Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Урок'
Вторым вопросом обсуждался план работы ГМО на 2009-2010 у/г по направлению «Внедрение информационных технологий в процесс обучения музыке в школе» (о...полностью>>
'Документ'
В день заезда (21 апреля) для участников конференции будут организованы специальные рейсы автобусов из Москвы и Владимира. Маршрут и расписание автоб...полностью>>
'Курсовая'
Приобретение студентами знания предмета трудового права, его метода, функций и системы, а также глубокое усвоение норм, регулирующих трудовые отношен...полностью>>
'Документ'
Л.Н. Толстой «После бала». Проза И.С. Тургенева. Тематика и герои юмористической прозы А.П. Чехова. Произведение Ф....полностью>>

Первые сведения о Янтарном крае. Заселение края

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Вопросы по теме

1. Появление Ганзы в Юго-Восточной Прибалтике.

2. Тевтонский орден и Ганза.

3. Торговые интересы ордена.

4. Новгород и Тевтонский орден.

5. Военные конфликты Тевтонского ордена и русских го­родов.

Список источников и литературы

Источники

1. Иоасафовская летопись. М., 1957.

2. Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997.

Рекомендуемая литература

1. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 5. М., 1989.

2. Лесников М.П. Торговые сношения Великого Новгорода с Тевтонским орденом в конце XIV в. и в начале XV в. // Историче­ские записки. 1952. № 39.

3. Очерки истории Восточной Пруссии / Г.В. Кретинин и др. Ка­лининград, 2002.

Дополнительная литература

1. Алексеев Ю.Г. Государь всея Руси. М., 1991.

2. Бокман Х. Немецкий орден: двенадцать глав из его истории. М., 2004.

3. Дживилегов А.К. Торговля на Западе в Средние века. СПб., 1904.

4. Лесников М.П. Нидерланды и Восточная Балтика в начале XV в. // Известия Академии наук СССР. Серия истории и философии. 1951. Т. 15. № 5.

5. Ловмяньский Г. Роль рыцарских орденов в Прибалтике (XIII — XIV вв.) // Польша и Русь. Черты общности и своеобразия в исто­рическом развитии Руси и Польши XII —XIV вв. М., 1974.

6. Машке Э. Немецкий орден. СПб., 2003.

7. Хорошкевич А.Л. Вывоз воска из Новгорода в XIV — XV вв. // Международные связи России до XVII в. М., 1961.

Глава 4

ОТНОШЕНИЯ МОСКОВСКОЙ РУСИ

И ТЕВТОНСКОГО ОРДЕНА В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVI ВЕКА

Во второй половине XV в. начался активный процесс фор­мирования Русского централизованного государства, во главе которого стоял великий московский князь Иван III Васильевич (годы правления 1462—1505). В этот период Тевтонский ор­ден находился в состоянии глубокого упадка. Торнский мир­ный договор 1466 г. нанес ему сокрушительный удар, превра­тив в вассала польского короля. С тех пор Тевтонский орден в Пруссии и его отделение в Ливонии (с центром в Риге) оказа­лись втянутыми во внешнюю политику Королевства Польско­го и Великого княжества Литовского. Эти страны, объединен­ные династической унией, были главными внешнеполитиче­скими соперниками и молодого Московского государства на западе. На псковско-новгородском направлении самые удоб­ные выходы на Балтику Москве преграждала Ливония.

В течение многих лет Иван III боролся с Польшей и Лит­вой за возвращение западных русских земель, оказавшихся в XIV в. под властью литовского князя. Одним из союзников московского князя мог стать гроссмейстер Тевтонского орде­на. В 1491 г. появилась возможность установить контакты ме­жду двумя государственными деятелями. В Москву прибыл имперский посол Георг фон Турн. Император Максимилиан также искал союзников против польского короля. Турн пере­дал Ивану III просьбу императора взять «в свое соблюденье» прусского и ливонского магистров. Эту просьбу имперский посол подкрепил сообщением, что он имеет магистерские гра­моты, в которых говорится, что и тевтонцы, и ливонцы со­гласны выступить против короля Казимира, если будут под­держаны великим князем московским. Более того, посол со­общил о намерениях провести в Кёнигсберге («в Консперх в Прускиа земли») съезд представителей союзников, на который приглашались и москвичи.

Иван III оказался осторожен. Соглашаясь принять обоих магистров к себе «на соблюденье», великий князь подчерки­вал: «Что ты (Турн. — Авт.) нам говорил о прусском магистре и ливонском магистре, то если они пришлют к нам своих лю­дей бить челом, мы, посмотря по их челобитью, для своего брата, Максимилиана короля, хотим их жаловать, принять в свое соблюденье, за них стоять и грамоту свою на то им да­дим, как будут пригоже».

Московский князь знал о вассальной зависимости Тевтон­ского ордена от Польши, поэтому не согласился на участие в Кёнигсбергском съезде — не тот уровень государственных отношений; и предложил пригласить представителей Новго­рода или Пскова. Спор возник и по поводу употребления сло­ва «челобитье» в грамотах. Турн просил обращение магистров называть не «челобитьем» (обращением вассала к своему сю­зерену), а «молением», то есть просьбой. Иван был непрекло­нен. Посольство Турна в вопросах отношений Москвы и Тев­тонского ордена успехов не имело.

В 1492 г. Москва начинает войну с Литвой. Требовались союзники. На повестке дня — вновь вопрос о Тевтонском ор­дене. В мае 1493 г. в Москву прибывает посол Конрада Мазо­вецкого Ян Подося. Посол сообщил, что его государь — «один человек» с гроссмейстером ордена в Пруссии и что они вместе хотят «стати соодиного» на «Казимировых детей» и предла­гают Ивану III присоединиться..

Предложение заинтересовало Ивана. Для детального об­суждения условий соглашения он отправил в Мазовию В.Г. Асанчука-Заболоцкого и дьяка Василия Третьяка-Долматова. По пути в Мазовию русские послы должны были побывать в Кёнигсберге и постараться встретиться и обсудить проблему союзнических отношений с гроссмейстером Тевтонского ор­дена. Данный факт особенно интересен тем, что в летописи, содержащей сведения об этом посольстве, есть слова: «…от прусского магистра у нашего государя люди не бывали, и от нашего от прусского магистра тоже».

Миссия Заболоцкого и Долматова 1493 г. могла бы при­вести к установлению дипломатических связей между Кёнигс­бергом и Москвой, но она оказалась неудачной: вероятнее все­го, московских послов не пропустили через Ливонию, и по­этому им пришлось вернуться. Тем не менее в начале 1490-х гг. наметилась основная точка сближения внешнеполитиче­ских интересов России и ордена в Пруссии — обоюдное стремление одолеть польско-литовского противника, чтобы добиться своих государственных целей.

Удачной в связи с этим для Московской Руси стала война с Литвой и Ливонией в 1500—1503 гг. В результате к России отошла территория бассейна р. Десны, верховье Днепра и зем­ли нижнего течения р. Сож с 70 волостями и 25 городами, в том числе с Брянск, Рыльск, Путивль, Чернигов. Появился удобный плацдарм для дальнейшего наступления на Смо­ленск. Условия русско-литовского и русско-ливонского пере­мирия, заключенного сроком на шесть лет в 1503 г., не удов­летворяли Литву. Александр Казимирович добивался их пере­смотра. Смерть Ивана III 27 октября 1505 г. оживила надежды литовского князя. В письме к магистру Тевтонского ордена в Ливонии Вальтеру фон Плеттенбергу Александр убеждал его в том, что «наступило удобное время соединенными силами ударить на неприятеля веры христианской, который причинил одинаково большой вред и Литве, и Ливонии». Но магистр, хорошо помня недавние неудачи, не поддержал князя.

На московский престол вступил сын Ивана III и византий­ской царевны Софьи Палеолог Василий III Иванович. Он был сильным монархом, последовательно и успешно продолжав­шим до самой смерти в 1533 г. политику, завещанную его ве­ликим предшественником. Положение изменилось и в Литве: 20 августа 1506 г. умер великий князь Александр (после смер­ти в 1501 г. его брата, польского короля Яна I Ольбрахта, он был также и королем польским, восстановив тем самым унию обоих государств). Престол на некоторое время оказался сво­бодным. На него претендовал Василий III как брат жены по­койного монарха, но безнадежно. Не оправдались расчеты на корону и самого влиятельного среди литовско-русских магна­тов князя Михаила Львовича Глинского. Литовская знать, опа­саясь возможного обрусения Литвы, поддержала кандидатуру Сигизмунда I — младшего брата покойного. Он и стал коро­лем польским и великим князем литовским до 1548 г.

Почти сразу после его коронации литовский сейм в февра­ле 1507 г. принял решение начать войну с Россией. С предло­жением о совместных действиях Сигизмунд обратился к Плет­тенбергу. Тот, хотя и был человеком воинственным, вновь воздержался от активной помощи. К тому же гроссмейстер ордена в Пруссии Фридрих Саксонский, враждебно настроен­ный к Польше, советовал магистру в письме от 7 декабря 1507 г. не вступать в союз с ней против Москвы. Тем не менее Ли­вония оказалась втянутой в войну, которая никому не принес­ла успеха. Потому уже в октябре 1508 г. Россия согласилась подписать с Сигизмундом «вечный мир», подтвердивший рус­ские приобретения в Литве в предыдущей войне. За «вечным миром» в марте 1509 г. последовало перемирие между Васи­лием III и Ливонским магистром Плеттенбергом сроком на четырнадцать лет.

На ход военных действий мог повлиять мятеж князя М.Л. Глинского, поднятый им силами русского населения Литвы против Сигизмунда летом 1507 г. Василий III надеялся, что бунт Глинского подорвет власть короля и его военную си­лу, но мятежник проиграл и вынужден был в мае 1508 г. вме­сте со своим кланом перейти на службу к московскому князю.

Михаил Глинский известен в истории как человек неза­урядный. Очень скоро он стал играть видную роль при мос­ковском дворе. В 1526 г. Василий III породнился с Глинским, взяв в жены во втором браке племянницу князя Михаила — Елену Васильевну. От этого брака родился будущий первый русский царь Иван Грозный. Важно отметить, что именно М.Л. Глинский стал инициатором установления постоянных дипломатических отношений между орденским государством и Россией при Василии III. Глинский был другом сына Альб­рехта Мужественного — Фридриха Саксонского, гроссмей­стера Тевтонского ордена в Пруссии (1498—1510), поэтому хорошо знал основные политические проблемы и интересы ордена, старавшегося освободиться от унизительных пут вто­рого Торнского договора. В 1510 г. орденские власти вели пе­реговоры с королем Сигизмундом, чтобы урегулировать спор­ные вопросы с польской короной, но безуспешно. Тогда они решили обратиться за поддержкой к Москве, зная о напряжен­ных русско-польских отношениях. Действительно, в это время Василий III уже готовился к войне за Смоленск. С целью по­литического зондажа из Кёнигсберга в Москву осенью 1510 г. отправился доверенный человек М. Глинского, саксонский дворянин Кристофер Шляйниц.

Шляйниц был первым прусским дипломатом, посетившим Россию с официальной миссией в XVI в. Его поездка оказа­лась удачной: Василий III согласился принять орденских по­слов для переговоров. Однако на обратной дороге посланника ограбили, переписка Василия III и Глинского с орденом попа­ла к Сигизмунду, и ему стало известно о планах противников.

Узнав о пропаже документов, в Москве 21 сентября 1511 г. составили новую «опасную грамоту» и переправили ее в Пруссию. Это наиболее ранний из русских документов по ис­тории русско-прусских дипломатических отношений. Задерж­ка с отправкой грамоты связана, можно полагать, с тем, что в начале 1511 г. менялось руководство Тевтонского ордена — 13 февраля последним его магистром стал знаменитый рефор­матор курфюрст бранденбургский Альбрехт Гогенцоллерн. «Опасная грамота» была адресована уже ему, хотя в Кёнигс­берг он приехал лишь в ноябре 1512 г.

Русско-литовская война за Смоленск началась осенью 1512 г., как только Василий III узнал, что в польском заточении по­гибла великая княгиня Елена Ивановна. Сразу же активизиро­валась европейская дипломатия. Император Максимилиан, давно боровшийся за венгерскую корону, принадлежавшую тогда бра­ту польского короля Владислава II Ягеллона, решил создать ши­рокую антипольскую коалицию из Империи, Тев­тонского орде­на, России, Данин (она с XV в. была в дружест­венных отношени­ях с Россией), Бранденбурга, Саксонии и Валахии.

Однако Сигизмунд принудил своего племянника гросс­мейстера Альбрехта подписать соглашение о совместных дей­ствиях против врагов Польши. Узнав об этом, в январе 1513 г. император потребовал от гроссмейстера не помогать королю. Альбрехт был в нерешительности.

Новый поход Василия III на Смоленск летом 1513 г. под­толкнул его начать подготовку к войне и пойти на сближение с Максимилианом. Тот, в свою очередь, направил военную помощь Москве — из Любека отплыл «отряд пехоты, орудия и несколько итальянцев, опытных в осаде крепостей», — и по­сольство во главе с Георгом фон Шнитценпаумером, которое в начале 1514 г. побывало в Кёнигсберге, а 2 февраля прибыло в Москву. Здесь был подписан русско-имперский союзный до­говор, направленный против Сигизмунда и предусматривав­ший возвращение ордену земель, потерянных им в 1466 г., а России — Киева и других древних русских городов. Незави­симо от того, как впоследствии выполнялись условия догово­ра, сам факт его заключения стал крупным событием в рус­ской истории, так как выводил молодое Российское государст­во на уровень партнерских отношений со Священной Римской империей.

Интересно отметить, что ратификационная грамота о со­юзном договоре была составлена за подписью Максимилиана 14 августа 1514 г. В ней впервые император назвал великого князя Василия III цезарем (то есть императором).

Двадцать девятого июля 1514 г. русские приступом взяли Смоленск. Это побудило Альбрехта окончательно занять твердую антипольскую позицию. Его не смутили даже после­довавшее вскоре довольно крупное поражение русских войск под Оршей и запугивания в связи с этим со стороны Сигиз­мунда. Между Альбрехтом и Василием III завязалась перепис­ка через ливонского магистра, 22 мая 1515 г. в одном из ответ­ных писем Василий дал принци-пиальное согласие на заклю­чение военного союза с орденом против польского короля. Одновременно московский государь продолжал обмениваться дипломатами со своими союзниками. Он отправил русских послов к датскому королю, а также имперских послов, а с ни­ми А.Г. Заболоцкого и дьяка А. Щекина — к Максимилиану. На обратном пути из Вены, летом 1515 г. Заболоцкий и Щекин побывали в Кёнигсберге у Альбрехта. Тот просил передать Василию III его просьбу: принять своего доверенного челове­ка Дитриха Шонберга. К сожалению, подробных сведений о визите русских послов в Кёнигсберг в 1515 г. отечественные архивы не сохранили.

В русско-прусском сближении существовали, конечно, свои проблемы, особенно для ордена. Россия была вынужден­ным союзником, в некотором роде необычным, даже неудоб­ным — и в то же время в сложившейся ситуации крайне необ­ходимым. Альбрехт старался не предавать огласке намечав­шееся сближение, был озабочен тем, что о нем узнает Вати­кан, и поэтому еще в апреле 1515 г. просил прокуратора орде­на при папе Иоганна Бланкефельда убедить курию в том, что слухи о наметившемся союзе с православным московским князем не верны. Неожиданным фактом закулисной диплома­тии для ордена стала беспринципная позиция императора Максимилиана.

Летом того же года на конгрессе в Вене, где присутствова­ли Сигизмунд и его брат, венгерский король Владислав, было решено, что после смерти Владислава (а он умер в следующем году) права на Чехию и Моравию перейдут к наследникам Максимилиана. Его внук Фердинанд женится на дочери Вла­дислава Анне, а король Сигизмунд возьмет в жены внучку им­ператора итальянскую принцессу Бону. Фактически помирив­шись с Сигизмундом, Максимилиан обещал ему выступить посредником в установлении мира с Россией и заставить Альбрехта принести присягу польской короне. Имперская по­литика по отношению к ордену и Польше изменилась на диа­метрально противоположную.

Решения Венского конгресса побудили власти ордена ус­корить переговоры с Россией, которая теперь оставалась са­мым важным союзником. Ближайший советник и друг Альб­рехта Дитрих Шонберг писал по этому поводу: «Если Польша помирится с Москвой, то орден не может ждать ничего друго­го, кроме как поклясться жить в мире или уйти прочь». В ян­варе 1516 г. в Кёнигсберг приехал русский посланник дьяк В.Б. Тетерин и сообщил о согласии Василия III принять офи­циальных лиц магистра для решения вопроса о военно-поли­тическом союзе и совместных действиях. Стало ясно, что Мо­сква намерена продолжать войну.

Двадцать четвертого февраля 1517 г. в Москву прибыло первое орденское посольство с самыми широкими полномо­чиями. Его возглавлял все тот же Дитрих фон Шонберг.

Переговоры велись с 26 февраля по 10 марта. С русской стороны в них участвовала «ответная комиссия», состоявшая из ближайших советников великого князя — казначея и пе­чатника Юрия Дмитриевича Траханиота (Юрий Малый), дум­ного дворянина Ивана Юрьевича Поджогина, дьяка Григория Меньшого Путятина. Основным предметом обсуждения были условия военного союза. Стороны довольно быстро выработа­ли взаимоприемлемый вариант; 10 марта в двух экземплярах была подписана договорная грамота, «и Шимборка (Шонберг) на грамотах... крест целовал», который он привез специально для этой цели. С русской стороны крест целовали боярин князь Дмитрий Владимирович Ростовский и боярин Григорий Федорович Давыдов. К договору была привешена золотая пе­чать.

Условия договора гласили: Василий III дает ордену деньги для найма и содержания 10 тыс. пехотинцев и 2 тыс. кавалери­стов, причем деньги будут выделены только тогда, когда Альбрехт начнет военные действия, освободит свои города и «потщитца на Польскую землю ити, и наипаче к сердцу Поль­ские земли, еже есть Кракову».

Такие жесткие, с русской стороны, условия договора орден согласился принять, находясь в трудном положении. Одинна­дцатого марта посольство выехало в Псков.

Для ратификации договора вслед за Шонбергом 26 марта 1517 г. отправилось посольство во главе с Дмитрием Давыдо­вичем Загряжским. Его помощники — подьячий Григорий Шемет-Воробьев (для письма) и «толмач Митя» — перево­дчик Дмитрий Герасимов (один из самых просвещенных лю­дей Василия III, прекрасный знаток латинского и немецкого языков, которым обучался в Ливонии, перевел много книг, в том числе латинскую грамматику и сочинение о кругосветном путешествии Магеллана; в 1525 г. он был с миссией в Риме, где его рассказ о России произвел большое впечатление и был записан Павлом Иовием).

Путь посольства лежал по сложившемуся традиционному маршруту: Псков (здесь послов ждала 21 подвода), Рига (для безопасного переезда через Ливонию послы имели проезжую грамоту Василия III на имя магистра Вальтера фон Плеттен­берга о сопровождении посольства), Гребин (ныне — Гробиня близ Лиепаи). В Гребин Загряжский приехал 30 апреля и ждал, как условились, больше трех недель Шонберга, который при­был «в кораблике невеликом» за посольством. Двадцать чет­вертого мая, в воскресенье, все вместе выехали «на усть Ливы реки» в десяти верстах от Гребина, там сели на корабль, вы­шли в море, четыре дня ждали ветра и, наконец, причалили в Мемеле. Здесь их уже ждал Альбрехт, приехавший накануне из Королевца (только так называли тогда русские Кёнигсберг). После ратификации договора он сразу же вернулся в столицу. В разговоре с Загряжским Шонберг пытался убедить его в не­обходимости прислать денег ранее условленного срока, так как на перечеканку русских серебряных монет на немецкие («кование денег») потребуется время. Загряжский, в соответ­ствии с инструкцией, был непреклонен. Послы возвратились в Москву 12 июля.

Важнейшей задачей дипломатии Альбрехта теперь стало изменение условий получения денег от московского князя. С этой целью в Москве побывало несколько орденских послан­ников. С 25 августа по 20 сентября 1517 г. переговоры с рус­скими дипломатами вел Мельхиор Рабенштайн («чесный мой дворный моршалок, советник и любимый верный» — так пе­ревели его чин и титул подьячие). В привезенной в Москву грамоте от 2 июля Альбрехт сообщал о намеченном на ок­тябрь съезде гроссмейстера и польского короля при посредни­честве императора, поэтому, как он пояснил, «нам безумно будет медлити» и надо ускорить отправку денег: «Прошу убо смиреннейше, чтоб величество ваше... к начатию кованиа, или приготовления денег пятьдесят тысяч гривенок серебра чисто­го во Псков послал… чтоб двадесят их достойны были золото­во ренского». Ответ магистру был дан ясный, но неутеши­тельный: деньги не высылаются, но казна для него всегда го­това, в том числе и во Пскове.

С 21 марта по 17 апреля 1518 г. Москву вновь посетил Д. Шонберг. Ему удалось договориться с боярами о посылке де­нег для найма тысячи пехотинцев до начала орденско-поль­ской войны. Кроме того, по просьбе гроссмейстера Шон­берг получил грамоту для передачи французскому («голлий­скому») королю Франциску I с сообщением о русско-прусском союзе. Это был первый русский официальный документ в ис­тории русско-французских отношений. Шонберг договорился также о доставке Альбрехту русских кречетов (самых лучших соко­лов), сам же получил грамоту о свободной торговле в России.

По обоюдному согласию вслед за Шонбергом 22 апреля 1518 г. в Пруссию выехал посланник — дьяк Елизар (Елка) Сергеев. Затем в Псков с деньгами двинулся дьяк Иван Хар­ламов. Условились так: Сергеев выяснит ситуацию на месте, и если Альбрехт действительно готов воевать с поляками, то немедленно сообщит об этом в Псков, и оттуда сразу будут высланы деньги для найма тысячи пехотинцев. Сергеев повез с собой две гривенки серебра (409 г) для пробы — сделать в Кёнигсберге из одной гривенки чистые немецкие «пенязи», а из другой «смесные», а образцы привезти Харламову. В нача­ле июня в Лабиау Сергеев встретился с Альбрехтом и узнал, что гроссмейстер планирует начать войну лишь следующей весной. Посланник вернулся домой 1 августа. В результате даже просьба «господина магистра не главою только, но и всем телом смиритися и преклонитися и простретись» перед великим князем не помогла — Василий III приказал Харламо­ву вернуться из Пскова, а казну оставить дьяку Мисюре Му­нехину.

В третий раз Д. Шонберг посетил Москву 9—27 марта 1519 г. Шонберг хотел определенно знать, будет ли великий князь продолжать войну с королем или пойдет на перемирие. Бояре успокоили посла: Россия не намерена менять свою по­литику.

Василий удовлетворил просьбу Альбрехта о пропуске, по возможности, папских послов через Россию в Персию, а также дал согласие продлить перемирие с союзником Пруссии Ли­вонией. На самую главную просьбу Альбрехта о деньгах («просит магистр ста тысяч гривен серебра чистого, или толко пенязей тое ж цены», как договорились с Е. Сергеевым в Ла­биау). Василий ответил традиционно и обещал прислать по этому вопросу послов Константина Тимофеевича Замыцкого и дьяка, переводчика Истому Малого.

Послы выехали 3 апреля 1519 г., 9 мая они были в Лабиау, где с 12 по 15 мая вели переговоры с Альбрехтом в орденском замке. Посольству было оказано наибольшее внимание, вплоть до того, что в нарушение русского посольского обычая, с ума­лением своего достоинства, гроссмейстер сам дважды являлся к послам для переговоров. Альбрехт объявил послам, что го­тов выступить против польского короля под Данциг не позд­нее 6 августа, сообщил о возможности помощи со стороны родственников, а также датского короля и ливонского магист­ра (проезжая через Ливонию, Замыцкий заметил, что магистр действительно «наряжается» на Литву). Здесь же Альбрехт попросил сто тысяч гривенок серебра.

Русские послы надолго задержались в Пруссии, ожидая, по просьбе Альбрехта, приезда папского легата Н. Шонберга для того, чтобы вернуться домой со свежими новостями. Лишь 23 августа Замыцкий и Малый возвратились в Москву с настоя­тельной просьбой гроссмейстера прислать все обещанные деньги сразу.

Летом 1519 г. действия русской армии напоминали скорее демонстрацию силы, нежели серьезные акции, хотя отдельные отряды совершали глубокие рейды вплоть до Вильно. Свою главную задачу (Смоленск) Василии III, очевидно, считал вы­полненной.

Второго августа пришло письмо от Альбрехта (от 17 июля) с сообщением о готовности начать войну и с прежней прось­бой о деньгах. В ответ 16 августа в Пруссию выехал послан­ник царя дьяк Василий Александрович Белый. Он должен был убедиться, что война начата, и дать знать в Псков, когда вы­сылать деньги. В сентябре В. Белый встречался в Фишхаузене с Альбрехтом.

Наконец, в начале октября 1519 г. И. Харламов из Пскова выехал к ливонской границе большим обозом с деньгами и с конвоем. По Ливонии до Риги его сопровождали четверо ме­стных князей, триста кавалеристов с пушками и пищалями, а также около двухсот человек «латыгалы на конях». В Ригу приехали 22 октября. Состоялась встреча русского посланника с магистром Плеттенбергом. Во время встречи магистру стало известно об отправке денег. Магистр вначале не поверил: «Яз дее у великого государя всеа Руси поближ магистра прусского, а русской обычай знаю: словом сулят, а делом тому не мочно сстатись». Но когда он убедился в правдивости сообщения, то «встал, да подняв руки к святым, молвил: слава тебе, Господи, что великий государь царь всеа Руси такое жалованье к высо­кому магистру учинил, достоит... нам всем за его жалованье ему головами своими служити». По «Курской земле, и по Жо­мотцкой земле, и по Прусской земле» груз был доставлен в Мемель 30 октября. Это были деньги на сумму 14 тыс. золо­тых вместо 55 тыс., обещанных для уплаты за год тысяче рат­ным людям. В Кёнигсберге были явно разочарованы, тем бо­лее что в ноябре 1519 г. Альбрехт наконец-то объявил войну Сигизмунду.

Русские посланники Харламов и Белый стали свидетелями первого периода орденско-польской войны и сообщили о ней в своих письмах. В письме от 2 января 1520 г. они рассказали о самой большой удаче гроссмейстера — взятии 1 января зам­ка Браунсберг: в пятницу вечером после Рождества поляки «в бризборского бискупа места, село Бишевперт, пожгли и людей побили; и магистр ночи той да в субботу днем нарядясь, а с ним человек триста на конях да человек с двести пеших, ехав, городок Браунспорок взял, а тот городок от его городка от Палги пятнадцать верст, да и людми своими тот городок оса­дил; и говорил нам магистр: “Ныне король меня задрал, и яз хочю за Пречистые земли стояти, сколко мне Бог поможет. А ныне, сказывают, король полской пришел под мой городок под Зулд, от Королевца полсемдесят верст, а с ним людей с восемь сот человек, и староста жомотцкой, сказывают, при нем”… И магистр... пошел против его, а нас взял с собой, а говорил нам: вы пойдите со мною да то увидите, как яз госу­дарю царю всеа Руси учну служити». Пятнадцатого марта ко­ролевский городок Мелзак войска магистра «своими пушками так утеснили, что силою после его взяли» и около четырехсот человек убили, а перед тем «Фравенберх, в коем церковные люди многие жили... выжгли».

Потом начались сплошные неудачи: 9 июня 1520 г. из Ме­меля Харламов сообщает о действиях датских рыцарей и ко­раблей; об осаде поляками орденских городов: поляки «при­ходили на посад» Королевца (триста конников), «а хотели за реку перелезти», Альбрехт отбился, но его «мещане... не хотят против короля стояти» (во время этих событий Альбрехт от­сылает из Кёнигсберга в Мемель брауншвейгского герцога и Харламова — «тебя... взял у государя на свои руки, и яз хочю тебя у государя здорова поставити»), мещане «хотели мири­тись», но магистр был против (король знает, что «ему моей земли своим войском на копыте не снести»). Посланник И. Харламов вернулся в Москву 24 августа (В. Белый раньше — 13 мая).

За это время в Москве побывал посланник гроссмейстера Мельхиор Рабенштайн (с 31 декабря 1519 г. по 8 мая 1520 г.). Он пытался «выбить» все деньги, но смог добиться лишь обе­щания послать «пенязи» для найма еще одной тысячи пехо­тинцев, да и то без точно установленного срока доставки. Для поддержки ордена 28 февраля 1520 г. Василий организовал рейд небольшого войска под Витебск и Полоцк. Василий III явно медлил с действенной помощью, ожидая вестей из Прус­сии, а там польский король к середине 1520 г. повсеместно стал наступать.

Об этом сообщил великому князю и прибывший 14 июня 1520 г. в Москву орденский посланник Юрий Клингенбек. На­зад он возвращался (12 июля) уже с Афанасием Моклоковым, который повез дополнительные «пенязи», да и то лишь до Пскова, где Моклоков должен был дожидаться возвращения русских посланников. Деньги к гроссмейстеру не попали. Его уже ничто не могло спасти. Пятого апреля 1521 г. Альбрехт подпи­сал четырехлетнее перемирие с польским королем. К этому времени начались и русско-литовские переговоры.

Поражение в войне 1519—1521 гг. заставило гроссмейсте­ра Альбрехта пересмотреть всю политику своего государства и, в конце концов, пойти на секуляризацию ордена и превра­щение его в 1525 г. в светское герцогство.

В истории последних лет ордена немаловажную роль сыг­рала Россия. Вряд ли Альбрехт решился бы выступить против Польши, против вассальной зависимости от польского короля без русско-прусского военного союза. Благодаря поддержке Московского государства (прежде всего военной силой в Лит­ве, а не деньгами) орден решился на независимую политику, имевшую далеко идущие последствия.

Что касается России, то для нее русско-прусские отноше­ния первой четверти XVI в. стали ценным опытом для буду­щей балтийской политики, которую начал осуществлять уже сын Василия III царь Иван Грозный.

Вопросы по теме

1. Начало отношений Тевтонского ордена и Москвы.

2. Василий III и Альбрехт Бранденбургский.

3. Союзный договор 1517 г.

4. Помощь Москвы Тевтонскому ордену.

Список источников и литературы

Источники

1. Памятники дипломатических сношений Московского госу­дарства с Немецким орденом в Пруссии в 1516—1520 гг. // Сборник Русского исторического общества. Т. 53. СПб., 1887.

2. Сборник русского исторического общества. Т. 35. СПб., 1882.

Рекомендуемая литература

1. Зимин А.А. Россия на пороге Нового времени (Очерки полити­ческой истории России первой трети XVI в.). М., 1972.

2. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 7. М., 1989.

3. Очерки истории Восточной Пруссии /Г.В. Кретинин и др. Ка­лининград, 2002.

Дополнительная литература

1. Базилевич В.К. Внешняя политика русского централизованно­го государства. Вторая половина XV в. М., 1952.

2. Балязин В.Н. Россия и Тевтонский орден // Вопросы истории. 1963. № 6.

3. Бокман Х. Немецкий орден: Двенадцать глав из его истории. М., 2004.

4. Международные связи России до XVII в. М., 1961.

5. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 5. М., 1963.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История отечества с древнейших времен до наших дней

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  2. История Отечества", выпускаемый издательством "

    Документ
    Энциклопедический словарь "История Отечества", выпускаемый издательством "Большая Российская энциклопедия", представляет собой первый опыт однотомного справочно-энциклопедического издания, освещающего все периоды
  3. От переводчика

    Документ
    Я не могу оставаться равнодушной к мусульманам, убивающим режиссеров и переводчиков, и к «Идущим вместе», топящим «неправильные» книги в символическом унитазе.
  4. Примерное тематическое планирование для 6 класса

    Тематическое планирование
    В издании представлены авторские методические материалы, разработанные в соответствии с экспериментальной Программой курса истории края для общеобразовательной школы.
  5. * книга первая * (2)

    Книга
    В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий. Из Туретчины привел он жену - маленькую, закутанную в шаль женщину.

Другие похожие документы..