Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
2 ночи в Будапеште! «Вена – столица Габсбургов» – в программе тура! «Водный релакс» – аквапарк в Дебрецене + купальни графа Сечении ! «Замок мечты» а...полностью>>
'Основная образовательная программа'
Основная образовательная программа начального общего образования разработана педагогическим коллективом (Шилиной С.А., заместителем директора по УВР, ...полностью>>
'Документ'
Старинные монастыри основанные Сергием Радонежским и его учениками, усадьбы связанные с именами писателей, поэтов, художников, композиторов, создавши...полностью>>
'Документ'
1. C незапамятных времен науку исследовали и теоретически, и эмпирически. В каждой науке формируются не только высказывания о познаниях в той или ино...полностью>>

В. В. Пчеловод Последний гамбит (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В.В.Пчеловод

Последний гамбит

__________________

Мистико-философский политический
детектив

(Вторая редакция)

Санкт-Петербург

2002 г.

Страница, зарезервированная для выходных типографских данных

© Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим или физическим лицом, совершивший это столкнется с воздаянием за воровство, выражающемся в неприятной “мистике”, выходящей за пределы юриспруденции. Тем не менее, каждый желающий имеет полное право, исходя из свойственного ему понимания общественной пользы, копировать и тиражировать, в том числе с коммерческими целями, настоящие материалы в полном объеме или фрагментарно всеми доступными ему средствами. Использующий настоящие материалы в своей деятельности, при фрагментарном их цитировании, либо же при ссылках на них, принимает на себя персональную ответственность, и в случае порождения им смыслового контекста, извращающего смысл настоящих материалов, как целостности, он имеет шансы столкнуться с “мистическим”, внеюридическим воздаянием.

© Виктор Владимирович Пчеловод

ОГЛАВЛЕНИЕ

Редакторы — читателю 5

Часть I. Холмс и Ватсон. 7

Утро. Суббота. 22 сентября 2001 года. Лондон 7

Часть II. Расследование Ватсона. 27

Вечер. 22 сентября. Русские «пикники» 27

23 — 24 сентября. «Матрица» 38

25 — 30 сентября. Книги Холмса 42

Вечер. 4 октября.
Отель «Уолдорф» и «рейс 1812» 47

Часть III. Расследование Холмса 60

22 — 27 сентября. Швейцария — Лихтенштейн (Цюрих — Вадуц — Женева) 60

27 сентября — 4 октября.
Испания. Мадрид — Эль-Эскориал 77

5 — 7 октября. Египет. Каир 96

8 — 12 октября. Индия. Бомбей — Путтапарти 112

Часть IV. Снова Холмс и Ватсон. 139

Утро. Суббота. 13 октября. Лондон 139

О принципах тандемной деятельности 141

Редакторы — читателю

1991 год был временем, когда большинство проявляло интерес к текущей борьбе разных политических сил в обществе и в КПСС за придание реформам той или иной направленности. Поэтому та часть общества, которая считала себя небезучастной к дальнейшим судьбам Родины, регулярно смотрела телевизор, покупала и выписывала множество газет, в которых одни агитировали за одно, другие — за прямо противоположное. Во множестве публикаций авторов, почувствовавших свою неподконтрольность ЦК и КГБ, встречались и глубокие размышления, но хватало и всякого вздора, проистекавшего из начавшейся коммерциализации прессы, издатели которой стремились поднять тиражи — и доходы — путём привлечения внимания ко всякой вычурности и разнородной «экзотике». Таково было то время.

Вечером, в пятницу 28 июня 1991 года, по завершении рабочей недели группа товарищей ехала на дачу, дабы отдохнуть на природе и вне городской суеты обменяться мнениями о происходящих событиях и их направленности. Заодно вместе со всяким чисто дачным скарбом прихватили с собой и не прочитанные за неделю газеты. Среди них оказался ленинградский еженедельник «Час пик» от 24 июня 1991 года № 25 (70). В нём внимание привлекла страница, заполненная картинками «Исторического пикника им. Артемиды».

Проскользнула мысль: «Что бы это значило: неужто больше нечем газетные полосы заполнить?» Но дел, которые в те времена представлялись более важными, было полно, и от вопроса «что бы это значило?» — отмахнулись: «Потом разберёмся¼»

Потом настало 13 августа, и кто-то принёс выпуск всё того же еженедельника «Час пик» от 5 августа № 31 (76), в котором целый разворот был заполнен картинками и текстами под общим заголовком «Оборонный пикник». Опять встал вопрос: «Если «пикники» в «ЧП» входят в систему, то, что это за «система», и что она в них выражает?» Потом, 19 августа 1991 года «грянул путч», и о «ЧП» с его «пикниками» на некоторое время забыли. О них напомнил, уже после беловежского сговора, журнал «Молодая гвардия», поместивший картинки «Исторического пикника» в номере 1-2 за 1992 г., но с комментариями под общим заголовком: «Масоны о путче знали всё заранее».

После этого о «пикниках» и тому подобных казалось бы бессмысленных (бессмысленных, если рассматривать прямой смысл, а не символически-иносказательный) публикациях уже помнили всегда. И обменивались мнениями о них с разными людьми: как в России, так и за её рубежами. Причем вопрос «что бы это значило?» в отношении подобных явлений в СМИ собеседники часто поднимали сами по своей инициативе.

Тем временем появился третий «Пост исторический пикник», и снова — в еженедельнике «Час пик» от 17 августа 1992 года № 33 (130), словно нарочно накануне годовщины путча.

Разговоры на тему «странных» рисунков и текстов продолжались. И, в конце концов, Виктор Владимирович Пчеловод (это у него такая фамилия, а по профессии он кровельщик — проще говоря, ставит «крыши» и правит «крыши», которые съехали или изначально были поставлены неправильно) в свободное от основной работы время, устав от нескончаемого устного обсуждения одних и тех же картинок и казалось бы бессмысленных текстов, решил материалы общей устной дискуссии изложить письменно. Что у него получилось — судить читателю.

Редакторы к оригинальному тексту Виктора Владимировича, выражающему итоги коллективных наблюдений, размышлений и творчества, добавили пояснения в сносках некоторых обстоятельств и терминов.

16 декабря 2001 года.

Вторая редакция отличается от первой, изданной в конце декабря 2001 г., исправлением замеченных опечаток и ошибок; внесением в текст освещения вопросов об обратимости векторов целей и векторов ошибки управления в разных концепциях управления и о соответствующем переходе отрицательных обратных связей в положительные и наоборот, которые остались в умолчаниях в первой редакции. Добавлены новые сноски.

1 июня 2002 года.

Часть I. Холмс и Ватсон.

Утро. Суббота. 22 сентября 2001 года. Лондон

В то сырое сентябрьское утро мой добрый приятель и сосед-квартирант Шерлок Ромеро Холмс был особенно неразговорчив. Мы едва перекинулись парой фраз во время завтрака, накрытого госпожой Гудзон с её обычной чопорной пунктуальностью ровно в 8.45. За последние несколько лет мы оба привыкли завтракать поздно — загруженность работой частенько заставляла нас засиживаться далеко за полночь, а отвратительный лондонский климат и загазованность городских улиц начала третьего тысячелетия никак не располагали к ранним моционам и пикникам. Боюсь показаться брюзгливым, но за последнее столетие Лондон, как, впрочем, и почти все остальные столицы мира, резко изменился к худшему.

После завтрака, вот уже добрых полчаса Холмс молчаливо изучал целую кипу газет, попыхивая своей любимой трубкой из вишневого дерева. Я же быстро пролистал утренний выпуск «Дэйли телеграф», поверхностно скользя глазами по привычно броским, сразу отбивающим охоту к чтению заголовкам, и лишь на несколько мгновений задержался в секции головоломок, кроссвордов и шахматных задач. Чтение газет давно уже стало для меня занятием совершенно пустым и докучливым, не более, чем традиционным утренним ритуалом, только по недоразумению унаследованным нами от наших идеалистических предков, когда-то наивно поверивших в его исключительную полезность. Тем удивительнее было сосредоточенное внимание, с которым Холмс изучал лежавшие перед ним газеты. Наконец, он откинулся на спинку кресла и, пуская из трубки кольца голубоватого дыма, погрузился в то состояние отрешенной задумчивости и полузабытья, которое всегда сопутствовало у него неимоверной, почти сократовской, концентрации мысли. Мне очень не хотелось прерывать его, но в конце концов любопытство взяло верх и я не сдержался.

— Нашли что-нибудь интересное в сегодняшней прессе, дорогой Холмс?

— Все зависит от читателя, дружище Ватсон, — загадочно ответил он, искоса посмотрев на меня, и тут же снова погрузился в раздумья.

Признаться, мне не терпелось узнать мнение Холмса об одном, всем хорошо известном событии, но я не решался спросить его о нём напрямую. Я был уверен, что его выдающийся аналитический ум не мог пройти мимо загадки, вот уже вторую неделю будоражившей внимание всех обитателей нашей планеты. Но мне так же хорошо было известно, что Холмс не любил распространяться на темы, выходящие за пределы его компетенции, или рассказывать о еще не раскрытых им преступлениях.

— Мы почти не виделись в последний месяц, а тем временем произошло немало любопытного в мире, — снова осторожно попытался я завязать беседу, — к тому же сегодня — суббота и у меня нет дел в редакции.

— Ах, Ватсон, как же вы любите ходить вокруг да около! Спрашивайте уж напрямую, — точно угадав мои мысли, несколько раздраженно ответил Холмс.

Начало было довольно обескураживающим, но и отступать было уже явно поздно.

— Вы, как всегда, угадали, Шерлок, меня интересует, что вы думаете о последних террористических актах в Соединенных Штатах. Это ли не преступление века! Тысячи жертв, неслыханные разрушения, потрясающая наглость и согласованность действий преступников на глазах у всего мира и, одновременно — полная растерянность правительства, отсутствие сколько-нибудь ясного следа, могущего привести к поимке и наказанию виновных. Уверен, что господам из ФБР это дело окажется не по зубам! Оно словно создано для вас, дорогой Холмс. Кто еще, кроме вас, способен распутать этот загадочный конспиративный клубок! — попытался я польстить моему другу и, таким образом, расположить его к беседе. Его ответ, однако, совершенно потряс меня.

— Вы ошибаетесь, Ватсон, — раскрытие этого преступления по плечу любому школьнику или подмастерью, мне в нём расследовать нечего. Господа же из ФБР, не сомневаюсь, прекрасно информированы об авторах этого злодеяния.

— Но позвольте, Холмс, почему же тогда они не арестуют преступников?

— Будьте спокойны, они обязательно это сделают… и почти наверняка арестованные не будут иметь никакого отношения к событиям 11-го сентября.

Мое недоуменное молчание тягостно повисло в почти абсолютной тишине скромно обставленной антиквариатом гостиной. Было слышно лишь глухое тиканье миллеровских настенных часов, показывавших уже девять минут одиннадцатого. Холмс счел нужным объясниться.

— Надеюсь, Ватсон, вы не принимаете всерьез версию о причастности мусульман к этому акту агрессии?

— Признаюсь, я не знаю, что и думать. Все газеты и каналы телевидения только и трезвонят об Осаме бен Ладене и руководимых им террористах. Антиарабская истерия раздувается изо всех сил. С другой стороны, многие еще отлично помнят, как в 1995 году, после взрыва здания ФБР в Оклахоме, несмотря на аналогичную истерическую реакцию американских средств массовой информации, выяснилась полная непричастность «лиц арабской национальности» к этой трагедии. К тому же, хорошо известно, что, начиная с 1979-го года, и вплоть до самого последнего времени, само ЦРУ «выращивало» талибов и бен Ладена, которых по-моему, кто-то использовал в данных событиях втемную. Так что я затрудняюсь построить сколько-нибудь стройную версию событий.

— Что ж, поздравляю вас, дружище. Самостоятельность мышления, осмотрительность и способность не делать скоропалительных выводов на основе зыбких предположений и информации из непроверенных источников — отменные качества хорошего аналитика. Жаль только, что эти качества давно уже вышли из моды, по крайней мере, в политических и в журналистских кругах.

— А какова ваша версия, Холмс? Не станете же вы всерьез утверждать, что похищения и взрывы были организованы самими американскими спецслужбами?

— Как знать, как знать…, — промолвил мой друг и снова надолго умолк, погруженный в какие-то собственные глубокие размышления.

Я знал Холмса уже многие годы и научился уважать его тонкий аналитический ум, решительный, волевой характер и безукоризненную порядочность. Более того, мое восхищение этим человеком было столь велико, что я даже не пытался спрятать его за холодной маской корректного добрососедства и грубоватой камарадерии1. Постепенно и он проникся ко мне искренней симпатией, сумев оценить по достоинству мою деликатность и теплое дружелюбие, а потому всегда платил мне полной откровенностью. Не припомню случая, чтобы он попытался скрыть от меня что бы то ни было, если его не побуждали к тому требования профессиональной этики или соображения щепетильности в отношении личных тайн доверившихся ему клиентов. Это был явно не тот случай, и колебания Холмса немало меня удивили. Я терпеливо ожидал от него объяснений, а он все медлил.

— Дорогой мой Ватсон, — наконец вымолвил он, — не считаете ли вы, что есть в жизни вещи, о которых лучше не знать? Не вы ли мне как-то цитировали одно, поразившее меня, изречение гениального русского поэта Пушкина: «тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман»?

Стоит ли говорить, что это замечание моего друга еще более подогрело мое любопытство, и я тут же поспешил заверить его в том, что, хотя, возможно, и существуют ситуации, в которых некоторый элемент интеллектуального целомудрия, недосказанности и таинственности лишь способствует улучшению взаимоотношений индивидов в обществе, — даже если они и существуют, то все же явно не имеют никакого отношения к данному случаю. Ведь в национальной культуре тех же русских понятия правды, права и справедливости столь неразрывно переплетены, что являются однокоренными и стали основой их мировоззрения, именуемого Православием. Когда-то так же было и у нас, англичан, наследников свободолюбивых кельтов. И лишь со временем слова утратили свое звучание и изначально вложенный в них смысл, так что сам профессиональный термин «jurist» стал фонетически подозрительно напоминать такие явно несущие негативный заряд понятия, как «journalist» и «jeweller», чтоб не ходить за примерами дальше. Я позволил себе напомнить Холмсу, что только истина делает человека свободным1 и что горькая правда все же лучше, чем сладкая ложь, а тем более в деле такой чрезвычайной важности, как события одиннадцатого сентября, всколыхнувшие весь мир и, по всей видимости, угрожающие ему еще более страшной трагедией. Напомнил я ему и о крови невинных жертв, вопиющей, так сказать, к отмщению.

Кажется, мои аргументы убедили Холмса, ибо, словно стряхнув остатки последних сомнений, он вновь обратился ко мне с уверенной и добродушной улыбкой, встречающейся только у людей, чья убежденность в собственной правоте базируется не на самомнении и наглости, а на глубоком знании предмета и стопроцентной искренности.

— Прекрасно, Ватсон. Тогда давайте разберемся в обстоятельствах этого дела вместе, без спешки, не горячась и не тушуясь перед возможными препятствиями к его разрешению. Здесь нам может помочь только логика и холодный беспристрастный анализ, основанный на методологии, с которой меня недавно познакомили мои друзья из России.

— Согласен! — ответил я, не придав значение последним словам Холмса, и, как оказалось в дальнейшем, совершенно напрасно, — пусть этот анализ станет очередной демонстрацией эффективности всемогущего дедуктивного метода вашего прославленного прадеда, бывшего когда-то легендой среди следователей Скотланд-Ярда!

— Хорошо, что вы о нём вспомнили. Мой прадед действительно для своего времени был великим мыслителем, и я очень многим ему обязан. В нашем семейном архиве бережно хранятся не только его личные записи, но также и заметки его ближайшего друга, доктора Ватсона. Уверяю вас, что их чтение и сегодня очень поучительное занятие! Вместе с тем, следует отметить, что сто лет назад Шерлок Холмс совершил одну крупную ошибку, слишком дорого обошедшуюся всем нам: пока он выслеживал мелкую уголовную ист-эндскую рыбешку по предместьям Лондона, настоящие преступники из Сити сумели сплести грандиозную криминальную паутину, опутавшую к настоящему времени уже почти весь мир.

К сожалению, в те времена, даже, если кто и видел эту проблему, то не понимал её значимости и относился к ней с беззаботным юмором. За примерами далеко ходить не буду. Друг и биограф моего прадеда, сэр Артур Конан Дойль шутки ради выбрал адреса двенадцати самых крупных лондонских банкиров, пользующихся репутацией исключительно честных и добропорядочных людей, и послал каждому из них телеграмму такого содержания: «Всё выплыло наружу. Скрывайтесь». На следующий день все двенадцать банкиров исчезли из Лондона. Фактом своего бегства все двенадцать признали преступный и антиобщественный характер своей деятельности, но на самом деле всё обстояло куда как более серьёзно…

Бывшие финансовые аферисты, фальшивомонетчики и казнокрады постепенно сумели подмять под себя власть, университетскую профессуру, науку, захватить полный контроль над средствами массовой информации, поставить себе на службу полицию, армию и разведку стран Западной Европы и Северной Америки и начать планомерный грабеж и истребление населения запредельных стран. На их воровском жаргоне эти несчастные государства принято называть странами «третьего мира». Бороться с современными высокоразвитыми и до зубов вооруженными уголовниками стало делом почти безнадежным, а во многим случаях — и делом антизаконным, поскольку они сами же и создали своды законов для защиты своего положения.

— Готов согласиться с вашей оценкой, Холмс, но позвольте узнать, как же им это удалось?

— Здесь сыграли роль три ключевых момента: во-первых, всеобщая сосредоточенность на осуществлении мелких своекорыстных интересов и как следствие наплевательское отношение к делам общественного и глобального масштаба; во-вторых, организация широкой международной сети тайных обществ и, в-третьих, создание центральных банков и сопутствующий ему захват монополии на печатание денег, то есть на извлечение стоимости почти из воздуха, что по праву можно считать самым удивительным в истории актом черной магии. Конкретные же механизмы в осуществлении этого плана вы никогда не сможете понять, Ватсон, пока досконально не изучите яхуведческие теории нашего великого соотечественника Джонатана Свифта1, а также русской ветви древней традиции утверждения человечности на Земле. В мою задачу не входит ввести вас сейчас в полный курс так называемой «высшей» социологии, «высшей» экономики и политики для «избранных», поскольку для этого потребовались бы годы напряженного преподавательского труда, хотя в нормальном обществе они должны были бы быть неотъемлемыми компонентами обязательного образования. Ограничимся лишь констатацией данного прискорбного факта и приступим к анализу занимающей нас проблемы.

Итак, дружище, для совершения преступного деяния особью, ошибочно относимой к виду «Homo sapiens» из семейства гоминид, необходимо обязательное сочетание в личности потенциального преступника трех факторов: 1) присутствие мотива преступления, 2) физическая и техническая возможность его осуществления, 3) отсутствие нравственных преград и страха перед наказанием, а в ряде случаев — закрытие для личности остальным обществом альтернативных линий поведения, о чём не любят вспоминать европейские и американские аналитики криминогенности, и что абсолютизировали в прошлом аналитики стран так называемого «социалистического лагеря».

Исследователи-криминалисты выявили статистику, которую их консультатны от биологии интерпретировали так, что вид «Homo sapiens» неоднороден и состоит из четырех подвидов, два из которых являются хищными и обнаруживают значительно большую предрасположенность к антисоциальному поведению, в том числе и совершению уголовно наказуемых преступлений, чем остальные. Поверьте, Ватсон, это очень любопытные теории, но в интересах экономии времени не будем сейчас заострять на них внимания. Довольно будет и анализа трех упомянутых ранее факторов. А теперь попробуйте сами оценить наличие этих компонент у предполагаемых «арабских террористов».

Я оценил тонкий ход Холмса. Дело в том, что с «арабскими террористами» я был знаком не понаслышке. Наверное, моя жизнь, как и жизнь других людей, во многом была предопределена жизнью и деятельностью моих предков, или как это принято теперь называть, — родовых эгрегоров. Вне всякого сомнения, эгрегориальным лидером нашей семьи был мой прадед, отставной офицер военно-медицинской службы сэр Джон Генри Ватсон, участник второй афганской кампании, верный друг и сподвижник знаменитого в прошлом веке на весь мир сыщика Шерлока Холмса. Поэтому не было ничего удивительного в том, что я, как и многие мужчины в нашей семье, получил хорошее медицинское образование и два года довольно успешно практиковал в госпитале при военно-морской базе Портсмут. Когда в конце 1979 года русские войска вошли в Афганистан, многие мои друзья в Портсмуте обратили внимание на «случайное» совпадение этого события со столетним юбилеем нашей неудачной второй военной кампании в Афганистане. И хотя участие моего прадеда в боевых действиях не было отмечено героическими делами, сам он считал, что вся его дальнейшая судьба была предопределена участием в этой войне. Поэтому, когда мне предложили работу в международной организации «Врачи без границ», я, не раздумывая, согласился, сказав себе — «это судьба!» Тем более я не удивился, когда эта судьба забросила меня сначала в лагеря афганских беженцев в Пакистане, а затем и в загадочный и одновременно опасный Афганистан. Очень скоро, в этом далеком от романтики крае, я избавился от многих заблуждений своей молодости, и уже не по семейным преданиям познакомился с воинами ислама, которых после 11 сентября все стали называть «арабскими террористами»2. Однако в Пакистане и Афганистане мне приходилось иметь дело не только с воинами ислама, но и с раненными русскими пленными. Поначалу они, видимо, принимали меня за агента Ми-6 и в моем присутствии обычно замолкали, но очень скоро, убедившись, что я не знаю русского языка, что-то горячо меж собой обсуждали. Пытаясь постичь истинные причины этой войны, в которой как мне тогда казалось, было что-то общее с войной времён моего прадеда, я стал изучать русский язык, в надежде, что русские, обсуждая свои проблемы, помогут мне лучше разобраться в происходящем. Убедившись, что я не пытаюсь выведать их «военные тайны», они прониклись ко мне расположением и охотно помогали в освоении языка, одновременно отвечая на мои, как им казалось, странные вопросы. Из бесед с русскими я понял, что эта война была непонятна не только таким как я, не принимавшим в ней прямого участия, но и её непосредственным исполнителям. И чем дольше продолжалось это кровавое безумие, тем больше я начинал догадываться, что все, так или иначе в него втянутые, — лишь орудие в чьих-то могущественных руках, делающих большую политику на крови. В результате, когда закончился срок моего трехлетнего контракта, я вернулся в Англию, испытав то же чувство горечи и разочарования, которые столетие назад пережил мой прадед. Круг замкнулся. Не желая более испытывать судьбу, я решил её обмануть. Для начала оставил медицинскую практику, которая давала мне средства для существования, и обратился за помощью к своему старому увлечению студенческих времен — шахматам, полагая, что эта замечательная древняя игра, позволит мне уйти от тех социальных проблем, которые стучались в двери загнивающей западной цивилизации. К такому печальному выводу я пришел еще в Афганистане, считая уже тогда, что мир стоит на пороге третьей мировой войны — войны востока и запада, войны исламской и христианской цивилизации. Но надо было на что-то и жить. На первое время мои друзья помогли мне устроиться в редакции журнала «Chess Monthly», а когда я встал на ноги, то сотрудничал и с «British Chess Magazine». Последние четыре года почти все свободное время я проводил в еженедельном интернет-издании «The Week in Chess», или, как мы все его называем, — TWIC.

Воспоминания о прошлом позволяют иногда найти определенный ответ на поставленный вопрос, но я чувствовал, что в данном случае ответ от меня и не требовался. Более того, я был уверен, что Холмс уже готов развить тему причастности «арабских террористов» к событиям 11 сентября.

— Затрудняюсь что-либо сказать по этому поводу, мой дорогой друг. Не забывайте, что я всего лишь скромный обозреватель никому не нужной шахматной макулатуры.

— Ну что ж, я готов вам помочь, Ватсон, — принял игру Холмс. — Пункт первый — мотив преступления. На первый взгляд, наличие такого мотива у «лиц арабской национальности» неоспоримо, но это лишь на первый, самый поверхностный взгляд. У американцев хватает недоброжелателей по всему свету; их посольства почти в любой стране давно уже превратились в миниатюрные военные базы. Официальное объяснение этому: «США не любят за их защиту прав человека, идеалов демократии и свободы личности», — столь же нелепо, как и вся американская пропаганда. Таким образом, теоретически «американцев каждый может обидеть», от филиппинца до македонца, и выделять тут какую-либо этническую или религиозную группу неправомерно. Скорее наоборот, если кто-то и может испытывать чувства благодарности к США, то это будут лишь представители исламских экстремистских движений, вроде ветеранов Бригады Авраама Линкольна, Армии Освобождения Косово, афганских талибов или чеченских боевиков. Басни о том, как бен Ладен объявил всем американцам войну, исказив их же собственный лозунг примерно 175-летней давности: «хороший американец — мертвый американец», — годятся лишь для промывания мозгов в наиболее деградировавших в умственном плане слоях населения. Между прочим, полгода назад трое представителей ООН были привлечены к суду за рассылку в американские посольства факсов с угрозами от имени все того же бен Ладена. Очевидно, что кому-то уже давно было очень выгодно создавать и поддерживать в его лице образ некоего злого гения наподобие профессора Мориарти, чтобы иметь возможность списывать на него потом свои же собственные грязные делишки.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. В. В. Пчеловод Последний гамбит (2)

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим
  2. В. В. Пчеловод Последний гамбит (3)

    Документ
    © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим
  3. Руслан Семёнов бриллиантовая рука; костяная нога ? Либо жизнь по-человечески

    Документ
    Наступивший 2003 год для фильма «Бриллиантовая рука» юбилейный. Исполняется 35 лет со дня его выхода в свет. Как пишет «Комсомольская правда» № 3/2 (3(2)/22948) от 10 — 17 января 2003 года, 3 января 1968 года Главное управление кинематографии
  4. Несколько наивных вопросов к Президенту РФ д. А. Медведеву

    Документ
    Уважаемый Дмитрий Андреевич! С большим удовольствием смотрел по ТВ большую пресс-конференцию посвященную итогам деятельности уже бывшего президента РФ В.
  5. Внутренний предиктор СССР (7)

    Документ
    В связи с тем, что разные системы один и тот же файл по-разному раскладывают по страницам, необходимо обновить оглавление. Для обновления оглавления перейти в режим просмотра страницы и ввести в оглавление курсор, после чего нажать “F9”.

Другие похожие документы..