Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Автономный кондиционер представляет собой агрегат со встроенной холодильной машиной. Такие агрегаты предполагают установку непосредственно в помещени...полностью>>
'Документ'
Управление доступом для любой информационной системы является основополагающим компонентом ее защиты. Разграничение доступа позволяет отделить легаль...полностью>>
'Реферат'
Дестабилизация экономики, спад производства, снижение жизненного уровня в стране, разрушение старой системы ценностей и стереотипов, регулировавших о...полностью>>
'Программа'
 Программа   энергосбережения  в муниципальном  образовательном   учреждении дополнительного образования детей «Дом детского творчества» с. Молчанова...полностью>>

Понятие и современные концепции техники

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Розин В.М.

Понятие и современные концепции техники

Москва

«Философы нашего времени, включая имеющих отношение к философии техники, еще не осознали, что преобразующая сила феномена техники порождает беспрецедентные онтологические проблемы. Мы вновь вынуждены отвечать на извечный вопрос: что такое реальность? Когда Платон рассматривает парадоксы элейских философов, таких как Зенон и Парменид, он обнаружил, что задача постижения реальности столь велика, что он был вынужден создать свою собственную онтологию – универсум постоянных форм, которые являются корнем всего сущего. Метаморфозы реальности посредством техники ставят нас перед тем же самым вопросом, который преследовал Платона (и всех философов с тех пор): что есть реальность? Адекватный ответ на этот вопрос не может быть получен посредством перетасовки старых онтологических категорий. Те, кто жалуется, что философия закончилась, поскольку нет более новых задач для рефлексии, просто игнорируют новые реалии – человеческие и онтологические – созданные благодаря современным науке и технике. Я использую термин «созданные» преднамеренно, поскольку …идея о том, что мы просто открываем реальность есть устарелая концепция, которую мы должны отправить в архив истории»

(Х.Сколимовски «Новая социальная философия как оценка техники»)

Введение

В последние годы растет количество работ (как научных, так и обращенных к широкой общественности), посвященных осмыслению техники, ее влиянию на современную жизнь, анализу кризиса техногенной цивилизации, поиска путей его преодоления. Если в 60-х-70-х годах практическое отношение в этой области ограничивалось прогнозированием научно-технического развития, то на рубеже XXI века можно уже говорить о становлении настоящей новой практики, включающей в себя институты оценки техники и различные проекты, ориентированные на выработку нового понимания и отношения к технике [29]. Хотя пионером в этой области были Штаты, где в 1972 году было создано «Бюро по оценке технике при конгрессе США», которое достаточно эффективно работало вплоть до 1995 года (и было закрыто республиканцами по политическим мотивам), начиная с 90-х годов лидирующие позиции в оценке техники, безусловно, занимает Германия. В 1999 г. в 15 странах Западной Европы функционировали 573 исследовательских организации, занимающиеся оценкой техники. Из них 360 организации являются немецкими…Необходимо также отметить, что по сравнению с 1991 г. количество организаций по оценке технике в ФРГ удвоилось, а количество ТА-проектов (то есть проектов оценки техники. – В.Р.) – почти удвоилось. Впрочем, эта тенденция является характерной и для других стран Европейского Союза…» [29, стр. 40-48, 52-53].

Еще один показатель возросшего интереса к общим проблемам и осмыслению техники – увеличение в университетах Европы и США спецкурсов, посвященных различным темам философии техники.

В фокусе изучения философии техники, что вполне естественно, стоит феномен и сущность техники. Как феномен техника выступает в виде машин и орудий, но сегодня также как технические сооружения и даже техническая среда. К феноменальным характеристикам техники относятся также знания, используемые в технике, и различные культурные "тексты", в которых обсуждается техника, и техническое поведение людей. В отличие от феноменальных описаний, используемых в философии техники собственно как эмпирический материал, осмысление сущности техники - это ответ на ряд фундаментальных вопросов: в чем природа техники, как техника относится к другим сферам человеческой деятельности - науке, искусству, инженерии, проектированию, практической деятельности, когда техника возникает и какие этапы проходит в своем развитии, действительно ли техника угрожает нашей цивилизации, как это утверждают многие философы, каково влияние техники на человека и природу, наконец, каковы перспективы развития и изменения техники. Нужно отметить, что эти вопросы заинтересовали мыслителей относительно недавно. Хотя техника как создание орудий и "техника" в смысле технологической стороны всякой деятельности (техника земледелия, техника изготовления вещей, техника любви и т.д.) возникла на заре человечества, несколько десятков тысяч лет тому назад, феномен техники в его современном понимании был выделен и осознан только в ХIХ столетии. Философское же осмысление техники относится к концу XIX и главным образом к ХХ веку.

Конечно, в истории философии встречается рефлексия по поводу техники, но эта рефлексия была, если можно так сказать, неспецифичной. Например, в античной философии появляется такое понятие как "техне", но оно означает собственно не технику, а всякое искусство делания вещей, начиная от создания картин и скульптуры, кончая собственно техническими изделиями, например, военных машин. Ф.Бэкон также обсуждает возможность изготовления машин и технических изделий и пользу, которую они могут принести людям. Но это обсуждение не имеет в виду сам феномен и природу техники, поскольку она еще не выделилась в сознании новоевропейского человека в качестве самостоятельной, и главное, проблемной реальности. Только в ХIХ столетии техника не только осознается как самостоятельная реальность, но и появляются специфические формы рефлексии этой реальности, сначала в методологии технических наук, потом или почти одновременно в философии.

В наше время все больше признается влияние техники на все стороны жизни человека, а также социальность (характер и качество социальной жизни, социальные отношения и т. п.) и постепенно преодолевается оппозиция, характерная для первой половины ХХ века, а именно техника – это счастье и благо или источник кризиса и гибели нашей цивилизации. Философы и ученые приходят к пониманию, что техника – очень сложное явление, трудный орешек для научного исследования. Познание современной техники должно соединить в себе взгляд на нее как искусственный феномен, ведь именно человек замышляет и создает технические устройства (механизмы, машины, технические сооружения), и феномен естественный (техника как «постав» по М. Хайдеггеру, как техноценоз, «техника как порождающая другую технику», по Б. Кудрину). Связать взгляд на технику как материальное воплощение идей и проектов и как на знание и различные формы осмысления техники (то есть «концепты техники»). Объединить трактовку техники как самостоятельной реальности и реальности социальной («Технические и социальные изменения идут вместе, «в пакете», и если мы хотим понять каждое, мы должны постараться понять оба», - пишут В. Бийкер и Д. Лоу; «В основании происходящей перемены, - вторит им Д.Ефременко, - лежит стремление анализировать развитие техники и связанную с ними социальную динамику как единый, целостный процесс» [102, с. 11; 29, с. 168]).

При этом уяснение природы техники – это не просто созерцание технической действительности, а вопрос о возможности влиять на ее развитие. Так называемое чисто объективное, незаинтересованное изучение техники сегодня мало продуктивно и может лишь усугубить кризис, вызванный, конечно, не только техникой, но и техникой в том числе. Напротив, изучение техники предполагает признание неблагополучия, кризиса культуры и требование понять технику как момент этого неблагополучия. В этом плане техника является неотъемлемой стороной современной цивилизации и культуры, органически связана с их ценностями, идеалами, традициями, противоречиями. Но кризисы - не предмет любования. Кризисы, особенно глобальные, угрожающие жизни, необходимо преодолевать. Следовательно, изучение техники должно помочь в разрешении кризиса нашей культуры, должно исходить из идей ограничения экстенсивного развития техники (или даже отказа от традиционно понимаемого технического прогресса), трансформации технического мира, концепций создания принципиально новой техники, то есть такой с которой может согласиться человек и общество, которое обеспечивает их безопасное развитие и существование.

В свое время Хайдеггер подчеркивал, что объектом рассмотрения философии техники является не просто феномен техники, а сущность техники. Выступая в 1989 г. на советско-германском совещании по философии техники Ю.Н.Давыдов утверждал, что необходимо исходить из центрального онтологического факта (а не сущности), и таким фактом для нашего времени, убежден Ю.Давыдов, является катастрофа в Чернобыле. Вряд ли, впрочем, здесь разные точки зрения: да, нужно исходить из сущности техники, но эту сущность нужно раскрыть так, чтобы ясно было решение и объяснение основных онтологических проблем, например, почему произошло превращение мирного атома в фактор смерти, или почему современная техника вызывает экологический кризис, или, наконец, почему техника порабощает человека. По Хайдеггеру сущность техники - это раскрытие потаенного в современной культуре, конкретно - превращение человека и природы в "по-став". С нашей точки зрения сущность техники более сложна. Говоря о сущности, мы имеем в виду такие представления, которые позволяют осмыслить технические явления, объяснить парадоксы технического развития, ориентировать теоретическую деятельность, направленную на изучение формирования и функционирования техники, построить знания, необходимые для решения прикладных задач философии техники.

Уже из заглавия книги видно, что в центре моего интереса стоят понятие и концепции техники. Не отказываясь давать определения техники, мы одновременно считаем неэффективным прямой синтез онтологических характеристик техники, попытки построить так называемые обобщающие определения техники. Собирая и обобщая различные онтологические характеристики техники (предметные, деятельностные, аксиологические, культурологические и т.д.) в одно целое, исследователи не получают приращения знания. Все подобные обобщения механичны, если не противоречивы в понятийном отношении, хотя при этом создается определенная иллюзия теоретического объяснения.

С моей точки зрения, исследование такого сложного явления, которым является техника, размещается в пространстве двух координат: познания сущности техники, включающего построение понятия техники и техники как идеального объекта, и анализа дискурсов и концепций техники. Вторая координата отражает план коммуникации, споров о технике и ее сущности. Одновременно понятно, что споры о технике имеют прямое отношение к ее познанию, но анализ разных дискурсов и концепций позволяет получить многомерное представление о технике, и при построении нового понятия снять характеристики техники, полученные другими исследователями, в различных направлениях философии и науки.

Как можно было понять из моих размышлений в предыдущих работах (см. например, книгу «Философия техники», 2001. [65]), в понятие и сущность техники я включаю понимание и концептуализацию техники. Но это означает, что техника как объект изучения философии техники - совершенно особое образование: хотя эмпирически она дана нам в качестве субстанции, конструкций и внешне напоминает объекты естественных и технических наук, в философском изучении техника является скорее объектом гуманитарного познания. В философии техники последняя не может рассматриваться только аналогично объектам первой природы, как не включенная в человеческое существование, не влияющая на бытие человека (правда, сегодня подобный подход не проходит и относительно объектов первой природы). В технике человек встречается сам с собой, со своими замыслами и идеями, но такими, которые выступают в форме отчужденной технической реальности. В настоящее время в отношении к технике приходится решать не только проблемы эффективности или надежности, но и такие как судьба техники, смысл техники, сосуществование с техникой, освобождение от технической обусловленности и т.п. То есть вопросы сугубо гуманитарные и философские. При этом возникает довольно сложная проблема: если техника (сущность техники) включает в себя понимание и концептуализацию техники, которые менялись в каждой культуре, и, кроме того, должна быть рассмотрена как особая техническая реальность, то, в каком тогда смысле можно говорить о существовании техники. Понятно, когда мы говорим о физическом существовании техники, но в данном случае речь идет не об этом. Тогда, что значит существование техники не только в качестве физического, природного, хотя и искусственного явления (вот этот конкретный механизм, машина, орудие), а в качестве понимания техники, как технической среды, технической реальности и т. д.? Нужно сказать, что проблема существования и отношение существования к реальности в ее разных пониманиях в современной философии являются предметом дискуссии и стоят довольно остро.

Глава первая. Методологические установки и исходные онтологические представления.

1. Принципы исследования

Охарактеризуем основные принципы исследования техники (рассмотренные выше методологические установки тоже можно отнести к таким принципам). Опыт автора в изучении сходных феноменов, например, мышления, здоровья, любви позволяет сформулировать следующие положения. Первый принцип, который я обычно стараюсь реализовать, можно назвать “установкой на современность”. В соответствие с ним я рассматриваю и анализирую интересующее меня явление в свете проблем и вызовов нашего времени. В данном случае я должен учесть проблемы, касающиеся техники, которые волнуют современных философов и ученых.

Второй и третий принципы можно лучше понять, обращаясь к исследованиям Гарольда Дж.Бермана. В заключении своей книги “Западная традиция права: эпоха формирования” в параграфе “За пределами Маркса, за пределами Вебера” убедительно показывает, что подход Маркса и Вебера к анализу права и социальной истории является неудовлетворительным. В частности, по поводу Маркса он пишет следующее.

“В самом деле, ключ к правильному пониманию Марксовой социальной философии, возможно, состоит в том, что он интерпретировал всю историю в свете теории, которую следовало бы применять главным образом к революционным эпохам. Это помогло бы также понять, почему Маркс перенес идею причинности, характерную для XIX в. и выведенную из естественных наук, на историческое развитие. Он искал научные законы истории, аналогичные научным законам физики и химии, и нашел такие законы в историческом материализме, например закон, что в каждом обществе способ производства обусловливает классовые отношения между собственниками средств производства и несобственниками, что в свою очередь определяет политическое развитие общества.

Эта монистическая формула, которая представляется сверхупрощенным методом объяснения сложных явлений в нормальной социальной жизни, исполняет две функции в философии Маркса: объясняла революционные истоки существующих институтов и идеологических представлений и давала основу для революционной атаки на них. Сегодня, однако, теории причинности даже в физике и химии являются более сложными, а в социальной теории стало все труднее говорить о законах причинности вообще. Более уместно и полезно говорить о взаимодействии политики, экономики, права, религии, искусства, идей без расчленения этих нераздельно взаимосвязанных сторон общественной жизни на “причины” и “следствия”. Это не означает, что мы отрицаем тот факт, что какие-то цели и интересы важнее других. Нет необходимости отступать с позиций детерминизма на позиции релятивизма” [9, с. 521].

С критикой Г. Бермана можно согласиться и разъяснить ее еще так. Речь идет о том, что при изучении сложных социокультурных феноменов не действуют принципы естественнонаучного подхода, такие как выявление причинно-следственных отношений, описание механизмов явления, экспериментальное подтверждение и другие, что не означает отказа от рационального объяснения. Г. Берман весьма точно выражает новый подход к изучению не только права, но всех подобных популяционных сложных объектов – одновременное рассмотрение взаимосвязанных сторон этих объектов (культуры, политики, права, экономики, искусства и других), и он в своей книге так и поступает. Данный подход и можно назвать “принципом соотносительного анализа”. В соответствие с этим принципом я буду, во-первых, следовать установкам гуманитарного подхода (реализовать при изучении техники свои ценности и видение и стараться предоставить “голос” другим мыслителям, анализировавшим феномен техники), во-вторых, исследуя технику, двигаться одновременно в нескольких предметах (культурологии, семиотике, теории деятельности, эпистемологии), стараясь избегать редукции представлений, полученных в одних предметах, когда буду переходить в другие предметы.

Не менее важный принцип, провозглашаемый Берманом, - анализ традиции, которая представляет собой “нечто большее, чем историческая преемственность”, а именно - это “смешение осознанных и неосознанных элементов” [9, с. 532]. Применительно к нашей теме речь идет о необходимости при изучении техники анализировать как объективные деиндивидуальные процессы, так и субъективные, проявляющиеся в сознании в форме различных культурных представлений. При этом основной метод – рациональная реконструкция истории изучамых явлений, в данном случае, техники. В свою очередь, в теоретическом плане технику автор относит к реальности культуры.

2. Культура и человек.

Первоначально, объясняя, что такое культура, я использовал семиотический и деятельностный подход, развитый в Московском методологическом кружке. В рамках этого подхода культура – это семиотическое и деятельностное образование, а человек – субстрат деятельности и семиозиса [ ]. Развивается культура в результате разрешения ситуаций разрыва, то есть снятия проблем, возникших в контексте воспроизводящейся деятельности. Разрешение ситуаций разрыва предполагает изобретение и формирование новых знаков и деятельности.

Позднее, в конце 90-х годов, не отказываясь от семиотической и деятельностной трактовки, я стал рассматривать культуру как форму социальной жизни. Этот подход, назовем его “социовитальным” позволял еще в одном отношении (используя метафоры “жизни”, “рождения”, “развития” и “смерти”) объяснить устойчивость отдельных культур и переход от одних к другим, а также включить в анализ такие социальные образования как хозяйство, власть, общество, сообщества, личность и другие. Поясню, как я задаю представление о культуре как социальном организме и каким образом последний относится к человеку.

Вслед за Брониславом Малиновским я выступаю против редукции культуры и человека к биологическому плану. "Культура, - пишет Малиновский, - это единое целое, состоящее частью из автономных, а частью согласованных между собой институтов. Она объединяет в себе ряд моментов, таких как общность крови, смежность среды обитания, связанная с совместной деятельностью, специализация этой деятельности и не в последнюю очередь - использование власти в политических целях. Каждая культура обязана своей целостностью и самодостаточностью тому факту, что она служит удовлетворению всего спектра базовых, инструментальных и интегральных потребностей" [46, с. 47]. Как мы видим, "общность крови" здесь не самое главное. И "потребности" Малиновский понимает не биологизаторски и психологически, а культурологически. Хотя культура, согласен Малиновский, обеспечивает человека в плане "биологического детерминизма", удовлетворяя его "базисные потребности" (то есть обеспечивая возможность питания, дыхания, движения, размножения и прочее), все основные биологические процессы человека протекают в культуре совершенно иначе, чем в природе; они, как пишет и показывает создатель функционализма, "регулируются, определяются и модифицируются культурой"[46, с. 87 ] . "Потребности, - подчеркивает Малиновский, - мы соотносим не с индивидуальным организмом, а, скорее, с сообществом и культурой", "лучше опустить понятие влечения в анализе человеческого поведения, пока мы не поймем, что мы должны пользоваться им иначе, чем зоопсихологи и физиологи"[46, с.88-89].

Тезис Б.Малиновского, что культура представляет собой систему институтов, содержит в себе некоторую неясность: его можно понять и так, что культура сама по себе, вне обеспечения человеческих потребностей, не представляет собой целого и жизни.

"Главный тезис, - пишет Малиновский, - состоит в том, что по своей сути символическое есть модификация изначально органического, позволяющая преобразовать физиологическое побуждение организма в факты культурной значимости... Детальное описание Келером того, как его шимпанзе в условиях неволи были способны получать пищу, и добиваться других желаемых целей, указывает на тот факт, что в природных условиях высшие предки человека были равным образом способны к отбору материальных объектов, выдумыванию определенных технологий и, тем самым, к вхождению в сферу орудийного, хотя все еще докультурного, действия. Такие привычки могли сохраняться индивидами под действием механизмов подкрепления, то есть в результате удовлетворения, неизменно следующего за инструментальным действием... Мы можем представить себе, что орудия, оружие, убежище и действенные способы ухаживания могли быть открыты индивидом, придуманы им и преобразованы в индивидуальное привычки" [46, с. 126-128].

Другими словами, человек сам придумывает, открывает технологии, а подкрепление есть только условие их закрепления. Получается, что культура потенциально заложена в человеке. Правда, тут же Малиновский замечает: "бесплодно любое обсуждение сферы символического вне социологического контекста, подобно любому предположению о том, что культура могла возникнуть без одновременного появления артефактов, техник, организации и символического [46, с. 129]. Но если последние были "придуманы", "открыты" человеком, пусть даже при этом подкрепление сыграло свою роль гениальной повивальной бабки, то все-таки культура основывается на способностях человека и не является самостоятельной формой жизни. Как можно решить эту дилемму - человек задается культурой и является ее носителем?

Первый ход здесь состоит в утверждении, что именно культура является самостоятельной формой жизни и организмом (социальным, а не биологическим), а биологический план (люди как биологический вид) - зависит от этой формы жизни. Другое дело, что одна из важных функций культуры - обеспечение базисных и производных потребностей людей как биологических существ. Но только одна, у культуры есть и другие функции - воспроизводства социального опыта, реализации культурных смыслов, поддержание самой жизни культуры. Если это так, то отношения между культурой и человеком как биологическим существом можно изобразить в следующих двух схемах (здесь пунктиром обозначено отношение одного организма - социального к другому, биологическому):

_______________________________________________



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Одавания социогуманитарных наук в технических вузах в современных условиях: Материалы Всероссийской научно-методической конференции / Москва, 19-20 ноября 2008г

    Документ
    Проблемы и перспективы преподавания социогуманитарных наук в технических вузах в современных условиях: Материалы Всероссийской научно-методической конференции /(Москва, 19-20 ноября 2008г.
  2. Понятие социокультурных изменений. Концепция модернизации

    Документ
    Что же собой представляют социокультурные изменения? Это понятие с трудом поддается точному определению по причине относительной нестабильности всего, что связано с миром людей: в одну реку нельзя войти дважды, как утверждал Гераклит.
  3. Современная концепция обучения предметам в школе предусматривает совершенствование содержания и методов преподавания

    Документ
    Современная концепция обучения предметам в школе предусматривает совершенствование содержания и методов преподавания. Переход на новые образовательные стандарты предполагает обновление учебных изданий, используемых в школе.
  4. Концепция: техники активации ДНК скрытые (виртуальные) структуры днк: множественные нити ДНК цвета

    Документ
    Измени свою ДНК, измени свою жизнь! Способы улучшения вашего физического, эмоционального и социального благополучия / Перев. с англ. — М.: ООО Издательский дом «София», 2006.
  5. Современная концепция образовательной области «искусство» в школе Предварительные замечания

    Документ
    В решении вопросов, касающихся общеобразовательного значения искусства и его преподавания массовому школьнику, пересекаются два ряда проблем. Одна группа проблем связана с реализацией общеобразовательной роли искусства в самой школе,

Другие похожие документы..