то (а, возможно, и соперник нынешнего господина) предлагал им более выгодные условия.

К 1015 г. Олаф возвращается в Норвегию. Несмотря на юный возраст (к тому времени ему было всего 20 лет), он уже являлся довольно знаменитым викингом, храбрым воином и обладал авторитетом, который был заработан им на службе у различных господ и в многочисленных походах к берегам разных стран. Обладая большими амбициями и принадлежа к знатной династии Инглингов, Олаф решает воспользоваться сложившейся в Норвегии ситуацией и установить над ней свою власть. К тому моменту датский конунг Кнут отвоевывал Англию и не мог отследить все события, происходившие в находившейся в сфере его интересов Норвегии, а ярл Эйрик, правивший в стране, также находился а Англии, где и погиб.

По прибытии на родину Олаф, по свидетельствам «Саги об Олафе Святом», входящей в «Круг Земной», написанный Снорри Стурлусоном, Олаф обладал всего двумя торговыми кораблями и дружиной из 120 человек. Он высадился на острове Сэла и избавился от сына ярла Эйрика Хакона [1]. Всё тот же Снорри сообщает, что Олаф, обладая даром красноречия, убрал Хакона с дороги «милосердно не проливая крови» и дал ему уплыть в Англию, но этот факт стоит поставить под сомнение, ибо Снорри Стурлусон писал свои сочинения намного позже данных событий. К тому времени Олаф уже 200 лет как был объявлен святым. Само собой, любому человеку трудно было заподозрить, а тем более письменно обвинить Олафа в коварных и кровавых деяниях.

Затем Олаф одерживает победу в уже упомянутой выше битве у мыса Несьяр и отправляется на север в Трондалёг, который, без сомнения, на протяжении долгого времени являлся «северным ключом» к Норвегии. Ярл Свейн, правивший в Нидаросе (современный Тронхейм), бежал в Швецию, после чего в городе обосновался Олаф. Фактически он получил контроль над всеми значимыми норвежскими землями, и лишь небольшая кучка бондов из старых знатных родов (так называемые херсиры), отказывалась ему подчиняться и выплачивать налоги, однако, их сопротивление по большому счету было уже не так важно и не могло сильно помешать Олафу.

Утвердившись в своей власти, Олаф продемонстрировал свой государственный склад ума и начал обустройство страны, написание, а точнее исправление, законов и христианизацию Норвегии. Он вел разумную политику, опираясь на богатую знать (бондов), а не на представителей старых, но уже не обладавших силой родов. Олаф упрочил и без того существенное значение тингов (региональных собраний знати, проводившихся два раза в год, на которых знатью зачитывались и принимались законы). Олафу в заслугу можно поставить своего рода «централизацию» норвежского законодательства. Хотя надо отметить, что в виду культурной идентичности законы в разных областях страны и до него не сильно разнились.

Возвращаясь к вопросу принятия христианства, нужно отметить весьма жесткие методы его распространения, применявшиеся будущим святым. У несогласных полностью отказаться от исконных верований отнимались земли, имущество, если же отнимать было нечего - то выкалывали глаза, вырывали языки, наносили увечья, самых упорных язычников казнили. По указанию Олафа было построено множество церквей по всей Норвегии, зачастую они строились на месте разрушенных языческих святилищ. В целом можно сказать, что Олафу изрядно повезло, т.к. он в течение десятилетия после установления контроля над страной не испытывал особых внешнеполитических проблем: Кнут, могучий датский конунг, как уже говорилось, был крайне занят своими проблемами в Англии, к тому же, известно, что он был ярым христианином, и, соответственно, его отношения с Олафом выходили из только политической плоскости в сферу религиозную. Олаф со временем «подмял» под себя атлантические острова:

«Рядишь ты премудро

Державами славных

Конунгов. Под Вашей

Днесь хьяльтлаядцы дланью.

Допреж тебя кто же

Из вождей норвежских

Подмял, смелый, столько

Островов за морем?» [2]

Относительно восточного (шведского) направления внешней политики можно сказать, что Олаф не сбрасывал его со счетов и держал в страхе своего соседа. Об этом говорит тот факт, что на восточном направлении был построен ряд городов-укреплений, например, Сарпсборг, который был возведен в спорной области Ранрике, на месте казни ставленников шведского конунга.

Помимо этого Олаф берет в жены дочь своего шведского тезки и коллеги (тоже конунга) Астрид. К тому времени шведский Олав принял христианство, и это в купе с династическим браком и постоянной угрозой исходившей, от датчан, привело к потеплению отношений между Норвегией и Швецией. Отметим, что под наименованиями данных стран подразумеваются территории, входившие в сферу влияния конунгов (норвежского и шведского), а говорить о наличии полноценных государств на данном этапе ещё рано.

Объединение сил норвежцев и шведов проходило под знаком общего врага – датчан и их конунга Кнута. Норвежцы не смогли отказаться от своих викингских привычек и «разбудили зверя»: они принялись совершать грабительские налеты на Зеландию, являвшуюся исконно датской территорией, в то время как шведы проделывали то же самое с находившейся чуть восточнее областью Сконе. Примечателен тот факт, что это не было частной инициативой мелких отрядов наемников, поскольку норвежцев возглавлял сам Олаф, а шведов – Энунд, сын Олава Шведского и брат Астрид.

Это не могло не вызвать ответную реакцию со стороны Кнута, и тот со своим флотом возвращается из Англии в свои датские владения, где, объединясь с местными гарнизонами, поэтапно изгоняет грабителей сначала с острова Зеландия, а затем и со Сконне. В 1026 г. в устье реки Хельгё Олаф и Эунд дают бой силам Кнута. Очевидно, что решающего перевеса никто так и не добился, ибо все три конунга после битвы отправились по своим владениям улаживать внутренние проблемы, возникшие за время их отсутствия. Пожалуй, самыми тяжелыми последствия той битвы оказались для Олафа, чему поспособствовала грамотная политика данов, занимавшихся подкупом норвежских херсиров, недовольных проведенной Олафом христианизацией, и надо сказать, что это им очень хорошо удалось.

В 1028 г. Кнут с новыми силами приплывает к берегам Норвегии. Олаф пытался собрать верных ему людей, но их оказалось слишком мало, чтобы противостоять могучим данам. В результате норвежский конунг бежит через шведские территории в Новгород под покровительство князя Ярослава Мудрого, с которым его связывало кровное родство. Кнута же по всей Норвегии встречают как освободителя от гнета Олафа, хотя Кнут, как уже говорилось, и сам являлся христианином, притом намного более ярым, чем Олаф. Это парадоксальное явление показывает, что недовольство вызывала скорее не религиозная политика Олафа, а его уничижительное отношение к родовой знати, которая, тем не менее, в своих областях сохраняла огромное влияние.

Кнут, на протяжении всей своей жизни не раз показавший своё неравнодушное отношение к Англии, а точнее, её землям, оставил наместником в Норвегии Хакона, потомка знатнейшего норвежского рода ярлов Хладира, и незамедлительно отправился назад, на английскую землю. Это показало все его безразличие к норвежской земле и выявило ошибку Олафа: можно предположить, что не напади он на Зеландию, Кнут не вернулся бы в Скандинавию. Через год с Хаконом случается беда, он тонет. Из датских земель в Норвегию выступает Свейн, сын Кнута, с намерением занять место Хакона. В то же время на севере в районе Тронхейма, минуя стороной Балтику, появляется Олаф с весьма внушительным войском (3 600 чел.). Однако силы бондов и херсиров, поддержавших Свейна, были намного больше, т.к. землевладельцы понимали: приди Олаф опять к власти, он может развернуть карательные действия против знати, поддержавшей датчан.

Битва состоялась в конце июля 1030 г. Олаф пал, а его войско было разбито.

«Худо нам без недруга

Англов. Пал, изранен,

На поле – расколот

Щит в руке – воитель.

У Олава взяли

Жизнь – он в бой неистов

Шел, а Дага бегство

Спасло, – в пляске Скёгуль» [3].

В дальнейшем стараниями скальдов и церковников личность Олафа обрастает невероятными чертами и свойствами, по сути, за короткий срок он становится символом христианской, независимой от датчан Норвегии, и остается им на многие века. В целом он исторически заслужил это, поскольку, несомненно, заслуга крещения данной языческой страны принадлежит именно ему. Те же люди, которые в 1030 г. выступали против него, уже через короткое время поклонялись ему как христианскому святому. Источники сообщают, что тело Олафа через некоторое время после битвы было эксгумировано и оказалось нетленным, после чего норвежский епископ Гримкель провозгласил его святым:

«Когда Гримкель епископ подошел к гробу Олава конунга, из него разносилось благоухание. Епископ открыл лицо конунга. Оно совсем не изменилось, и щеки розовели, будто конунг только что уснул. Но те, кто видел Олава конунга, когда он пал, заметили в нем перемену, У него отросли волосы и ногти, почти так же, как если бы он еще продолжал жить в этом мире и после того, как пал» [4].

Если отбросить здесь фантастические подробности, то можно сделать вывод, что норвежская церковь, превращая Олафа в знамя борьбы с данами, преследовала свои цели, т.к. после победы над Олафом Свейн, воцарившись на престоле, ужесточил политику по отношению к церкви и увеличил налоги.

Также огромное значение имеет тот факт, что, пожалуй, впервые в Норвегии зародилось патриотическое движение, направленное против иноземцев (данов). Этому есть две основных причины, и все они связаны с личностью Олафа: во-первых, это ореол Олафа Святого и его смерти во имя свободы страны, и, во-вторых, это его же сын Магнус, оставленный при дворе князя Ярослава и чуть позже возведенный на престол Норвегии и окончательно положивший конец иноземным конунгам. Но его правление - это уже другая история…

Олаф Святой, даже если отбросить все невероятные факты его биографии, является, несомненно, выдающейся исторической личностью и заслуживает нашего внимания. Обращаясь к средневековой истории скандинавских стран, нельзя не обратить внимания на эту выдающуюся персону. Однако, на наш взгляд, несмотря на все прижизненные заслуги и деяния Олафа, более значимой стала его гибель и превращение в «Вечного короля и покровителя Норвегии». К тому же для историков он ценен тем, что, являясь причисленным к лику святых, он не мог быть не упомянут в многочисленных церковных рукописях, и через его жизнеописания можно составить представление о важных событиях и процессах, происходивших в данном регионе.

Литература

1. Джонс Г. Викинги. – М.: Центорполиграф, 2007 С. 398.

2. Стурлусон С. Круг земной. – М.: Наука, 1980. С. 218.

Франциск Ксавье - миссионер на Дальнем Востоке

Усманов Дмитрий, отделение истории, 5 курс

Самарский филиал Московского Городского педагогического университета

(СФ МГПУ)

Почти сразу после того, как христиане Европы стали открывать для себя мир, у них возникло стремление обратить его в христианство. Повсюду христианская вера использовалась в ходе колонизации как идейное подспорье в деле порабощения неевропейских стран и народов. Подобная попытка имела место и в истории Японии. Когда в середине XVI в. распространители христианства добрались до ее берегов, это политически раздробленное государство, не имевшее единого вероисповедания, обещало поначалу стать легкой добычей западных колонизаторов. Если бы их «миссия» удалась, Япония, возможно, разделила бы судьбу Филлипин, захваченных испанцами в том же столетии. В итоге она могла бы превратиться в страну, лишенную собственной национальной традиции, языка, религии и культуры, где церковники, стерев следы подлинной истории, рассказывали бы сейчас японцам сказки про «добровольное принятие» их предками веры в Христа. Однако начавшийся в конце XVI в. процесс быстрой централизации японских земель сорвал планы колонизаторов.

XVI век был эпохой Великих географических открытий и одновременно – распространения христианства по планете. Испанские конкистадоры бодро шагали по Южной Америке, а за ними по пятам шли миссионеры. По всему миру туземцы столкнулись с союзом креста и мушкета - ведь, как сказал известный миссионер той эпохи, иезуит Франциск Ксавье, прозванный «апостолом Индии», «Миссионеры без мушкетов редко имеют успех»[1].

Данная работа посвящена миссионерской деятельности Франциска Ксавье, значимой исторической личности, оставившей свой след в истории римской католической церкви.

«Христианский апостол» в Индии и Японии Франциск Ксавье родился в городе Памплоне (Наварра) в замке Ксавье в 1506 г.

Будучи юношей был послан на учебу в Париж, где закончил лиценциат по философии в 1530 г. Там же, работая преподавателем, он завел дружбу с бывшим баскским солдатом Игнатием Лойолой. Затем Франциск изучал теологию и отправился в Венецию для того, чтобы принять сан священника в 1537 г. в 1539 г. вместе с Игнатием Лойолой он основал «Общество Иисуса» (орден иезуитов) с одобрения папы Павла III.

В 1540 г. король Жуан III запросил у папы римского разрешения отправить иезуитов в восточные страны на португальских каравеллах для миссионерской деятельности. Франциску Ксавье был одним из миссионеров, отплывших в середине 1541 г. из Лиссабона в индийскую провинцию Гоа. В Гоа Франциск Ксавье проповедовал Евангелие, просвещал и лечил больных, заложил основы восточного «Общества Иисуса».

В 1546-47 гг. Франциск Ксавье занимался миссионерской деятельностью в Малакке и на Моллукских островах.

В 1549-51 гг. Франциск жил в Японии, изучил японский язык с целью на нем проповедовать. Там он основал несколько школ иезуитов, обратил тысячи местных жителей в христианство. В Японии он познакомился с португальским писателем Фернао Мендешем Пинту.

В португальской половине мира (в 1494 г. по настоянию папы римского Александра VI и согласно Тордесильскому договору мир был поделен между двумя иберийскими державами) находилась Азия, предоставившая иезуитам поистине необъятное поле миссионерской деятельности, территории, где лежала сказочно богатая Индия, куда первым делом и направился в 1542 г. Франциск Ксавье. Миссионерам предстояли не только конфликты с мусульманами и индуистами, но и тяжелая работа по вовлечению в орбиту Римской церкви многих тысяч христиан -приверженцев св. Фомы и малабарских христиан. Весьма сложными оказались миссионерские поездки Роберто де Нобили в Мадурай начиная с 1606 г. – очень смелый для того времени эксперимент по культурной ассимиляции – и далекие кампании, предпринятые Жеромом (Иеронимом) Ксавье с целью обращения в христианство императора династии Великих Моголов – Акбара и Джахангира.

К северо-востоку, через космополитический центр Малакку, пролегал путь к другому «духовному винограднику» Франциска Ксавье – Японии, длительное время бывшей для европейцев землей тайн и загадок. Там строго продуманная стратегия евангелизации, основанная по большей части на осторожных комплиментах в адрес отдельных аспектов древней цивилизации Японской империи, завершилась полным крахом миссии и самым кровавым гонениями начала Нового Времени [2].

Для поездки в далекую страну, полную неизвестного, Франциск понимал, что для более быстрой адаптации на месте своей деятельности ему будут необходимы дополнительные знания:

«Ксавье ясно дали понять, что, если он хочет обратить в христианство японцев, ему надо основательно подготовиться к этой миссии и посоветоваться с эрудитами Китая эпохи Мин. Его миссионеров Японцы наверняка спросят если ваше христианство – такая прекрасная вера, почему же ее до сих пор не приняла Поднебесная империя?»[3].

Первоначальные контакты португальцев с Японией имели место в самом начале XVI в., почти сразу же возник рынок контрабандных товаров. И в 1556 г. европейским купцам было разрешено устроить торговую факторию в Макао, откуда им дважды в год позволялось совершать поездки вглубь страны. Когда сюда в 1560-е гг. начала проникать иезуиты, они номинально действовали в португальской колониальной орбите, на побережье.

В 1549 г. на японских берегах острова Кюсю высадились трое опытных иезуитов-миссионеров во главе с Франциском Ксавье. Страна иезуиту многим понравилась. В его отчете записано: «Люди, с которыми мы здесь познакомились, гораздо лучше всех тех, с кем до сих пор нам приходилось сталкиваться, и я считаю, что среди язычников нет нации, равной японцам»; «честь для них превыше богатства»; «к такому пороку, как воровство, японцы испытывают особое отвращение»; «японцы отличаются доброжелательностью, общительностью и тягой к знаниям»; «я за свою жизнь объездил немало стран, но нигде, ни в христианских государствах, ни в языческих странах не встречал таких честных людей, как японцы». Понравилось миссионеру и то, что местные жители встретили его проповедь без всякой нетерпимости: «Любят слушать рассказы о Христе, особенно если они им понятны»[4]. Тот факт, что чужестранцу, проповедовавшему чуждое вероучение, не только не мешали, но его даже поощряли все слои общества, включая буддийских монахов (бонз), с уважением слушавших то толкование католической веры, какое способны были дать португальцы, говорит о большой религиозной терпимости японцев.

Христианство могло распространиться беспрепятственно. Веротерпимость вообще была всегда характерна для Японии. «Японец вовсе не склонен к религиозному фанатизму, наоборот, как об этом свидетельствует его история, он безусловно терпимо относится к разнообразнейшим встречающимся в его стране религиям и многочисленным сектам»[5]. Свобода совести - насколько она не противоречит интересам светского правительства и не возмущает спокойствия государства - была всегда признаваема в Японии. Оттого чужеземные религии там легко вводились и утверждались. Верховный правитель – сегун – спросил у синтоистских жрецов: «Сколько у нас в Японии сект?». - «Тридцать пять», - отвечали жрецы. – «Ну так не беда, если прибудет тридцать шестая. Лишь бы христиане повиновались законам страны»[6].

Новая религия тем временем все шире распространялась по японским землям. Сложно сказать, насколько хорошо японцы понимали христианские проповеди. В своих отчетах Ксавье жаловался на то, что японцы полагают, будто единый христианский бог (по латыни «Деус») то же, что и их исконный языческий «Дайнити» - «великое Солнце», или критикуют христианство со странных для человека иной культуры позиций: «Самому отправиться в рай, где нет наших… предков, - значит предать их. Мы неразрывно связаны с ними»[7]. Согласно одному раннему японскому документу, власти первоначально были уверены, что христианские миссионеры проповедуют учение Будды.

Что же влекло японцев в учении христиан? И из японских, и из португальских источников известно, что правители прибрежных княжеств надеялись принятием христианства привлечь к себе европейских купцов. В течение нескольких лет после прибытия Ксавье правители, владевшие крупнейшими гаванями Кюсю, приказывали своим людям с уважением относиться к иезуитам и даже в массе принимать христианство.

Иезуиты приободрились. Но очень скоро Ксавье пришлось вспомнить об отсутствии тех самых мушкетов. Из одного княжества его выгнали после того, как он объявил, что все умершие нехристианами будут гореть в аду. Японцы сочли его проповедь оскорблением своих предков. В другом княжестве Ксавье стал персоной нон грата за оскорбление буддийских монахов [8].

В своем путешествии в Японию, в которое его лично направил Игнатий Лойола, Франциска Ксавье сопровождали иезуиты Коме ди Торрес, Жуан Фернандес и крещеный японец Ядзиро, в доме которого и располагалась первая христианская община. Он же был первым переводчиком миссии. Вскоре членов общины принял местный князь Симадзу Такахис, в котором миссия нашла надежного защитника и покровителя. Христианская община в Кагосима быстро росла, в 1551 г. Франциск Ксавье со своими спутниками отправился в Киото, где тогда находилась столица сегуна. Там миссия значительных успехов добиться не смогла. Город был разорен многочисленными междоусобицами, и его жители больше заботились не о духовных проблемах, а о хлебе насущном. Тем временем, в более благополучной юго-западной части Японии миссия делала значительные успехи. На острове Хонсю в г. Ямагути была построена первая церковь. Община насчитывала уже более 500 человек.

В конце 1551 г. Франциска Ксавье вызвало руководство ордена. Он был направлен в Китай, для решения проблем, возникших у местной миссии.

За 2 года пребывания Ксавье в Японии христианская община выросла до 2 тысяч человек. Этот период был первым подготовительным этапом христианизации Японии [9].

Деятельность Франциска Ксавье в целом можно оценить как значимую и плодотворную для католического мира, который на тот момент смог найти новых послушников и за счет этого не только расширить свою паству, но и наладить благоприятные торговые отношения, которые были на руку крупным феодальным сеньорам, являвшимся одними из спонсоров этого рискованного мероприятия.

Поскольку это было время великих географических открытий, то, следовательно, и время колониальной экспансии. И где невозможно было применить силу оружия, применяли силу слова, подчас имеющую большую силу, нежели меч и мушкет. Миссионерская деятельность являлась хорошим прикрытием для захватнической деятельности святого престола.

Иезуитские священники воспитывались с твердой верой в то, что святой Франциск Ксавье неким неощутимым образом является их постоянным спутником и сподвижником. Так, один канадский миссионер в XVII в. легко объяснил бы вам, как «луч и свет святого Франциска Ксавье тысячи раз проницал наше сознание и служил для нас великой опорой и поддержкой» [10].

По окончании своей деятельности Ксавье отправился в Китай, где в скором времени умер. В своей воле Франциск выразил желание быть захороненным в Индии, в Гоа, где он начал свою деятельность проповедника.

Одними из первых европейцев, посетивших Индию с целью проповеди христианской веры, были монахи-францисканцы. Португальцы, многие годы снаряжавшие экспедиции, чтобы открыть путь в Индию, в 1498 г. под началом Васко да Гамы достигли Каликата, небольшого княжества и важного порта на Малабарском побережье. В результате активных военных действий португальцам удалось захватить практически все западное побережье полуострова Индостан, в том числе остров Гоа (1510), ставший центром всех португальских владений на Востоке. Параллельно с завоеваниями проходила и христианизация местного населения, порой насильственная: под угрозой расправы крестили целые деревни. Христиан апостола Фомы заставляли переходить на латинский обряд, что вызвало в общине расколы и привело к открытому мятежу и отказу подчиняться Риму. Тем не менее, среди миссионеров, работавших в Индии, были и те, кто, признавая необходимость активной проповеди, не были сторонниками столь жестоких мер. Среди них особое место занимает Франциск Ксавье, святой покровитель Гоа. 7 апреля 1541 г. корабль Франциска Ксавье покинул Лиссабон и после трудного и опасного путешествия 6 мая 1542 г. прибыл в Гоа, центр новой епархии.

К этому времени португальцы владели островом и окрестностями уже около 32 лет. Помимо индусов и мусульман, составлявших большинство населения провинции, здесь уже существовала небольшая христианская община, и было выстроено несколько церквей. Епископ Иоанн де Альбукерке с радостью принял Франциска и, видя благородство его намерений, разрешил действовать согласно собственному усмотрению и велениям сердца.

Первые месяцы Франциск молился и проводил службы в тюрьмах и госпиталях. Метод Франциска заключался в том, что он сочинял короткие песенки на местных языках, излагавшие истины христианской веры, или просто перекладывал на индийские мелодии известные молитвы. Большое внимание Франциск Ксавье уделял и работе Коллегиума Святой Веры (Колледж св. Павла), предназначенного давать духовное образование жителям Гоа и приезжим. Предполагалось, что эти люди, вернувшись в свои родные края, начнут там проповедь Евангелия. Однако вскоре ему пришлось покинуть Гоа и отправиться на Юг, в Конкани, так как, по-видимому, его вмешательство в установленные португальцами порядки стало слишком велико, и он перестал находить общий язык с властями. В конце сентября он прибыл на новое место и, несмотря на трудности с изучением местных языков, продолжил свою работу среди занимавшихся рыболовством племен парава.

Франциск Ксавье, крестивший за 11 лет работы на Дальнем Востоке и в Южной Азии более 40 тысяч человек, был канонизирован вместе с Игнатием Лойолой в 1622 г. и считается величайшим миссионером и проповедником со времен апостолов. Его тело по сей день хранится в серебряной гробнице в соборе Бом-Иисуса в Старом Гоа [11].

Умер Франциск 2 декабря 1552 г. Его прах был переправлен в Гоа, где и был захоронен в колледже св. Павла.

Литература

1. Гольбах П. Галерея святых или исследование образа мыслей, поведения, правил и заслуг тех лиц, которых христианство предлагает в качестве образцов. М., 1962. С. 226.

2. Джонатан Райт Дж. Иезуиты. М., 2006. С. 97.

3. Цит. по: Райт Дж. Иезуиты. С. 98.

4. Роджерс Ф.Дж. Первый англичанин в Японии. М., 1987. С. 26-27.

5. История Японии: Сборник исторических произведений. М., 2003. С. 49, 50.

6. Все о Японии. М., 2001. С. 218, 289.

7. Сэнсом Дж. Б.. Япония: Краткая история культуры. СПб., 2002. С. 44.

8. Там же. С. 433.

9. /geog_01html

10. Райт Дж. Иезуиты. С. 104.

11. /geog_03.htm



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Исламской Республики Иран. «Краткая история Ирана» посвящена истории одного из самых древних государств мира книга

    Книга
    Этот проект воспроизводит на русском языке аналогичную иранскую книжную серию «Книга об Иране». Данная серия книг была задумана в 1375/1996 г. в Центре международных культурных исследований при Организации по культуре и исламским
  2. Учебно-методический комплекс Челябинск 2006 Содержание: Требование к обязательному минимуму содержания дисциплины «Социология конфликта» по специальности 040201 «Социология» Рабочий учебный план дисциплины «Социология конфликта»

    Учебно-методический комплекс
    Предмет социологии конфликта. Истоки возникновения науки конфликтологии. Основные понятия. Классификация конфликтов, причины возникновения. Основные функции конфликтов.
  3. Бюллетень новых поступлений за апрель 2003 года

    Бюллетень
    В настоящий «Бюллетень» включены книги и диссертации, поступившие во все отделы Научной библиотеки в апреле 2003 года. «Бюллетень» составлен на основе записей электронного каталога.
  4. Робоча програма навчальної дисципліни для студентів (назва дисципліни) (13)

    Документ
    Поглиблення та динаміка процесів взаємозалежності і на глобальному, і на регіональному рівнях зумовлює зростання впливу міжнародного середовища,міжнародної політики на внутрішньосуспільні процеси.
  5. Группа энтузиастов

    Реферат
    В этом сборнике соединены в одно целое четыре статьи, которые имеют целью осветить общее отношение психологии народов к историческим наукам о духе. Такая цель здесь достигается путём анализа некоторых проблем языковедения и философии

Другие похожие документы..