Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
Семинар для журналистов "Закон о противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком: что меняется для ...полностью>>
'Документ'
Настоящее положение разработано для муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения «Детский сад комбинированного вида № 10 «Теремо...полностью>>
'Рабочая программа'
Рабочая программа составлена в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования по специальности юрисп...полностью>>
'Лекция'
Эволюция подходов к анализу науки: от логического позитивизма до эпистемологического анархизма. Интерналистский и экстерналистский подходы в понимани...полностью>>

Жанр: Историческая проза или Олитературенные мемуары

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Йен Воррес. Последняя Великая Княгиня

Жанр: Историческая проза или Олитературенные мемуары

Йен Воррес: Мемуары Великой Княгини Ольги Александровны, 1960

Перевод с английского В.В.Кузнецова, 1996

Предисловие Ее Императорского Высочества

Великой Княгини Ольги Александровны [Эти стоки

продиктованы Великой княгиней Йену Ворресу незадолго до ее

кончины 24 ноября 1960 года.]

Автор настоящей книги, господин Йен Воррес, убедил меня на

закате моей жизни в том, что мой долг, как перед историей, так

и перед моей семьей поведать о подлинных событиях, связанных с

царствованием последнего представителя Дома Романовых. Столь

жестокая в отношении к членам моей семьи судьба, возможно,

намеренно щадила меня столько лет, чтобы дать мне возможность

нарушить обет молчания и защитить мою семью от стольких клевет

и кривотолков, направленных против них. Я благодарна Всевышнему

за то, что он дал мне такую возможность у преддверия могилы.

Меня печалит лишь одно: я не увижу эту книгу опубликованной.

По причине многих моих недугов за преклонностью лет у меня

нет возможности написать эти мемуары лично. Свыше года в

длительных беседах мы обсуждали все стороны и события моей

жизни вместе с господином Ворресом, который пользуется

полнейшим моим доверием. Я предоставила в его распоряжение все

письма и фотографии, которые находились в моем распоряжении, и

я сообщила ему все сведения, необходимые для создания настоящей

книги.

Пусть эти страницы правдиво осветят два царствования Дома

Романовых, столь безжалостно искаженные небылицами и

"творениями" безответственных писателей. Пусть книга господина

Ворреса даст возможность читающей публике произвести переоценку

хотя бы некоторых лиц и событий, тесно связанных с одной из

самых великих и трагических Династий Европы.

Предисловие

В 1958 году я начал подготовку к выставке произведений

византийского искусства в Торонто. разумеется, я знал, что в

Куксвилле, милях в десяти от города живет Великая княгиня Ольга

Александровна. Я предполагал, что у нее найдутся какие-то

русские иконы, но, должен признаться, отправился в это

недальнее путешествие без всякой надежды на успех. Мне было

известно, что Великую княгиню постоянно осаждают праздные

туристы, а также журналисты, охочие до сенсаций. Я также слышал

о ее любви к уединению. Даже не был уверен, что меня пустят на

порог ее жилища. Лишенная состояния изгнанница, она по-прежнему

оставалась Романовой. Члены ее семьи могли быть обаятельными

людьми. Но могли оказаться и людьми высокомерными, при одном

виде которых у незнакомого человека язык присохнет к гортани от

страха.

Куксвилль, некогда небольшая деревушка, превратился в

пригород Торонто. Живет в нем всего несколько тысяч человек.

Небольшой кирпичный коттедж, окруженный садом, который занимал

запущенный участок земли площадью в несколько акров, найти

оказалось несложно. Подойдя поближе, я увидел невысокую

худенькую женщину, хлопотавшую в саду. На ней была старомодная

темная юбка, обтрепанный на рукавах свитер, простая кофта и

крепкие коричневые башмаки. Зачесанные назад волосы стянуты в

узел. Лишь кое-где в них проглядывали серебряные нити. Изрытое

морщинами лицо не было похоже на лицо старого человека, а

светлые карие глаза, несмотря на затаившуюся в их глубине

печаль, не походили на глаза старой женщины. Она направилась ко

мне, и меня поразило изящество ее походки, а своей манерой

общения она тотчас рассеяла все мои страхи. Каждая жилка ее

подтверждала принадлежность этой женщины к Императорской семье.

В данном случае определение это подразумевало благородство,

которое, оставаясь самим собой, не имело ничего общего ни со

снисходительностью, ни с заносчивостью.

Великая княгиня пригласила меня к себе в дом, и мы

заговорили об иконах. Сидели мы в небольшой жилой комнате,

забитой мебелью, книгами, бумагами, всевозможными сувенирами и

памятными предметами. Пол уставлен горшками с цветами и

растениями, кипами бумаги для рисования, усеян кистями и

тюбиками краски. Вскоре я узнал, что живопись и садоводство --

главные занятия Великой княгини. У окна -- выцветшая розовая

софа, служившая Великой княгине рабочим креслом и столом. По

стенам развешаны картины, над камином -- большой портрет ее

отца, Александра III. На столиках множество семейных

фотографий, на одной из них -- Великая княжна Анастасия

Николаевна -- любимая племянница и крестница Великой княгини.

Парадокс состоял в том, что в комнате царили одновременно и

невероятный хаос и в то же время порядок.

Мы продолжали беседовать с ней. Время от времени пожилая

женщина улыбалась, и я с каждой минутой все больше привязывался

к ней. У нее самой, как и у комнаты, в которой мы находились,

вид был неказистый. И все же на ее манеру держаться налагало

отпечаток величие и красота дворцов; простота обращения

обезоруживала, а безупречное чувство собственного достоинства

внушало к ней уважение.

Каких только тем мы не затронули с ней. Беседовали об

искусстве, о событиях, происходящих в мире, о садоводстве. Я уж

и не помню, о чем мы только не говорили во время первой нашей

встречи. Зато помню хорошо, что время летело как на крыльях. До

чего же я поразился, когда понял, что нахожусь в гостях у

любезной хозяйки уже три часа. Она пригласила меня зайти к ней

еще раз, и я знал, что ее слова искренни. И я действительно

пришел к ней снова -- не как случайный посетитель, а как друг.

Между нами была разница в возрасте в сорок лет, но наша

привязанность друг к другу росла и крепла. Из каждой поездки в

Куксвилль я возвращался в Торонто, полный уверенности в том,

что доброта, моральная сила Великой княгини и, прежде всего, ее

непоколебимая вера в Бога и в людей будут до конца моей жизни

вдохновлять меня.

Мне кажется, что в основе привязанности, возникшей между

нами, были моя национальность и наша общая с ней вера. Греция

всегда была близка России. Нашу первую королеву, супругу

Георгия I, звали тоже Ольгой [Королева Эллинов Ольга была одной

из дочерей Великого князя Константина Николаевича, второго сына

Императора Николая I и дяди Александра III, отца Великой

княгини. Королева Эллинов Ольга Константиновна приходилась

крестной матерью Великой княгине Ольге Александровне.]. Она

была двоюродной теткой моей хозяйки, которую Великая княгиня

обожала. Дочь Королевы Эллинов Ольги Анастасия приходилась

теткой Великой княгине, а сын Королевы, принц Николай,

сочетался браком с русской Великой княгиней Еленой,

приходившейся Ольге Александровне двоюродной сестрой.

Узы, связывавшие фамилию Романовых с Грецией, были

достаточно прочны, но еще больше их связывала общность веры.

Киевский князь Владимир в 988 году взял в жены царевну Анну и

был крещен в православную веру греческими епископами.

Впоследствии между патриархами возникали споры, мелкие распри,

но суть их взаимоотношений оставалась неизменной. Великий

раскол 1054 года кончился тем, что все русские княжества

сохранили свою приверженность православию. Ни падение

Византийской империи, ни попытка Рима навязать Московии "унию"

-- ничто не смогло ослабить приверженности русских православной

вере. Великая княгиня Ольга Александровна и я не были людьми,

говорящими на разных языках, когда мы обсуждали церковное

искусство и вопросы религии. Иконы, которые у нее были, не

являлись для нее предметами, представлявшими ценность для

коллекционера. Они для нее были тем, чем являются иконы для

любого православного, а именно, символами веры в Христа, Матерь

Божию вместе с сонмом святых.

Быстро крепнущая дружба стала большим источником утешения

для меня. Тогда я еще не знал, что дни Великой княгини сочтены,

но для меня было радостью и честью вносить хоть немного света и

разнообразия в ее унылую жизнь.

Шли месяцы. Я все больше убеждался в том, что Великая

княгиня -- сущий кладезь воспоминаний. Мне было известно, что

она не раз отвергала заманчивые предложения со стороны

редакторов и издателей. Однако я понимал, что если она нарушит

обет молчания, то тем самым хотя бы в известной мере развеет

самые дикие домыслы, если не сказать, клеветы, паутиной которых

опутали трагедию Дома Романовых авторы сенсационных книг.

Великая княгиня знала такие факты, касающиеся Распутина, о

которых никто не упоминал в печати. Ее воспоминания об

умученных братьях носили отпечаток непосредственности и

достоверности. В ее критических замечаниях в адрес других

членов Императорской фамилии, при всей их суровости, не было ни

следа злопыхательства. Но, самое главное, эта самая

своеобразная представительница Дома Романовых, как я

впоследствии убедился, до боли близко знала свою родину.

Слушать ее было все равно, что бродить по садам истории.

Наконец я собрался с духом и посоветовал ей написать свои

мемуары, хотя бы ради грядущих поколений. Я подчеркнул, что ее

воспоминания представляют собой огромную историческую ценность.

Какие только доводы я не приводил! Помимо ее сестры, Ксении,

ставшей уже инвалидом, которая проживает в Англии, она, Ольга

Александровна, самая последняя Великая княгиня, внучка, дочь

Царей, сестра Царя, которая родилась, окруженная блеском и

великолепием, которые нынче даже трудно представить себе,

испытавшая такие невзгоды и лишения, которые выпадают на долю

не всякой благородной дамы. Несмотря на все это, она принимает

жребий мало кому известной изгнанницы с врожденным тактом и

кротостью, сумев сохранить веру незапятнанной перед лицом бед и

несчастий. Наверняка рассказ такого человека будет представлять

огромную ценность в наши дни, когда большинство людей так

равнодушно к красоте духовной.

Великая княгиня выслушала мои доводы достаточно терпеливо.

Я закончил. Она покачала головой.

-- Какой будет смысл от того, что я напишу автобиографию?

О Романовых написано слишком много и без того. Слишком много

лживых слов сказано, слишком много мифов создано. Возьмем

одного только Распутина! Ведь мне никто не поверит, если я

расскажу правду. Вы же сами знаете, люди верят лишь тому, чему

сами желают верить.

Признаюсь, я был разочарован, но слишком уважал ту точку

зрения, которой она придерживалась, чтобы продолжать свои

уговоры.

Но потом, какое-то время спустя, однажды утром она

поздоровалась со мной, одарив меня одной из редких своих улыбок

и сказала:

-- Ну, так когда мы начнем?

-- Начнем что? -- спросил я.

-- То есть, как что? Разумеется, работу над моими

мемуарами.

-- Значит, вы все-таки решили написать их?

-- писать будете вы, -- убежденно проговорила Великая

княгиня. -- Думаю, судьба свела нас для того, чтобы вы смогли

написать историю моей жизни. Убеждена, что вы сможете это

сделать, потому что понимаете меня лучше, нежели большинство

других людей.

Уж и не помню, что я ей ответил. Мы продолжали стоять на

пороге ее дома. На Великой княгине была та же самая

бесформенная старая юбка и тот же потрепанный свитер. Мы

находились на земле Канады за тысячи миль от ее любимой родины,

которую ей не суждено больше увидеть. Мы стояли на пороге

скромного коттеджа -- последнего ее жилища. И тут я понял, что

мы действительно встретились по воле Провидения. Великая честь,

которую мне оказала эта женщина, превратилась для меня в

поручение доверенному лицу. Не в силах произнести ни слова, я

поклонился.

-- Так когда же мы начнем? -- улыбнулась она.

-- Сию же минуту, -- ответил я.

Мы вошли в загроможденную вещами комнату, и Великая

княгиня села на выгоревшую розовую софу.

-- Начну с того, -- проговорила она, -- что я обдумала

все, что вы мне сказали на-днях, и поняла, что я действительно

своего рода исторический феномен. Если не считать мою сестру,

живущую в Лондоне, [Великая княгиня Ксения Александровна

скончалась в Лондоне в 1960 г.], которая очень больна, я

последняя русская Великая княгиня. Более того, я последний

порфирородный член династии [Определение "порфирородный"

относилось лишь к сыновьям и дочерям, родившимся у царствующего

монарха. Династия Романовых царствовала в течение трех столетий

(1613-1917), но порфирородных детей в ней было сравнительно

мало. В их числе младший сын Павла I Михаил Павлович, три

младших сына Николая I и два младших сына Александра II.

Великая княгиня Ольга была единственным порфирородным ребенком

Александра III. Зато все пятеро детей последнего царя, Николая

II, родившиеся после его восхождения на престол в 1894 году,

были порфирородными.].

Так начался мой труд, который продолжался до самой кончины

Великой княгини.

Я не склонен к сентиментальности, но в глубине души

понимал, что бедная, тесная комнатенка не могла заставить меня

забыть о высоком происхождении ее владелицы. Все внешние

атрибуты величия были утрачены, но осталось неистребимое

чувство породы. По мере того, как перед моими глазами

разворачивалась ее история, я с каждым днем все больше

поражался некоему началу сродни гениальности, присущему этой

маленькой старой женщине. Пожалуй, это была даже гениальность

-- способность находить общий язык с жизнью, которая наносила

ей удар за ударом, ранила, насмехалась над нею, но не смогла

победить и ожесточить ее. Петр I и Екатерина II могли бы по

праву гордиться таким своим потомком.

Великая княгиня обладала необыкновенной памятью. Многие

события так глубоко врезались в нее, что казалось, будто они

произошли день или два тому назад. По мере продолжения нашей

работы мне становилось ясно, что она все в большей степени

довольна принятым ею решением. Особый упор она делала на

точность и нередко собственноручно описывала некоторые события,

как, например, крушение императорского поезда в Борках (см.

стр.20).

Работа с Великой княгиней требовала ознакомления почти со

всеми книгами, которые были написаны про Романовых в течение

последних сорока лет. В нужном месте будут приведены ее взгляды

на Распутина, Екатеринбургское злодеяние и на утверждение Анны

Андерсон, будто бы она является Великой княжной Анастасией

Николаевной. Следует отметить, что Великая княгиня была

последним живым свидетелем, который мог отделить факты от

вымыслов. Ее негодованию и гневу, которые вызывали в ней

клеветнические измышления относительно фамилии Романовых,

появлявшиеся на страницах мировой печати, не было границ.

К каждой проблеме Великая княгиня подходила со всей

возможной объективностью. Она не испытывала тщеславного чувства

от того, что ее воспоминания имеют большое значение. Она с

осуждением отзывалась как о своих близких, так и о своей

родине. Однако, несмотря на то, что работа наша продвигалась, в

ней все больше росла уверенность, что следует торопиться.

Однажды Ольга Александровна сказала:

-- Нам нужно спешить, потому что осталось совсем мало

времени.

Очевидно, у нее было какое-то предчувствие. Прошло совсем

немного, и на ней начали сказываться все те лишения и

страдания, которые она так мужественно переносила. Она уже не

могла трудиться в саду. Миром для нее стала захламленная жилая

комната. Но память не изменяла ей.

Не мне судить, хорошо ли я справился с задачей,

возложенной на меня последней русской Великой княгиней, но хочу

заверить своих читателей, что писал эту книгу с чувством

искренней преданности и благодарности за то, что был удостоен

дружбы и доверия со стороны одной из самых мужественных и

благородных женщин нынешнего столетия.

1. Порфирородный младенец

Весной 1865 года в Каннах собралось все семейство

Романовых. Двадцатидвухлетний Цесаревич Николай, старший сын и

наследник Царя Александра II -- "надежда и утешение нашего

народа", как писал поэт Тютчев, умирал от воспаления легких.

Его нареченная, принцесса Датская Дагмара, поспешила на юг

Франции, чтобы застать жениха живым. По легенде, умирающий

Великий князь попросил, чтобы все, кроме его брата Александра и

невесты, покинули его опочивальню. Что там произошло, знают

лишь те, кто там присутствовал, но, как утверждает легенда,

Николай взял руки Александра и Дагмары и соединил их, положа

себе на грудь. Год спустя молодой Цесаревич (Александр родился

в 1845 году) и принцесса из Дании обвенчались [Похожее событие

произошло в Англии двадцать семь лет спустя. Принцесса Мэй,

нареченная герцога Кларенса, обручилась с его младшим братом

принцем Георгом (будущим королем Георгом V) после внезапной

кончины от пневмонии в 1892 году герцога Кларенса.].

Начавшаяся столь необычным образом семейная жизнь их

оказалась счастливой. Цесаревич Александр, унаследовавший трон

своего отца в 1881 году и ставший Императором Александром III,

стал первым Романовым, проявившим себя как добрый муж и отец, в

жизни которого требования двора никогда не отодвигали на второй

план радости семейной жизни. Александра и Дагмару, получившую

при крещении православное имя Мария Федоровна, в самом начале

их брачной жизни поразило огромное горе: их первенец,

Александр, скончался в младенчестве. Зато в 1868 году у них

родился второй сын, будущий Император Николай II, в 1871 году

-- третий, Георгий. Следом за ним в 1875 году появилась на свет

дочь Ксения, в 1878 году еще один сын, Михаил. 1 июня 1882 года

родилась и вторая дочь, Ольга.

1870-е годы были полны важных для России событий. В 1875

году, благодаря своей мудрой внешней политике, Александру II

удалось предотвратить очередной конфликт между Францией и

Германией. Два года спустя Император объявил войну Турции, в

результате чего Балканский полуостров был навсегда освобожден

от турецкого ига. За этот подвиг и за отмену крепостного права

в 1861 году Александр II был назван Царем-Освободителем. Но в

самой Империи положение оставалось далеко не безмятежным. Одна

за другой появлялись революционные организации. За небольшим

исключением все это были террористические организации,

надеявшиеся добиться своих целей путем убийств. Погибли

несколько преданных слуг Престола. Множество покушений было

совершено на самого Императора, и одно из них завершилось

убийством. 13 марта 1881 года Император Александр II был убит в

Санкт-Петербурге взрывом бомбы. Отец Ольги, которому тогда было

тридцать шесть лет, стал Александром III. Убийцы, в их числе

девушка из знатной семьи, были схвачены, осуждены и публично

повешены. Новый царь не был склонен проявлять мягкотелость. В

наследие ему досталась Империя, взбаламученная бунтами и

беспорядками семидесятых годов.

Несмотря на принятые суровые меры, революционеры

продолжали свою "деятельность", и Александр III, покинув Зимний

дворец, переехал в Гатчину, находившуюся в сорока с лишним

верстах к юго-западу от столицы. Там-то он и воспитывал свое

потомство, оставляя Большой Гатчинский дворец на летние месяцы

и поселяясь в небольшом дворце в Петергофе. Там и продолжал

трудиться Александр III, "самый занятой человек России", как

сказало о нем его двоюродный брат Великий князь Александр

Михайлович.

Несмотря на продолжавшиеся внутри Империи настроения, в

царствование Александра III Россия наслаждалась внешним миром.

Сам участвовавший в русско-турецкой войне 1877-1878 годов, Царь

заявлял: "Всякий правитель... должен принимать все меры для

того, чтобы избежать ужасов войны".

Россия наслаждалась миром и получила возможность, какая

еще никогда не предоставлялась ее народу -- возможность

наблюдать за семейной жизнью ее молодого Царя.

Ни одно семейство Романовых не видело ничего подобного.

Для Александра III узы брака были нерушимы, а дети являлись

вершиной супружеского счастья. Царствование его продолжалось

немногим более года, когда 1 июня 1882 года Государыня Мария

Федоровна разрешилась от бремени в Петергофе, произведя на свет

дочь. Спустя несколько минут на всех колокольнях Петергофа

ударили в колокола. Через час или около того сто один выстрел

орудий, установленных на бастионах Петропавловской крепости в

Петербурге, оповестил о радостном событии жителей столицы.

Помчались депеши по телеграфным проводам, в каждом большом и

малом городе Империи загремели орудийные залпы.

Младенец, окрещенный Ольгой, был деликатного телосложения.

По совету сестры, принцессы Уэльсской, и руководствуясь

примером свекрови, мать девочки решила взять в няни англичанку.

Вскоре из Англии прибыла Элизабет Франклин, которая привезла с

собой целый чемодан, набитый накрахмаленными чепцами и

передниками.

-- Нана, -- заявила мне Великая княгиня, -- в течение

всего моего детства была для меня защитницей и советчицей, а

впоследствии и верной подругой. Даже не представляю себе, что

бы я без нее делала. Именно она помогла мне пережить тот хаос,

который царил в годы революции. Она была женщиной толковой,

храброй, тактичной; хотя она выполняла обязанности моей няни,

но ее влияние испытывали на себе как мои братья, так и сестра.

Слово "защитница", которое употребила Великая княгиня в

отношении миссис Франклин, имеет особый смысл. Естественно,

дети монарха ограждались от всякой вероятности попасть в беду,

но в обязанности миссис Франклин входила не защита такого

именно рода. Она была непререкаемым авторитетом в детских, и

под ее началом было множество помощниц, но русская прислуга

отличалась излишней болтливостью. Даже примерные семьи не

защищены от сплетен. Обитатели Императорских дворцов не

составляли исключения. О том, что рассказы о бесчинствах

революционеров, от которых в жилах стынет кровь, доходили до

ушей маленькой Ольги, можно заключить из ее рассказа о

трагедии, происшедшей в Борках, однако незнание миссис Франклин

обстановки, создавшейся в то время в России, должно быть,

служило хорошим противоядием, и англичанка могла успокоить

ребенка лучше, чем кто-либо другой.

О роскоши и богатстве, которые окружали Романовых в их

повседневной жизни, написано много небылиц. Конечно же,

Императорский двор блистал, однако великолепие было чуждо

покоям, в которых жили Царские дети. Еще в 1922 году можно было

видеть комнаты, в которых жили августейшие дети в Зимнем дворце

в Петербурге, в Царском Селе, Гатчине и Петергофе. Спали они на

походных кроватях с волосяными матрасами, подложив под голову

тощую подушку. На полу -- скромный ковер. Ни кресел, ни

диванов. Венские стулья с прямыми спинками и плетеными

сидениями, самые обыкновенные столы и этажерки для книг и

игрушек -- вот и вся обстановка. Единственное, что украшало

детские -- это красный угол, где иконы Божией Матери и

Богомладенца были усыпаны жемчугом и другими драгоценными

камнями. Пища была весьма скромной. Со времени царствования

Александра II, его супругой, Императрицей Марией

Александровной, бабушкой Ольги, были введены английские обычаи:

овсяная каша на завтрак, холодные ванны и много свежего

воздуха.

Ольга была единственным младенцем: брат Михаил был на

четыре года старше нее, однако, нельзя сказать, чтобы она

чувствовала себя покинутой. Оба старших брата, Николай и

Георгий, сестра Ксения и, разумеется, Михаил беспрепятственно

могли заходить в детскую, заручившись разрешением миссис

Франклин.

Гатчина, расположенная в сорока с лишком верстах от

Петербурга и не слишком далеко от Царского Села, была любимой

резиденцией Императора Александра III. Великая княгиня Ольга

Александровна тоже предпочитала ее всем остальным царским

владениям. Именно там прошла большая часть ее детства. В

Гатчинском дворце насчитывалось 900 комнат. Он представлял

собой два огромных каре, соединенных между собой украшенной

пилястрами вогнутой многоэтажной галереей и башнями, которые

возвышались по углам каре. В отдельных галереях хранились

богатые коллекции предметов искусства. В Китайской галерее

помещались бесценные изделия из фарфора и агата, собранные

прежними монархами. Чесменская Галерея была названа так потому,

что в ней висели четыре большие копии с картин Гаккерта,

изображающих эпизоды боя с турками в Чесменской бухте в 1768

году, где русские моряки одержали победу.

В отличие от Эрмитажа, галереи Гатчинского дворца не были

в ту пору открыты для посещения публики, но ничто не мешало

Царским детям заходить туда, особенно в ненастные дни.

-- Как нам было весело! -- вспоминала Великая княгиня. --

Китайская галерея была идеальным местом для игры в прятки! Мы

частенько прятались за какую-нибудь китайскую вазу. Их было там

так много, некоторые из них были вдвое больше нас. Думаю, цена

их была огромна, но не помню случая, чтобы кто-нибудь из нас

хотя бы что-нибудь сломал.

За дворцом простирался огромный парк, рассекаемый рекой и

искусственными озерами, выкопанными еще в середине XVIII

столетия. На некотором расстоянии от одного из каре находились

конюшни и псарни, представлявшие собой особый мир, населенный

грумами, конюхами, псарями и другими служащими. На плацу перед

двумя полуциркулями возвышалась бронзовая скульптура Императора

Павла I [Мыза Гатчина одно время принадлежала Григорию Орлову.

Екатерина II подарила ее своему фавориту, впридачу к нескольким

тысячам десятин земли, который построил там замок. После смерти

князя Григория Орлова вся Гатчинская вотчина была куплена

императрицею у наследников Орлова за полтора миллиона рублей и

пожалована Государю Наследнику Павлу Петровичу, который

увеличил дворец до нынешних размеров и превратил город в

крохотный Потсдам. Александр III был первым Императором,

который жил в Гатчинском дворце после убийства Императора Павла

I в 1801 году.].

Павел I, единственный сын Екатерины Великой и прапрадед



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Текст взят с психологического сайта (30)

    Документ
    Психологическое объяснение неизменно сопутствует наукам о человеке и обществе. Тяжкие междоусобицы, войны и беды, писал один из первых античных историков Фукидид, будут потрясать народы, [Фукидид, 1976, с.
  2. Виктор дизендорф гомо антиполитикус или записки „шестидесятника“ Опыт малохудожественного повествования об очередном потерянном поколении москва

    Документ
    Перед тобой, читатель, книга о 1960-х годах. Так, по крайней мере, она задумана, и замысел этот возник у меня давно. Я поделился им с Валерой Тарановым в Киселевске, городе нашего детства и юности, еще летом 2 г.
  3. Редакционная коллегия (3)

    Документ
    В конце декабря вдруг грянула весна. Сначала пошёл дождь, потом с обрушившегося, как крыша, неба хлынул ливень. А потом из-за небесных обломков выглянуло тёплое-тёплое солнце.
  4. Лекции Философия театра (1)

    Лекции
    Антонен Арто принадлежит к тому ряду деятелей культуры XX века, значение которых для современности огромно и непре­ложно. Вместе с тем его имя постоянно вульгаризируется, связы­вается с явлениями, ему чуждыми.
  5. Лекции Философия театра (2)

    Лекции
    Антонен Арто принадлежит к тому ряду деятелей культуры XX века, значение которых для современности огромно и непре­ложно. Вместе с тем его имя постоянно вульгаризируется, связы­вается с явлениями, ему чуждыми.

Другие похожие документы..