Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Публичный отчет'
Полное описание отчета (цель, методы, структура, источники информации, выдержки из текста, графическая информация, диаграммы-примеры и т.п.) – не боле...полностью>>
'Практическая работа'
Я очень люблю свой родной посёлок, но прогулки по его улицам не всегда радуют меня, потому что на наших улицах часто можно увидеть мусор. Особенно ег...полностью>>
'Закон'
Каждое государство для обеспечения выполнения своих задач и функций обязано иметь соответствующие бюджетные средства. Источниками формирования этих с...полностью>>
'Документ'
Сучасний стан світової економіки ставить складні завдання та виклики перед Україною. Сьогодні відбувається значний перерозподіл ринків виробництва та...полностью>>

Удк трофимова нэлла Аркадьевна актуализация компонентов смысла высказывания в экспрессивных речевых актах

Главная > Автореферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Особенность актуализации эмоционального смысла при совершении социативных речевых актов заключается в том, что выражение эмоций сдерживается рамками ритуала, имеющего четкие правила и определяющего регламент общения. Поэтому эмоциональный смысл (так же, как и оценочный) остается чаще всего невостребованным и находится в ситуативно «невысвеченной» части смыслового единства, хотя и в степени готовности к актуализации при первой необходимости. Открытое выражение эмоций выводит речевое действие за границу конвенционального, того, «как принято» и позиционирует его в сферу искренней просьбы о прощении, восторженного поздравления или радостного пожелания.

Редкими примерами эмоционализации социативов являются высказывания, включающие некоторые модифицирующие операторы как наречия wirklich, ehrlich, echt, aufrichtig, использованием которых говорящий заверяет адресата в искренности испытываемых им чувств (Ich entschuldige mich aufrichtig!; Ein bisschen verspätet, aber dennoch von Herzen: meine allerherzlichsten und liebevollsten Wünsche zu deinem Geburtstag!).

Эмоциональный смысл переходит в категорию приоритетных и меняет соответственно конфигурацию единого смысла в высказываниях благословения как Gott möge schützend über Ihrem Leben stehen! или Behüt dich Gott, Vater!, которые являются стилистически маркированными вариантами, формами с высокой степенью торжественной вежливости. Подобные пожелания-благословения до сегодняшних дней сохранили сакральный характер и, несмотря на их частое употребление «всуе», они являются важными операторами порождения эмоционального смысла, выражают значимость речевого действия для самого говорящего и желаемую действенность его для адресата.

Самым важным элементом эмотивного смысла в социативах является выражение отношения говорящего к адресату, которое определяется как максимальное уважение, отличающее их от всех других речевых актов. При отсутствии уважения социативы просто не произносятся, в этом случае происходит нарушение этикета, которое свидетельствует либо о намеренном нарушении общественных норм (создается новая грань смысла), либо о недостаточной прагматической компетенции говорящего. Важным вербальным средством актуализации реляционного (часто тесно сплетенного с эмоциональным) смысла являются обращения, которые формально нарушают закон языковой экономии – называние адресата в условиях непосредственного общения избыточно, но одновременно подчеркивают ориентированность высказывания на адресата, свидетельствуют о расположении говорящего к последнему, являются вербальным «касанием», «поглаживанием»: Entschuldige, Papa. Das Gerede führt zu nichts. Кроме того, обращения значительно индивидуализируют ритуальное высказывание, снижают степень его формальности, клишированности, особенно в случае их ситуативной обусловленности и выраженности комплиментарным вокативом: Bebsy, Süse, verzeih mir!).

В целом повышению «статуса» эмотивного смысла социативов способствует увеличение степени «комплектности» высказывания: реализация полной прототипной формулы извинений, поздравлений и пожеланий встречаются в первую очередь в подчеркнуто торжественном или статусно маркированном дискурсе, где важно напомнить, что именно говорящий совершает речевой акт (и выражает тем самым симпатию к адресату), и подчеркнуть, что именно адресат и его жизненная сфера являются объектом интереса отправителя высказывания. Стратегически важным в ситуациях произнесения социативов является эксплицитное называние повода для их произнесения, хотя этот элемент ритуала является избыточным и противоречит правилам речевого общения, предполагающим имплицирование самоочевидной или хорошо известной информации. Но ритуальное название повода выделяет его значимость, придает высказыванию коммуникативный объем, подчеркивает торжественность ситуации.

Косвенные речевые стратегии, как показал анализ, не пользуются популярностью при совершении социативных речевых актов, поскольку задача говорящего состоит в убеждении адресата в своем благоволении и высокой степени уважения к нему. Вуалирование истинной интенции создает ненужные трудности при решении этой задачи, поэтому партнеры пользуются, как правило, прямыми, недвусмысленными средствами выражения.

В четвертой главе представлены результаты анализа формирования смысла в речевых актах эмоционально-оценочного отношения и эмоционального воздействия, инфлуктивах – речевых актах эмоционального самовыражения, поводом для которого является ощущение говорящим несоответствия адресата и его поведения норме или представлениям говорящего о ней. Анализу подвергаются наиболее интересные и актуальные в межличностной коммуникации речевые акты – комплимент, похвала, инвектива, порицание. Оказывая воздействие на ценностную сферу адресата, они одновременно характеризуют личность самого говорящего, ярко обрисовывают его внутренний мир, его идеалы и антипатии.

Эмоциональное воздействие посредством инфлуктивных речевых актов выполняет, в первую очередь, регулятивную функцию, определяет перспективу действий/поведения адресата на будущее, по крайней мере, ближайшее. Такая прескриптивно дефинированная перспектива может не устраивать адресата и тогда он возражает, рассматривая инфлуктив как попытку его (адресата) социальной дискредитации (ответной дискредитацией при оскорблении: - Du, Ratte, Biber1 – Du umgekippter Eimer Scheiße!; несогласием/оправданием в порицании: - Du gemeiner Kerl! Du wolltest dir das Zeug holen! – Aber nein, Armin! Ich wollte doch nur nachsehen). Другие инфлуктивы (похвала, искренний комплимент, доброжелательное порицание) конвенционально воспринимаются как попытка усовершенствовать отношения и формы общения партнеров и принимаются с благодарностью. В целом же инфлуктивы отражают систему аксиологических координат языкового коллектива, качество исполнения коммуникантами социальных ролей, взаимоотношения между ними, то есть все то, что имеет отношение к установленным в обществе социальным нормам и процедурам их исполнения.

Инфлуктивы так же, как и социативные речевые акты, полиинтенциональны, реализуемый ими интенциональный комплекс включает как окказиональные, единичные интенции, так и наиболее частотные и потому типизируемые и востребованные в практике общения. Этот комплекс строится с учетом интенциональной иерархии, меняющейся в зависимости от прагматической ситуации, неизменным принципом построения этой иерархии остается доминирование в ней основной интенции.

Рассматривая универсальную модель смысла в ее приложении к инфлуктивным речевым актам, мы видим совершенно иную конфигурацию сцепления ее элементов, чем в социативах, причем смысловое целое всегда находится в динамике, меняет свои очертания в зависимости от типа речевого акта и прагматических условий коммуникации.

В комплименте (например: Welch ein Genuss ist es, ein richtiges Damenkleid zu sehen! Sie sind ein Inbegriff der Eleganz, Madame!) абсолютной доминантой является эмотивный смысл, в котором, в свою очередь, в постоянном движении находятся его составляющие – эмоциональный, оценочный и реляционный смыслы, то и дело (в различных прагматических ситуациях) «уступающие» друг другу место на поверхности смыслового универсума. Пропозициональный и интенциональный смыслы нерелевантны в ситуации комплимента, они подавляются безусловным приоритетом трехглавой эмотивной доминанты и выполняют лишь вспомогательную роль в формировании единого смысла. При непрямом выражении комплимента интенциональный смысл несколько ближе к поверхности, поскольку его хотя бы минимальное проявление важно для идентификации речевого акта адресатом, но при этом его спутниками становятся самые различные непредсказуемые окказиональные смыслы.

Похвала (например: Das war sehr klug!), несмотря на ее близость комплименту, представляет совершенно иную композицию элементарных смыслов в единстве. Парой доминант в ней выступают интенциональный и эмотивный смыслы, причем последний четко актуализирует только две из своих составляющих – выражение оценки и отношения говорящего к партнеру, теплого, отеческого или статусного, снисходительно-одобряющего. Пропозициональный смысл – несмотря на свою эксплицированность – является лишь фоном для совершения речевого действия для похвалы, а выражение эмоций является редким и скорее шаблонным, что обусловлено социальными конвенциями общения. Эти два элементарных смысла находятся в периферийной части смыслового целого,

Порядок расположения компонентов в единой системе смыслов инвективных высказываний определяет их иллокутивная цель – попытка осуществления вербальной социальной «казни» адресата (например: Du Vagabund, du Hurenbock!). Наиболее востребованными из них является пара интенционального и эмотивного смыслов, первый из которых обусловлен коммуникативным намерением говорящего, а второй, особенно его эмоциональная составляющая, является результатом его эмоционального катарсиса, разрядки возникшей в конфликтной ситуации эмоциональной напряженности. Такое «выпускание пара» происходит чаще всего посредством инвективной оценочной номинации партнера, значит, не менее важными являются два других эмотивных элемента – оценочный и реляционный смыслы, которые иногда ситуативно бывают несколько «затенены» эмоциональным, Пропозициональный смысл находится на дальней периферии системы, поскольку инвектанта совершенно не заботит истинность содержания высказывания, во главе угла конфликтного общения стоит вербальная агрессия в любом пропозициональном воплощении.

Обращение к компонентам глобального смысла высказываний порицания (Sie benehmen sich wie ein böser unerzogener Junge, Bernd!) показывает их удивительное «согласие» при конституировании смыслового универсума – все основные элементарные смыслы действуют в этом процессе единым фронтом, не отставая друг от друга ни на шаг. Ситуативная неэксплицированность некоторых из них не лишает их приоритетного положения в единстве, их важность диктуется всем прагматическим контекстом общения. Существенность пропозиционального смысла в порицании объясняется необходимостью констатации несоответствующего норме/представлениям говорящего положения дел для убеждения адресата в правомерности совершения речевого действия. Высказывания, содержащие только такую констатацию, представляют собой очень действенное эмоциональное порицание, не нуждающееся в специальной экспликации элементов эмотивного смысла. Редуцирование его роли при том же положении эмоционально-оценочного компонента, переводит высказывание в разряд инвектив – ничем не аргументированной эмоциональной отрицательной оценки. Реляционный смысл в высказываниях порицания может характеризоваться как положительным (при направленности порицания близким, в педагогическом контексте), так и отрицательным (в ситуации отсутствия уважения к партнеру) зарядом, что четко демонстрируется выбором говорящим лексических операторов при совершении речевого действия. Однако и в случае неприязни говорящего к партнеру порицание нельзя считать оскорблением, поскольку оно реализует очень важный уникальный элементарный смысл – побуждение к изменению отрицательно оцениваемого положения дел, выполняет регулятивную функцию, несвойственную инвективе. Третий угол эмотивного «треугольника» – эмоциональный смысл – может несколько менять свое положение в смысловом целом от высказывания к высказыванию, определяя большую или меньшую степень его эмоциональности. Однако выражение эмоций принципиально существенно в рассматриваемых актах, поскольку равнодушное, незаинтересованное порицание теряет свою воздействующую силу и превращается просто в констатацию неблагоприятного положения дел.

Анализ эксплицитной представленности компонентов смысла инфлуктивов приводит к выводу о невербализованности иллокутивной части инфлуктивных высказываний в абсолютном большинстве случаев их употребления (ср.: Sie sehen sehr hübsch aus, Francoise. Ihre Frisur gefällt mir – комплимент; Das hast du gut gemacht. Das war weise von dir! – похвала; Freche Luder! – инвектива; Du Hornochse! Wie konntest du so unvorsichtig sein!). Причины имплицитной выраженности интенции различны: в комплиментах перформативы не употребляются, потому что конвенциями межличностного общения порицается чересчур прямолинейная положительная оценка, она рассматривается как нежелательное навязывание близких отношений; в инвективах – потому что агрессивное намерение не принято декларировать, оно должно быть скрыто для адресата; в похвале и порицании интенция не эксплицируется в целях языковой экономии, поскольку речевое действие порицания совершается уже при произнесении пропозициональной части, описание действия посредством перформатива становится избыточным.

Напротив, пропозициональная часть всегда вербально представлена в инфлуктивах и включает выражение говорящим либо оценки объекта (положительной в комплименте и похвале (Du siehst wunderbar, Emma. Dein Haar gefällt mir; Gut gemacht, Kleine. Das war gekonnt!), отрицательной в инвективе и порицании (Du Anfänger! Du Zittergrasbündel in Hosen!; Sei nicht so frivol, Isabel!)), либо его отношения к объекту, Эта часть является сутью и целью произнесения инфлуктивных высказываний. Без выражения оценки (в большинстве случаев, эмоциональной) эти акты теряют смысл и обречены на прагматическую неудачу. Примечательно, однако, что пропозициональный смысл, даже будучи всегда эксплицирован, играет в целом лишь вспомогательную роль, является лишь материалом, своеобразным гумусом для проращивания ростков эмотивного смысла. Совершенно очевидно, что актуализация пропозиционального, эмоционального, оценочного и реляционного смыслов происходит в инфлуктивах синкретично, при участии одних и тех же языковых средств разных уровней. Эти средства – операторы порождения и модификации смысла – формируют, с одной стороны, частные смыслы, с другой стороны, своим взаимодействием связывают крупицы смысла в единую субстанцию. Многофункциональность этих операторов (их появление в высказывании создает одновременно несколько различных смысловых слоев) и их позиционирование в разных отрезках высказывания модифицируют общий смысл, «чеканят» его новые лики.

Наиболее важными операторами порождения такого комплекса смыслов являются лексические средства (эмоционально-оценочная лексика, междометия, обращения вокативы). Каждый из этих операторов, появляясь в высказывании, несколько «выпячивает», контурирует тот или иной нюанс смысла. Например, оценочные существительные, в которых сема оценки является единственной и составляет основу их номинативного значения, показывает субъективное (положительное в комплименте, похвале и иногда в порицании, отрицательное в инвективе и порицании), часто эмоционально окрашенное отношение говорящего к партнеру: Barbirolli! Du bist ein Genie! –эмоциональный комплимент адресату по поводу его умения собраться в сложной ситуации и найти выход из сложившегося положения. В инвективах эмоционально-оценочные существительные материализуют в первую очередь эмоции говорящего, большой спектр субъективно недифференцируемых эмоциональных нюансов. Например, словом Krüppel (Wenn ich gehe, vergrabe ich mich nicht mit einem Krüppel, sondern suche das Leben) говорящий – красивая молодая женщина, запутавшаяся в своих отношениях с мужчинами – выражает гамму эмоций (отвращение, презрение, негодование, страх) по отношению к адресату – влюбленному в нее немолодому мужчине, ставшему по ее вине калекой, всеми возможными способами добивающемуся ее внимания.

Оценочные существительные в инфлуктивных речевых актах часто строятся на основе авторских и языковых метафор, образованных от имен собственных, мифологических героев, известных личностей (в комплименте как, например, Engel, Madonna и др.) или от названий животных, наделенных коллективным сознанием отрицательными чертами (в инвективах как, например, Esel, Hund, Affe, Schwein, Wurm, Ratte и др.). Они представляют собой своего рода эллиптические сравнения, в которых подчеркивается особенное качество (tertium comparationis) – положительно или отрицательно оцениваемое адресатом, объединяющее два сравниваемых лица: в комплименте со словом Madonna таким качеством является внешность адресата, сравнимая, по мнению говорящего, только с красотой мадонны; при употреблении инвективы Esel сравниваемой особенностью является глупость, свойственная как называемому животному, так и человеку (Teddy! Du Esel! = Du bist so dumm und trotzig wie ein Esel!).

В ситуации эмоционально катарсиса (положительного или отрицательного) инфлуктивный речевой акт бывает стянут до минимально возможного объема и превращается в таком случае в краткий вокатив – комплиментарный, инвективный, порицательный – высказывание, в особенно концентрированной форме выражающее субъективное отношение говорящего к адресату. Вокативы, строясь по одной модели, выполняют в инфлуктивных высказываниях разные функции: в комплименте (Ach du, mein kleines unschuldiges Lämmchen!!) взаимным переименованием подчеркивается непохожесть адресата на всех остальных, близкий человек поднимается над повседневностью; в порицании (Sie Lümmel! Sie sind einfach verschwunden!) вокативы играют вспомогательную роль, сопровождают основное содержание высказывания, являются его эмоциональным катализатором, сигналом психического состояния говорящего; в инвективах же (Du Affe!) вокативы представляют собой основное содержание, их коммуникативное назначение – «ударить» словом, задеть, обидеть. Примечательно, что в похвале вокативы не встречаются, что объясняется, вероятно, тем, что высказывания как Engel! Schatz!, выражающие высокую степень эмоциональности, приемлемы скорее в комплиментарном дискурсе или в дискурсе благодарности, но не в похвале, поскольку такая «неприкрытая» восторженность противоречит педагогичности похвалы: похвала на момент ее произнесения создает ассиметричность отношений (в направлении «сверху вниз»), даже при общении равностатусных партнеров.

Прилагательные, благодаря своей чрезвычайной семантической мобильности часто включаются в инфлуктивные высказывания как средство оценки качеств адресата или связанных с ним предметов и явлений (Ich habe dich beim Reiten beobachtet. Du bist ein guter Reiter) и как средство интенсификации этой оценки (Sie sind ein hervorragender Kapitän!), то есть актуализируют в первую очередь оценочный смысл, непременно «тянущий» за собой эмоциональный компонент смысла. Они употребляются в самых разнообразных сочетаниях с существительными, являясь очень действенными операторами порождения основных, универсальных элементарных смыслов, но одновременно и модифицирующих их в направлении интенсификации, конкретизации или градации их представленности в единстве. В инвективах, например, прилагательные отрицательной оценки (verdammt, verflucht, dreckig, gemein, blöd, beschissen и др.) сопровождают не только существительные с системно-нейтральным значением, но и оценочные инвективные существительные, усиливая силу воздействия оскорбления, увеличивая его инвективную «этажность», показывая высокую степень возбуждения: Du hinterhältiges Miststück! Saukerl! Общим выводом из анализа функционирования оценочных имен в различных видах инфлуктивных актов является следующий: существительные, отражая оценочно-ценностные представления о человеке как носителе определенных качеств, являются часто единственным оператором порождения целого «пучка» элементарных смыслов в инфлуктивных речевых актах: они выражают пропозициональное содержание и одновременно катализируют эмоционально-оценочное отношение говорящего к партнеру. А оценочные прилагательные характеризуют человека не собственно как цельный объект, а указывают на непостоянный признак, то есть не несут в себе постоянных категориально-оценочных значений, и являются поэтому чаще всего модифицирующим оператором, добавляющим «цвет» при выражении элементов эмотивного смысла.

Оценочные глаголы как операторы порождения компонентов эмотивного смысла играют в инфлуктивах менее важную роль по сравнению с существительными или прилагательными, поскольку глагол выражает такие значения, которые отражают характер действия, особенности протекания оцениваемого процесса. Но немногочисленность оценочных глаголов не мешает им актуализировать дополнительные смысловые нюансы, «высвечивать» некоторые новые грани смыслового целого. Например, в комплименте они отражают субъективную оценку и тем самым солидаризирующее действие самым особым образом, поскольку глагол прямо связан с личностью говорящего – это он является лицом, которое ощущает, имеет эмоции: Ich habe seit Monaten nichts mehr so genossen – говорящий, измученный скандалами и затянувшимся бракоразводным процессом с бывшей супругой, испытывает необыкновенный психологический комфорт в обществе старого друга. Его высказывание – комплимент изысканному ужину – является одновременно благодарностью за поддержку и понимание и выражение всего комплекса обуревающих его в связи с последними событиями эмоций.

Наиболее важную роль при актуализации эмотивного смысла оценочные глаголы играют в речевых актах порицания, где они представляют собой эмоционально-оценочные номинации поведения: Du bist erst siebzehn und treibst es schon derartig mit Weibern. Они называют некое действие, смысл которого не сводится к непосредственному содержанию этого действия, а выражает определенную установку по отношению к партнеру. Мерками отрицательной оценки поведения являются общечеловеческие установления, осуждаемыми являются, например, супружеская измена, безделье, лень, пустое времяпрепровождение и др. Поэтому отрицательно-оценочными глаголами поведения являются соответственно ehebrechen, peinigen, das Leben vergallen, belügen, Leid antun, meckern, quatschen, herumtreiben и под. В своем подавляющем большинстве эти глаголы являются эмоционально маркированными словами с богатым набором коннотативных значений.

Исследование показало, что прагматический контекст может приписывать поведенческий смысл практически любому глаголу и привычные действия при определенных обстоятельствах переосмысливаются как отрицательно или положительно оцениваемые, примером чему может служить следующее высказывание самопорицания, где контекст превращает обычные глаголы trinken, rauchen, arbeiten в поведенческие: Von mir gibt es nicht viel Gutes zu sagen. Ich trinke zuviel, rauche zuviel, ich arbeite zuviel. Ich vernachlässige meine Familie. Но и здесь, как и в любом высказывании, влияние контекста поддерживается знаками-указателями, определяющими конфигурацию смыслового целого: на необходимость категоризации глаголов этого высказывания в терминах поведения указывает его вводная часть, в которой говорящий обобщает особенности своего образа жизни, давая ему отрицательную оценку (nichts Gutes), он заранее направляет восприятие адресата, фокусирует его внимание на минусах – типичная стратегия самопорицания. Свидетельством выражения оценочного смысла и интенции самопорицания является употребление квантификатора zuviel (превышение нормы порицается!). И, наконец, последнюю точку при порождении смысла приведенного высказывания ставит глагол vernachlässigen, структура значения которого включает отрицательную оценку как один из ядерных, интенсиональных компонентов – пренебрежение семьей рассматривается социумом как отрицательный стереотип поведения.

Исключительно важная роль лексических операторов при порождении эмотивного смысла инфлуктивных высказываний подтверждается в реферируемом исследовании анализом многочисленных примеров, показывающих изменение общей конфигурации смысла высказывания при включении в него даже минимальной лексической единицы, «высвечивающей» самые разнообразные, порой неожиданные грани смысла.

Исключительно важную роль при актуализации эмотивного смысла инфлуктивных высказываний играют синтаксические операторы (эмфатический порядок слов, эллипсис, различного рода повторы). Анализ синтаксических структур, используемых для выражения инфлуктивов, позволяет сделать вывод об определенной доле формальности этих речевых актов – существует конечное число прототипических инфлуктивных синтаксических моделей. Однако наличие большого количества вариантов (с нейтральным и эмфатичным порядком слов, с различной степенью представленности членов предложения и т.д.) дает очень весомый аргумент в пользу рассмотрения большинства инфлуктивов как искренних речевых актов положительной или отрицательной оценки партнера.

Наиболее формальным в синтаксическом отношении является речевой акт похвалы, часто ограничивающийся клише Gut gemacht! или подобными ему моделированными формулами одобрения. Однако интересно заметить, что отсутствие референциальной отнесенности в таких высказываниях, как правило, компенсируется включением обращения как социального «поглаживания», прикосновения словом (Ausgezeichnet beobachtet, Matzuoki!, Wohl gesprochen, gute Bauernfrau!). Обращением говорящий приближает себя к адресату, уменьшает ситуативно-статусный разрыв между собой и партнером.

Наименее формальными являются речевые акты порицания, показывающих огромное разнообразие синтаксических моделей, лежащих в их основе, – от эллиптических вариантов, выражающих концентрированную эмоциональную оценку, аффект (Sauerei! Mistloch!) и экскламативных фразеологизированных высказываний с типизирующими словами welch, solch, dieser, was für ein и т.п. (Oh, welch ein Tor bin ich doch gewesen!) до многословных речевых актов с полипредикативной синтаксической основой, части которой строятся по разным моделям, переплетающимся между собой. Особую эмоциональность порицанию придает инверсия – говорящий в состоянии эмоционального подъема или напряжения начинает свою речь с самого главного (Viel zu weich bist du!), – часто сочетающаяся с разного рода повторами, которые поддерживают аффект, усиливают его (Belogen hast du mich! Deinen Vater und deine Mutter belogen! Wegen eines Weibstücks!).

Анализ синтаксических структур инфлуктивов свидетельствует о большой эмотивной плотности большинства из них: в них по-разному варьируется комбинация средств выражения эмоциональной оценки – «приписанные» инфлуктивам синтаксические конструкции наполняются определенной лексикой, эта «смесь» «приправлена» специальным порядком слов и особой интонацией.

Самым важным «проявителем» истинной роли того или иного смыслового компонента является ситуативный контекст, который может инвертировать эксплицированный смысл высказывания, «вывернуть» его наизнанку. Не меньшее значение имеет прагматическая компетенция говорящего (его умение определить уместность/неуместность знака в тех или иных условиях общения), благодаря которой комплимент не превращается в грубую лесть, порицание не превращается в оскорбление. Недостаточная прагматическая компетенция говорящего и, следовательно, выбор неправильной стратегии речевого акта приводит к прагматическим провалам и неадекватной коммуникативному намерению реакции.

Важным элементом в конституировании инфлуктивного речевого акта, его смысла является ситуативный, окказиональный смысл, создаваемый отдельными элементами высказывания, присоединяющими в дискурсе уникальные смысловые компоненты, отсутствующие у них в изолированном виде. Высказывание, задуманное как комплимент, но произнесенное в неподходящий момент, в неподходящей ситуации, может быть воспринято адресатом как порицание или, более того, как оскорбление.

В ходе анализа было выявлено, что существует большая категория косвенных экспрессивных высказываний, легко узнаваемых и скрытых, завуалированных, при которых адресат вынужден искать скрытый смысл и причину отклонения от рационального общения. Косвенные высказывания являются оригинальным способом выражения смысла, дающим говорящему неисчерпаемые возможности успешно варьировать реализацию его нюансов и различных прагматических значений. При этом действует закономерность: чем меньшей речеактовой информативностью обладает высказывание, тем более оно иллокутивно.

В заключении обобщаются результаты анализа, подводятся итоги исследования, очерчиваются контуры общей модели смысла для двух групп экспрессивных речевых актов, определяемые доминированием в ней того или иного элементарного смысла.

В общей модели смысла этикетных высказываний на переднем плане находятся интенция и эмотивное отношение говорящего к адресату, оценка является фоном для реализации интенции, а пропозиция – поводом для выражения почтения, уважительного отношения к адресату; эмоциональный компонент иногда совсем нейтрализован, «законсервирован» и находится в самом дальнем «углу» модели, готовый, однако, по первому требованию изменить свою позицию и выйти на передний план, составив партнерскую пару интенциональному смыслу (в случае, например, искреннего, эмоционального пожелания).

Модель смысла инфлуктивных высказываний трансформируется таким образом, что в ней превалирует оценка, амальгамированная с эмоциональным компонентом и реляционным смыслом. Второй доминантой в смысловом целом инфлуктивов является интенциональный смысл, практически никогда не эксплицируемый, но не теряющий, тем не менее, своей актуальности: коммуникативное намерение предполагается выражением эмоциональной оценки. Пропозиция в инфлуктивах представляет собой лишь средство реализации основной интенции – оказать эмоциональное воздействие, она является, таким образом, поводом, материальной основой для «надстройки» на ней эмотивного смысла.

В самом общем виде итог проведенного исследования сводится к подтверждению справедливости идеи о многосоставной динамичной (конституируемой) сущности феномена смысл, актуализация различных потенций которого определяется прагматической ситуацией и специальными языковыми средствами, находящимися в распоряжении говорящего и слушающего. Высказывания, реализующие экспрессивные речевые акты, являются ярким доказательством валидности такой трактовки, позволяющей раскрыть возможности языковых единиц при реализации любых замыслов говорящего в актах речи, оттенить нюансы человеческой мысли. Новый, нетрадиционный взгляд на смысл языкового выражения значительно расширяет рамки лингвистики, которая на современном этапе развития занимается не только изучением языковых значений и структур, но и ментальной основой для их создания и функционирования. С другой стороны, смысл тоже становится объектом лингвистической науки, поскольку именно порождение и восстановление смысла является целью речевой и мыслительной деятельности человека.

Основные положения диссертационной работы отражены в следующих публикациях автора:

1. Экспрессивные речевые акты: Семантический, прагматический, грамматический анализ: Монография. - СПб.: ВВМ, 2008. – 371 с. (21, 56 п.л.).

2. Штрихи к портрету социативных речевых актов // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – Сер. Гуманитарные и общественные науки. - № 8 (34). – 2007. – С. 64-71 (1,3 п.л.).

3. «Настоящим оскорбляю…» (косвенные инвективные речевые акты) // Вестник ЛГУ им. А.И. Пушкина. – Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – Пушкин: ЛГУ, 2007. – С. 38-44 (0,7 п.л.).

4. Речевой акт комплимента // Известия СПбГУ ФинЭк. – № 1 (53). – СПб.: СПбГУ ФинЭк, 2008. – С. 80-88 (1,3 п.л.).

5. Интенциональный смысл высказывания и средства его реализации // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. – Сер. Филология. - № 2 (13). – Пушкин: ЛГУ, 2008. – С. 19-36. (1 п.л.).

6. Преодоление конфликта // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – Сер.: Общ. и гуманит. науки. – №11 (75). – СПб.: РГПУ, 2008. – С. 50-57 (0,8 п.л.).

7. Эмотивный смысл высказывания и средства его актуализации // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – Сер.: Общ. и гуманит. науки. – № 11(78). – СПб.: РГПУ, 2008. – С. 154-161. (0,8 п.л.).

8. «Mein Kompliment...». Языковое воплощение речевого акта комплимент // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – № 11 (72). – СПб.: РГПУ, 2008. – С. 112-124 (1,3 п.л.).

9. Оценочные глаголы в порицании // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – Сер.: Общ. и гуманит. науки. – № 12 (84). – СПб.: РГПУ, 2008. – С. 175-181. (0,8 п.л.).

10. Модальные глаголы как иллокутивные индикаторы // Язык, литература, культура: диалог поколений: Мат. междунар. научн. конф. – М.-Чебоксары, 2004. – С. 40-45.

11. Комплимент как речевой акт в немецкой культуре // Linguarum terra 2004: Сб. науч. тр. – Чебоксары, 2004. – C. 3-8 (0,3 п.л.).

12. Смысловая многоплановость высказывания // Проблемы современной филологии и лингводидактики: Сб. науч. тр. – СПб.: РГПУ, 2006. – С. 103-108 (0,6 п.л.).

13. Лингвистический аспект экспликации эмоций // Языки и межкультурная коммуникация: актуальные проблемы филологической науки: Мат. науч. конф. – Пушкин: ЛГУ. – 2006. – С. 82-85 (0,4 п.л.).

14. Полиинтенциональность речевых актов извинения // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. - № 2. – СПб., 2006. – С. 56-60 (0,3 п.л.).

15. Речевые акты пожелания в немецком языке // Homo ludens как отражение национальной культуры и социального варьирования языка: Матер. междунар. научно-практ. конф. – СПб.: НИЯК., 2006. – С. 443-447 (0,5 п.л.).

16. Стратификация смысла высказывания (на примере социативных речевых актов) // Лингвистические парадигмы и лингводидактика: Сб. науч. тр. – Иркутск: БГУЭП, 2006. – С. 203-211 (0,5 п.л.).

17. Модальные слова и частицы как иллокутивные индикаторы // Linguarum terra 2006: Сб. науч. тр. – Чебоксары: ЧГПУ, 2006. – C. 24-34 (0,6 п.л.).

18. Речевые акты пожелания в диалогическом дискурсе // Актуальные проблемы германистики и романистики. – Вып. 10. – Ч. 2. – Смоленск: СГУ, 2006. – С. 137-145 (0,7 п.л.).

19. Речевые акты извинения в диалогическом дискурсе // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе. – Вып. 4. – Орел: ОГИИК, 2006. – С. 122-130 (0,75 п.л.).

20. Эмоциональный концепт «страх» и средства его реализации в немецком языке // Герценовские чтения 2006: Тез. науч.-пр. конф.. – Спб.: РГПУ, 2006. – С. 72-73 (0,2 п.л.).

21. Речевой акт благодарности в немецкой разговорной речи // Научно-информационный вестник докторантов и аспирантов ЧГПУ им. И.Я. Яковлева. - № 6. – 2006. – С. 105-113 (0,6 п.л.).

22. Экспрессивные речевые акты // Вестник ЧГПУ им. И.Я. Яковлева. - № 2 (49). – 2006. – С. 144-149 (0,6 п.л.).

23. Прагматика соболезнования. Речевой акт соболезнования в немецком языке // Матер. междун. научно-пр. конф. – Чебоксары: ЧГПУ, 2006. – С. 57-59 (0,4 п.л.).

24. Поздравление как социативный речевой акт // Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии: Межвуз. сб. науч. ст. – Вып. 1. – Тамбов: ТГТУ, 2006. – С. 512-515 (0,3 п.л.).

25. Лингвистическая характеристика инвективы // Альманах современной науки и образования: Матер. межвуз. сб. науч. тр. – Ч. 2. – Тамбов: Грамота, 2007. - С. 296-297 (0,3 п.л.).

26. Грамматика инвективы // Научно-информационный вестник докторантов и аспирантов ЧГПУ им. И.Я. Яковлева. - № 7. – 2007. – Чебоксары, 2007. – С. 76-85 (0,8 п.л.).

27. Прагматика инвективных речевых актов // Актуальные проблемы лингвистики и терминоведения: Междунар. сб. науч. тр., – Екатеринбург: Институт иностранных языков, 2007. – С. 198-203 (0,6 п.л.).

28 Речевой акт комплимента: прагматический анализ // Вестник ЧГПУ им. И.Я. Яковлева. - № 3 (51). – Чебоксары, 2007. – С. 82-92 (0,9 п.л.).

29. Дискурс комплиментарной оценки // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе. – Вып. 5. – Орел: ОГИИК, 2007. – C. 103-111 (0,75 п.л.).

30. Косвенный комплимент // Язык и общество: проблемы, поиски, решения: Мат. междунар. науч.-практ. конф. – СПб.: НИЯК, 2007. – С. 173-179 (0,4 п.л.).

31. Настоящим делаю вам комплимент // Профессионально-ориентированное обучение иностранным языкам и переводу в вузе: Тез. междунар. научно-практ. конф. - М.: РУДН, 2007. – С. 176 (0,1 п.л.).

32. Смысловая структура высказывания // Герценовские чтения 2007: Тез. науч.-практ. конф. – Спб.: РГПУ им. А.И. Герцена, 2007. – С. 103-105 (0,2 п.л.).

33. Речевой акт похвалы: прагматический анализ // Актуальные проблемы германистики и романистики: Мат. науч.-практ. конф. – Вып. 11. – Ч. 2. – Смоленск: СГУ, 2007. – С. 61-71 (0,7 п.л.).

34. Экспликация похвалы: лингвистический и прагматический аспекты // Лингводидактические аспекты межкультурной коммуникации: Межвуз. сб. науч. тр. - СПб.: БАТиП, 2007. – С. 109-114 (0, 6 п.л.).

35. Косвенные речевые стратегии похвалы // Проблемы современной филологии и лингводидактики: сб. науч. тр. – СПб.: РГПУ им. А.И. Герцена, 2007. – С. 62-66 (0,4 п.л.).

36. Языковые средства реализации речевого акта похвалы // Языковые контексты: структура, коммуникация, дискурс: Мат. межвуз. науч. конф. – М.: Воен. Университет, 2007. – С. 91-100 (0,75 п.л.).

37. Грамматика похвалы: Языковые средства реализации речевого акта похвалы // Альманах современной науки и образования. - № 3(№). – Ч. 3. - Тамбов: Грамота, 2007. – С. 228-231 (0,6 п.л.).

38. Смысл высказывания (на примере экспрессивных речевых актов) // Восьмые поливановские чтения: Сб. статей. – Ч. 1: Проблемы социолингвистики. Лексика и фразеология. – Смоленск: СГУ, 2007. – С. 23-27 (0,3 п.л.).

39. Янус-высказывания или многоликость порицания // Проблемы современной когнитологии и семантики: Сб. науч. ст. по м-лам Всеросс. науч.-пр. конф. «Язык, литература и межкультурная коммуникация». – Чебоксары: ЧГПУ, 2007. – С. 55-63 (0,5 п.л.).

40. Речевой акт порицания // Язык и общество: проблемы, поиски, решения: Мат. междунар. науч.-пр. конф. – СПб.: НИЯК, 2008. – С. 44-48 (0,4 п.л.).

41. Порицание в диалогическом дискурсе // Профессионально-ориентированное обучение иностранным языкам и переводу в ВУЗе: Мат. междунар. конф. – М.: РУДН, 2008. – С. 87-89 (0,4 п.л.).

42. Перформативное порицание // Язык и культура: Мат. V междунар. науч.-пр. Интернет-конф. – Екатеринбург: УГТУ-УПИ, 2008. - (0,3 п.л.).– [Электронный ресурс]. – Режим доступа: /go/obj0686237613/obj0199829812/obj0883957980

43. Оценочные существительные в порицании // Язык. Культура. Коммуникация: Мат. междунар. науч. конф. – Ульяновск: УГУ, 2008. – С. 68-71 (0,5 п.л.).

44. Порицание в аспекте социального статуса // Общетеоретические и практические проблемы языкознания и лингводидактики: Мат. междунар. науч.-пр. конф. – Екатеринбург: РГППУ, 2008. – С. 74-79 (0,3 п.л.).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Неволи

    Документ
    П 49 Полёт из фашистской неволи Сборник. Изд. второе, дополненное /Автор-составитель Н.В. Харин. – Кропоткин; Ставрополь: Альфа Принт, 2010. – 256 с.

Другие похожие документы..