Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Отображение и интеграция онтологий – неизбежные задачи при разработке промышленных систем, основанных на знаниях. В статье предлагаются практические ...полностью>>
'Документ'
Характерная особенность генезиса феодализма в Западной Европе состояла в том, что этот процесс имел здесь две основы: распад рабовладельческого хозяй...полностью>>
'Документ'
1.1. Традиционная Всероссийская научно-практическая конференция молодых ученых «ИННОВАЦИОННЫЕ ПУТИ РАЗВИТИЯ РОССИИ: РЕГИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ» (далее «Кон...полностью>>
'Документ'
Серия «Научные проекты НИСП — IISP Working Papers» представляет промежуточные результаты исследований, выполненных в рамках Независимого института со...полностью>>

Удк трофимова нэлла Аркадьевна актуализация компонентов смысла высказывания в экспрессивных речевых актах

Главная > Автореферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Первая глава «Феномен смысла. Основные теоретические положения» открывается размышлениями о значимости рассматриваемого феномена и причинах, затрудняющих его однозначное определение – нечеткости, вариативности, изменчивости, субъективности, а также неформализуемости, невозможности непосредственного наблюдения этого явления. Далее речь идет о соотношении понятий «смысл» и «значение» в лингвистике, наиболее употребительными критериями которого выступают характеристики языка и речи («Значение – внутри языка, смысл – вне языка» [Звегинцев 1973: 174]), а именно: с одной стороны, виртуальность и денотативность свойственного каждому отдельному языку значения, с другой стороны – актуальность и коннотативность универсального смысла.

Дихотомия «значение»–«смысл» установлена давно, к ее исследованию обращались многие именитые ученые. О соотношении языкового и мыслительного содержания писал, например, А.В. Бондарко, подчеркивая, что языковое семантическое содержание заключает в себе определенный способ представления мыслительного содержания, которое выражено средствами данного языка, структурировано языковыми единицами и их соотношениями, социально объективировано в данном языковом коллективе [Бондарко 2001: 57]. О проблеме соотнесения знака и значения задумывались Г.П. Мельников (значение лежит в основе создания смысла, который в любом акте коммуникации является величиной вариативной, нередко уникальной, тогда как значение во всех случаях инвариантно, обязательно, узуально и в таком понимании – надситуативно) [Мельников 1978: 54],
Н.Г. Комлев (значение – относительно постоянный, относительно объективный и относительной единый компонент для всех членов коллектива; смысл – это постоянно меняющееся явление, количество смыслов практически безгранично) [Комлев 2003: 93] и многие другие лингвисты и философы.

Диахроническое развитие концептуальных исследований смысла и его связи со значением насчитывает несколько десятилетий, в течение последовательно формировались и сменяли друг друга три парадигмы исследования этого виртуального, но одновременно очень реального явления. В первой из них – словоцентристской, представленной работами
Г. Фреге, Ч. Филлмора, М.М. Бахтина, Ю.Д. Апресяна, И.А. Стернина,
И.М. Кобозевой и др. – за элементарную единицу смысла принимается слово, все остальные смыслы лингвистических выражений (предложение, фраза, текст) рассматриваются как производные от смысла составляющих их слов. Вторая, пропозициональная парадигма, сформировавшаяся по мере выхода на передний план высказываний, в которых формулируются, проявляются и обогащаются смыслы слов, принимает идею о том, что исходной и наименьшей единицей смысла является предложение, состоящее как минимум из имени (предмета) и соответствующего ему предиката (свойства). Эта парадигма позволяет обнаружить тонкую органику смысла предложения, который возникает в результате взаимодействия целого ряда языковых факторов, к числу которых относятся конкретные слова, синтаксические структуры, грамматические правила языка. Однако конкретный смысл предложения не сводится ни к совокупной сумме значений составляющих его лексических единиц, ни к «чистому» конструктивному значению без учета семантики конституентов конструкции. Слабая сторона пропозициональной парадигмы заключается в ограничении смысла базисной схемой, прототипическим смыслом, без внимания остается живая речь, реальное общение, где всякое высказывание произносится говорящим с намерением достигнуть определенной цели, воздействовать на слушающего в желательном направлении. И здесь принципиально важным для успеха в достижении коммуникативной цели оказываются все прагматические устремления коммуникантов. Осознание необходимости учета контекста общения, модальностей, прагматических целей коммуникантов заставило исследователей обратиться к анализу реальных высказываний коммуникантов, т.е. описанию своего объекта в динамическом, деятельностном аспекте.

Новая, деятельностная парадигма смысла, сформулированная в общих чертах в работах британского философа Дж. Остина и его американского коллеги Дж. Серля [Остин 1999; Серль 1986], погружает смысл в межличностные отношения, с этих позиций коммуникация рассматривается как осмысленная деятельность в человеческом мире. Во главу угла ставится принцип антропоцентризма, реализующийся в понятиях «субъективность в языке», «человек в языке» и «язык в человеке». Эвристичность деятельностной концепции языка заключается в том, что она позволяет увидеть иные, не охватываемые пропозициональной парадигмой аспекты и грани смысла, рождаемые в процессе речевой деятельности.

Деятельностная парадигма смысла как направление лингвистической науки располагает собственным понятийным аппаратом и набором единиц и инструментов исследования. Ее ядром является речевой акт – то самое «слово как действие», речевой механизм «приведения языковой системы в действие через индивидуальный акт употребления» [Бенвенист 2002: 312]. Языковой репрезентацией речевого акта является высказывание, понимаемое как функциональная единица, смысл которой выявляется при актуализации некоторой языковой структуры (предложения) в конкретных условиях коммуникации, при этом языковая модель подвергается различным функционально обоснованным изменениям, преобразованиям, усложнениям. Высказывание не ограничивается «классическим» вариантом, равным по длине предложению, в широком понимании – это законченный отрезок речи, объединенный одной интенцией или – чаще – единым интенциональным комплексом, характеризуемый единой смысловой структурой, не обязательно ограничивающийся одним, а охватывающий несколько предложений. Высказывание выступает одновременно и как продукт речевого акта, и как инструмент достижения определенной цели.

Важным для реферируемого исследования является понятие интенции (коммуникативного намерения) говорящего, которая представляет собой, в свою очередь, часть логической структуры иллокутивного акта, «базисное понятие, вокруг которого группируются разные способы использования языка» [Серль 1986б: 194]. Она (интенция или иллокутивная цель) определяет тип речевого действия, которое производится с помощью иллокутивного акта. Не менее важна и еще одна составляющая логической структуры иллокутивного акта – условие искренности или психическое (интенциональное) состояние говорящего, в котором, по сути, проявляется мотивация речевого акта, логически предпосылаемая цели (или смыслу самого действия) и согласуемая с ней. В этом и проявляется искренность иллокуции, ведь нелогично желать одного, а делать совсем другое. Следовательно, мотив, как действительно испытываемое психическое состояние является субъективным условием реализации речевого акта, основанием для действий субъекта и в общем случае выражает осознанную нужду в чем-либо.

Со способом реализации интенции связано понятие косвенности, когда, по Серлю, буквально сказанное выражает нечто другое, нежели то, что имел в виду говорящий [Searle 1982: 31], а осмысление высказывания в качестве косвенного происходит на уровне логического вывода, осуществляемого на основе разнородного комплекса данных, как лингвистических, так и экстралингвистических.

Решение многих проблем, касающихся живой речи (косвенности и «несерьёзных» способов реализации языковых действий – намёков, шуток, острот и т.п.), возможно только при учете особенных характеристик диалогической речи – основной и самой естественной формы общения, в которой проявляются черты характера, убеждения, эмоции коммуникантов, создаются смыслы.

В узком смысле диалог определяется как взаимодействие, типы которого (кооперативный и конфликтный) выделяются в соответствии с принципами речевого общения и рассматриваются как процесс развития отношений субъектов, формирования их оценок, эмоций, смыслов под влиянием друг друга (роль играют социальные роли партнеров, различные социальные параметры, степень официальности и другие характеристики).

Основной единицей диалога является акт речевого взаимодействия, соответствующий однократному обмену репликами, целенаправленной акцией и целесообразной реакцией, который мы традиционно называем диалогическим единством. Реплика/речевой ход может состоять из нескольких иллокутивных актов, один из которых (обязательный) доминирует и определяет интенциональный смысл всего речевого хода. Подчиненные элементы служат для поддержки, оправдания, подготовки или аргументации доминирующего акта.

Более глубокое осознание диалогических явлений возможно при рассмотрении их в ситуации общения, предполагающей специфические коммуникативные практики и когнитивные стереотипы. На выбор коммуникативной стратегии в определенной ситуации общения оказывают влияние социальные роли участников общения, знание правил социального, этикетного взаимодействия, а также психологические роли как способы самовыражения собеседников, степень их расположенности к общению в предложенных позициях.

Многогранная ситуативная информация, являющаяся фоном процесса общения, задает комплексный характер смысла высказывания, представляющего собой универсальный набор смежных единичных смыслов, взаимодействующих между собой, меняющих свое положение и, следовательно, значимость в единстве в зависимости от прагматической ситуации, обнаруживающих при малейшем изменении конфигурации ее элементов новые перспективы и смысловые нюансы. Упорядоченный некоторым образом набор специфически структурированных компонентов включает:

  • пропозициональный смысл – элементарный смысл высказывания, его своеобразный фундамент, формулирующий определенное положение дел в возможном мире;

  • интенциональный смысл, вернее, сложный интенциональный комплекс, естественно дополняющий пропозициональное содержание, поскольку каждый речевой акт произносится говорящим с определенным намерением воздействовать на слушателя в желательном направлении;

  • так называемое психическое состояние, эмотивный смысл, надстраивающийся на единство пропозиции и интенции. Этот компонент, в свою очередь, имеет сложносоставный характер и делится на следующие составляющие:

    • оценочный смысл присутствует как компонент смысла высказывания всегда, но имеет особенности выражения в разных типах речевых актов;

    • эмоциональный смысл, как правило, сопровождающий выражение оценки, особенно индивидуальной. Чем сильнее интересы затронуты партнеров, тем более действенна оценка и тем больше речевой акт влияет на эмоциональное состояние адресата;

    • реляционный (субъективный) смысл, не-нейтральное отношение говорящего к адресату – неявное в смысле, о котором слушающий может делать лишь некоторые предположения, исходя из стереотипных установок о том, что чувствуют или как ведут себя люди в определенных обстоятельствах.

Пропозиционально-интенциональный и эмотивный блоки целостного смысла «прослаивает» модальный смысл, который, с одной стороны, модифицирует логическое содержание высказывания (объективная и ситуативная модальности), с другой стороны, является частью «надстроечной» части модели смысла (субъективная модальность);

  • окказиональные смыслы, обусловленные специфической ситуацией общения во взаимодействии с отдельными элементами высказывания;

Все названные компоненты целостного смысла обрамляет прагматическая компетенция, определяющая выбор языковых форм, соответствующих ситуации общения. Она характеризуется осведомленностью говорящего о положении дел в целом – об участниках и их ролях в обозначаемом событии, о презумптивных сведениях слушающего, о его социально-ролевом статусе и т.д. Отсутствие у говорящего прагматической компетенции приводит к прагматическим неудачам: неправильная оценка ситуации ведет к неверной стратегии речевого акта, что может вызвать неадекватную реакцию в виде возникновения (или усугубления) конфликта.

Для экспликации названных макрокомпонентов смысла высказывания язык развил определенную систему средств, которые в исследовании называются операторами порождения и модификации. Это своего рода вербальные ключи, шифры, открывающие потайные дверцы смысла, «привязывающие» его к ситуации акта речи, они управляют процессом коммуникации, выражая пресуппозиции, мнения партнеров.

При всем многообразии операторов-экспликаторов и -модификаторов смысла они принципиально обозримы, легко группируются и типизируются по разным основаниям. В реферируемом исследовании в качестве классификационного критерия принимается принцип функциональной доминантности оператора при формировании определенного смыслового слоя, его своеобразной специализированности на выполнении этой роли. Важным замечанием является при этом указание на факт, что все операторы действуют не в одиночку, а только в совокупности, их отнесение к той или иной группе факторов порождения смысла условно и является лишь приемом для решения поставленных в исследовании задач.

В соответствии с названным критерием операторы делятся на группы

- операторов порождения (модификации) пропозиционального смысла (программы семантической согласованности, лексической сочетаемости, синтаксического управления),

- операторов порождения и модификации интенционального смысла (перформативные глаголы и перформативные формулы, коммуникативные типы предложения, речевые стратегии косвенного выражения интенции) и его модальной модификации (модальные глаголы, частицы и слова),

- операторов порождения и модификации эмотивного смысла (эмоционально-оценочная лексика, междометия, обращения, специальные синтаксические структуры, эмфатический порядок слов).

Операторы порождения эмоционального, оценочного и реляционного смыслов рассматриваются нами в совокупности (как маркеры триединого эмотивного смысла) в связи с их многофункциональностью, делающей невозможным и нецелесообразным их «разведение» в разные группы: средства выражения оценки всегда актуализируют эмоциональный компонент и свидетельствуют о не-нейтральном отношении говорящего к адресату,

Вторая глава рассматривает объект исследования – экспрессивные речевые акты. В ней представлен аналитический реферат точек зрения лингвистов на сущность этой категории языковых явлений. Основная цель, которую ставил перед собой автор, – показать множественность и вариативность концепций экспрессивов в современной лингвистике, а также обосновать правомерность выделения самостоятельного класса экспрессивных речевых актов, самую общую суть которых можно сформулировать следующим образом: говорящий искренне произносит некоторое высказывание в присутствии адресата, манифестируя некоторое эмоциональное состояние или эмоциональное отношение и выражая некое пропозициональное содержание, относящееся к адресату (касающееся адресата или за которое адресат несет ответственность).

При реализации речевых актов, относимых к классу экспрессивов, варьируется выполнение условия искренности: в связи с повторяемостью ситуаций их употребления прототипные, искренние речевые акты часто превращаются в формулы, за которыми не стоит выражение сильных эмоций, которые произносятся машинально, потому что «так принято». Но этот факт не является достаточным основанием для выведения конвенциональных ритуальных речевых актов за рамки экспрессивов, в реферируемой работе они рассматриваются как варианты ядерных экспрессивов, их искренность проявляется ситуативно, но всегда предполагается. При таком понимании можно определить, насколько нейтрализовано первичное прототипное значение, какое дополнительное значение реализует высказывание, в каком соотношении они находятся между собой.

Определение однозначных границ рассматриваемого класса речевых актов затруднено разнородностью самих экспрессивов (выражение чувств и отношений варьируется в самых широких пределах). Автор реферируемой работы придерживается точки зрения, что общность перлокутивного эффекта (оказать «эмоциональное воздействие на слушателя, основанное на одобрении и порицании в широком смысле слова») и интенции – выразить чувства (положительные или отрицательные) говорящего по отношению к адресату объединяет в единый класс группу социативов – речевых актов признания адресата членом одной с говорящим социальной группы, выражаемого в определенных стандартных ситуациях (приветствие, прощание, извинение, положительное пожелание/тост/благословение, поздравление, благодарность, соболезнование/сожаление, сочувствие), и группу инфлуктивов – речевых актов выражения эмоционально-оценочного отношения и эмоционального воздействия, к которым говорящий прибегает как к санкциям, регулирующим исполнение адресатом своих социальных и межличностных ролей (похвала, комплимент, лесть, порицание, оскорбление, негативное пожелание).

Экспрессивные речевые акты имеют особую социальную значимость в процессе межличностной коммуникации и являются поэтому популярным объектом исследования, но, несмотря на отдельные удачи и достижения в области их изучения, осталось еще множество лакун, ждущих заполнения исследованиями интенций говорящего субъекта, воплощаемых в экспрессивах, взаимодействия коммуникантов, влияния коммуникативной ситуации, а также психолого-лингвистических особенностей языковой личности. Проведенный в работе детальный анализ семантических и прагматических особенностей экспрессивных речевых актов призван заполнить некоторые из таких лакун, пополнить собрание эмпирических исследований экспрессивов, обобщив и интегрировав уже изученное.

Третья глава посвящена анализу формирования смысла в высказываниях, реализующих социативные речевые акты, называемых «ритуалами статуса», поскольку они содержат элемент почтения, с помощью которого адресату регулярно сообщается об уважительном отношении к нему [Goffmann 1973: 55]. Оказание партнеру знаков внимания было даже возведено в принцип [Leech 1983: 82], который в применении к речевой коммуникации определяется как особая стратегия речевого поведения, направленная на предотвращение возможных конфликтных ситуаций и реализуемая с помощью различных правил и тактических приемов.

Анализ наиболее показательных социативных речевых актов – извинения, положительного пожелания и поздравления – показал, что большинство социативов действительно в той или иной степени подчинены правилам и повторяют с незначительными модификациями то, что уже бесчисленное количество раз повторялось членами языкового сообщества в типизированных ситуациях. Поэтому коммуникативные акты, в которых совершаются социативные речевые действия, протекают, как правило, шаблонно, заученно. Порядок следования и структура отдельных речевых шагов заранее заданы центральной схемой соответствующих ритуальных действий. Это обусловливает и их языковое воплощение – коммуниканты пользуются стереотипными речевыми моделями, языковые формы которых отточены в течение столетий, они освобождают говорящих от необходимости внимательно следить за отдельными ступенями коммуникативного акта, речевой акт осуществляется автоматически, почти бессознательно. При этом ритуальный характер общения имеет преимущества не только для говорящего, но и для адресата: привычное языковое оформление высказываний требует меньше затрат на их декодирование.

В повседневном общении социативы являются «мягким» методом регулирования отношений, средством «смазывания» социального механизма, оказания влияния, воздействия, тем более эффективного, чем более партнер нуждается в поддержке своего лица. Этой особенностью социативов объясняется их преимущественно инициативный характер в интеракции, они, как правило, являются реакцией на внешний стимул, осуществляются как бы «вне речевого контекста» (извинение является реакцией на нанесение адресату ущерба, пожелание и поздравление произносятся по поводу соответствующих событий в жизни адресата). Реакции собеседников на социативные речевые акты (минимизация ущерба, принятие извинения, благодарность за пожелание, взаимное поздравление) тождественны, ожидаемы, их отсутствие нарушает конвенции речевого общения и порицается.

Социативные речевые акты служат говорящему, как правило, для выражения нескольких интенций, таким образом, социативы реализуют более или менее сложный интенциональный комплекс, где на ведущую интенцию накладываются прочие, придающие высказыванию оригинальность и искренность, оказывающие соответствующего воздействия па слушающего.

Анализ конституирования смысла различных представителей класса социативов приводит к выводу о доминировании в нем интенционального компонента, эта часть смысла высказывания является самой важной для реализации социально заданных регулирующих правил кооперативного речевого поведения, она показывает его готовность к контактоподдержанию, его принадлежность к социализированным членам общества.

Набор средств актуализации интенционального смысла в социативах ограничивается соответствующими перформативными глаголами и синонимичными им перформативными формулами: entschuldigen, verzeihen um Entschuldigung/Verzeihung bitten или номинализации Verzeihung, Entschuldigung при извинении, wünschen при пожелании, gratulieren или Glückwunsch при поздравлении. Эти эксплицитно-перформативные средства в большинстве случаев употребления социативов функционируют самостоятельно (Verzeihung! Entschuldigen Sie! Herzliche Glückwünsche!), лишь иногда модифицируясь интенсифицирующими или модализирующими операторами (модальными глаголами, наречиями образа действия), рождая новые окказиональные нюансы смысла как, например, вынужденность извинения, которое не было бы произнесено в других прагматических условиях: Ich würde mich wohl entschuldigen müssenфраза, произнесенная высокомерным директором музея, из которого была произведена кража, и адресованная работнику сыскной полиции, в деловых качествах которого он напрасно сомневался.

Вербальная выраженность только иллокутивной части большинства социативных высказываний подчеркивает важность интенционального компонента их смысла. Факт нематериализованности пропозиционального смысла не исключает, однако, его виртуального присутствия. Он находится в периферийной части единого смысла, подразумевается, вытекает из контекста. Строгие рамки ритуала не предполагают, даже не допускают пространности при назывании повода для совершения социатива. Да и суть социатива состоит в оказании почтения собеседнику, а для этого, в общем, важен не столько повод, сколько сам факт совершения речевого «поглаживания». Выход за рамки ритуала, формул, конвенций вносит элемент персонализации в ситуацию общения, свидетельствует об особо теплом, сердечном отношении говорящего к партнеру, то есть выводит на передний план реляционный компонент смысла. Ср. произносимое «на бегу» клише Verzeihung! и искреннее раскаяние в нанесении адресату ущерба Verzeih mir, Pedro, ich kann nicht anders. Ich habe dich abglenkt, ich wäre schuld an allem gewesen, was hätte passieren können. Или формальное поздравление Glückwunsch! и искреннее поздравление говорящего, восхищенного достижениями адресата: Und da es die Stunde der Glückwünsche ist, wollen wir dich auch dazu beglückwünschen, dass du unter uns bist, dass du in Sicherheit bist, dass es gelang, dir im letzten Augenblick den Weg zu uns zu bahnen.

Общая конфигурация фундаментальных смыслов конвенциональных социативов (вербальная выраженность интенционального и «скрытость» пропозиционального смыслов) имеет отклонения в речевых актах пожелания: обязательная валентность глагола wünschen на пропозицию обусловливает невозможность опущения последней (высказывание *Ich wünsche Ihnen! семантически недостаточно). Поэтому наиболее частотным вариантом полной канонической формулы Ich wünsche dir/Ihnen X! являются высказывания с имплицитно-перформативной представленностью иллокутивной части, в которых материализовано только пропозициональное содержание, именно оно обладает исключительной значимостью при выражении пожелания и является несущей опорой при конституировании его смысла.

Вербализованная пропозиция высказываний пожелания представляет собой либо ритуальные клише, автоматически выдаваемые сознанием в релевантной ситуации (Viel Glück! Alles Gute! Guten Appetit! Gute Reise! и под.), либо индивидуализированные пожелания, вряд ли исчислимое многообразие которых умножается включением в рассмотрение речевых способностей и умений говорящего, прагматической ситуации (торжественность, праздничность контекста пожелания). Примерами индивидуализированного пожелания могут быть, например, высказывания Ich bin sehr unbescheiden. Ich wünsche mir sehr viel, aber vor allem, dass wir solche Augenblicke noch oft erleben, Daniel, mein Liebster! – пожелание беспредельности счастливых минут с любимым человеком; Hoffentlich findest du in den Hafen der Ehe. Ich würd es dir wünschenпожелание хорошему другу устроить, наконец, свою личную жизнь.

Анализ особенностей актуализации элементов «трехглавого» эмотивного смысла в социативах показал их неравнозначную представленность в доминирующей позиции. Оценочный смысл «спрятан», как правило, в глубинных слоях целостного смысла высказывания и не выводится в вербализованную часть. Причиной этому является исключительный объем выражаемого интенционального смысла, который заполняет все «уголки» поверхностного смыслового слоя, не допуская, но предполагая другие элементы. Кроме того, ситуации произнесения извинений, поздравлений и пожеланий конвенциональны и предполагают совершенно однозначно определенную оценку положения дел – повода для их совершения: извиняются за небенефактивные для адресата действия (Verzeih mir, Vater, weil ich den Ast abgebrochen habeизвинение за причинение материального ущерба); поздравляют, выражают пожелания по поводу событий, положительно квалифицируемых адресатом и его окружением (Ich wollte dir nur gratulieren. Mit deiner Bäuerin kannst dich wahrlich sehen lassenпоздравление касается важного события в жизни адресата – его женитьбы). При нарушении конвенций и произнесении, например, поздравления по поводу, оцениваемому адресатом отрицательно, речевой акт заранее обречен на неудачу – он будет рассматриваться как саркастический, ликоущемляющий акт и может привести к конфликту. Такая априорная квалификация выраженного в пропозиции событийного фона делает вербализацию оценочного смысла избыточной.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Неволи

    Документ
    П 49 Полёт из фашистской неволи Сборник. Изд. второе, дополненное /Автор-составитель Н.В. Харин. – Кропоткин; Ставрополь: Альфа Принт, 2010. – 256 с.

Другие похожие документы..