Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Предприятия ТЭК – сфера высоких рисков и объектов повышенной промышленной опасности. ТЭС, ГЭС, нефтяные и газовые скважины, продуктопроводы обладают ...полностью>>
'Литература'
(Дорога в школу) 1 -00 10 Окружающий мир, ч. (Волшебные минутки) 17-00 11 Окружающий мир, 3ч. (Снежная тропинка) 1 -00 1 Окружающий мир, 4ч....полностью>>
'Документ'
Кожний народ в тій чи іншій мірі зобов’язаний турбуватися охороною навколишнього середовища, адже це його сьогодення і майбутнє. Не обійшла охорона і...полностью>>
'Документ'
Система национальных счетов, реализуемая в Республике Казахстан, основана на концепциях СНС 1993 года. Она построена с учетом специфики организации и...полностью>>

И научные учреждения второе переработанное и дополненное издание

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью



НАР КОМПРОС РСФСР

УНИВЕРСИТЕТЫ

и

НАУЧНЫЕ

УЧРЕЖДЕНИЯ

Второе переработанное

и дополненное издание

Объединенное Научно-Техническое Издательство

МОСКВА 1935 ЛЕНИНГРАД

В СОСТАВЛЕНИИ СБОРНИКА ПРИНИМАЛИ УЧАСТИЕ

Э. Ш. Айрапетьянц (Ленинград), А. И. Алексеев, проф. (Пермь), А. А. Андронов, проф. (Горький), А. Е. Арбузов, проф. (Казань), Н. Н. Ба­ранский, проф. (Москва), Р. И. Белкин, проф. (Москва), А. А. Борзов, проф. (Москва), А. М. Быховская (Москва), Л. Г. Вебер (Ленинград), А. П. Вла­димирский, проф. (Ленинград), В. В. Геммерлинг, проф. (Москва), П. А. Генкель, проф. (Пермь), Д. А. Глезер (Ленинград), Н. К. Головин (Ленинград), Е. С. Данини, проф. (Пермь), Н. А. Дернов (Ростов-Дон), А. В. Думанский, проф. (Воронеж), М. Г. Кадек (Москва), А. А. Канчеев (Москва), Г. Н. Кассиль (Москва), В. Н. Кессених, проф. (Томск), Ф. В. Кипарисов (Ленинград), В. Н. Колбановский (Москва), А.Р.Кулишер, проф. (Ленинград), М. А. Кушнарев (Москва), М. С. Лазуркин (Ленинград), Л. А. Маньковский (Горький), Д. Я. Мартынов, проф. (Казань), В. В. Ма­кеев (Свердловск), Н. Д. Моисеев (Москва), Л. В. Мысовский, проф. (Ленинград), С. Г. Натансон, проф. (Ленинград), М. И. Неменов, проф. (Ленинград), И. В. Николаев (Иркутск), А. Я. Норин (Воронеж), Б. В. Ну­меров, проф. (Ленинград), И. А. Оксенов (Ленинград), Ф. Т. Оликов (Алма-Ата), М. Н. Орлов (Москва), В. П. Осипов, проф. (Ленинград), А. В. Пономарев (Владивосток), Д. А. Рамзаев (Саратов), Г. К. Русаков (Иркутск), С. П. Сиагалевич, проф. (Казань), В. А. Тауссон (Москва), B. Е. Тищенко проф. (Ленинград), А. В. Улитовский (Ленинград), А. А. Ухтомский, проф. (Ленинград), С. Э. Хайкин, проф. (Москва), О. Д. Хвольсон, проф. (Ленинград), А. Я. Хинчин, проф. (Москва), А. Л. Щепотьев (Томск), Я. С. Эдельштейн, проф. (Ленинград), Л. П.

Якубинский (Ленинград).

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Р. И. Белкин, Г. И. Бройдо, X. З. Габидуллин, В. М. Гальперин, А. В. Ка­ляев, С. А. Новиков и М. Н. Орлов.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мощный расцвет культуры и науки в нашей стране, небы­валая тяга к просвещению со стороны миллионов трудящихся и связанный с этим гигантский рост сети наших высших учеб­ных и научно-исследовательских учреждений — является одним из наиболее характерных показателей великих достижений на­шей социалистической родины.

В то время когда в странах шедших ранее в авангарде ми­ровой культуры закрываются сотни научных учреждений и тысячи деятелей науки лишаются своей работы, Советский Союз — страна победоносно строящегося социализма — выхо­дит в области научного строительства на одно из первых мест, превращаясь в самую культурную, в самую передовую страну в мире.

Еще в самом начале Октябрьской революции В. И. Ленин писал: «Трудящиеся тянутся к знанию, потому что оно необхо­димо им для победы. Девять десятых трудящихся масс поняли, что знание является орудием в их борьбе за освобождение, что их неудачи объясняются недостатком образования и что теперь от них самих зависит сделать просвещение действительно до­ступным всем».

Под непосредственным руководством Ленина партия осуще­ствила первый призыв трудящихся в науку: в 1919 году от­крылся первый рабочий факультет. Но Владимиру Ильичу не пришлось увидеть того мощного расцвета вузов и научной ра­боты в нашей стране, которым сопровождалась социалистиче­ская реконструкция народного хозяйства. Одна из труднейших

задач нашего строительства -— культурный подъем страны — разрешена под руководствам вернейшего продолжателя дела Ленина гениального зодчего социалистического общества тов. Сталина.

Задача в кратчайшие исторические сроки догнать и пере­гнать капиталистические страны в технико-экономическом от­ношении, — требовала подготовки огромного количества куль­турных сил, вооруженных последними данными науки и тех­ники. В ответ на призыв вождя: «овладеть наукой, выковать новые кадры большевиков-специалистов по веем отраслям зна­ний, учиться, учиться, учиться упорнейшим образом, — сотни тысяч пролетариев двинулись в поход за науку в наши высшие учебные заведения, лаборатории исследовательских институ­тов, на завоевание рабочим классам вершин человеческого знания и культуры.

Годы социалистической реконструкции народного хозяйства явились годами неслыханных в мировой истории темпов куль­турного роста еще недавно отсталой страны. Ведя пролетариат, трудящиеся массы СССР к окончательной победе, строя народ­ное хозяйство в неведомых капиталистическому миру масшта­бах и темпах, на базе самой передовой техники, партия устами своего великого вождя неустанно подчеркивала роль культур­ного роста страны в деле завершения социалистического строи­тельства. «Теперь нам осталось немного — изучить науку, овла­деть техникой» — говорил тов. Сталин на совещании хозяй­ственников. Эти указания послужили основой решительной перестройки и гигантского развития всей учебной и научной работы в СССР. О том, каковы эти успехи, можно судить хотя бы по одной цифре: по данным международного справоч­ника «Минерва» в 1913 году Россия занимала по количеству научных работников десятое место в мире; теперь по данным того же справочника она вышла на третье место в мире. И нет никакого сомнения, что при том размахе научного строитель­ства, который взят партией, в ближайшие годы мы выйдем на первое место в мире.

Но дело не только в абсолютном количественном росте цифр, характеризующих развитие научного строительства в СССР. Изменился самый тип научного работника. Если до

революции основная масса наших научных работников была значительно менее квалифицирована, чем на Западе, лишь очень редко выделяя единичные таланты как Лобачевский, Ле­бедев, Менделеев, то к настоящему времени резко возрос общий уровень наших научных кадров, вполне отвечающих теперь требованиям современного точного знания. Дореволю­ционная Россия почти не имела сколько-нибудь солидных ма­териальных возможностей для развертывания научной работы (ни по оборудованию опытных научно-исследовательских учре­ждений, ни по количеству средств, которыми последние рас­полагали). Теперь целый ряд наших институтов уже может конкурировать с ведущими научно-исследовательскими инсти­тутами Запада, а некоторые наши научные учреждения заслу­женно пользуются мировой известностью, как наиболее отве­чающие требованиям современного экспериментального иссле­дования. Репутация советской науки настолько возросла, что СССР делается все чаще и чаще местом организации между­народных научных съездов и конгрессов. Ряд крупнейших за­падных ученых уже сейчас приезжают работать в Советский Союз, находя здесь наилучшие условия для своей творческой деятельности.

Лозунг об овладении техникой — передовой техникой, на базе которой построены и строятся наши социалистические предприятия, требует и в области постановки научной работы передовых методов, передового оборудования, передовой орга­низации. Вот почему партия, ее руководящие органы и непо­средственно тов. Сталин уделяют столько внимания научной работе, создавая для ее развития такие условия, каких не знала и не знает ни одна капиталистическая страна. У нас нет ника­ких пределов для применения творческих способностей и та­лантов, для применения сил каждого работника науки, техники и искусства.

Внимательное отношение к научному работнику, постоянная Забота о нем явились одним из стимулов того расцвета науки в СССР, который теперь не может замолчать и буржуазная пресса западных стран.

«Надо беречь каждого способного и понимающего работ­ника, — говорил недавно тов. Сталин в беседе с металлур-

гами, — беречь и выращивать его. Людей надо заботливо и внимательно выращивать, как садовник выращивает облюбо­ванное плодовое дерево. Воспитывать, помогать расти, дать перспективу».

Мы можем смело сказать, что уже на сегодняшний день у нас создано такое заботливое отношение к научным работникам, какого никогда не было известно на Западе.

Строительство социализма в СССР органически связано с развитием новой социалистической культуры. Наша великая эпоха есть эпоха реализации величайшей научной теории ге­ниальных вождей пролетариата Маркса-Энгельса-Ленина-Ста­лина. Вождь нашей партии, вождь мировой революции тов. Сталин продвигает вперед великую теорию пролетариата, гениально развивая ее в сочетании со всеми знаниями эпохи в самых разнообразных областях для социалистической пере­делки всего мира. Успехи наших, университетов и научно-исследовательских учреждений являются частицей великих по­бед социалистической страны.

Прошло два года с тех пор, как высшая школа СССР полу­чила ряд важнейших директивных указаний партии и прави­тельства о дальнейшей своей работе.

Сейчас можно уже подвести некоторые итоги выполнения этих указаний далеко еще не реализованных. Этим итогам по­священ настоящий сборник кратких характеристик состояния университетов и научно-исследовательских учреждений Нар­компроса РСФСР к концу 1934 года.


ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УНИВЕРСИТЕТЫ РСФСР

системе высшего образования и научных учреждений на­шей страны университеты занимают одно из важней­ших мест.

Сложившиеся на протяжении ряда десятилетий, государ­ственные университеты особенно выросли за советский период, ликвидируя остатки средневековой рутины и схоластики, ко­торыми они были так богаты в дореволюционные годы.

Партия и правительство за эти годы провели большую ра­боту по реконструкции университетского образования.

Не имея возможности в пределах данной статьи дать исто­рию развития университетов или даже краткий исторический очерк их развития за революционные годы, — работа, которая требует специального исследования и которая до сего временя еще не выполнена, — в настоящей статье о современном состоя­нии университетов мы считаем необходимым напомнить лишь некоторые важнейшие события развития университетского об­разования, особенно за последние годы.

Деятельность дореволюционных университетов, которые яв­лялись орудием буржуазно-помещичьего государства, строго регулировалась университетскими уставами.

До Октября 1917 года продолжал действовать один из реак­ционнейших уставов на протяжении всей истории университет­ского образования, устав 1884 года, отдававший университет под опеку царской бюрократии.

Университетская наука была монополией дипломированных ученых, тесно связанных с помещиками и буржуазией, из ря­дов которой они в большинстве и выходили. Проникновение в университет новых научных сил было крайне затруднено ря­дом формальностей, которые фактически закрывали трудящим­ся двери к университетской науке.

Студенчество комплектовалось преимущественно из рядов дворянства, царской бюрократии и буржуазии, что можно иллюстрировать данными о социальном составе студентов уни­верситетов в 1913 г.: детей дворян и царской бюрократии — 28,3%, 10,3% лиц духовного звания и остальные, более 50%, дети купцов, кулаков и т. д.

Благодаря обязательному требованию диплома средней шко­лы, конкурсным экзаменам, плате за учение и другим препят­ствиям, проникновение в университеты студентов из рядов ра­бочих и крестьян было фактически закрыто и. лишь единицам удавалось преодолевать эти рогатки.

Естественно, что при таких условиях научная деятельность университетов не могла широко развернуться, и мы имели все понижающийся уровень научной работы университетов. Ко­нечно, в стенах дореволюционных университетов работали крупнейшие русские ученые, но многие из них неизбежно при­ходили в столкновение с царизмом и должны были или поки­дать университетские кафедры, или же превращаться в чинов­ников, или, наконец, их научной работе не давали ходу.

Так было до Октября 1917 г. Октябрьская революция откры­ла неограниченные возможности для развития и роста универ­ситетского образования. По инициативе и под непосредствен­ным руководством т. Ленина был проведен ряд мероприятий по перестройке университетского образования и других выс­ших учебных заведений. Опубликованный в августе 1918 г., подписанный Владимиром Ильичем декрет о правилах приема в высшие учебные заведения устранил созданные царизмом и буржуазией искусственные препятствия в виде дипломов, ат­тестатов об окончании средней школы и платы за учение, ко­торые не давали возможности попадать в университеты детям рабочих и трудящихся крестьян. Двери высшей школы были широко открыты для всех трудящихся нашей страны.

Помимо устранения формальных препятствий был проведен ряд мероприятий по созданию условий, облегчающих прием в университет. В 1919 г. при университетах и других высших учебных заведениях организуются рабочие факультеты, кото­рые в течение всех последующих лет являются одним из важ­нейших каналов, обеспечивающих возможность поступления в университет рабочим, не имевшим необходимой подготовки. Объявляются всероссийские конкурсы на занятия универси­тетских кафедр, к которым допускаются все лица, известные своими учеными трудами или другими работами в области своей специальности. Всякие формальные препятствия, закры­вавшие университетские кафедры от свежих научных сил, от­меняются. В университеты возвращаются некоторые уволенные царским правительством профессора, вливаются новые науч­ные силы. Несмотря на тяжелые условия, в которых находи­лась страна в период гражданской воины, партия и правитель­ство систематически проводят ряд мероприятий по перестрой­ке и укреплению университетского образования. Открываются новые университеты, создаются новые факультеты, перестраи­ваются старые, меняются система управления и внутренняя ор­ганизация университетов.

В этой борьбе за советский университет партия и правитель­ство преодолевали сопротивление, а иногда и саботаж реак­ционной части профессуры, а также остатков буржуазной части студенчества. Из года в год вливались в университет но­вое пролетарское студенчество и свежие научные кадры. Под руководством партии лучшая часть студенчества и научных работников занялась созидательной творческой работой в деле улучшения учебной и научной деятельности университетов.

Страна пролетарской диктатуры вышла победителем из во­оруженной борьбы со своими врагами. Началась эпоха восста­новления нашего народного хозяйства.

На этой основе университеты из года в год успешно бо­рются за повышение качества подготовки специалистов и за развитие университетской науки. Центральный комитет нашей партии и правительство повседневно заботятся о развитии выс­шего образования, улучшая положение студенчества, профес­суры, постановку учебной и научной работы.

1*

Страна вступила на путь социалистической реконструкции хозяйства. Успехи социалистического строительства, обостре­ние классовой борьбы в стране со всей остротой поставили проблему кадров. Июльский пленум ЦК ВКП(б) (1928 г.) и ноябрьский пленум ЦК ВКП(б) (1929 г.) по инициативе и под непосредственным руководством т. Сталина вынесли решения о подготовке технических кадров. В связи с новыми возросши­ми требованиями подчеркивается проблема качества специа­листов.

«Эти кадры, — говорится в решении ноябрьского пленума ЦК ВКП(б) 1929 г., — должны обладать достаточно глубокими специально техническими и экономическими знаниями, широ­ким общественно-политическим кругозором и качествами, не­обходимыми для организации производственной активности широких масс трудящихся».

Ноябрьский пленум ЦК ВКП(б) дал конкретную программу перестройки всего дела подготовки технических кадров в со­ответствии с потребностями социалистической перестройки на­родного хозяйства. В соответствии с решениями ноябрьского пленума ЦК была расширена сеть вузов, втузов; втузы были переданы в системы хозяйственных наркоматов, а также под­верглась значительному улучшению организация учебной ра­боты по линии установления большей связи теории с практи­кой, улучшения постановки всего учебного дела и организации руководства. В системе государственных университетов ко времени ноябрьского пленума находились факультеты не только по общенаучным дисциплинам (физика, математика, биология и т. д.), но и ряд факультетов втузовского типа: хи­мико-технологический, механико-машиностроительный, сель­скохозяйственный и др. Эти факультеты за годы революции выросли в мощные единицы, которые в связи с возросшими потребностями страны в технических кадрах не могли уже раз­виваться в рамках университетского образования. В 1930/31 г. оперативность руководства, необходимость укрепления непо­средственной связи их с промышленностью настоятельно тре­бовали выделения их из состава университетов и превращения в самостоятельные вузы и втузы в системе соответствующих

хозяйственных наркоматов, что и было проведено во исполне­ние директив партии и правительства.

Таким образом на базе университетской системы в 1930 и 1931 гг. возникло до 45 втузов и вузов, что несомненно могло быть сделано только благодаря громаднейшему росту универ­ситетского образования за годы революции.

Успехи социалистического строительства, задача освоения ряда новых производств, дальнейшие изыскание и разработка неисчерпаемых богатств нашей страны, задачи поднятия уро­жайности, борьба с засухой, развитие животноводства, — все эти задачи требовали развертывания научно-исследовательской работы, подготовки огромной армии научных работников, рас­ширения сети вышних учебных заведений и дальнейшего ук­репления университетов.

В связи с этим по решению партии и правительства с 1931 — 1932 учебного года на государственные университеты была воз­ложена задача подготовки научно-исследовательских кадров и педагогических кадров для вузов по естественно-научным и физико-математическим дисциплинам.

Выделение в 1930 и 1931 гг., в связи с реорганизацией всей системы высшего образования в стране, из состава универси­тетов новых высших учебных заведений и отсутствие физма­тов в ряде университетов со всей остротой поставили вопрос об открытии новых университетов и новых отделений при су­ществующих университетах.

По решению партии и правительства были открыты универ­ситеты: в Перми с отделениями — физическим, химическим, ботаническим и зоологическим; в Иркутске с отделениями — физическим, химическим и почвенно-географическим, во Вла­дивостоке с отделениями — физическим, химическим и восто­коведения, в Нижнем Новгороде с отделениями — физическим, химическим и механическим.

Были открыты также дополнительные отделения в существо­вавших университетах: Московском — химическое, Ленинград­ском — химическое и геологическое, Казанском — аэро-динами­ческое и почвенное, Саратовском — почвенное, зоологическое, ботаническое и физическое, механико-математическое:, геологи­ческое и географическое, Томском — химическое, геологиче-

ское и географическое, (Воронежском — физическое, механиче­ское, математическое и ботаническое, Ростовском — физиче­ское, математическое и геологическое.

Кроме этого в связи с огромным ростом индустриализации Урала совершенно заново был организован Свердловский госу­дарственный университет с отделениями физическим, механиче­ским, химическим, геологическим, а с 1 января 1934 г. по осо­бому постановлению Союзного правительства был открыт Ка­закский государственный университет с факультетами — фи­зическим, химическим и биологическим.

Таким образом после проведенной реорганизации естествен­но-научное образование развернуто по всем тринадцати уни­верситетам вместо четырех физматов, которые были до этого.

На основе постановления партии и правительства подготовка кадров специалистов была поднята на уровень требований ра­стущего социалистического хозяйства. Значительно выросла сеть вузов и втузов, улучшился состав студентов, произошло приближение учебной работы к производству и установление связи учебной работы с практическими задачами различных отраслей народного хозяйства. Однако борьба за поднятие ка­чества учебной подготовки недостаточно развивалась.

Партией и правительством было принято решение «Об учеб­ных программах и режиме в высшей школе и техникумах», ко­торое обеспечило коренную перестройку университетского об­разования.

В постановлении ЦИК СССР от 19 сентября 1932 г. ставится задача: «Укрепить существующие университеты как учебные заведения, подготовляющие высококвалифицированных спе­циалистов по общенаучным дисциплинам, а также педагогов, и развернуть университеты в тех республиках (Украина и др.), в которых их не имеется».

Таким образом постановление ЦИК окончательно закрепило место университетов в системе высшего образования и обес­печило быстрый подъем как учебной, так и научной работы университетов.

Пробелом университетского образования являлось отсутствие в его системе исторических факультетов. Историко-филологи­ческие факультеты как дореволюционных университетов, так

и организованные после революции, подверглись коренной ре­организации. Факультет истории и философии МГУ был выде­лен в самостоятельный Историко-философский институт, а фа­культет истории, литературы и языка ЛГУ был выделен в са­мостоятельный Историко-лингвистический институт. Историко-филологические факультеты при Нижегородском (теперь Горь­ковском), Саратовском, Томском, Казанском и Северо-Кавказ­ском университетах были преобразованы в 1921/22 г. в фа­культеты общественных наук, а затем влились в педфаки.

По инициативе т. Сталина ЦК ВКП(б) и СНК СССР в на­чале 1934 г. принято решение о развитии исторического об­разования. На основании этого постановления в составе Мос­ковского и Ленинградского университетов с 1 сентября 1934 г. открылись истфаки с контингентом в 300 чел. для подготовки историков по специальностям: — древней истории, истории средних веков, новой истории, истории СССР и истории коло­ниальных и зависимых стран.

Открытие истфаков при МГУ и ЛГУ является только нача­лом развития исторического образования в системе университе­тов. На основании постановления ЦК ВКП(б) в 1935 и 1936 it. будут открыты исторические факультеты и при других универ­ситетах: Казанском, Томском, Саратовском, Ростовском, Воро­нежском, Свердловском, Казанском. Что же касается других общественных факультетов, то таковые существуют в специаль­ных институтах университетского типа: в Московском инсти­туте имеются, кроме исторического факультета, философский факультет литературы, языка и искусствознания, и в Ленин­градском институте, кроме исторического факультета, имеются факультеты философии, литературы и языков. Указанные два института, хотя и не находятся в системе университетов, но по своей целевой установке и наличию высококвалифицированных кадров имеют те же задачи, что и университеты.

Подготовка географов ведется в 6 университетах: Москов­ском, Ленинградском, Казанском, Томском, Саратовском, Иркутском. В связи с постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР о преподавании географии с 1934/35 уч. года открыт гео­графический факультет при Воронежском университете и но­вые географические кафедры (Ленинградский, Саратовский,

Казанский и Томский университеты), на старших курсах чи­таются факультативные дисциплины и проводится ряд меро­приятий по повышению квалификации учительства (курсы, се­минары, консультации и пр.). В осенний набор принято на гео­графические факультеты университетов 337 чел. (по физиче­ской и экономической географии).

В настоящее время мы имеем в РСФСР 13 университетов и 2 института университетского типа со следующей структурой и количеством студентов (см. таблицу).

Общее количество учащихся выросло с 4171 в 1930 г. до 17 тыс. в 1934/35 уч. году.

Социальный состав учащихся университетов значительно улучшился, и в 1934 г. имеется рабочих и их детей — 45,9 % (вместо 35,2% в 1930 г.), 6,5% колхозников (вместо 2,2% в 1930 г.) и 6% трудящихся крестьян-единоличников, 11,9% пе­дагогов и детей специалистов и остальные — дети трудящихся других категорий.

Общее количество профессорско-преподавательского состава 1 685 чел., из них профессоров — 380, доцентов — 554, асси­стентов— 751. Окончивших советские вузы: профессоров —18,1%, доцентов—48%, ассистентов — 60,3%. В сравнении с 1933 г. (1 октября) количество профессоров увеличено на 60 чел. Университеты располагают весьма ценным учебным и научным оборудованием (особенно МГУ, ЛГУ, Казанский и Томский).

Значительно слабее периферийные университеты, которые были открыты в 1931 г. За эти годы Наркомпросом был проведен ряд мероприятий по укреплению молодых уни­верситетов. Получено несколько помещений для учебных занятий и общежитий, возвращено частично оборудование вы­делившихся из университетов вузов, созданы новые лабора­тории и кабинеты и привлечены для работы высококвалифи­цированные специалисты. Несмотря на эти мероприятия, а так­же в связи с огромным ростом требований к университетскому образованию, учебно-материальная база является далеко не удовлетворительной и требуются значительные капиталовло­жения как в новое строительство, так и в учебно-научное обо­рудование. Ряд университетов (Московский, Ленинградский,

№№ по порядку

НАЗВАНИЕ УНИВЕРСИТЕТА

Число студент.

ФАКУЛЬТЕТЫ

Колич. специ­альност.

1.

Московский гос. уни­верситет им. М. Н. Пок­ровского

3 942

1. Физический

2. Математики и механики

3. Химический

4. Биологический

5. Почвенно-географический

6. Исторический

42

2.

Ленинградский гос. уни­верситет им. А. С. Буб­нова

3 948

1. Физический

2. Математики и механики

3. Химический

4. Биологический

5. Геолого-почвенно-геогра­фический

6. Исторический

50

3.

Казанский гос. универ­ситет им. В. И. Уль­янова-Ленина

1406

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Геолого-почвенно-геогра­фический

25

4.

Томский гос. универ­ситет им. В. В. Куйбы­шева

1526

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Геолого-почвенно-геогра­фический

28

5.

Воронежский гос. уни­верситет

1038

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Географический

18

6.

Саратовский гос. уни­верситет им. Чернышев­ского

1161

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Геолого-почвенно-геогра­фический

16

7.

Пермский гос. универ­ситет им. А. М. Горь­кого

788

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Геологический

11

8.

Ростовский гос. универ­ситет

664

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Геологический

7

9.

Свердловский гос. уни­верситет

549

1. Физмат

2. Химический

3. Геологический

10

10

Горьковский гос. уни­верситет

537

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

№№ по порядку

НАЗВАНИЕ УНИВЕРСИТЕТА

Число студент.

ФАКУЛЬТЕТЫ

Колич. специ­альност.

11.

В о с т о чно-сибирский гос. университет

490

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

4. Геолого-почвенно-геогра­фический

13

12.

Дальневосточный гос. университет

608

1. Физмат

2. Химический

3. Востоковедения

10

13.

Казанский гос. универ­ситет

355

1. Физмат

2. Химический

3. Биологический

17 012

ИНСТИТУТЫ

14.

Московский историко-философский институт

934

1. Исторический

2. Философский

3. Литературы, языка и ис­кусствознания

8

15.

Ленинградский инсти­тут истории, философии и лингвистики

926

1. Исторический

2. Философский

3. Литературы

4. Языкознания

19

1 860

Казанский, Томский, Саратовский и др.) имеет крупнейшие на­учные библиотеки, насчитывающие до миллиона и более томов, в числе которых есть немало таких книг, которые являются редчайшими экземплярами мировой литературы.

Все эти условия позволяют университетам выполнить по­ставленные перед ними партией и правительством задачи. Вы­пускаемые из университетов специалисты используются в си­стеме различных ведомств. Так, из выпуска 1934 г. в количе­стве 773 чел. 549 были использованы в научных учреждениях промышленности, сельского хозяйства и других отраслях.

В научно-исследовательских институтах: теплотехническом, химическом, им. Карпова, Институте азота, редких минералов,

льноводства, пушного зверя, сахарной промышленности, удо­брений, гидротехники и мелиорации, шелководства и ряде дру­гих институтов значительное количество специалистов имеет университетское образование.

Одним из недостатков в использовании университетских специалистов является совершенно незначительное использова­ние их для работы в старших классах (8, 9 и 10) средней шко­лы. Огромный рост средней школы ставит перед университе­тами задачу подготовить преподавателей для работы и на этом участке, не изменяя целевой установки университетов на под­готовку научного работника. В целях педагогической подготов­ки университетских специалистов в учебный план введены пре­подавание педагогики и методики и педагогическая прак­тика.

Рост университетского образования выражается не только в количественных показателях сети, кадров и учащихся, но и в перестройке содержания работы, что особенно заметно, в последние два года работы.

Решение ЦИК СССР от 19 сентября 1932 г. вскрыло суще­ственные недочеты в постановке университетского образования. Обилие специальностей, совершенно недостаточное время для теоретической подготовки университетского специалиста, от­водимое в учебном плане, извращения в методах преподава­ния — отсутствие индивидуального учета, неудовлетворитель­ная постановка производственной практики, — все это снижало качество подготовки университетских специалистов. В настоя­щее время указанные недостатки в значительной мере уже из­житы.

Количество университетских специальностей сокращено с 78 до 49 путем слияния родственных специальностей. Пере­смотрена номенклатура специальностей по отдельным универ­ситетам с учетом хозяйственных потребностей края и возмож­ности их развития в данном университете.

Учебные планы подверглись коренной переработке, ликви­дирована неустойчивость и ежегодный пересмотр учебных пла­нов, введены стабильные учебные планы. Общенаучные и спе­циальные дисциплины занимают 80—85%, проведена унифи­кация первых курсов в пределах факультетов, и специализация

начинается с III курса, а на исторических факультетах с IV курса.

Пересмотрены университетские программы. Качество про­грамм значительно повысилось. В них отражены последние достижения науки и техники, достигнута большая систематич­ность и наличие исследовательских элементов.

По отзывам ученых комитетов по университетским дисци­плинам учебные планы и программы университетов в настоя­щий момент вполне соответствуют требованиям университет­ского образования.

Производственная практика в университетах подверглась за последние два года коренной реорганизации. Если студент до решения ЦИК СССР с I же курса проходил производственную практику, которая занимала у него 50% времени, то теперь производственная практика начинается с III курса и занимает 30—40% учебного времени. На I и II курсах студент в лабо­раториях университета получает навыки обращения с инстру­ментарием и экспериментирования, а для некоторых специаль­ностей (геологи, географы) проводится полевая практика.

Таким образом к прохождению практики на III курсе сту­дент является более подготовленным как теоретически, так и практически, имея навыки обращения с основными инструмен­тами и лабораторным оборудованием. Отсюда значительно по­высилось качество самой практики, и практика стала отвечать Задаче подготовки университетского специалиста. Все же на сегодняшний день вопрос о производственной практике разре­шен еще не полностью. Основным затруднением в организации производственной практики является отсутствие необходимых для практики баз, которые находятся в системе других ве­домств. Базы даются с большими ограничениями, приходится изыскивать дополнительные базы, а отсюда большая разбросан­ность их и трудность руководства производственной практи­кой.

Методы преподавания в университетах за последние два года также улучшились. Значительно усилена систематическая ла­бораторная работа студентов под руководством преподавате­лей, которая занимает от 40 до 60% учебного времени.

На младших курсах лабораторные работы в большинстве

связаны с лекциями, имея задачей проработать и закрепить лек­ционный материал, дать необходимые навыки в обращении с лабораторным инструментарием и аппаратурой, а на старших курсах проводятся практикумы, где студенты работают уже бо­лее самостоятельно. Введение лекции как одного из основных методов преподавания также повысило уровень учебной рабо­ты. Лекции занимают в среднем около 30% учебного времени и читаются как правило высококвалифицированной профес­сурой. В них находят свое отражение последние достижения науки и техники, и они сопровождаются демонстрациями, опы­тами и экспериментами. Ведется систематическая борьба за повышение качества лекций путем конкурсов, показа образцо­вых лекций, разработки их методики и т. д. Многие профессо­ра уже дают образцы высокого мастерства в чтении лекции как со стороны содержания, так и со стороны методики.

Весьма существенным недостатком в методике преподавания университетов является неудовлетворительная организация групповых занятий, которые нередко выливаются в форму про­стого повторения лекционного и книжного материала, что осо­бенно имеет место у недостаточно квалифицированных препо­давателей, а также вследствие недостаточной подготовки части студентов. Не давая студенту каких-либо новых знаний, такие занятия отнимают у него много времени, не оставляя времени для самостоятельной работы над книгой. Последний вид рабо­ты, ввиду несомненного роста нашего студенчества, а также повышения уровня подготовки поступающих в университеты, должен занять теперь значительно большее место за счет не­которого сокращения групповых и семинарских занятий.

Правильная организация самостоятельной работы студентов является необходимым условием ее эффективности. В истек­шем учебном году проведен ряд мероприятий по улучшению самостоятельной работы студентов: чтение специальных лек­ций, консультации преподавателей по вопросам, как работать с книгой, как делать записи и т. д., разработка методики само­стоятельной работы на кафедрах. Создание рабочих комнат при общежитиях, организация читательных зал при библиотеках, улучшение снабжения учебной литературой, улучшение жи­лищных условий студенчества и ряд других мероприятий, —

все это несомненно способствовало улучшению этого отстаю­щего участка. Несмотря на это, мы еще не можем сказать, что эта проблема разрешена. Здесь положено только начало, усло­вия еще не созданы, методика разработана не полностью, что потребует еще значительного количества времени и сил.

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что студенче­ство упорно работает над повышением своего уровня знаний. Эта работа далеко не исчерпывается часами, отведенными по учебному плану и бюджету времени студентов. В результате знания студентов стали значительно выше. Этому несомненно способствует введенная после постановления ЦИК СССР си­стема индивидуального учета и зачетов по основным дисципли­нам. Роль профессорско-преподавательского состава несомнен­но поднялась. Оценку дает преподаватель, имея возможность не только наблюдать студента в процессе работы, но и прове­рять его знания. Существующая система оценки знаний дает несомненно картину успеваемости студентов, хотя во многих случаях субъективный момент играет еще значительную роль. Для устранения этого недостатка университетские кафедры разрабатывают различные критерии оценок знаний студентов применительно к отдельным дисциплинам, что ослабляет до известной степени субъективный момент в оценке знаний.

Не считая целесообразным приводить цифры по успеваемо­сти, следует отметить все еще большой процент неудовлетво­рительных оценок в отдельных университетах, доходящий до 4—5%, и большое количество неаттестованных. Это говорит о том, что еще не ведется действительной борьбы за повыше­ние успеваемости каждого студента путем оказания ему помо­щи и улучшения материально-бытовых условий. Усложнение форм учета, обилие сводок и средние цифры иногда заслоняют отдельного неуспевающего студента. Поэтому нужно итти не по пути усложнения форм, а по пути повышения ответственно­сти преподавателя за успеваемость каждого студента и предо­ставления ему большей самостоятельности, не опекая его ча­стыми сводками.

Выпускаемые из университетов специалисты, несмотря на ряд крупных недостатков в постановке учебной работы, в осо­бенности до решения ЦИК СССР от 19 сентября 1932 г.,

имеют уже достаточно хорошую подготовку по своей специаль­ности. Об этом достаточно свидетельствуют выполненные ими дипломные работы, которые получили высокую оценку не только со стороны профессоров университетов, но и со сторо­ны ряда научно-исследовательских учреждений, в которых эти работы проводились. Многие из работ уже напечатаны в на­учных журналах, многие подготовлены к печати.

Научно-исследовательская работа занимает в университетах важнейшее место и ведется научно-исследовательскими институ­тами и кафедрами университетов. В системе университетов имеется 26 научно-исследовательских институтов, из которых: физических — 5, математики и механики — 3, астрономичес­ких — 3, биологических — 9, химических — 3, географических и почвенных — 4, при чем особенно богаты научно-исследова­тельскими институтами Московский и Ленинградский универ­ситеты.

Наличие высококвалифицированных кадров в университетах, научного оборудования и крупнейших библиотек обеспечивает развертывание научной работы. Московский и Ленинградский университеты, имея в своем составе немало ученых с мировым именем, дали стране ряд крупнейших исследований и изобре­тений, имеющих не только теоретическое значение, но и не­посредственное значение для народного хозяйства. Томский, Казанский и Воронежский университеты также проводят ог­ромную работу по разработке как теоретических проблем, так и по выполнению ряда заданий в области промышленности, сельского хозяйства обслуживаемых ими краев и областей.

Открытые с 1931 г. университеты за последний год также развернули научно-исследовательскую работу.

В научно-исследовательских институтах и кафедрах универ­ситетов подготавливается 996 аспирантов. Социальный и пар­тийный состав аспирантуры значительно улучшился. Из об­щего количества аспирантуры членов ВКП(б) — 34,3%, чле­нов ВЛКСМ — 24,3%, рабочих —26,7%, крестьян —38,3%. Аспиранты прикреплены для руководства к профессорам и ве­дут научно-исследовательскую работу в институтах и кафедрах университетов; значительно повышены требования при прие­ме в аспирантуру, введена публичная защита диссертаций по

окончании аспирантуры, — все это, особенно за последние два года, несомненно улучшило постановку работы с аспирантами. Выпуски аспирантов за предыдущие годы дали стране немало молодых и талантливых ученых, некоторые из которых зани­мают профессорские кафедры в Московском и Ленинградском университетах и других вузах и втузах нашей страны.

Наиболее слабым участком в университетах является мате­риально-бытовая сторона работы. Конечно, не может быть да­же сравнения с тем, что было до революции или даже в пер­вые годы после Октября. В среднем 86% студенчества обеспе­чены стипендиями и 65% обеспечены общежитиями. Но этого далеко еще не достаточно. В общежитиях нередко еще тесно, помещения неуютны, встречается грязь, отсутствие культур­ности. Многое зависит от самого студента. Об этом говорит тот факт, что наряду с плохими есть комнаты чистые, опрят­ные, особенно у студенток. Но и со стороны руководства и общественных организаций университетов не ведется еще дей­ствительной борьбы за культурные общежития, слабо постав­лена воспитательная работа среди студентов, а иногда и не соз­даны элементарные условия для этого (плохое качество ре­монта, отсутствие оборудования и т. д.).

В разрешении всех поставленных задач исключительную роль играет система руководства работой. Важность организа­ционного вопроса во всем нашем строительстве достаточно ясно вскрыта на XVII партсъезде т. Сталиным и т. Кагано­вичем.

Университеты за последние два года добились значительных результатов. Переход на факультетскую структуру и постанов­ка во главе факультетов в качестве деканов профессоров или опытных и квалифицированных доцентов повысили качество руководства как учебной, так и научной работой на факуль­тете.

Проведена также работа по укреплению кафедр путем при­глашения для руководства ими профессоров, хотя эта работа, как видно из приводимой таблицы, еще не закончена.

Состав деканов и заведующих кафедрами по отдельным университетам характеризуется следующими данными:

Научная квалификация зав. кафедрами

Ассистент

4

4

3

2

13

Доцент

10

7

7

11

9

8

3

13

2

7

8

5

1

3

2

94

Проф.

55

61

20

15

17

11

15

7

10

8

4

6

4

10

22

265

Количество кафедр

65

68

27

30

26

19

18

20

12

19

15

13

5

11

24

372

Научная квалификация деканов

Ассистент

1

1

Доцент

1

2

3

3

2

2

12

Проф.

5

6

4

3

4

2

3

1

1

2

1

2

2

3

4

44

Количество факультетов

6

6

4

4

4

4

3

4

4

4

3

2

2

3

4

57

Наименование университетов

Московский ...........
Ленинградский …..
Казанский ………..
Томский…….…….
Воронежский …….
Саратовский ..........
Горьковский ……..
Пермский …………
Ростовский ……….
Восточно-Сибирский Дальневосточный ...
Свердловский …….
Казанский ………..

Московский истор.-философск. институт

Ленинград, истор,-философско-лингви-стический институт

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

2

Деканы осуществляют руководство не только учебной, но и научно-исследовательской работой, опираясь прежде всего на кафедры. Роль кафедры в организации всей учебной работы и научной деятельности также поднялась. Заведующий кафе­дрой профессор руководит работой преподавателей, посе­щая их занятия и ставя ряд основных вопросов научного и ме­тодического порядка на заседаниях кафедры.

Одним из важнейших условий, обеспечивших достигнутые успехи, является социалистическое соревнование, которое охва­тило наши университеты. Все университеты участвовали как в первом, так и во втором туре соцсоревнования вузов, втузов и техникумов. Профессорско-преподавательский состав и про­летарское студенчество дали немало образцов подлинно удар­ной работы и нового социалистического отношения к труду. Не только молодежь, но и старики — академики и профессо­ра — идут в первых рядах ударников социалистической стройки.

«Университеты вырастают в крупнейшие центры учебно-научной мысли» — сказал тов. Бубнов на XVII партсъезде. Та­кая оценка не только подводит итоги проделанной работы, ха­рактеризуя рост университетского образования, но и предъяв­ляет к ним огромные требования.

Огромные успехи социалистического строительства, достиг­нутые в Стране Советов под руководством коммунистической партии, ее ЦК во главе с гениальным вождем т. Сталиным, тре­буют от университетского образования еще более высокого подъема всей учебной и научной работы для того, чтобы дать стране новые отряды лучших в мире специалистов, достойных сынов своей великой социалистической родины.

МОСКОВСКИЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. М. Н. ПОКРОВСКОГО

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М. Н. ПОКРОВСКОГО

соответствии с историческими решениями июльского и ноябрьского пленумов ЦК ВКП(б) о подготовке кадров и специальным постановлением СНК РСФСР о реорганизации университетов, Московский государственный университет, как и другие университеты, с 1930 г. перестраивается в высшее учеб­ное и научное заведение, ведущее научно-исследовательскую работу и подготовляющее научные и педагогические кадры по естественным, физико-математическим и географическим на­укам. Логическим следствием изменения целевой установки университетов и осуществления отраслевого принципа в строи­тельстве высшей школы было выделение из МГУ в самостоя­тельные институты следующих факультетов: медицинского, со­ветского строительства и права, химического, литературного, историко-философского и геолого-разведочного отделения фи­зико-математического факультета.

После выделения перечисленных факультетов в составе МГУ были образованы следующие отделения: физическое, механи­ческое, астрономо-математическое, почвенное, географическое, зоологическое, ботаническое.

Система научно-исследовательских институтов занимала са­мостоятельное положение и непосредственной связи институты с отделениями не имели. В этом смысле перестройка МГУ была явно незаконченной и до конца не отвечающей директивам

партии и правительства о таком сочетании научной работы, при котором учебная и научная работа могли бы подняться на значительно более высокий уровень.

Изменение целевой установки и организационной структуры университета одновременно означало и перестройку учебной и научной работы. В связи с этим были пересмотрены програм­мы, введена производственная практика, активизированы ме­тоды преподавания, расширена тематика научной работы.

Вместе с тем в работе университета эти годы имели место такие нездоровые тенденции, как стремление сократить сроки обучения по всей цепи университетского образования, попытки применить лабораторно-бригадный метод как универсальный и всеобщий, принижение роли кафедр в организации учебного процесса. Это оставило в университете свой след в виде сни­женного уровня преподавания, известного снижения качества выпускаемых специалистов, пополнения рядов преподаватель­ского состава МГУ недостаточно квалифицированными работ­никами (в особенности по физике, математике, химии).

Несмотря на значительные сдвиги в научно-исследователь­ской работе университета, тематика ряда научно-исследователь­ских институтов все еще недостаточно была связана с актуаль­нейшими нуждами социалистической промышленности и сель­ского хозяйства. При этом даже те институты, которые что-либо делали для промышленности, зачастую подменяли собой лаборатории отраслевых институтов, а в худшем случае и за­водские или испытательные лаборатории. И, наконец, в аспи­рантуру институтов оказалось принятым немало лиц с совер­шенно недостаточной подготовкой.

Таково вкратце то положение, в котором находился Москов­ский государственный университет в середине 1932 г., нака­нуне постановления ЦИК о высшей школе.

Постановление правительства о высшей школе и техникумах от 19 сентября 1932 г., поднимая подготовку высококвалифи­цированных специалистов на уровень всемирно-исторических задач второй пятилетки и особо подчеркивая задачу общена­учной подготовки специалистов, поставило перед МГУ вдвойне ответственные задачи по повышению качества учебной и науч­ной работы. Нужно было провести перестройку работы на

Здание фундаментальной библиотеки Московского университета

основе постановлений ЦИК, как и всякому высшему учебному заведению, но одновременно и вместе с этим поднять на долж­ную высоту научно-исследовательскую работу и дело подго­товки научных специалистов по общенаучным дисциплинам.

В области учебной работы перед МГУ встали такие основ­ные задачи: 1) пересмотр и уточнение учебных планов и про­грамм и поднятие преподавания на более высокий теоретиче­ский уровень; 2) реорганизация университета по факультет­скому признаку; 3) организация кафедр и обеспечение их вы­сокоавторитетным руководством; передача кафедрам всей пол­ноты власти в деле организации учебного процесса (лекции, семинары, успеваемость студентов, вовлечение студенчества в научную работу и т. д.).

По научно-исследовательским институтам надлежало: 1) раз­грузить их тематику от таких проблем, которые не соответство­вали задачам этих институтов, как головных институтов, и на­ряду с этим включить проблемы, имеющие актуальное значе­ние для социалистической промышленности и сельского хозяй­ства и могущие быть разрешенными только в головных инсти­тутах; 2) сблизить работу научно-исследовательских институ­тов и факультетов; 3) упорядочить дело аспирантской подго­товки и пересмотреть состав аспирантуры.

Взамен отделений созданы были 6 факультетов, к которым в 1934 г. присоединился новый факультет — исторический.

В организационном отношении соответствующие научно-ис­следовательские институты были включены в состав факуль­тетов.

В настоящее время в университете имеются:

А. Факультеты

1. Механико-математический факультет (декан проф. В. В. Голубев).

2. Физический факультет (декан проф. С. Э. Хайкин).

3. Химический факультет (декан проф. А. В. Раковский).

4. Биологический факультет (декан доц. А. М. Быховская).

5. Почвенно-географический факультет (декан проф. А. А. Борзов).

6. Исторический факультет (декан проф. Г. С. Фридлянд).

Б. Подсобные учебные учреждения

7. Рабочий факультет (зав. А. П. Федоров).

8. Заочный сектор (директор Б. В. Ульпи).

В. Научно-исследовательские институты

9. Научно-исследовательский институт механики (директор проф. Л. С. Лейбензон).

10. Научно-исследовательский институт математики (дирек­тор проф. А. Н. Колмогоров).

11. Научно-исследовательский институт физики (директор проф. Б. М. Гессен).

12. Научно-исследовательский институт химии (директор проф. А. В. Раковский).

13. Научно-исследовательский институт ботаники (директор проф. Г. Г. Боссэ).

14. Научно-исследовательский институт зоологии (директор доц. А. М. Быховская).

15. Научно-исследовательский институт географии (директор проф. А. А. Борзов).

16. Научно-исследовательский институт почвоведения (дирек­тор проф. В. В. Геммерлинг).





П. С. Александров. Профес­сор Московского университета; член - корреспондент Академии наук СССР; основатель Москов­ской топологической научной школы; президент Московского математического общества.


Академик Л. И. Мандель­штам. Профессор Москов­ского университета; создал свою оптическую научную школу, а также широко известную за границей школу в области теоретической и эксперимен­тальной разработки вопросов

„автоколебаний“.

Академик М. А. Мензбир. Виднейший орнитолог и зооге­ограф; автор классических тру­дов: „Птицы России“, „Орни­тологическая география Евро­пейской России“ и многих дру­гих; работает в Московском

университете с 1884 г.

Почетный академик И. А. Ка­блуков. Старейший профессор химии Московского университе­та; ученый с мировым именем; автор ряда выдающихся иссле­дований по теории электролити­ческой диссоциации.


Читальный зал

17. Научно-исследовательский институт микробиологии (ди­ректор А. В. Каляев).

18. Научно-исследовательский институт антропологии (ди­ректор проф. С. С. Кривцов).

19. Научно-исследовательский институт астрономии им. Штернберга (директор А. А. Канчеев).

Г. Музеи и другие научно-вспомогательные учреждения

20. Музей им. Дарвина (директор проф. А. Ф. Коте).

21. Зоологический мурей (директор В. Н. Макаров).

22. Антропологический музей (директор М. С. Плисецкий).

23. Музей почвоведения (директор проф. В. В. Геммерлинг).

24. Музей географии (директор проф. А. А. Борзов).

25. Ботанический сад (директор проф. М. С. Навашин).

26. Астрономическая обсерватория (директор проф. С. Н. Блажко).

27. Обсерватория в г. Кучине (директор проф. В. Г. Фе­сенков).

За истекшие два года выросли качественно и количествен­но университетские кафедры. В 1933/34 уч. году в МГУ име­лось 56 кафедр, а в 1934/35 г. их число возрастает уже до 61.

Во главе подавляющего большинства кафедр поставлены вы­сокоавторитетные научные работники, имена которых известны и за пределами Советского Союза: акад. Зелинский, проф. Ра­ковский, акад. Лукин, акад. Фрумкин, проф. Тамм, проф. Ландс­берг, проф. Колмогоров, проф. Кулагин, проф. Завадовский, проф. Серебровский, проф. Матвеев и др.

Большинство университетских кафедр стали действительно основными руководящими органами учебного процесса и научно-исследовательской работы. Введение в программы новейших научных достижений, методические вопросы, вопросы выдви­жения студентов на научную работу и аспирантуру — вот дале­ко не полный круг вопросов, которыми занимались кафедры в истекшем учебном году. Значительно усилились в университе­те и кафедры социально-экономических дисциплин, к руковод­ству которыми привлечены квалифицированные силы. Основ­ные задачи, стоящие сейчас перед университетскими кафедра­ми, это: 1) дальнейшее повышение качества преподавания и методической работы (в особенности руководство младшими преподавателями); 2) усиление демонстрационного и лабора­торного показа (кинофикация, расширение демонстраций, уве­личение и улучшение задач в практикумах, лабораториях и т. д.); 3) вовлечение студентов в научную работу; 4) руковод­ство дипломными работами.

Широкое распространение получили в университете факуль­тативные курсы, основной задачей которых является расшире­ние теоретического кругозора и повышение научного интереса студенчества.

За истекшие два года в университете прочитано около 70 факультативных курсов, при чем некоторые из них имели вы­дающийся научный интерес: курс теории относительности акад. Мандельштама, курс статистической механики проф. Хин­чина и ряд других.

В 1933 г. была реорганизована кафедра истории и филосо­фии естествознания университета (завед. проф. И. П. Роцен).

Книгохранилище фундаментальной библиотеки МГУ

В настоящее время силами научных работников кафедры (С. А. Яновская, И. П. Роцен, Б. М. Гессен и др.) ведутся курсы истории и философии соответствующих дисциплин (математи­ка, физика, химия, биология) на ряде факультетов. В основу читаемых курсов положена задача осветить основные моменты истории науки в связи с развитием общественных форм и исто­рии философской мысли.

В целях усиления научно-исследовательской работы при ка­федре создан научно-исследовательский кабинет истории есте­ствознания. Кабинет в 1934 г. начал разработку ряда истори­ческих проблем по отдельным научным дисциплинам. На науч­ных коллоквиумах кабинета с участием научных работников крупнейших научно-исследовательских институтов Москвы в 1934 г. был заслушан и обсужден целый ряд интересных докладов (тт. Бархаша, Выгодского, Гальперина, Гессена, Ле­вина, Подгорного, Рейзена, Роцена, Яновской и др.).

Кафедрой и кабинетом организованы и подготовлены к пе-

чати материалы и документы по истории отдельных научных дисциплин, составленные из классических и документальных источников и охватывающие очень ценную и зачастую мало­известную литературу.

Выше уже отмечалось, что в период перестройки универси­тета и превалирования количественных показателей над каче­ственными в ряды преподавательского состава МГУ про­сочилась некоторая, правда незначительная, прослойка лю­дей с недостаточной научной квалификацией; в особенности это имело место по физическим и математическим дисципли­нам. Уже в течение 1933 г. университет освободился от этих преподавателей, заменив их квалифицированными научными работниками. При этом чрезвычайно знаменательно, что про­веденный пересмотр преподавательского персонала под углом зрения повышения требований к его теоретическому уровню не только не снизил, но, наоборот, повысил процент партийно-комсомольской прослойки кафедр (в особенности среди стар­шего преподавательского состава), что находит свое объясне­ние в большом росте научных кадров из аспирантского молод­няка.

Придавая огромное значение дипломной работе в деле со­здания у оканчивающих научно-исследовательских навыков, университет с самого начала взял установку на то, чтобы дип­ломные работы носили исследовательский характер. Комиссия, созданная при дирекции МГУ под председательством проф. Голубева, разработала положение об университетских диплом­ных работах, легшее в основу работы МГУ с дипломниками. Основные требования, предъявляемые МГУ к дипломным рабо­там, следующие: 1) работа должна иметь научно-исследова­тельский характер; 2) тема дипломной работы должна быть связана с актуальными теоретическими или народнохозяйствен­ными проблемами.

Благодаря прикреплению дипломников к высококвалифици­рованным руководителям, активному содействию научно-иссле­довательских институтов своевременному обеспечению рабочих мест для дипломных работ, подавляющей массой студентов, окончивших университет в 1932/33 г. и 1933/34 г., выполнены дипломные работы. Качество выполненных дипломных работ

Гидродинамическая лаборатория МГУ. Занятия под руководством проф. Лейбензона

очень высокое. Так, в 1933 г. дипломных работ с отличной оценкой было 151, хорошей — 129, удовлетворительной — 52.

Было бы грубейшей ошибкой думать, что проведенная на

основе постановления ЦИК реорганизация университетского преподавания является реставрацией проводившихся когда-то методов преподавания.

Сочетание высокой по качеству лекции, читаемой профессо­ром, с активной работой в семинаре, сознательная труддисци­плина, глубочайшее проникновение социалистических форм труда в работу не только студентов, но и преподавателей как результат долголетней работы партии и советской власти над делом перестройки вузов, — вот то новое, что делает лицо се­годняшнего МГУ совершенно непохожим не только на до­октябрьский университет, но и на МГУ недавнего прошлого.

Крупнейшим достижением МГУ является улучшение со­циально-партийного состава студентов университета. Так, в 1933 г. из числа принятых: рабочих и их детей — 73%, чле­нов ВКП(б)—31%, членов ВЛКСМ — 43%, а в 1934 г. рабо­чих и их детей — 50%, членов ВКП(б)—23,6%, членов ВЛКСМ —50,2%.

Значительную работу ведет университет через свой заочный сектор. В составе этого сектора имеется механико-математиче­ский факультет (декан проф. С. С. Бюшгенс) с разделами: I) механика, 2) математика, 3) астрономия и физический фа­культет (декан Н. А. Григорьянц).

Число студентов заочного сектора, функционирующего пока в составе двух курсов, достигает 1333 чел.

По отрывам профессоров, работающих в заочном секторе, качество проработки учебного материала студентами-заочника­ми весьма высокое и по ряду сравнимых показателей находит­ся не ниже, чем у студентов основных факультетов.

Основная задача, стоящая сейчас перед заочным сектором, это дальнейшее повышение качества преподавания и установления еще более тесной связи с основными факультетами МГУ. Кроме указанных двух факультетов, при заочном секторе функциони­руют курсы по повышению математической квалификации ин­женерно-технического и педагогического персонала и курсы повышения квалификации по физике для преподавателей сред­ней школы.

Как отмечалось выше, одной из главнейших задач, стоящих перед научно-исследовательскими институтами МГУ, было под-

Аэродинамическая лаборатория МГУ. Практические занятия студентов

нятие качества их тематики на высоту, соответствующую их роли как головных институтов, с тесной увязкой этой тематики с актуальными нуждами социалистической промышленности и сельского хозяйства. О том, какие значительные достижения имеют научно-исследовательские институты МГУ в этом направ­лении, читатель узнает из статей соответствующих институ­тов, печатаемых в этом сборнике.

Немалые достижения имеет университет и в деле подготовки кадров старших научных работников и старшего преподава­тельского состава. В научно-исследовательских институтах МГУ в настоящее время обучается 337 аспирантов (без нового приема).

По социально-партийному составу аспирантуры мы имеем следующую картину: рабочих — 22%, членов и кандидатов ВКП(б) — 40%, членов ВЛКСМ — 29%.

Все аспиранты университета имеют индивидуальные пла­ны работы. Уже в 1932/33 уч. году самостоятельная ра­бота аспирантов занимала значительное место в обшей системе аспирантской подготовки. Достаточно указать хотя бы на тот

факт, что в течение этого учебного года аспирантами научно-исследовательских институтов университета было выполнено около 90 научных работ. При этом отдельные работы имели большой теоретический и практический интерес: работа аспи­ранта института математики и механики Вагнера по геометрии, выдвинутая на соискание премии им. Лобачевского, работы аспирантов института Стриганова, Бажулина и Баскакова по спектральному анализу и др. Еще большую роль получила са­мостоятельная научная работа аспирантов в прошедшем учеб­ном году в связи с тем, что новый аспирантский набор проис­ходил на основании серьезнейших испытаний или же по реко­мендации кафедр, что застраховало университет от необходи­мости проходить с аспирантами различные дисциплины, чи­таемые обычно на соответствующих факультетах МГУ.

В 1933/34 г. аспирантами университета закончено свыше 100 научных работ. Подавляющее большинство окончивших в 1934 г. аспирантов выполнили диссертационные работы. Со­кращение до минимума числа учебных семинаров, придание остающимся семинарам научно-исследовательского характера, перенесение центра тяжести на научно-исследовательскую ра­боту аспиранта и на его индивидуальную работу над книгой, в лаборатории и т. д., обеспечение наряду с этим достаточно ши­рокой подготовки аспиранта, обязательное представление дис­сертации, повышение теоретико-методологической вооруженно­сти аспиранта — вот те основные задачи, которые стоят перед институтами МГУ в работе с аспирантурой.

Из приведенных цифр аспирантского состава, а также из той роли, которую играют аспирантские работы в общем числе научных работ институтов видно, насколько изменилось в этом отношении положение по сравнению с дореволюционным вре­менем.

От подготовки отдельных оставляемых при университете, ча­сто совершенно не по соображениям научной целесообразно­сти, людей, от разнокалиберных методов — к массовой подго­товке, объединенной единым планом и целью; от поповско-чиновничье-дворянских «кадров» — до 22% рабочих и 69% членов ВКП(б) и ВЛКСМ — таковы итоги.

Совершенно необходимо указать на ту значительную роль в

Акад. Н. Д. Зелинский за работой в химической лаборатории МГУ

общем подъеме университетской работы, которую сыграло для Московского университета постановление Совнаркома РСФСР от 4 июня 1933 г.

Конкретные указания правительства стимулировали работу всего университетского коллектива и привели его к тем дости­жениям, которые обеспечили ему первое место на первом все­союзном конкурсе университетов.

Большую работу в 1933/34 уч. году провел МГУ по связи и организованной помощи периферийным университетам и в особенности с подшефными — Пермским, Горьковским и Са­маркандским, куда посылались профессора и доценты универ­ситета для чтения эпизодических лекций, налаживания лабо­раторий и т. п.

3

Общесоюзное значение МГУ сказалось также в конференции молодых ученых физико-математических наук, созванной при МГУ по инициативе комсомольской организации университета, поддержанной ЦК ВЛКСМ, редакцией «Комсомольской Прав­ды» и профессорско-преподавательским составом университета.

Благодаря напряженной работе всего университетского кол­лектива Московский государственный университет им. Покров­ского завоевал первое место и во втором всесоюзном конкурсе университетов.

Большие успехи в области повышения студенческой успе­ваемости (данные весенней зачетной сессии): отличных отме­ток 29,4%, хороших 39,4%, удовлетворительных 28%, не удовлетворительных 2,8%, активное искание новых форм само­стоятельной работы (свободный день), огромное повышение ка­чества университетского преподавательского коллектива (по­давляющее большинство курсов ведется профессорами и до­центами), значительное усиление общественно-политического воспитания и марксистско-ленинской методологической подго­товки студенчества, систематическая борьба за улучшение ме­тодов преподавания, высокое качество дипломных работ, рез­кое улучшение работы аспирантов, — вот основные успехи МГУ за истекший год.

Это, конечно, не означает, что уже в настоящее время во всей сложной и многообразной работе университета все обстоит благополучно. Непорядков и внутренней неорганизованности, к сожалению, еще очень много и в учебной и в научной работе. Все эти недостатки коллектив Московского государственного университета берется изжить в текущем учебном году.

Шеститысячный коллектив университета полон решимости превратить Московский государственный университет, как этого требует партия и правительство, в образцовый университет Советского Союза, страны социализма.

ИНСТИТУТ МАТЕМАТИКИ И МЕХАНИКИ МГУ

1922 г., когда при Московском университете впервые со­здавалась сеть научно-исследовательских институтов, ма­тематическая школа Москвы являла собой картину, бесконечно далекую от ее теперешнего облика. Можно сказать без преуве­личения, что научный актив того времени, группировавшийся вокруг мощной школы, созданной профессором (ныне акаде­миком) Н. Н. Лузиным, представлял собою почти всю мате­матическую Москву. Это был молодой актив, впервые за всю историю русской математики осознавший силу научного кол­лектива. Если совсем еще недавно русская математическая на­ука пребывала в состоянии изолированности и замкнутости, если в годы, непосредственно предшествовавшие революции, она в лице отдельных своих ячеек впервые начала приобре­тать европейскую культуру и европейские связи и, как всегда в подобных случаях, видела в заграничной науке свой недо­сягаемый идеал, своего обожаемого учителя и полновластного судью, то теперь, в первые годы советского периода, она на­чинала чувствовать свою крепкую силу, училась впервые гово­рить с зарубежной наукой, как равный с равным. Но в этот пе­риод (1922 г.) все это носит еще характер первых попыток встать на самостоятельный творческий путь: полному освобо­ждению мешали укоренившиеся традиции математических ка­дров. Московские математики еще только в одной научной об­ласти — в теории функций действительного переменного (правда, одной из принципиально важнейших) — осознают

3*

себя школой, уже не ученичествующей перед Европой, но за­нимающей положение одной из ведущих школ мира.

В создании предпосылок этой позиции основная заслуга принадлежит, конечно, революции; это она открыла двери уни­верситета широкой массе талантливой молодежи, эти она на­учила эту молодежь победному лозунгу о несокрушимой силе смелого и спаянного коллектива. Однако надо учесть и то об­стоятельство, что в эти годы в Московском университете на­шелся научный руководитель, который сумел не только про­будить и поддерживать научный энтузиазм математической мо­лодежи, но и возглавить и направить в организованное русло всю массу сильных и талантливых, но еще незрелых и неопыт­ных научных устремлений. Этим руководителем был Н. Н. Лу­зин, оказавший глубокое влияние на дальнейшее развитие и укрепление советской математической науки.

Математика буржуазных стран в течение XIX и XX сто­летий все более и более отходила от своих предметных основ и от практических приложений, все более обращая свое вни­мание на разработку сложных, часто очень остроумных фор­мально-логических конструкций.

Советская математика в стенах университета с первых же своих шагов повела в лице молодых своих представителей решительную борьбу с буржуазной идеей так называемой чи­стой математики и выдвинула действительно актуальную те­матику, направленную на углубление основ, выработку общих методов и на более тесную связь теории математических наук с техникой и естествознанием.

Так в области анализа были выдвинуты на одно из первых мест качественные методы, выявляющие связь аналитических методов с проблемами других математических областей. По теории чисел, где особенно сильны традиции чистой матема­тики, разрабатывается тематика, имеющая в частности приклад­ное значение в производственных процессах.

Вся тематика по теории вероятности и по механике на­правляется на самую тесную связь с актуальными задачами социалистической реконструкции промышленности и сельского хозяйства. В области геометрии идет исследование связей,

имеющих место между различными методами подхода к про­блемам пространства и формы. Учреждением, где развернулась эта работа, был Институт математики и механики при МГУ, открытый в 1922 г.

Уже первые годы существования института отмечены зна­чительным расширением научных интересов московской мате­матической школы. Продолжая интенсивную работу по теории функций действительного переменного — области, в которой Москва уже тогда завоевала одно из первых мест в мире, институт охватывает своей работой и целый ряд других акту­альнейших научных дисциплин, отчасти смежных с исходным потоком, отчасти возникающих в совершенно самостоятельном порядке. В теории функций действительного переменного в эти годы создается ряд значительных исследований Н. Н. Лузина, Д. Е. Меньшова, А. Н. Колмогорова, А. Я. Хинчина. Несколько позднее к ним примыкают превосходные работы Н. К. Барии, М. А. Лаврентьева и др. В то же время начинает все энергич­нее культивироваться и другая ветвь теории функций — учение о функциях комплексного переменного, в настоящее время составляющая уже одно из основных звеньев работы института. За основоположными, имеющими мировое значение исследова­ниями Н. Н. Лузина и И. И. Привалова здесь последовали замечательные, неослабно продолжающиеся работы М. А. Ла­врентьева по краевым задачам и экстремальным проблемам, а еще позднее — своеобразные и глубокие результаты А. О. Гель­фонда, посвященные главным образом анализу арифмети­ческих закономерностей в аналитических функциях. Другою ветвью, рано отошедшей от основного ствола, была топология. Эта своеобразная область математики, в настоящее время за­нимающая в ней одно из центральных мест, в те годы еще только созревала, постепенно осознавая свое принципиальное значение и борясь за его признание; и необходимо отметить, что в деле быстрого взлета, в деле выяснения основоположной роли этой ветви математической науки, московская топологическая школа, созданная покойным П. С. Урысоном и ныне возглавляющим ее П. С. Александровым, занимала и продолжает занимать одно из первых мест в мире. Здесь речь шла не столько о приобщении Москвы к уже разработанной и широко куль-

тивируемой научной тематике, сколько о нашем участии в борь­бе за овладение совершенно новой научной дисциплиной, за принципиальное уяснение ее методологических основ и ведущей научной роли. И победа, одержанная здесь молодой советской школой, поэтому особенно знаменательна. Признание этой победы со стороны заграничной науки нашло себе выра­жение в том, что именно П. С. Александрову поручено состав­ление первого в мировой литературе фундаментального топо­логического трактата, издающегося в Германии; в неоднократном приглашении выдающихся московских топологов (П. С. Але­ксандрова и Л. С. Понтрягина) заграничными университетами и международными конгрессами; наконец, в стремлении моло­дых заграничных ученых именно в Москве учиться и совер­шенствоваться в топологии. Аналогична судьба и московской школы теории вероятностей. Возникнув в 1924—1925 гг. в виде скромной попытки перенести в эту область некоторые методы теории функций действительного переменного, эта школа бук­вально в течение нескольких лет выросла в одну из ведущих, охватывающих своей продукцией почти все актуальные про­блемы своей научной области; более того, ряд новых областей теории вероятностей именно по инициативе московской школы впервые был подвергнут систематической разработке. Внешним образом международное признание руководящей роли этой школы сказывается в целом ряде фактов: составление моно­графий по теории вероятностей в германском издании «Ergeb­nisse der Mathematik» целиком поручается московским матема­тикам (А. Н. Колмогоров, А. Я. Хинчин); москвичи являются основными референтами отдела теории вероятностей в «Zen­tralblatt für Mathematik» (те же и В. И. Гливенко); редкая из новых работ в этой области не содержит ссылок на москов­ских авторов, и о них упоминают в первую очередь обзорные доклады международных съездов; их исследования находят среди зарубежных математиков многочисленных продолжателей.

С первых же дней существования института начала свою работу ячейка геометров под руководством В. Ф. Кагана. Сперва в скромных размерах, позднее все шире и шире раз­вертывая свою деятельность, этот научный коллектив, сумев­ший втянуть в свою работу и ряд блестящих молодых даро-

ваний, в настоящее время представляет собою один из наибо­лее организованных и продуктивных исследовательских семи­наров института. Недавно вышел из печати первый, чрезвы­чайно содержательный выпуск его трудов, и готовится к пе­чати второй; работа этого коллектива группируется около проблем векторного и тензорного анализа, имеющих действен­ное значение для геометрии и теоретической физики. Несколь­ко особняком стоят значительные работы по диференциаль­ной геометрии С. П. Финикова и ряд исследований в области проективной геометрии и номографии (Н. А. и А. А. Глаго­левы). В этих областях институт, дав весьма ценную научную продукцию, не сумел еще до настоящего времени создать до­статочно организованного коллектива.

Во втором пятилетии своего существования (1927—1932 гг.) институт прибавил к этим уже прочно сложившимся руслам своей научной жизни ряд новых, принесших еще более зна­чительные научные результаты, в том числе и открытия перво­степенного значения. Прежде всего работа по целому ряду каналов перекинулась в область классического анализа — ди­ференциальных и интегральных уравнений и вариационного исчисления; в эти области молодой коллектив института всту­пил не в порядке ученичества, а во всеоружии владения об­щими методологическими принципами актуальнейших ветвей современной математики; следствием этого явилось то, что вся работа приняла характер большой обобщающей силы и принципиальной значительности; исследования велись не по отдельным мелким задачам, а по самым основоположным, принципиальным моментам этих областей. Поэтому и результаты носили и носят отпечаток большой глубины и свежести мысли, привлекая к себе внимание всего научного мира и встречая с его стороны исключительно лестную оценку.

Здесь необходимо в первую очередь назвать цикл блестя­щих работ по приложениям топологических методов к пробле­мам анализа, в частности вариационного исчисления, — работ, принадлежащих Л. А. Люстернику и Л. Г. Шнирельману и получивших заслуженное мировое признание. Далее, ряд весьма значительных исследований по качественному изучению дифренциальных уравнений, в частности динамических траек-

торий. Весьма интересно отметить, что к этим задачам инсти­тут подошел с трех различных сторон, в лице трех своих до того времени мало связанных в своей работе научных кол­лективов: группы аналитической (В. В. Степанов, И. Г. Петров­ский, А. Н. Тихонов, В. В. Немыцкий), топологической (Л. С. Понтрягин, Л. Г. Шнирельман) и статистической (А. Я. Хинчин); в настоящее время работа этих трех групп согласована и интен­сивно продолжается. Весьма значительным явлением послед­них лет нужно признать исключительно сильные работы А. Н. Колмогорова и И. Г. Петровского по аналитическим методам теории вероятностей, связанные с уравнениями в частных производных второго порядка, в частности глубокий анализ уравнения теплопроводности, проведенный И. Г. Петровским и давший этой классической задаче ряд окончательных резуль­татов. Наконец, нужно особо отметить большую работу В. В. Степанова по почти периодическим функциям, не только встре­тившую в научном мире значительный отклик, но и ставшую уже классической и вошедшую как составная часть во все позднейшие исследования в этой области.

Совершенно новым моментом в жизни института явились два крупных открытия в области теории чисел — области, кото­рая до сих пор никогда не культивировалась в Москве сколько-нибудь серьезно.

Первое из них было сделано Л. Г. Шнирельманом и состоит в том, что каждое натуральное число 1 может быть пред­ставлено в виде суммы ограниченного числа простых чисел. Эта исключительной важности теорема, представляющая собою первый серьезный шаг к решению исторически знаменитой проблемы Гольдбаха, еще совсем недавно всеми специалистами считалась недоступной современным методам математики, и между тем Л. Г. Шнирельман доказал ее с помощью средств, уже почти сто лет известных математическому миру. Это блестящее достижение советской науки стало возможным бла­годаря изобретению гениального по своей простоте метода — метода, который нашел себе и дальнейшее развитие в после­дующих работах московских математиков.

Второе, не менее значительное арифметическое открытие было сделано также одним из самых молодых работников

института А. О. Гельфондом. Им был найден метод, позво­ливший впервые доказать трансцендентность целого ряда чисел, до сих пор не поддававшихся анализу в смысле своей ариф­метической природы. Задача эта, тридцать лет назад поста­вленная Гильбертом и с тех пор привлекавшая к себе усилия математиков всего мира, также еще совсем недавно предста­влялась совершенно недоступной.

Наконец, в области алгебры в институте создалась и окрепла молодая школа под руководством О. Ю. Шмидта. Вряд ли многие знают, что известный завоеватель Арктики, которым по праву гордится Советская страна, в то же время является одним из лучших организаторов работы в едва ли не самой отвлеченной ветви математики — в теории групп. Созданный им молодой коллектив дал ряд прекрасных работ; в последнее время эти работы, в особенности исследования одаренного молодого ученого А. Г. Куроша, все больше привлекают к себе внимание научного мира. К этой же области примыкают неко­торые из исследований Л. С. Понтрягина, всегда отмеченных исключительной глубиною.

Нарисованная таким образом картина, далеко еще не пол­ная, показывает, какую огромную, подлинно беспримерную эволюцию проделал научный коллектив института за один­надцать лет своего существования. От одной замкнутой груп­пы ученых, работающих в узко очерченной научной области, он шагнул к разветвленной, охватывающей все действенные области математики семье научных школ — школ, которые во многих случаях занимают ведущее положение в мировой науке. Вместе с ростом института росла и его известность. И в на­стоящее время Москва всем научным миром признана в роли одного из крупнейших центров математической мысли.

Институту принадлежит инициатива созыва первой в мире специализированной международной конференции по вектор­ному и тензорному анализу (17—23 мая 1934 г.), организован­ной отделом диференциальной геометрии института. Конфе­ренция заслушала ряд докладов советских и иностранных уче­ных. В ее работах приняли деятельное участие лучшие гео­метры мира, профессора: Картан, Бляшке, Скоутен и др. Кон-

ференция сделала первую в истории математики попытку пла­нирования математики в международном масштабе.

Но коллектив института не собирается успокоиться на этих успехах; залогом его дальнейшего развития является то, что он ясно сознает свои слабые стороны, неокрепшие и недо­развитые звенья своей работы. Отдел механики, о котором мы сознательно не говорили, перечисляя успехи института, еще очень далек от сколько-нибудь удовлетворительного со­стояния. Несмотря на ряд работ большой ценности (Л. С. Лей­бензон, А. Н. Некрасов, В. В. Голубев), данных этим отделом, мы все еще не видим здесь ни одной крупной научной школы. В особенности это относится к общей механике и теории упру­гости. Ведь нельзя признать нормальным положение, когда принципиальным анализом динамических траекторий с успехом занимаются аналитики, топологи, статистики, в то время как механики не только не принимают участия в этих исследова­ниях, но и мало интересуются ими. Ведущиеся в настоящее время в области теоретической механики работы, несмотря на ряд достижений теоретического порядка, все же носят чрез­мерно эмпирический характер. Они слишком распылены по отдельным сравнительно небольшим задачам, которые не всегда стоят на уровне требований, предъявляемых грандиозными процессами социалистического строительства к советской науке.. Такая недопустимая для советской науки эмпирическая установка в значительной степени объясняется острым недо­статком научных кадров. Механиков-теоретиков вообще мало в Союзе, особенно мало их в Москве.

Другое слабое место института — работа в области истории и философии математических наук. У нас почти нет квалифи­цированных историков и методологов математики; поэтому чрезвычайно важно иметь специалистов-философов и найти пути к вовлечению всей основной массы научно рабо-

тающих математиков — и прежде всего ее научного актива — в систематическую работу над принципиально-методологиче­ским осмысливанием основ своей науки. Кое-что в этом на­правлении сделано. Имеется ряд работ по философии и исто­рии математики (в частности С. А. Яновской выполнен боль­шой научно-исследовательский труд — подготовка к печати ма­тематических рукописей К. Маркса), а также по математической логике (Яновская, Варьяш, Выгодский, Колмогоров, Гливенко и Жегалин), но все это — разрозненные звенья неспаянной еще цепи.

Будучи теоретическим научно-исследовательским учрежде­нием и правильно усматривая свою роль прежде всего в деле организации помощи текущим нуждам народнохозяйственной жизни через развитие и культивирование теоретической науч­ной мысли, Институт математики всегда соединял свою теоре­тическую работу с запросами социалистического строитель­ства. Целый ряд работ его членов и коллективов посвящен разрешению вопросов, возникших в практике технической ре­конструкции страны, что в свою очередь обогащало развитие теоретической мысли. Естественно, что в этом направлении прежде всего работал механический отдел института. Работы А. И. Некрасова, В. В. Голубева и их учеников в значитель­ной степени вызваны потребностями ЦАГИ; прекрасные иссле­дования Л. С. Лейбензона — этого продолжателя традиций школы Н. Е. Жуковского — почти всегда вызывались конкрет­ной проблематикой научно-технических институтов и лабора­торий. Работы Г. Э. Проктора и Б. В. Булгакова также велись по заданиям специальных учреждений. Однако и математика, особенно в последние годы, сумела в значительной степени связать себя с нуждами и запросами текущих задач естество­знания и техники. Не говоря уже о том, что многие из науч­ных ячеек института работают в прямом контакте с физиками, химиками и биологами (диференциальные уравнения и в осо­бенности статистика), отдельные коллективы выполнили с успе­хом ряд работ по прямым заданиям ведомственных учрежде­ний. Достаточно упомянуть работы сектора табулирования по заданиям Цустраха, Наркомфина, Наркомвоенмора, Нарком­зема и других ведомств, обслуживание Политехнического му-

зея, работы Отдела статистики по заданиям Наркомсвяэи, Нар­комзема и др.; наконец, отдельными коллективами и работни­ками проведена значительная работа по оборонной тематике.

Рамки настоящей статьи заставляют нас ограничиться этим перечнем достижений и слабостей научной работы института. Полная картина его деятельности потребовала бы освещения еще очень и очень многого; состояние подготовки научных кад­ров, участие в съездах, конференциях, в жизни высшей школы, в советских и заграничных научных изданиях, в популяризации математических наук, в научной экспертизе и т. д., — все это, конечно, имеет прямое или косвенное отношение к научной характеристике нашего учреждения и должно было бы найти себе место в сколько-нибудь полном освещении его деятель­ности.

Институт завоевал себе прочную репутацию в советской общественности, в советской и мировой науке; коллектив его работников покажет себя и дальше достойным этой репутации и прежде всего будет помнить, что репутация обязывает, что чем полнее признание его достижений в прошлом, тем боль­шая и более почетная ответственность ложится на него в будущем.

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИКИ МГУ

аучно-исследовательский институт физики МГУ предста­вляет собой крупное научное учреждение и занимает одно из видных мест в ряду советских физических институтов. Воз­ник институт в 1922 г. в виде очень скромного по размерам и размаху работ учреждения, объединявшего всего около двадцати научных работников. В первые семь лет (до 1929 г.) институт сохранял те скромные масштабы, с которых он начал свое существование. И эти скромные масштабы первых лет были характерны не только в отношении числа научных работников, объединенных в институте, но и в отношении роли и значения института как научного центра и как учреждения по подго­товке новых кадров.

Правда, все время, с первого года своего существования, институт регулярно выпускал научную продукцию, а с 1925 г. в стенах института работало значительное число аспирантов, однако деятельность института в этих направлениях не пред­ставляла собой единого целого, а являлась результатом раз­розненных усилий отдельных научных работников. Институт как единое целое, как научный центр не существовал. Не было в институте каких-либо широких направлений научной работы, которые объединяли бы вокруг себя достаточно большое число научных работников. Не существовало и единой системы под­готовки кадров. Так существовал институт до 1930 г. и, не­смотря на крупные научные достижения отдельных физиков,

более или менее тесно связанных с институтом, существование института в эти годы было чисто формальным. Как научный центр, объединяющий достаточно широкие круги физиков-ис­следователей, институт стал развиваться только в 1930 г., когда была проведена реорганизация института. В результате этой реорганизации был создан ряд лабораторий и ряд жизне­способных научных коллективов, разрабатывающих те или иные физические проблемы. Только с этого времени институт быстрыми темпами выходит в первый ряд физических институ­тов Советского Союза и в течение двух лет превращается в то крупное научное учреждение, каким он является сейчас.

В настоящее время институт объединяет около 80 научных работников, при чем около 20 из них являются высококвали­фицированными руководителями научной работы. Сейчас ин­ститут состоит из теоретического отдела и восьми лабораторий: оптики, теплофизики, рентгенострукторной, магнитной, элек­трических явлений в газах, колебаний, коротких волн, лаб. им. Максвелла. Каждая лаборатория ставит в центре своего внимания небольшое число кардинальных проблем, относящихся к данной области физики, и на разработке этих немногих проблем сосре­доточивает свои силы. К настоящему моменту эти лаборатории (организованные всего лишь четыре года назад) уже достигли значительных успехов и заняли видное, а в некоторых случаях и ведущее место в соответствующей области физики.

Проблемы, на разработке которых сосредоточили свое вни­мание лаборатории института, в общих чертах таковы.

Лаборатория оптики ставит своей основной задачей изу­чение явлений взаимодействия света и вещества и прежде всего явлений рассеяния света. Эти явления, затрагивающие самые глубокие и принципиальные вопросы строения вещества и при­роды света, за последние годы привлекают к себе присталь­ное внимание многих физиков-исследователей. Самый интерес современной физики к этим явлениям в значительной степени вызван блестящими работами тех физиков (акад. Л. И. Ман­дельштам и проф. Г. С. Ландсберг), которые руководят рабо­тами оптической лаборатории института. Эти физики (незави­симо от Рамана в Калькутте и раньше его) открыли новое явление в области рассеяния света, явление, которое было

Магнитная лаборатория

названо затем Раман-эффектом. Открытие явления комбина­ционного рассеяния света обеспечило оптической, лаборатории института ведущую роль в изучении явлений рассеяния света, исследованием которых сейчас занимаются почти все лабора­тории мира. К этой же области вопросов взаимодействия света и вещества относится и ряд других работ лаборатории, посвя­щенных изучению фотоэлектрического эффекта и явлений лю­минесценции.

В последнее время в лаборатории начата разработка ряда новых проблем, например, изучение электрооптических явле­ний в полях высокой частоты.

Наряду с этими наиболее глубокими и принципиальными физическими вопросами лаборатория оптики занимается разра­боткой целого ряда технических проблем, касающихся приме­нения оптических методов контроля и, в частности, методов количественного спектрального анализа. Некоторые важнейшие проблемы этого рода успешно разрешены оптической лабора­торией. Так, например, лабораторией разработан спектральный метод определения содержания кремния в ковком чугуне и определения качества некоторых сортов сталей. Эти методы уже применяются практически на Автомобильном заводе им. Ста-

лина и ряде других заводов и способствуют уменьшению брака в целом ряде технологических процессов. Развивая работу в этих двух направлениях, лаборатория все больше и больше укрепляет свою ведущую роль как в изучении основных прин­ципиальных вопросов строения вещества и природы света, так и в разрешении целого ряда актуальнейших проблем, выдви­гаемых социалистической промышленностью.

Лаборатория теплофизики, руководимая проф. А. С. Пред­водителевым, ставит своей основной задачей подведение науч­ной базы под современную теплотехнику и разработку тех фи­зических проблем, разрешение которых необходимо с точки зрения развития советского энергетического хозяйства. Лабо­ратория сосредоточила свое внимание на четырех кардиналь­ных физико-технических проблемах и их разрешении с точки зрения современных физических воззрений. Эти проблемы таковы: беспламенное горение, подземная газификация, исполь­зование пылевидного топлива и, наконец, транспорт тепла и теплофикация.

Свою работу лаборатория теплофизики проводит в тесном контакте с целым рядом промышленных институтов и пред­приятий (Институт азота, завод «Электросталь» и т. д.).

Для решения всех названных проблем с точки зрения взгля­дов современной науки необходимо разрешить целый ряд слож­нейших физических задач из области теории тепла и теории процессов горения. В области теории тепла лабораторией раз­рабатывается целый ряд вопросов, связанных с выяснением термических свойств вещества и процессов переноса тепла и теплообмена. В области теории процессов горения лаборато­рия разрабатывает вопросы, связанные с каталитическим горе­нием, взрывными реакциями в твердых, жидких и газообразных веществах и тушением взрывных реакций и, наконец, вопросы взаимодействия электрического разряда и процессов горения.

Во всех этих направлениях уже выполнен ряд работ и полу­чены результаты, представляющие, помимо большого научного интереса, существенное практическое значение. Таковы, напри­мер, работы по изучению условий взрыва аммиака и по вопросу о теплопередаче при тепловом ударе.

Само перечисление этих вопросов достаточно красноречиво

говорит о том, насколько актуальны те проблемы, на которых сосредоточила свое внимание лаборатория теплофизики, ставя­щая своей основной целью подготовку физической базы для дальнейшего развития советской теплотехники и энергетики.

Рентгеноструктурная лаборатория института разрабатывает под руководством проф. С. Т. Конобеевского новые методы изучения структуры твердого тела, в частности металлов и сплавов, и вопросы применения этих новых методов для иссле­дования внутренней и поверхностной структуры металлов и установления связи между структурой и физико-химическими свойствами металлов. Наиболее широко сейчас применяются для целей структурного анализа рентгеновы лучи; но физики, конечно, не ограничиваются этим методом и пытаются приме­нить для целей структурного анализа «электронные волны», т. е. пучки более или менее быстрых электронов, по характеру отражения которых можно судить о структуре отражающего их тела. Разработка этого нового метода анализа как поверх­ностной, так и внутренней структуры металлов и сплавов составляет одну из задач лаборатории. Далее, лаборатория занимается выяснением тех изменений, которые при различных способах обработки материалов происходят в механических свойствах металлов (а значит, и в их структуре). Наконец, ряд работ лаборатории посвящен изучению химических свойств металлов и в частности выяснению вопросов о природе хими­ческих связей и строении различных интерметаллических сое­динений, в первую очередь легких сплавов, и изучению меха­низма коррозии и поверхностного окисления.

В области строения интерметаллических соединений лабо­раторией выяснен целый ряд весьма интересных особенностей их структуры, представляющих большое значение с точки зре­ния развития наших знаний о легких сплавах.

Все эти вопросы имеют, конечно, исключительно важное значение для всего нашего народного хозяйства, для которого проблема металла является одной из основных. Разрешение этой центральной проблемы требует создания соответствую­щей физической базы, которая позволила бы рационально ста­вить вопрос о создании новых сплавов с нужными нам свой­ствами, об изменении свойств металла в нужную сторону. Для

4

решения этих вопросов необходимо углубление и расширение наших знаний о металлах и их свойствах, необходимо понима­ние самой природы металлического состояния. Эту задачу и ставит рентгеноструктурная лаборатория института.

Магнитная лаборатория института, руководимая проф. Н. С. Акуловым, ставит своей задачей изучение магнитных свойств металлов и сплавов, и в первую очередь ферромагнетиков, и установление связи между этими свойствами и структурой кри­сталлической решетки данного металла или сплава. Работы проф. Н. С. Акулова в этом направлении уже привели к уста­новлению целого ряда весьма важных зависимостей, например, между механическими деформациями в металле и явлением ги­стеризиса. Работы магнитной лаборатории в направлении уста­новления связи между магнитными свойствами металлов и их структурой продвинулись уже настолько далеко, что оказалось возможным разработать целую методику изучения структуры того или иного образца путем исследования его магнитных свойств. Этот метод, так называемый метод магнитоструктур­ного анализа, уже успешно применяется целым рядом наших передовых институтов и предприятий, в частности таким авто­ритетным учреждением, как ЦАГИ, и таким крупнейшим пред­приятием, как «Динамо». Этим же предприятием используются результаты работ лаборатории по исследованию потерь на гис­терезисе во вращающихся магнитных полях. Наконец, большое значение имеют работы магнитной лаборатории по созданию новых сплавов со .специальными магнитными свойствами.

Дальнейшая задача магнитной лаборатории заключается в первую очередь в углублении знаний о природе ферромаг­нетиков и выяснении их структуры. Развитие знаний в этих направлениях позволит магнитной лаборатории сознательно подойти к вопросу о создании ферромагнитных сплавов с нуж­ными свойствами, например, с минимальными потерями на ги­стерезис или с большой проницаемостью и т. д. Вряд ли нужны какие-либо разъяснения о том, какое огромное практическое значение имеют эти физические проблемы для решения целого ряда важнейших вопросов металлургии, электромашинострое­ния, электросвязи и т. д.

Аппарат для количественного спектрального анализа (справа) и держатели для электродов «Искровка» (слева)

Лаборатория электрических явлений в газах, руководимая проф. Н. А. Капцовым, занимается изучением, с одной сто­роны, явлений испускания электронов поверхностями твердых тел и, с другой, — движения электронов в вакууме и разрежен­ных газах. Основное внимание лаборатория уделяет последним вопросам, именно процессам газового разряда, в изучении ко­торых лабораторией уже достигнуты значительные успехи. В лаборатории обнаружены новые явления из области воздей­ствия света на ход электрического разряда в газе, явления, представляющие большой научный интерес и открывающие но­вые возможности в отношении построения мощных светочувстви­тельных реле. В лаборатории разрабатываются новые методы изучения различных областей газового разряда, и эти методы применяются для изучения состояния атомов, участвующих в электрическом разряде.

Изучение вопросов электрического разряда в газах, помимо большого научного интереса, связанного с изучением различ­ных состояний атомов, имеет огромное практическое значение, ибо эти вопросы прежде всего возникают при разрешении

4*

вопросов об экономических источниках света. Современная све­тотехника, выдвигающая на первый план вопросы повышения световой отдачи и улучшения «качества» света, не сможет сколько-нибудь успешно разрешить эти вопросы, не распола­гая достаточно глубокими сведениями о процессах, происходя­щих при электрических разрядах в газах. Почти все вопросы, возникающие при разработке новых типов газонаполненных ламп накаливания и газосветных ламп, требуют для своего решения понимания явлений, происходящих при электрических разрядах в газе. Таким образом, работы лаборатории электри­ческих явлений в газах должны подготовить физическую почву для дальнейшего развития светотехники и вакуумной промыш­ленности. В своей работе лаборатория тесно связана с москов­ским Электрозаводом, которому она помимо всего оказывает повседневную помощь при решении отдельных научных во­просов.

Лаборатория колебаний, руководимая акад. Л. И. Мандель­штамом, ставит в центре своего внимания проблемы, возника­ющие при строгом рассмотрении вопросов возбуждения неза­тухающих колебаний и вопросов воздействия внешней силы на системы, которые способны совершать незатухающие колеба­ния. Эти вопросы приводят к изучению так называемых нели­нейных систем и требуют не только рассмотрения особых фи­зических явлений, специфичных для этих систем, но и особого математического аппарата, пригодного для исследования этих явлений. Работы лаборатории колебаний в этой области поло­жили начало новому направлению в учении о колебаниях, на­правлению, которое теперь признано уже всеми работающими в этой отрасли физики как в СССР, так и за границей. Это новое направление в учении о колебаниях, за которым устано­вилось название «теории нелинейных колебаний», оказалось весьма плодотворным и позволило легко решать многие весьма сложные вопросы, возникающие в тех областях техники, кото­рые базируются на теории колебаний, прежде всего в области радиотехники. По существу все основные проблемы генериро­вания колебаний, высокой частоты и многие проблемы приема колебаний сводятся к рассмотрению именно нелинейных систем. Поэтому лаборатория колебаний считает своей задачей не

только разработку строгих методов рассмотрения нелинейных проблем, но и внедрение этих методов в технику, прежде всего в радиотехнику. С этой целью при лаборатории в 1932 г. была организована вечерняя аспирантура, при чем в число ас­пирантов были приняты инженеры, работающие в области ра­диотехники и смежных с ней областях, с тем, чтобы познако­мить инженеров с работами лаборатории и тем самым облег­чить проникновение в технику новых строгих методов исследо­вания нелинейных систем. Два года работы вечерней аспиран­туры дают основание рассчитывать на успех этого мероприя­тия. В настоящее время лаборатория занята, с одной стороны, развитием созданных строгих методов и распространением их на новые явления, например механические нелинейные системы и системы с распределенными параметрами, а с другой, — раз­работкой ряда новых проблем, выходящих отчасти за пределы области учения о колебаниях и связывающих эту область с оп­тикой, статикой и молекулярной физикой.

Лаборатория коротких волн, руководимая проф. В. И. Ро­мановым, ставит перед собой только одну, но весьма широкую проблему, — именно изучение электрических свойств вещества и структуры сложных органических молекул при помощи весьма коротких (так называемых «дециметровых») электромагнитных волн. Выяснение вопросов, входящих в эту проблему, помимо большого научного интереса, может иметь и не малое практи­ческое значение, так как целый ряд важных технических за­дач и в частности вопросы радиосвязи на дециметровых волнах упираются в эту проблему.

Наконец, теоретический отдел института, работающий под руководством проф. И. Е. Тамма, разрабатывает целый ряд принципиальных вопросов как классической, так и новейшей теоретической физики. Основная группа работ отдела, выпол­няемых под руководством проф. И. Е. Тамма и проф. Ю. Б. Румера, посвящена общим проблемам квантовой физики, во­просам квантовой теории металлов (явлений фотоэффекта про­водимости, контактной разности потенциалов и т. д.) и про­блемам квантовой химии. Другая группа работ, выполняемая под руководством проф. М. А. Леонтовича, посвящена некото­рым принципиальным вопросам статистической физики. В тео-

ретическом же отделе под руководством проф. Б. М. Гессена разрабатывается ряд вопросов методологического характера, в частности вопрос обоснования некоторых проблем классиче­ской механики и теории относительности.

Работы теоретического отдела института пользуются широ­кой популярностью, и их большое научное значение признано не только в СССР, но и за границей. Крупнейшие иностранные ученые часто цитируют работы теоретиков «московской школы» и охотно признают их авторитет.

В кратком очерке нельзя более подробно, чем это сделано выше, останавливаться на характере работы и перспективах дальнейшего развития отдельных лабораторий, приходится ограничиться только беглым, далеко не полным обзором и от­метить только некоторые, далеко не все научные достижения Научно-исследовательского института физики МГУ. Но, говоря о достижениях института, нельзя не отметить тех успехов, ко­торых добился институт в деле подготовки кадров, в деле обу­чения аспирантуры и создания крепкого партийного и рабочего ядра в аспирантуре института. За истекшие три года не только возросло общее число аспирантов, но значительно улучшился и их партийный и социальный состав.

С другой стороны, значительно улучшилось и качество под­готовки аспирантов. Правда, еще и сечас систему подготовки аспирантов нельзя считать вполне удовлетворительной, но обес­печено приобретение всеми аспирантами, помимо специальной подготовки, некоторого минимума общефизических знаний, — знаний, без которых аспирант не может быть выпущен из ин­ститута. По вопросу подготовки аспирантуры институту пред­стоит серьезный экзамен в ближайшее же время, когда из ин­ститута будет выпущена первая значительная группа аспиран­тов с защитой диссертации. Этот выпуск, который будет экза­меном не только для отдельных аспирантов, но и для инсти­тута в целом, покажет, в какой мере институт справился с за­дачей подготовки высококвалифицированных специалистов.

В отношении же подготовки кадров для аспирантуры ин­ститут уже сдал экзамен и сдал вполне удовлетворительно. Весной 1933 г. закончили работу подготовительные курсы при институте, организованные в декабре 1930 г. для подготовки

к аспирантуре, группы рабочих с большим производственным и партийным стажем. Все пришедшие в группу товарищи имели рабфаковскую подготовку и за два с половиной года должны были пройти курс физического факультета. Несмотря на этот короткий срок, значительная часть окончивших курсы оказа­лись вполне подготовленными для перехода в аспирантуру. Для обеспечения кадрами аспирантуры на будущие годы институт тщательно изучает студентов физического факультета, заранее выделяя из них тех, кто по своим академическим и обще­ственным качествам является подходящим кандидатом, и обес­печивает особым вниманием академическую подготовку буду­щих кандидатов в аспирантуру, прикрепляя их к лабораториям института и организуя для них дипломные работы, а иногда и производственную практику в стенах института.

Наличие этого богатейшего источника лучшего человече­ского материала, каким является сегодня Физический факуль­тет МГУ, представляет собой огромное преимущество инсти­тута. Если, с одной стороны, институт получает «выгоды» от существования совместно с физическим факультетом, то с дру­гой, институт сильно способствует повышению качества учебы и уровня преподавания на физическом факультете. И поэтому успехи института самым тесным образом связаны с успехами факультета. Вот почему постановление правительства о высшей школе, способствовавшее улучшению постановки учебы в уни­верситете, оказывает благотворное влияние и на институт и его развитие.

Дальнейший рост института и дальнейшее его развитие тес­нейшим образом связаны с успехами нашей высшей школы и в частности с ростом Московского университета.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АСТРОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ им. П. К. ШТЕРНБЕРГА ПРИ МГУ

осходящий в настоящее время в сеть научно-исследователь­ских институтов МГУ, Государственный астрономический институт имени Штернберга (ГАИШ) был организован в июне 1931 г. путем соединения трех отдельных научных учрежде­ния: Астрономической обсерватории Московского университета, Астрономо-геодезического научно-исследовательского института и, наконец, существовавшего до той поры как самостоятель­ное научное учреждение Государственного астрофизического института.

Самым старым из перечисленных учреждений является Астро­номическая обсерватория Московского университета, которая основана в 1830 г. За сто лет своего существования эта обсерватория проделала путь постепенного развития из скром­ной учебно-вспомогательной наблюдательной станции в перво­классную обсерваторию, имеющую вполне удовлетворительное оборудование и в этом отношении из русских обсерваторий уступающую только Пулковской.

Рост научного значения Московской обсерватории в значи­тельной мере был обусловлен энергичностью и талантливостью ученых астрономов, работавших на этой обсерватории. Среди директоров обсерватории в дореволюционное время имеются имена, заслуженно пользующиеся мировой известностью. Около этих крупных ученых, бывших к тому же и талантливыми пе-

Общий вид здания обсерватории

дагогами, группировалась молодежь, образовывались школы. Так, например, Ф. А. Бредихин, один из крупнейших специа­листов в международном масштабе по теории кометных форм, оставил после себя и до сих пор еще существующую школу учеников, которые, углубляя и развивая дальше методы и мысли Бредихина, получили в этом разделе астрофизики ряд ценней­ших результатов. Показательным в этом отношении является тот факт, что теория кометных форм за границей считается и по настоящее время специально «русской наукой».

После В. И. Церасского также осталась многочисленная группа учеников, составляющих старшее поколение работаю­щих в настоящее время в Союзе астрофизиков. Для пояснения достаточно указать, что недавно умерший академик А. А. Бе­лопольский, пулковские астрономы Г. А. Тихов, С. К. Костин­ский и ряд других советских астрофизиков являются непосред­ственными учениками Церасского.

Первый директор обсерватории после Октябрьской револю­ции — П. К. Штернберг — резко выделяется на общем акаде­мическом, сероватом в общественном смысле, фоне. В дорево-

люционное время этот человек сумел соединить свою плодо­творную научную работу на Московской обсерватории с дея­тельностью подпольного революционера, члена партии боль­шевиков.

В 1905 г. П. К. Штернберг участвует в московском восста­нии. С 1905 по 1917 г. ведет активную подпольную работу как член партии. В 1918 г. идет на фронт. В 1920 г. в январе на восточном фронте гибнет жертвой революционного долга.

После П. К. Штернберга осталось большое научное наслед­ство. Некоторые из начатых им астрографических и гравимет­рических работ в настоящее время продолжаются в том науч­ном институте, который вполне заслуженно носит название Института имени П. К. Штернберга.

В первые годы революции основными работами обсерватории были: визуальная фотометрия, меридианные наблюдения, гра­виметрические наблюдения в Московской области и служба времени. По разделу визуальной фотометрии С. Н. Блажко и его сотрудники получили ряд в высшей степени ценных ре­зультатов, касающихся изучения изменения яркости коротко­периодических переменных звезд. Эти работы являются в своем роде классическими и пользуются за границей заслуженным признанием. На меридианном круге проф. С. А. Казаковым продолжалась регулярная работа, — наблюдение звезд так на­зываемой Московской зоны — имеющая целью составление ка­талога точных положений звезд.

По разделу гравиметрии продолжалась экспедиционная ра­бота по определению силы тяжести в различных точках Мо­сковской области (работа, в свое время начатая П. К. Штерн­бергом). Наконец, служба времени обеспечивала систематиче­ское определение поправки нормальных часов обсерватории и регулярную подачу точного времени.

Так продолжалось до конца 1932 г. К этому времени, с од­ной стороны, уже начала восстанавливаться культурная связь с заграницей, а с другой, — научная работа обсерватории по­лучила значительную поддержку благодаря организации при Московском универститете Астрономо-геодезического инсти­тута (АГНИИ), в число сотрудников которого вошло боль­шинство научных работников обсерватории. Необходимо отме-

Большой 38-сант. двойной астрограф

тить, что сама обсерватория своих штатов не имела, и научная работа на ней до 1922 г. велась преподавателями и профес­сорами университета в добровольном порядке.

В 1924 г. были получены первые партии свежих фотогра­фических пластинок, и потому могла быть возобновлена фото­графическая работа на принадлежащих обсерватории инстру­ментах: 15" астрографе, камере Астротессар Цейсса диамет­ром в 160 мм и апланате Штейнгеля диаметром в 110 мм, в основном по фотографированию двойных звезд (15" рефрак­тор), малых планет и переменных звезд-

В эти годы АГНИИ и обсерватория вели следующие науч­ные работы: меридианные наблюдения проф. С. А. Казакова зоны от 50 до 55° склонения, фотографирование двойных звезд и больших планет на 15" рефракторе (главным образом И. А. Казанским), фотографирование площадей для поисков и исследования переменных звезд (цефеиды и алголи) на 7" и 5" рефракторах Цейсса-Гейде, вычислительные работы по определению орбит комет и малых планет и, наконец, служба времени и гравиметрия. Отдельно следует отметить многолет­нюю и очень плодотворную работу К. П. Церасской, которая за время своей 30-летней работы на обсерватории открыла свы­ше 200 (218) неизвестных дотоле переменных звезд, которые принесли ей вполне заслуженную известность в заграничном научном мире, поставив ее в первые ряды работников в этой области.

В марте 1921 г. по проекту, выдвинутому группой советских астрономов, Наркомпрос создал Организационный комитет Главной российской астрофизической обсерватории. Согласно распоряжению Наркомпроса этот комитет, в состав которого были включены многие крупные советские астрономы, должен был провести всю предварительную работу по созданию в Союзе большой Астрофизической обсерватории, которая смо­гла бы играть такую же роль в международном масштабе среди астрофизических обсерваторий, какую играла и продолжает играть Пулковская среди астрономических обсерваторий.

По истечении двух лет существования Организационного комитета постепенно выяснилась несостоятельность проекта

столь быстрой организации крупной Астрофизической обсер­ватории.

Тем не менее за время своего существования (с 1921 по 1923 г.) комитет привлек в свой состав ряд крупных научных работников (В. Г. Фесенков, С. В. Орлов и др.), а также и некоторое количество начинающих астрономов (Р. В. Куниц­кии, К. Ф. Огородников, Н. Д. Моисеев и др.).

Учитывая бесспорную жизнеспособность этой организации как научного учреждения, Наркомпрос в мае 1923 г. реорга­низовал комитет в самостоятельное центральное научное уч­реждение — Государственный Астрофизический институт.

Вначале руководителем института В. Г. Фесенковым были приложены все усилия к тому, чтобы использовать одну из уже существующих обсерваторий в качестве наблюдательной базы в помощь теоретическим исследованиям, которые велись в Москве. Попытки создания таких отделений института в Ташкенте и в Новочеркасске кончились однако неудачей. Тем не менее благодаря исключительной энергии и настойчивости В. Г. Фесенкова возникла и окрепла собственная наблюдатель­ная станция института в Кучине, в 18 км от Москвы, которая выросла сейчас во вполне удовлетворительно оборудованную обсерваторию — Кучинское отделение, на которой могут вестись и фактически ведутся проф. В. Г. Фесенковым и его сотруд­никами разнообразные и интересные работы по фотометрии и колориметрии.

В течение восьми лет существования Астрофизического ин­ститута в нем работали следующие секторы: теоретический, фотометрический, звездной статистики, астрометрический и кометный.

Постепенно стала все более и более отчетливо вырисовы­ваться основная тематика теоретического сектора: вопросы теории происхождения и развития небесных тел, рассматри­ваемые с точки зрения теоретической физики и механики. В связи с этим получили свое развитие и такие разделы небесной механики, которые могли представлять интерес для космого­нии. Наиболее существенные результаты, полученные сотруд­никами сектора, относятся к теории движения переменных масс (Дубошин, Степанов), теории движения в сопротивляющейся

среде (Дубошин, Степанов, Моисеев), общая теория происхо­ждения комет и метеоров (Моисеев) и пр.

Сектор фотометрии, работавший под руководством В. Г. Фе­сенкова, поставил и разрешил ряд труднейших проблем теоре­тической астрофизики. Так, например, была разработана тео­рия сумеречных явлений и применение ее к изучению верхних слоев атмосферы (Фесенков, Штауде и др.), была разработана и успешно применена к изучению Луны и планет теория фото­метрических наблюдений этих объектов (Фесенков, Паренаго и др.), изучались яркости астероидов (Штауде) и пр.

Особенно следует отметить то обстоятельство, что сектор фотометрии, помимо чужих наблюдений, обрабатывал также и свои, произведенные на Кучинской обсерватории.

Сектор звездной статистики своей основной задачей имел изучение распределений звезд по величинам, скоростям, спек­тральным характеристикам, равно как и изучение простран­ственного распределения звезд в ближайших окрестностях Солнца. Сотрудниками этого сектора был получен ряд ценных результатов в этом направлении (Куницкий, Щиголев). В сек­торе также попутно разрабатывались вопросы математической статистики, необходимые для подведения теоретической базы под астрономический наблюдательный материал (Щиголев).

К этому же сектору непосредственно примыкает большая кол­лективная работа, которую Астрофизический институт провел в эти годы, а именно перевычисление прецессионной постоян­ной с учетом собственного движения звезд (Фесенков, Огород­ников, Парийский и ряд вспомогательных работников). Теоре­тические вопросы, связанные с этой работой, получили также глубокое освещение особенно в трудах Фесенкова и Огород­никова.

Кометный отдел, работавший под руководством проф. С. В. Орлова, был занят, с одной стороны, изучением и углублением механической теории кометных форм (Орлов, Моисеев, Всех­святский), а с другой стороны, изучением физической природы комет, их яркости и спектральных свойств (Орлов, Всехсвят­ский, Воронцов, Филиппов).

Внимание астрометрического сектора было посвящено раз-

работке теорий солнечных затмений и некоторых вопросов тео­ретической гравиметрии (проф. Михайлов).

О степени интенсивности работы секторов можно судить по следующему факту. За время с 1923 по 1931 г. сотрудниками Астрофизического института было закончено и опубликовано в разных изданиях (преимущественно «Русский астрономиче­ский журнал» и «Труды Института») около 120 работ.

Таково в общих чертах содержание работ Астрофизического института и его структура к моменту реорганизации. Наиболее важной особенностью этой структуры следует признать то, что большинство из описанных группировок, работавших в инсти­туте, представляло единственные в своем роде группировки. Так, например, теоретический сектор, тематика которого по­священа была, как уже сказано, ревизии космогонических тео­рий, представлял собой группу, единственную не только в Союзе, но и вообще во всем мире, коллективно работавших над таким темами ученых.

То же самое можно сказать и о кометном отделе. Что ка­сается сектора звездной статистики, то если и можно было бы указать подобные ему группировки, то во всяком случае за границей это были бы отделы или целые обсерватории; а в Союзе ни в одном из научных учреждений подобных группи­ровок мы бы не нашли.

Второй существенной особенностью — и особенностью поло­жительной — следует признать то, что большинство из перечи­сленных секторов представляло очень сплоченные, коллективно работающие группы. Группы эти выращивали свой научный молодняк и, более или менее удачно, — свою собственную мето­дику работы. Это в особенности относится к таким секторам, как теоретический и кометный. В этих секторах выросли и раз­вились в крупных самостоятельных ученых попавшие в инсти­тут со студенческой скамьи Огородников, Дубошин, Парий­ский, Воронцов, Всехсвятский и другие советские астрономы, имена которых теперь достаточно известны в Союзе и за гра­ницей.

Однако наряду с отмеченными выше достоинствами работа Астрофизического института имела также и ряд крупных не-

достатков. К таковым следует отнести в первую очередь весьма слабую увязку работ отдельных секторов между собой. Так, на­пример, наиболее тесно спаянные изнутри и коллективно рабо­тавшие секторы — сектор теоретический и сектор кометный — были при этом чрезвычайно слабо связаны в своей работе с другими секторами института. Темы работ, планировка и вы­полнение плана, воспитание кадров и пр. в каждом секторе велись обособленно. Таким образом родилось то наиболее уяз­вимое место жизни и работы центрального московского астро­номического учереждения, которое и посейчас не ликвидиро­вано полностью.

К недостатку работы Астрофизического института следует отнести также и то, что, имея ряд первоклассных достижений в теоретических разделах астрономии и астрофизики и имея в ряде случаев все возможности к тому, чтобы занять в этих разделах науки ведущую роль в мировом масштабе, институт в целом и отдельные секторы в частности далеко не во всех случаях оказывались на высоте в смысле умения и желания завязать научные сношения с внешним миром. Обмен изда­ниями как с иностранными, так и с советскими обсерваториями в институте не был надлежащим образом налажен. Команди­ровки сотрудников в другие обсерватории были весьма редки. Командировки из других обсерваторий в Астрофизический ин­ститут отсутствовали вовсе.

Таковы были положительные и отрицательные стороны Астрофизического института ко времени его слияния с Астро­номической обсерваторией и Астрономо-геодезическим научно-исследовательским институтом МГУ.

Слияние это, последовавшее в силу постановления Совнаркома РСФСР в мае 1931 г., привело к созданию мощного научного института, имеющего все возможности для дальнейшего раз­вития как в хозяйственном, так и в научном отношении. Само собой разумеется, что одно то обстоятельство, что из соединяв­шихся учреждений одно было почти исключительно теоретиче­ским, а два другие по преимуществу наблюдательными или экс­периментальными, — должно было вызвать весьма плодотвор­ные последствия: теория получила возможность непосредствен­ной смычки с реальными фактами, а наблюдения и экспери-

Меридианный зал. Меридианный круг

мент могли уже внутри института получить теоретическое ис­толкование.

К сожалению, по ряду причин, важнейшей из которых явля­лась описанная выше разобщенность отдельных секторов друг от друга, процесс органического срастания теоретических и наблюдательных секторов между собой протекал с большими трудностями. Сейчас, в 1934 г., Институт имени Штернберга, правда, уже имеет в этом направлении ряд определенных до­стижений, однако процесс установления надлежащих форм вза­имоотношения между теорией и наблюдением, в котором и та и другая были бы поставлены на правильное место, к сожале­нию, на практике оказался более сложным, чем это казалось в начале проведения этой работы.

В настоящее время Астрономический институт имени Штерн­берга работает в составе следующих секторов: 1) сектор кос­могонии и небесной механики, 2) сектор астрофизики, 3) сек­тор звездной статистики, 4) сектор переменных звезд, 5) акти­нометричесжий сектор, 6) сектор гравиметрии, 7) сектор мери-

5

дианных наблюдений и, наконец, 8) сектор службы времени.

В распоряжении института имеется бывшая астрономическая обсерватория МГУ с ее богатым инвентарем и Кучинская обсер­ватория, в настоящее время уже оборудованная рядом ценных инструментов.

Рассмотрим со всей возможной краткостью работы, веду­щиеся в перечисленных подразделениях института.

Сектор космогонии и небесной механики имеет своими стерж­невыми проблемами ревизию и реконструкцию космогонических теорий, а также разработку неклассических проблем небесной механики.

Руководителем сектора является проф. Степанов. Основной состав сотрудников сектора -— это состав сотрудников бывшего теоретического отдела Астрофизического института. Следуя развитию своих стержневых проблем, сектор дал за время, про­текшее после слияния институтов, много ценных работ. По­мимо развития и завершения некоторых исследований, вед­шихся еще в теоретическом секторе ГАФИ (работы Дубошина по теории движения в сопротивляющейся среде, работы Моисе­ева по происхождению комет и пр.), было поставлено на оче­редь и частично уже разрешено немало работ, имеющих боль­шое значение для целей, преследуемых сектором. Так, напри­мер, окончившая при секторе аспирантуру Н. Ф. Рейн дала ряд интересных работ по теории пылевой туманности, привлекших внимание заграничных ученых (Штремберг); Б. М. Щиголев дал ряд исследований, касающихся теории происхождения и эволю­ции некоторых замечательных типов двойных звезд; Г. Н. Ду­бошин поставил и разрешил ряд трудных проблем, касаю­щихся устойчивости некоторых форм движений в сопротивляю­щейся, гравитирующей и вращающейся среде. В последнее время в секторе был разработан один новый общий метод каче­ственного анализа траекторий динамики, который был приме­нен к изучению свойств движений в проблеме трех тел (Моисе­ев). Оканчивающий при секторе аспирантуру Г. К. Бадалян дал весьма ценную работу по теории двух неподвижных цент­ров, при чем показал, что исследования по этой проблеме Шарлье и Тальквиста содержат ряд погрешностей, и т. д.

Следует при этом отметить, что эти, казалось бы, разнород-

Маятниковый прибор проф. Л. В. Сорокина для наблюдения на море

ные работы все подчинены некоторому общему плану и пре­следуют одну и ту же цель: путем разработки солидной тео­ретической базы, равно как и путем применения строгого кри­тического анализа дать, наконец, возможность разобраться в том пестром и не всегда удовлетворительном наследстве, кото­рое мы получили от классических и современных космогониче­ских теорий.

Помимо перечисленных работ, в секторе велись или ведутся в настоящее время некоторые коллективные с другими секто­рами работы. О них мы скажем ниже.

Сектор астрофизики под руководством проф. С. В. Орлова объединяет в себе следующие направления работ: теория ко­метных форм (С. В. Орлов), фотометрия комет и связь этих светил с астероидами (Всехсвятский), исследование новых звезд и планетарных туманностей (Воронцов-Вельяминов) и др. Сотрудниками сектора дано немало ценных результатов в на-

5*

званных разделах астрофизики, при чем в указанных областях члены сектора являются единственными или почти единствен­ными специалистами. В плане института на 1935 г. поставлена работа, объединяющая исследования сектора космогонии по теории происхождения комет с аналогичными исследованиями фотометрического характера сектора астрофизики (Моисеев, Всехсвятский и Филиппов).

Сектор звездной статистики под руководством Куницкого продолжает исследования, ведшиеся в секторе того же назва­ния Астрофизического института. Существенно новыми здесь являются исследования К. Ф. Огородникова, который после своего возвращения из Америки в ряде интересных работ пытается найти подходы к решению трудных проблем динамики Млечного пути, теории вращения галактики и пр. Работы в этом направлении в настоящее время весьма актуальны и при­влекают, настойчивое внимание мировой науки.

Сектором недавно было получено письмо от известного спе­циалиста в этих вопросах проф. Ван-Рейна, в котором тот отмечает успехи, достигнутые Р. В. Куницким в направлении изучения строения так называемой местной системы звезд, су­ществование которой подтверждено работами Куницкого, а также исследований, приведших к определенным заключениям относительно спиралевидной структуры галактики.

Сектор переменных звезд работает под руководством проф. Блажко. В задачи сектора входит всестороннее изучение из­менения яркости переменных звезд. Подобно сектору астро­физики сектор переменных звезд ведет большую наблюдатель­ную работу на Московской обсерватории (Блажко, Паренаго, Кукаркин и др.) и равным образом занят обработкой своих наблюдений. Работы этого сектора нашли себе полное призна­ние в мировом масштабе, выражением чего служит между про­чим избрание С. Н. Блажко и Б. В. Кукаркина членами комис­сии по переменным звездам в Международном астрономиче­ском союзе. Кроме того следует указать, что при институте организован специальный центр, который планирует и коорди­нирует работу по переменным звездам всех советских обсерва­торий и отдельных любителей.

Актинометрический сектор института, руководимый проф. Б. Г. Фесенковым, по сути дела является иным названием Ку­чинской обсерватории. Созданная благодаря энергии ее руко­водителя, эта обсерватория успела за короткий промежуток своего существования дать ряд ценнейших и единственных в своем роде исследований по оптике земной атмосферы, исследо­ванию верхних слоев этой атмосферы и по проблеме озоновой прослойки. Представляют также большой интерес и собственно актинометрические исследования, проведенные на обсервато­рии В. Г. Фесенковым и его сотрудниками, и равным образом сравнительно недавно начатые работы по определению колор-индексов слабых звезд.

Известные всякому астроному совершенно исключительные личные свойства руководителя этого сектора, совмещающего в одном лице глубокого и остроумного теоретика с прекрасным наблюдателем и конструктором новых приборов, не позволяют сомневаться в том, что при наличии соответствующих условий Кучинская обсерватория даст в ближайшем будущем много цен­ного для современной астрофизики.

Сектор гравиметрия работает под руководством проф. А. А. Михайлова. Задачи сектора весьма многообразны и имеют в большинстве своем актуальное значение для нужд народного хозяйства Союза (картография, с одной стороны, и прикладная геология — с другой, как известно, неразрывно при современ­ном состоянии этих наук связаны с гравиметрией). Работы сектора делятся на экспедиционные работы, заключающиеся в гравиометрической съемке различных районов СССР, и работы теоретические. Сектор ведет также работу по конструкции но­вых приборов.

В последнем направлении следует особо отметить новый ап­парат, недавно сконструированный проф. Михайловым, стати­ческий гравиметр, который позволяет во много раз сократить затраты труда, времени и средства, связанные с определением силы тяжести.

Из экспедиционных работ последнего времени особого упо­минания заслуживает работа, проведенная проф. Сорокиным по определению силы тяжести на Черном море, представляю­щая собою первую работу такого рода, проведенную в СССР.

В институте в настоящее время кончают аспирантуру не­сколько аспирантов приема 1931/32 г. Двое из них (сектор космогонии) уже успели зарекомендовать себя прекрасными научными работниками.

Весной 1934 года состав аспирантов института пополнился шестью новыми работниками.

Таково краткое обозрение деятельности Астрономического института в его современном состоянии.

Ряд серьезных недостатков, отмеченных нами при обзоре деятельности Астрофизического института, начинает сейчас изживаться. Однако из сказанного вовсе не следует, что на пути дальнейшего развития института нет никаких препятствий. Коллектив работников Астрономического института их знает и будет с ними упорно бороться.

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЗООЛОГИИ МГУ

аучно-исследовательский институт зоологии оформлен в

качестве самостоятельного учреждения в 1923 г.

Созданием института должен был разрешиться не только во­прос о централизации всей научно-исследовательской работы по зоологии в университете, но во всей широте был поставлен вопрос о необходимости привлечения всего профессорско-пре­подавательского коллектива к исследовательской работе. Орга­низацией института был сделан упор на важность исследова­тельской работы для университета, на необходимость вовлечь университет в плановую систематическую работу в области на­учного исследования. Основными сотрудниками института явля­лись и являются в настоящий момент лица, связанные самым тесным образом с жизнью Московского университета. Как пра­вило, действительные члены-руководители лабораторий инсти­тута возглавляют соответствующие кафедры на зоологическом отделении университета, что обеспечивает втягивание широких масс студенчества в научно-исследовательскую работу. Это дает возможность университету выпускать хорошо подготовленных специалистов и позволяет институту комплектовать свою аспи­рантуру из лиц, получивших уже на студенческой скамье со­лидную подготовку. Говоря об исследовательском институте при университете, мы не должны забывать о той роли, которую он должен играть в подготовке высококвалифицированных кад­ров исследователей.

Оглядываясь на путь, проделанный Научно-исследовательским институтом зоологии, приходится констатировать, что институт долго не являлся центром организации научно-исследователь­ской работы по зоологии в университете. Самостоятельных ла­бораторий институт долго не в состоянии был организовать в виду отсутствия достаточной материальной базы, поэтому на­учная работа велась в учебных лабораториях зоологического отделения.

Исследовательская работа в основном продолжалась в том же направлении, в каком она велась и до организации институ­та, без единого плана и руководства. Плана научно-исследова­тельской работы не было до 1931 г. В связи с этим лаборатории института не были связаны друг с другом, работали разроз­ненно, и не всегда тематика, обычно выдвигаемая отдельными сотрудниками, была актуальна и интересна. Вопросы увязки деятельности института с задачами социалистического строи­тельства в этот период не ставились в качестве определяющих лицо и всю работу института.

И если все же мы встречаемся с довольно значительным чис­лом работ, выполненных в институте до 1931 г. по заданию хозяйственных организаций и имеющих большой теоретический и народнохозяйственный интерес, то это связано с инициати­вой и интересом отдельных работников института.

Первое место в институте занимала лаборатория позвоноч­ных животных, возглавлявшаяся тогда Б. М. Житковым. Она была связана с Пушногосторгом, Наркомторгом, Тихоокеанской научно-промысловой станцией и по их заданиям и частично на их средства провела ряд экспедиций и обследований по во­просам биологии морских млекопитающих, ихтиологические исследования и ряд других. Но, повторяем, это не являлось общим направлением в деятельности института, вытекавшим из его установок.

Несмотря на ряд трудностей и недостатков научная работа в институте не прерывалась ни на один день благодаря тому, что во главе института и его лабораторий стояли крупнейшие уче­ные и качественный состав сотрудников института всегда оста­вался очень высоким в силу той тесной связи, которая суще­ствовала между институтом и кафедрами университета. До на-

чала 1931 г. сотрудниками института и аспирантами сделано до 200 научных работ, напечатанных частью в 4 томах трудов института, частью в ведомственной и заграничной печати.

Основные направления исследовательской работы в этот пе­риод жизни института определялись школой сравнительных анатомов во главе с акад. А. Н. Северцовым, интенсивно рабо­тавшим над изучением закономерностей эволюции и установ­лением путей филогенеза. Конкретно разрабатывались: теория происхождения хрящевого и костного черепа (А. Н. Северцов и Б. С. Матвеев), пересмотрена теория происхождения конеч­ностей, переработан заново филогенез осевого скелета и моче­половой системы, кроме того разработано генетическое соот­ношение первично-костных рыб.

Из общих закономерностей разработаны пути биологического прогресса и регресса (теория ароморфозов, идиоадаптаций), тео­рия соотношения онто- и филогенеза — теория филэмбриогене­зов.

За эти годы выросло новое поколение сравнительных анато­мов (Дружинин, Емельянов, Рындзюнский, Дислер и др.).

Значительное число исследований дала также лаборатория гистологии и эмбриологии. Лаборатория эта однако не пред­ставляла единого целого. Руководитель лаборатории Н. В. Бого­явленский работал в основном над проблемой клетки как части организма. Из этих работ были опубликованы однако лишь немногие исследования его учеников (Давыдов, Глебина, Бого­словский). Основные же работы, подготовлявшиеся самим Бого­явленским и его учеником В. Н. Давыдовым, остались нена­писанными ввиду смерти обоих. Основная идея всех этих работ заключалась в представлении, что каждая клетка имеет специ­фические черты организма (в смысле вида).

Другая основная группа во главе с доцентом А. В. Румянце­вым работала по чисто цитологическим вопросам. Прежде все­го надо отметить целую серию работ по цитологии простейших, разбиравших вопрос о так называемых хромидиях, которые по представлениям старых авторов являлись плазматическим хро­матином. Было показано, что под именем хромидий описыва­ются разнообразные структуры и что доказать наличие нукле­протеида в протоплазме нельзя. Сводка этих работ напечатана

А. В. Румянцевым в I томе «Трудов НИИЗ». Вторая группа работ посвящена влиянию физико-химических агентов на цито­плазматические структуры. В лаборатории всегда имелось большое число аспирантов и дипломников (Вермель, Алешин, Передельский, Колпакова и мн. др.).

Лаборатория зоологии беспозвоночных возглавлялась Г. А. Кожевниковым. Работа велась по разнообразным направлениям. Основным разделом были морфология, систематика и изменчи­вость. Вышел целый ряд работ по морфологии насекомых и низших многоножек (исследования Э. Г. Беккера и его уче­ников: Махотина, Правдива и др.). Они дали ценные мате­риалы по сравнительной анатомии различных систем органов. Специально по линии систематики насекомых, а также по во­просам теории системы интенсивно работала группа, возглав­ляемая Е. С. Смирновым (Кузин, Родендорф, Желаховцев, До­донов и др.). Основной идеей всех этих работ было привлече­ние к построению системы данных по строению внутренних органов. Всего по систематике насекомых написано около 60 работ, в которых описано более 100 новых видов.

В области изучения изменчивости выпущено большое коли­чество работ В. В. Алпатовым и его учениками (Арнольди, Дементьева, Палиниченко, Козмина, Гаузе и др.).

Основным направлением биометрических работ этой группы был тщательный биологический анализ явления изменчивости (половой, географической, возрастной, экологической, сезон­ной). Было сделано около 30 работ о медоносной пчеле, в ре­зультате которых была выяснена картина расообразования этого животного. Медоносная пчела была также объектом мор­фологических исследований. Сюда относятся работы Г. А. Ко­жевникова, Комарова, Новикова, Перепеловой и др.

Кроме того лаборатория вела многочисленные работы по зоо­географии пресноводной и морской фауны. Сюда прежде всего относятся исследования по фауне оз. Байкала (Зенкевич, Рос­солимо, Месяцев, Яшнов, Алпатов, Абрикосов и др.), далее по фауне Косинских озер (Яшнов, Курова, Малевич, Боруцкий и мн. др.) и, наконец, исследования по фауне северных морей.

По фаунистике, систематике и зоогеографии позвоночных ве­лись исследования лабораторные и экспедиционные в ряде об-

ластей. Наиболее крупными из них являются изучения фауны Воронежской губернии (Огнев, Воробьев, Гептнер, Шибанов и мн. др.), Дагестана (Гептнер, Формозов), Южного Закаспия (Огнев, Гептнер), Средней Азии, Карского моря и мн. др.

Интересно отметить, что сотрудниками института описано около 100 новых форм позвоночных животных. Систематиче­ские исследования имели результатом выяснение состава фа­уны, главным образом млекопитающих. Даны почти исчерпыва­ющие описания грызунов Северного Кавказа и Средней Азии. Далее монографически обработаны отдельные группы: песчан­ки (Гептнер), насекомоядные, хищные, летучие мыши, ластоно­гие (Огнев).

Начиная с 1931 г., в жизни института наступил коренной переворот. Из небольшого научного учреждения он очень бы­стро вырос в головной научно-исследовательский институт, ставший центром зоологической мысли и сконцентрировавший вокруг себя лучших московских зоологов.

В системе института вырос ряд новых лабораторий: экологии, генетики, динамики развития организма, физиологии и гидро­биологии, достаточно оборудованных и укомплектованных штатами для ведения в них серьезной научной работы.

Но главным достижением института является наличие в те­чение последних лет четкого плана научной работы, построен­ного на основе теснейшей увязки всей работы института с за­дачами социалистического строительства.

Планирование всей своей деятельности дало институту воз­можность в течение короткого промежутка времени стать цен­тром, организующим зоологические исследования не только внутри университета, но и далеко за пределами его. Основной проблематикой, разрабатываемой институтом, является:

1. Разработка методов и качественное и количественное изу­чение наземной и морской фауны отдельных районов СССР по основным группам и их географическое распределение в пределах Союза под углом зрения выявления нового животного сырья.

2. Изучение биологических явлений: размножения, роста, питания, взаимоотношений организмов с внешней средой, ак­климатизации и т. д. Опять-таки эти явления в первую очередь

Экспедиция на Алтай аспирантов Института зоологии МГУ

изучаются на объектах, имеющих хозяйственное значение, от решения которых зависит широкое использование новых ви­дов животных, и борьба с животными — вредителями сельско­го хозяйства. Достаточно указать, что основным объектом ра­бот являются: пчела, тутовый шелкопряд, саранча, белка, про­мысловые птицы, рыбы и т. д.

3. Изучение проблем, связанных с зоотехникой: с одной сто­роны, учет факторов индивидуального развития, с другой — разработка методов активного воздействия на генотип сельско­хозяйственных животных.

Изучение проблемы взаимозависимости функций и формы в процессе эволюционного развития. Эта проблема находит свое отражение в работах по изучению соотношений между структурой и функцией клеток и тканей, в разработке проблем нервной мускульной регуляции на основе исследования функ­ций возбуждения и торможения в порядке их постепенного

усложнения и, наконец, в изучении филогенеза отдельных групп позвоночных животных.

Эти четкие установки позволили институту развернуть в ши­роком масштабе за истекшие 4 года исследования по ряду важ­нейших теоретических проблем и в это же время провести ряд работ, имеющих большое хозяйственное значение.

Лаборатория гистологии произвела ряд исследований по изу­чению закономерности роста и размножения нормальных (Вер­мель) и раковых клеток (проф. Г. И. Роскин). Эти работы, опубликованные в СССР и за границей, внеся ряд новых пред­ставлений в проблему взаимоотношений организма и его кле­ток, привлекли к себе внимание крупнейших советских и ино­странных ученых. Изучение действия ультрафиолетового света (проф. Г. И. Роскин, Л. Б. Левинсон) и отравляющих веществ (Е. М. Вермель) на клетку дало ценный материал по гисто­физиологии. Изучение вопроса сравнительной гистологии (му­скульная клетка — Г. И. Роскин, клетки крови — К. С. Бого­явленский) также дало ряд новых данных.

Недавно организованная лаборатория генетики, под руковод­ством проф. А. С. Серебровского, дала ряд ценных работ по проблеме межвидовой гибридизации и по изучению механизма наследования ряда признаков (С. Н. Гершензон). Под руковод­ством П. А. Косминского сделан ряд исследований по гене­тике тутового шелкопряда.

Лаборатория динамики развития развернула цикл работ по изучению взаимной связи между витаминами и гормонами (Б. А. Кудряшев).

Лаборатория морфологии, под руководством проф. Б. С. Мат­веева, собрала ценнейший материал по возрастным изменениям осетровых рыб, который будет положен в основу таблиц по раз­витию (Normentafeln), необходимых для разработки ряда тео­ретических и практических вопросов. Одновременно с этим ве­лось изучение морфологических признаков домашних и диких животных, позволивших наметить пути изменения происхожде­ния в организме при одомашнивании.

Лаборатория физиологии, под руководством проф. И. Л. Кана, работала над рядом вопросов общей и сравнительной физиоло­гии: обмен в нерве разных групп животных, интимный меха-

Экспедиция на Алтай аспирантов Института зоологии МГУ

низм нервномышечной регуляции (М. А. Киселев), обмен у беспозвоночных на разных стадиях индивидуального развития (И. Л. Кан, С. Е. Северин).

Лаборатория гидробиологии, под руководством проф. С. Н. Скадовского, изучила ряд вопросов, связанных с проблемой хо­зяйственного значения рыб. Исследования по стимуляции поло­вой продукции рыб введением эндокринных препаратов, изу­чение закономерности распространения морских и пресновод­ных рыб в связи с распространением организмов, служащих им пищей, и в зависимости от физико-химических условий, произ­водились в большом масштабе целым коллективом специали­стов (Л. А. Зенкович, В. В. Васнецов, Н. К. Дексбах).

Лаборатория экологии, руководимая В. В. Алпатовым, вела свои исследования в двух направлениях: изучая, с одной сто­роны, влияние внешних условий на организм животных (рабо­ты по изучению действия ультрафиолетового света на простей-

ших и шелковичного червя — В. В. Алпатов; по действию низких температур, на насекомых и позвоночных — Н. И. Ка­лабухов, по влиянию условий развития на изменчивость пчел и пчелиных маток — П. М. Комаров), так и по изучению взаи­моотношений между организмами в популяции животных (изу­чение роли плотности для ряда биологических процессов — В. В. Алпатов, исследования по экспериментальной биоцено­логии, по изучению закономерностей борьбы за существование и естественного отбора—Г. Ф. Гауэе).

Лаборатория зоологии позвоночных, под руководством проф. С. И. Огнева, дала ряд ценных работ по фауне млекопитающих СССР, исследований, вскрывших закономерности колебаний численности позвоночных (А. Н. Формозов, С. А. Северцев) и давших большой материал по экологии целого ряда промысло­вых животных (И. Д. Кирис, Н. П. Наумов).

Лаборатория энтомологии, объединяющая под руководством проф. Н. М. Кулагина целый ряд крупных специалистов (Е. С. Смирнов, Б. С. Кузин, А. А. Захваткин, Э. Г. Беккер, З. С. Родионов), изучала ряд проблем, имеющих теоретическое и практическое значение. Изучение внутривидовой и межвидо­вой борьбы за существование у насекомых, изучение влияния влажности и температуры на половую продукцию насекомых, исследование фауны и биологии вредителей зеленых насажде­ний, вредителей древесины дали ценный результат. В настоя­щее время большая работа развернута этой лабораторией и ла­бораторией экологии по клещам — вредителям зерна и муки. Исследования по клещам уже дали ряд ценных сведений об этих совершенно неизученных в наших условиях вредителях.

Научная продукция института неуклонно растет. Еще в 1931 г. из лабораторий института вышло всего несколько работ, напечатанных в научных журналах; в 1932 г. их число возрос­ло до 32, и в 1933 г. до 52. За первые 3 квартала 1934 г. уже вышло из печати 58 статей и отдельных книг, являющихся ре­зультатом работы лаборатории института.

В своей работе институт связался с рядом хозяйственных организаций, взяв на себя разработку проблем, имеющих ак­туальнейшее значение. Достаточно указать на проведенные ин­ститутом работы по изучению биологии, биохимии и патологии

шелковичного червя по заданию Союзшелка. По заданиям Пушного института велись работы по изучению биологии бел­ки, песца, белухи, суслика и ряда других. По заданию Треста зеленых насаждений институтом велись работы по изучению вредителей зеленых насаждений г. Москвы. Наконец, с 1932 г. институтом разрабатывался ряд вопросов, связанных с изуче­нием закономерностей роста и размножения рыб в водоемах различных типов, а также проблемы продуктивности естествен­ных и искусственных водоемов в связи с проблемой рыбораз­ведения в малых водоемах. Работы эти ведутся по заданиям Главрыбы и Всерыбаксоюза.

По договору с Заготзерно и по заданию Комитета заготовок при СНК организованы широкие исследования по изучению клещей — вредителей зерна и муки.

За последние годы деятельности результаты работ института имеют серьезный теоретический и практический характер.

Опасения, что институт, будучи тесно связанным с хозяй­ственными организациями, может потерять свое лицо и пре­вратится в институт, разрабатывающий узко прикладные темы, были опровергнуты результатами работы.

Значение теории — той теории, которая освещает путь практике, теории, увязанной с практикой нашего строительства, всегда серьезно осознавалось руководством и работниками ин­ститута. В последние годы институт получил громадные воз­можности, которых у него до сих пор не было, для развертыва­ния в широком масштабе изучения ряда теоретических проблем и, используя весь свой научный авторитет, может внедрить по­следние достижения биологии в наше народное хозяйство.

Свою обязанность подготовить стране высококвалифициро­ванных исследователей институт выполняет с честью. За время своего существования он выпустил 100 чел., окончивших аспи­рантуру, получивших в институте очень серьезную подготовку, ведущих сейчас большую самостоятельную научную и педаго­гическую работу в целом ряде вузов и научных институтов как в Москве, так и в других городах. Многие из них возглавляют отдельные кафедры и лаборатории.

Имеющиеся достижения в работе института ставят перед нами задачу дальнейшего продвижения вперед как в области

6

теории и практики, так и в области подготовки квалифициро­ванных специалистов. Нерешенных задач еще очень много. Институт обязан занять одно из первых мест среди зоологиче­ских учреждений мира, имея к этому предпосылки в лице исключительно квалифицированного состава сотрудников, охваченных энтузиазмом и пафосом социалистического строи­тельства, и мероприятий, проводимых партией и правитель­ством в отношении исследовательских учреждений, гарантиру­ющих грандиозный размах научной мысли.

МИКРОБИОЛОГИЧЕСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ МГУ

икробиологический научно-исследовательский институт был основан в 1923 г. в виде небольшой лаборатории, ставив­шей своей основной задачей разработку проблемы иммунитета. К 1930 г., за семь лет своего существования, лаборатория эта выросла в самостоятельный институт, значительно расширив­ший свою тематику и разрабатывавший в нескольких своих от­делениях не только вопросы иммунитета, но и вопросы меди­цинской бактериологии и общей и паразитарной протозооло­гии. По составу своего научного персонала и по характеру тех вопросов и проблем, которые разрабатывались в его отделениях, институт имел в основном медицинское направление.

Некоторый сдвиг в этом отношении наметился в течение 1932 г., когда было расширено отделение общей микробиоло­гии и вновь открыто отделение промышленной микробиологии. Но эти молодые отделения, находившиеся еще в значитель­ной степени в стадии организации, развертывания работ и оформления новых направлений, не могли вследствие малочис­ленности резко и решительно изменить лицо института, со­здавшееся в течение почти 10-летнего его существования. Ко­личественно темы медицинского характера продолжали преоб­ладать в его плане, и законченные и опубликованные к концу 1933 г. работы немедицинских отделений (общей и промыш­ленной микробиологии) составляли лишь небольшую часть его общей продукции.

6*

Поворотным пунктом в истории института является реорга­низация его, проведенная в конце 1933 г. в связи с переходом его в систему научно-исследовательских институтов Москов­ского государственного университета, — реорганизация, корен­ным образом изменившая лицо института и превратившая его в крупное научное учреждение, охватывающее основные разде­лы теоретической микробиологии.

Эта реорганизация проходила по двум основным линиям:

1) По линии расширения работ общемикробиологического и общебиологического характера, частью путем открытия новых самостоятельных лабораторий в системе существовавших отде­лений, частью путем оформления общемикробиологических на­правлений в виде самостоятельных лабораторий. Вновь откры­та лаборатория экологии и изменчивости микробов, лабора­тория физиологии питания, работающая под руководством проф. Е. Е. Успенского при кафедре микробиологии универси­тета, лаборатория иммунитета беспозвоночных животных и зна­чительно расширена лаборатория иммунитета растений.

2) По линии сокращения работ узко медицинского характера ликвидированы: отделение ветеринарной и медицинской микро­биологии и отделение паразитарной протозоологии (занимав­шееся преимущетвенно вопросами медицинского порядка). От­деление общей протозоологии включено в качестве самостоя­тельной лаборатории в отделение общей микробиологии с из­менением направления его работ.

Эта реорганизация, полностью сохранив созданное проф. И. Л. Кричевским в течение 10-летнего существования инсти­тута направление работ иммунобиологического отделения и расширив круг вопросов теоретического и общебиологического порядка в этом отделении, вместе с тем организационно укре­пила и значительно расширила отделение общей микробиоло­гии, четко и ясно наметив те направления и проблемы, по ко­торым ведутся работы в лабораториях этого отделения. Это ко­ренным образом изменило общий характер института и созда­ло базу для дальнейшего его развития как ведущего научного учреждения по теоретической микробиологии, единственного по мощности в Союзе.

Таким образом определилась и ведущая роль общемикро-

биологического и общебиологического направлений, что соот­ветственным образом отразилось на структуре института.

Для характеристики направлений работ института мы лишь вкратце остановимся отдельно на тех важнейших проблемах, которые разрабатываются в его отделениях и лабораториях.

ОТДЕЛЕНИЕ ОБЩЕЙ МИКРОБИОЛОГИИ

Лаборатория изменчивости и экологии бактерий в 1934 г. работала над двумя проблемами: 1) невидимых форм бактерий и 2) антагонизма микроорганизмов.

Вопрос о возможности существования ряда известных ми­кроскопически видимых бактерий также и в невидимой форме уже около десяти лет широко изучается в медицинской бакте­риологии и до настоящего времени не решен окончательно. Ре­шение этой проблемы создало бы, по словам известного фран­цузского бактериолога Hauduroy, революцию в области бакте­риологии. Лаборатория изменчивости и экологии бактерий приступила к систематическому изучению этого вопроса в от­ношении почвенной микрофлоры. Ряд специфических условий существования почвенных микроорганизмов, широкое распро­странение в почвах бактериофага, огромные количества бакте­рий в почвах, достигающие порядка миллиардов на 1 грамм, обилие разнообразных видов их и существующие между мно­гими из них антагонистические отношения, которые нередко приводят к распаду бактериальных клеток на мельчайшие ча­стицы, — все это давало основания предполагать, что именно в почвах можно ожидать перехода микроскопически видимых обычных бактерий в мельчайшие невидимые формы. С другой стороны, некоторые данные, полученные в последние годы в отношении количественного распределения отдельных групп почвенных бактерий, приводили к противоречивым выводам, и это давало основания предполагать наличие каких-то неучиты­ваемых факторов.

Работы 1934 г., произведенные с различными подзолистыми почвами Московской области, подтвердили довольно широкое распространение в изучаемых почвах невидимых форм бакте­рий. В 1935 г. намечено дальнейшее изучение этих явлений. Оно обещает расширить наши сведения об участниках специ-

фических превращений веществ в почвах (аммонификация нитрификация, денитрификация) и выяснить роль в почвен­ной биодинамике до сих пор неучитываемых факторов.

Проблему антагонизма микробов лаборатория изменчивости и экологии также изучает в отношении почвенной микро­флоры. До недавнего времени почвенная микробиология почти целиком зиждилась на изучении чистых культур микроорганиз­мов. Между тем во всякой почве живут рядом и многочислен­ные виды микробов, которые влияют друг на друга и на почву, образуя микробоценозы. Переход к изучению взаимоотноше­ний микроорганизмов является одним из путей к практическому их использованию. В 1934 г. лаборатория приступила к изуче­нию антагонистических взаимоотношений почвенных микробов. Изучались явления антагонизма между лучистыми грибами (актиномицетами) и почвенными аммонифицирующими бакте­риями, а также антагонизм между определенными почвенными бактериями и паразитными почвенными грибами (Fusarium, Scle­rotinia). Результаты этих работ оказались не только интерес­ными в теоретическом отношении, для выяснения экологичес­кой роли явлений антагонизма, но дали материал для разработ­ки бактериального метода предупреждения и лечения культур­ных растений от паразитных фузариумов. В 1935 г. предпола­гается изучить использование бактериальных методов борьбы с заболеваниями пшеницы и льна в полевых условиях.

Лаборатория энергетики и геологической деятельности ми­кробов. Первой проблемой, интересующей эту лабораторию, является проблема энергетики микробиологических процессов. При разработке этой проблемы лаборатория ставит своей зада­чей, с одной стороны, изучить с точки зрения обмена и исполь­зования энергии микробами различные типы процессов (аэроб­ные и анаэробные, гетеротрофные и автотрофные) и, с дру­гой, — выявить те особые закономерности, которым подчиня­ется превращение энергии в мире живых существ, т. е. уста­новить пути, способы и своеобразия применения основных принципов энергетики и термодинамики к биологическим про­цессам.

Всякий микробиологический, даже всякий биологический процесс сопровождается не только изменениями и превраще-

Лаборатория иммунобиологии растений

ниями веществ (явления биохимического порядка), но и пре­вращениями энергии, освобождающейся при этих процессах. Зачастую весь смысл того или иного процесса лежит именно в освобождении потенциальной энергии питательных веществ, не­обходимой организму для осуществления всех сложных жизнен­ных процессов, протекающих в нем. С другой стороны, энерге­тические соотношения в такой физико-химической системе, ка­кой является питательная среда, определяет возможность или невозможность того или иного химического процесса. Уже из этого становится ясным важное значение изучения биоэнер­гетики, вопросов использования и превращения энергии орга­низмами, в деле изучения интимнейших сторон жизненных яв­лений и в частности понимания смысла и значения микробио­логических процессов. Значение этих работ по энергетике да­леко выходит за рамки микробиологии, значительно дополняя и расширяя наши понятия и представления о роли и значении тех или иных групп процессов в жизни организмов вообще. Микроорганизмы, благодаря большой простоте своего строения и меньшей сложности процессов питания их, являются наиболее

благодарными объектами для изучения вопросов и законов био­энергетики, давая к тому же возможность изучать на них чрез­вычайно разнообразные типы питания и использования энер­гии.

Лаборатория в настоящее время работает в этом направлении по двум основным вопросам: 1) по вопросу о значении для гетеротрофных микроорганизмов окислительных процессов при ассимиляции различных питательных веществ и о роли водо­родного и углеродного атомов с точки зрения использования энергии, освобождающейся при окислении отдельных групп их; 2) по вопросу о наличии и значении у микроорганизмов тех процессов диссимиляции, которые известны в физиологии жи­вотных под названием «основного обмена» и которые проте­кают у всех организмов, даже находящихся в состоянии покоя.

По обоим указанным вопросам лаборатория уже получила весьма интересные и важные для биоэнергетики резуль­таты. Работы В. О. Таусон показали, что в процессах питания определенная группа окислительных процессов не использует­ся микроорганизмами (с энергетической точки зрения), а энер­гия, освобождающаяся при этих процессах, теряется для них в виде тепла. Эти работы показали, что смысл указанных групп процессов заключается не в получении организмом энергии, как это думали раньше, а в подготовке исходного питательного вещества к дальнейшей ассимиляции их организмом. Дальней­шие работы в этом направлении обнаружили, что возможность или невозможность использования микробами освобождающей­ся при различных процессах энергии в значительной степени определяется той формой, в которой эта энергия освобо­ждается.

Вопрос об «основном обмене» также получил определенное разрешение в работах лаборатории (В. О. Таусон с сотрудни­ками); с несомненностью была доказана реальность этого по­нятия для плесневых грибов и впервые был теоретически (и математически) обоснован и разработан метод определения ве­личины основного обмена у микробов.

Полученные результаты были положены в основу разработ­ки вопроса о самосогревании масс растительных материалов, тесно связанного с практикой. Хотя работы в этом направлении

Лаборатория изменчивости микробов

еще не закончены, но и полученные уже результаты (диссерта­ционные работы аспирантов Гольдина и Веселова и работа Б. В. Равич) достаточно определенно говорят о том, что энер­гетический подход к изучению этого вопроса правилен и что причины этого процесса будут вскоре вскрыты так же, как бу­дет понята роль определенных микробиологических и биохи­мических процессов в этом явлении.

На ближайшие годы намечена дальнейшая, еще более углуб­ленная разработка указанных двух основных вопросов, а так­же и вопросов о своеобразии применения 2-го принципа термо­динамики к биологическим процессам и о форме энергии, ис­пользуемой гетеротрофными микробами в процессах питания их.

Вторая проблема, над которой работает лаборатория, — это проблема геологической деятельности микробов, главным образом под углом зрения участия их в образовании и изме­нении горючих ископаемых (торф, уголь, нефть). Кроме того лаборатория ставит своей задачей изучение тех осуществляю-

щихся в широких масштабах процессов, которые могут дать материал по эволюции микроорганизмов в прошлом.

Многочисленные работы по окислению углеводородов и неф­тей (Таусон, Шапиро), имеющие не только теоретический, но и практический интерес (с точки зрения биологической очи­стки вод), дают достаточный материал для того, чтобы опре­деленно говорить о значительной роли микробов в процессах естественного выветривания различных горючих ископаемых. Вместе с тем они позволяют сделать ряд обобщений о путях биохимического распада циклических систем.

Ряд работ, частью законченных, частью продолжающихся, посвящен вопросу участия микроорганизмов в образовании нефтей (Таусон, Алешина). Экспедиция на Таманский полу­остров (лето 1932 г.) и работы, связанные с этой экспедицией, позволили установить теснейшую связь между явлениями гря­зевого вулканизма и деятельностью анаэробных микробов (Тау­сон, Алешина, Гольдин, Веселов).

Вопросы образования гумусовых пород нашли свое отраже­ние в системе работ, посвященных выяснению физико-химиче­ских условий гумификации растительных остатков (Понтович, Румянцева). Эти работы выявили исключительно важную роль аэрации (окислительно-восстановительного потенциала среды) при процессах разложения растительных материалов и их ре­шающее влияние на направление процесса накопления гумусо­вых веществ.

Дальнейшие работы во всех указанных направлениях позво­ляют разрешить ряд весьма существенных вопросов, связан­ных с генезисом и с химическим строением нефтей и гумусовых пород.

Вопрос эволюции микробов в прошлом начинает подвергаться экспериментальной разработке лишь с настоящего момента в связи с теми данными и материалами, которые были добыты во время экспедиции сотрудников лаборатории (Таусон, Понто­вич, Веселов) на Памир в составе Памирской экспедиции Сред­неазиатского университета (лето 1934 г.). Эта экспедиция, проведенная в целях принятия участия в работах Памирской экспедиции по сельскохозяйственному освоению Памира, дала большой и чрезвычайно ценный материал по микробиологии

высокогорных областей. В виду своеобразия климатических условий и большой изолированности Памира, собранный мате­риал интересен и с точки зрения эволюции микроорганизмов в прошлом и настоящем. Именно только в таких изолирован­ных от остального мира местностях с своеобразными условия­ми существования и развития микробов мыслимо сохранение и существование более примитивных форм микробов. Обра­ботка собранных на Памире материалов в этом направлении является одной из ближайших задач лаборатории по линии эво­люции микробов. Выяснение особенностей некоторых распро­страненных и хорошо изученных процессов (нитрификация, связывание атмосферного азота, аммонификация и др.) в усло­виях высокогорных областей является второй, весьма важной в практическом отношении задачей, связанной с обработкой материалов Памирской экспедиции.

Лаборатория протозоологии. Изучение вопросов протозооло­гии было включено в программу института при самом его учре­ждении. Руководящими идеями ведущихся исследований были: углубление изучения общих проблем протозоологии, стремле­ние использовать протистологические объекты в качестве ма­териала для постановки и разрешения некоторых фундамен­тальных проблем общей биологии, как, например, вопросов действия на организм лучистой энергии (Роскин, Матова), окисления и восстановления протоплазмы, вопросов питания и фагоцитоза. Эти проблемы изучались отделением общей прото­зоологии и привели к выяснению целого ряда интересных и практически важных моментов. Так, например, установлено стимулирующее действие ультрафиолетовых лучей на хемо­терапевтический эффект сальварсана и хинина (Роскин, Рома­нова, Левинсон) при трипанозомных заболеваниях, возвратном тифе, сифилисе и малярии.

Выработан чрезвычайно интересный метод прижизненной окраски не только протоплазмы простейших, но также и их ядра, что проливает совершенно новый свет на их физиоло­гию и может стать отправной точкой при изучении отношения организма простейших к действию различных факторов внеш­ней среды.

Большой раздел в работе отделения занимает изучение дей­ствия лекарственных и ядовитых веществ на простейших и значение внешних и внутренних факторов при этих явлениях.

ОТДЕЛЕНИЕ ИММУНОБИОЛОГИИ

Это отделение было первым ядром института, вокруг которо­го стали в дальнейшем развиваться остальные отделения, охва­тывающие постепенно все новые и новые разделы теоретиче­ской микробиологии. За период почти десятилетнего своего су­ществования это отделение выпустило более 200 научных ра­бот, завоевавших институту по целому ряду проблем широкую известность в СССР и за границей и всеобщее признание ве­дущей роли института в ряде вопросов теоретической микро­биологии.

Проблемы, над которыми работало и продолжает работать иммунобиологическое отделение, имеют огромный теоретиче­ский интерес, а многие из них и большое практическое значе­ние.

Одной из первых проблем, над которыми работало это от­деление, была проблема анафилаксии. Эта проблема во многом остается до сих пор невыясненной, хотя явления анафилаксии были известны уже французскому физиологу Мажанди (1783 — 1855).

Обилие теорий, пытающихся объяснить патогенез анафилак­сии, уже само говорит за то, что четкости в этом вопросе пока еще нет.

Иммунобиологическим отделением была в ряде исследований выработана и экспериментально обоснована (Фриде, Герони­мус) клеточная и притом физико-химическая теория анафилак­сии, предложенная И. Л. Кричевским.

Работы отделения показали: а) что соединение антигена, вве­денного при «пробе» с антителами, выработанными организмом в результате сенсибилизации, происходит не в крови, а в кле­точных территориях; б) что в результате соединения анти­гена с антителами происходит нарушение нормальной степени дисперсии коллоидов протоплазмы клеток, являющейся причи-

ной болезненных явлений и смерти при анафилактическом шоке.

От изучения проблемы анафилаксии отделение в последнее время переходит к изучению проблемы аллергии, имеющей не только большое теоретическое, но и практическое значение, так как аллергические заболевания еще мало изучены.

Догме об абсолютной специфичности феноменов иммуните­та был нанесен последний удар открытием Форсмана, обнару­жившего существование одного такового (бараньего) гетеро­генного антигена и не только антител.

Работами отделения учение о специфичности было решено еще более основательно, так как было установлено, что кроме гетерогенного антигена барана существует ряд других гетеро­генных комплексов (курицы, черепахи, кошки) не только в органах, но и в эритроцитах ряда животных и человека. Было показано, что кроме известных уже ранее гетерогенных анти­тел (гемолизинов, гемаглютининов и т. д.) при иммунизации эритроцитами и органами, содержащими гетерогенные ком­плексы, в организме животных вырабатываются гетерогенные цитотропины и анафилактические антитела, связывающие ком­племент.

Уже несколько лет назад Риккенбергом был открыт новый феномен иммунитета по отношению к трипанозомам — реакция нагрузки кровяными пластинками. Однако Риккенбергом меха­низм этого своеобразного феномена не был понят, — отделение раскрыло его сущность, при чем было выяснено, что феномен нагрузки вызывается антителами, названными Кричевским и Чериковер «тромбоцитобаранами», что реакция нагрузки мо­жет быть получена не только у трипанозом, но и у спирохет, лейшманий и даже некоторых микроорганизмов бактериальной природы (Брусин, Рубинштейн, Каляев). Эти работы привлек­ли к феномену внимание широких кругов иммунобиологов, и в настоящее время разработкой его занялся целый ряд инсти­тутов.

Одной из основных проблем, разрабатывавшихся отделением, была ретикуло-эндотелиальная система и ее роль в инфекции, иммунитете и терапии. Фагоцитарное учение в той его форме, которое было сформулировано Мечниковым в результате борь-

бы с гумаральной доктриной, как показали работы отделения, при всех спирохетных инфекциях и тех бактериальных, кото­рые были предметом исследования работников отделения, не соответствует фактам. Эта проблема имеет исключительно большое значение для установления правильного понимания тех процессов, которые происходят в зараженном организме.

Было доказано, что течение и исход инфекционного процес­са при ряде инфекций зависят от функционального состояния ретикуло-эндотелиальной системы (Кричевский, Баскин, Лебе­дева, Рубинштейн, Шапиро, Гринбаум). Опыты полного или частичного исключения ретикуло-эндотелиального аппарата по­казали, что эта операция в зависимости от степени ее радикаль­ности резко, а то и катастрофически отражается на исходе экспериментальной инфекции у животных. Работы (Кричев­ский, Рубинштейн, Шапиро, Гринбаум, Каляев) показали, что единственным аппаратом защиты при этих инфекциях являют­ся антитела, инкретируемые ретикуло-эндотелиальными клетка­ми, а фагоцитоз защищает организм лишь во входных воротах инфекции.

Большое внимание уделялось отделением вопросам хемоте­рапии.

Эта область, интересная с теоретической точки зрения, в то же время имеет актуальнейшее практическое значение. Во­просы хемотерапии инфекции сельскохозяйственных живот­ных, терапии ряда инфекций человека препаратами советско­го производства и т. д. нуждаются в дальнейшей разработке, так как разрешение этих проблем может и должно освободить нас от заграничной зависимости и в этой области.

Новые хемотерапевтические препараты находились все время в поле зрения иммунобиологического отделения. Так, предло­женный для терапии и главным образом для профилактики си­филиса новый препарат «стоварсолан» был подвергнут здесь тщательному изучению, выяснившему, что применение стовар­солана per os предотвращает заражение возвратным тифом бе­лых мышей, что стоварсолан обладает профилактическим дей­ствием не только по отношению к соматическому сифилису, но и к сифилису центральной нервной системы.

Лаборатория иммунитета беспозвоночных животных

Отделением разработана совершенно новая глава хемотера­пии, а именно роль ретикуло-эндотелиальной системы при хе­мотерапии и хемопрофилактике. Работами Кричевского и его школы (Баскин, Лебедева. Рубинштейн, Меерсон) установлено, что терапевтической профилактический эффект различных хе­мотерапевтических агентов целиком зависит от функциональ­ного состояния ретикуло-эндотелиального аппарата.

Наконец, отделение выделило группу работников для Хи­мико-фармацевтического института Наркомтяжпрома, которая вместе с химиками этого института в течение трех лет полу­чила и передала промышленности ряд хемотерапевтических ле­карственных соединений (герменин против трипенозомаза ско­та, стибозан против лейшманиоза и сифилиса человека; ориги­нальные противомалярийные препараты хинолинового и акри­динового ряда — плазмоцид и акрихин, избавляющие страну от необходимости ввоза их из-за границы и ликвидирующие потребность в хинине).

Очень важной проблемой, изучающейся в отделении, явля­ется проблема групповой расчлененности человека, при чем

к разрешению этой проблемы отделение подошло совершенно с новой стороны. В то время как групповая расчлененность че­ловека до сих пор изучалась только на основании антигенных свойств эритроцитов, в институте было доказано, что группо­вая расчлененность распространяется не только на эритроциты, но и на органы человека (Кричевский, Шварцман, Баскин). Заслугой отделения является и разработка вопроса о расчле­ненности человеческих групп в зависимости от возраста (Зем­цова, Чериковер) — было установлено, что зародыши до 6 месяцев не содержат в своих эритроцитах и органах группо­вых антигенов.

В течение нескольких последних лет разрабатывалась еще одна очень интересная проблема о влиянии внешних факторов на течение инфекционного процесса и иммунитет.

Показано (Фриде, Шварцман, Галанова, Эберт), что окру­жающая температура оказывает резкое влияние на течение и исход инфекционного процесса. В ряде случаев повышение окружающей температуры ухудшало течение инфекции и уве­личивало процент гибели опытных животных. Однако наряду с этим выяснилось, что повышение окружающей температуры оказывает стимулирующее влияние на интенсивность выработки антител.

В последнее время отделение установило, что помимо анти­тел и фагоцитарных клеток организм при инфекции защищает себя неизвестным до этих работ путем, постепенно теряя ре­активность клеток своих органов к тем ядам, которые выра­батывает соответственный микроорганизм.

Наконец, отделение внесло в микробиологию ряд фактов, дающих решительный толчок для основательной ревизии мо­номорфистской доктрины.

Соединение института с МГУ вызвало к жизни новую группу, изучающую специально вопрос иммунитета у беспозвоночных животных.

Лаборатория иммунологии растений. Если по вопросу о врожденном иммунитете растений имеется довольно большое количество исследований и наши знания в этой области доволь­но широко используются на практике, то по вопросу о приоб­ретенном иммунитете растений мнения ученых расходятся. Пла-

номерно и систематически этот вопрос разрабатывается только в Италии (школа Карбоне), куда еще в 1931 г. был командиро­ван один из сотрудников института (А. В. Каляев).

В 1932 г. встал вопрос о необходимости открыть при имму­нобиологическом отделении лабораторию по изучению приоб­ретенного иммунитета растений. Лаборатория существует уже 2 года. За это время проделана большая работа по изысканию лучших методов вакцинации растений. В лабораторию стали обращаться за консультацией периферийные работники, же­лающие поставить у себя на месте ряд работ в этом, направ­лении.

Лаборатория привлекла к себе и проф. В. П. Израильского, интересующегося приобретенным иммунитетом растений.

За эти 2 года лаборатория уже окончила три работы. В пер­вой своей работе лаборатория показала, что если заразить фа­соли против грибка Toile, то они выживают после инфекции в 50% случаев, а контрольные не вакцинированные растения выживают только в 3—4% случаев.

В этом году лаборатория окончила 2 работы по вопросу о возможности лечения опухолей гераней при помощи различ­ных веществ (сывороток, вакцин и т. д.). Было доказано, что эти возможности вполне осуществимы. Леченые опухоли быстро засыхали, в то время как нелеченые продолжали жить. Таким образом и лаборатория иммунитета растений нашла свое ме­сто в комплексе иммунобиологического отделения.

ОТДЕЛЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННОЙ МИКРОБИОЛОГИИ

Послереволюционный период в области промышленной мик­робиологии характеризуется стремлением организовать как те виды бродильной промышленности, которые уже нашли себе широкое применение на Западе, так и те, которые только на­чали организовываться. К первой категории относится произ­водство ацетона и бутилового спирта, лимонной кислоты и пр.

За истекшие 15 лет в области организации этих химических бродильных процессов были достигнуты большие результаты. Так, в 1923 г. было организовано впервые производство в СССР молочной кислоты (В. Н. Шапошников), а в настоящее время

7

мы имеем в различных пунктах СССР 6 заводов, вырабатываю­щих молочную кислоту. В заводском масштабе имеется произ­водство масляной кислоты, из которой готовится ряд эфиров, применяемых в конфетном, кондитерском деле и пр.

По линии организации новых производств мы имеем полу­заводской опыт по ацетоно-бутиловому брожению (Шапош­ников), положенный в основу первого в СССР завода в Гроз­ном, и по лимоннокислому брожению (Костычев-Буткевич).

Таким образом первые шаги по освоению ранее неизвестных в СССР производств проделаны с хорошими результатами, но-понятно, что организация новых производств встречает ряд, затруднений, ибо, помимо отсутствия планомерной научно-ис­следовательской работы в области промышленной микробио­логии, в дореволюционной России полностью отсутствовала также подготовка кадров, которые приходилось создавать па­раллельно с созданием самих производств.

В настоящее время наряду с задачами по углублению наших сведений в данной области и освоением новых для нас произ­водств отделение ставит две крупнейшие задачи: подготовку достаточно квалифицированных кадров как для работы на про­изводстве, так и в научно-исследовательских институтах и раз­работку вопроса о замене пищевого сырья в бродильных про­изводствах непищевым и более дешевым сырьем.

В этом отношении наряду с отходами крахмально-паточного, сахарного и прочих производств особое внимание останавли­вают на себе отходы лесного хозяйства, т. е. использование дре­весины (опилок, сучьев и т. п.).

При разрешении этой крайне интересной задачи молодое от­деление (оно существует только с 1932 г.) встречается с рядом трудностей в силу того, что растительная клеточная оболочка составлена из комплекса сложных тел, которые до послед­него времени были лишь в слабой степени изучены с химиче­ской стороны (пектиновые вещества, гемицеллулозы). Однако успехи последнего времени позволили совершенно определённо поставить вопрос о возможности использования сахара из дре­весины для производства спирта и молочной кислоты.

Изменения растительных клеточных оболочек под влиянием микроорганизмов рассматривались в основном с точки зрения

разрушения их (в почве, стоячих водах, при мочке прядиль­ных волокон). Возникающие же в результате воздействия от­дельных микроорганизмов на те или иные составные части клеточной оболочки вещества и химизм этих превращений в большинстве случаев затрагивались лишь вскользь и недоста­точно углубленно. Между тем изучение этих процессов имеет весьма большой теоретический интерес и несомненно даст но­вые способы получения путем брожения ряда ценных веществ при использовании отходов лесного и сельского хозяйства.

Разработка этих вопросов и поставлена в программу отделе­ния промышленной микробиологии на всю вторую пятилетку.

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПОЧВОВЕДЕНИЯ МГУ

конце 1922 г. при Московском государственном универ­ситете была организована Ассоциация научно-исследова­тельских институтов. Среди институтов, входивших в систему ассоциации, был организован и Институт почвоведения. В 1930 г. Ассоциация научно-исследовательских институтов была реор­ганизована, и все находившиеся в ее системе институты были выделены в самостоятельные учреждения. В связи с указанной реорганизацией 1930 год можно считать годом переломным в деятельности Института почвоведения. До этого времени институт представлял собой небольшую организацию научных работников, всего в 5 или 6 человек, и пользовался в это время и помещением и оборудованием почти исключительно кафедры почвоведения. В 1930 г. институт получает хотя и небольшое, но самостоятельное помещение; с этого же года он начинает получать несколько большие средства, что позволило, с одной стороны, увеличить число сотрудников института, с другой — приступить к его оборудованию. Указанные изменения в по­ложении института создали, конечно, более благоприятные условия как для организации, так и для нормального развития его деятельности. Тем не менее приходится констатировавать, что институт в течение долгого времени и после этих измене­ний не мог найти правильных путей для увязки своей иссле­довательской работы с запросами социалистического строи­тельства.

Практические занятия студентов по морфологии почвы

Только в 1931 г. институт вступил на путь непосредственной увязки своей работы с запросами различных производственных организаций и учреждений.

С этого года институт начал выполнять работы по заданиям производственных организаций, а это создало благоприятные условия для широкого развертывания деятельности института в целом и в частности его исследовательской работы.

Какое значение имели эти работы в жизни института, можно судить хотя бы по тому, что число научных сотрудников в ин­ституте в настоящее время в два с половиной раза больше по сравнению с 1930 г. (10 и 26); число аспирантов увеличилось в 7 раз (22 вместо 3 в 1930 г.), а количество прорабатываемых институтом тем увеличилось в 1933 г. почти в 6 раз по срав­нению с 1930 г. Наконец, общая сумма фактически получен­ных институтом средств увеличилась более чем в 25 раз (в 1930 г.— 15 000 руб., в 1933 г.— 400 000 руб.).

Отметим вкратце некоторые из выполненных работ:

1. Составлена впервые в нашем Союзе карта районов приме­нения известкования в пределах Европейской части Союза (ра­бота проф. В. В. Геммерлинга).

2. При ближайшем участии института разработан ряд мето­дов улучшения и укрепления дорожного полотна. Эти методы в настоящее время широко используются в Союзе (работа проф. М. М. Филатова).

3. Разработан ряд новых методов по изучению физических свойств почв. Большинство этих методов в настоящее время широко применяется в Союзе (работа проф. Н. А. Качинского).

4. Разработана методика изучения физических свойств почв для определения пригодности их для орошения. По этой мето­дике проведена большая работа в Среднем и Нижнем Заволжьи по выбору земельных массивов, пригодных для целей иррига­ции (работа проф. Н. А. Качинского).

5. Разработана методика составления почвенно-грунтовых карт в целях дорожного строительства. Работа выполнена по заданию Главдортранса РСФСР и положена в основу соста­вления сплошного картирования территории Союза (руководи­тель проф. М. М. Филатов).

6. При участии института построена нового типа лизиметри­ческая станция, позволяющая изучать водные свойства и ди­намику почвенного процесса в условиях естественного залега­ния почв. По имеющимся у института сведениям, по образцу этой станции построены лизиметрические станции в Северной Америке (Нью-джерсинская опытная станция) и в Палестине (Иерусалимский научно-исследовательский институт). Работа проф. В. В. Геммерлинга.

7. Институтом составлен меридианальный почвенный про­филь Европейской части Союза (работа проф. М. М. Фила­това). Копия этого профиля подарена Почвенному бюро депар­тамента земледения США.

8. Проведена большая работа по детальному почвенному об­следованию большой площади в пределах Среднего и Ниж­него Заволжья. Эта работа выполнялась по заданиям Ги­провода и Нижне-Волгопроекта и ставила своей задачей выделить пригодные для целей ирригации земельные мас­сивы.

9. Летом 1932 и 1933 гг. институтом, по заданию Института пути НКПС, проведены работы по обследованию защитных полос вдоль трасс вновь строящихся железных дорог: Несве-

Занятия студентов по почвоведению под руководством проф. В. В. Геммерлинга

таево — Валуйки, Саратов — Миллерово, и уже действующих дорог: Петропавловск—Караганда, Троицк — Кустанай и Ма­гнитогорск — Карталы. Задача этого обследования — дать необ­ходимый материал для применения живой защиты в местах, заносимых снегом и песком.

Летом 1933 г. совместно с тремя научно-исследователь­скими институтами МГУ институт начал работу по разработке новой методики комплексного изучения территории. Эта ра­бота проведена в Курском районе на территории совхозов Свеклотреста и двух заповедников, расположенных в том же районе.

Летом 1934 г. институт, по заданию Московского инсти­тута коммунального хозяйства, принял участие в обследовании территории, намеченной под постройку нового города Магни­тогорска.

По предложению Закавказского института водного хо­зяйства институт включился в 1934 г. в работу, проводимую указанным институтом и Институтом влажных субтропиков, по борьбе с эрозией. Задача этой работы в основном сводятся к тому, чтобы разработать способы и вообще выяснить усло-

вия, при которых возможно было бы предупредить размываю­щее действие поверхностно стекающих вод на пахотный слой почвы. Эта тема в настоящее время экспериментально прора­батывается институтом в условиях лабораторной обстановки.

13. По заданию Центрального института инженерных соору­жений НКПС по намеченным указанным институтом маршру­там в 1934 г. проведена работа по определению впитывающей способности почв и грунтов для расчета малых водоотводных сооружений при постройке железнодорожных путей сообще­ний и по предложению Московского Аэропорта произведено обследование почв и грунтов ряда участков, на которых наме­чается устройство аэродромов.

14. По предложению Бакгорсовета в 1934 г. институтом на­чата работа по обследованию сильно засоленного земельного участка, расположенного в окрестностях Баку. Этот участок предполагается использовать под огороды, применяя искус­ственное орошение. Проводимое обследование должно наме­тить те мероприятия, которые необходимы, чтобы сделать воз­можным использование этого участка в указанном направлении.

Перечисленные нами работы, которые выполнялись и вы­полняются в данный момент по заданиям различных учрежде­ний и организаций, позволили институту, с одной стороны, при­нять непосредственное участие в той практической работе, ко­торая в большом масштабе проводится в настоящее время на территории нашего Союза, с другой стороны, при выполнении Этих работ были выявлены отдельные вопросы и темы, пред­ставляющие большой практический интерес, но которые тре­буют теоретической проработки. Значительная часть таких тем включена в тематический план исследовательской работы ин­ститута.

Из этих тем отметим следующие:

1) Водный и солевой режим засоленных почв и методика их изучения. Данная тема поставлена в связи с теми работами, которые проводятся институтом по обследованию земельных участков, намеченных под орошение.

2) Скорость почвообразовательных процессов. Постановка данной темы вызвана необходимостью выяснить, какое влияние должны оказать поливные воды на орошаемые почвы.

3) Механические свойства глин в связи с их микрострукту­рой. Цель этой работы — дать механические константы этой категории грунтов.

4) Отношение грунтов к вяжущим битуминозным веществам.

5) Роль почвенного поглощающего комплекса при обработке грунтов различными известковыми растворами. Задача настоя­щей работы и предыдущей — дать ряд способов укрепления грунтов для строительных целей и т. д.

Мы могли бы значительно увеличить список тех тем, кото­рые в настоящее время прорабатываются институтом, но мы полагаем, что и приведенные нами дают достаточно полное представление об объеме деятельности института.

Большинство научных сотрудников института являются чле­нами Международной ассоциации почвоведов и принимают дея­тельное участие в работе отдельных ее комиссий. Научный сотрудник института проф. А. А. Ярилов на II Международном конгрессе почвоведов, который состоялся в Союзе, был избран вице-президентом ассоциации, проф. Н. А. Качинский на I Кон­грессе в Вашингтоне был избран секретарем Комиссии по изу­чению физических свойств почв. В 1932 г. по предложению и специальному докладу научного сотрудника института проф. М. М. Филатова при ассоциации организована, секция по до­рожному и строительному почвоведению. Председателем сек­ции является проф. М. М. Филатов.

Два научных сотрудника института — проф. А. А. Ярилов и проф. В. В. Геммерлинг — были делегатами Союза на I Меж­дународном конгрессе почвоведов в Америке, а II Междуна­родный конгресс почвоведов, который происходил в Союзе, был организован и проводился при ближайшем участии сотруд­ников института; председателя организационного комитета этого конгресса был проф. А. А. Ярилов, а одним из его за­местителей проф. В. В. Геммерлинг.

Сотрудники института принимают близкое участие в работе советской секции Международной ассоциации почвоведов и в издании международного журнала «Почвоведение».

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ МГУ

ореволюционный строй искусственно задерживал, а под­час уродовал развитие научных знаний в стране; по ед­кой оценке Ратцеля, в тогдашней России не понимали и не умели ценить настоящей науки и не очень интересовались ее преуспеянием, нередко довольствуясь ее показными суррога­тами. Отсюда горькая жалоба Д. Н. Анучина на необходимость для русского ученого вести «непрестанную борьбу за достоин­ство и интересы науки». Он и вел эту утомительную борьбу всю жизнь, но отвоевать для географии и антропологии создание научных институтов не удалось даже ему, при всем его огром­ном научном и общественном авторитете в стране, при его ми­ровом ученом имени и исключительных организаторских спо­собностях. Только после Октябрьской революции, деятели ко­торой ставили задачей времени проникновение науки во все стороны и уголки жизни и искали научного осознания и осве­щения всех ее проявлений, страна сразу покрылась огромной сетью специальных научно-исследовательских учреждений, и Наркомпрос РСФСР очень скоро организовал исследователь­ские институты при университетах, в том числе и МГУ полу­чил целую ассоциацию их, в состав которой вошли и Геогра­фический и Антропологический институты и первым руково­дителем этих новых центров научной работы стал Д. Н. Ану­чин.

В первый же год институт мог оставить 9 аспирантов, с ис-

ключительной энергией взявшихся за работу и успешно закон­чивших свою подготовку. Все они стали впоследствии видными исследователями, а труды некоторых из них обратили на себя внимание не только в СССР, но и на Западе. Достигнуть этого удалось прежде всего потому, что с первых же дней своего существования институт пробил дорогу к полевым исследова­ниям, на которых и формировались кадры, так как во всех ра­ботах, производившихся членами института, принимали актив­ное участие аспиранты.

В первом же территориальном обследовании, предпринятом по поручению МОЗО в Московской губ., приняли участие ас­пиранты Л. И. Семихатова, Н. В. и В. В. Ламакины, В. В. Бон­даренко, А. С. Барков, а в дальнейшем — В. И. Монахова и А. П. Хаустов. Исследование велось в 1925 и 1926 гг. под об­щим руководством А. А. Борзова, а с 1927 г. под руководством А. С. Баркова.

Еще в исследованиях в Верхнем Поволжьи, проведенных А. А. Борзовым для агрослужбы Сев. ж. д. в 1921 и 1922 гг., выяснилась сложная история развития среднерусских моренных ландшафтов, пережитые ими циклы, некоторые характерные черты развития речной сети и основные зоны форм совре­менной поверхности. Работы 1925 и 1928 гг. не только под­твердили наметившиеся положения и схемы, но и значительно углубили их и внесли много интересных деталей. Выяснившиеся типы и закономерности их развития приняты теперь всеми московскими геоморфологами и прекрасно подтверждаются последующими работами на местности: исследованиями Л. И. Семихатовой, А. И. Спиридонова, А. С. Баркова, И. П. За­руцкой и М. С. Анисимовой в бассейне р. Москвы к западу от г. Москвы в 1932 г., для канала Волга—Москва, произведен­ными в этих же целях работами Н. Е. Дика и 3- Н. Баранов­ской и, наконец, детальным изучением бассейнов рек Сестры. Лутосни, верховьев Истры, производимым с лета 1933 г. ны­нешними аспирантами института — Смоляниновой и Е. М. Да­выдович, и на Теплостанской возвышенности — аспирантом Климовым.

В результате этих работ оказалось возможным уже теперь составить довольно детальную геоморфологическую карту для

некоторых значительных частей Подмосковья в масштабе-1 : 200 000 и 1 : 500 000. Идея карты была предложена А. И. Спиридоновым и после детальной проработки всеми участниками исследования была осуществлена в масштабе 1 : 500 000, доложена А. А. Борзовым на I Всесоюзном географи­ческом съезде в Ленинграде и обратила там на себя сочувствен­ное внимание. Этот новый тип геоморфологической карты для водных сооружений представляет особый интерес, потому что по ней возможно с большой точностью определить величину бассейнов речных систем, бессточных понижений в моренном рельефе площади, переживающих современный эрозионный цикл и остающихся еще в более древнем. Вместе с тем карта наглядно воспроизводит и оправдывает многие из выработан­ных московской школой положений касательно этапов разви­тия областей, переживших оледенение.

В московских исследованиях впервые обнаружен был к югу от Москвы до самой Оки довольно значительный карст, ме­стами заметно отражающийся и на современном рельефе. Кар­стовые явления в Серпуховском районе были освещены Л. И. Семихатовой в особой работе, опубликованной Серпу­ховской краеведческой организацией. Кроме того выяснилось, что современный рельеф наследовал многие черты доледни­кового, одновременно были установлены типы современных форм поверхности в Подмосковьи и стадии развития, пережи­тые каждой.

На этих работах молодые силы сформировались для само­стоятельных исследований, и это дало возможность предпри­нять более сложную работу на обширной территории Башкир­ской АССР; исследование было организовано Академией наук СССР в 1928 г. на средства, отпущенные Совнаркомом Баш­кирии, и заканчивается только в нынешнем году. Это было пер­вое в СССР систематическое исследование на столь крупной территории, и оно было проведено исключительно силами Ге­ографического института и кафедрой географии. Работами ру­ководил проф. Борзов. Выводы исследования, поскольку они определялись из предварительной обработки, приняты почво­ведами и геоботаниками Башкирской экспедиции. Из башкир­ских наблюдений оказалось необходимым выдвинуть и неко-

Экспедиция Института географии на Новой Земле

торые общетеоретические положения относительно необходи­мых дополнений к общепринятому учению о так называемом нормальном цикле эрозии.

На основе этого изучения А. А. Борзовым составлен и сдан в печать «Геоморфологический и орографический очерк Баш­кирского Предуралья» в издание «Геология СССР».

Несколько позже проф. Б. Ф. Добрыниным были проведены две аналогичные экспедиции — на территории б. Рязанской губ. и в Марийской автономной области (МАО), из которых в первой принял участие Н. В. Ламакин, во второй — аспи­рант Географического института М. А. Первухин. Результаты рязанских работ опубликованы уже, обстоятельный отчет о марийских исследованиях напечатан в журнале «Землеведение» в 1933 г., где приложена также новая гипсометрическая карта в масштабе 1 : 500 000, значительно исправляющая существую­щие представления о строении поверхности МАО. Самый отчет дает обстоятельный анализ как самых форм рельефа, так и их развития, роли тектонических нарушений, хода формирования речной сети и т. п. и является одним из немногих системати-

ческих изображений геоморфологии районов СССР, а для столь обширной территории — пока единственным.

Параллельно с этим велись исследовании и отдельными со­трудниками института и среди них прежде всего нужно отме­тить широко известные работы проф. И. С. Щукина, сначала на северном склоне Зап. Кавказа, а в последующие годы на Армянском плоскогорьи. Эти многолетние исследования, всегда приносившие обширные новые материалы, и превосходное зна­ние литературы по геологии, географии и геоботанике Кавказа, дали возможность проф. Щукину написать свою капитальную «Геоморфологию» главного хребта Кавказа, опубликованную в «Трудах» института.

В последние годы И. С. Щукин участвует в Таджикистан­ской экспедиции, руководя работой геоморфологического от­ряда.

Кавказу же, именно Дагестану, посвящен ряд работ Б. Ф. До­брынина, который кроме того уже ряд лет изучает Черномор­ское побережье Кавказа и всего Южного берега Крыма, осо­бенно интересуясь их береговыми террасами. Многие наблюде­ния и выводы свои в этой области проф. Добрынин уже опу­бликовал в ряде работ, отчасти в «Трудах» института и в местных изданиях. Работа еще продолжается и в виду широты охвата темы, хорошего личного знакомства автора с некоторы­ми побережьями Средиземного моря обещает ценные резуль­таты. К работе привлечены студенты и аспиранты института. В связи с этим нельзя не отметить новой работы, проведенной летом 1933 г. силами института на южном берегу Крыма, по изучению оползней. Впервые к этим работам были привлечены геоморфологи, и исследование протекало под общим руковод­ством А. П. Нифонтова и Б. Ф. Добрынина.

Силами института и кафедры географии МГУ была прове­дена и весьма важная и ответственная работа в Жигулях в связи с проектом Большой Волги. Исследование проводилось под руководством проф. А. С. Баркова. Выяснилась большая роль карста, древнего и современного, связь карста с текто-

никой и трещиноватостью и пр. Это дало возможность А. С. Бар­кову на основе материалов по Тульскому, Белгородскому и дру­гим районам, лично им обследованным, и широкого изучения русской и иностранной литературы, проделать большую работу по составлению сводной монографии по карсту восточно-евро­пейской равнины, подготовленной им в печать. Предваритель­ная статья о карсте Жигулей напечатана также в журнале «Зем­леведение».

Н. В. и В. В. Ламакины сделали три поездки в Вост. Са­яны, давшие ценнейшие результаты и впервые осветившие природу этой совершенно до того неизвестной нашей горной окраины. Работа напечатана в «Трудах» института и в «Зем­леведении» и дает основные контуры современной орографии и геоморфологии страны в связи с историей развития ее рельефа; она обратила на себя внимание не только в СССР, но была реферирована и в руководящих немецких географи­ческих органах. Такого же значения и двукратное путеше­ствие Л. И. Семихатовой в Восточный Алтай. Л. И. Семиха­това значительно исправила имевшиеся сведения о строении поверхности этой мало известной горной страны, собрала об­ширные материалы по древнему и современному оледенению Алтая и пр. Результаты опубликованы в ряде работ.

Только молодой энтузиазм помог этим трем исследователям успешно провести работу в исключительно трудных условиях, при весьма небольших средствах и далеко не совершенном снаряжении, и только хорошая теоретическая подготовка и предшествующий серьезный полевой опыт дали им возможность в короткое сравнительно время собрать значительные мате­риалы, правильно осознать наблюдения и притти к построе­ниям, которые лягут в основу всех дальнейших изучений дан­ных областей. Л. И. Семихатова летом 1929 г. распространила свои наблюдения на северную часть восточного Алтая в связи с вопросом о выделении там территории для заповедника.

Летом текущего года В. В. Ламакин работал в Тункинском районе и получил весьма ценные результаты, во многом испра­вляющие установившиеся представления. Н. В. Ламакин ведет исследования на Дальнем Востоке.

Обстоятельную монографию Переславского (Плещеева) озе-

ра дал аспирант М. А. Первухин (напечатана в издании мест­ного научного общества). Аспирант Б. С. Шустов в течение не­скольких лет изучал ледовый покров Черного и Азовского мо­рей и влияние его на морской транспорт и посвятил этому во­просу небольшую монографию и несколько статей.

С 1933 г. он кроме того изучает Сиваши и их побережье.

Б. В. Бондаренко совместно с аспирантом А. И. Соловьевым обследовал побережья Пенжинской губы и дал для нее новую карту и описание на основе своих наблюдений (напечатано в «Землеведении»).

Наконец, А. П. Хаустов закончил изучение обширной Ме­щерской низменности, начатое им еще в студенческое время и законченное для аспирантской диссертации. Это тонкое, об­стоятельное и детальное изучение весьма трудной и сложной по своей природе территории заинтересовало Мособлплан, ко­торый предоставил средства на расширение обработки и на­печатание всего труда. Предварительный отчет уже опублико­ван в «Землеведении».

В 1933 и 1934 гг. Хаустов исследовал Кучинский и Косин­ский районы в очень крупном масштабе.

Келецкая и Матвеев провели две значительные экспедиции в Печорский край и одну в Приангарский в целях собирания материалов для составления карт первого приближения (так называемые географо-картографические изыскания) и подгото­вили к печати как самые карты (под руководством Д. А. Ла­рина), так и обстоятельные географические описания обследо­ванных пространств (печатается). Такие же материалы собраны и сведены в географические очерки И. П. Заруцкой и др. для некоторых частей Южного Урала и Д. Н. Тугариновым по Во­сточной Сибири.

Из отдельных работ членов института нужно назвать много­численные труды недавно скончавшегося М. А. Боголепова по вопросам колебания климата и растяжения литосферы, изуче­нию которых покойный ученый отдал более 30 лет напряжен­ного самостоятельного труда.

Практические занятия по географии

Покойный проф. С. Г. Григорьев в институте закончил и в «Трудах» института напечатал первый том своей обширной работы «Полуостров Канин», в которой свел результаты всех прежних исследований и свои собственные материалы, выве­зенные из двух экспедиций. Преждевременная смерть, унесшая этого неутомимого и богатоодаренного энтузиаста географии, не дала возможности ему закончить II тома, хотя многое уже было подготовлено. «Канин» Григорьева — основной труд по этому полуострову.

Работая в институте, С. Г. Григорьев провел две интерес­ных поездки: на оз. Имандру и в Джубгу. Результаты опубли­кованы в виде двух крупных статей в «Известиях Государствен­ного географического общества». Особый интерес имеет опи­сание осеннего растительного ландшафта на Черноморском побережьи Кавказа.

Все эти и некоторые другие работы воспитали достаточное число хорошо подготовленных полевых исследователей-геомор­фологов, что с учетом ленинградских молодых научных кадров позволило поставить давно назревший вопрос о подготовке к систематической планомерной геоморфологической съемке всего СССР, столь неотложно нужной как основа для самых

8

разнообразных работ: почвенно-геоботанических, картографи­ческих, дорожных и др. Вопрос этот выдвигался А. А. Борзо­вым и раньше (на I Съезде по изучению производительных сил), но настаивать на его скорейшем разрешении при имев­шихся тогда исследовательских силах не приходилось. На I Всесоюзном географическом съезде весною 1933 г. Борзовым вопрос был выдвинут снова и получил единодушную поддерж­ку всего съезда. Срочность его разрешения не вызывает со­мнения, кадры для начала серьезной работы подготовлены, остается проработать организационные формы и добиться вни­мания тех учреждений, для которых в первую очередь необ­ходимо геоморфологическое изучение СССР.

Надо надеяться, что авторитетное решение съезда поможет и здесь поставить все дело на прочную основу и осуществить начинание, которому нет аналогии еще нигде, но которое СССР необходимо, конечно, несравненно больше, чем капиталистиче­скому миру, потому что только наш Союз поставил себе твердо задачу переустройства всего хозяйства на рациональных осно­вах, а последнее предполагает систематическое, планомерное и углубленное осознание устраиваемых пространств.

Немалая заслуга института и в том, что работой своих со­трудников он сумел убедительно показать всю важность и прак­тическую и теоретическую плодотворность геоморфологических и вообще физико-географических исследований на местности, заставил уже довольно широкие круги признать необходимость и неотложность этих исследований, например для картографии, территориальных почвенно-геоботанических изучений, для водных мелиорации и пр. Это для географии уже завоеванные позиции, и, опираясь на них, можно теперь ставить вопрос и о последовательном обследовании всего Союза. Очередность изучения отдельных территорий должна определиться запро­сами текущей практики строительства к научному познанию страны, и этим же определяется объем и масштаб самих ис­следований.

Особое влияние оказала деятельность института на развитие картографии, на ее полевую работу, на подготовку кадров кар­тографов и самый характер этой подготовки, на школьную кар-

тографию и пр. В результате долгой работы географов в этом направлении в настоящее время широко введена география и особенно геоморфология в подготовку картографов в ряде гео­дезических и топографических высших учебных заведений и техникумов.

Летом 1933 г. Московским Государственным университетом была организована комплексная естественно-историческая экс­педиция в целинные степи под Курском, в которой совместно с почвоведами, геоботаниками и зоологами работали под руко­водством проф. А. А. Борзова геоморфологи Е. Н. Дик и З. Н. Барановская. По условиям местности и заданиям экспе­диции пришлось много внимания уделить микрорельефу и ме­тодике его анализа. Результаты напечатаны в журнале «Земле­ведение» (вып. 2, 1934 г.).

Проф. А. С. Барков, опираясь на студентов старших кур­сов, широко развернул изучение карстовых явлений и районов в Крыму, на Кавказе, Волжско-Двинском междуречьи, в Приок­ских частях и др.

Молодые научные силы продолжают изучение моренных форм и их развития, и в этом направлении нужно отметить очень ценное и углубленное обследование части Валдайской возвышенности, произведенное начинающими аспирантами Си­нюгиной и Протас, принесшее ряд интересных выводов каса­тельно влияния коренного рельефа, карста и суффозии на раз­витие современных форм, и ряд оригинальных соображений по истории заложения и развития речной сети.

Молодыми же силами, студентами, частью по окончании курса перешедшими в аспирантуру, в 1934 г. выполнен ряд обстоя­тельных исследований террас и долины Средней и Нижней Волги, Средней Оки (Пиотровский, Васильева, Веденеева, Ка­рандеева и др.). Некоторые из этих работ после небольшой обработки заслуживали бы опубликования как по полноте си­стематически собранных материалов, так и по серьезности и обстоятельности их анализа.

В последние годы в институте и при кафедре физической географии МГУ заметно оживился интерес к северу. Летом текущего года студенты V курса Сомицев и Вербицкая под об-

щим руководством доцента И. М. Иванова произвели обстоя­тельное обследование о. Колгуева. В. П. Налимов непрестанно ведет изучение Коми-области, главным образом, в антропогеог­рафическом отношении: в последнее время он уделяет много внимания топонимическим исследованиям. Обладая знанием финских языков и наречий, он дает весьма ценный анализ на­именований, умея находить в них отражение характерных черт местной природы, исправляя укоренившиеся на картах непра­вильности и искажения.

Недавно закончившие аспирантуру В. П. Кальянов и В. А. Васнецов в течение ряда лет производили ответственные ис­следования в Баренцовом, Карском морях и на их побережьях. В. А. Васнецов — хорошо подготовленный гидролог, давший уже немало ценных новых наблюдений и выводов из них. В. П. Кальянов занимается, главным образом, геоморфологией северных берегов наших и прилегающих к ним частей мор­ского дна. Этим вопросам у нас почти не уделялось до сих пор внимания, тем ценнее тщательные исследования названного мо­лодого ученого, заслуженно привлекшие к себе сочувственное внимание.

В области мемнологии аспирант А. И. Соловьев изучил и частью снял на карту 60 озер в Зауралья, в Магнитогорском районе.

Довольно большое участие институт принимает в работах Большого Советского атласа мира, где Б. Ф. Добрынин руко­водит Физико-географическим отделом, И. М. Иванов является его заместителем, а все сотрудники отдела — питомцы Москов­ского Государственного университета, частью аспиранты Гео­графического Научно-исследовательского института. В Комис­сии по транскрипции участвует кроме них А. А. Борзов.

Бригадой института в составе Борзова, Баркова, Климова со­ставлен план географического отдела во Дворце техники.

Кафедра физической географии и сектор физической гео­графии все время работают в самом тесном контакте с главней­шими картографическими центрами СССР, участвуя в редак­ции, оценке и составлении общих и учебных карт, атласов, со­ставляя инструкции для картографо-географических исследова­ний, руководя последними, подготовляя кадры географов и пр.

8*

Силы сотрудников кафедры и института в значительной мере поглощаются педагогической работой. Можно без преувеличе­ния сказать, что во всех московских вузах и втузах и в несколь­ких провинциальных работают на руководящих ролях члены или абитуриенты нашего института.

С 1929 г. в институте был организован сектор экономиче­ской географии, который в начале 1929 и 1930 гг. был очень малочисленным и в отношении научных работников и в отно­шении аспирантов, затем в 1931 и 1932 гг. Сильно разросся, особенно за счет аспирантуры.

С осени 1931 г. открылся и третий сектор — экономической картографии. Наиболее крупной работой, выполненной за по­следние два года новыми секторами,— экономической геогра­фии и экономической картографии, — были проведенные по до­говоренности с Главдортрансом и его местными органами сплошные экономические обследования автогужевых путей Уральской области и Западно-Сибирского края (в 1932 г.), Башкирии (в 1933 г.), Бурято-Монголии, Северного края и Юж­ного Казакстана (в 1934 г). Работы эти имели целью дать ма­териалы для составления плана строительства автогужевых пу­тей на вторую пятилетку. В работы были вовлечены, кроме на­учных работников и аспирантов института, еще широкие кадры студентов экономгеографической специальности.

Хорошей подготовкой для производства этих работ послу­жила летняя практика студентов экономгеографической специ­альности по описанию планшетов 200-тысячной карты Южного Урала, проведенная по договору с Институтом геодезии и кар­тографии летом 1931 г. Студенты старших курсов, частично ставшие затем аспирантами, научными работниками института, составили главные кадры ближайших руководителей в работах 1932, 1933 и 1934 гг.

В результате этих обследований по всем районам Уральской области, Западно-Сибирского края и Башкирии, Б. Монголии, Северного края и пр. были собраны статистические, картогра­фические и прочие материалы, касающиеся природных усло­вий, экономики и особенно работы автогужевого транспорта.

В результате обработки этих материалов созданы были: 1) сводки статистических данных по грузонапряженности авто-

гужевых дорог (по районам и по трактам); 2) карты порайон­ные (масштаба 1 : 1 000 000) и пообластные (масштаба 1 : 750 000); 3) порайонные описания природных условий и экономики с упором на автогужевые перевозки (около 200 мо­нографий районов).

Работы эти имели непосредственное практическое значение и были достаточно высоко оценены, в силу чего институту было поручено при обследовании Башкирии учесть методологический опыт экспедиций 1932 г. и внести соответствующие изменения в самую инструкцию обследования с тем, чтобы получить об­разцовую работу, по примеру которой можно было бы в даль­нейшем развертывать уже соответствующие обследования в массовом масштабе.

Экспедиционным же путем проведена летом 1934 г. работа по обследованию хинтерландов речных пристаней р. Оки под руководством проф. Ситникова. Все эти экспедиционные ра­боты, помимо своего практического значения для хозорганов, оказались весьма полезными также и в академическом отноше­нии: они не только обеспечивали необходимую для аспирантов и студентов летнюю практику, но и давали необходимый ма­териал для научно-исследовательской работы.

Исходя именно из анализа экспедиционных материалов, были выдвинуты и основные линии дальнейшей работы для каждого из новых секторов. Для сектора экономической географии: а) методика исследования и описания экономической области и микрорайона и б) типология микрорайонов. Для сектора эконо­мической картографии: методика составления крупно-масштаб­ных экономических карт и приемы их генерализации.

Из других работ новых секторов необходимо упомянуть сле­дующие.

По сектору экономической географии: работу Н. Н. Коло­совского «К вопросу о калькуляции себестоимости в комби­натах», работу А. Г. Кауфмана «Экономгеографический очерк Закавказья», работу проф. М. О. Галицкого «Микрогеография г. Москвы», работы бригады под руководством Н. Н. Баран­ского «Основоположники марксизма — Маркс, Энгельс, Ле­нин — по вопросу о характеристике стран и районов».

Первые три из этих работ уже закончены.

По сектору экономической картографии выполнены первые две частя «Курса экономической картографии» Н. Н. Баран­ского: I «Способы картографического изображения экономи­ческих явлений» и II. «Отраслевые экономические карты». За­кончены два выпуска, выполненные И. А. Витвером: «Латин­ская Америка» и «Германия» из «Экономического атласа ка­питалистических стран», выходящего под редакцией Н. Н. Ба­ранского, и «Учебная экономическая карта Германии» И. А. Витвера с участием аспирантки Цеделер.

Кроме того работниками экономгеографического и эконом­картографического секторов выполнен за последние два года еще ряд работ, из которых можно указать: Атлас Московской области и Экономический атлас областей СССР под редакцией Н. Н. Баранского и Б. М. Каминского, в составлении кото­рого участвовал ряд аспирантов и научных работников инсти­тута.

В дальнейшем в этой области институт проектирует следую­щие работы:

1) Путем организации специальной комплексной экспедиции с участием экономгеографов и физико-географов и с привле­чением почвоведов, геоботаников и др. разработать вопрос методологии экономгеографической характеристики микро­районов.

2) Работа по теме «Экономические районы и районный ком­плекс» на примере составления монографических описаний эко­номических районов с разработкой историко-методологической части и с постановкой вопроса «район и комплекс капиталисти­ческого хозяйства».

Продолжить работу по микрографии промышленных цент­ров (по Ленинграду, Горькому, Иванову и др.).

4) Путем организации новых экспедиций и обработки мате­риалов по проведенным экспедиционным работам продолжить разработку темы «Хозяйственное освоение Севера».

5) Идя навстречу острой потребности университетского пре­подавания в учебниках, институт .включил в план 1934—1935 гг. составление учебника по экономической географии СССР, окон­чание работы по учебнику экономической картографии и ряд других тем.

Крайний недостаток квалифицированных научных сил в об­ласти географии, особенно экономической, обусловливает не­обходимость для научных работников института затрачивать весьма много сил и времени не только на работу с аспирантами, но также и со студентами. Реформа преподавания географии вызвала значительное отвлечение сил института на методиче­скую работу по части составления стабильных программ, ста­бильных учебников, а также и редактирование методического журнала (А. С. Барков, Н. Н. Баранский, И. А. Витвер и др.).

Идя навстречу нуждам средней школы, институт организо­вал курсы для повышения квалификации учителей начальной и средней школы, прошедшие с большим успехом и встретив­шие поддержку со стороны Наркомпроса. Курсы эти продол­жены и на 1934/35 учебный год. В план работы на 1935 г. ин­ститут включил организацию выставки по методике географи­ческого преподавания. Выставка эта должна будет выявить всю работу по выполнению постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 16 мая 1934 г. и послужить значительным стимулом по повы­шению качества преподавания.

В качестве весьма отрадного явления в жизни института не­обходимо указать на заметное повышение уровня аспирантуры приема 1934 г., что надо отнести за счет повышения удельного веса окончивших Почвенно-географический факультет МГУ, а главным образом того общего оживления на географическом фронте, которое было вызвано постановлением партии и пра­вительства.

Деятельное участие институт принял в работах Первого Все­союзного географического съезда в Ленинграде в апреле 1932 г., а также в Международном географическом съезде в Варшаве в августе 1934 г.

На данный конгресс институтом были представлены следую­щие доклады: А. А. Борзов «Некоторые дополнения к учению об эрозионном (нормальном) цикле»; Н. Н. Баранский «Препо­давание географии в начальной и средней школе СССР»; Н. Н. Баранский «Работа по экономической картографии СССР»; Н. Н. Баранский «Университетская подготовка специалистов экономгеографии в СССР»; Б. Ф. Добрынин «Геоморфологиче­ское районирование Европейской части СССР».

В краткой статье не представляется возможным перечислить все работы, выполненные сотрудниками института за время его существования. Подросшие молодые силы своей работой по­казывают, что на них уже можно возложить серьезные научные задачи и что, опираясь на эти силы, институт сумеет выполнить с достаточным успехом возложенные на него ответственные научные задания на пользу социалистического строительства.

ЛЕНИНГРАДСКИЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. А. С. БУБНОВА



ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. С БУБНОВА

енинградский государственный университет им. А. С. Буб­нова имеет все права и возможности оправдать высокое доверие, какое ему оказывает советская страна.

Университет, которому в 1934 г. исполнилось 115 лет, являющийся одним из крупнейших научных учреждений Союза, пользуется мировой известностью как очаг научной мысли, как вуз, в котором воспитывались крупнейшие деятели науч­ного прогресса. История университета неразрывно связана с великими мыслителями и учеными, которые создавали и опло­дотворяли науку и культуру. Университет был в буквальном смысле отцом целых отраслей наук.

Такие имена, как Менделеев, Бутлеров, Сеченов, Н. Е. Вве­денский, Чебышев, Куторга, Стеклов, Золотарев, Ковалев­ский, Хвольсоны (отец и сын), останутся в истории человече­ства как редчайшие самоцветы культуры естествознания XIX и начала XX в.

В лабораториях университета в свои студенческие дни вос­питывался бесстрашный руководитель революционного дви­жения России, биолог, одаренный исключительным талантом научного исследования, Александр Ильич Ульянов.

Университетскую учебу прошли многие поколения русских революционеров. Здесь начали свой революционный путь участники студенческих забастовок, многие профессионалы

революционеры-большевики, ныне являющиеся видными руко­водителями партийной и советской работы Страны Советов.

Здесь же сдал государственный экзамен великий Ленин.

Революция дала возможность широкого простора универси­тетский дарованиям, и мы, вместо отдельных талантливых оди­ночек, имеем сейчас целую армию талантов, профессоров, уче­ных, связавших всю свою научную деятельность с судьбами и успехами рабочего класса.

Виднейшие имена международной и советской науки, творцы обширных отраслей научного исследования являются коренны­ми и старейшими профессорами университета.

Академики и профессора: Комаров, Левинсон-Лессинг, Бай­ков, Фаворский, Рождественский, Бернштейн, Виноградов, Ферсман, Ухтомский, Тищенко, Делоне, Смирнов, Фихтенгольц, Кравков, Дейнека, Немилов, Сукачев, Николаи, Дерюгин, До­гель, Эдельштейн, Шокальский, Берг, Лондон, Бурсиан, Жуков, Тайпале, Субботин, Фредерикс, Улитовский, Кашкаров и мно­гие многие другие — вот люди, которые отдают все свои зна­ния и силы радостно растущим советским молодым ученым.

По содержанию и размаху своих работ, по своей органи­зационной структуре Ленинградский государственный универ­ситет — крупнейшее научно-учебное учреждение Союза, зна­чение которого выходит далеко за пределы СССР.

Проделав ряд коренных реорганизаций, отделив от себя с превращением в самостоятельные вузы факультеты советского права, языка и литературы, Ленинградский университет за по­следние три года вырос из бывшего физико-математического факультета в мощный естественно-научный комбинат в составе пяти новых факультетов: биологического, химического, физиче­ского, механико-математического, геолого-почвенно-географиче­ского и семи новых научно-исследовательских институтов: био­логического, физиологического, химического, физического, ме­ханики и математики, астрономо-геодезического и географо-экономического.

Общее количество всех экспериментальных лабораторий и кабинетов, в которых бурлит учебная и научная жизнь, около 200. Профессорско-преподавательский состав, научные сотрудники, работающие в университете, составляют свыше

Большая физическая аудитория ЛГУ

500 единиц. 300 аспирантов-стипендиатов, лучших представи­телей пролетарского студенчества, готовятся для руководящей научной деятельности. Вся эта молодежь оставлена при уни­верситете в течение последних лет исключительно по пред­ставлению профессоров, гордо заявляющих об этой новой армии как о достойных кадрах науки.

Университет уже воспитал целую плеяду естественников, из­вестных молодых ученых, большинство которых, комсомольцы и коммунисты, ныне самостоятельно и плодотворно ведут науч­ные работы в качестве профессоров, доцентов, научных сотруд­ников (Айрапетьянц, Березина, Чертин, Солдатенков, Русинов, Иванов М., Краузе, Кантарович, Гардер, Инджикянц, Богдан­чиков, Данилов, Амбарцумян, Фок, Мищенко, Браун, Голиков, Шейдин, Кирзон, Жуков и мн. др.).

Университет подготавливает аспирантуру и научных сотруд­ников для основных всесоюзных учреждений: Академии наук СССР, Всесоюзной академии с.-х. наук им. Ленина, ВИЭМ, Арктического института, Гидрологического института, Инсти­тута им. Иоффе и т. д.

В Университете обучаются в текущем году 4000 студентов, преобладающее большинство которых пришли непосредствен­но с заводов, фабрик, колхозов. 85 % обеспечены государством стипендией. В 1935 г. университет выпускает около 500 новых специалистов, полностью и в срок выполнивших учебный план, сделавших и защитивших свои дипломные работы.

Недавно выступал в университете с докладом о высокогор­ной Памирской экспедиции бывш. студент бывш. С.-Петербург­ского университета «тов. Абрам» — Николай Васильевич Кры­ленко. Невольно взирая на эти «видавшие виды» старые ко­лонны, тов. Абрам вспомнил, как сравнительно недавно он вместе с таким же, как он, бывшим универсантом тов. Ману­ильским призывал студенчество бороться за дело рабочего класса.

И вот прошли годы, и теперь в этом переполненном зале вместо мундиров сидят настоящие хозяева университета — рабочие и колхозники, а он будет отчитываться о героических делах пролетариата в ледниковых горах перед наследниками Октября.

Какой грандиозный переворот: университет выпускает из своих стен интеллигенцию рабочего класса! Страна уже полу­чает в массовом масштабе советски образованных специали­стов: ботаников, физиков, географов, физиологов, астрономов, математиков.

Что сделал и делает Ленинградский университет в конкрет­ной своей работе? Постановлением коллегии Наркомпроса РСФСР перед университетом поставлена новая задача: в крат­чайший срок превратиться в образцовый университет Союза. Дать образцы учебы и высокого качества исследовательской работы.

В апреле 1934 г. доклад университета был заслушан на Совнаркоме РСФСР, и последний, дав положительную харак­теристику работе университета, отметил ряд недостатков и по­ставил перед университетом новые, громадные задачи.

Внимание, уделявшееся университету ленинградскими партий­ными организациями и в особенности лучшим другом науки, не­забвенным вождем ленинградских большевиков, безвременно погибшим Сергеем Мироновичем Кировым, поста-




Академик А. Е. Фаворский. Профессор Ленинградского уни­верситета; автор выдающихся ис­следований по изомерным превра­щениям органических веществ, работ по синтезу искусственного

каучука и др.

Академик Ф. Ю. Левинсон-Лессинг. Профессор Ленин­градского университета; автор ряда научных исследований, пользующихся мировой извест­ностью; создал свою петрогра­

ф

А. А. Ухтомский. Профессор Ленинградского университета по кафедре физиологии животных; член - корреспондент Академии наук СССР; создатель учения о доминанте, как рабочем принци­пе нервных центров.

В. П. Смирнов. Профессор Ленинградского университета; член - корреспондент Академии наук СССР; автор научных работ по аналитической теории линей­ных диференциальных уравне­

ний и др.

ическую научную школу.



Занятия студентов в Институте географии под руководством проф. Ю. М. Шокальского

новление Совнаркома РСФСР, а также систематические указа­ния наркома тов. Бубнова создают особо благоприятные условия для борьбы за образцовый вуз. Чистка партийного коллектива, прошедшая при активнейшем участии всего профессорско-пре­подавательского состава, вскрыла ряд недочетов в работе от­дельных звеньев университета и еще больше сплотила весь университетский состав работников вокруг партийной органи­зации.

Профессора, преподаватели, студенты с исключительной ини­циативой включились во второй тур межвузовского соревнова­ния. В течение 1933 г. шла упорная борьба между кафедрами за показатели работ. XVII съезд партии был тем первым эта­пом, к которому стремились притти с честью и гордостью каждый профессор, каждый доцент, ассистент, аспирант, сту­дент Ленинградского университета. VII съезд советов — таков следующий этап.

С успехом были проведены зачетные сессии. Отпечатаны программы, выделены помещения, назначены экзаменационные

9

комиссии, выделены преподаватели для консультаций; библи­отеки обеспечены всеми необходимыми учебными пособиями. Студенчество жадно слушает лекции, с азартом работает в се­минарах, лабораториях. Социалистическое соревнование и удар­ничество стали среди студенчества и педагогического персо­нала естественным и необходимейшим средством повышения качества работы.

Необходимо отметить активную работу СНР, профкома и комсомола по внедрению социалистических форм работы. Общественные организации университета развернули широкую работу по вовлечению научных работников в кружки по освое­нию марксистско-ленинской теории. Активно работают кружки по ленинизму, истории партии, текущей политике, по диалекти­ке природы. Работа эта идет под руководством квалифициро­ванных сотрудников социально-экономической и философской кафедр.

Одним из замечательных явлений текущего учебного года являются образцы высокого качества учебы руководящего партийного и комсомольского состава. Члены парткома и бюро ячеек, как правило, являются лучшими студентами. На комсо­мольских собраниях отчитываются аспиранты-комсомольцы в своей производственной работе.

Научно-исследовательские институты в текущем учебном году выпускают целый ряд оригинальных исследований, сбор­ники трудов — плоды своих научных работ. Некоторые инсти­туты успели в течение этого семестра подготовить к печати по два выпуска трудов, где будут сконцентрированы работы целых комплексов специальных исследований.

В результате всей этой работы Ленинградский университет во 2-м туре соревнования всех университетов Союза занял вто­рое место и получил соответствующую премию.

На всех факультетах Ленинградского университета выросли новые специальности, разрабатываются актуальные вопросы советской науки; их рост — лучший показатель тех новых задач, которые ставит перед наукой социалистическое хозяй­ство.

Согласно постановления Совнаркома и ЦК ВКП(б) от 1 ап­реля 1934 г. при ЛГУ восстановлен исторический факультет.

Организованы пять кафедр: истории древнего мира, истории средних веков, истории нового времени, истории СССР и новой истории зависимых и колониальных стран.

Во главе кафедр поставлены профессора — Томсинский (член корреспондент Академии наук СССР), Ковалев, Розенталь, Годес. Вокруг кафедр удалось собрать известных ученых исто­риков Ленинграда: акад. С. Л. Жебелев, члены-корреспонден­ты Академии наук — Б. Д. Греков, О. Д. Добиаш-Рождествен­ская, профессора — В. В. Струве, Тарле, Бенешевич, Кашин. Быковский, Гревс, Алимов, Молок, Райский.

Из 170 студентов партийно-комсомольская часть составляет около 70%. Из 89 чел. подавших в аспирантуру отобрано 26 аспирантов. Партийно-комсомольская часть аспирантуры соста­вляет 60%. Учебный план факультета предусматривает трехго­дичное освоение всеми студентами курсов по всеобщей исто­рии, источниковедения как по истории СССР, так и по всеоб­щей истории, умения читать на латинском языке древних авто­ров.

Латинский язык обязателен для всех специальностей. А для специализирующихся по древней истории обязателен также гре­ческий, как для специализирующихся по истории зависимых и колониальных стран — один из восточных языков. Обязательно также освоение каждым студентом не меньше двух новых евро­пейских языков.

Факультет приступил к изданию источников по истории СССР и других стран. Подготовлены к печати и в текущем году будут изданы курсы лекций: по древнему Востоку — В. П. Струве, по истории доклассового общества — С. Н. Бы­ковского, по истории средних веков — проф. Н. Н. Розенталь. Силами своих профессоров исторический факультет участвует также в переиздании классических работ русских и западноев­ропейских историков.

Намечены к изданию «Ученые записки» Исторического фа­культета ЛГУ. Наряду с работами по разным отраслям и эпохам исторического знания солидное место будет отведено в «Ученых записках» проблемам византиеведения. Факультет считает особенно необходимым начать публикацию работ по

9*

этой отрасли исторической науки, которая должна занять в СССР подобающее ей место.

Работа с аспирантами ведется по плану, предусматривающему подготовку к диссертации уже с первого года аспирантского стажа. Темы для диссертаций избраны по всем отраслям зна­ния, начиная с древних времен и кончая современностью. В качестве консультантов привлечен ряд специалистов не только историков, но и литературоведов и лингвистов.

Наряду с разворачиванием работы по историческим дисци­плинам на факультете в качестве обязательных для студентов поставлены курсы по политэкономии и диамату, а для аспи­рантов — по истории социологических учений. Учебный план факультета предусматривает в качестве обязательных курсов на третьем и четвертом годах обучения историю литературы и искусства как русской, так и других стран, и историю филосо­фии всех народов. Кроме этого будет развернута большая сеть факультативных курсов как по специальным отраслям истори­ческого знания (источниковедение, палеография, история эконо­мических учений, история права, история государственных уч­реждений и пр.), так и по литературе и искусству отдельных эпох и народов. Уже сейчас для студентов поставлен факуль­тативный курс по истории всеобщей литературы. А для аспи­рантов с января 1935 г. начинает читаться курс по истории древнегреческой философии. Необходимо также отметить, что на факультете в качестве обязательных курсов впервые в уни­верситетском масштабе будут читаться «История СССР (после Октября)», «История капиталистического мира после войны», «История Коминтерна».

Несмотря на огромные трудности, факультету удалось ско­лотить уже значительную историческую библиотеку. В порядке дня с начала 1935 г. перед факультетом стоит разворачивание научно-исследовательской работы по кафедрам. Подготовлен уже ряд докладов профессоров Грекова, Тарле, Ковалева, Ро­зенталя и др.

Уже в этом году факультет не ограничивается только рабо­той в стенах университета. Крупневшие профессора истфака читают лекции в домах культуры, на фабриках и заводах. Ряд профессоров пришел на помощь средней школе, взяв там пре-


Лекция проф. Буш по систематике растений

подавание со старшими группами, консультацию преподавате­лей средней школы и т. д.

Физический факультет университета дает стране теоретиков оптиков, электрофизиков, радиологов, сейсмологов, магнито­логов, электроразведчиков и физиков атмосферы.

Последние четыре геофизических специальности созданы на факультете дополнительно за время революции. Задачей фа­культета при подготовке этих специалистов является возглав­ление кадров многочисленных работников прикладной гео­физики, — работающих над освоением естественных богатств наглей страны новейшими методами, — руководящей группой специалистов, обладающих полной физико-математической под­готовкой (которую может дать только университет) и вместе с тем в самом процессе учебы уже знакомых с теми новыми про­блемами, которые ставит физике) эта быстро развивающаяся область применения наших знаний к овладению богатствами природы.

Научно-исследовательская работа физических кафедр осве­щена в статьях, посвященных физическим институтам ЛГУ (НИФИ и ИПФ). Кафедры геофизические только начинают

свою работу, не имея еще достаточного оборудования; впро­чем, тесная их персональная связь с ведущими научно-иссле­довательскими учреждениями в этой области (Главная геофизи­ческая обсерватория, Центральный институт земного магне­тизма и атмосферного электричества) позволяет как сотрудни­кам кафедры, так и аспирантам и дипломантам в полной мере участвовать в научной работе.

Факультет математики и механики готовит высококвалифи­цированных специалистов в области теоретической математики, механики, астрономии, геодезии — наук, имеющих особо важ­ное значение в развитии социалистической техники и народно­хозяйственного учета. Окончившие факультет работают в тео­ретических и расчетных отделах многих головных научно-ис­следовательских учреждений СССР — в Академия наук, в ЦАГИ и др. Кроме этого факультет математики и механики служит основным резервом преподавательского состава (мате­матиков и механиков) для вузов и втузов.

Факультет вырастил немало молодых талантливых ученых, которыми по справедливости гордится вся ленинградская мате­матическая общественность. Молодые профессора — Кантаро­вич. Амбарцумян. Соболев, Янчевский, Розе, Марков, Кочин, Тартаковский — имена уже достаточно известные.

Биологический факультет университета впервые в Союзе организовал научных работников по таким кафедрам, как ги­дробиология и ихтиология, генетика, физиология труда, био­химия, геоботаника, которых не знали наши университеты до революции.

Факультет исключительно богат своим личным составом и оборудованностью лабораторий и кабинетов. Общая площадь биофака равняется 6.5 тыс. кв. метров.

В состав факультета входят два научно-исследовательских института (Биологический и Физиологический), заповедник «Лес на Ворскле» и Бородинская станция в Карелии.

При факультете функционирует Ленинградское общество естествоиспытателей с самодеятельной активной студенческой секцией.

За первую пятилетку факультет дал стране около 400 ученых

биологов (физиологи животных, физиологи растений, физио­логи труда, зоологи беспозвоночных, зоологи позвоночных, гидробиологи, ихтиологи, биохимики, гистологи, генетики, гео­ботаники, систематики растений). Воспитанники биофака, Зуб­ков и Александрова, были первыми зимовщиками-биологами на Новой Земле.

Крепкий отряд молодых ученых выпестовал руководитель кафедры физиологии, крупнейший физиолог Союза, проф. А. А. Ухтомский (член-корреспондент Академии наук), награ­жденный в 1931 г. правительством премией им. Ленина за свои замечательные труды. За последние годы выпущено 36 специалистов, большая половина которых партийцы и комсо­мольцы. Из этой труппы молодых специалистов 15 зачислены аспирантами, 13 работают старшими научными сотрудниками в различных научных учреждениях, один доцент (известный исследователь по парабиозу В. С. Русинов) и один зав. ка­федрой в университете Армении (т. Инджикян). За это же время по кафедре физиологии животных окончили аспирант­скую подготовку 10 чел., из которых двое (тт. Айрапетьянц и Березина) в 1932 г. были командированы за границу для на­учного усовершенствования.

Кафедра физиологии животных создала кафедры биохимии и физиологии труда, которые, несмотря на очень короткий срок существования (год-два), стали одними из ведущих кафедр университета.

Кафедра биохимии под руководством крупнейшего ученого Е. С. Лондона сколотила способную партийно-комсомольскую молодежь Прохорова и Иваненко и др. с энтузиазмом разраба­тывающую вопросы химизма мышечной деятельности, межуточ­ного обмена с помощью классического метода ангиостомии.

Кафедра физиологии труда под руководством проф. М. И. Виноградова проводит ряд теоретических исследований в за­водских и фабричных условиях. Кафедрой проведено текущим летом большое обследование труда забойщиков на Кузбассе.

В Академии наук в этом году кафедра разработала доклад о планировании всей работы по физиологии труда Союза.

Больших успехов достигла кафедра гидробиологии и ихти­ологии, возглавляемая известным ученым проф. К. М. Де-

рюгиным; работы кафедры охватывают пространство от Ти­хого океана до Каспийского и Балтийского морей, уже давших неоценимые услуги в области изучения биологии наших се­верных морей. Воспитанники кафедры работают буквально во всех уголках Советского Союза.

Кафедра генетики, возглавляемая проф. Владимирским, дала ряд ценных работ и явилась первым в СССР очагом подготовки генетиков.

Кафедра гистологии, во главе которой стоит профессор-ком­мунист Д. И. Дейнека, разработала метод гистологических ис­следований в кожевенной промышленности. Силами кафедры организована специальная гистологическая лаборатория в Ин­ституте кожевенной промышленности, в которой работает ряд подготовленных кафедрой научных работников. Кафедра под руководством Д. И. Дейнека создала лабораторию физиоло­гии клетки, возглавляемую талантливым ученым Д. И. Насоно­вым, собравшим вокруг себя ряд способных молодых ученых, один из которых, коммунист М. Ф. Иванов, получил премию Наркомпроса и был командирован за границу для усовершен­ствования.

Крупную работу по геоботаническому изучению страны провела кафедра геоботаники под руководством проф. комму­ниста члена-корреспондента Академии наук Сукачева. Науч­ные работники кафедры вместе со студентами участвовали в геоботанических экспедициях в степях Казакстана, где изучали территории для устройства совхозов. Крупная экспедиция от кафедры занималась изучением территории ЦЧО с целью орга­низации плодоовощных хозяйств.

Кафедра морфологии и систематики растений под руковод­ством акад. В. Л. Комарова произвела экспедиционные иссле­дования водорослей озер Барабинской степи с целью их ис­пользования как сырья в бумажной промышленности.

Кафедра экологии и биологии позвоночных животных воз­главляемая профессором Д. Н. Кашкаровым за полтора года работы организовала экологический комитет Всесоюзного зна­чения и развернула исключительную важную для Мурманской области и Средней Азии экспедиционную работу, силами сту­дентов и аспирантов университета. Результат исследования

Практические занятия студентов по динамической геологии

в «Холодной пустыни» {Центральная Тянь-Шань) кроме тео­ретических данных выяснила возможность использовать в сель­скохозяйственных целях, как субальпийские пастбища.

Биологический факультет, разрешающий крупнейшие теоре­тические проблемы биологии, вооруженный прекрасным кад­ровым составом ученых и богатой научно-экспериментальной базой, своей научно-учебной работой тесно связан с много­образной и богатой практикой социалистического строитель­ства.

Химический факультет за время своего трехлетнего суще­ствования сумел, при упорной и напряженной деятельности всего профессорско-преподавательского персонала, восстано­вить и правильно поставить химическое образование в усло­виях университета. За последний учебный год факультет не только поставил ряд новых курсов, до сих пор не имевших

места в университетском химическом образовании, но и орга­низовал ряд новых лабораторий.

Таким образом факультет сразу же решительно взялся за подготовку научных работников в области химии, вполне стоя­щих на уровне мировой науки, тем более, что факультет распо­лагает такими авторитетными представителями советской хи­мии, как акад. Байков, являющийся деканом факультета, акад. Фаворский, члены-корреспонденты Академии наук проф. Ти­щенко, Черняев, проф. Тайпале, Жуков и др.

Геолого-почвенно-географический факультет готовит ученых географов — знатоков нашей необъятной страны. Он является поставщиком многочисленных кадров для экспедиционных ис­следований по геологии, геохимии, грунтоведению, почвоведе­нию, геоморфологии, картографии, гидрологии, климатологии и экономической географии и начинает готовить еще специалис­тов по петрографии, кристаллографии и палеонтологии. С осени 1934 г. факультет открыл 3 новых кафедры: полярных стран под руководством проф. Самойловича, О. Ю. Шмидта, Визе и др.; страноведения во главе с проф. Бергом.

Факультет подготовил большое количество исследователей-разведчиков кедровых богатств новых хозяйственных террито­рий. За первую пятилетку выпущено более 400 исследователей-географов, работающих по всей территории необъятного Союза на различных участках социалистической стройки.

Нет ни одной крупной экспедиции, где не участвовали бы воспитанники факультета. Окончившие и студенты факультета были участниками известных арктических походов «Красина», «Челюскина», «Литке», «Сибирякова», Кара-Кумского пробега, Памирской экспедиции, участвовали и участвуют в исследова­ниях Закавказья, Средней Азии, Казакстана, Сибири, Совет­ского Севера, Поволжья, Чукотки и т. д. Первая женщина-зи­мовщица Арктики т. Дыман — студентка Ленинградского уни­верситета.

Факультет является основным поставщиком научных иссле­дователей Советской Арктики. Среди научного персонала зи­мовщиков мыса Челюскина, Ново-Сибирских островов, Новой Земли, Северной Земли. Земли Франца-Иосифа и т. д. немало

Крупнейший коралл, добытый экспедицией ЛГУ в Беринговом море

студентов и окончивших географический факультет Ленин­градского университета.

Массу всяких ответственных поручений получают и выпол­няют работники факультета для нужд социалистического стро­ительства. Изучение Кольского полуострова, гидрологические исследования в районе Турксиба, комплексное изучение Алтая, изучение Аральского моря, побережий Каспийского моря, поч­венные, экономические и др. исследования Кавказа, Крыма, Забайкалья, Чукотского полуострова, практическая разработка сельскохозяйственной специализации Восточно-сибирского края, транспортно-экономические исследования Карельской АССР, Ленинградской, Западной области, Киргизской АССР, составление учебников по геоморфологии, почвоведению, гео­графии, экономической географии, грунтоведению для высшей и средней школы, десятки научных трудов и лабораторных ис­следований — вот далеко неполный список тех работ, которые проделаны работниками факультета в первую пятилетку.

Трудно перечесть те ответственнейшие задания, которые вы­полняются научными работниками факультета в научно-хозяй­ственных организациях Советского Союза. Организация и уча­стие в работах I Географического съезда, участие в работах

конференций по размещению производительных сил Союза, участие в работах съездов почвенных, геологических, участие в международных научных конгрессах с постановкой на этих съездах и конгрессах научных докладов — таковы резуль­таты многогранной созидательной работы ученого коллектива географов, геологов и почвоведов Ленинградского универ­ситета.

В составе Ленинградского университета работает мощный заочный университет с факультетами: математическим, физиче­ским (экономгеография и физическая география) и с осени 1934 г. — историческим. Число слушателей заочного универси­тета превышает 3000 чел.

Заочный университет хорошо организовал снабжение своих, слушателей учебниками и методическими разработками, а с осе­ни 1934 г. договорился с целом рядом университетов об устрой­стве опорных баз для своих слушателей. При Заочном универ­ситете уже второй год успешно работают заочные курсы для инженеров по повышению знаний в области высшей математи­ки и теоретической механики. Обучается на них около 200 ин­женеров.

Университет в арсенале своего научного оборудования имеет богатейшую сокровищницу знаний — фундаментальную библи­отеку им. М. Горького. Эта библиотека по справедливости может считаться одной из крупнейших библиотек в Союзе.

За 115 лет существования она собрала на своих полках около 1,5 млн. книг по всем дисциплинам, которые препода­вались в университете.

Библиотека полностью обеспечивает многократно возросший спрос; за 9 месяцев 1934 г. выдано около 250 тысяч книг.

Наряду со своей научно-учебной работой университет в лице Массового отдела ведет значительную работу по пропаганде научных знаний среди широких масс Ленинграда. При ак­тивном содействии и помощи общественных организаций на­шего университета в активную работу вовлечено 147 научных работников и их силами за последний год организовано в рабо­чих клубах, домах культуры, школах и по радио 646 лекций и докладов по разнообразным научным вопросам. Благодаря вы­сокому качеству проводимых лекций эта работа неизменно

пользовалась большим успехом как со стороны обслуживаемой аудитории, так и со стороны культорганизаций. Всего Массо­вым отделом университета было обслужено этими формами ра­боты 82 300 чел. Все лекции, используя богатые возможности университета, максимально насыщались иллюстративным мате­риалом: диапозитивы, микроскопические препараты, коллекции, опыты и т. д. Наибольшее количество лекций было проведено по вопросам мироведения (астрономия)—-283; затем идут лек­ции по химии—-109; биологии и физиологии — 105; географии и геологии — 74 и т. д. В этой работе приняло участие значи­тельное количество высококвалифицированных научных работ­ников.

Кроме проведения циклов систематических лекций Массовый отдел откликался и на злободневные вопросы. Так, например, проведено большое количество докладов на тему о завоевании стратосферы, по вопросам эволюционного учения, антирели­гиозной пропаганды и т. д. В связи со столетием дня рожде­ния Д. И. Менделеева проведено 2 торжественных заседания районного характера, 45 докладов и бесед для рабочих, и при­веден в порядок и открыт для экскурсий кабинет Д. И. Менде­леева, включающий материалы мирового значения. В период до XVII партсъезда и после проведено значительное количе­ство докладов по вопросам достижений советской науки.

Особое место в массовой работе занимает вопрос о помощи средней школе и педагогу. В плане повышения общетеоретиче­ской квалификации педагогов средней школы были проведены 102 лекции в Областном доме работников просвещения по во­просам биологии, физики, химии, географии и математики. А для учащихся старших классов школ были проведены 44 лек­ции, преимущественно в аудиториях университета. Лекции эти преследовали цель дополнить знания учащихся в пределах школьной программы.

Кроме того всеми факультетами университета созданы кур­сы, которыми охвачено около 700 педагогов средних школ Ле­нинграда.

Массовый отдел провел довольно значительную работу в до­мах отдыха. В дополнение к лекциям и беседам усилена работа филиала Астрономической обсерватории университета, находя-

щегося в домах отдыха на Острове трудящихся. Здесь специ­ально выделенными научными сотрудниками, проводящими ра­боту ежедневно, было обслужено за последний год экскурсиями и беседами 6500 чел.

В помощь работе по самообразованию Массовый отдел вы­делил особых консультантов. Консультации были организованы в Нарвском и Выборгском домах культуры, в трех библиотеках Василеостровского района и в трех предприятиях того же района.

Для повышения общекультурного уровня студентов универ­ситета за 1933/34 учебный год в порядке циклов были прове­дены лекции и доклады по вопросам: истории литературы, истории музыкальной культуры, истории философии и т. д. Всего было проведено 40 лекций и докладов и обслужено свы­ше 12 000 студентов. Мероприятия эти пользовались громад­ным успехом студенческой массы.

Перечисленные достижения университета ни в коей мере не исчерпывают всех поставленных перед ним задач; предстоит еще большая работа и по решению очередных проблем и по ликвидации недочетов.

В течение многих лет Ленинградский университет под руко­водством парторганизации уверенно и твердо подвигался впе­ред, превращая вуз в истинно-советский очаг по подготовке пролетарских кадров.

Впереди благодарнейшая задача — закрепить успехи и сде­лать Ленинградский университет мощным фактором великого похода за науку и культуру бесклассового социалистического общества.

Под руководством ленинской партии и великого вождя т. Сталина поистине «нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять».

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ МАТЕМАТИКИ И МЕХАНИКИ ЛГУ

аучно-исследовательский институт математики и механики начал строиться (осень 1931 г.) в тот период, когда после ряда исканий и колебаний ленинградские математики, преодолев в своей среде сопротивление реакционных течений, вместе с учеными других специальностей тесно сомкнулись с рядами пролетариата, строящего социализм.

Институт был создан на базе научно-исследовательской ра­боты Ленинградского государственного университета, и потому ряд областей математики и механики был сразу представлен в институте сильными квалифицированными группами научных работников.

Старая петербургская школа (Чебышев, Ляпунов, Марков, Стеклов, Золотарев, Вороной) не только дала ряд первоклас­сных теоретических исследований, доставивших широкую из­вестность этой школе, но и наметила по многим вопросам ме­тоды исследования мировой математической школы. Перед про­должателями этой школы в эпоху социалистической рекон­струкции стояла новая задача, а именно — наряду с развитием исследований в области наиболее высоких по трудности и прин­ципиальной важности теоретических проблем — направить мысль на обслуживание нужд социалистической стройки и обо­роны, получая в свою очередь от этих проблем новые импульсы для дальнейших теоретических исследований, которые, не будь

этих практических запросов, быть может еще не скоро появи­лись бы в поле зрения теоретиков.

Таким образом для творчества математической школы в Ле­нинграде открывались широчайшие перспективы. Работа сразу же началась по специальностям диференциальных и интеграль­ных уравнений, теории функций, аэрогидромеханики, матема­тической физики и теории упругости, подкрепляемой исследо­ваниями, производимыми в несколько позже вошедшей в состав института лаборатории оптического метода исследования на­пряжений. В дальнейшем развивается отдел структурной мате­матики, включающий в качестве основной составной части спе­циальность высшей алгебры, и группа приближенных вычисле­ний, выросшая на базе успешно работавшего уже в первый год расчетно-вычислительного бюро. Уже с осени 1933 г. в инсти­туте ставится работа по специальности геометрии, и А. А. Мар­ковым проводится семинарий по топологии, а Ц. Л. Бур­стиным — по многомерной диференциальной геометрии. Дис­кретная геометрия, идущая по группе структурной математики, находит себе место в плане исследований института наряду с се­минарием по основаниям геометрии (А. М. Фишер), диферен­циальной геометрии (Кон-Фоссен, Житомирский). Хотя в Ле­нинграде было сделано весьма много для развития теории ве­роятностей (Марков, Ляпунов), но в институте за последний период работа в этой области почти не велась. Исследователь­ский семинарий, проведенный в прошлом году А. М. Журав­ским, и участие С. Н. Бернштейна сначала в нескольких сде­ланных им докладах и начатой работе с аспирантурой, в на­стоящее же время в качестве руководителя семинария, позво­ляют надеяться, что эта область (в связи с работой кафедры теории вероятностей в Ленинградском университете) окрепнет и в работе института. Уже в настоящий момент ведутся теорети­ческие и экспериментальные работы в организованной лабо­ратории пластических деформаций и в недавно вступившей в строй Аэродинамической лаборатории.

Сказанным определяется круг возможностей исследователь­ской деятельности института, и не случайно в соответствии с указанными выше установками институт наряду с органи­зацией ряда исследовательских семинариев по проблемам,

Общий вид аэродинамической трубы НИИММ

имеющим актуальное научно-теоретическое значение (семина­рий по аналитической теории линейных диференциальных урав­нений, семинарий по вопросам теории функций комплексного переменного, семинарий по функциональному анализу, по не­линейным уравнениям и т. д.), вступил в связь с промышлен­ностью и научно-исследовательскими институтами Наркомтяж­прома для выяснения форм взаимопомощи при разрешении за­дач, выдвигаемых социалистической промышленностью. Здесь особо следует отметить работу на этом участке В. А. Тарта­ковского.

Связь между институтом и отраслевыми институтами обра­зовалась по линиям задач тепловых, теории упругости, холо­дильного дела, машиностроения, судостроения и т. д. Успешно работала по линии связи с отраслевыми институтами и непо­средственно с заводской промышленностью ранее организован­ная лаборатория оптического метода изучения напряжений (Л. Э. Михайловская, Д. К. Кнолль) над исследованием дета-

10

лей машин и сооружений, позволяющим улучшить технологи­ческие процессы, а мастерская при этой лаборатории снабжала и снабжает своими установками учреждения, занимающие вид­ное место во всесоюзной исследовательской работе, и тем осво­бождает от ввоза из-за границы свыше 20 объектов импортного оборудования.

Проведенная работа показала, насколько велика у отрасле­вых институтов потребность в постоянно действующей связи с такой высокий теоретической базой, какой является инсти­тут с его ядром высококвалифицированных сотрудников. Тут же обнаружилась необходимость в разрешении ряда трудных узловых теоретических проблем и не менее трудных, хотя и более узких отдельных задач, в сочетании экспериментальных форм работы с теоретическим изучением вопроса наиболее развитыми и мощными средствами математики и механики.

Институт математики и механики (с 1 сентября 1933 г. удар­ный институт НКП), представляя собой методологическую ор­ганизацию и материальную базу для сплотившегося около него большинства творчески работающих ленинградских математи­ков и механиков, естественно затратил для организации своей работы значительные усилия в течение последних трех лет. Вся работа института тесно связана с работой соответственных ка­федр ЛГУ. В настоящее время состав руководящих сотрудни­ков (23 профессора, в том числе 2 академика и 5 членов-кор­респондентов Академии наук, 19 старших научных сотрудни­ков и 23 научных сотрудника) дает возможность планово организовать и направить исследовательскую деятельность со­трудников и 40 аспирантов института при помощи сети иссле­довательских семинариев (в 1932/33 г. таких семинариев было 12; в 1934/35 году будет работать 20 исследовательских и 20 учебных семинариев). Эти семинарии посещаются не только сотрудниками и аспирантами института и математического и физического отделения ЛГУ, но и научными работниками дру­гих исследовательских учреждений и вузов.

11 ноября 1934 г. Математический комитет Наркомпроса при­знал институт одним из ведущих центров математической науки в СССР.

Среди наиболее крупных работ, которыми занимались со-

трудники института, следует отметить изучение следующих проблем:

1. Проблемы, возникшие при изучении посмертных работ И. А. Лаппо-Данилевского (теория функций от матриц и ана­литическая теория линейных диференциальных уравнений).

Теория функций одной матрицы возникла в конце XIX века как теория функций гиперкомплексного числа. Она не получила достаточного развития как в отношении выполнения общих теоретических ее основ, так и в отношении аналитического аппарата. Совершенно открытым оставался вопрос о функциях от нескольких матриц в виду некоммутативности умножения. В работах И. А. Лаппо-Данилевского была впервые построена общая теория функций от матриц, и имеется применение ее систематически в теории систем линейных диференциальных уравнений, что привело к ряду результатов первостепенного значения. Сотрудниками В. И. Смирновым, Н. Е. Кочиным и В. И. Крыловым подготовлены по рукописям к печати работы И. А. Лаппо-Данилевского, всего около 40 печатных листов на французском языке для напечатания в Известиях Академии наук. В июне 1934 г. вышел в свет на русском языке первый том трудов института: «Теория функций матриц»; печатаются второй, третий и четвертый тома.

2. Применение интегральных уравнений к задачам теплопро­водности и упругих колебаний.

Полное решение задач о распространении упругих колебаний в двухмерном и трехмерном случаях с учетом как граничных, так и начальных условий представляет большие трудности.

В первую очередь названная работа посвящена классическим (особенно нестационарным) краевым задачам, стоящим перед мировой наукой в качестве одной из важнейших областей при­менения анализа к естествознанию. Характер этих задач — чисто математический.

Нестационарные задачи требуют определения картины не­установившихся процессов. Эта коренная проблема анализа была до недавнего времени решена только в немногих простей­ших случаях: решение ее хотя бы для одной из основных об­ластей математической физики всегда было одним из класси­ческих дезидератов мировой науки. Г. М. Мюнтц дал это ре-

10*

шение полностью для краевых задач теплопроводности, теории волнового уравнения и теории упругости и в этом направлении пополнил некоторый важный пробел в общей научной картине названной области. В работах Г. М. Мюнтца проблемы распро­странения упругих колебаний при помощи введения идеи источ­ников колебаний приводят к интегральным уравнениям смешан­ного Фредгольм-Вольтерровского типа. Метод Т. М. Мюнтца является общим. В некоторых случаях интегральные уравнения дают решения в весьма простой форме. Все сказанное выше относится в известной части и к динамическим задачам тепло­проводности.

Продолжая эти работы, Г. М. Мюнтц дал решение общих неоднородных задач математической физики.

3. Основы кристаллографии в связи с проблемами теории чисел.

Сама идея выделить дискретную геометрию в особую мате­матическую область повидимому своевременна, если мыслить под дискретным анализом всю совокупность математических исследований всего дискретного (в противоположность непре­рывному) в природе.

Методика исследования, если понимать под ней развивае­мую в институте впервые методику приложения теории чисел к задачам природы и техники, также нова. Действительно, несмотря на существование развитой теории чисел в течение трех столетий, использование ее в естествознании не было развиваемо. Самая близкая ей область естествознания — кри­сталлография — и та развивалась независимо от нее и иногда почти ей параллельно. Б. Н. Делоне в своей первой большой работе «Новое изложение геометрической кристаллографии», напечатанной на немецком языке в руководимом им семинарии (Б. Н. Делоне, А. Д. Александров, В. А. Тартаковский и Н. Н. Падуров), подготовил книгу «Математические основания структурного анализа кристаллов».

4. Геометрия теории Галуа.

Началом этих исследований были наши попытки найти про­стой геометрический смысл теоремы Эйзенштейна об утроении класса квадратичной двойничной формы и связи этого с те­орией кубических форм. Оказалось, что это первый пример

Вентиляторная установка аэродинамической трубы

чисто геометрического рассмотрения вопросов теории Галуа. Здесь получен ряд очень интересных результатов и вовлечена в работу целая группа аспирантов, в частности для ряда слу­чаев дана классификация алгебраических областей по их груп­пам.

5. Работы по конформным преобразованиям.

Л. В. Канторовичем даны новые методы — метод сопряжен­ных тригонометрических рядов для конформного отображения и вариационный метод (комбинированный) для предельных за­дач эллиптического типа. Покойным С. А. Гершгориным задача конформного преобразования была приведена к удобному для вычислений интегральному уравнению. П. В. Мелентьевым дан чрезвычайно эффективный метод приближенного конформного преобразования.

6. Работы по задачам математической физики для многосвяз­ных областей.

Новый метод для решения этих задач предложен Г. М. Голу­зиным. Л. В. Канторович обобщил свой метод конформного преобразования также для случая многосвязных областей. В. И. Крылов дал решение этой же задачи (обобщая метод

С. А. Гершгорина) путем сведения ее к интегральными урав­нениям.

7. Новый метод численного интегрирования диференциаль­альных уравнений был дан П. В. Мелентьевым.

8. Аналитические операции и проектные множества (Л. В. Канторович и Б. М. Ливенсон).

После изобретения Н. Н. Лузиным класса проективных мно­жеств многие русские и иностранные математики занимались вопросами о свойствах этих множеств. Эти вопросы интересны как по трудности, которую они до сих пор представляли для изучения, так и по значению дескриптивной теории множеств. Исследования названных сотрудников дали возможность полу­чить ряд важных результатов, способствующих превращению теории аналитических операций в мощное орудие дескриптив­ной теории множеств, придавая ей стройность и простоту.

9. Работа А. А. Маркова «Векторные пространства конечных измерении».

Далее следует отметить ряд работ Г. В. Колосова по «При­менению теории функций комплексного переменного к реше­нию плоской задачи теории упругости» для какого угодно алге­браического контура, «О поверхностях, интерпретирующих сре­зывающие напряжения», «О комплексных диаграммах и теории функций комплексного переменного в решении вопросов пло­ской задачи теории упругости» и работу Е. Л. Николаи «Ис­следование напряжений в лопатках турбин», работу Г. М. Го­лузина «Решение плоских задач математической физики для многосвязных областей простейшего вида», работу Д. М. Вол­кова, совместно с А. А. Назаровым, дающую весьма интересное обобщение в области плоской задачи упругости. Большую ра­боту М. К. Куренского по внешней баллистике «Полет продол­говатого артиллерийского снаряда»; работы К. В. Никольского по квантовой механике, И. А. Кибеля «Плоская задача газо­вой динамики» и ряд других существенных работ в области тео­рии волн, газовой динамики, турбулентности, изучения поведе­ния жидкости в поверхностном слое и т. д. (Н. Е. Кочин, К. И. Страхович, И. А. Кибель, А. Д. Изаксон, К. П. Гинз­бург); в области пластических деформаций работают Н. А. Артемьев, Г. В. Колосов, И. А. Одинг, Г. А. Смирнов и С. Г.


Спаренные николя (лаборатория оптического метода исследо­вания напряжений)

Лехницкий в области теории упругости анизотропных тел; ра­бота, проведенная совместно с ЦАГИ под руководством Л. Г. Лойцянского по экспериментальному определению шкалы тур­булентности в аэродинамической трубе института; продолже­ние ряда работ А. А. Маркова по теории нелинейных дифе­ренциальных уравнений, а именно установление возможности в некоторых случаях дисгармонизации почти-периодических решений; работы по теории упругости М. А. Садовского; ра­боты по аналитической теории чисел Р. О. Кузьмина «По­строение сумматорной формулы для общего случая» и В. А. Тартаковского «Оценка многократных Гауссовых сумм». Вклю­чение сверх того в работу по специальности теории чисел, про­водимого под руководством Б. Н. Делоне, двух его ближайших сотрудников Д. К. Фаддеева и Б. А. Венкова, еще более усили­вает ленинградскую школу теории чисел. Освоены лаборатори­ей оптического метода исследования напряжений методика из-

готовлении баккелита и работа с желатином (А. М. Фишер, Н. А. Жемчужина).

В кратком очерке мы имели возможность упомянуть только немногие из тех многочисленных работ, которые выполнены за истекшие два года. Таким образом большому семинарию по ги­дродинамике, в котором чрезвычайно успешно разрешены по­ставленные в порядок дня теоретические задачи турбостроения (при чем разработка вопросов, связанных с этими проблемами, подвинулась настолько, что приступлено к расчетной работе по изысканию наиболее выгодных конструкций лопастных механиз­мов и водяных турбин и насосов), мы можем уделить только несколько слов.

Отметим, что практическое решение задачи трехразмерного потока И. Н. Вознесенским, П. В. Мелентьевым и А. М. Бани­ным дало возможность институту выполнить в области лопаст­ных механизмов ряд расчетов по заданию Наркомтяжпрома и Москва-Волгостроя и продолжить эту работу далее.

Высоко интересная сама по себе область пластичности, столь важная теперь, когда приходится подводить фундамент под рас­четы таких давно известных процессов обработки металлов, как поковка, прокатка, волочение, штамповка, или выдвинутых теперь ходом промышленности процессов обработки искусствен­ных пластмасс, включая сюда и керамическую промышленность с ее обработкой естественных (неотожженных) глин, неми­нуемо должна была привлечь к себе внимание теоретиков. На­учно-исследовательский институт математики и механики, свя­занный через свой производственно-технический отдел и лабо­ратории с промышленностью, последние два года усиленно занимается вопросами пластичности; для освещения мало изу­ченной теории пластичности организован специальный семи­нарий под руководством проф. Е. Л. Николаи, Г. В. Колосова и И. А. Одинга, распределяющий своё время между вопросами этой теории как таковой и ее экспериментальным обосновани­ем и приложениями (макроструктура, микроструктура и рент­геноанализ). В частности, идет работа в отношении установле­ния связи между этой теорией и теорией сыпучих тел, разра­ботанной С. Венаном и Буссинеском задолго до исследования пластичности.

Институт и его лаборатории пластических деформаций (инж. Г. А. Смирнов, проф. И. А. Одинг) разработали приближенную теорию пластичности, оправдавшую себя в ряде исследований. Выдвинутые по инициативе института проблемы расчета метал­лических конструктивных ферм и технологии пластичности деформированных металлов нашли себе большое применение на ряде ленинградских заводов.

Тематический план сравнительно еще очень молодого ин­ститута силен работами по классическому анализу, в частности, в области решения уравнений с частными производными, рабо­тами в области интегральных уравнений и математической фи­зики и интегрирования приближенного, а также своими лабора­ториями и участием в решении важных задач, выдвигаемых ре­конструкцией всего народного хозяйства. Наряду с этими за­дачами в производственный план института систематически включались, в целях усиления его, другие темы, по преиму­ществу теоретические, либо имеющие глубокое принципиаль­ное значение, либо расширяющие и совершенствующие мате­матический аппарат в тех областях математики, которые доста­точно сильно представлены в Ленинграде и которые приобре­тают все большее и большее значение в прикладных вопросах теоретического естествознания.

Следует отметить также участие института в работе средней школы. В этом направлении институт принял деятельное уча­сие в организации и проведении первой весьма успешно про­шедшей весной 1934 г. математической олимпиады, позволив­шей отобрать среди кончающих среднюю школу в Ленинграде наиболее одаренных молодых математиков.

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ФИЗИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ЛГУ

ля того, чтобы показать, что было сделано советским пра­вительством для Физического института ЛГУ, необхо­димо сказать несколько слов о состоянии этого института в дореволюционное время. При этом будет небезынтересно, хотя и весьма бегло, проследить историю преподавания физики в бывшем Петербургском университете.

Предварительно скажу несколько слов об исследователь­ских институтах вообще. Таковых у нас в дореволюционное время не существовало. Единственные учреждения, в которых производились исключительно только научные исследователь­ские работы, находились при Академии наук. Но и эти учре­ждения не соответствовали тому, что ныне называется исследо­вательским институтом, ибо при них не было и следов того, что мы теперь называем аспирантурой. Обучением молодежи, подготовкой к профессорскому званию, вообще вопросом уве­личения кадров будущих ученых Академия наук не занима­лась; эти вопросы ее не интересовали. В многочисленных каби­нетах и лабораториях работали только академики, каждый по своей специальности и по тому вопросу, который почему-либо в данный момент его интересовал. С академиками работали назначенные к ним немногочисленные помощники.

Рассмотрим вкратце историю развития преподавания физики в нашем университете; начну с 1860 г. Тогда читал физику акад. Ленц (отец). Он показывал и опыты с приборами, кото­рые приносились из Академии наук, при чем для студентов су­ществовало основное правило: «Oculis sed non manibus» («гла­зами, но не руками»). Студентам разрешалось смотреть на при­боры, но строжайше запрещалось касаться их руками.

Остановлюсь несколько подробнее на периоде от осени 1869 до весны 1873 г., когда автор этих строк был студентом. Тогда физико-математический факультет разделялся на два отделе­ния — математическое и естественно-историческое. На первом читались математика, механика, астрономия, физика и химия (только неорганическая). Никакого разделения на специально­сти не существовало. Все предметы были для всех студентов обязательны, и по ним приходилось сдавать весною экзамены. Читали физику профессора Ф. Ф. Петрушевский и Р. Э. Ленц (сын). Это были лекции исключительно по экспериментальной физике. Для их характеристики я укажу на два изумительных факта. В течение четырех лет чтения физики ни разу не упо­минался термин «потенциал». Из моих сверстников ни один не знал этого термина, как я мог убедиться из разговоров в конце четвертого года. Но еще удивительнее, что на лекциях ни разу не применялась, хотя бы в зачаточном виде, высшая матема­тика. Термины «производная» и «интеграл» ни разу не упоми­нались. Кончающие университет были уверены, что высшая математика никакого отношения к физике не имеет, что, напри­мер, производная нужна только для математики, но в физике ею нет ни возможности, ни надобности пользоваться.

В 1871 г. по инициативе В. В. Лермантова впервые были устроены практические занятия для небольшой группы студен­тов; производились измерения разного рода физических вели­чин.

Около 1897 г. ясно обнаружилась необходимость дальней­шего крупного расширения физического кабинета; было при­ступлено к постройке особого здания института, которое и было открыто осенью 1900 г. Оно вполне соответствовало требова­ниям того времени, В нем работали профессора, доценты, ла­боранты и оставленные при университете. Для практических

работ студентов было отведено достаточное количество места и времени.

На истории Физического института с 1900 до 1917 г. нет на­добности останавливаться. Отмечу только, что в институте не­однократно собирались различные съезды, между прочим пер­вый всероссийский съезд преподавателей физики, химии и кос­мографии, для членов которого была устроена обширная вы­ставка физических приборов. Проф. Ф. Ф. Петрушевский пре­кратил чтение лекций около 1902 г.; он скончался в 1905 г. Професорами физики остались И. И. Боргман, О. Д. Хвольсон, а впоследствии еще Н. А. Булгаков. В 1914 г. скончался проф. И. И. Боргман и его место занял проф. Д. С. Рождественский; он же в 1915 г. стал и директором института.

Вскоре после Октябрьской революции, при слиянии Высших женских курсов с Ленинградским государственным универси­тетом, часть практических занятий студентов была переведена из института в приспособленное для этой цели здание.

Особенно важным событием в истории нашего института был созыв в нем первого после Октябрьской революции съезда фи­зиков (в самом начале 1919 г.). Этот созыв только и был воз­можен благодаря непрерывному и широкому содействию со стороны советского правительства. Съезд был не очень велик по числу членов, но в нем участвовало, кроме петербургских физиков, большое число московских, а также из многих дру­гих городов. На съезде было прочитано много научных докла­дов, но особенно важным моментом в его истории является воз­никновение мысли об учреждении Всероссийской ассоциации физиков. Осенью 1919 г. уже был выработан устав ассоциации, который и был утвержден 1 сентября 1919 г. В настоящее вре­мя ассоциация преобразована во Всесоюзную ассоциацию фи­зиков, первый грандиозный съезд которой состоялся летом 1930 г. в Одессе.

Примерно с 1921 г. начались существенные изменения вну­треннего строя института. Стали читаться специально назна­ченные курсы математики и механики. Число лекций по физике постепенно увеличивалось, и были введены новые теоретиче­ские отделы, как, например, статистическая физика и волновая

механика. Наконец, студенты-физики были разделены на груп­пы по различным специальностям, при чем общий курс фи­зики был одинаков для всех групп, но в каждой группе чита­лись еще особые лекции по соответствующей специальности. Научная работа в стенах института в первые же годы после революции пошла необычайно интенсивно благодаря тому, что его помещение, оборудование и кадры научных работников по­служили базой для развертывания деятельности Государствен­ного оптического института, основанного и руководимого ака­демиком Д. С. Рождественским. Быстро развиваясь в своей специальной сфере деятельности, институт с течением временя создал собственное оборудование и освоил новые помещения, и в 1931 г. последний отдел — научный — был переведен в зда­ние Оптического института.

Тогда и возникла мысль о преобразовании Физического ин­ститута в Научно-исследовательский физический институт, в котором определенная группа лиц занималась бы чисто иссле­довательской работой и в то же время обучала бы группу ас­пирантов, повышая их научную квалификацию как по теоре­тическим отделам физики, так и по искусству экспериментиро­вания. Реорганизованный в конце 1931 г., Научно-исследова­тельский физический институт (НИФИ) имеет в настоящее время в своем составе пять научных отделов: теоретической физики, электрофизики, оптики, молекулярной физики и при­кладной физики с экспериментальными мастерскими. Отдел прикладной физики возник из частей старых мастерских, в ко­торых происходило изобретение и построение физических при­боров, его заведующим являлся проф. А. В. Улитовский. Зада­чей прикладного отдела была исследовательская работа по на­учному обоснованию, технической проработке и внедрению в крупное производство новых оригинальных технологических приемов; наряду с этим отдел деятельно работал над удешев­лением и усовершенствованием конструкций измерительных приборов и за время существования в составе института почти закончил технологическую проработку методов производства высокочувствительных гальванометров для школ, вузов, втузов и научно-исследовательских лабораторий.

В 1934 г. произошло выделение отдела прикладной физики в самостоятельный институт прикладной физики при ЛГУ. Это второе крупное научно-исследовательское учреждение, вырос­шее за время революции на базе нашего института.

Таким образом, в настоящее время НИФИ состоит из сле­дующих отделов: отдел электрофизики (зав. проф. И. И. Лу­кирский) отдел оптики (проф. А. Н. Теренин), отдел молеку­лярной физики (проф. В. К. Фредерикс), отдел теоретической физики (проф. Ю. А. Крутков). Аспиранты, которые были тща­тельно выбраны из желающих поступить в НИФИ, распределя­лись по указанным отделам. Они являлись сотрудниками заве­дующих отделениями и их помощников. Им читались лекции по различным частям физики, что должно было способствовать округлению и расширению их знаний. Для общей характери­стики успешности работ НИФИ отметим уже здесь, что по первоначальным планам были намечены на 1932 г. для разра­ботки 23 темы, а на 1933 г. уже 32 темы. Из них за весь 1932 г. было выполнено 14 тем, а за 1933 г. уже 22 темы. В 1932 и 1933 гг. институт состоял из 29 научных сотрудников; число аспирантов было равно 30. В настоящее время институт имеет 32 научных сотрудника и 36 аспирантов.

Каждый из аспирантов прикреплен к определенному руко­водителю, ответственному как за научно-исследовательскую работу, так и за общефизическую подготовку аспиранта. Для аспирантов, не окончивших университета, были организованы семинарии по дополнительным статьям из математики и по эле­ктродинамике. Кроме того аспиранты посещали общеинститут­ский рефератный семинар по ознакомлению с новейшими про­блемами современной физики. В осуществление требования о подготовке кадров институтом была развернута работа по по­вышению квалификации педагогов-физиков, работающих в ле­нинградских школах. Из числа таких лиц, без отрыва их от педагогической работы, была организована особая вечерняя аспирантура в количестве 35 чел., подготовляющихся к педаго­гической работе в вузах и втузах в качестве преподавателей по курсу общей физики.

Отметим вкратце выполненные за истекшее время работы по отделам.

Аспирант института т. Синицын за изучением структуры молекул методом электронных ударов

ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ

В теоретическом отделе, наряду с исследованиями чисто научного характера, велись работы, хотя и применявшие слож­ный теоретический и математический аппарат, но преследовав­шие прикладные цели и имевшие в виду решение задач, по­ставленных практикой.

Ю. А. Крутков занимался исследованиями по статистической механике и теории броуновского движения. Введя в рассмотре­ние некоторые асимптотические выражения, он впервые дал в своих работах строгое и весьма простое доказательство неко­торых утверждений статистической механики, до того не дока­занных. Кроме того по предложению отдела прикладной фи­зики он рассмотрел задачу о распределении тепла в телах определенной формы при прохождении через них электриче­ского тока. Для случая стационарного состояния задача решена им до конца.

В. Р. Бурсиан разрабатывал вопросы, связанные с теорией электроразведки, и написал книгу «Теория электромагнитных полей, применяемых в электроразведке». Первая часть этой книги вышла в свет в 1933 г., вторая готовится к печати. В

этой книге впервые был решен до конца, т. е. до возможности численных расчетов, ряд задач, имеющих большое практиче­ское значение. Кроме задач, включенных в книгу, В. Р. Бур­сиан исследовал нормальное поле бесконечно длинного прямо­линейного кабеля, лежащего на земле или под землей.

В разработке вопросов электроразведки участвовал В. А. Фок, который закончил также отдельной монографией, вышедшей в свет в 1933 г., разбор сложного вопроса по теории кароттажа. Главные же работы В. А. Фока относятся к области квантовой механики. Он дал, совместно с П. Дираком и Б. По­дольским, новую формулировку квантовой электродинамики со многими временами. В другой работе В. А. Фок ввел в кванто­вую электродинамику применявшийся им уже в 1928 г. метод функционалов и достиг этим уточнения и значительного упро­щения в формулировке ее законов. Далее, В. А. Фок, занимался теорией позитронов, при чем подчеркнул трудности, связанные с этой теорией.

Г. А. Мандель занимался вопросами пограничной области квантовой механики и теории относительности.

А. Д. Александров закончил работу о вычислении энергии двухвалентного атома по методу Фока. Кроме того он зани­мался вопросами квантовой теории строения кристаллических решеток.

А. И. Ансельм выполнил интересную работу по теории по­верхностной ионизации на раскаленных металлах.

ЭЛЕКТРОФИЗИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ

Электрофизический отдел НИФИ представляет собой воз­главляемую проф. П. И. Лукирским школу физиков-экспери­ментаторов, работающих в области электронных явлений. На­учные исследования ведутся по двум основным направлениям: а) изучение так называемых поверхностных явлений и б) эк­сперименты, близкие к проблеме атомного ядра.

Л. Н. Добрецов исследовал ионизацию натрия на поверхно­сти раскаленного вольфрама с целью проверки теории этого явления, данной Лангмюйром. Результаты опытов для поверх-

ностей чистых металлов находятся в хорошем соответствии с этой теорией. Опыты с ионизацией на торированном вольфраме приводят к заключению, что в этом случае поверхностная иони­зация происходит почти исключительно на местах поверхно­сти, не покрытых торием. Отсюда представляется возможным сделать заключения о структуре слоя тория на вольфраме. Опыты с ионизацией калия на торированном вольфраме дали результаты, сходные с результатами, полученными в случае натрия. Результаты работы Л. Н. Добрецова опубликованы в СССР и за границей и доложены на Всесоюзной конференции физиков.

Другую сторону взаимодействия между поверхностью метал­ла и чужеродным атомом исследует В. С. Волькенштейн, кото­рая изучает изменение работы выхода электрона из металла при покрытии его поверхности известным количеством атомов иного металла. Осаждая эти атомы в виде ионов и измеряя ток, можно точно указать их число; исследуя термоионную эмиссию ме­талла, можно измерить работу выхода электронов. Эта работа имеет большое принципиальное значение, так как позволяет окончательно подтвердить взгляд проф. П. И. Лукирского на природу контактного потенциала металлов, заменивший обще­принятое в течение последнего десятилетия толкование этого явления Лангмюйром.

В. И. Павлов вместе с аспирантом Добролюбским исследо­вали выбивание электронов с поверхности металлов ударами положительных ионов. Они показали, как зависит число выби­ваемых электронов от числа и скорости положительных ионов. Эта работа, опубликованная в «Трудах Физического института ЛГУ», выясняет механизм образования катодных лучей в раз­рядной трубке. Попутно авторами изучен вопрос об отражении положительных ионов.

В. И. Павлов с аспирантом Синицыным разработали ориги­нальную конструкцию эквипотенциального катода, позволяю­щего получить пучок монохроматических электронов. Описание катода и опыты с ним опубликованы в «Трудах Физического института ЛГУ».

В. А. Колпинский с помощью сконструированного им цельно­металлического электронографа производил исследование элек-

11

тронной диффракции в щелочно-галоидных солях. Ему удалось исследовать распределение интенсивностей в разных порядках диффракции и определить атом-формфактор. Работа опублико­вана в «Трудах Физического института ЛГУ». Интересная диф­фракционная картина получена при отражении электронного пучка от поверхностной пленки жидкостей (жирные кислоты).

П. И. Лукирский и Т. В. Царева, воспользовавшись явлением искусственной радиоактивности (эффект Жолио), как мощным источником положительных электронов (позитронов), показа­ли наличие явления аннигиляции положительных электронов с отрицательными. Аннигиляция была исследована в различных веществах. Установлено, что при аннигиляции испускается квант лучистой энергии.

М. С. Косман работает с так называемой ударной схемой, т. е. установкой, позволяющей получать сверхвысокие напря­жения, вплоть до миллиона вольт. Прикладывая это высокое напряжение к разрядной газовой трубке, ему удалось полу­чить поток электронов большой скорости. Скорость этих элек­тронов изучалась при помощи явления электронной диффрак­нии (работа опубликована в СССР и за границей). Вместе с тем эта разрядная трубка является источником искусственных гамма-лучей очень большой мощности; спектр гамма-лучей ис­следовался по поглощении их в разных веществах. Удалось исчерпывающе исследовать закон поглощения лучей, вплоть до длин волн 0,024 ангстрема (работа опубликована в СССР и за границей). В настоящее время принимаются меры к со­зданию установки для получения сверхвысоких напряжений до двух миллионов вольт для более глубокого исследования ядерных процессов.

ОПТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ

Работа в этом отделе развивалась в трех лабораториях.

Лаборатория А. Н. Теренина поставила перед собой задачу выяснения свойств молекул газа, адсорбированных на твердых телах, путем применения разнообразных оптических методов (спектры поглощения, флуоресценции, отражения, рассеяния и т. п.).

Из результатов отметим следующее.

А. Н. Теренин совместно с лаборантом Н. Г. Ярославским исследовал фотохимическое поведение молекул иода и двуоки­си азота, адсорбированных на некоторых галоидных солях. Было установлено, что адсорбированная молекула иода может быть разложена квантами света меньшими, чем в случае газо­образного состояния этой молекулы. Таким образом получен некоторый оптический критерий изменения прочности связи при адсорбции. Далее показано, что адсорбированная молеку­ла иода может вступать под действием света в такие химиче­ские реакции с адсорбированными молекулами водорода и кис­лорода, которые в газообразной фазе не происходят. Работа печатается в Журнале физической химии.

Аспирант Б. И. Баракан изучал спектр поглощения адсор­бированных молекул иода, двуокиси азота и аммиака на тех же солях.

А. Н. Теренин совместно с Ф. Д. Клементом и лаборантом Н. Г. Ярославским детально исследовали флуоресценцию ще­лочно-галоидных солей под действием ультрафиолетового све­та, возникающую после того, как на эти соли были конденси­рованы пары некоторых металлов. Работа печатается в трудах Физического института и в заграничных журналах.

Лаборатория С. Э. Фриша занималась спектральным иссле­дованием разряда в смесях различных газов с целью выясне­ния условий возбуждения отдельных спектральных линий, про­цессов обмена энергии при столкновении и т. п. Из результа­тов этой лаборатории отметим большую работу С. Э. Фриша и В. А. Коновалова, напечатанную в журнале технической фи­зики за 1934 г. и посвященную спектру разряда в смесях арго­на с азотом. Был выработан источник света и выяснены опти­мальные условия для спектрального определения процентного содержания газов в смеси. Разработанный метод позволил об­наружить спектрально присутствие аргона в обычном воздухе.

Лаборатория А. Н. Филиппова занималась изучением флуо­ресценции паров галоидных соединений некоторых металлов. Испускание линий атома металла дает возможность определить прочность связи атомов в этих молекулах. Этот метод и был применен к определению теплот диссоциации йодистых и бро-

11*

мистых соединений индия и галия. Результаты, полученные А. Н. Филипповым совместно с аспирантами Седовым и Пе­тровой, опубликованы в докладах за 1934 г. Далее в парах хлористого таллия наблюдался целый ряд явлений свечения, подробное описание которых опубликовано в работе А. Н. Фи­липпова совместно с А. И. Петровой в Physikalische Zeitschrift der Sowietunion за 1933 г.

Кроме того аспирант Зайдель под руководством А. Н. Фи­липпова занимался изучением свечения при реакции паров ще­лочных металлов с серой и селеном. Предварительное сообще­ние им опубликовано в Physikalische Zeitschrift der Sowjetimion за 1933 г.

МОЛЕКУЛЯРНЫЙ ОТДЕЛ

Работы Молекулярного отдела в 1934 г. распадаются на две группы.

Первая группа работ непосредственно посвящена вопросам молекулярной физики.

Не так давно в науке господствовала та точка зрения, что жидкое состояние по своим свойствам ближе к газообразному состоянию, чем к твердому. Этот взгляд опирался на текучесть жидкостей, отсутствие у них жесткой формы, что на первый взгляд резко отличает жидкости от твердых тел и сближает их с газами. Однако при этом не учитывали того, что ряд свойств жидкостей (плотность, теплоемкость и пр.) ближе к свойствам твердых тел, чем к газам.

Весьма обширная категория фактов привела в конце концов к другому взгляду на этот вопрос, а именно к трактовке жид­кого состояния, как более близкого к твердому. Огромное зна­чение в формулировке таких взглядов имело открытие анизо­тропных жидкостей, анизотропию которых можно объяснить только наличием определенной ориентации молекул.

Исследование молекулярных сил, действующих в тонком слое анизотропной жидкости (между предметным и покровным стеклышками), привело к установлению следующих положе­ний: в анизотропной жидкости можно установить существова­ние двух разных упругих сил, одной, подобной той, которая на-

блюдается при изгибе тел, другой, — какая наблюдается при закручивании.

Оказалось возможным дать количественные характеристики этих сил и методом полного внутреннего отражения определить поворот молекул в середине тонкого слоя при его упругой де­формации. Здесь сказывается преимущество анизотропной жид­кости перед обыкновенной; благодаря ее анизотропии удается наблюдать вещи, недоступные для наблюдения в обыкновен­ной жидкости.

Содержание этой работы в кратной форме напечатано в «До­кладах Академии наук СССР».

Дальнейшее развитие этой работы дало новые возможности в вопросах изучения анизотропной жидкости; оказалось воз­можным точно установить характер воздействия электрическо­го поля на жидкость, чего до сих пор сделать не удавалось, и удалось получить методику для измерения магнитной анизо­тропии этих веществ.

Эти работы велись асп. Цветковым под руководством B. К. Фредерикса.

В настоящее время явление ориентации молекул распростра­няют и на обычные жидкости, считая, что в них существуют ориентированные молекулы, сгруппированные в какие-то ком­плексы. Однако характер этих ориентации и комплексов еще далек от ясности. Из обширной группы вопросов строения жид­костей Молекулярный отдел НИФИ, помимо специального изу­чения анизотропных жидкостей, работает над изучением связи ориентационных явлений в жидкости с другими ее свойствами. Эту группу вопросов разрабатывают П. Т. Соколов и асп. C. Л. Сосинский. В настоящее время изучается вопрос о влия­нии электрического поля на вязкость жидкостей. Предпосыл­ками в постановке этой работы является следующее: можно думать, что ламинарный поток жидкости в капиллярных трубках связан с образованием определенной ориентации молекул и их комплексов. Электрическое поле, наложенное на жидкость, будет влиять на эту ориентацию (способствовать ей или нару­шать ее), а это будет сказываться на изменении вязкости. Экс­периментируя в этом направлении при разных условиях (сила

поля, температура и пр.), можно будет составить представление о характере ориентации текущей жидкости и т. д.

В настоящее время уже получены предварительные резуль­таты и приступлено к детальному изучению явления.

В дальнейшем Молекулярный отдел намерен осуществить целую серию работ в направлении изучения ориентации в жид­кости молекул и их комплексов.

Эта же группа вопросов разрабатывалась в применении к твердому телу. Именно изучалось упругое последействие твер­дых тел. В экспериментальной части эта работа привела к осо­бой трактовке упругих констант, дала возможность вывести за­висимость упругих констант от частоты. Результаты исследова­ния нашли прекрасное подтверждение в распространении упру­гих волн в земле и получили большое практическое значение. В части теоретической удалось показать, что формула теории диэлектриков Дебая может быть получена из представлений об упругом последействии в деформациях молекулярных ком­плексов. Результаты этой работы печатаются П. Т. Соколовым в «Трудах Физического института».

Успешно также развивалась работа в лаборатории профес­сора К. В. Буткова по исследованию строения молекул. В те­кущем году весьма интенсивно развернулись работы по мето­ду спектров поглощения. В советских и иностранных журна­лах опубликован ряд работ проф. Буткова по этому вопросу.

Имеет место регулярный обмен оттисками научных работ с соответствующими лабораториями Западной Европы, Аме­рики и Британской Индии.

Е. Ф. Гросс совместно с асп. М. П. Вуксом занимались про­блемами строения аморфных тел. Метод, который они приме­няли для изучения структуры аморфных тел, был метод ком­бинационного рассеяния (эффекта Рамана). Этот метод позво­ляет с новой стороны осветить вопросы структуры аморфных тел, которые еще не выяснены.

Были изучены спектры Рамана — ряда веществ в аморфном состоянии: борного ангидрида, буры, мета и пирофосфорных кислот. Был обнаружен ряд собственных колебаний молекул этих веществ, еще неизвестных из измерений в инфракрасной части спектра.

Исследовалась ширина линий Рамана этих веществ и обнару­жены некоторые особенности у борного ангидрида, стоящие вероятно в связи с полимеризованным строением этого ве­щества.

Кроме того изучались двухкомпонентные силикатные стекла с различным содержанием кремнезема и окиси натрия. Эти опыты предприняты с целью выяснить вопрос о строении си­ликатных стекол, все еще остающийся неразрешенным, столь важный для понимания процессов, протекающих при изготов­лении стекла.

В связи с последним вопросом были произведены исследова­ния спектра рассеяния стекла при высоких температурах (око­ло 500°С).

Вторая группа работ занимает в лаборатории особое место и должна в своей совокупности рассматриваться по существу де­ла как самостоятельный отдел института. Эта группа работ по­священа вопросам электрических методов геофизической раз­ведки полезных ископаемых и опробования скважин.

Для развития этих работ в текущем году была создана спе­циальная лаборатория для опытов над моделями рудных тел и других объектов геофизической разведки.

Эта работа велась под руководством В. Р. Бурсиана, В. К. Фредерикса при консультации А. А. Рассушина и при деятель­ном участии аспирантов И. П. Иванова, А. С. Зингермана и А. П. Краева. В текущем году предполагается приступить уже к решающим промерам.

Другая работа, относящаяся к этой же группе работ, пре­следовала цель определения электрических характеристик гор­ных пород, столь важных для выбора того или иного метода электроразведки. Нужные для определения характеристик уста­новки сделаны, и в настоящий момент уже ведутся исследова­ния разных пород. Эти исследования интересны не только с прикладной точки зрения, но также и с чисто физической. В процессе работы были, например, выяснены весьма интерес­ные особенности в электропроводности некоторых горных по­род, которые могут быть полезны для выяснения физической природы электропроводности в полупроводниках. Эти работы ведутся асп. Марининым под руководством А. Ф. Огурского.

Наконец, еще две работы ведутся совместно с Нефтяным гео­лого-разведочным институтом в Москве. Эти работы пресле­дуют цель выяснения физической природы самопроизвольной и вынужденной поляризации в буровых скважинах на нефтя­ных месторождениях. Работы эти имеют большую ценность, так как могут способствовать существенному улучшению мето­дов опробования скважин. Работы ведутся под руководством А. Г. Самарцева, В. В. Остроумова, Э. А. Сергеева и Ю. П. Азо.

В 1934 г., кроме указанных работ, отделом, совместно с Фи­зическим факультетом ЛГУ, была организована также и поле­вая партия, в которой производился контроль и испробование методов геофизической разведки.

Заканчивая обзор деятельности института за краткий проме­жуток времени его существования, можно с уверенностью ска­зать, что, продолжая работу столь же успешно, как до сих пор, наш институт быстро займет подобающее ему место в ряду крупнейших физических институтов и окажет существенные услуги нашему Союзу в великом деле социалистического строи­тельства.

ИНСТИТУТ ПРИКЛАДНОЙ ФИЗИКИ ЛГУ

нститут прикладной физики существовал первоначально в качестве отдела при Научно-исследовательском физиче­ском институте ЛГУ. Отдел начал свою работу в 1926 г. в со­ставе небольшой группы сотрудников. Быстро развиваясь, от­дел в апреле 1934 г. по представлению наркома по просвеще­нию А. С. Бубнова постановлением СНК РСФСР был выделен в самостоятельный институт. Директором института был утвер­жден проф. А. В. Улитовский, непосредственно руководивший и руководящий всеми научно-техническими и экспериментально-производственными работами института.

Институт ставит своей задачей посильное участие в работе по пересмотру основ современной техники с точки зрения но­вейших достижений физической науки.

Пути технической революции предуказаны основными ито­гами развития физики, вскрывшими электрическую природу ма­териального мира, и результатами предыдущего механического развития.

Представляя собою систему, объединяющую исследователь­ские лаборатории с довольно значительной экспериментально-производственной базой, институт не ограничивается научно-лабораторной разработкой тех или других вопросов, а считает своей задачей доведение решения научно-технических проблем до такой практической стадии, которая обеспечила бы этим ре­шениям скорейшее массовое распространение. Представлен­ное в структуре института единство научно-прикладных лабо-

раторий с экспериментально-производственной ячейкой обес­печивает широчайшие возможности целостного разрешения научно-технической задачи, начиная от лабораторного исследо­вания, включая конструкторскую работу, разработку необходи­мых технологических процессов и кончая опытным освоением соответствующего производства и массовой наглядной демон­страцией преимуществ новых методов и конструкций.

Институт ведет работу над тремя основными группами за­дач: 1) задачи измерительной техники, 2) задачи электрифика­ции технологических процессов, 3) задачи собственно энерге­тические.

С вопросами измерительной техники связаны различные сто­роны научного и технического прогресса. В своей работе в об­ласти измерительной техники институт исходит из положения, что задачи всеобщей электрификации распространяются и на измерительную технику. С одной стороны, всеобщая электри­фикация ставит и перед измерительной техникой ряд новых задач; с другой стороны, электрификация самой измеритель­ной техники должна открыть перед ней новые широкие воз­можности (увеличение числа поддающихся измерению, кон­тролю и управлению объектов, возможность измерения на рас­стоянии, повышение чувствительности измерений и т. д.).

Значительные шаги в направлении электрификации контро­ля и измерения сделаны уже и капиталистической техникой, но решение задачи в целом — радикальная перестройка всей измерительной техники в направлении ее глубокой электрифи­кации — возможно лишь в условиях социализма на базе все­общей электрификации.

Институт установил необходимость такого решения пробле­мы электрификации измерений, которое могло бы получить массовое распространение. Поскольку возможность такого мас­сового распространения электрических методов контроля и из­мерения зависит от появления дешевого и доступного индика­тора слабых электрических токов, являющегося основным эле­ментом любой схемы электрифицированных измерений, инсти­тут в первую очередь взялся за разработку нового типа совет­ского высокочувствительного гальванометра.

Зеркальные гальванометры

Существовавшие приборы этого типа, почти исключительно импортировавшиеся из-за границы, стоили 100—200 руб. золо­том, являясь достоянием отдельных наиболее богатых лабора­торий.

Институт поставил себе задачу создать в первую очередь де­шевый прибор, сохраняющий в то же время свои измеритель­ные качества для массового распространения.

В результате интенсивной работы коллектива исследовате­лей, конструкторов и производственников института (Н. Г. Ле­вицкий-Рогаля, Д. В. Тимашев, И. А. Сергеев и др.) появил­ся новый зеркальный гальванометр чувствительностью до де­сятимиллиардных долей ампера (5 . 10-10 А) ценою в 50 — 60 руб. В результате радикального упрощения конструкции су­ществующих заграничных типов гальванометров, обусловлен­ного строго научным анализом назначения каждой его детали и продуманной разработки технологического процесса его мас­сового производства, было не только во много раз снижена це­на гальванометра, но и создана возможность самого массового

производства этого чрезвычайно деликатного прибора в усло­виях небольшой экспериментальной мастерской с несколькими десятками неквалифицированных молодых работниц (инсти­тут уже сейчас выпускает около двух с половиной тысяч галь­ванометров в месяц).

Наряду с зеркальным гальванометром институт разработал и ряд других типов гальванометров. Созданы, например, упро­щенные типы стрелочных гальванометров и нульинструмен­тов чувствительностью до десятимиллионных долей ампера (5·10-8А), также почти освоенные в массовом производстве в экспериментальных мастерских института.

Сохраняя электроизмерительные качества и даже превосхо­дя некоторые заграничные типы по своей чувствительности, наши гальванометры гораздо проще по конструкции, гораздо портативнее и требуют гораздо меньше материалов.

Достигнутые результаты отнюдь не являются предельными. Разрабатывается ряд других типов, и совершенно реальны перспективы дальнейших усовершенствований в смысле обще­го качества, простоты, чувствительности и дальнейшего резко­го снижения цены приборов.

Создав своими гальванометрами дешевую массовую базу для широкого внедрения электрифицированных методов изме­рений, институт взялся за разработку приборов, которые в комбинации с гальванометром позволили бы измерять элек­трическим методом различные неэлектрического характера ве­личины. При этом институт начал с разработки приборов, представляющих возможность измерения с громадной чувстви­тельностью наиболее практически важных, наиболее распро­страненных и наиболее популярных физических величин: дли­ны, веса и некоторых других.

В одной из групп лабораторий института, организованных с 1933 г., руководимых инж. В. Я. Синевичем, удалось сконструи­ровать электрический измеритель длины, который по своему замыслу и по выполнению является придатком к гальванометру, еще более дешевым, чем сам гальванометр. Этот измеритель обладает колоссальной чувствительностью, улавливая линейные перемещения в 1 ангстрем (десятитысячная доля микрона). Значение этого прибора чрезвычайно велико. Его распростра-


Образцы нуль-гальванометров

нение в технике должно в корне изменить всю методику испы­тания материалов, деталей точных машин, должно и может вы­звать переворот в контрольно-измерительном деле. Укажем для примера, что прибор улавливает прогиб от нагрузки в 2—3 грамма 2-тавровой балки № 10 при пролете в 1 метр. Прибор регистрирует тепловую деформацию этой же балки от прибли­жения к ней руки человека.

Перспективы, открываемые этим прибором для научных исследований, характеризуются хотя бы таким примером: с его помощью делается видимым для глаза рост растения, свободно наблюдаемый в настоящее время в лаборатории института. Об­наружено, что рост происходит скачками, равными по разме­ру отдельным молекулам, входящим в состав клеток растения.

Самая величина ангстрема, наблюдаемая прибором, является примерным диаметром одной молекулы. Этот ангстрем на шка­ле прибора увеличивается до размеров нескольких миллиме­тров. Иначе говоря, мы имеем своеобразный электрический микроскоп с увеличением в десяток миллионов раз.

В разработке этого измерителя участвовали сотрудники ин­ститута: Б. К. Заварихин, Г. А. Девятков, В. С. Агеев, а также студенты ЛГУ Денисов, Туболкин, Морозов.

Наряду с измерителем длины в тех же лабораториях при участии В. С. Агеева, С. А. Кузнецова, А. Н. Обрама разрабо­таны электрические весы, по чувствительности резко превосхо­дящие все известные образцы самых чувствительных химиче­ских весов. Уже полученная чувствительность дает возможность легко отмечать сотые доли микрограмма и позволяет надеять­ся на обнаружение с помощью этих электрических весов и гальванометра изменений веса, порядка веса мономолекуляр­ных слоев материи.

Применение этих весов при некоторых исследованиях, про­изведенных институтом, например, в области испарения жид­кости, роста и растворения кристаллов и др., с первых же ша­гов показало, что ими открываются возможности обнаружения новых явлений, т. е. ими дается новая степень глубины проник­новения в закономерности природы.

Как и в гальванометрах, особенность конструкции данных приборов такова, что требует лишь минимума материалов и допускает легкую организацию их массового производства при очень низкой цене приборов. Тем самым и эти приборы смо­гут стать достоянием, в частности, массовой школы. Можно себе представить, если многомиллионная армия школьников этими новыми «глазами» начнет смотреть на многочисленные явления природы, сколько неожиданных вопросов, а иногда и ответов смогут они подготовить.

Институт провел также работу по дальнейшему использова­нию электрических методов при измерении температур. Доста­точно широко известные в технике электрические термометры, употребляющиеся во всех современных технологических про­цессах, до сих пор почти не нашли еще применения в меди­цине. Институтом (при участии Гордиенко, Б. К. Заварихина, Г. А. Девяткова, П. И. Гуляева, Журавлева и др.) сконструи­рован особый кожный электрический термометр, мгновенно ука­зывающий температуру любой точки поверхности тела с боль­шой чувствительностью. Этот термометр обещает стать при­годным для диагонистических целей при самых различных за­болеваниях, в частности — ревматических.

С указанными работами тесно связан целый ряд других ра-

Прибор для измерения малых перемещений с чувствительностью до 10-7 см

бот в той же группе измерительных лабораторий, руководимых В. Я. Синкевичем.

Разработаны и поставлены на производство медно-закисные фотоэлементы чрезвычайно простой конструкции, ценой до 10 руб. Это делает фотоэлемент, использовавшийся до сих пор чрезвычайно ограниченно, доступным для школьного изучения и широкого практического использования при различных изме­рительных и контрольных задачах. Участники работы — сту­денты университета — А. М. Шпеер, Р. И. Богуцкий, А. П. Ба­зин и др.

Разработаны и поставлены на производство медно-закисные выпрямители для измерительных целей (требующиеся, в ча­стности, в радиолюбительских и других кругах). Сконструиро­ваны гальванометры и вольтметры переменного тока с выпря­мителем (основная работа выполнена научным сотрудником И. Г. Михайловым. Первый удачный экземпляр осуществлен Г. А. Девятковым).

Сконструированы катодные вольтметры до 3,30 и 300 волы (исполнители студенты — А. Н. Обрам и А. М. Шпеер под ру­ководством Ю. В. Денисова и в другой группе — под руковод­ством А. Л. Скворцова). Ряд ламповых вольтметров уже достав­лен отдельным заказчикам.

Построены термобатареи школьно-демонстрационного типа.

Разрабатывается диференциальный дилятометр для высоких температур и образцов малой длины. Заказ на них получен в частности от акад. Курнакова, акад. Гребенщикова и от Киров­ского завода («Красный путиловец»).

Заканчивается определение всех механических, электриче­ских и магнитных констант гальванометров, производимых ин­ститутом, и сравнение их с соответственными константами од­нотипных иностранных приборов. На эту важную работу смогли быть направлены крупные научные силы. Одной из групп руко­водит член-корреспондент Академии наук СССР А. И. Тудоров­ский, другой — научный сотрудник И. Г. Михайлов. И в этой работе участвуют студенты ЛГУ.

Собраны и действуют установки для исследования магнит­ных сплавов с высокой коэрцитивной силой. Производятся ис­следования новых конфигураций магнитных цепей с высоко коэрцитивными магнитами (старший научный сотрудник А. И. Тудоровский, научный сотрудник И. Ф. Макаров, студент­ка Пеккерман).

В другой группе измерительных лабораторий, организован­ной в 1932 г. и руководимой инженером А. Л. Скворцовым, проделаны следующие работы:

Разработан и пущен в серийное производство катодный осциллограф, предназначаемый для исследования электроаку­стических частот в пределах от 10 до 15 тысяч герц.

Разработано усилительное устройство (полумиллионное уси­ление) с линейной частотной характеристикой от 50 до 10 тыс. герц.

Ведется большая работа по устройству новой звукозаписы­вающей и звуковоспроизводящей аппаратуры.

Разрабатывается усилительное устройство для переменного тока с многомиллионным усилением.

В институте создана специальная лаборатория по проверке,

испытанию и демонстрации выполненных различными метода­ми десятков отдельных образцов конструируемых институтом приборов (руководитель Б. К. Заварихин). В этой связи долж­но быть упомянуто первое большое выступление института на выставке в Политехническом музее в Москве к XVII съезду ВКП(б).

Институт не предполагает в своей работе конкурировать с промышленными предприятиями, перед которыми станет зада­ча освоения в промышленных масштабах производства прибо­ров и технологических процессов, разработанных в институте. Цель института — дать образцы возможного решения техниче­ских задач в социалистической стране и стимулировать даль­нейшие искания творческой мысли в этом направлении.

12

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ХИМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ЛГУ

аучно-исследовательский химический институт ЛГУ учре­жден 1 июня 1932 г. на основе специальных лабораторий Химического факультета, организованных еще нашими велики­ми учителями Менделеевым и Бутлеровым.

Институт состоит из четырех отделений: неорганической, органической, физической и коллоидной, аналитической и тех­нической химии.

Перед институтом поставлены две основных задачи:

1. Разработка актуальных теоретических и практических проблем в различных областях химии, связанных с задачами социалистического строительства и обороной СССР, исходя из перспектив развития народного хозяйства во вторую пятилетку.

2. Подготовка и переподготовка высококвалифицированных научно-исследовательских и педагогических кадров химиков через аспирантуру.

Институту пришлось начинать свою работу в очень трудных условиях: недостаток средств, оборудования, реактивов, слабая подготовка аспирантов.

Сообразно с различием специальностей работы отделений института ведутся в следующих направлениях.

Отделение неорганической химии работает в области изуче­ния комплексных соединений платиновых и других металлов VIII группы периодической системы элементов, имея в виду проверку и развитие координационной теории строения ком-

Общий вид лаборатории органической химии

плексных соединений проф. Вернера, а попутно и изыскание новых методов разделения платиновых металлов с практиче­ской целью их аффинанса (получения в чистом состоянии).

Работы отделения органической химии ведутся в той об­ласти, которую акад. А. Е. Фаворский избрал с самого нача­ла своей научной деятельности и на которой воспитал своих многочисленных учеников, а именно: развитие и уточнение классической теории строения органических соединений, пре­имущественно путем изучения их изомерных превращений друг в друга.

Рядом с этими теоретическими работами в отделении органи­ческой химии ведутся исследования, связанные с синтезом кау­чука, изучаются превращения охлоренных углеводородов в связи с использованием некоторых составных частей нефти и продуктов их переработки, получением фенола и пр.

В отделении физической и коллоидной химии также про­изводятся исследования теоретического и прикладного харак­тера. Первые относятся к областям электро-, термо- и коллоид­ной химии, как, например: исследование применимости би-

12*

металлических электродов для электрометрического титрования, изучение термохимии соляных растворов; как примеры вторых; можно указать: изучение вопроса об очистке воды электроосмо­тическим путем, изучение коллоидно-химических свойств аль­гиновой кислоты, добываемой из водорослей наших морей, с целью применения ее в текстильной и других отраслях про­мышленности.

Отделением технической и аналитической химии ведутся ис­следования по изучению химизма различных производств, по проверке известных и изысканию новых методов анализа. В данное время разрабатываются темы из области лесохимии, хи­мии нефти m каменного угля.

К концу 1934 года закончены следующие работы.

По отделению неорганической химии под руководством проф. И. И. Черняева:

1. Исследование взаимодействия между аммонийными солями и нитратами кобальта различного состава и строения. Выясне­но влияние числа нитрогрупп в кобальтовом комплексе и при­роды аммонийной соли на скорость этой реакции.

2. Почти закончено исследование скорости восстановления четырехвалентного иридия в трехвалентный сахарами различ­ной природы. Выяснилось, что в условиях произведенных проф. Черняевым опытов восстановительная способность сахаров по отношению к иридию зависит от очень многих факторов. Под­робно исследовано влияние температуры, характера среды, а также химического строения сахара.

Сахара, обладающие восстановительными свойствами по от­ношению к обычным реагентам, оказались плохими восстано­вителями. Наоборот, сахара невосстановители оказались по от­ношению к иридию очень хорошими восстановителями.

Обе эти работы дают возможность подойти к выяснению во­проса о характере химических реакций групп, обладающих комплексной связью.

В отделении органической химии под руководством академи­ка А. Е. Фаворского закончены работы:

1. Действие бромистого водорода на фенилэтиленовые угле­водороды. 2. Свойства третичных α-кетоноспиртов. 3. Метил­кетилы жирного и ароматического рядов. 4. Влияние отдален-

ных радикалов на альдо-энольную таутомерию. 5. К вопросу о тройной связи в алициклах. 6. Об изомерном превращении двувторичных окисей этиленовых углеводородов. 7. О новом виде так называемой кето-карбинольной таутомерии. 8. О мето­дах определения строений с ацетиленовыми и алленовыми груп­пировками.

Кроме указанных работ под руководством Д. В. Тищенко выполнены еще две работы:

1. Опыт парофазного гидролиза хлорбензола. 2. Хлорирова­ние α-бутилена и отнятие хлористого водорода от хлорбута­нов.

Эти работы, могущие получить промышленное значение, для дальнейшей технической разработки переданы в Государствен­ный институт прикладной химии, где первая работа доведена до полузаводской установки.

Исследования по синтезу каучуков продолжаются совместно с опытной заводской установкой.

По отделению физической и коллоидной химии под руко­водством проф. И. И. Жукова закончены следующие работы:

1. Теория биметаллических пар электродов и применение их к титрованию кислот и щелочей, 2. Применение биметалли­ческих электродов для титрования в неводных растворах. 3. Константы диссоциации сероводорода. 4. Потенциал водо­родного электрода в смешанных водноорганических раствори­телях. 5. Потенциалы металлов в растворах чужих ионов (I часть работы). 6. Изучение выпадения гидрата окиси железа при по­мощи фотоэлемента. 7. Электроосмотическая очистка воды. 8. Число переноса через диафрагмы (закончена I часть работы). 9. Адсорбция ионов на окиси кремния. 10. Получение и изуче­ние свойств аэрогелей окисей металлов: железа, алюминия, маг­ния. 11. Теплоты набухания целлюлозы в органических раство­рителях. 12. Теплоты образования растворов сернокислого ка­лия. 13. Теплоты адсорбции аэрогелей окислов металлов. 14. Теплоты испарения системы: сероуглерод — метиловый спирт. 15. Свойства свинцового электрода.

Закончен монтаж весов Мак-Бена и заканчивается монтаж адиабатического калориметра.

Вышеуказанные работы охватывают электрохимию, термо­химию, коллоидную химию. Электрохимические работы ставят своей целью изучение потенциалов металлов и применение свойств этих потенциалов для электрохимического титрования.

Изучение двойного электрического слоя (работы по числам переноса) имеет не только теоретическое значение: свойства двойного электрического слоя используются для разнообраз­ных технических процессов. Электроосмотическая очистка во­ды необходима для получения воды для паровых котлов (ра­бота по договору с «Электротоком»).

Ряд термохимических работ является продолжением класси­ческих работ Коновалова и Вревского, другие начинают новую область — термохимии поверхностных явлений (теплоты смачи­вания).

По отделению аналитической и технической химии под ру­ководством проф. В. Е. Тищенко:

1. Закончена работа по рационализации данного Пенфильдом метода определения фтора в присутствии кремнезема, напри­мер, в фосфоритах, хибинских и других апатитах. Найдено, что, употребляя вместо кварца ферросилиций, можно уточнить и значительно ускорить этот общепринятый метод анализа.

2. Закончены и напечатаны две работы по определению фур­фурола с помощью дифенилтиобарбитуровой кислоты. Найден точный и доступный способ определения фурфурола, представ­ляющий большой интерес для анализа растительных веществ, кормовых средств и пр.

Закончена работа по изучению действия родана на терпе­ны (пинен и карен), входящие в состав скипидара. Найдено, что родановый метод, дающий ценные результаты при изуче­нии жировых веществ, неприменим для характеристики тер­пенов.

Под руководством профессора А. Ф. Добрянского закон­чен ряд работ по изучению механизма крекинга нефти и пиро­лиза следующих ароматических углеводородов: 1) нормального бутилбензола, 2) изобутилбензола, 3) изопропилбензола, 4) пара­третично-бутилтолуола, 5) ксилола, 6) по пиросинтезу стиро­ла, 7) по крекингу с помощью хлористого алюминия.

Результаты этих работ приводят к таким выводам:

1. Пиролиз сложных ароматических углеводородов идет со­гласно теории сродствоемкости.

2. Толуол получается при пиролизе преимущественно из бо­лее сложных однозамещенных бензолов.

Толуол, как известно, имеет весьма важное оборонное зна­чение, а стирол — углеводород, могущий иметь важные практи­ческие применения.

Отделением технической химии, по договору с Медснабтре­стом, организовано производство чистейшего наркозного эфи­ра, которым пользуются при операциях все больницы Ленин­града и Ленинградской области. В 1934 г. было изготовлено и сдано Медснабтресту более 3000 килограммов наркозного эфира.

За два года существования института в нем окончили аспи­рантуру 17 аспирантов.

Основная задача института — развить возможно шире науч­ную работу и вовлечь в нее всех научно работающих препода­вателей-химиков университета и других наиболее выдающихся химиков Ленинграда.

Тем самым институт продолжит великое дело, начатое Мен­делеевым, Бутлеровым, Меншуткиным, на пользу нашей вели­кой социалистической родины.

АСТРОНОМИЧЕСКАЯ ОБСЕРВАТОРИЯ ЛГУ

строномическая обсерватория при ЛГУ, бывшая в течение продолжительного времени исключительно учебно-вспо­могательным учреждением, стала научно-исследовательским ин­ститутом 1 апреля 1932 г.

В настоящее время обсерватория делится на три основных отдела: 1) сектор астрофизики и небесной механики, 2) сектор астрометрии, геодезии и гравиметрии, 3) механическая мастер­ская.

Вся работа обсерватории теснейшим образом увязана с на­учно-учебной работой соответствующих кафедр университета. В соответствии с этим обсерватория не ставит себе целью про­изводство обширных однообразных наблюдательных и вычис­лительных работ, характерных для обсерваторий, не связанных с университетами, а стремится поставить разработку проблем, наиболее пригодных для выработки высокой теоретической и экспериментальной техники у молодых ученых, аспирантов и студентов, связанных с обсерваторией. Вместе с тем обращено большое внимание на принципиальную, методологическую зна­чимость разрабатываемых тем.

За короткое время существования обсерватории не могло быть сделано очень много, однако по ряду основных проблем современной астрономии уже достигнуты заметные результаты. Среди оформившихся разделов работы обсерватории отметим следующие.

Теоретическая астрофизика. Одной из основных и наиболее

трудных проблем современной астрофизики является теория переменных звезд. Несмотря на многочисленные работы таких крупных ученых, как Эддингтон и Джинс, в этом вопросе сде­лано еще очень мало. В частности, не было дано сколько-ни­будь удовлетворительного объяснения такого основного факта, как несовпадение фаз кривой лучевых скоростей и температур­ной кривой.

Ведущиеся сейчас в обсерватории работы, в частности пред­ложенная Н. А. Козыревым теория протяженных фотосфер, от­крыли возможность удовлетворительно объяснить упомянутое несовпадение фаз кривых. Разработке этой весьма важной про­блемы посвящается сейчас много времени и внимания.

Не менее интересным является вопрос о типах лучевого ра­вновесия во внешних слоях долгопериодических переменных звезд (поздних типов). В этом отношении важные результаты были получены В. А. Амбарцумианом, изучившим зависимость между линиями и полосами поглощения и лучевым равновесием внешних слоев звезды. Эта работа должна быть опубликована в ближайшее время в «Трудах ЛГУ».

В. А. Амбарцумианом составляется курс теоретической астро­физики.

Астрофотометрия. Здесь надо особо отметить ведущиеся В. В. Шароновым работы по систематическому использованию физических методов абсолютной фотометрии для решения раз­личных астрономических проблем. Закончены работы о свето­вой солнечной постоянной и об отражательной способности луны и планет.

Фотометрическая лаборатория, организованная совместно с кафедрой астрономии, в настоящее время существенно рас­ширяется. Среди других работ, уже налаженных, можно отме­тить постановку изучения глаза наблюдателя (эффект Церас­ского, порог чувствительности глаза — эффект Пуркинье).

Переменные звезды. В 1934 г. обсерваторией была прове­дена конференция по переменным звездам, привлекшая пред­ставителей ряда обсерваторий Союза (Москва, Казань, Ташкент, Сталинабад). На этой конференции был выработан план на­блюдений на 1934/35 г. и распределена работа между различ­ными обсерваториями.

С 1933 г. обсерватория является центром по планированию наблюдений одного из важнейших типов переменных звезд — именно антальголей. Астрономическая обсерватория ежегодно издает каталог их элементов и эфемериды. Результатом этой работы является уже более 30 тысяч наблюдений, полученных на различных обсерваториях по единому плану. Работа по ан­тальголям ведется В. П. Цесевичем.

Следует также отметить статистические работы В. П. Це­севича, давшие уже интересные результаты в отношении неко­торых типов переменных звезд, а также его работы по состав­лению таблиц для определения элементов орбит затменных пе­ременных звезд.

По небесной механике работы обсерватории находятся еще в периоде организации. Подготовляются сотрудники как из числа аспирантов, так и из числа оканчивающих студентов. В настоящее время эти работы ведутся по темам, весьма тесно увязанным с преподаванием. Составление курса небесной ме­ханики (1-й том которого уже напечатан, а 2-й заканчивается) потребовало критического пересмотра и переработки ряда су­ществующих методов.

Большая работа ведется в обсерватории по метеорной астро­номии. Этот раздел получил в настоящее время особую актуаль­ность, так как изучение метеоров позволяет получить ряд цен­ных сведений относительно стратосферы. С. Г. Натансоном и Н. Н. Сытинской предпринято составление обширной моногра­фии по метеорной астрономии.

За 1932—1934 гг. было проведено несколько экспедиций в самые разнообразные районы СССР. Эти экспедиции, прово­димые по договорам с различными производственными органи­зациями, существенно увеличивали весьма скромные ассигнова­ния, которые имела обсерватория в первые годы своего суще­ствования.

В 1932—1933 гг. обсерваторией было определено, значитель­ное число астрономических пунктов в северных областях Союза. В 1933 г. обсерватория приняла участие в международной ра­боте по определению радиодолгот, командировав для этой цели аспиранта А. В. Ширяева в Омск.

В настоящее время экспедиция обсерватории заканчивает ра-

Экспедиция Астрономической обсерватории в Сталинабаде. Наблюдение солнечного затмения

боту по определению первоклассных астро-пунктов и фунда­ментальных долгот в Восточной Сибири. Во всех этих работах принимают участие студенты, получающие таким образом прак­тику в полевой астрометрии в наилучших условиях.

Гравиметрические экспедиции выполняются также при зна­чительном участии студентов старших курсов и дипломников. Эти экспедиции входят как составная часть в единый план гра­виметрической съемки Союза. Хотя экспедиции и производятся по общему плану ВТОГИГР’а, однако в них внесен исследова­тельский элемент конструктивными работами мастерской обсер­ватории. Так, например, экспедицией 1933 г. был опробован маятниковый прибор, построенный мастерской обсерватории, а в 1934 г. введены в эксплоатацию и опробованы в полевых условиях сконструированные А. Л. Тхоржевским оптический счетчик и приспособление для одновременного пуска маят­ников.

Можно еще отметить весьма успешно выполненную пере-

делку заграничного трехмаятникового прибора в четырехмаят­никовый.

Большие фототеодолитные работы были произведены обсер­ваторией в Таджикистане по договору с Таджикзолотом. Было заснято 250 кв. километров в масштабе 1/25000 и 14 кв. кило­метров в масштабе 1/5000. Эти работы являются редким опы­том применения фототеодолитной съемки в большом масштабе. Этот опыт выяснил высокую рентабельность этого рода топо­графических работ в горных районах.

Начатые еще при самой организации Астрономической об­серватории в 1932 т., большие работы по комбинированной аэро-фотосъемке в Колпине и Стрельне в 1934 г. удалось до­вести до конца. Заснято 4000 кв. гектар в масштабах 1/1000 и 1/2000.

Мастерская обсерватории была организована первоначально для ремонта и необходимых переделок экспедиционного обо­рудования. Но очень скоро удалось привлечь к работе в ма­стерской столь квалифицированные силы, что оказалось воз­можным, несмотря на крайне бедное оборудование, взяться за исключительно ответственные работы.

Мастерская не только построила маятниковый прибор, не уступающий заграничным, но и внесла в него ряд конструк­тивных улучшений. В частности, обычно применяющийся элек­тромагнитный счетчик А. Л. Тхоржевским был заменен более совершенным оптическим счетчиком.

При упомянутой выше переделке трехмаятникового прибора в четырехмаятниковый был сконструирован принципиально но­вый пусковой механизм, позволяющий получать всевозможные комбинации качаний маятников.

Большим достижением мастерской является полное освоение сложного процесса изготовлений маятников. Полученные ма­ятники оказались весьма высокого качества.

За последнее время мастерская расширила свои задачи. Ею изготовляется как оборудование для лабораторий кабинета астрономии, так и спектрографы для наблюдения полного сол­нечного затмения 1936 г.

В отношении астрометрических инструментов следует отме­тить изготовление безличного микрометра. В настоящее время

приступлено к конструированию и изготовлению 5" универ­сального инструмента.

Таким образом (мастерская в настоящее время настолько раз­вернула свою работу, что не только обслуживает текущие нужды обсерватории, но и весьма успешно борется за освобож­дение от иностранной зависимости в трудной области изготов­ления точных астрономических инструментов. Небольшое улуч­шение оборудования мастерской за последнее время уже позво­лило принять ряд заказов на изготовление импортировавшихся ранее точных приборов как для астрономических учреждений, так и для физических лабораторий.

Следует особо отметить большую работу Астрономической обсерватории по научно-технической пропаганде. Параллельно с чтением популярных лекций проводилось изучение уровня различных аудиторий при помощи специально разработанных текстов. В 1933 г. была организована популяризаторская ра­бота в домах отдыха на Острове трудящихся, для чего была оборудована специальная обсерватория.

В 1933 г. обсерватория организовала Таджикскую астроно­мическую обсерваторию в г. Сталинабаде. В настоящее время эта обсерватория, будучи в административном отношении са­мостоятельным учреждением, продолжает поддерживать тесную научную связь с Астрономической обсерваторией при ЛГУ, являясь южной базой как по наблюдениям переменных звезд, так и по наблюдениям метеоров.

Следует также отметить тесный контакт в научной работе, установившийся между Астрономической обсерваторией и об­серваторией Эриванского университета, расширяющий для об­серватории возможность использования южного неба.

ПЕТЕРГОФСКИЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ЛГУ

реди научно - исследовательский институтов, входящих в систему Ленинградского государственного университета им. С. А. Бубнова, Биологический институт в Петергофе яв­ляется одним из старейших и служит базой, где широко раз­вертывается исследовательская работа по ряду основных биоло­гических дисциплин, представленных в университете. Здесь же с успехом выковываются новые кадры исследователей из сту­денческой и аспирантской молодежи.

Институт находится в бывш. имении герцога Лейхтенберг­ского «Сергиевка» на берегу Финского залива близ Старого Петергофа (в 30 км от Ленинграда). Удобный для организа­ции лабораторий дворец, большое число служебных построек, оранжереи, парк, пруды и пр., все это как нельзя лучше под­ходило в качестве базы для развертывания института. Весьма благоприятные природные условия данного места позволили развернуть здесь исследовательскую работу именно в области биологических дисциплин.

Петергофский институт по праву может считать себя де­тищем Октябрьской революции. Он организован в 1920 г. Не подлежит сомнению, что возникновение его было невоз­можно в дореволюционной России. Мощный размах научно-исследовательской работы в стране, пробужденной Октябрь­ской революцией, вызвал к жизни и Петергофский институт.

Из слабой в первое время, так называемой «постоянной естественно-научной станции», постепенно вырос крупный ин-

ститут, долгое время известный под названием «Петергофский естественно-научный институт». Во главе его лабораторий стали наиболее крупные профессора, и подобрался кадр сотрудников, преимущественно из работников университета. Благодаря неиз­менной поддержке Наркомпроса и других организаций и бла­годаря энтузиазму научного коллектива, институт прочно встал на ноги и постепенно превратился в крупное научно-исследо­вательское учреждение, получившее уже широкую известность не только в СССР, но и за границей. Нельзя не признать крупных заслуг в организации института группы профессоров С. П. Костычева, К. М. Дерюгина, Н. А. Буша, В. А. Догеля, Ю. А. Филипченко.

Петергофский институт, несмотря на крупные успехи, имел и свои слабые стороны, характеризовавшие до недавнего вре­мени работу большинства научно-исследовательских учрежде­ний Союза. Сюда относятся: отсутствие плановости и широкого обсуждения проблематики института, абстрактность и случай­ный характер в выборе многих тем, недостаточная увязка ра­боты института с запросами жизни и т. д.

Широкий размах социалистического строительства властно ставил вопрос о коренной перестройке работы научно-исследо­вательских учреждений Союза.

Переломным моментом в жизни института был 1930 г., когда институт был включен в систему Ленинградского университета. Институт перестроился. Вместо малозначащего, чисто академи­ческого «девиза» -—«исследование природы среди природы», — целевой установкой институт взял разработку общих проблем биологии, но таких проблем, которые являются актуальными для социалистического строительства. Высокий теоретический уровень разработки и актуальность поставленных задач, — вот что является характерным для современной работы института.

В разработке многих проблем институт является пионером. Методика исследования того или иного вопроса, впервые раз­работанная в институте, выходит далее за его пределы и на­ходит применение в других исследовательских или приклад­ных учреждениях. В своей работе институт в большей мере начинает осуществлять связь с хозяйственными организа­циями.

Нужно отметить значительную научную продукцию инсти­тута: за время его существования до настоящего времени опу­бликовано свыше 600 работ. Издания института (вышло 9 то­мов) лишь отчасти отражают научную продукцию его, ибо зна­чительная часть работ, вышедших из стен института, напеча­тана в других изданиях («Труды ленинградского общества естествоиспытателей» и другие русские и иностранные изда­ния).

Ясно, что мы не имеем возможности даже сколько-нибудь кратко обрисовать весь этот обширный материал и прину­ждены коснуться лишь самых основных и характерных напра­влений работы, которые в достаточной мере смогут отобразить научное лицо института.

В состав института входит 8 лабораторий, к конкретным до­стижениям которых мы перейдем.

1. Лаборатория зоологии беспозвоночных (зав. проф. В. А. Догель). Основным направлением лаборатории является раз­работка вопросов протистологии и паразитологии. Лаборатория уделяет большое внимание как вопросам чисто морфологиче­ским, так и особенно детальному изучению жизненных циклов различных одноклеточных простейших организмов как свобод­но живущих, так и паразитических. Следует отметить целую се­рию работ, посвященных интереснейшей группе паразитических инфузорий из семейства Ophryoscolecidae, населяющих желу­док жвачных, в том числе и домашнего рогатого скота. Легко понять биологический и практический интерес подобных ра­бот, если принять во внимание, что каждая особь жвачного является носителем несметных количеств этих инфузорий (сво­бодны от инфузорий только молодые животные, питающиеся молоком матери), чрезвычайно разнообразных в систематиче­ском отношении и высоко организованных в смысле морфоло­гии. Ценным вкладом в науку является проделанная Догелем монографическая обработка этого семейства; ряд полученных здесь данных успел в настоящее время войти в учебники как русские, так и иностранные.

Лаборатория выяснила условия заражения этими инфузо­риями и их значение в жизни хозяина — вопросы, которые до последнего времени оставались неразрешенными. Чрезвычайно

Здание института

точными опытами, поставленными на козах, было доказано, что заражение инфузориями происходит исключительно через не­посредственный контакт животных, без образования инфузо­риями цист. Во время жвачки инфузории попадают из желудка в ротовую полость, откуда могут попасть на карм, в питье и пр. и таким способом передаются животному незараженному. Эти интересные и важные опыты лаборатории таким образом дают весьма простой метод предохранения животных от заражения (устранение непосредственного контакта с зараженными).

Намечается разрешение и другого, не менее важного вопроса о значении этих обитателей желудка для хозяина. С одной сто­роны, казалось, что инфузории содействуют усвоению жвач­ными пищи, поскольку они разрыхляют и размельчают во­локна клетчатки, являющиеся составной частью пищи жвачного. Однако дальнейшее исследование над ростом коз, зараженных и незараженных, привело к новым результатам: зараженные значительно отстают в росте от незараженных (на 15—20% веса). Если такое заключение будет подтверждено на массовом

13

материале, то оно будет иметь громадное хозяйственное значе­ние как метод значительного повышения продуктивности жи­вотного.

Из работ чисто паразитологических, проводимых лаборато­рией, на первом месте надо поставить стационарные исследо­вания Догеля и его учеников над паразитофауной промысло­вых рыб. Особенный интерес с общей точки зрения предста­вляют работы по стандартизации и рационализации самой ме­тодики паразитологических исследований, что поднимает изу­чение паразитофауны на более высокий уровень. Проведен­ная этим новым методом работа дает полную картину парази­тарных заболеваний рыб Невской губы. Фаунистическая кон­ференция признала эти методы за образец для всякого пара­эитологического обследования (об этом методе см. «Труды института», т. X).

Из других направлений, которые разрабатывались лабора­торией в предшествующий период, надо отметить одно, чисто экологическое. Мы имеем в виду разработку Догелем, Влади­мирским и их учениками методики точного количественного анализа наземной фауны, в частности выяснения густоты живот­ного населения на различных растительных ассоциациях или на отдельных растениях. Эти исследования открыли невидан­ное обилие фауны. Начатые впервые в институте, исследования подобного рода обратили на себя большое внимание как со сто­роны русских, так и иностранных сельскохозяйственных науч­ных учреждений. С тех пор проблема эта довольно усиленно разрабатывается в разных местах в виду важного значения ее при изучении вредителей сельскохозяйственных растений.

2. Лаборатория зоологии позвоночных (зав. проф. К. М. Де­рюгин). В работах этой лаборатория наметились два основных направления. Первое направление связано с проблемами ихтио­логии, именно — проводится сравнительно-анатомическое иссле­дование различных систем органов у рыб (череп, конечности, плечевой пояс, жаберный аппарат, гидростатический аппарат и др.) с точки зрения выяснения их эволюции. Весьма харак­терно для работ этой лаборатории то, что чисто сравнительно-анатомическое исследование переходит в анатомо-физиологиче-ское. Важнейшие данные, полученные в этом направлении, при-

Тепличка для изучения влияния воздушного удобрения (углекислоты)

надлежат рано умершему выдающемуся сотруднику лаборато­рии Н. С. Хранилову и касаются строения, развития, функций и эволюции гидростатического аппарата у рыб. Этими исследо­ваниями он показал, насколько изучение функции и физиоло­гического значения какой-либо анатомической структуры ока­зывается решающим для понимания ее эволюции. При изуче­нии сравнительной анатомии черепа рыб им выдвинута новая теория генезиса черепа, исходя из функционального значения отдельных его структур.

Не останавливаясь на ряде других работ лаборатории, важ­ных как в теоретическом, так и в практическом отношении (работы по ихтиофауне морей, работы по физиологии развития и партеногенезу у рыб и пр.), остановимся лишь на направле­нии, связанном с изучением органов внутренней секреции у птиц.

Работы эти ведутся на питомнике кур, оборудованном Пти­цетрестом и Зональной станцией на территории института. Осо­бенно большое хозяйственное значение приобрели исследова­ния Б. М. Тихомирова, давшие простой метод определения

13

жизнеспособности цыплят, начиная с их однодневного возраста, по состоянию их зобной железы (тимуса). Этот метод, прове­ренный на десятках тысяч цыплят, применяется в настоящее время многими хозяйственными организациями при комплекто­вании маточного стада и браковке цыплят.

3. Лаборатория гидробиологии (зав. проф. К. М. Дерюгин). Научно-исследовательская работа лаборатории проходила в раз­личных направлениях и сыграла видную роль в развитии гид­робиологической науки в СССР.

Одно из основных направлений — это стационарное иссле­дование водоемов прудового типа. Здесь получен обширный и весьма ценный материал, рисующий годичные циклы планктона (как фито- так и зоопланктона), в зависимости от состояния и изменений факторов среды. Детально прослежен процесс за­ражения водоемов сероводородом зимой в период ледостава, с которым связано явление так называемого замора рыбы. Ана­логичное явление установлено также и летом, когда на поверх­ности водоема развивается сплошной слой ряски.

В настоящее время исследования лаборатории идут по ли­нии изучения вопроса о так называемых типах водоемов в связи с их продуктивностью. Точное выяснение типа водоема, с вы­явлением некоторых показателей того или иного типа, является в настоящее время весьма актуальной задачей, связанной с ра­циональным ведением рыбного хозяйства.

Не менее важные результаты получены в другом направле­нии: лаборатория принимает деятельное участие (совместно с рядом других учреждений) в изучении гидробиологического и гидрологического режима Невской губы и Финского залива. Результаты этих работ представляют большой интерес как с точки зрения рыболовства, так и в связи с вопросом о защите Ленинграда от наводнений.

Наконец, нельзя не отметить, что лаборатория принимает са­мое деятельное участие в исследованиях морей. Особенно круп­ные размеры носят возглавляемые проф. Дерюгиным экспеди­ционные исследования дальневосточных морей, в которых не­малую роль играют сотрудники лаборатории гидробиологии ин­ститута.

4. Лаборатория генетики и экспериментальной реология (зав.

проф. А. П. Владимирский). Крупное значение в развитии рус­ской генетики сыграли работы Ю. А. Филипченко и его уче­ников в области изучения вопросов изменчивости и наслед­ственности. Лаборатория, возглавляемая прежде Ю. А. Филип­ченко, начала свою деятельность с изучения проблем измен­чивости и дала ряд важных в теоретическом отношении резуль­татов по вопросам возрастной изменчивости, изменчивости по­лов, изменчивости различных систематических категорий и пр. От этих исследований естественным оказался переход к изуче­нию наследования так называемых количественных различий, т. е. тех различий между особями, которые выражаются мерами веса, длины, объема и пр. Этот вопрос, весьма мало разрабо­танный в генетике, имеет большое значение, ибо как раз хо­зяйственно-ценные свойства растений и животных обычно от­носятся к группе количественных признаков.

Лаборатория генетики под руководством Филипченко при­ступила к этой трудной проблеме и взяла в качестве объекта для исследования пшеницу. Развернутая в широком масштабе работа за ряд лет дала много ценных результатов не только в теоретическом отношении, но и важных для практической селекции. Устанавливается зависимость длины колоса от ряда так называемых однозначных факторов, выясняется природа их и пр. Создается ряд совершенно новых форм мягких пше­ниц, весьма пригодных для культивирования в северной об­ласти. Таковы сорт «петергофка» с высокой урожайностью (19, 27 центнеров с га), которая заняла на конкурсе в селекцентре четвертое место; сорт «экстра-прелюд» с рекордной скороспе­лостью вызрела при высеивании в Хибинах; длина ее вегета­тивного периода 80—85 дней, и другие ценные сорта.

Большую научную ценность представляет монография Фи­липченко по генетике мягких пшениц, которая подводит итоги его многолетней работы и может служить руководящей работой при всяком исследовании вопроса о наследовании количествен­ных признаков. К сожалению, преждевременная смерть Филип­ченко (умер в 1930 г.) прервала начатые им новые работы по наследованию количественных признаков у животных, и они остались неоконченными.

Из работ экспериментального направления, проделанных в

лаборатории, надо отметить получившие широкую известность замечательные исследования покойного В. М. Исаева над про­блемой так называемых органических регуляций. Его блестящие по технике эксперименты над сращиванием гидр, полученные им животные химеры и пр. позволили ему по-новому поставить вопрос об индивидуальности у таких низко организованных животных, как гидры. Приходится отметить с сожалением, что эти опыты, имеющие глубокий интерес с точки зрения меха­ники развития, остались незаконченными.

За последнее время лаборатория развернула работы по экспе­риментальному анализу процесса инкубации яиц. Проф. Вла­димирским разработана новая методика, позволяющая при по­мощи простого прибора учитывать дыхание зародыша в яйце и судить по дыханию о ходе развития яйца при инкубации. Этот метод открывает новые перспективы в экспериментальной работе по инкубации.

Укажем, наконец, что лаборатория приступила к эксперимен­тальному исследованию мутационного процесса.

5. Лаборатория сравнительной гистологии (зав. проф. Д. И. Дейнека). Многочисленные работы, вышедшие из этой лаборатории, касаются специальных вопросов, связанных с проблемой развития клеточных и тканевых структур у раз­личных животных. Много нового получено в связи с изучением тонкого строения внутриклеточных образований, известных под названием хондриозом и аппарата Гольджи.

Большой теоретический интерес представляют работы, на­правленные к изучению механизма разнообразных жизненных процессов, протекающих в клетках. Выяснен механизм секре­ции, резорбции, пигментообразования и др. Исследования, ка­сающиеся функционального значения аппарата Гольджи (его отношение к секреторной деятельности клетки), вошли уже в настоящее время в учебники как русские, так и иностранные. Начата разработка вопросов развития межклеточного вещества в связи с клеточной теорией.

За последнее время под руководством Д. Н. Насонова в ши­роком масштабе ведутся интереснейшие опыты по изучению влияния разнообразных факторов среды на окислительно-вос­становительный потенциал и коллоидное состояние покоящейся

Питомник лаборатории физиологии растений

и делящейся клетки. Эти исследования, в которых мы имеем дело с целой школой и которые оформились в виде специаль­ной лаборатории («физиологии клетки») в настоящее время перешли с указанной лабораторией в Физиологический инсти­тут.

6. Лаборатория экспериментальной систематики растений (зав. проф. М. А. Розанова). Прежнее направление работ ла­боратории было связано в основном с флористическими и гео­ботаническими маршрутными исследованиями. Эти исследова­ния под руководством проф. Буша охватили в конце концов обширный район. Результатом их явилась законченная геобо­таническая карта лесов, лугов, болот и торфяников целого Кин­гисеппского района Ленинградской области. Собран громадный гербарий, весьма полно представляющий флору района.

Помимо маршрутного исследования, проводилась большая стационарная работа, давшая богатый материал по фенологии и экологии луговых растительных ассоциаций, по перезимовы­ванию и пр.

После 1930 г. лаборатория под руководством М. А. Розано­вой переключается на работы в области экспериментальной систематики, которые раньше занимали в лаборатории побоч­ное место.

На объекте двух важнейших кормовых злаков (лисохвост и полевица) разрабатывается проблема вида и других система­тических единиц. Лаборатория сконцентрировала на своем пи­томнике единственную в Союзе по богатству коллекцию сортов этих растений, собранных в мировом масштабе. Параллельно с разработкой теоретической стороны проблемы выявляются наиболее цепные в хозяйственном отношении сорта.

7. Лаборатория физиологии растений (зав. С. В. Солдатен­ков). Лаборатория занялась под руководством покойного акад. Костычева изучением процесса фотосинтеза, или так называе­мого воздушного питания у растений, и достигла в этой об­ласти больших успехов. Эти выдающиеся исследования явились совершенно новыми в мировой науке как по постановке во­проса (изучение фотосинтеза растения на корню в природной обстановке), так и по методике (применена оригинальная аппа­ратура). Было установлено, что явление фотосинтеза имеет суточный ход, различный в разных условиях, в разных геогра­фических районах и в разные отрезки дня.

Как оказалось, для фотосинтеза растение использует обычно лишь часть светлого промежутка дня. Эти исследования вскрыли нам более глубоко динамику жизненных процессов у растения и заставили в корне изменить обычное представление о фото­синтезе.

Изучение проблемы воздушного питания, естественно, при­водит к идее о так называемом воздушном удобрении. Эта идея, помимо ее теоретического интереса, сулит богатые перспективы в оранжерейном хозяйстве (воздушному питанию растений посвящен т. IX Трудов Петергофского института).

Развивая предшествующее направление, лаборатория поста­вила новые для себя проблемы и совершенно конкретную за­дачу: изучая физиологию огородных культур и некоторых по­левых — пшеница и кукуруза (в частности фотопериодизм, воздушное удобрение, химическое воздействие на растение,

явление так называемой яровизации), добиться повышения уро­жайности и скороспелости.

Эти исследования приняли широкий размах, выходя за пре­делы чисто лабораторной разработки — в условия полевого хо­зяйства.

За последние три года лаборатория разработала метод полу­чения в один год семян у двухлетних корнеплодов (свекла, репа, брюква). Этим двухлетнее растение фактически превра­щается в однолетнее. Методом предпосевной обработки эфи­ром семян кукурузы лаборатория добивается вызревания этого растения на севере. Найден метод ускорения созревания по­мидор и др. Все результаты, имеющие большое теоретическое и практическое значение, привлекают к себе всеобщее вни­мание.

8. Лаборатория геоботаники, руководимая членом-корреспон­дентом Академии наук проф. В. И. Сукачевым, является самой молодой лабораторией института и возникла лишь в 1933 г.

Основной проблемой работы является изучение фитоценоза. Изучение этой проблемы широко развернуто по линии экспе­риментального исследования жизненного состязания между рас­тениями. Для этой цели организован специальный питомник, где заложены разнообразные опыты. Объектами работы явля­ются: луговые злаки, культурные и сорные растения и быстро­растущие древесные породы (ивы и тополя). Изучается влия­ние густоты посева на рост в высоту, урожай растительной массы, семян, развитие корневой системы и т. д. Результаты работ позволяют, помимо теоретического разрешения наиболее сложной проблемы о «борьбе за существование», дать прак­тике целый ряд указаний по подбору травосмесей, наивыгод­нейшей густоте посевов культурных растений и т. д.

Кроме того на питомнике заложены многолетние опыты по изучению экотипов различных растений, а на лугах парка ин­ститута многолетнее стационарное изучение вопросов возобнов­ления различных фитоценоэов.

Помимо стационарных работ в Старом Петергофе, сотрудники лаборатории принимали участие в качестве руководителей в геоботанических экспедициях ЛГУ — Крымской и Курской.

Таковы задачи и достижения института.

Институт начинает перерастать существующие рамки. Перед нами стоит задача включения в институт ряда новых лабора­торий (лаборатория экологии животных и др.), которые до сих пор в нем не представлены.

Бурный и успешный рост социалистического строительства в СССР является лучшей гарантией невиданного роста научно-исследовательской работы в нашей стране, в том числе гаран­тией роста нашего Биологического института.

ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ЛГУ

стория возникновения Физиологического института в Ле­нинградском университете такова. Физиологическая ла­боратория проф. Н. Е. Введенского с существовавшим при ней небольшим отделением физиологической химии в 1924 г. разде­лилась на два самостоятельные отдела: биофизики и биохимии. И тогда же жизнь потребовала выделить в каждом из этих от­делов по две самостоятельные лаборатории: в отделе биофи­зики лабораторию физиологии животных и лабораторию фи­зиологии труда, и в отделе биохимии — лабораторию биохимии и лабораторию обмена веществ. Таким образом уже в 1925 г. университет имел четыре физиологические лаборатории, в ко­торых стала складываться самостоятельная исследовательская тематика, самостоятельные проблемы и бюджетные потребно­сти. Вместе с тем физиологическая специальность из вспомо­гательного учреждения при преподавании зоологии в универ­ситете превратилась во вполне самостоятельный орган универ­ситетской жизни с привлечением в свой штат представителей различных физиологических направлений Союза.

В ближайшие затем годы лаборатория физиологии живот­ных сочла необходимым выделить из себя еще новую рабочую единицу для того, чтобы представить в университете специ­альное направление И. П. Павлова. Таким образом возникла лаборатория условных рефлексов и пищеварения. Точно так же в отделе биохимии лаборатория биохимии сочла полезным выделить из себя особую лабораторию химии белков. Таким об­разом в 1932/33 г. в университете сложилось уже целых шесть

разнообразных лабораторий физиологического исследования и преподавания. Во главе их стояли: Е. С. Лондон, В. А. Энгель­гардт, В. С. Садиков, А. А. Ухтомский, К. М. Быков и М. И. Ви­ноградов.

Тогда же возникла мысль, что пришло время для того, чтобы сорганизовать сложившиеся лаборатории в особый Физиологи­ческий институт университета. Нельзя не признать, что за де­сять лет, с 1922 по 1932 г., университетская физиология развер­нула свою работу и диференцировалась весьма широко. Теперь приходило время возобновить в расширившейся работе орга­низационное единство, сынтегрироватъ производственную жизнь, выявить те основные проблемы, которые связывают наши лаборатории в исканиях и в методе. С сентября 1932 г. начал свое существование Физиологический институт, не имея пока самостоятельного бюджета и питаясь средствами универ­ситета.

С 15 мая 1934 г. Физиологический институт университета стал самостоятельной научно-исследовательской единицей.

Физиологический институт в данный момент состоит из двух отделений: из собственно физиологического и из биохимиче­ского. Эти два отделения охватывают следующие девять лабо­раторий:

I. Лаборатория физиологии центральной нервной системы и нервно-мышечной физиологии (зав. проф. А. А. Ухтомский, член-корреспондент Всесоюзной Академии наук).

Эта лаборатория является непосредственным продолжением основной физиологической лаборатории университета, возглав­лявшейся до 1922 г. проф. Н. Е. Введенским. В настоящее время она продолжает быть идеологически ведущей лаборато­рией университетской физиологии. Проблематика ее такова.

На рубеже XX века Н. Е. Введенский показал, что процесс возбуждения в нервной ткани, в зависимости от количествен­ных условий своего развития, приобретает качественно новое значение уже не создающего, а тормозящего фактора, и это совершенно независимо от вмешательства каких-либо дефек­тивных влияний вроде утомления, истощения, падения работо­способности и т. д. Таким образом в каждом отдельном случае возникновения торможения в органах предстоит проследить

фактические условия переходов его в возбуждение и возникно­вение его из возбуждения. Во всех случаях требуется тща­тельно отграничить направляющие и организующие физиоло­гическую деятельность процессы торможения от явлений утом­ления, истощения, патологического нарушения нормы. Коли­чественным показателем, в зависимости от коего происходят качественные переходы возбуждения в торможение и обратно, является в особенности так называемая лабильность действую­щей ткани, т. е. переменные интервалы действующих импуль­сов, с одной стороны, и текущих отдельных возбуждений тка­ни — с другой. Поэтому одной из первых задач является изу­чение каждого отдельного физиологического прибора со сто­роны скоростей, с которыми успевают завершаться в нем от­дельные приступы рабочего возбуждения, и со стороны скоро­стей нормальных биохимических процессов в приборе. Эта по­следняя проблема определения лабильности и скоростей, с кото­рыми развиваются и завершаются отдельные приступы воз­буждения в той или иной ткани, счастливым образом связы­вает нас с новейшими исканиями французской школы каса­тельно параметра времени возникновения отдельных возбуж­дений. Это побуждает обратить особое внимание на наши темы в виду предстоящего Международного съезда физиологов. Кро­ме того продолжает стоять перед нами проблема всестороннего выяснения организующего и направляющего значения тормо­жения в иннервациях тела.

Основные проблемы лаборатории: 1. Учение о парабиозе и лабильности в физиологических приборах. 2. Учение об усвое­нии ритма как фактора подъема лабильности под действием возбуждающих импульсов. 3. Учение о доминанте как рабочем принципе нервных центров.

II. Лаборатория биофизики (зав. проф. А. А. Ухтомский).

Лаборатория находится в Ст. Петергофе в обстановке, весьма удобной для электрофизиологических работ, вдали от посто­ронних влияний с городской проводки. Вот эта отдаленность от города заставляла нас особенно дорожить помещениями в Ст. Петергофе в надежде перенести сюда современем все наши электрофизиологические установки, начиная усилительными системами к телефону и гальванометрам и кончая намеченными

к приобретению осциллографами. В настоящее время лабора­тория переоборудывается, переходя с малоудовлетворитель­ной электрической станции института на питание из городской сети Ст. Петергофа. Текущая проблематика увязана теснейшим образом с предыдущей лабораторией, при чем сюда перенесена работа по прослеживанию параллельных сдвигов показателя лабильности, параметра времени в смысле французской школы, затем рефракторной фазы возбудимых систем.

III. Лаборатория высшей нервной деятельности и вегетатив­ных процессов (зав. проф. К. М. Быков).

Под руководством проф. Быкова разрабатываются вопросы, связанные с изучением сложных координации у высших живот­ных: нервно-гуморальный механизм секреторной деятельности слюнной железы, нервно-гуморальный механизм мочеотделения, функциональная связь коры головного мозга с внутренними органами, выработка условных рефлексов на кору с внутрен­ных органов и выяснение дуги гуморальных рефлексов.

Пятый всесоюзный съезд физиологов в июне 1934 г. отме­тил особо выдающееся значение проблемы нервно-гуморальных соотношений и высказал, в частности по поводу доклада К. М. Быкова, пожелание, чтобы эти темы получили дальнейшее раз­витие в виду предстоящего Международного конгресса физио­логов в нашем Союзе.

В настоящее время проектируется оборудование новых по­мещений лаборатории и камер для условных рефлексов в Ст. Петергофе, в ближайшем соседстве с предыдущей лаборато­рией.

IV. Лаборатория физиологии клетки (зав. проф. Д. Н. На­сонов).

Лаборатория занимается изучением изменений живой про­топлазмы и ядра при переходе в мертвое состояние. Работами лаборатории установлено, что при действии самых разнообраз­ных агентов, выводящих клетку из нормальных условий (дей­ствие Н, ОН, нардотиков гипотонии, гипертонии, СО, высокой температуры, асфиксии, утомления и т. п.), живое вещество по­степенно и сначала обратимо меняет свои свойства. Это про­является: 1) в уменьшении стабильности коллоидов (отмеши­вание коллоидов, появление видимых структур) и 2) в увели-

чении адсорбционных свойств. Эти изменения живого веще­ства сопровождаются выделением или поглощением энергии. На основании целого ряда соображений можно думать, что тот комплекс функциональных нарушений в нерве, который изу­чается проф. А. А. Ухтомским и его учениками под названием парабиоза, сопровождается как раз тем изменением протоплаз­мы, который изучается работами этой лаборатории, хотя пря­мых доказательств этого еще не имеется. Указанную совокуп­ность изменений живого вещества при переходе его в мертвое состояние мы называем паранекрозом, отмечая этим предполо­гаемую близость к парабиотическим явлениям.

Основная группа тем посвящена как раз изучению паране­кротических изменений протоплазмы и агентов, их вызываю­щих. Другая группа тем ставит себе задачей исследование влия­ний разных агентов на кариокинетическое деление клеток, ис­ходя из тех результатов, которые получены основными рабо­тами лаборатории.

V. Лаборатория физиологической гистологии (зав. проф. А. В. Немилов).

Лабораторией изучается гистофизиология эндокринных ор­ганов и половых желез в их взаимосвязи. В виду того, что преж­нее название «лаборатория развития и размножения» пере­стала отвечать содержанию работ, лаборатория была переиме­нована в лабораторию физиологической гистологии.

Особый интерес как теоретический, так и практический пред­ставляет разработанный лабораторией метод А. В. Немилова фистулы яичника, позволяющий наблюдать в течение несколь­ких недель яичники одного и того же животного и учитывать все происходящие в них изменения, заметные невооруженным глазом. Этот метод позволил также уточнить метод раннего распознавания беременности по изменениям, происходящим в яичнике после введения мочи беременных. О важности при­кладного значения этого метода говорить не приходится.

VI. Лаборатория физиологии труда (зав. проф. М. И. Вино­градов).

Лаборатория производит исследования сочетания элементар­ных форм установки движений в сложный двигательный ан­самбль.

Особенностью лаборатории является развитие большой кон­сультационной работы. Для иллюстрации можно привести сле­дующий перечень консультируемых учреждений: 1. Магнито­горский институт организации охраны труда по вопросам фи­зиологии труда в строительном деле. 2. Ленинская горно-спаса­тельная станция (Кузбасс) по вопросам о работе горно-спаса­тельных бригад. 3. Вятский пединститут по вопросам о труде кузнецов. 4. Фабрика «Скороход» по вопросу о работе на кон­вейере. 5. Лаборатория Водотранспорта по вопросу организа­ции труда при погрузке жмыхов. 6. Терапевтическая клиника проф. Ланге (больница имени Ф. Ф. Эрисмана) по вопросу об определении минутного объема крови по Грольмату и целый ряд других консультаций.

VII. Лаборатория обмена веществ (зав. проф. Е. С. Лондон).

Лаборатория занята изучением интермедиарного (межуточ­ного) обмена веществ в организме и изучением химизма при мышечной работе. Лаборатория при исследовании обмена ве­ществ в организме применяет метод ангиостомии, который по­зволяет больше, чем какой-либо другой метод, приблизиться к нормальным физиологическим условиям.

На 1934 г. были выделены для изучения следующие вопросы: 1. Изучение углеводного и белкового интермедиарного обмена веществ в организме. Из углеводного обмена в данное время исследуются следующие компоненты: а) сахар, б) гликоген, в) молочная кислота, г) метилглиоксаль и д) пировиноградная кислота. 2. Из белкового обмена изучается обмен NH3 в орга­низме, нуклеопротеидов и низших полипептидов. 3. Газовый обмен в организме. 4. Определение закисных и окисных ионов железа. 5. Определение хлоридов в крови.

VIII. Лаборатория белков, углеводов и жиров (зав. проф. В. С. Садиков).

Лаборатория изучает белковое вещество в онто- и филогене­тическом развитии. Эта общая проблема разрешается разра­боткой следующих тем: 1. Циклопентиды и гетероциклы эфир­ной, хлороформной, уксусно-этиловой фракций. 2. Исследова­ние продуктов расщепления печени быка. 3. Влияние возраста свиных эмбрионов на состав печени в смысле общего распре­деления белков, жиров и углеводов. 4. Изучение продуктов

расщепления мышечной ткани эмбрионов быка. Циклопентиды и гетероциклы. 5. Изучение продуктов расщепления мышечной ткани взрослого быка. Циклопентиды и гетероциклы.

IX. Лаборатория биохимии (зав. проф. В. А. Энгельгардт).

Проблематика: химизм обмена веществ в клетке и ткани.

Основные частные проблемы, вокруг которых концентри­руется работа: 1. Химизм анаэробного распада углеводов в клет­ке. 2. Проблема биологического окисления и клеточного ды­хания. 3. Проблема взаимоотношения аэробного и анаэробного обмена.

Лаборатория возникла в первом полугодии 1934 г. и не имела времени развернуться в полном объеме, но тем не менее дала 3 доклада и выступала с докладами на Пятом всесоюзном съезде физиологов, фармакологов и биохимиков в Москве.

Что же собою представляет Физиологический институт в це­лом? Собрание ли это отдельных лабораторий или единый орга­низм, проникнутый общей жизнью?

Этот вопрос возник в институте, как мы видим, вместе с его возникновением. История заставила университетскую физиоло­гию диференцироваться. Теперь пришло время приложить уси­лия к интеграции нашей работы. Предыдущее изложение пока­зало естественные линии увязки между исканиями наших лабо­раторий. Паранекроз Д. Н. Насонова подвел ее вплотную к на­шей проблеме парабиоза. Учение о том, как складываются циклы химических реакций в зависимости от скоростей компо­нентов, подводят В. А. Энгельгардта вплотную к перспективам паранекроза и парабиоза и к проблеме лабильности. К. М. Бы­ков теснейшим образом связан своею проблематикою с нами, разрабатывая конкретные случаи переходов и взаимодействия возбуждения и торможения. М. И. Виноградов тесно увязан с нами проблемою тонико-тетанического ансамбля и приложе­нием перспектив школы к задачам физиологии труда. А все мы упираемся в текущую проблематику обмена веществ, дина­мики белка и гистофизиологии. Начавшаяся межлабораторная жизнь, без сомнения, будет углубляться. Представители, и руко­водители отдельных лабораторий поставили в настоящий мо­мент в порядок дня вопрос о междулабораторных заказах.

Вслед за исследовательской работой и наряду с нею идет

14

работа по подготовке новых исследовательских и преподава­тельских кадров. В этом отношении наш институт руковод­ствуется общей наркомпросовской установкой: в течение трех­летнего обучения аспирант получает достаточную подготовку в диалектическом подходе к физиологическим проблемам, до­статочно разнообразное знакомство с физиологическими мето­дами исследования. Затем аспиранты постепенно подготовля­ются к исследовательской работе, прорабатывают эксперимен­тальные задания и, после публичной защиты диссертации, по­лучают ученое звание кандидата физиологии. Особое внима­ние обращается на изучение иностранных языков: француз­ского, немецкого и английского.

В настоящее время в связи с предстоящим в августе 1935 г. Международным конгрессом обучение иностранным языкам сделано обязательным и для научных сотрудников.

В 1934 г. получили звание кандидатов физиологии 14 окон­чивших аспирантов.

Научные работы института публикуются в «Трудах физио­логического научно-исследовательского института ЛГУ». Вы­пускается два-три сборника в год. Помимо этого печатание про­изводится и в других изданиях, например, в «Трудах Ленин­градского общества естествоиспытателей» и т. д.

Институт ведет также массовую просветительную работу. Так, например, лаборатория высшей нервной деятельности ор­ганизовала в первую половину 1934 г. шесть экскурсий: три для школьников 8-го и 9-го классов (450 чел.) с беседой и де­монстрацией и три для преподавателей (18 чел. Смольнинского района и 20 чел. Василеостровского). Тема экскурсии: объек­тивный метод изучения высшей нервной деятельности — по­ведения животных.

При лаборатории физиологии центральной нервной системы и нервно-мышечной физиологии, кроме экскурсий для кончаю­щих вторую ступень, проводились лекции и семинары для по­вышающих свою квалификацию педагогов.

В настоящее время институт располагает персоналом: 4 уче­ных специалиста, 20 научных сотрудников при 8 заведующих лабораториями. Аспирантов 24 чел.

ГЕОГРАФО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВА­ТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЛГУ

еографо-экономический научно-исследовательский инсти­тут при Ленинградском государственном университете им. А. С. Бубнова (ГЭНИИ) возник в конце 1918 г. одновре­менно с Ленинградским географическим институтом. В дальней­шем Географический институт был слит с ЛГУ и образовал при нем географический факультет — первый географический фа­культет в истории наших университетов, так как до революции при университетах географических факультетов не было.

Первоначальной формой ГЭНИИ являлась специально со­зданная при институте учебная коллегия для разработки на­учно-исследовательских вопросов в области географии. В состав Ученой коллегии вошли наиболее выдающиеся и деятельные профессора института, а также такие крупные ученые, как пре­зидент Академии наук СССР акад. А. Н. Карпинский, акад. П. П. Бородин, акад. А. Е. Ферсман и др.

Объем и характер работы, проводимой Ученой коллегией, привел к ее реорганизации в Географо-экономический научно-исследовательский институт — ГЭНИИ, который является са­мым старым географо-зкономическим научно-исследователь­ским учреждением в СССР.

Огромный размах социалистического строительства в СССР, на колоссальной территории с ее разнообразными географиче­скими условиями создал исключительно благоприятное поле деятельности для института.

14*

Для развертывания исследовательской работы в области гео­графии институт организовал 17 отделений (секторов).

Организация большого количества отделений в первые годы работы института объясняется специфическим комплексно-гео­графическим методом его работы. Однако развернувшаяся ра­бота показала нецелесообразность чрезмерного дробления ор­ганизационных и оперативных частей учреждения, а ком­плексно-географический метод в работе института, оставаясь основным и в настоящее время, от сокращения количества от­делений ни в какой мере не пострадал.

Отделения были укрупнены, номенклатура их доведена до пяти, а именно: геологическое, под руководством проф. В. М. Тимофеева, почвенно-геоморфологическое под руководством проф. Б. Б. Полынова, физической географии и картографии под руководством проф. А. А. Григорьева, гидрологии и кли­матологии под руководством проф. В. Н. Лебедева и экономи­ческой географии под руководством доц. М. П. Богданчикова. В составе указанных отделений и их руководителей институт работает и в настоящее время.

Институт начал свою работу в 1918 г. с подготовки изда­ния географического атласа Ленинградской области (и районов с нею смежных), в котором должны были быть весьма наглядно представлены самые разнообразные географические данные для составления комплексных географических монографий по от­дельным районам СССР. Но объем работы по созданию атласа и монографии был непосилен для вновь зародившейся, еще не­окрепшей научно-исследовательской единицы. Такая огромная и дорогостоящая работа оказалась возможной к осуществлению только в последнее время. Реальная возможность того времени позволила институту главное внимание уделять в основном краеведению. Усилиями института был выпущен специальный краеведческий сборник «Как изучать свой край». Однако круг работ института быстро выходил за пределы изучения Ленин­градского края, — ГЭНИИ получил возможность практиковать научные командировки для своих сотрудников в разные концы СССР и даже за границу и, что особенно важно, приступите к организации и проведению экспедиций.

ЭКСПЕДИЦИИ ИНСТИТУТА

Экспедиционная (полевая) деятельность имела для института первостепенное значение. Не случайно во всех положениях ин­ститут стремился подчеркнуть, что одной из главных и основ­ных его задач является проведение географических исследова­ний в стране, содействующих раскрытию естественных ее бо­гатств,

В 1920 г. институтом была организована крупная почвенно-ботаническая экспедиция на Кольский полуостров. Это была первая крупная экспедиция в район Кольского полуострова. Экспедиция состояла из двух отрядов, работавших самостоя­тельно: геоботанического отряда под руководством проф. В. П. Сукачева с базой у ст. Имандра и почвенного отряда под руко­водством проф. Н. И. Прохорова с базой на ст. Хибины. Одно­временно с указанной экспедицией акад. А. Е. Ферсман, дирек­тор Географического института, через Академию наук СССР организовал минералогическую экспедицию, исследовавшую Хибинские горы. Последняя сыграла исключительную роль для дальнейшего развития значения Хибин. Нет необходимости по­дробно на этом останавливаться, так как широко известна роль акад. А. Е. Ферсмана в истории Хибин, а также значение Хи­бин для нас в настоящее время.

В том же году были организованы одна зоогеографическая экспедиция и две этнографические. Зоогеографическая экспе­диция опять-таки базой своей работы имела Кольский полу­остров. Экспедиция собрала большие материалы по глубинной и прибрежной фауне в Кольском заливе.

Совместно с Северной научно-промысловой экспедицией ин­ститутом была Организована на Мурманское побережье геоло­гическая экспедиция под руководством проф. П. В. Виттен­бурга.

Для изучения языка и фольклора этнографическая экспеди­ция под руководством научного сотрудника Н. Н. Поппе ра­ботала в б. Тверской губернии. Вторая этнографическая экспе­диция работала в районах нынешней Ленинградской области.

Кроме этого студенты Географического института принимали активное участие в статистическом отряде Северной научно-промысловой экспедиции, работавшей на Мурмане; производи-

ли почвенные исследования в Челябинском и Омском районах и пр.

Институт является пионером комплексного исследования Кольского полуострова, роль и значение открываемых природ­ных богатств на котором в последнее время приобретает исклю­чительное значение для социалистического строительства и освоения так называемого Ленинградского Севера.

В истории института не было такого года, когда бы сотруд­ники не участвовали в экспедициях, работавших в районе Кольского полуострова. Ценные материалы экспедиций Коль­ского полуострова институт опубликовал в своих «Известиях» и особых трудах Географического института.

В последующие годы экспедиционная практика института все время развивалась. С 1921 по 1924 г. институт проводил экспедиционную работу в Токсовском районе с целью изуче­ния всех элементов ландшафта района, а также экономических исследований района; в Лахтинском районе, в Колтушско-Ме­душском районе; в Лужском, Гдовском и Кингисепском райо­нах по изучению геоморфологии озерных котловин; в бассейне р. Невы и Ладожского озера по обследованию Ладожской ма­гнитной аномалии; в Ульяновском районе — по геоботаниче­скому обследованию района; в Минском Полесьи (геоботаниче­ские работы); в Псковском районе (геоботанические работы); в Днепропетровском районе (геоботанические работы); в райо­не Крымской лесостепи (геоботанические работы); на Северном Кавказе (почвенное обследование); в Сибири (геологические работы) и ряде других районов. Всего за указанное время ин­ститутом было проведено 19 экспедиций.

В 1925 г. институтом проведено 18 экспедиционных работ, из которых следует отметить: физико-географическое обследо­вание Кольского полуострова, геофизическое изучение Мину­синского края, магнитное обследование АКССР, географо-эко­номическое обследование Онежского края, обследование засуш­ливой области на юго-востоке Европейской части СССР, гео­ботаническое обследование и картирование Белорусской ССР.

В 1926 г- институтом проведены 23 экспедиционные работы. Таким образом из года в год ширилась экспедиционная дея-

тельность института. По далеко не полным данным с 1920 г. институт провел 76 полевых (экспедиционных) работ.

Некоторый застой в экспедиционной работе института на­блюдался в 1927—1930 гг., но обновленное в 1931 г. руковод­ство института и влившиеся в институт молодые силы, в основ­ном по отделению экономической географии, при помощи пар­тийного ядра сумели преобразовать ГЭНИИ и создать необхо­димые стимулы к развертыванию научно-исследовательской ра­боты в тесном единстве с практическими запросами социали­стического строительства в СССР. Руководство институтом было поручено проф. Я. С. Эдельштейну. Тесная связь в дальней­шей экспедиционной работе ГЭНИИ с госплановскими органи­зациями обеспечила институту активное участие в практике со­циалистического строительства и тем самым подняла удельный вес практической значимости для социалистического строитель­ства научно-исследовательской работы ГЭНИИ.

В 1932 г. ГЭНИИ развернул большие экспедиционные ра­боты по сектору экономической географии в Киргизии, Каре­лии и Западной области. В работах этих экспедиций участво­вало свыше 50 чел.

В 1933 г. институтом была организована крупная транспортно-экономическая экспедиция по Ленинградской области. С не­сколько расширенными заданиями проводилась аналогичная экспедиционная работа по Восточно-Сибирскому краю. Кроме того по линии экономгеографического сектора до настоящего времени продолжает работать экспедиция под руководством доц. В. М. Вольпе в Восточно-Сибирском крае по выявлению сельскохозяйственной специализации и районированию Восточ­но-Сибирского края.

В 1934 г. институтом организована под руководством доц. А. Д. Данилова крупная экономгеографическая экспедиция в Дальневосточном крае. Основная цель экспедиции — составле­ние монографического описания районов и всего края в целом.

О размерах экспедиций, проводимых институтом за послед­ние годы, можно иметь представление, если учесть, что одна Дальневосточная экспедиция в 1934 г. работала в составе 14 чел. научных работников, а в 1935 г. развернутая работа этой экспе­диции потребует включения 45—50 участников: экономгеогра-

фов, картографов, почвоведов, геологов, гидрологов и других специалистов.

Самое существенное в проводимых за последние годы экспе­дициях — это собирание материалов для составления ком­плексно-географических монографий по отдельным районам СССР. Придавая исключительное значение этим монографиям, в настоящее время институт работает над созданием моногра­фического очерка Мурманского округа, Ленинградской области в целом, по ДВК, Восточно-Сибирскому краю, Крыму. Развер­тывание подобного рода работы привело к организации инсти­тутом своего филиала на Кольском полуострове (г. Мурманск), ведутся подготовительные работы к организации филиалов в ДВК и Крыму.

КАРТОГРАФИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИНСТИТУТА

Идея о необходимости создания комплексного географиче­ского атласа Ленинградской области, возникшая у института в первые дни его существования, как уже отмечалось, до конца доведена не была. Эта большая и интересная научная географо-картографическая работа оказалась по плечу институту только с конца 1931 г. Институт совместно с Леноблпланом решил со­здать такой атлас для Ленинградской области и Карельской АССР — крупнейшую комплексную научную работу, равной которой в СССР еще не было за последние 15 лет.

Географо-экономический атлас Ленинградской области и Ка­рельской АССР дает полную научно обоснованную систематиче­скую характеристику природных условий и экономии области, имеющихся в области сырьевых, энергетических и трудовых ресурсов, состояние их использования к началу второй пяти­летки и перспективы использования в ближайшем будущем. Экономические карты атласа составлены по отчетным данным на 1 января 1933 г., а естественно-исторические — по данным последних исследований.

Атлас состоит из 22 тематических карт, составляющих 66 листов размером 42 × 78 см. Каждая карта сопровождается до­полнительными картограммами, картодиаграммами и поясни­тельным текстом.

Атлас является первым опытом географо-экономического синтеза в областном и республиканском разрезе и несоменно сыграет роль для подобных же изданий по другим областям Союза.

Первый раздел атласа дает характеристику природных усло­вий Ленинградской области и Карелии; второй раздел состоит из серии карт экономических. В атлас входят следующие карты: административная карта (на 3 листах), карта населения (на 3 листах), карта трудовых ресурсов (на 2 листах), карта рельефа (на 3 листах); карты: геологические, почвенные, кли­матические; фенологическая, гидрологическая, растительности, животного мира, промышленности, энергетические, лесов и лес­ного хозяйства, сельского хозяйства, транспорта, связи, куль­турного строительства, коммунального хозяйства, здравоохра­нения и др.

Одновременно с атласом Ленинградской области и АКССР Мурманский филиал института в 1934 г. выпускает экономиче­ский атлас Кольского полуострова. Атлас Кольского полу­острова дает полную картину размещения производительных сил Мурманского округа.

Кроме того институт работает для Научно-издательского института Большого советского атласа мира над двумя эконо­мическими картами: Ленинградской области и Восточно-Сибир­ского края, принимая активное участие в работах постоянной редакционной комиссии этого института в Ленинграде.

Для обеспечения картографических работ институту при­шлось создать свою небольшую полиграфическую базу.

Интересной работой исследовательского института является составление и начало издания Ботанико-географического атласа земного шара. Такого атласа до сего времени не имеется ни в русской, ни в иностранной литературе. В ряде отдельных вы­пусков Ботанико-географический атлас земного шара иллю­стрирует географическое распространение по земному шару растительных групп, как: пшеница, хлопок, рис, ячмень, куку­руза и т. д. По мысли работников института, после ряда вы­пусков по отдельным растительным типам предполагалось в заключение дать несколько выпусков, посвященных картам все­мирной, геологической, почвенной, климатической, гипсометри-

ческой и районирования земного шара на основе перечислен­ных факторов. Каждый выпуск, каждая карта должны были со­провождаться кратким объяснительным текстом на русском и одном из иностранных языков. Энтузиастом этого дела был ныне покойный проф. Н. И. Кузнецов. Благодаря его активно­сти институт сумел издать несколько выпусков Ботанико-гео­графического атласа земного шара, а именно: березовые, паль­мы, пшеницы, ореховые — всего четыре выпуска (к печати были подготовлены хлопок и другие выпуски).

В 1932 г. институтом был выпущен специальный сборник работ «На методологическом фронте географии и экономиче­ской географии». Сборник явился результатом большой работы института по разработке методологических проблем в области географии и экономгеографии.

К положительному активу института следует отнести реши­тельную постановку вопроса о засоренности географических учебников буржуазной идеологией. Силами научных сотрудни­ков института было издано около десятка учебников по гео­графии и экономической географии как для средней школы, так и для рабфаков и техникумов. Сотни писем с периферии от преподавателей и учащихся по самым разнообразным во­просам заставили институт развернуть большую консультаци­онную работу.

Издания института (известия, бюллетени, труды и т. д.) со­ставляют географическую библиотечку в 40 экземпляров. Правда, следует тут же отметить, что в этих трудах немало имеется таких работ, которые являются отражением буржуаз­ной идеологии в географии. Это является в известной мере ис­торическим прошлым Географического института, памятником той борьбы, которую пришлось преодолеть молодым советским географам за внедрение марксистско-ленинской методологии в географию.

В настоящий момент институтом подготовлена для печати работа Г. Д. Рихтера «Физико-географический очерк бассейна оз. Имандры», представляющая собою итог почти десятилет­него изучения указанного района. Примерно в это же время выйдет из печати сборник последних почвенно-геоморфологиче­ских работ института. Кроме указанных работ, в 1934 г. инсти-

тутом опубликованы труды экономгеографического отдела, по­священные раскрытию буржуазной идеологии представителей центрографии.

Видное место в работе института занимают специальные на­учные доклады и сообщения, которые объединяют вокруг себя не только деятельную часть научных работников института и университета, но и многих научных работников из других ву­зов Ленинграда. Большая ценность указанных докладов и со­общений заключается в том, что институт превращается в при­тягательную силу для многих молодых ученых. Научные до­клады и сообщения, прорабатываемые в институте — это канал к общению для научных работников между собой. Через ра­боту института и углубленное коллективное обсуждение спе­циальных докладов создается полезное общение молодых ра­ботников с крупными специалистами, в то же время возни­кает возможность объединенными усилиями разрабатывать ак­туальные вопросы марксистско-ленинской методологии в об­ласти географических наук. Ежегодно проводится в среднем около 20 научных докладов и сообщений.

Расширенная научно-исследовательская база института дала возможность увеличить количество подготовляемых через ин­ститут аспирантов. В то же время институт является основным каналом для приобщения студентов Геолого-почвенно-географи­ческого факультета ЛГУ к научно-исследовательской работе.

В заключение необходимо отметить тесный контакт в работе между институтом, Центральным географическим музеем и Го­сударственным географическим обществом. Контакт указанных учреждений в их производственной работе создает своеобраз­ный, многогранный и в то же время мощный географический комбинат, силами которого в основном организовался и прово­дился Первый всесоюзный географический съезд в апреле 1933 г. в Ленинграде. Кооперирование работы с указанными учреждениями, и особенно с Государственным географическим обществом, дает институту возможность общаться с широкой географической общественностью, а через Центральный гео­графический музей освещать новейшие исследования в обла-

сти размещения производительных сил СССР перед широкими массами трудящихся.

Основная задача института на ближайшие годы — создать монографическое описание СССР по республикам, краям, обла­стям и районам. Подобные монографии с комплексно-географи­ческими атласами будут являться ценным вкладом института в дело социалистического строительства нашей родины.

НАУЧНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ МОСКВЫ И ЛЕНИНГРАДА


ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬ­НОЙ КУЛЬТУРЫ им. акад. Н. Я. МАРРА

осударственная академия истории материальной культуры является научно-исследовательским учреждением совет­ской формации, аналогичного которому нельзя указать среди учреждений дореволюционного времени.

Организованная по декрету Советского правительства, под­писанному В. И. Лениным 18 апреля 1919 г., Академия за полтора десятка лет прошла большой путь развития. Имея в первые годы работы своей задачей «археологическое и худо­жественное изучение вещественных памятников в увязке с за­дачами их фиксации и охраны», Академия постепенно отходит от самодовлеющего и изолированного изучения этих памят­ников, все более проникаясь пониманием того, что научно-эффективное диалектико-материалистическое изучение их воз­можно лишь в органической связи с изучением всех других источников исторического знания и лишь на широкой обще­исторической основе. Тем самым вещественный памятник из единственного объекта научно-исследовательской работы ста­новился в ряд с другими источниками, дающими материал для проникновения в историческую глубь времен. Тем самым археологическое исследование становилось на свое правиль­ное место, как один из частных, хотя и исключительно важных для древнейших эпох, видов исторического исследования. Тем самым Академия превращалась из учреждения чисто археоло-

гического в учреждение историческое, заняв свое определен­ное место на линии исторического фронта и отграничиваясь от других участков последнего не специфической категорией изу­чаемых источников, а специфичностью общественно-экономи­ческих формаций. Все более четкое понимание глубокого от­личия истории докапиталистических обществ от истории капи­тализма, специфический характер и особенности методики и техники изучения этих обществ и вся вообще практика иссле­довательской работы привели Академию к усвоению в каче­стве своих основных задач — задач изучения истории докапи­талистических обществ.

Изучение истории докапиталистических обществ ведется Академией за последние два-три года на основе всех источни­ков, из которых можно получить какие-либо сведения и дан­ные о прошлой жизни и истории общества.

Исчерпывающее изучение всех относящихся к проблеме источников, независимо от их характера и формы, — одно из основных требований исторического исследования, которое, как известно, ставит своей задачей реконструкцию истори­ческих процессов прошлого независимо от того, откуда получены материал и данные для этой реконструкции, лишь бы этот материал: и эти данные были подлинным, а не мнимым или фальшивым источником для исторического иссле­дования.

К множественности исторических эпох и конкретных исто­рий отдельных обществ присоединяются таким образом много­образие и различный характер исторических источников. Это требует соответствующей организации научно-исследователь­ской работы, которая сочетала бы содержание и логическую последовательность исторических проблем со специфическими особенностями методики и техники изучения соответствующих исторических источников.

Для научно-исследовательской работы Академия разделена на четыре научно-исследовательских института: 1. Институт истории первобытно-коммунистического (доклассового) обще­ства. 2. Институт истории рабовладельческого (античного) об­щества. 3. Институт истории феодального общества. 4. Инсти­тут исторической технологии.

Первые три института являются основными научно-исследо­вательскими объединениями научных работников соответству­ющих специальностей, имеют свою тематику и производствен­ные планы, в которые входят проблемы изучения истории об­щества соответствующих общественно-экономических форма­ций. Внутри этих институтов работа ведется по 15 кафедрам, коллективно разрабатывающим ту или иную тему.

Институт истории первобытно-коммунистического (доклассо­вого) общества имеет пять кафедр: 1) кафедра становления общества (заведующий — акад. И. И. Мещанинов); 2) кафедра истории языка и мышления (заведующий — акад. Н. Я. Марр); 3) кафедра истории дородового общества (заведующий — проф. П. П. Ефименко); 4) кафедра истории родового общества (за­ведующий — проф. В. И. Равдоникас); 5) кафедра разложе­ния родового общества и возникновения классов (заведую­щий— проф. В. И. Равдоникас).

Институт истории рабовладельческого (античного) общества имеет пять кафедр: 1) кафедра истории Древнего Востока (за­ведующий — проф. В. В. Струве), 2) кафедра истории древ­ней Греции (заведующий — акад. А. И. Тюменев), 3) кафедра истории древнего Рима (заведующий — проф. С. И. Ковалев), 4) кафедра истории античных колоний на территории СССР (заведующий — акад. С. А. Жебелев), 5) кафедра истории ра­бовладельческих обществ вне Средиземноморья.

Институт истории феодального общества имеет следующие кафедры: 1) кафедра истории (раннего феодализма в России (заведующий — проф. Б. Д. Греков), 2) кафедра истории позд­него феодализма в России, 3) кафедра истории Западной Евро­пы в эпоху феодализма (заведующий — проф. Э. Д. Гримм), 4) кафедра истории феодального Востока (заведующий — проф. А. Ю. Якубовский), 5) кафедра истории Византии.

Особо должна быть отмечена работа существующего в со­ставе Академии Института исторической технологии с его ка­федрами, лабораториями и мастерскими. Задачей института является изучение при помощи методов истории, естествен­ных наук и технологического анализа одного из важнейших источников изучения истории докапиталистических обществ — вещественных памятников, в целях определения их веществен-

ного состава и техники производства и реконструкции тех про­изводственных процессов, результатом которых данные веще­ственные объекты являются. Эта работа, помимо ее теоретиче­ского значения для исторического исследования, имеет подчас непосредственное значение для практики нашего социалисти­ческого строительства. Таковы, например, работы по анализам древних металлических вещей, которые ведутся в лабораториях института для соответствующих хозяйственных организаций и которые в комбинации с различными историко-географически­ми и геолого-разведочными данными являются дополнительны­ми показателями размещения естественных производительных сил и природных богатств на территории Советского Союза. Того же порядка работа института над научными проблемами реставрации и консервации всякого рода музейных объектов. Естественно, что указанная работа теснейшим образом и не­избежно связана с углубленной работой над выработкой новых методов исследования, реставрации и консервации. Институт исторической технологии имеет четыре кафедры: 1) кафедра исторической технологии (заведующий — проф. В. В. Данилев­ский, 2) кафедра методики и техники полевых (археологиче­ских) исследований (заведующий — акад. И. И. Мещанинов), 3) кафедра реставрации и консервации вещественных памят­ников (заведующий — проф. М. В. Фармаковский, 4) кафедра фотоаналитических методов исследования вещественных па­мятников (заведующий — проф. Н. П. Тихонов). Институт в своей структуре имеет также пять лабораторий (химико-анали­тическая, физико-механическая, реставрационная, фотоанали­тическая и исследования органических остатков) и пять ма­стерских (реставрационная, фотографическая, камеральной об­работки, макетно-муляжная и чертежно-рисовальная).

Объединяющей всю работу Академии коллективной формой ее научной деятельности являются периодические пленумы ее институтов и Академии в целом, на которых ставятся и кол­лективно, с участием самых широких кругов специалистов, об­суждаются важнейшие и кардинальные вопросы текущей иссле­довательской работы Академии.

Система научно-исследовательских институтов Академии до­полняется ее научно-вспомогательными учреждениями — биб-

лиотекой, фототекой и архивом. Библиотека Академии, содер­жащая около 160 000 томов, является одной из крупнейших специальных библиотек Советского Союза и содержит в себе огромную историческую литературу на многих языках по во­просам истории и. истории культуры, особенно по истории пер­вобытного общества и античной древности. В фототеке Акаде­мии собраны и продолжают собираться снимки памятников и остатков прошлого, музейных объектов Советского Союза. Фо­тотека в настоящее время располагает 169 000 единиц хране­ния, из них около 71 000 негативов, и представляет собою одно из самых больших фотособраний в Европе. Наконец, в архиве Академии собраны рукописные материалы по истории архео­лого-раскопочной работы в России более чем за сто лет, начи­ная с 1819 года. Архив, далеко еще не систематизированный до конца, содержит в себе весьма ценные материалы по исто­рии науки и российской научной общественности. Не так дав­но в архиве были обнаружены подлинные письма знаменитого расшифровкой древнеегипетских иероглифов Шамполиона к А. А. Оленину. В архиве Академии имеются такие ценнейшие картотеки, как картотека А. А. Спицына (несколько сот тысяч карточек по памятникам истории России) и А. И. Маркевича (несколько десятков тысяч библиографических карточек по истории Крыма). В 1934 году в архив Академии поступил цен­нейший фонд покойного профессора А. Е. Преснякова, заклю­чающий в себе рукописи читанных им лекций и ряд неиздан­ных работ, часть которых Академией подготовляется в настоя­щее время к печати.

Все работы Академии по их окончании оформляются как рукописи научных монографий и печатаются в «Известиях» Академии, являющихся основной, из года в год продолжаю­щейся серией изданий Академии.

Кроме «Известий» научная работа Академии находит отра­жение на страницах ежемесячного журнала — «Проблемы исто­рии докапиталистических обществ».

Среди наиболее крупных работ, выпущенных Академией за последний год, можно отметить в качестве наиболее актуаль­ных и имеющих значительный теоретический интерес, следую­щие труды: «Из истории докапиталистических формаций»,

15*

сборник статей по проблемам доклассового, рабовладельче­ского и феодального, общества к 45-летию научной работы председателя Академии Н. Я. Марра, сборник «Карл Маркс и проблемы истории докапиталистических формаций»; «Маркс — Энгельс, Ленин—Сталин о первобытном обществе»; «Раскопки в Ани» Н. Я. Марра; «Избранные работы» Н. Я. Марра; «Ан­тичный способ производства в источниках» под ред. С. А. Же­белева и С. И. Ковалева, «Высшая художественная школа в России», «Проблема социальной революции в античном обще­стве» С. И. Ковалева, А. И. Тюменева и др., «Дородовое обще­ство» П. П. Ефименко, «Очерки по истории феодализма в России» и «Рабство и феодализм в древней Руси» Б. Д. Гре­кова. «Основные вопросы генезиса феодализма» Е. Н. Некра­совой, А. Д. Удальцова и др., «Из истории античного обще­ства» Б. Л. Богаевского, Р. В. Шмидт, О. О. Крюгера, С. А. Жебелева, С. И Ковалева и А. И. Тюменева, «Из исто­рии западно-европейского феодализма» Е. К. Некрасовой, А. Д. Удальцова, Н. А. Грацианского, «Бургундская деревня XI—XIII вв.» Н. А. Грацианского, «Из истории Боспора» С. А. Жебелева, Ю. Ю. Марти и др., «Погребение варварского князя» Л. А. Мацулевича и т. д.

В журнале Академии за 1934 год напечатан ряд значительных исследовательских работ; отметим из них лишь некоторые: «Общее учение о языке и памятники материальной культуры» Н. Я. Марра и И. П. Мещанинова. «О диалектике развития до­классового общества» В. И. Равдоникаса, «О некоторых про­блемах рабовладельческой формации» С. И. Ковалева, «Ленин и история народов Советского востока» А. Н. Бернштама, «Ленин и проблема родового строя» Е. Ю. Кричевского, «Ленин и проблема самодержавия в России» И. И. Смирно­ва, «Крестьянская железоделательная промышленность в Рос­сии в XVI в.» В. Н. Кашина, «К 400-летию Министерской ком­муны» А. М. Розенберга, «Земледелец и землевладелец в Пскове XV в.» Б. Д. Грекова, «Националистическая контр­революция на Украине под маской исторической науки» — И. И. Смирнова, «Язык и мышление доклассового об­щества» — И. И. Мещанинова, «Источники изучения рабских восстаний в древнем мире» — С. А. Жебелева, «Астраханское

восстание 1075—1706 гг.» — В. И. Лебедева, «Восстание Доль­чино»— М. А. Тихановой, «Исторический источник в русской историографии XVIII века» — С. Н. Валка, «О периодизации истории: доклассового общества» — В. И. Равдоникас, «Га­бриель де Мортилье» П. И. Борисковского и С. Н. Замятина и многие другие.

Мы указали далеко не все выпущенные работы Академии; среди многих не указанных работ имеются работы Н. Я. Map­pa, И. И. Мещанинова, А. И. Тюменева, С. А. Жебелева. В. В. Струве, Б. Д. Грекова, В. И. Равдоникаса, Е. Ю. Кри­чевского, И. И. Смирнова, Н. Н. Воронина, Е. К. Некрасовой, А. И. Удальцова и многих других работников Академии.

Ряд работ Академии выпускается на английском, француз­ском и немецком языках. За последнее время Академией вы­пущены на английском языке — «Раскопки в Монголии» К. В. Тревер, «Терракоты из Афросиаба» — ее же; на немец­ком языке— «Царица ваз» О. Ф. Вальдгауера, «Херсонесское погребение» А. П. Манцевич; на французском языке — «Га­гаринская стоянка» С. Н. Замятнина; печатается «Керамика Триполья» — Т. С. Пассек.

Экспедиционная деятельность Академии за последние годы получила широкое развитие. Если за все 15 лет существова­ния Академии было проведено 64 экспедиции, то только за один истекший год организовано 28 экспедиций. На экспеди­ционную работу в 1934 году Академией израсходовано около 244 000 руб.

В числе наиболее крупных экспедиций Академии в истек­шем году следует упомянуть экспедицию в с. Костенки близ Воронежа; здесь работы проводятся уже целый ряд лет под­ряд на месте поселения охотников на мамонтов, давшие цен­нейшие материалы для изучения истории палеолита; экспеди­цию в с. Мальта (Восточная Сибирь), давшую интересный мате­риал для изучения бытовой обстановки древнейших поселении в Сибири; Саркельскую экспедицию, представляющую интерес для изучения единственного из известных нам по местонахо­ждению городов хозарского царства — г. Саркела; Керченскую экспедицию, объединившую все основные научные силы СССР, занимающиеся изучением античного периода этого края. ан-

тичных поселений на территории СССР; Крымскую экспеди­цию по изучению техники водоснабжения древнего Крыма и др.; организованную совместно с Институтом истории мате­риальной культуры Всеукраинской Академии наук экспедицию для изучения так называемой трипольской культуры. Ряд экс­педиций был организован Академией совместно с Институтом антропологии и этнографии Академии наук СССР, с Совет­ской секцией международной ассоциации по изучению четвер­тичного периода Европы, с Государственным историческим музеем и др.

К работам экспедиций Академия привлекала и работников местных музеев, краеведческих обществ и т. д.

В процессе своей теоретической работы Академия нашла формы живой и непосредственной увязки этой работы с прак­тикой социалистического строительства.

Уже не первый год Академия ведет археолого-раскопочную работу по договорам с новостроющимися предприятиями. В истекшем году Академия заключила ряд договоров (в об­щей сумме свыше 250 тыс. руб.) с хозяйственными организа­циями, ведущими наше капитальное строительство, о научно-археологическом обслуживании новостроек, всегда связанных с большими земляными работами и неизбежным вскрытием по­гребенных под землею остатков исторического прошлого. Та­кие договоры имеются со строительством Средней Волги, строительством канала Москва—Волга, Чирчикстроем, Маныч­строем, строительством метрополитена и т. д.

Экспедиции Академии, проведенные в 1934 г. в самых разнообразных местностях Советского Союза, идут рука об руку со строительством, ведут наблюдение и учет встречающихся памятников, вскрывают и извлекают их из земли, тем самым спасая для советских музеев подчас объ­екты исключительной ценности, не говоря уже о значении этой работы для исторической науки. Вот как организована, напри­мер, работа Академии на московском Метрострое: вся терри­тория работ метро разделена на участки, к которым прикре­плены в качестве ответственных уполномоченных специалисты-археологи, которые систематически обходят шахты своих участ­ков, фиксируют и собирают все находимые при земляных ра-

ботах памятники и остатки исторического быта старой Москвы, производят в случае надобности и возможности дополнитель­ные раскопки. Собираемый материал составит затем экспонаты организуемого музея Метростроя, частью пойдет в Государ­ственный исторический музей, Московский коммунальный му­зей и т. д. Одновременно с работой археологов специалисты-архивисты по заданиям Академии изучают параллельно в ар­хивах, по тем же участкам трассы метро, все архивные мате­риалы, относящиеся к истории соответствующих районов Мо­сквы. Оба вида работы — археологическая и архивная — за­тем смыкаются в единое историческое изучение. Получаемый богатейший материал закладывает серьезную основу для доку­ментального изучения истории Москвы с самых ранних вре­мен ее исторического существования.

Но не только в этом заключается прямая и непосредствен­ная увязка научной работы Академии с практикой социалисти­ческого строительства. Много внимания Академия уделяет за­даче подготовки новых научных кадров. Свыше сорока аспи­рантов — такова цифра воспитываемых Академией в настоя­щий момент историков докапиталистических обществ, такова та смена, среди которой уже сейчас есть еще не окончившие аспирантуры молодые ученые, имеющие не одну печатную работу. Академия готовит аспирантов по следующим спе­циальностям: 1) история первобытно-коммунистического (до­классового) общества, 2) история древнего мира, 3) история средних веков, 4) история СССР, 5) история Византии, 6) исто­рия колониальных и зависимых стран и 7) историческая тех­нология.

По предложению Института массового заочного обучения при ЦК ВКП(б) Академия разработала цикл лекций по эконо­мике докапиталистических формаций; эти лекции передавались по радио всем заочникам СССР и изданы Академией в каче­стве краткого введения в изучение истории докапиталистиче­ских формаций. Академия поставила перед собою как одну из важнейших задач создание учебников для высшей школы по истории докапиталистического общества, выделив для этой ра­боты группу высококвалифицированных специалистов и наи-

более сильных, наиболее методологически подготовленных мо­лодых работников.

В течение осенних месяцев истекшего года Академия по просьбе Ленинградского городского отдела народного образо­вания провела специальный цикл эпизодических лекций для преподавателей-историков ленинградских школ по история древнего мира и средних веков. Были прочитаны лекции: Германия X—XV вв. и борьба империи и папства — Э. Д. Гримм, Италия XIV—XV вв. и так называемое Возрождение — А. М. Розенберг, Рим — эпоха империи — В. И. Недельский, Христианство и ереси — Л. Л. Раков, Реформация и гуманизм в Германии — Е. К. Некрасова, Крито-микенская культура — Б. Л. Богаевский, Образование варварских государств — Н. Н. Роэенталь и др.

В журнале Академии «Проблемы истории докапиталистиче­ских обществ» введен специальный отдел «В помощь исто­рику-преподавателю средней школы», в котором даются попу­лярные статьи и всякого рода справочные сведения и материа­лы по истории древнего мира и средних веков, долженствую­щие помочь учителю конкретным материалом.

В целом ряде университетов культуры при ленинградских высших учебных заведениях Академией проводятся силами своих научных работников циклы по истории докапиталисти­ческого общества (университеты культуры при Медицинском институте, Горном институте, Электротехническом институте, Холодильном институте, Институте связи и др.); организованы выезды в университет культуры при Пединституте в г. Витеб­ске, по заданиям областного дома работников просвещения — в гг. Боровичи, Псков и др. Кроме того небольшой цикл лек­ций по истории докапиталистических обществ читается Ака­демией по предложению Ленинградского комитета по радио­вещанию два раза в месяц по радио.

Академия сделалась основным центром, откуда черпаются лекторские силы по темам истории докапиталистических об­ществ.

В порядке помощи преподавателям-историкам ленинградских школ бригадой научных работников Академии, по просьбе Ленгороно, произведено обследование преподавания истории

в 6-х и 7-х классах образцовых школ, прикреплен ряд работни­ков для постоянной консультации к отдельным школам. Ака­демией подготавливаются к изданию в качестве учебных посо­бий исторические карты, диапозитивы и пр.

Академия организует длительные командировки квалифици­рованных научных работников на места в помощь местным ра­ботникам музеев. Оставаясь на месте в течение одного-двух ме­сяцев, работник Академии включается в работу местных музеев и оказывает всю возможную помощь и содействие в разработке планов организации исторических отделов музеев, экспозиции соответствующего материала и т. д., привлекая к этой работе также весь научный аппарат Академии. Такую же помощь местным музеям оказывают научные работники Академии и во время работы экспедиций. По возвращении в Академию этот научный работник остается в дальнейшем постоянным консуль­тантом того музеи, в котором он работал вместе с его местными работниками. Небольшой еще опыт Академии » этом; отноше­нии (музеи Новгорода, Пскова, Херсонеса и др.) показывает исключительную эффективность, и целесообразность такого рода работы.

Изо дня в день растут международные связи Академии. Уже в прошлом году Эски-Керменская экспедиция Академии была организована совместно с Филадельфийским музеем.

Академия состоит в обмене изданиями и в научной переписке более чем со ста научными учреждениями за границей, в том числе с такими отдаленными, как многие учреждения Соеди­ненных штатов Америки, Австралии, Египта, Японии и т. д. В ряде солидных заграничных научных изданий имеются от­клики и рецензии на многие напечатанные работы Академии.

Академия имеет в Москве свое отделение, работающее на правах особого института.

За последний год напряженная и эффективная работа Ака­демии выдвинула ее на одно из первых мест среди историче­ских научно-исследовательских учреждений Советского Союза.

Работа Академии находит все более широкое и все более авторитетное общественное признание. В начале истекшего года доклад Академии был заслушан на заседании коллегии Народного комиссариата просвещения, которая приняла по

докладу специальное постановление, в котором отмечена боль­шая положительная работа, проведенная Академией.

Центральный орган партии «Правда» в специальной статье об Академии 31 марта 1934 г. писала: «Академия истории матери­альной культуры в Ленинграде — крупнейший научно-исследова­тельский центр по изучению истории докапиталистических об­ществ. Академия является детищем Октябрьской революции, где под руководством ее бессменного председателя Н. Я. Марра на основе марксистско-ленинской методологии с привлечением всех видов источников (вещественных, этнографических, линг­вистических, письменных) изучаются проблемы прошлого, имеющие вместе с тем актуальное политическое значение... Задача конкретного показа исторического развития общества, процесса материального производства, классовой борьбы с жи­выми ее участниками, их идеологии на каждом качественно но­вом этапе — является основной задачей Академии в области изучения истории древнего мира и средних веков… Гениаль­ная формулировка т. Сталина (о революции рабов), показываю­щая скрытые пружины такого сложного общественного явле­ния, какое представляет собою переход от рабовладельческого общества к крепостническому, послужила для Академии пово­ротным моментом при разработке указанных проблем. Так, в результате теоретической работы т. Сталина и дальней­ших исследований Академии, предпринятых по инициативе Н. Я. Марра, революция рабов нашла свое определенное ме­сто наряду с революцией крепостных крестьян и революцией пролетариата. Академией разработана также не менее сложная проблема возникновения западноевропейского и русского фео­дализма… Академия на большом конкретном материале не только разоблачила антинаучность буржуазных и меньшевист­ских теорий в этой области, но и показала развитие феода­лизма в главных странах Западной Европы и в России».

Об изданиях Академии «Правда» писала: «Среди огромного количества научной продукции Академии (за последние три года вышло около 60 научных работ) заслуживают особенного внимания выпущенные за последние три месяца два крупных сборника: «Из истории докапиталистических формаций» (сбор­ник статей к 45-летию научной деятельности Н. Я. Марра) и

«Карл Маркс и проблемы истории докапиталистических фор­маций» (сборник к 50-летию со дня смерти Маркса). Оба труда являются несомненно ценнейшими вкладами в науку».

Такая оценка деятельности Академии и непрерывное внима­ние, которое оказывается ей со стороны партийных, правитель­ственных и общественных организаций, обязывает ее в дальней­шем к еще более напряженной и успешной научно-исследова­тельской работе на основе великого учения Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина.

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, ФИЛОСОФИИ И ЛИНГВИСТИКИ

енинградский институт истории, философии и лингви­стики завершает первую пятилетку своего существова­ния. Он образован был в 1930 г. на базе выделившегося из состава Ленинградского университета Историко-лингвистиче­ского факультета, унаследовав от ЛГУ богатейшие кабинеты, лаборатории, высококвалифицированные научные кадры.

Однако в первые годы своего существования институту не удалось сохранить полученное университетское наследство. Развитие института шло явно по нисходящей линии. И прежде всего это сказалось в изменении профиля подготовляемого специалиста. Общетеоретический уровень преподавания был значительно снижен, уступив место сугубому практицизму. Так, например, институт готовил не литературоведа, а редактора-издателя или книговеда; не историка, а музейного работника или краеведа; вместо лингвистов-специалистов в области кон­кретных языков — подготовлялись переводчики и т. п. В со­ответствии с этим сверхутилитаризмом были также сокращены и сроки обучения до трех лет, которые в 1931/32 уч. году в порядке «ударничества» доведены были до 2 ½ лет. Естествен­но, что такое снижение профиля специалиста и пресловутый бригадно-лабораторный метод, безраздельно господствовавший в жизни института, а также «левацкое» отношение к специали­стам привели к утере почти всех основных профессорских кадров. Преподавание было передано молодым недостаточно

квалифицированным преподавателям. Этот кризис университет­ского образования в области общественных наук продолжался вплоть до 1932 т.

1932 год знаменует собой поворотный пункт в жизни институ­та. Историческое постановление ЦИК СССР «Об учебном ре­жиме и программах в высшей школе» от 19 сентября 1932 г. а последовавшие за ним правительственные и партийные ди­рективы о реорганизации системы высшего образования и ши­роком развитии научно-исследовательской работы, усиление внимания к вопросам преподавания общественных наук в ча­стности, особенно постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома о преподавании гражданской истории, явились отправными пунк­тами, на основе которых организовалась и оформилась един­ственная в своем роде высшая школа общественных наук, ка­ковой является институт.

Основой для восходящего развития института служило по­становление коллегии Наркомпроса от 4 июля 1932 г., которое вновь вернуло институту его университетский профиль и удли­нило сроки обучения до четырех лет (позднее, в соответствии с постановлением ЦИК об университетах, эти сроки были удлинены до пяти лет). Вместе с тем были отсечены от инсти­тута не соответствующие его профилю музейно-краеведческое и редакционно-издательское отделения.

Институт начинает собирать распыленные доселе универси­тетские кадры, организуются и реорганизуются кафедры. Луч­шие специалисты в области истории, лингвистики, литературы и философии (ведущие работники крупнейших научно-иссле­довательских и академических учреждений) занимают кафедры, читают курсы, ведут семинарские и специальные занятия. По­становлением Наркомпроса от 15 июня 1934 г. о переходе ин­ститута на факультетскую структуру реорганизация института заканчивается.

В настоящее время институт имеет четкий профиль: «под­готовка младших научных работников и преподавателей вузов в области истории, философии, литературы и лингвистики». В соответствии с этим институт состоит из 4 факультетов: исто­рического с семью кафедрами и одним кабинетом; лингвисти­ческого с одиннадцатью кафедрами, пятью кабинетами и дву-

мя лабораториями; литературного с двумя кафедрами и одним кабинетом и философского с пятью кафедрами и одним ка­бинетом.

Каждый факультет представляет свою специфику, однако факультеты не являются механически объединенными под одной крышей института. Все факультеты дают своеобразный ком­плекс органически связанных между собой специальностей, взаимно дополняющих друг друга. Пожалуй, редко в каком-либо ином вузе можно найти такую взаимосцепленность всех его частей. Истории и философия являются не только базой для специализации, но и в свою очередь составляют основу для лингвистики и литературоведения. С другой стороны, линг­вистика является элементом исторического познания и допол­няет, расширяет историческое исследование.

Все факультеты имеют четко разработанные учебные планы, утвержденные Наркомпросом и частично положенные в основу как типовые для институтов и факультетов, подготовляющих кадры по истории, философии, литературе и лингвистике.

Окончательно отработаны и подготовляются к изданию, в порядке обзора преподавания, программы по основным курсам, читаемым на факультетах института. Последние два года дали возможность испытать и проверить как их научные, так и пе­дагогические установки. В итоге мы имеем около двухсот про­грамм, издание которых даст студенчеству четкую ориентацию в том круге знаний, который они должны получить за период своего пятилетнего пребывания в стенах института.

Характерным для всего развития института за последние годы является растущий из года в год удельный уровень вы­сококвалифицированных научных кадров, которые к началу 1934 г. составляют 263 чел., из них 8 академиков, 14 членов-корреспондентов Академии наук, 68 профессоров. Так, в ин­ституте работают, возглавляя кафедры, факультеты, основные курсы, такие высококвалифицированные работники, как: акад. Мещанинов, акад. Державин, акад. Орлов, акад. Крачковский; профессора — В. В. Струве, С. И. Ковалев, Е. В. Тарле, С. Г. Томсинский, Б. Д. Греков, В. Ф. Шишмарев, И. А. Ор­бели, С. П. Обнорский, А. А. Фрейман, Н. К. Пиксанов, С. Г. Тымянский, В. Ральцевич, А. Айзенберг и др.

Значительно повысилась за последние годы коммунистиче­ская прослойка профессуры, составляя на 1934 уч. год 50 чел.

В отношении своих кадров наш институт является одним из немногих вузов, имеющих такую высокую насыщенность са­мыми квалифицированными работниками в области наук, пред­ставленных в нем.

За последние годы вырос и студенческий состав института (1931/32 — 635 чел.; 1932/33 — 699 чел.; 1933/34 — 715 чел., 1934/35 — 926 чел.). Значительно возрос партийно-комсомоль­ский состав, составляя в текущем году 68,6%, и рабочая про­слойка — 42,8%. Характерным для нашего института является многообразие национальностей, составляющих 40% всего со­става студенчества. В институте занимаются: армяне, белорус­сы, грузины, евреи, казаки, корейцы, литовцы, мордва, немцы, персы, поляки, татары, таджики, тюрки, уйгурцы, узбеки, чу­ваши, эстонцы, венгры, финны, вепсы, марийцы, буряты, осе­тины и др. В составе приема 1933/34 г. националы представ­ляли 60 %. И в этом отношении институт также является одним из немногих вузов Советского Союза.

При всех факультетах института существует аспирантура, со­ставляющая в 1934/35 уч. году 104 чел. Уже сейчас подготов­ляется ряд диссертационных работ, которые являются вполне зрелыми и достойными печати.

В соответствии с постановлением ЦИК о высшей школе кар­динально изменены также и методы работы, возрос удельный вес лекций, представляющих отныне основную форму учебных занятий; просеминары и семинары получили свое настоящее лицо, став в помощь разработке отдельных вопросов или про­блем общих и специальных курсов. Основной упор взят на развитие самостоятельной работы студенчества и на создание благоприятных условий для этой работы (предметные и тема­тические консультации, библиографическая работа, выставки, собеседования-встречи с ведущими профессорами и т. д.). На старших курсах выделены специальные свободные дни для до­машней работы; обязательная учебная нагрузка на III и IV курсе колеблется в пределах 20—22 час. в шестидневку. Значительно расширен круг факультативных и альтернативных предметов в учебном плане. Особое внимание обращено на

изучение и овладение иностранным языком в связи с необхо­димостью работать с иностранным текстом и источниками в семинарах III курса. В связи с этим изучение иностранных языков занимает в учебном режиме на неспециальных циклах не менее 4 час. в шестиднвку. Для успевающих вводится допол­нительно второй факультативный иностранный язык. Развер­нута широкая сеть разговорных клубов (английский, француз­ский, немецкий, японский, таджикский и др)., которые приви­лись не только на специальных факультетах.

Научно-исследовательская работа представляет собой неотъ­емлемую часть всей работы института. Нет преподавателя, не ведущего научной работы, — такова наша основная установка по отношению к преподавательским кадрам. Научная работа института находит свое выражение в исследовательской рабо­те кафедр и Ленинградского института языкознания, входя­щего в систему института. Следствием этой работы является подготовка учебных пособий-курсов (в текущем году готовится к изданию 12 курсов), документации, словарей, подготовка и обсуждение диссертационных и дипломных работ, научные до­клады и сборники трудов факультетов.

Большое внимание дирекция института уделяет включению студенчества в научную работу. Однако научно-исследователь­ские кружки 1934/35 уч. года резко отличаются от кружков, существовавших доныне. В кружке студенческом активное уча­стие принимает профессура, младшие научные работники, во­круг которых группируется студенчество в соответствии со сво­ими научными интересами. Здесь студенты получают первые навыки методики и методологии научного исследования, вклю­чаясь в разработку посильных им тем под руководством про­фессора (так, например, бригада проф. Пиксанова по Горь­кому и др.).

Составным элементом в организации научной работы явля­ются кабинеты, которые с прошлого года реорганизованы по типу научных академических кабинетов. Изъяв от них библио­течные функции, мы добились того, что они становятся сосре­доточием научной и научно-вспомогательной работы (аннота­ции, библиографирование, подготовка наглядных пособий, про­паганда научной литературы и т. д.) факультетов. В кабинетах

сосредоточены богатейшие коллекции научной литературы XIX и XX вв., составляя в общей сложности 160 тысяч томов.

Всю свою научно-исследовательскую и учебную работу ин­ститут ведет в тесной связи с целым рядом родственных на­учных и общественных организаций (Академия наук, Институт русской литературы, Институт востоковедения, Институт языка и мышления им. акад. Марра; Госуд. Академия истории мате­риальной культуры; Ленинградское отделение Коммунистиче­ской академии; Институт народов Севера при ЦИК СССР; Союз советских писателей и др.).

В ответ на обращение о помощи средней школы институтом широко поставлена консультация при кабинетах для педагогов, открыт экстернат для преподавателей, желающих повысить свою научную квалификацию, предпринято по заданию Гороно обследование постановки преподавания языка, литературы и истории в средних школах Ленинграда; совместно с Курсами директоров организована специальная группа по изучению истории и литературы и т. п.

В связи с общими задачами культурного строительства ра­стет значение института в области подготовки высококва­лифицированных строителей культуры социалистического об­щества.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Исторический факультет института подготовляет квалифици­рованных педагогов и научных работников-историков, воору­женных марксистско-ленинской методологией, — историков вы­сокой общей и специальной культуры.

Учебные планы и программы, наличный профессорско-преподавательский состав, состав студентов, книжный фонд Исторического кабинета — создают все предпосылки для вы­полнения факультетом задач, поставленных перед ним партией и правительством в историческом постановлении о преподава­нии истории, развития его, наряду с другими историческими факультетами Союза, в мощный центр подготовки кадров исто­рического фронта и научно-исследовательской работы в обла­сти исторической науки.

16

В высокой степени благоприятным моментом для развития Исторического факультета является то обстоятельство, что он находится в системе ЛИФЛИ, представляющей своеобразный и единственный в своем роде комплекс органически связанных между собою специальных факультетов по различным отраслям общественных наук (литературный, лингвистический, философ­ский факультеты).

Нормальный учебный план факультета предусматривает в те­чение первых трех лет общую методологическую и историче­скую подготовку, на базе которой создается возможность даль­нейшей углубленной работы в области узкой специальности в течение остальных двух лет курса.

Политэкономия, диамат, истмат, общие курсы по истории до­классового общества, истории Греции и Рима, средних веков, нового времени, истории колониальных и зависимых стран, истории СССР, истории ВКП(б); новые языки, латинский (обя­зательно для всех) и, начиная со II курса, греческий и восточ­ные (китайский, турецкий, персидский и пр. языки) для сту­дентов, наметивших уже свою специальность по античности или истории колониальных народов, — вот та обширная база, которая создается в течение трех лет для дальнейшего направ­ления в сторону специализации. Сюда надо прибавить обще­обязательные курсы по западноевропейской историографии, истории мировой литературы в XIX и XX столетиях, педаго­гике, источниковедению, палеографии и факультативный курс по истории социализма.

Ряд просеминаров и семинаров уже с первого года напра­вляют работу студентов по линии усвоения и использования пер­воисточников, критического их анализа, по линии накопления элементов и навыков научно-исследовательской работы. Опыт текущего года показывает, что студенчество с успехом спра­вляется с такой работой, обнаруживая огромный интерес к ус­воению конкретного исторического материала и в особенности первоисточников.

IV и V курсы дают уже профиль специалистов-историков: 1) доклассового общества, 2) античного общества, 3) средних веков, 4) нового времени, 5) истории колониальных и зависи-

мых народов, 6) истории СССР. Соответственно этим основ­ным специальностям факультет состоит из 6 основных кафедр.

Учебный план IV и V курсов предусматривает уже большую гибкость по линии выбора студентом лекционных курсов. Так, например, историки СССР на IV курсе кроме обязательных кур­сов, как русская историография, история русской литера­туры XIX—XX вв., образование Московского государства и др., — могут по выбору слушать специальный курс истории Киевской Руси или курс истории, закрепощения крестьян в Рос­сии, историю завоеваний Средней Азии или историю завоева­ния Кавказа. В высокой степени важная задача — разработка истории народов СССР находит свое отражение не только в по­становке общего курса, но и специальных курсов по истории отдельных национальных республик.

V курс уделяет лишь 360 час. на обязательные лекционные курсы и семинары. Остальное время предназначается на дип­ломную работу.

IV и V курсы уделяют определенное время для факульта­тивных дисциплин. Медиевисты, например, имеют такие фа­культативные дисциплины, как история античной и средневе­ковой литературы, история античной и средневековой науки и философии; историки нового времени — история католической церкви, история искусства, история Латинской Америки, исто­рия Австралии, Испании и т. д.

IV и V курсы имеют обязательную педпрактику.

Наличные силы профессорско-преподавательского состава, об­служивающего кафедры Исторического факультета по указан­ным специальностям, обеспечивают проведение в жизнь учеб­ных планов на достаточно высоком теоретическом уровне. Про­фессора — члены-корреспонденты Академии наук — Томсин­ский, Добиаш-Рождествеиская, Греков, Конрад; профессора: Струве, Ковалев, Розенталь, Быковский, Гревс, Годес, Тарле, Щеголев, Молок, Лозинский, Равдоникас, Корнатовский, Али­мов; доценты: Кокин, Ульянов, Мавродин, Троцкий, Раков, Попов, Илюкович,— вот тот мощный профессорско-препода­вательский коллектив, который составляет Исторический фа­культет. Этот коллектив в состоянии обеспечить не только образцовое проведение учебных планов, но и научную работу

16*

кафедр, которая выдвигается факультетом на первый план, как основная работа кафедр, служащая залогом высокого уровня всей совокупности деятельности факультета.

Научная работа кафедр направляется не по линии дублиро­вания научной работы специальных исторических научно-иссле­довательских институтов, а по линии проблем, связанных с на­сущными потребностями Исторического факультета как центра подготовки научно-преподавательских кадров. Сюда входят:

1) Подготовка к изданию общих лекционных курсов (в 1934/35 г. подготовляются следующие курсы: а) Розенталь «История средних веков», б) Щеголев и Молок «История но­вого времени», в) Артамонов «История родового общества в Во­сточной Европе».

2) Подготовка к изданию сборника программ факультета, требующая научной работы над программами, систематиче­ского обсуждения принципиальных вопросов, научных проблем, возникающих в ходе работы над ними.

3) Обсуждение кандидатских и докторских диссертаций и от­дельных их частей и научных сообщений аспирантов по су­ществу их работ.

4) Подготовка исторического сборника «Ученых записок» института.

5) Научные доклады для всего института в связи с основ­ными юбилейными датами.

Студенческие научные кружки, руководимые кафедрами, осу­ществляют по заданию кафедр и отдельных профессоров ряд библиографических и рефератных заданий, связанных с науч­ной работой кафедры.

Наличный профессорско-преподавательский коллектив обес­печивает и работу с аспирантурой Исторического факультета, функционирующей в составе полных трех курсов. Некоторые работы аспирантов готовятся к печати.

Аспиранты с первого же года приступают к работе над ин­дивидуальной темой под руководством профессора, одновре­менно работая над общими историческими науками и специаль-

ными предметами (источниковедение, историография) и основ­ными проблемами исторической закономерности.

Аспирантские доклады обсуждаются и защищаются на ка­федре. Работа аспирантов протекает по индивидуальным про­изводственным планам, согласованным с руководителями и ут­вержденным кафедрой.

Немаловажное значение приобретает для работ факультета исторический кабинет, находящийся в стадии реорганизации, вызванной необходимостью обслуживания им научно-учебного производственного процесса в новых условиях. Кабинет обла­дает исключительно ценным и богатым книжным фондом (до 60 тысяч названий, ряд редких изданий и коллекций). При нем концентрируется вся научно-библиографическая и кон­сультационная работа. С ним тесным образом связывается и работа студенческих научных кружков.

Исторический факультет устанавливает регулярную связь с работниками театра и кино по линии консультации истори­ческих постановок, участия в их обсуждении и по заданию Гороно предпринял обследование постановки преподавания истории в средней школе.

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Лингвистический факультет института (недавно еще языко­ведческое отделение) организовался и вырос на базе кафедр, кабинетов и научных лабораторий, которые составляли в прош­лом факультет языка и истории материальной культуры и фа­культет восточных языков Ленинградского государственного университета.

Пережив ряд пертурбаций, связанных с определением про­филя подготовляемых специалистов, изжив внутри себя на этом пути тенденции к узкому практицизму — техницизму, умерщ­влявшему научное знание и подменявшему его суррогатом; четко размежевавшись со смежными научными дисциплинами: историей, литературой и историей материальной культуры на началах совместного научного общения и творчества, — Линг­вистический факультет только лишь, с 1932/33 уч, года нашел

свой путь, стал на правильные рельсы, преодолев, в области плана и программы установки на специалиста-техника (не лингвист, не специалист по конкретным языкам, а редиздат­чик, музеевед, педагог и т. п.), а в смысле научной базы остат­ки филологизма буржуазной науки, которые давили научную лингвистическую мысль, распыляя ее энергию между слишком пестрыми, несвязанными между собою объектами.

Факультет преодолел все это и перешел к высшему этапу в развитии науки — к изучению специфических закономерно­стей в явлениях единого языкотворческого процесса как вы­явления классовой идеологии, одновременно объединив рассы­павшиеся за период 1929—1932 гг. научные силы на плат­форме советской науки, восстановив ряд кафедр, специально­стей, которые всегда были гордостью нашей лингвистической науки. Этим факультет стал в шеренгу учреждений, имею­щих высокую актуальность, и поднялся на уровень миро­вой научной мысли (ибо не следует забывать, что наше кавказоведение, арабистика, иранистика и некоторые другие специальности, представленные крупнейшими исследователями в области этих дисциплин на факультете, вписали блестящие страницы в историю лингвистической мысли XIX—XX вв. у нас и на Западе). И в этом отношении неиссякаемая энергия, энту­зиазм и научные установки, проводимые акад. Н. Я. Марром, его ближайшими учениками и сотрудниками, сыграли решаю­щую роль в строительстве факультета. Впервые организованы циклы по не так давно еще бесписьменным языкам (вепский, ижорский, курдский, гольдский и др.), в оформлении и изуче­нии которых активнейшее участие принимают работники фа­культета (проф. Орбели, проф. Бубрих, доц. Юнус, асс. Хямя­ляйнен и др.).

Поставлено изучение языков, доселе массово не изучав­шихся в стенах советского (да и не только советского) вуза (африканские: хауса, суахели; корейский, мордовский, таджик­ский и др.).

Интенсивно идут изучение, разработка и подготовка специ­алистов по языкам Советского Севера (намыланский, ненецкий, лауроветланский, мансийский, эвенкийский, гольдский и др.).

Широко изучаются языки Ближнего и Дальнего Востока (ту­рецкий, персидский, японский, китайский). Языки Западной Европы (французский, немецкий, английский, испанский, италь­янский и др.).

Наряду с этим изучаются мертвые языки (санскрит, ассирий­ский, арабский, древнееврейский, греческий, латынь и др.).

Факультет многонационален не только по языкам, представ­ленным в его учебном плане, но и по своему наличному сту­денческому составу. Компактными группами учатся марийцы, эстонцы, финны, вепсы, ижоры, армяне, грузины, мордвины, курды, корейцы, таджики, буряты, тюрки, поляки, болгары, греки и др.

Советский многонациональный пролетарский молодняк овла­девает высотами науки. Из 42 защищенных в 1933/34 году дип­ломных работ 10 были признаны годными к печати.

В 1933/34 учебном году факультет получил четкий профиль, пятилетний срок учебы, пятилетний учебный план.

Отныне факультет готовит «младших научных работников и преподавателей вузов», удовлетворяя растущие из года в год насущные потребности в кадрах исследователей и работников-практиков для национальных областей, республик и научных учреждений общесоюзного значения.

Факультет работает в тесной связи с рядом исследователь­ских учреждений (Институт языка и мышления им. акад. Марра, Институт востоковедения, Институт народов Севера при ЦИК, Эрмитаж и др.), где студенты проходят практику, принимают участие в исследовательских ячейках и т. п. При факультете имеются пять больших кабинетов с ценнейшими фондами в 90 тысяч томов и две научные лаборатории.

Ныне Лингвистический факультет представляет собой един­ственное по своим задачам и размерам в Союзе учреждение — лингвистический учебно-научный центр, где сконцентрировано изучение и исследование множества языков мира на широкой методологической и исторической базе.

Письменные и бесписьменные, живые и древние мертвые языки представлены на факультете лучшими специалистами в этой области, что обеспечивает высокое качество знаний, освое-

ние языкового материала и постоянно бодрствующую научную мысль.

В изучении конкретных языков интересы теории увязыва­ются с интересами практики. Изучающие их работают как над проблемой стройки и перестройки литературных языков, со­ответственно задачам и потребностям строющегося социализма, так и над овладением и переработкой всего наследства бур­жуазной культуры.

Факультет имеет одиннадцать кафедр, во главе кото­рых стоят профессора с крупными именами и авторитетом в лингвистической науке: акад. Н. Я. Марр, акад. И. И. Меща­нинов, акад. Н. С. Державин, акад. С. А. Жебелев, акад. Ф. И. Щербатский, акад. В. М. Алексеев, акад. И. Ю. Крачковский, члены-корреспонденты Академии наук: проф. И. А. Орбели, проф. А. А. Фрейман, проф. В. Ф. Шишмарев, проф. С. П. Обнорский, проф. Л. В. Щерба, проф. А. И. Малеин, проф. Н. И. Конрад, проф. Поппе и др.

Кафедры эти охватывают значительную группу языков (сла­вянских, романских, германских, финно-угорских, иранских, кавказских, северных, тюркских, монгольских, семитских, ха­митских, классических, дальневосточных и др.), внутри кото­рых проведено членение на конкретные языки, общее число которых в 1934/35 уч. году составляет солидную цифру 34.

Факультет является одним из наиболее мощных в институте как по количеству студентов (350 чел.), так и по количеству и качеству профессорско-преподавательского состава (свыше 100 чел.).

Учебный план построен таким образом, что специализация вводится с первого года попутно с предметами общеметодо­логическими (политэкономия, диамат, истмат, история, история философии и др.) и специально факультетскими, которые общи для всех специальностей (общее языкознание, история лингви­стических учений, экспериментальная фонетика, физиология речи и др.), при чем из года в год количество специальных дисциплин увеличивается, составляя в общем 78% всего учеб­ного плана.

В число специальных дисциплин, кроме изучения теории и

практики основного языка (до 500 часов ежегодно), входят: диалектология, история языка, история данной страны, история национальной литературы (на всех ее этапах) и устного твор­чества, история изучения данного языка, от 3 до 5 вспомога­тельных языков, относящихся к данной языковой группе, два новых западноевропейских языка (один из которых факуль­тативен); в план включены специальные курсы и специальные семинары по отдельным лингвистическим и смежным пробле­мам (язык и мифы) и др., изучение не менее одного языка иной языковой группы и, наконец, методика преподавания и мето­дика научной работы.

Применение основных положений классиков марксизма к изучению и освоению как всего глоттогонического процесса., так и материалов каждого отдельного языка, историко-генетиче­ски изучаемого, с учетом новейших достижений лингвисти­ческой науки, обеспечивает изучающему развитие широкого лингвистического кругозора, накопление солидного фонда мате­риальных знаний, четкую направленность научных интересов, правильное идеологическое освещение материалов, — словом все то, что насущно необходимо, чтобы стать подлинным на­учным работником, активным участником социалистического строительства.

ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Философский факультет Ленинградского института истории, философии и лингвистики — самый молодой в институте. Он был организован только в январе 1933 г. и поэтому еще пол­ностью не развернул своей работы. Так, например факультет имеет только I, II и IV студенческие курсы и I и II курсы ас­пирантуры. Философский факультет подготовляет квалифици­рованных педагогов по диалектическому и историческому мате­риализму для высшей школы и младших научных сотрудни­ков научно-исследовательских институтов марксизма-ленинизма. Философский факультет ставит своей задачей выковать креп­кие кадры воинствующих материалистов, стойких борцов за марксистско-ленинскую теорию.

Содержание учебного плана факультета определяется как

необходимостью овладения основными философскими дисципли­нами, так и необходимостью подвести под философию солид­ную базу знаний по ряду основных общественных и. естествен­но-научных дисциплин. Отсюда наличие цикла исторических предметов (4), естественно-научного цикла (4), экономического цикла (4), литературно-лингвистического (3 + 2 фак.). Значи­тельное место отводится изучению иностранных языков; обя­зательно — двух новых и факультативно — древних (латин­ский и греческий).

Нельзя быть философом, не зная истории науки философии в целом и в особенности истории философии. Отсюда и значи­тельная роль в плане историко-философских дисциплин. Зна­чительное место отводится изучению материалистической диа­лектики и критике буржуазной философии. Точно так же серьезное внимание уделено историческому материализму и циклу предметов, связанных с ним. Прохождение предмета всех трех основных философских циклов построено по следующему принципу: изучение и критика буржуазной философии и соци­ологии, сужение проблематики по мере перехода от лекцион­ных курсов к просеминарам и семинарам, возможность выбора семинара с целью некоторого профилирования студентов и под­ведения их к темам дипломной работы.

Для осуществления учебного плана руководство Философ­ского факультета вошло в тесный контакт с Институтом фило­софии Комакадемии (ЛОКА) и привлекло к работе значи­тельное число работников этого института, а равно и инсти­тутов Академии наук. Так, по историко-философскому циклу привлечены к работе: проф. Тымянский, проф. Кучеров; по циклу материалистической диалектики — проф. Ральцевич, проф. Широков, проф. Янковский, проф. Вайсберт, проф. Ульрих; по истматовскому циклу (который только начинает раз­вертываться) — проф. Спокойный, проф. Айзенберг. По есте­ственно-научному циклу руководством привлечен к работе проф. Презент и др. Кроме того в целях привлечения лучших философских сил в ЛИФЛИ Философский факультет обеспе­чил уже с осени текущего года постановку факультативных курсов, являющихся, результатом многолетней научно-исследова-

тельской работы ряда научных сотрудников ЛОКА и Акаде­мии наук.

Наличие серьезного кадра профессорско-преподавательских сил создало возможность организации при Философском фа­культете аспирантуры, ставящей своей задачей подготовку вы­сококвалифицированных научных работников, могущих уже че­рез два года обеспечить доцентурой ряд основных философ­ских дисциплин. В аспирантуру принимались лица, окончив­шие общественно-экономический вуз, имеющие 2—3-летний стаж педработы по диалектическому материализму, показавшие ряд данных в научно-исследовательской работе. Благодаря этому работу семинара аспирантуры удалось сразу поставить на высокий теоретический уровень.

Постановлением Наркомпроса единая до сих пор кафедра диамата — истмата разукрупнена на 3 кафедры: истории фило­софии, диалектики природы, диалектического и исторического материализма.

Научно-исследовательская работа всех кафедр должна стать стержнем всей их работы и тем самым влиять и на высокое качество педагогического процесса. Факультету удалось добить­ся в этом отношении решающих сдвигов: необходимость науч­ной работы вошла в сознание и в практику деятельности каж­дого работника кафедры. В настоящее-время факультетом под­готовлен к печати ряд работ.

При Философском факультете есть специальный философ­ский кабинет, развивающийся в центр научно-методической работы кафедр. Библиотека кабинета, несмотря на свою мо­лодость (существует менее года), насчитывает уже более 20 000 томов преимущественно философской литературы. В своем составе она имеет редчайшие произведения классиков философии в оригинале. За счет обмена книжных фондов и приобретения новой литературы количество книг постепенно увеличивается.

Предпринимаемая кабинетом организация комнаты-выстав­ки по истории философии, благодаря поддержке членов кафедры и ряда студентов, безусловно окажет огромную по­мощь как учебной, так и научной работе факультета.

Факультет еще только разворачивается, он неизбежно стал-

кивается с рядом трудностей. Сплоченность коллектива науч­ных работников, аспирантуры и студенчества обеспечиват не только преодоление этик трудностей, но и возможность актив­ного включения кафедры в ряд мероприятий на фронте разви­тия социалистической культуры.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ

Литературный факультет ЛИФЛИ имеет своей целевой уста­новкой готовить специалистов-литературоведов, младших науч­ных сотрудников научно-исследовательских литературоведных учреждений, младших преподавателей вузов и педагогов-лите­ратуроведов для старших звеньев средней школы.

Литературный факультет до сих пор был единственным ли­тературоведным вузом, ставившим задачу широкого литератур­но-исторического и литературно-теоретического образования.

Пользуясь силами входящих в ЛИФЛИ факультетов исто­рического, философского, лингвистического, факультет строит литературное образование на базе исторических, философских и лингвистических знаний. Тем не менее специальный литера­туроведный цикл в учебном плане факультета является основ­ным и ведущим, занимая в нем 50% учебного времени. Боль­шое внимание факультет уделяет языковедческим дисциплинам, в частности изучению западноевропейских языков, особенно на отделении западных литератур, где удельный вес языковед­ческого цикла определяется 33% учебного времени.

Центральное место в учебном плане факультета занимает история литературы. В отличие от прежней практики препода­вания этой дисциплины и от практики других литературовед­ных вузов, курс истории литературы на Литературном факуль­тете является сложным и разветвленным. История литературы, слагаясь из ряда дисциплин: древней и средневековой, новой, новейшей и современной, имеет ряд вспомогательных дис­циплин, обеспечивающих практическую подготовку студентов к научно-исследовательской и педагогической работе (методы научно-исследовательской литературоведной работы, текстоло­гия и палеография, методика преподавания литературы и т. д.). С другой стороны, система специальных семинаров и просеми-

наров, факультативных и альтернативных курсов обеспечивает углубленное изучение отдельных проблем и частей курса, ди­ференцирует интересы, помогает выявлению склонностей и оп­ределению научной специальности окончившего факультет.

Факультет имеет два отделения: русской литературы и за­падноевропейских литератур. Последнее состоит из двух сек­торов — германского и романского (в будущем проектируется и английский). Квалификация окончивших факультет определя­ется отделением и сектором (специалист по русской литературе по литературам немецкой, романским и т. д.); однако препо­давание на любом отделении и секторе отделения предусмат­ривает достаточно солидную подготовку в области как русской литературы, так и общего курса западноевропейских литератур. Специализация же достигается либо специальными семинарами и курсами, либо более углубленной проработкой общего курса. Так, курс истории русской литературы, состоящий для специ­алистов из пяти дисциплин (древний и средневековый периоды русской литературы, XVIII век, XIX век, XX век, современная русская литература), имеет специальные семинары по изуче­нию творчества мастеров литературы (пушкинский семинар, тургеневский, щедринский и др.; в будущем — чеховский, горьковский); прохождение двухгодовых авторских семинаров входит в обязательный минимум работы каждого студента. Се­минары имеют учебно-исследовательский характер и связывают факультет с общей системой научной работы ЛИФЛИ в целом. Точно так же общий курс истории западноевропейской лите­ратуры, разделенный для специалистов-западников на отдель­ные дисциплины (средневековье и Ренессанс, XVIII век, XIX век и т. д.), имеет специальные курсы (немецкой литера­туры, романских литератур и т. д.) и специальные семинары.

Вместе с советским литературоведением факультет сделал большой шаг вперед и в содержании историко-литературных дисциплин: от голого методологизирования к конкретному историзму, к специфике, к изучению литературного мастерства классиков литературы на основе марксистско-ленинской методо­логии.

Практическая работа учащихся факультета предусматривается

специальными практикумами по библиографии, текстологии и специальными практическими занятиями в школах и исследо­вательских учреждениях.

Выполнение учебных планов факультета обеспечено препо­давательским составом. Факультет имеет 13 профессоров и 9 до­центов и объединяет почти все научные литературоведные силы Ленинграда. Курсы факультета обслуживаются видней­шими представителями советского литературоведения: акад. А. С. Орлов, профессора: М. Н. Азадовский, П. Алексеев, В. В. Гиппиус, В. А. Десницкий, В. Е. Евгеньев-Максимов, В. М. Жирмунский, Н. К. Пиксанов А. А. Смирнов, И. И. Тол­стой, А. Г. Фомин, Б. М. Эйхенбаум и др.

Благоприятным обстоятельством для развертывания научно-учебной работы является наличие на факультете большого (30 чел.) коллектива аспирантов. Научно-исследовательская работа аспирантов строится, главным образом, на индивидуаль­ном плане научно-исследовательской работы, руководимой от­дельными профессорами факультета под общим наблюдением кафедр. В учебном плане аспирантуры видное место отведено методике и технике научной работы, освоению научной лите­ратуры и литературных текстов, а также западноевропейским языкам. В текущем году к защите кандидатской работы гото­вится 9 выпускников-аспирантов, работающих над темами исто­рико-литературными и историографическими. Диссертациями аспирантов охвачены авторы ХУIII и XIX вв. (Княжнин, Ше­вырев, Гоголь, Некрасов, Чернышевский, Щедрин, писатели-петрашевцы); один из выпускников специализируется по запад­ным литературам (германской), один по средневековой русской литературе и один по фольклору.

Научная работа двух кафедр факультета (истории русской литературы и истории западных литератур) складывается из работ преподавательского состава и работ аспирантов. Сюда примыкает работа по фиксации отдельных курсов, читаемых на факультете, а также работа семинаров, объединяющих сту­дентов или аспирантов. Помимо кандидатских сочинений аспи­рантов готовятся работы по Пушкину, Щедрину, Тургеневу, курсы акад. Орлова и проф. Пиксанова, работы по отдельным

проблемам западной литературы и по вспомогательным литера­турным дисциплинам.

В качестве научной базы факультет имеет Литературный кабинет с книжным фондом в 20 000 томов книг по литературо­ведению. В этом числе богатая коллекция изданий русских классиков, русских периодических изданий и пр. Западное от­деление факультета обслуживается романо-германским кабине­том при Лингвистическом факультете ЛИФЛИ.

ЛЕНИНГРАДСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

царской России не существовало ни одного лингвистиче­ского научно-исследовательского учреждения. В 1919 т. при Петроградском университете был организован институт им. Веселовского, переименованный в 1921 г. в Научно-исследова­тельский институт сравнительного изучения языков и литера­тур Запада и Востока (ИЛЯЗВ); сектор языка этого инсти­тута и был первой в Республике лингвистической научно-ис­следовательской организацией. В 1928 г. ИЛЯЗВ был преобра­зован в Государственный институт речевой культуры (ГИРК), а в 1933 г. на базе сектора языка ГИРК Наркомпросом был создан самостоятельный лингвистический институт — Ленин­градский институт языкознания (ЛНИЯ); таким образом по преемственности работы и личного состава ЛНИЯ является ста­рейшей в Союзе лингвистической организацией, а в настоя­щее время единственным в системе Наркомпроса РСФСР Лингвистическим институтом.

За время своего существования, до 1933 года, институтом изданы восемь томов трудов «Язык и литература», два тома сборников «Языковедение и материализм» (под редакцией акад. Марра) ряд отдельных научных работ. В изданиях института были напечатаны работы ряда крупнейших специалистов-языковедов — академиков Марра, Державина, Самойловича, Мещанинова; профессоров Бубриха, Дмитриева, Жирмунского, Обнорского, Поппе, Франк-Каменецкого, Фрейденберг, Ши­шмарева, Якубинского и др. Не менее значительной является

и «живая продукция» института; в стенах института прошли свою научную подготовку (аспирантуру) многие выдающиеся советские лингвисты.

В 1933 г. ЛНИЯ превращается в большой научно-исследо­вательский институт, охватывающий своей работой самые раз­нообразные языки Союза и зарубежных стран. Структура ин­ститута строится по структуре кафедр Лингвистического фа­культета Ленинградского историко-философского института. В институте работают секции: 1) секция русского и других славянских языков (проф. Якубинский, акад. Державин, проф. Долобко, проф. Обнорский, проф. Щерба, член-корр. Акаде­мии наук и др.); 2) секция германских языков (проф. Жирмун­ский и др.); 3) секция романских языков (проф. Шишмарев, член-корр. Академии наук); 4) секция финно-угорских языков (проф. Бубрих, член-корр. Академии наук, Лемберг и др.); 5) секция античных языков (проф. Фрейденберг); 6) секция турецко-монгольских языков (проф. Дмитриев, проф. Поппе, член-корр. Академии наук и др.); 7) секция иранских языков (проф. Фрейман, член-корр. Академии наук, проф. Бертельс. проф. Ромаскевич, проф. Зарубин и др.); 8) секция дальнево­сточных языков (проф. Конрад, член-корр. Академии наук, проф. Васильев, проф. Невский и др.); 9) секция семито-ха­мимитских языков (акад. Крачковский, проф. Франк-Каменец­кий, проф. Юшманов, Рифтин и др.).

Значительно расширяется и работа института по подготов­ке аспирантов; с 1933 г. институт становится центром подго­товки научных работников и преподавателей вузов для на­циональных республик и областей РСФСР; в настоящее время в институте проходят подготовку свыше сорока аспирантов по языкам: русскому, украинскому, польскому, немецкому, ан­глийскому, французскому, суоми, эстонскому, удмуртскому, мордовскому, мари, персидскому, таджикскому, осетинскому, курдскому, казакскому, монгольскому и др. В задачи институ­та, помимо разработки научно-исследовательских лингвистиче­ских проблем и подготовки научных работников и преподава­телей вузов по лингвистическим дисциплинам, входит также непосредственное обслуживание языкового строительства — так называемая научно-практическая работа.

17

Научно-исследовательская проблематика института опреде­лялась актуальнейшими нуждами нашего культурного строи­тельства. Громадный размах национального языкового строи­тельства в Союзе выдвинул, как одну из первоочередных на­учных проблем — проблему возникновения и развития нацио­нальных языков, в частности, национальных литературных языков. Эта проблема, на основе марксистско-ленинского уче­ния о языке и национальном вопросе, была впервые поставле­на именно в ЛНИЯ и проработана в ряде докладов науч­ных работников, частично опубликованных и публикуемых. Эта проблема и сейчас является одной из основных научных проблем института. Проблема национальных языков ста­вится институтом в широко историческом плане, как про­блема истории языка; национальные языки изучаются с эпохи их зарождения еще в феодальном обществе, в связи с ростом в нем капиталистических отношений, и прослеживаются в их дальнейшем развитии. В связи с организацией в институте с 1933 г. новых восточных секций, особое внимание будет уде­лено вопросам формирования литературных языков националь­ностей Союза.

По проблеме национальных языков научными работниками и аспирантами института прорабатываются и проработаны сле­дующие вопросы: «Образование русского национального лите­ратурного языка» (проф. Якубинский), ряд работ по истории русского национального литературного языка (XVII — XIX вв.) —- проф. Долобко, Ларин. Гофман, Хавин, асп. Подзерская, Немировская, Куликовская и др.; особо выделен вопрос о формировании политического словаря и фразеологии в русском языке по материалам крестьянских движений XVII века и XVIII века, декабристов (Воеводский). По другим национальным языкам необходимо отметить следую­щие работы: проф. Жирмунский «Образование немецкого национального языка» и ряд работ его сотрудников по исто­рии немецкого национального литературного языка (Адмони-Красный, Сокольская. Десницкая и др.); проф. Бубрих «Об­разование национального языка суоми»: проф. Шишмарев (французский и итальянский языки); старейший научный со­трудник Лемберг (эстонский язык) и др. Особое внимание уде-

ляет институт проблеме закономерностей языка эпохи диктату­ры пролетариата, вопросам языка и стиля пролетарской лите­ратуры; эти вопросы, поставленные впервые также в ЛНИЯ (еще в 1924 г. в докладе проф. Якубинского на траурном со­брании памяти В. И. Ленина: «Ленин о революционной фразе и смежных явлениях»), разрабатывались в ряде сообщений и печатных статей Якубинского, Гофмана, Иванова и др. Вопро­сам морфологии русского языка эпохи диктатуры пролетариата посвящена прекрасная диссертация окончившего институт в 1933 г. аспиранта-комсомольца Мамохина «Сложно-сокращен­ные слова в русском литературном языке».

В прошлом по этой линии институт интересовался, главным образом, публицистической литературой; в настоящее время, в связи с дискуссией о языке, поднятой А. М. Горьким, ин­ститут подготовляет специальный сборник по вопросам языка советской художественной литературы.

Большое место в работе секций института занимают пробле­мы исторической грамматики, в частности исторического син­таксиса. Синтаксис является одной из наименее разработанных областей языковедения; буржуазная лингвистика интересова­лась преимущественно вопросами фонетики и морфологии; ме­жду тем сколько-нибудь правильная трактовка языка и мыш­ления в диалектическом единстве их исторического развития абсолютно невозможна без разрешения основных вопросов исторической грамматики вообще и исторического синтаксиса, в частности. С другой стороны, работа по вопросам грамма­тики стимулируется современным состоянием преподавания языков в школе, где все еще продолжает царствовать формаль­но-логическая или формалистическая схоластика.

Новый этап в развитии института (с 1933 г.) оживил его ра­боту, повысил количество и качество научной продукции, что отразилась, естественно, на печатной продукции института; в настоящее время печатается и подготовляется к печати ряд ра­бот, отражающих деятельность института в 1933/34 г., а имен­но: «Образование немецкого национального языка», «Высказы­вание античных писателей о языке и стиле», «Словарь русской грамматической терминологии», «Очерки по языку», «О языке советской художественной литературы».

17*

Необходимо особо отметить большой размах научно-практи­ческой работы института. За последнее время институт осуще­ствил большую работу по обслуживанию школы, участвуя в со­ставлении программ, учебников для русских, национальных, немецких, эстонских и других школ. Институтом систематиче­ски проводятся лекции для учителей русских и национальных школ Ленинграда по вопросам истории языка и научной грам­матики современного языка. С 1933 года для осуществления переподготовки учителей русского языка школ Ленинграда Гороно организовал при институте специальный семинар, ко­торый в составе четырех групп работает под руководством проф. Якубинского и при участии старших научных сотрудни­ков Хавина, Мамохина и проф. Петрова.

В порядке шефства над Красной армией институтом был осуществлен цикл лекций по исторической грамматике для преподавателей военно-учебных заведений Ленинграда; эта ра­бота была отмечена в специальном приказе начальника корпу­са-вуз; работа продолжается и в 1935 г. Институт пользуется широкой популярностью среди преподавателей языка ленин­градских школ. Помимо обслуживания школы, институт про­водит работу по связи с литературным движением: в част­ности, в 1933 г. работники: института выступали с рядом докладов по вопросам языка советской художественной лите­ратуры; на основе этих докладов и организуется отмеченный выше сборник «О языке советской художественной литерату­ры». В связи с образованием новых восточных секций, инсти­тут непосредственно включится в работы по языковому строи­тельству национальных республик и областей.

Научно-практическая работа имеет огромное значение в жиз­ни института; в силу актуальности научной проблематики ин­ститута она не только не нарушает основной задачи института как научно-исследовательского учреждения — разработки на­учно-исследовательских проблем, — но, наоборот, стимулирует эту исследовательскую работу, оплодотворяет ее и наполняет жизнь политическим содержанием.

МОСКОВСКИЙ ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЙ И ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ

осковский Историко-философско-литературный институт представляет собой крупнейший гуманитарный вуз сто­лицы, объединяющий в своих стенах три основные факультета: исторический, философский и литературно-искусствоведческий с 947 студентами и 158 аспирантами.

Выделившись в 1931 г. из состава Московского государствен­ного университета в самостоятельный Историко-философский институт, он за эти несколько лет проделал значительную эво­люцию.

Начало настоящего учебного года сопровождалось значи­тельным расширением института, благодаря передаче ему сна­чала философского отделения Коммунистического университе­та преподавателей общественных наук, затем исторического от­деления и, наконец, в результате организации, нового факуль­тета литературы, искусства и языка.

Социальное положение студенчества характеризуется следу­ющими цифрами: рабочих и детей рабочих 347 чел.; крестьян — колхозников, единоличников, батраков —173 чел., служащих и детей служащих — 417 чел. Из них: членов и кандидатов пар­тии — 434 чел., членов ВЛКСМ — 435 чел. и беспартийных — 68 чел.

Таким образом партийно-комсомольское ядро института со­ставляет 92% всех учащихся.

В институте обучаются сейчас представители 32 националь-

ностей. Институт в этом отношении отвечает громадной тяге отсталых в прошлом национальностей к науке и культуре.

Задача института — готовить младших преподавателей выс­шей школы и младших научных сотрудников исследователь­ских учреждений. Продолжительность курса для студентов 5 лет, для аспирантуры — 3 года.

При институте существует исследовательская часть, фунда­ментальная библиотека, приблизительно в 80 000 томов, и целая сеть кабинетов и лабораторий.

Таковы главные общие данные об институте. Содержание его работы раскрывается при анализе работ каждого факультета.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Громадное значение в системе института имеет исторический факультет. Решение партии и правительства о преподавании гражданской истории поставило перед руководством института задачу коренного пересмотра всей системы образования на факультете. В основу работы факультета положены программы исторических факультетов, созданных в текущем году при университетах. Новая программа Исторического факультета ин­ститута отражает основную установку в области преподавания истории: изучение конкретной истории, подготовка слушателей к работе над источниками с первых же годов обучения и спе­циализация в области истории на старших курсах. Историче­ский факультет готовит специалистов в области истории до­классового общества, классического Востока (Ассирия, Вавило­ния, Египет), Греции и Рима, истории средних веков, истории нового времени, истории народов СССР и истории колониаль­ных и зависимых народов.

Новая программа, предусматривая на младших курсах обще­пропедевтические курсы, подготовляет слушателей к овладе­нию ими материалом специальных курсов.

Начиная с 3-го года обучения, мы имеем целую серию спе­циальных курсов по отдельным эпохам и по отдельным стра­нам. Так, наряду со специальным курсом по истории, напри­мер, Римской республики или Римской империи эпохи упадка

мы имеем специальные курсы по истории Германии, Франции, Англии и Италии в эпоху средних веков. В области новой исто­рии имеются специальные курсы по эпохе промышленного капитализма, начиная с 1848 года до эпохи империализма; по истории отдельных стран — эпохи довоенного империализма (Германия, Франция) периода империалистической войны (Гер­мания) и по истории отдельных стран в эпоху послевоенного империализма (Франция, Англия) и т. д.

Наряду с системой специальных курсов большое место отве­дено также и факультативным предметам. Задача факультатив­ных курсов — расширение общего кругозора и знаний студен­чества. К числу таких факультативных предметов относятся: философия истории, история социологических учений, исто­рия культуры, история литературы отдельных стран и эпох.

Нет надобности указывать на то, что существование истори­ческого факультета наряду с философским дает возможность студентам более разносторонне знакомиться с вопросами фило­софии.

Помимо намеченных общих курсов по диалектическому мате­риализму и историческому материализму, студенты работают в просеминарах или слушают специальные курсы лекций по истории античной, средневековой, новой и новейшей фило­софии.

С целью максимального использования имеющихся в Москве сил Исторический факультет, подобно другим факультетам института, широко пользуется системой параллельных курсов, в результате которых по одной и той же эпохе читают 2—3 профессора. Тематика этих параллельных курсов не обязатель­но тождественна. Так, например, по кафедре древней истории мы имеем в разделе истории доклассового общества парал­лельные курсы профессоров В. К. Никольского и Токина. По истории античности читаются параллельные курсы: проф. В. С. Сергеевым и проф. Бергером. По истории средних веков читаются параллельные курсы: проф. Неусыхиным и проф. Косминским. По истории народов СССР читаются 3 параллель­ных курса: проф. С. А. Пионтковским, проф. П. Г. Любомиро­вым и проф. С. В. Бахрушиным.

Исторический факультет института объединяет крупнейшие исторические силы Москвы. Помимо перечисленных профессо­ров на нем работают: проф. Протасова (по истории Древнего Рима), проф. Н. П. Грацианский (по истории средних веков), проф. В. М. Лавровский (по истории Англии эпохи конца средневековья), проф. Лесников (по истории средневековой Италии) и т. д.

По кафедре истории народов СССР работают: проф.: С. М. Дубровский, проф. Б. Б. Граве, проф. В. Н. Вяхирев, проф. Ю. В. Готье и др.

По кафедре новой истории: проф. X. Г. Лурье, проф. М. Зор­кий, проф. Ф. А. Коган-Бернштейн, проф. Бернштейн, проф. Р. А. Авербух, проф. Бантке, проф. Ф. В. Потемкин, проф. Ерусалимский.

По истории колониальных и зависимых народов: проф. X. З. Габидуллин, Н. А. Смирнов и Е. Л. Штейнберг.

Для занятий с аспирантурой исторического факультета при­глашены помимо отмеченных выше штатных профессоров еще отдельные консультанты. Среди аспирантов больше всего спе­циалистов в области истории народов СССР, в частности исто­рии гражданской войны.

Исторический факультет института дал уже ряд серьезных работников для редакции «Истории гражданской войны», от­дельными аспирантами-историками подготовлен к печати ряд научных работ.

Исторический факультет института, насчитывающий в своем составе 443 студента и 49 аспирантов, представляет собой круп­нейший в стране факультет, занимающийся подготовкой исто­риков.

ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Философский факультет в 1934/35 уч. году объединяет 392 студента и 57 аспирантов.

С начала настоящего учебного года в основу работы факуль­тета положен новый учебный план, рассчитанный на 5-летний) срок обучения, и составлены новые программы по отдельным

предметам, где должен быть отражен тот поворот в сторону изучения конкретного материала, который намечен постановле­нием руководящих органов в отношении истории. В этих целях изучение специальных философских дисциплин строится на широкой базе конкретных наук: исторических, экономических, естественных. В новом учебном плане дается целая серия исто­рических дисциплин, начиная от «Истории доклассового обще­ства», кончая «Историей Коминтерна». На первых двух курсах философского факультета преподаются за незначительным ис­ключением исторические дисциплины в таком же размере, как и на истфаке. Далее, в плане отводится определенное количе­ство часов истории литературы, начиная от «Истории античной литературы» и до «Истории литературы в России» включи­тельно. Затем дается цикл экономических наук, состоящий из политэкономии (изучение «Капитала» Маркса), экономгеогра­фии, экономполитики и истории экономических учений.

Далее, в целях подготовки слушателей к усвоению важней­ших проблем материалистической диалектики, связанных с естественными науками, учебный план отводит не меньше 600 часов для естественно-научного цикла, куда входят высшая математика, физика, химия, биология, психология и диалектика природы.

В учебном плане на младших курсах значительное место уде­лено изучению древних и новых языков с таким расчетом, чтобы к началу работы в специальных углубленных семинарах основным пособием являлись иностранные источники.

Наряду с обязательными курсами имеется целая серия фа­культативных предметов, как например: «История происхож­дения и развития религий», «История социалистических идей». «История этических учений», «Источниковедение», «История искусства», «История эстетических учений», «История обще­ственно-социологических учений», «История науки» и т. д.

Центральное место в учебном плане отводится, разумеется, философским наукам. Так, например, диалектическому и исто­рическому материализму в общей сложности отведено свыше 500 часов; истории философии, начиная от истории древней философии и кончая историей русской философии, отво­дится также свыше 500 часов. Изучение философских дисци-

плин построено концентрическим путем. Специализация начи­нается с 3-го курса, но уже начиная со второй половины 1-го курса идут общие курсы философских дисциплин по диамату, истмату, истории древней философии и истории новой фило­софии. И на этой базе с 3-го курса студент проводит свою работу в ряде углубленных специальных семинаров. Так, например, диамат и истмат предусматривают специ­альные семинарии на протяжении года каждый, по спе­циально составленной программе, с особо подобранной тематикой. История новой философии предусматривает спе­циальные семинары по материализму XVII и XVIII вв., по Канту, Гегелю и т. д. Аналогичные же семинары преду­смотрены по истории древней философии, истории социологи­ческих учений и диалектике природы. При этом обязательным для всех студентов являются только семинары по диамату и истамту, остальные же предоставляются на выбор в зависимо­сти от склонности самих студентов.

Философский факультет объединяет крупнейшие философ­ские силы Москвы. Кафедра по диалектическому материализ­му, возглавляемая проф. Г. Ф. Дмитриевым, насчитывает в своих рядах проф. Милонова, проф. З. Е. Белецкого, проф. Б. А. Богданова и др.

Кафедра исторического материализма во главе с проф. М. Н. Корнеевым включает в себя проф. Черемных, проф. Се­керскую, проф. Тележникова, проф. Новикова и др.

Наиболее крупной философской кафедрой является кафед­ра по истории философии во главе с М. И. Суслиным. Она включает в свой состав: проф. Вандека, проф. В. Ф. Асму­са, проф. А. С. Ческиса, проф. М. А. Дынника и др.

Особо следует отметить на философском факультете кафед­ру по истории естествознания, возглавляемую проф. В. П. Егор­шиным. Кафедра естествознания помимо курсов по точным на­укам ставит целую серию факультативных курсов по истории науки: по истории математики, по истории химии, по истории механики, по истории физики и т. д.

На философском факультете, подобно историческому, про­водится также система параллельных курсов. Так, по диалекти-

ческому материализму читают одновременно профессора Дми­триев и Белецкий; по историческому материализму профессо­ра Корнеев и Черемных; по ленинизму профессора Юдовский и Гришин; по истории философии профессора Ческис. Вандек, Дынник, Асмус.

Большое значение для работ философского факультета имеет существование рядом с ним литературно-искусствоведческого факультета. Так, наряду с изучением философских систем Кан­та, Фихте, Шеллинга, Гегеля и др. на факультете ведется зна­чительная работа по изучению эстетики этих философов. На­ряду с изучением истории русской общественной мысли во­обще большое значение приобретает изучение русской фило­софии, при чем параллельно с изучением прогрессивных бур­жуазных философов или представителей философии радикаль­ной демократии, вроде Белинского, Чернышевского, присту­плено и к изучению взглядов представителей реакционной фи­лософии Владимира Соловьева и др.

Аспирантура философского факультета играет активную роль в развертывании научно-исследовательской и популяриза­торской работы института. Аспирантами философского факуль­тета написан ряд научных работ.

Философский факультет института работает в теснейшем контакте с Институтом философии Коммунистической акаде­мии.

Философский факультет, являющийся крупнейшим философ­ским вузом в стране, перестроенный на основе последних ука­заний партии и правительства, представляет собой серьезней­ший отряд на теоретическом фронте. Вот почему к нему об­ращаются за помощью представители различного рода провин­циальных институтов и факультетов.

ФАКУЛЬТЕТ ЛИТЕРАТУРЫ, ИСКУССТВА, ЯЗЫКА

Факультет литературы, искусства, языка создан лишь с 1 октября 1934 г. по инициативе народного комиссара просве­щения А. С. Бубнова.

Закончившийся Всесоюзный съезд писателей, особенно под­черкнувший громадную роль, которая принадлежит вопросам

26*

подготовки кадров в области литературоведения и лингвисти­ки, поставил задачу подготовки этих новых кадров в качестве первоочередной. Как живой отклик на это решение съезда пи­сателей явилось создание нового факультета. Новый факуль­тет пока еще открыт в составе первого курса для студентов и в основном первого курса аспирантуры, полный же курс бу­дет обнимать собой пятилетнее обучение студентов и трехлет­нее для аспирантуры.

Учебный план нового факультета представляет собой ком­плекс специальных дисциплин на серьезной историко-фило­софской основе. Он строится таким образом, что в нем отво­дится большее место преподаванию истории, примерно в раз­мерах философского факультета, и преподаванию философии несколько меньшее, нежели на философском факультете, но значительно больше, нежели на историческом.

Помимо истории философии и общих предметов вроде по­литической экономии, экономгеографии и т. д. значительное место отводится изучению иностранных языков, а также спе­циальным предметам. Учебный план нового факультета преду­сматривает следующие циклы:

I. Литературное отделение. Циклы: история русской лите­ратуры, история западной литературы.

II. Отделение искусствоведческое. Циклы: теория и история театра, кино, теория и история изобразительных искусств.

III. Отделение лингвистическое обнимает следующие циклы: русского и славянского языков, романо-германских языков, древнеклассических языков (латинский, греческий), кавказ­ских языков, тюркских языков, языков Дальнего Востока (ки­тайский и японский).

В соответствии с этими циклами учебный план предусматри­вает следующие, специальные предметы:

На литературном отделении — историю русской литературы, историю античной литературы, историю западной литературы, историю русского литературного языка, историю критики, тео­рию литературы.

На искусствоведческом отделении — введение в искусство­знание, теория искусств, история русского искусства, истории восточного искусства, история западного искусства.

На лингвистическом отделении — общее языкознание, рома­но-германское языкознание, славяно-русское языкознание, клас­сическое языкознание, история лингвистических учений и т. д.

В качестве профессоров и преподавателей на факультет при­влечены академики И. И. Мещанинов, М. М. Покровский, проф. И. М. Беспалов, В. Ф. Переверзев, Храпченко, проф. М. Б. Гудзий, проф. С. С. Динамов, И. М. Нусинов, Б. И. Пу­ришев, проф. Д. Н. Ушаков, проф. М. В. Сергиевский. В каче­стве специалистов по классическим языкам приглашены член-корреспондент Академии наук проф. Соболевский, проф. С. И. Радциг и др. Руководителем кафедры по искусствоведению является проф. И. Л. Маца; в составе кафедры работает группа крупнейших специалистов: по истории искусств Л. И. Новиц­кий, по истории русского искусства А. В. Бакушинский, проф. А. И. Некрасов, проф. О. М. Бескин. По истории восточного искусства проф. Б. П. Денике, по истории западного искусства проф. А. А. Сидоров, проф. В. Н. Лазарев и др.

На факультет в текущем году было принято 115 человек

Среди слушателей нового факультета много пролетарских и колхозных писателей, литературных и художественных крити­ков, поэтов и т. д.

Одновременно с созданием факультета решением Наркомпро­са передана институту аспирантура Третьяковской галлереи в составе трех курсов, которые после отбора и проверки в ин­ституте приступили к нормальным занятиям. Среди бывших аспирантов Третьяковской галлереи имеется немало вполне уже сложившихся научных работников в области изучения истории изобразительных искусств.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЧАСТЬ

С настоящего учебного года значительно расширила свою работу исследовательская часть института, которая располагает 24 штатными научными сотрудниками.

Научно-исследовательский план предусматривает как разра­ботку специальных вопросов истории философии, так и изда­ние ряда учебников и учебных пособий. Уже в 1934 г. инсти­тут выпустил две работы: перевод диалогов Джордано Бруно с предисловием проф. Дынника и «Советы в Германской рево-

люции» Оленина. В 1935 г. должен появиться ряд капитальных работ: История движения Гракхов проф. Кончаловского, ра­боты Разгона и Затородского о деникинщине, работа Городец­кого о Центральной раде и т. д. Кафедра русской истории, в лице проф. Пионтковского, Любомирова и Граве, подгото­вляет серию сборников по истории древней Руси размером около 100 печ. листов. По этой же кафедре идет работа Шепе­левой «Буржуазия в борьбе с рабочим движением в годы реак­ции». Подготовляется к печати четырехтомная книга для чте­ния по истории средних веков под редакцией Косминского. По философии должна выйти работа проф. Дынника «Античная философия», его же юра о Кронере, работа проф. Квитко «О неореализме», работы Ческиса о Гоббсе, его же хрестома­тия «Атомисты древности», Вандека о Фихте, Александрова «Учение Маркса — Ленина — Сталина об общественных законо­мерностях».

В исследовательскую работу втянуто и студенчество. Нельзя не отметить группу студентов-историков, работающих под ру­ководством проф. Пионтковского по истории Октябрьского переворота, и группу по истории московского комсомола.

Наконец, исследовательская работа охватывает переиздание ряда учебников и учебных пособий. Так, в 1935 г. при уча­стии историко-философского института выйдет 6-е издание «Очерков по истории средневекового общества и государства» акад. Петрушевского и работа Жюссерана «Бродячая Англия».

Непосредственным продолжением всей этой исследователь­ской работы является организация с настоящего учебного года публичных лекций по различным вопросам истории, филосо­фии и литературы.

Немалую роль в работе института должна сыграть также популяризаторская деятельность. Институт подготовил 6 цик­лов лекций для партийного и преподавательского актива Мо­сквы. Эти циклы включают в себя следующие дисциплины: цикл по западноевропейской истории, начиная с древности до эпохи империализма (15 лекций); цикл по истории народов СССР от древнейших времен до Октябрьской революции (15 лекций), цикл по русской литературе (15 лекций); по истории западноевропейских литератур (10 лекций); цикл по истории

искусства западноевропейского и русского (15 лекций), и, на­конец, цикл по истории философии и по основным проблемам современной философии. Эта популяризаторская деятельность, проводимая по поручению Фрунзенского райкома партии, по­зволит институту, с одной стороны, связаться с широкими мас­сами, а с другой, будет содействовать пропаганде марксистско-ленинской теории в дисциплинах, разрабатываемых институтом. Сейчас в институте ведется работа по перестройке системы сдачи дипломных работ и системы зачетов. Все это вместе с повышением общих требований, предъявляемых к студенчеству на базе значительно окрепшего материального положения ин­ститута, открывает институту возможность превратиться в крупнейший гуманитарный вуз страны.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АСТРОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

строномический институт был образован в 1923 г. путем слияния двух родственных институтов: Государственного вычислительного института и Астрономо-геодезического, орга­низованных в 1920 г.

Идея организации Государственного вычислительного инсти­тута и Астрономо-геодезического тесно связана с первым съездом Астрономического союза, созванного в 1917 г.

На съезде и после него работал ряд комиссий: теоретическая, гравитационная, радиодолготная, фотометрическая, меридиан­ная, зодиакального света, которые наметили план дальнейшей деятельности в различных областях астрономии и геодезии, а также ряд кооперативных работ. Работа некоторых из упомя­нутых комиссий и была положена в основу при создании новых институтов.

В задачи Государственного вычислительного института вхо­дили три основные проблемы: 1. Вычисление и издание Астро­номического ежегодника и вспомогательных таблиц, необходи­мых для астрономо-геодезических работ. 2. Вопросы теоретиче­ской астрономии и небесной механики и в частности вычисле­ние возмущенного движения малых планет. 3. Вопросы звезд­ной статистики и изучение движения солнечной системы в про­странстве на основе опубликованных материалов различных обсерваторий.

Эти три больших проблемы целиком вошли в программу Астрономического института при слиянии в 1923 г.

В задачи Астрономо-геодезического института входили сле­дующие проблемы: 1. Организация радиотелеграфной службы времени, подача радиосигналов времени и ритмических сигна­лов для точного сличения часов и хронометров. 2. Организа­ция гравитационных наблюдений, методические работы и со­ставление сводного каталога гравитационных определений. 3. Разработка методики астрономических и геодезических наблю­дений и определение долгот первоклассных пунктов.

В программу работ Астрономического института полностью вошла вторая проблема — определение силы тяжести и частич­но третья — методика астрономических наблюдений. Первая проблема — радиотелеграфная служба времени — была переда­на в Пулковскую обсерваторию, где имелись все предпосылки для продолжения этих работ.

В дальнейшем основная программа работ института по суще­ству осталась неизменной, и только лишь в 1929 г. явились новые задачи в области астрофизики, связанные с методикой астрофизических наблюдений, конструированием новых инстру­ментов и организацией на юге СССР Горной астрономической обсерватории.

Работа в институте в его современном виде протекает в сле­дующих пяти разделах: в секторе вычислительном, теоретиче­ском, гравитационном, астрофизическом и конструкторско-ме­ханическом. Кроме того институт был инициатором создания Горной астрофизической обсерватории в Абастумане в 1932 г. и с тех пор тесно связан со строительством новой обсервато­рии, имеющей всесоюзное значение.

СЕКТОР ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЙ

В задачи сектора входит вычисление и издание вспомога­тельных таблиц, ежегодников, программ наблюдений для астро­номо-геодезических работ, мореплавания и аэронавигации.

Перед сектором стоит основная задача — обеспечить необ­ходимыми вспомогательными средствами обработку астрономо-геодезических наблюдений, определений широты, долготы и азимута, вести разработку новых методов наблюдений и вычи-

18

слений с целью рационализации тех грандиозных по размеру работ по определению астрономических пунктов, которые стоят еще и сейчас перед нашим Союзом.

Начиная с 1921 г. ежегодно издается Астрономический еже­годник, который главным образом, предназначен для удовле­творения работ астрономических обсерваторий, геодезических учреждений Союза, астрономо-геодезических экспедиций и во­обще всех учреждений и лиц, ведущих астрономические опре­деления пунктов.

Вычисление Астрономического ежегодника на каждый год представляет большую и трудную задачу. Только кооператив­ными усилиями астрономов всех стран после Международно­го конгресса 1910 г. она несколько упростилась: работа по вы­числениям была распределена между отдельными странами, и был установлен обмен материалами. Дореволюционная Россия не принимала участия в эфемеридной международной работе. Мы пользовались исключительно заграничными изданиями: не­мецким, французским, английским, американским и итальян­ским ежегодниками. Приходилось пользоваться несколькими ежегодниками, чтобы иметь положения всех звезд, входящих в программы метода Цингера и Певцова, которыми по преимуще­ству пользовались наши геодезисты при своих работах.

С 1926 г. ежегодно издаются «Эфемериды пар Цингера». В эфемеридах даются через 10 дней на время видимости пар вспомогательные величины, значительно упрощающие обра­ботку наблюдений для определения времени по способу Цин­гера.

С 1930 г. издается «Морской астрономический ежегодник», для запросов мореплавания.

В 1934 г. приступлено к изданию «Аэронавигационного еже­годника» для воздушного флота.

Начиная с 1934 г. издаются ежегодно упрощенные Таблицы для определения азимута Полярной по звездному и местному времени.

«Программа способа Талькотта для определения широты» была опубликована в 1927 г. Программа составлена на основа­нии списка 1967 звезд северного полушария до 6-й величины и включает в себя около 20 000 подобранных пар для 240 ши-

рот от 30° до 70° через каждые 10'. Программа позволяет не­посредственно производить отбор необходимых пар для наблю­дения в любой широте. Готовится новое расширенное издание программы.

В 1933 г. вышел в свет «Каталог склонений программы спо­соба Талькотта и редукционные величины для приведения на видимое место». В каталоге даны положения 1967 звезд про­граммы Талькотта в особой системе, построенной институтом, с возможностью перехода на систему Ауверса, Босса и Эйхель­бергера.

«Сводный каталог фундаментальных сколонений 1631 звезды» для 1915, основанный на наблюдениях обсерваторий Пулково, Гринвича, Парижа, Бабельсберга, Вашингтона и др.

В 1934 г. институт закончил составление специальной про­граммы совместного определения шпроты и времени по методу соответствующих высот, в основном следуя методу Щеткина. Новая программа составлена из ярких звезд до 3-й величины для северных широт от 60° до 80° и дает возможность про­изводить наблюдения по звездам даже при незаходящем Солнце.

В области разработки методики астрономических определе­ний институт опубликовал две руководящих работы, из кото­рых «Теория универсального инструмента» ставит со всей строгостью вопрос о влиянии инструментальных ошибок на точ­ные астрономические наблюдения, а работа «Методы прибли­женного определения широты, времени и азимута», опублико­ванная в 1927 г., заключает в себе изложение приближенных способов наблюдений невооруженным глазом, при помощи про­стейших инструментов и, наконец, с помощью мензулы и кип­регеля.

Особого внимания заслуживает в этой работе метод опреде­ления места меридиана с помощью кипрегеля на мензуле. Этот метод дает возможность топографу определить склонение маг­нитной стрелки и дает контрольные данные при проведении мензульного хода в закрытой местности.

Один из методов приближенного определения широты, вре­мени и азимута с помощью отвеса получил особое развитие,

18*

и в 1928 г. были опубликованы: «Таблицы для приближенного определения широты, времени и азимута с помощью отвеса». С помощью этих таблиц можно почти без всяких вычислений, без специальных знаний по астрономии, с простейшим инстру­ментом в виде отвеса, произвести наблюдения и получить ши­роту и местное время с точностью до нескольких минут дуги. Для географических экспедиций эта работа имеет большое зна­чение.

В 1934 г. было закончено составление таблиц для прибли­женного и быстрого определения широты и азимута по наблю­дениями высоты Полярной и разности азимутов Полярной и одной из северных звезд.

В 1934 г. институт по заданию воздушного флота закончил составление графиков для быстрого определения широты и дол­готы по наблюдению высот ярких звезд.

Необходимо сказать несколько слов относительно методики самих вычислений, принятых в институте. Мы уделяем боль­шое внимание, главным образом, внедрению арифмометриче­ских методов и считаем, что получим наибольшую эконо­мию во времени и средствах, если большинство астрономо-гео­дезических вычислений будем производить с помощью арифмо­метра. Как пример такой рационализации мы издали в 1932 г. «Таблицы для перевода географических координат в прямо­угольные Гаусса-Крюгера и обратно». Эти таблицы приспособ­лены исключительно для работы с арифмометром и позволяют почти с удвоенной скоростью, по сравнению с логарифмиче­скими вычислениями, производить прямой и обратный переход от географических координат к прямоугольным. Сейчас это имеет важное значение, ибо мы стоим перед большой работой по переводу географических координат всех триангуляции в прямоугольные.

В 1933 г. был разработан метод и составлены таблицы для перевода координат Гаусса-Крюгера из трехградусной зоны в шестиградусную и обратно, не переходя к географическим ко­ординатам.

В 1934 г. был разработан метод и составлены таблицы пере­вода координат Гаусса-Крюгера в систему Руссиля.

С методикой вычислений, естественно, связывается издание и опубликование вспомогательных и математических таблиц. В 1926 г. вторым изданием вышли вспомогательные таблицы для астрономических вычислений.

«Таблицы для трехзначного вычисления» были изданы в 1923 г. Таблицы заменили логарифмическую линейку.

В 1934 г. закончено составление таблиц эллиптических функ­ций и функций Матье.

Наконец, следует упомянуть, что институт совместно с Технико-теоретическим издательством издал: пятизначные таб­лицы логарифмов, пятизначные таблицы натуральных тригоно­метрических функций и десятизначные логарифмы чисел.

Этим мы заканчиваем изложение главнейших вычислитель­ных работ института, имеющих, главным образом, практиче­ский характер, но основанных по существу на глубоких теоре­тических основаниях, знании методики и практики астрономо-геодезических наблюдений и вычислений.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ СЕКТОР

Сектором был разработан новый метод определения орбит по трем наблюдениям и метод «экстраполирования», или ме­тод численного построения возмущенного движения.

Метод экстраполирования завоевал себе всеобщее признание и вошел во все современные заграничные курсы небесной меха­ники. Все вопросы, связанные с практическим вычислением возмущенного движения малых планет, подверглись коренной переработке и значительному упрощению, что и позволило Астрономическому институту занять первое место после Герма­нии в международной эфемеридной работе.

Обратимся к перечислению основных задач, разрешенных или стоящих на очереди в теоретическом секторе.

1. Первой основной работой по применению метода экстра­полирования является ежегодное вычисление возмущенных эфемерид для 80 малых планет. В программу института входят планеты, по преимуществу близкие к Юпитеру, испытывающие наиболее сильные возмущения и потому совершенно неподдаю­щиеся вычислениям абсолютными методами. В частности, в про­грамму входят так называемые «Троянцы», т. е. группа из 10

малых планет, орбиты которых весьма близко подходят к ор­бите Юпитера, и замечательные тем, что образуют с Юпите­ром и Солнцем почти равносторонний треугольник при своем движении. В программу также входят первые три яркие пла­неты: Церера (1), Паллада (2) и Юнона (3), для которых вы­числяются точные эфемериды и опубликовываются в Ежегод­нике Британской астрономической ассоциации. Приближенные Эфемериды всех планет публикуются в специальном издании Берлинского вычислительного института, на котором лежит в настоящее время общее планирование вычислений эфемерид малых планет.

Какова основная задача и значение вычисленных возмущен­ных эфемерид? Каждый год открывается в среднем до 30 но­вых малых планет. Таким образом число открытых малых пла­нет превысило уже 1200. Для того, чтобы можно было их ото­ждествлять, необходимо иметь заранее вычисленные эфемери­ды, по возможности с учетом возмущений, ибо в некоторых случаях возмущения достигают столь большой величины, что можно смешать одну планету с другой. Однако вопрос о вы­числении возмущений представляет столь большие трудности, что приблизительно для 75% всех планет даются пока невоз­мущенные эфемериды и только для 25% с учетом возмущений, при чем на долю института из этих последних приходится око­ло трети.

К сожалению, громадное число малых планет слабы и доступ­ны только светосильным инструментам, что затрудняет полу­чение достаточного числа наблюдений, необходимых для вы­вода хороших исходных элементов. Имея это в виду, институт вошел в кооперацию с 10 заграничными и советскими обсерва­ториями для организации наблюдений тех планет, которые вхо­дят в программу института.

2. Второй работой сектора по применению метода экстрапо­лирования является предвычисление движения VIII спутника Юпитера. Эта работа была предпринята в 1930 г. после возвра­щения проф. Нумерова из Америки, где выяснилось, что с 1923 г. спутник утерян, и его не могут найти в самые могуще­ственные инструменты. VIII спутник Юпитера, открытый на Гринвической обсерватории в 1909 г., представляет собой сла-

бую звездочку 18-й величины, обращающуюся вокруг Юпите­ра приблизительно в течение двух лет, в угловом расстоянии от Юпитера около 1°. Спутник испытывает весьма сильные воз­мущения со стороны Солнца. В данном случае Солнце является третьим возмущающим телом и, благодаря своей колоссальной массе, производит весьма сильные возмущения в движении спутника, в несколько раз большие тех возмущений, которые мы можем наблюдать в движении малых планет. Вследствие слабой величины найти спутника без предварительного учета возмущений совершенно невозможно. В первые годы англий­ские астрономы (так как спутник открыт был в Гринвиче) сле­дили за его движением и вычисляли его возмущения. Это про­должалось до 1916 г. Затем вычисления были прекращены, и спутник был последний раз случайно наблюдаем в 1923 г. С этого времени все попытки астрономов оказывались безре­зультатными, и спутника не могли найти. Возмущения были на­столько велики, что спутник не попадал в поле зрения фото­графической пластинки больших американских рефлекторов.

К вычислению возмущенного движения спутника мы приме­нили метод экстраполирования и построили возмущенное дви­жение с 1916 по 1930 гг.; результаты вычислений сообщили главнейшим астрономическим обсерваториям, имеющим свето­сильные инструменты, которые могли бы произвести наблюде­ния по нашим указаниям.

30 ноября 1930 г. спутник был вновь найден по эфемериде института на обсерватории Моунт-Вилсон в Калифорнии в 100" рефлектор. Одновременно его увидели на Ликской обсервато­рии в Калифорнии и обсерватории Иеркса близ Чикаго. Пред­вычисления института блестяще оправдались, и спутник всего на несколько минут дуги находился в стороне от предвычислен­ного положения.

Таким образом, метод экстраполирования оправдал себя не только в применении к вычислению возмущенных эфемерид малых планет, но и спутников. Теперь нам остается применить его к движению кометы, и мы хотим изучать движение кометы Энке за период с 1924 до 1934 гг. с целью выяснить причину существующих расхождений между современной теорией ко­меты Энке и наблюдениями.

Повидимому, причина расхождений между теорией и наблю­дениями лежит в взрывах, происходящих в комете Энке. Эти взрывы изменяют все элементы кометы.

3. Перейдем теперь к третьему применению метода экстра­полирования, к задаче использования точного движения малых планет для определения систематических ошибок склонений фундаментальных звезд. До сих пор вопрос о наилучшей си­стеме координат звезд и в частности склонений, т. е. угловых расстояний звезд от небесного экватора, окончательно не раз­решен, и в разных астрономических ежегодниках даются коор­динаты звезд, друг от друга отличающиеся. Эти расхождения, как было указано выше, между системами доходят до 0,"5, И все попытки найти причину этих расхождений и установить истинную систему до сих пор оказались тщетными. Пулков­ская обсерватория предлагает для этой цели послать специ­альную экспедицию в Новую Зеландию, где должен быть уста­новлен на два года Пулковский вертикальный круг.

Проверка системы склонений, исходя из теоретических рас­четов движения малых планет, следуя идее Ньюкомба, предста­вляет сейчас значительный теоретический и практический ин­терес. Имея это в виду, институт выдвинул план решения за­дачи об установлении фундаментальной системы склонений путем использования наблюдений и точного изучения движения ряда мелких планет, следуя методу экстраполирования, и по­ставил этот вопрос перед Международным астрономическим союзом.

Эта идея получила в самое последнее время поддержку среди американских астрономов, и на международном съезде 1935 г. в Париже будет поставлен вопрос о проведении всей намечен­ной программы с 1936 по 1946 гг. Как методическую работу мы ведем сейчас изучение движения Юноны с 1926 по 1934 гг.

Намеченная работа, к которой институт уже приступил, кро­ме решения вопроса о систематических ошибках звездных по­ложений, позволит также сделать целый ряд заключений по теории экстраполирования, достаточности закона тяготения при объяснении движения малых планет и ряду других вопросов, имеющих большое принципиальное значение.

4. Метод экстраполирования или численного интегрирования диференциальных уравнений в особых координатах был при­менен не только к уравнениям возмущенного движения; поль­зуясь основной идеей, был разработан метод численного инте­грирования линейных диференциальных уравнений второго по­рядка с переменными коэфициентами, которые часто встре­чаются в вопросах техники, прикладной механики и физики (функции Бесселя, Матье, Гилла и др.).

5. Наконец, начиная с 1930 г. мы с большим вниманием от­носились к задачам внешней баллистики и разработали ряд методов, используя известную уже нам методику вычисления возмущенного движения небесных тел, ибо расчет движения снаряда и расчет движения планеты являются задачами, весь­ма близкими друг к другу. Подробное изложение методики чис­ленного интегрирования уравнений внешней баллистики опу­бликовано в изданиях Артиллерийского научно-исследователь­ского института. Для этого же института мы произвели боль­шую работу по составлению баллистических таблиц, пользуясь вновь разработанным методом.

6. В области методов абсолютных возмущений в Астрономи­ческом институте разрабатывается идея введения новой незави­симой переменной вместо времени. Ряды, которыми представ­ляются возмущения, имеют плохую сходимость, т. е. необхо­димо очень большое число членов, чтобы можно было с задан­ной точностью вычислить возмущения. Путем введения новой переменной удалось получить ряды, лучше сходящиеся. Про­должение работ в этом направлении, мы надеемся, позволит нам найти более практичный метод абсолютных возмущений, чем известные классические методы, которыми до сих пор при­ходится пользоваться.

7. Институт приступил также к построению теории абсолют­ных возмущений в полярных координатах, ставя задачей по­лучить общие формулы, позволяющие вычислять непосред­ственно в разложении члены любого порядка. Вместе с вспомогательными таблицами эта работа будет служить для быстрого вычисления абсолютных возмущений планет с суточ­ным движением около 800".

8. В результате сравнительного изучения существующих ме­тодов абсолютных возмущений институт в последние годы уде­лил особенное внимание методу Болина. После успешного при­менения названного метода к отдельным планетам было состав­лено практическое руководство и специальные таблицы для определения возмущений обширной группы планет.

Заканчивая изложение работ Теоретического сектора, сле­дует особо отметить рационализацию методов вычислений, ма­ксимальное использование арифмометра, выработку стандарт­ных схем вычислений, составление специальных таблиц, кото­рые в значительной мере ускорили и упростили процессы вы­числений возмущенного движения.

ГРАВИТАЦИОННЫЙ СЕКТОР

Гравитационные наблюдения, кроме теоретического значения для определения фигуры Земли и общих геофизических про­блем, за последние годы получили большое практическое зна­чение для геологической разведки. Этому в значительной мере в Союзе содействовал Астрономический институт, составив в 1922 г. сводный каталог всех определений сил тяжести, разра­ботав методику и интерпретацию маятниковых и вариометри­ческих наблюдений, способствуя организации гравитационной службы в бывшем Геологическом комитете, тресте Эмбанефть, Грознефть, ведя подготовку кадров специалистов, конструируя и изготовляя гравитационные приборы и участвуя в организа­ции общей гравитационной съемки Союза.

Перейдем к изложению работ института в области грави­тации.

1. В 1922 г. был впервые в Союзе составлен каталог опреде­лений силы тяжести, произведенных в России до 1920 г. Из сопоставления аномалий в силе тяжести с геологическими дан­ными выяснилось, что аномалии прежде всего связаны с не­правильностями строения верхних слоев Земли. Отсюда выте­кало, что план дальнейших наблюдений силы тяжести должен быть тесно связан с планом геологических разведок в Союзе, что наблюдения имеют наибольшее практическое значение в равнинных местностях, а не в горных районах.

За 15 лет в Союзе произведено более 2000 новых наблюде­ний, т. е. в четыре раза больше, чем это было сделано за все предыдущее время. Наблюдения велись не только научными, но и производственными учреждениями: геолого-разведочными управлениями, трестами. Однако большинство наблюдений до сих пор не опубликовано.

Имея в виду все усиливающийся темп гравитационных ра­бот, особенно становится ощутительной необходимость свое­временною опубликования результатов наблюдений и составле­ние сводного каталога. В 1933 г. институт закончил составле­ние нового сводного каталога, опубликованного в 1934 г. Ин­ститутом основных геодезических работ при Главном гидро-геолого-геодезическом управлении.

2. За все время своего существования институт организовал 35 экспедиций и определил 550 маятниковых пунктов.

Большинство из этих экспедиций производились на сред­ства Наркомпроса, и целью их была общая гравитационная съемка в различных районах, по преимуществу в Северо-запад­ной области, на Севере и Урале. Наблюдения по побережью Северного Ледовитого океана и на Северных островах произво­дились институтом совместно с Главным гидрографическим управлением и, наконец, в последние два года по плану общей гравитационной съемки Союза.

Первая экспедиция, имеющая специальное геологическое на­значение, была организована в 1924 г. для обследования пла­тиноносного района близ Нижнего Тагила по заданию Урал­платины. Наблюдения имели своей целью исследование мощно-ности дунитового массива. Наблюдения не подтвердили перво­начальных предположений геологов и указали на большую мощность дунитового массива. Результаты этой работы показа­ли, что маятниковые наблюдения имеют значение не только для общегеологического изучения больших районов, но могут помочь решению частных проблем, выдвигаемых геологиче­ской разведкой.

Весьма важные заключения были получены из маятниковых наблюдений, произведенных в 1928, 1929 и 1930 гг. в Затереч­ной области и Калмыцких степях в районе большой депрес­сии, большого погружения кристаллического массива, вблизи

последних предгорий Кавказа. В области нефтяных месторо­ждений Грознефти, у Хасав-Юрта, мы имеем большой минимум в силе тяжести, и эта полоса минимума тянется от Кубани к Махач-Кала, далее вдоль берега Каспийского моря через Дер­бент в Баку и переходит на восточный берег Каспийского моря к Красноводску. Все нефтяные районы совпадают с рай­оном депрессии и одновременно минимума силы тяжести. Эти исследования показали нефтяным геологам, что общая гравита­ционная съемка всех нефтяных районов представляет значи­тельный интерес и имеет большое значение при освоении но­вых нефтяных районов.

Наконец, мы должны указать на гравитационное обследова­ние Урало-Кузбасса и прежде всего выявления погруженной уральской складчатости к востоку от главного Уральского хреб­та. Успех этой работы в значительной мере способствовал по­вышению интереса к маятниковым наблюдениям в 1931 г. со стороны геолого-разведочных учреждений и в частности УГРУ и Нефтяного института. Астрономический институт в 1931 г. взял на себя задачу определить силу тяжести в 235 точках в районе восточных и западных склонов Урала. К этой работе институт привлек Пулковскую обсерваторию, астрономические обсерватории Ленинградского и Казанского университетов, Астрономическую обсерваторию в Ташкенте и Астрономиче­ский институт имени Штернберга в Москве. Работа выполнена с превышением плана в количестве 250 точек.

3. Одновременно с организацией экспедиционных работ и выполнением производственных заданий институт и его сотруд­ники принимали большое участие в организации специальных гравитационных служб в целом ряде промышленных предприя­тий.

В 1926 г. была организована гравитационная служба в тре­сте Эмбанефть. Здесь впервые были одновременно использо­ваны оба гравитационные метода — маятниковый и вариоме­трический.

В 1929—1930 гг. для подготовки полевых гравитационных работников для треста Эмбанефть институтом были организо­ваны специальные курсы.

В 1928 г. сотрудники института принимали ближайшее уча­стие в организации гравитационной службы, в тресте Гроз­нефть, который к тому времени приобрел вариометры новей­шей системы Бамберга.

В 1929 г. институт подготовил группу лиц, прикомандиро­ванных институтом геодезии и картографии ВСНХ, для произ­водства маятниковых наблюдений.

В 1932 г. институт оказал техническую помощь и организо­вал две маятниковые партии для Геофизического института в Свердловске, который получил из-за границы два прибора, но не имел специалистов для производства наблюдений.

В 1933 г. институт организовал экспедицию для Арктиче­ского института для работ в районе Хатанги.

Кроме того институт оказывал помощь целому ряду учре­ждений: Нефтяному институту в Ленинграде, Геофизическому институту, Казанскому университету, Ташкентской обсервато­рии, Пермскому педагогическому институту и др., предостав­ляя гравитационную лабораторию для определения и исследо­вания инструментов, ведя подготовку кадров, принимая участие в повышении квалификации, изготовляя аппаратуру и т. п.

Переходим к методическим вопросам.

4. В методике маятниковых наблюдений в 1920 и 1921 гг. мы впервые применили радиосигналы для определения хода хронометра. С тех пор этот метод приема радиосигналов со­вершенно вытеснил астрономические наблюдения для опреде­ления поправки часов и дал значительный сдвиг в темпе маят­никовых работ.

В 1924 г. мы разработали идею, а в дальнейшем сконструи­ровали новый прибор — хронометр-счетчик для более точного наблюдения маятников. Этот прибор позволяет увеличить в не­сколько раз точность наблюдения маятников.

В 1928 г. мы сконструировали новый маятниковый прибор с ¼-секундными маятниками, более легкий, чем обычный ½-се­кундный маятниковый прибор, особенно пригодный для рабо­ты на северных окраинах и в горных районах, где вопросы транс­порта имеют часто решающее значение. Это был первый ма­ятниковый прибор, построенный в СССР. В 1932 г. этим при­бором велись успешно наблюдения на Памире.

В 1929 г. мы построили первый ½-секундный маятниковый прибор, использовав для него существующие во многих учре­ждениях старые маятники Штернека. В дальнейшем, в 1933 г., мы начали изготовлять и самые маятники.

В 1932—1933 гг. мы приступили к конструированию нового маятникового прибора с ½-секундными маятниками типа Штер­нека и в виде стержней.

В 1934 г. мы изготовили 9 маятниковых приборов новой конструкции вместе с маятниками и счетчиками для нефтяной промышленности. В 1934 г. был построен новый облегченный маятниковый прибор со стержневыми маятниками.

Одновременно велись опыты по изготовлению гравитацион­ных вариометров — приборов, еще более важных для геологи­ческой разведки.

В 1929 г. нами был сконструирован трехрычажный гравита­ционный вариометр, совершенно оригинальный по своей идее. В 1932 г. вариометр уже работал на общей гравитационной съемке в Эмбенском районе и действительно полностью оправ­дал все наши предположения. Основная идея нового ва­риометра заключается в максимальном ускорении наблюдений и контроле работы отдельных рычагов. Достаточно произвести визуальные наблюдения в двух азимутах, т. е. в течение часа, чтобы закончить наблюдения в данном пункте.

В 1934 г. мы закончили изготовление прибора с упругими маятниками и приступили к конструкции облегченного типа бы­стродействующего вариометра, поставив предварительно целый род лабораторных испытаний новых принципов конструкции.

5. В области теоретических работ и работ по интерпретации, или использованию гравитационных наблюдений, следует отме­тить целый ряд работ института. Прежде всего мы полностью разработали все практические формулы для обработки наблю­дений гравитационного вариометра, ввели метод вычисления комбинированных азимутов при обработке неполных наблюде­ний вариометра, дали новые формулы и таблицы нормального действия земного элипсоида, разработали два аналитических метода учета топографического влияния, которыми пользуют­ся почти все гравитационные партии, работающие в Союзе, раз-

работали графические методы учета топографического влия­ния на гравитационные наблюдения, а также для вычисления влияния подземных масс различной формы. В области теории и практики вариометрических наблюдений институт действи­тельно проделал большую работу и в значительной мере спо­собствовал развитию применения этого метода в Союзе.

Особое значение в практическом применении гравитацион­ных методов имеет интерпретация гравитационных наблюде­ний, т. е. решение задачи о форме и размерах возмущающих масс, расположенных под поверхностью земли и скрытых от глаз наблюдателя.

Первый метод, или метод аналогий, дает точное решение об­ратной задачи, т. е. позволяет для всевозможных возмущаю­щих масс, для различных геологических структур вычислить аномалии в силе тяжести, вычислить возмущения. Второй ме­тод интерпретации относится к случаю одной контактной по­верхности.

Мы детально разработали теоретические обоснования мето­дики интерпретации в случае одной контактной поверхности.

В вопросе общей геофизики и теории фигуры Земли перед нами стоит громадная задача обработки маятниковых наблю­дений с целью вывода наиболее близкого элипсоида для СССР, выявления районов существования изостатичсской компенса­ции и, наконец, геологическая интерпретация наблюдаемых ано­малий.

АСТРОФИЗИЧЕСКИЙ СЕКТОР

Первоначально в задачи Астрофизического сектора инсти­тута входили работы по звездной статистике.

В 1926 г. был опубликован каталог 1488 звезд, для которых были даны пространственные координаты, пространственные скорости, абсолютные величины, спектры и другие характери­стики. На основании этого каталога был проведен целый ряд исследований. Методом Бравэ было изучено движение Солнца в пространстве, отдельно изучены движения звезд-гигантов и карликов, показавшие динамическую однородность системы Звезд-гигантов, и закон распределения звездных скоро­стей.

Помимо этих работ, относящихся к динамической астрономии, было проведено исследование геттингентской актинометрии, по­казавшее, что существует эффект покраснения звезд с умень­шением галактической широты, что подтверждает существо­вание космического поглощения в плоскости Млечного пути.

При этих статистических работах мы находились в полной зависимости от материалов, собранных и опубликованных раз­личными обсерваториями.

Начиная с 1928 г. мы выдвинули новую проблему создания своей наблюдательной базы. Мы стали меньше уделять внима­ния звездной статистике, а больше — методическим и конструк­тивным работам. Имея уже некоторый опыт в конструкции и изготовлении гравитационных приборов, мы могли теперь об­ратиться к конструкции астрофизических инструментов, тем более, что ни одно учреждение в Союзе в то время не ставило себе подобной задачи.

Первые методические работы в значительной мере зависели от индивидуальных стремлений отдельных сотрудников. К это­му периоду относятся следующие исследования: определение фотографического поглощения в атмосфере, разработка мето­да двухэтажной кассеты в применении к внефокальной фото­метрии туманностей, вычисления таблиц интенсивности излуче­ния черного тела, точная теория фотометрического клина и т. д. Только начиная с 1930 г., когда конкретно был поставлен во­прос о создании современной Горной астрономической обсер­ватории на юге СССР, направление работ Астрофизического сектора получило большую целеустремленность.

Почти все существующие астрономические обсерватории в СССР расположены в местах, неблагоприятных в климатиче­ском отношении по числу ясных дней, прозрачности и спокой­ствию атмосферы. Лучшая, в этом отношении Симеизская об­серватория в Крыму в смысле выбора места оставляет желать много лучшего. Наши северные обсерватории страдают в осен­нее и зимнее время отсутствием ясных дней, летом белые ночи не позволяют вести фотографические наблюдения. Поэтому по­чти ни одна систематическая работа, ни одно планомерное ис­следование не могут быть выполнены или затягиваются на мно­гие годы.

Вот почему, начиная с 1930 г., вопросу создания Горной астрономической обсерватории и конструированию астрономи­ческих инструментов институт стал уделять такое большое вни­мание в своей работе.

В 1931 и 1932 гг. были обследованы наилучшие по климати­ческим данным районы Крыма, Армении, Грузии, Средней Азии и Северного Кавказа. В этих работах, кроме Астрономи­ческого института, под его руководством принимали участие обсерватории в Симеизе, в Ташкенте, геофизические институ­ты Средней Азии, Грузии и другие учреждения. Наблюдения велись по специально составленной инструкции и заключались в количественной оценке прозрачности и спокойствия атмо­сферы в дневное и ночное время. Произведенные наблюде­ния показали, что наиболее пригодным районом для организа­ции обсерватории является район Абастумана в Грузии.

Осенью 1931 г. Астрономический институт возбудил вопрос об организации Горной астрономической обсерватории в ку­рорте Абастуман. имея в виду в дальнейшем изучить окружаю­щие высоты вблизи курорта и выбрать наилучшее место для постройки большой обсерватории.

28 февраля 1932 г. Совнарком Грузии постановил организо­вать астрофизическую обсерваторию в Абастумане в системе Наркомпроса Грузии. На долю Астрономического института отошла первоначальная, забота об оборудовании обсерватории и организация научной работы. Осенью 1932 г. в Абастумане был установлен новый 13" рефлектор, впервые изготовленный институтом в Союзе.

В первоначальный план Абастуманской обсерватории вошли работы по фотографической фотометрии на рефлекторе пере­менных звезд типа W Ursae Majoris, определение цвета звезд, электрофотометрия ярких звезд с помощью электрофотометра Гутника и, наконец, актинометрические наблюдения и изуче­ние ультрафиолетовых радиации солнечной энергии, имеющей не только научное, но и практическое значение для геофизики и в особенности для курортологии.

Двухгодичный опыт работы обсерватории показал, что число часов, годных для фотографических наблюдений, в Абастумане

19

почти в десять раз больше, чем в Пулкове, что подтверждает колоссальные преимущества использования оборудования в Абастумане по сравнению с нашими северными обсервато­риями.

Одновременно с организацией научной работы Абастуман­ской обсерватории производилось сравнительное изучение про­зрачности и спокойствия атмосферы в самом курорте на пло­щадке проф. Глазенаппа и соседних возвышенностях. В ре­зультате оказалось, что наилучшим местом для астрономиче­ских наблюдений является плато Канобили, на 300 метров вы­ше самого курорта и с абсолютной высотой около 1700 метров над уровнем моря.

Абастуманская астрофизическая обсерватория является пока единственной горной обсерваторией в Союзе.

Это всесоюзное значение обсерватории нашло отражение в специальном постановлении ВЦИК в марте 1934 г. при пере­даче Абастуманской обсерватории нового импортного 16" ре­фрактора Цейсса.

Передача рефрактора явилась стимулом дальнейшего разви­тия обсерватории в большую Горную астрономическую обсер­ваторию, оборудованную современными инструментами. Весной 1934 г. был составлен генеральный план строительства обсер­ватории. По этому плану обсерватория развивается на двух площадках: 1) на площадке Канобили на высоте 1700 метров сосредоточиваются все астрономические приборы и организу­ется их техническое обслуживание; 2) на площадке курорта Абастуман на высоте около 1300 метров организуется сама об­серватория с лабораториями и кабинетами для занятий.

Общая стоимость всего оборудования и постройки здания оценивается приблизительно в сумме 12 000 000 руб. Этот про­ект организации большой Горной астрономической обсервато­рии нашел полную поддержку в правительстве Грузии, и есть полная уверенность, что удастся его осуществить. В первую очередь в 1934—1935 гг. осваивается площадка Канобили и устанавливаются 16" рефлектор, зонный астрограф и 13" рефлектор.

Возможность осуществления Абастуманской обсерватории в настоящее время зависит от изготовления в Союзе своими си-

лами больших астрономических инструментов, которые до сих пор исключительно ввозились из-за границы.

Параллельно с работами по организации горной обсервато­рии институт с 1929 г. начал в плановом порядке разворачи­вать работы по методике астрофизических наблюдений и кон­струкции новых приборов. Перечислим некоторые из методи­ческих работ.

Была проведена совместно с Институтом аэросъемки боль­шая работа по изучению спектральной чувствительности эмуль­сии пластинок и пленок.

Освоена методика лабораторной и звездной электрофотоме­трии. Электрофотометр Гутника был испытан осенью 1933 г. на 15" пулковском рефракторе и летом 1934 г. на Абастумане на 13" рефлекторе.

Были разработаны три новых типа микрофотометров: визу­альный микрофотометр нового типа, совмещающий в себе все преимущества известных микрофотометров Гартмана и Фабри; затем объективный фотоэлектрический микрофотометр с вен­тильным селеновым фотоэлементом, предназначенный для фо­кальной фотографической фотометрии и денситометрии сред­них плотностей, и, наконец, фотоэлектрический микрофото­метр с визуальным отсчетом, специально предназначенный для спектрофотометрических работ. Первые два прибора были все­сторонне испытаны на макетах и показали прекрасное качество своей работы. В настоящее время закончено изготовление не­скольких образцов объективного микрофотометра для ряда об­серваторий в Пулкове, Ташкенте и др.; все приборы могут быть изготовлены исключительно из советских материалов.

Дальнейшая разработка методики и необходимость использо­вания для этого специальных физических лабораторий есте­ственно выдвинула мысль о теснейшей кооперации с физиче­скими институтами СССР. Эта кооперация настойчиво дикто­валась и другими проблемами астрофизики, стоящими на стыке между физикой и астрофизикой, разрешение которых невоз­можно без совместных усилий представителей обеих отраслей науки. Все это побудило нас привлечь внимание Государствен­ного оптического института к этим новым проблемам. В 1933 г. Оптический институт организовал у себя специальную астро-

19*

физическую группу, задачей которой является разработка во­просов физики, необходимых для успешного развития астро­физики. Этой группе от Астрономического института был пере­дан ряд работ, который требует для своей разработки особо сложных условий физического эксперимента. В частности, к Оптическому институту отошли проблемы разработки новых методов звездной электрофотометрии.

Говоря о работе Астрономического института по конструиро­ванию приборов, мы считаем необходимым отметить их исклю­чительное значение как для технического перевооружения со­ветской астрономии, так и освобождения Союза от импорта.

С 1928 г. после организации небольшой опытной мастерской Астрономический институт поставил себе целью производство опытных работ и изготовление новых инструментов оригиналь­ной конструкции, опираясь на работы Астрофизического сек­тора института.

Институтом были проведены следующие конструктивные ра­боты в области астрофизики (об изготовлении гравитационных приборов мы уже говорили выше):

1) Конструкция и изготовление в 1932 г. меридианного ко­лориметра для Астрофизического института в Москве.

2) Конструктивные чертежи спектрогелиоскопа Хэля для Харьковской астрономической обсерватории в 1931 г.

3) Изготовление 13" рефлектора, первого большого инстру­мента, построенного в Союзе, установленного в Абастумане.

4) Конструктивные чертежи шлифовальной машины, пред­назначенной для изготовления больших зеркал и объективов (до 1 метра диаметром). Машина уже установлена и работает в Государственном оптическом институте.

5) Конструктивные чертежи короткофокусного спектрографа.

6) Новая конструкция рефлектора, в которой главное зерка­ло и пучок остаются неподвижными, что имеет известные пре­имущества для фотоэлектрических и радиометрических работ.

7) Конструктивные чертежи визуального микрофотометра.

8) Конструкция и изготовление объективного фотоэлектри­ческого микрофотометра.

9) Конструкция большого солнечного телескопа для Пулко-

ва, несколько отличающегося по своей идее от американских инструментов.

10) Конструкция малого астрографа.

11) Конструкция измерительной машины для фотопластинок.

12) Конструкция большого рефлектора диаметром в 2½ м. В связи с конструкцией большого рефлектора институтом со­вместно с заводом Оптического стекла были поставлены опы­ты по изготовлению легких пустотных зеркал. В 1934 г. были получены первые диски диаметром 33 см, по весу в 4—5 раз меньше, чем сплошные диски. Испытание в Оптическом инсти­туте должно подтвердить пригодность конструкции.

В 1931 г. институтом впервые был поставлен вопрос о при­влечении внимания Государственного оптического института, заводов и Всесоюзного объединения оптико-механической про­мышленности (ВООМП) к задаче изготовления больших астро­номических инструментов и большой оптики.

В 1931 г. при ВООМП была создана специальная Комиссия астрономических приборов. Начиная с 1932 г. Оптический ин­ститут приступил к организации специальной лаборатории большой астрономической оптики.

В 1934 г. завод ГОМЗ в Ленинграде приступил к организа­ции производства больших астрономических инструментов, в частности инструментов для солнечного затмения 1936 г., сол­нечного телескопа и большого астрографа. Астрономический институт дал ГОМЗ одного из лучших сотрудников в деле конструирования приборов.

Успешное развитие тяжелой индустрии Союза обеспечивает возможность изготовления больших частей приборов и метал­лических конструкций.

Горная астрофизическая обсерватория, конструкция и изго­товление больших оригинальных астрономических инстру­ментов, разработка новых методов наблюдений, связь физики и астрофизики — вот основные задачи второй пятилетки в об­ласти развития астрофизических исследований. Астрономиче­ский институт совместно с другими учреждениями ставит своей основной задачей проведение этого плана в жизнь.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РАДИЕВЫЙ ИНСТИТУТ

оразительные научные открытия в области радиоактивных явлений, имевшие место за последние три года, поставили эту область в центр внимания не только физиков, но и всего человечества. Поэтому в настоящий момент особенно интерес­но подвести итог развития и роста такого научно-исследова­тельского учреждения, каким является Государственный радие­вый институт в Ленинграде.

Чтобы яснее представить себе все значение и весь этап развития Радиевого института, остановимся прежде всего на положении дел с изучением радиоактивных явлений до рево­люции. В период времени с 1909 по 1917 гг. только в Акаде­мии наук шла работа по изучению радиоактивных минералок под руководством акад. В. И. Вернадского. В каких трудных и неблагоприятных условиях протекала эта работа, можно видеть из того факта, что в то время в России не только не было лиц, знакомых с основными методами радиоактивных измерений, но не было даже и приборов и эталонов для вы­полнения такого рода измерений. Несколько русских радиоло­гов вынуждены были проводить свои работы за границей. Картина эта начинает резко меняться после Октябрьской ре­волюции. При Государственном рентгенологическом и радио­логическом институте, в составе его Физико-технического отдела, образуется радиевое отделение, которое в 1922 г. со­вместно с лабораторией Минералогического музея Академии наук и коллегией пробного Радиевого завода выделяется

в самостоятельный Радиевый институт, возглавляемый акад. В. И. Вернадским. Радиевый институт при своем образовании был подразделен на три отдела — физический, химический и геохимический-минералогический. Заведывание геохимиче­ским отделом взял на себя директор института акад. В. И. Вер­надский, заведывание химическим отделом было поручено за­местителю директора проф. В. Г. Хлопину, заведывание физи­ческим — проф. Л. В. Мысовскому. У вновь созданного Радие­вого института имелось в распоряжении всего 12 мг радия, весьма небольшое количество измерительных приборов и не­большой, почти совершенно еще неподготовленный к своей специальной работе кадр научных сотрудников.

Между тем задача Радиевого института заключалась не только в том, чтобы вести отдельные эпизодические научно-исследовательские работы, но и в том, чтобы всемерно со­действовать развитию в нашей стране радиевого дела в пол­ном его объеме. Удобнее всего будет судить о том, как спра­вился со своей задачей Радиевый институт, если мы в отдель­ности рассмотрим цели, которые он себе поставил, и те ре­зультаты, которых ему удалось при этом достигнуть.

После образования Радиевого института вопрос о подго­товке кадров специалистов-радиологов стал настолько остро, что ему пришлось уделить особое внимание. Прежде всего не­обходимо было позаботиться о том, чтобы основные методы измерений были усвоены самими сотрудниками института. С этой целью при Физическом отделе института был обра­зован практикум по радиоактивным измерениям. На этом одна­ко роль практикума не закончилась. Учитывая потребность в радиологах, пришлось предоставить возможность проходить курс основных измерений по радиоактивности тем лицам, кото­рые были так или иначе связаны с Радиевым заводом или с ра­ботами по изучению радиоактивных месторождений. За период времени с 1922 по 1933 гг. через радиоактивный практикум прошло не менее 300 чел. Наряду с подготовкой рядовых работников Радиевый институт непрерывно выделял из своей среды ответственных работников на радиевый рудник, Радие­вый завод и на поиски радиоактивных месторождений в Союзе. После учреждения аспирантуры подготовка специалистов-

радиологов высокой квалификации приняла систематический характер. Недостатком аспирантуры в институте являлось, главным образом, то обстоятельство, что в аспиранты приходи­лось принимать лиц, окончивших вузы по специальностям, далеко стоящим от радиологии. В 1931 г. Наркомпрос пред­ложил с помощью института организовать при Ленинградском университете кафедру радиологии для подготовки специали­стов-радиологов. Такая кафедра организована, и для заведыва­ния его институтом был рекомендован проф. Л. В. Мысовский. Несмотря на то, что студенты-радиологи дошли в настоящее время только до 4-го курса, почти все они в виду недостатка квалифицированных специалистов уже принимали участие в ре­шении различных проблем практического и теоретического ха­рактера. Существование такой кафедры полностью обеспечит потребность в радиологах на будущее время.

ИЗГОТОВЛЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ АППАРАТУРЫ

В начале своего существования институт испытывал боль­шую нужду не только в кадрах, но и в научной аппаратуре. Для изготовления приборов при институте были организованы мастерские: механическая, столярная и стеклодувная. Перечис­лять все приборы и аппараты, которые изготовлялись в этих мастерских под руководством и наблюдением научного персо­нала института, будет слишком долго. Поэтому мы остановимся лишь на приборах, имеющих наибольшее практическое и науч­ное значение. Прежде всего были изготовлены специальные измерительные приборы для измерений по альфа-, бета-, гамма-лучам и по эманации. Для производства полевых работ были сконструированы и изготовлены универсальные электроскопы. Этими электроскопами снабжались не только разведочные пар­тии института, но и большое число экспедиций в самых разнооб­разных частях нашего Союза. Из крупных приборов в порядке их конструирования назовем: прибор для добычи эманации из раствора радия, приборы для анализа на гелий и другие благородные газы, прибор для анализа руды по гамма-лучам. Аппарат для добычи эманации радия системы проф. Мысовско­го впервые был установлен в эманационной лаборатории ин-

Прибор для анализа благородных газов системы проф. А. Г. Хлопина

и Э. К. Герлинга

ститута, и в течение нескольких лет добываемая при помощи этого прибора эманация шла не только для научных работ внутри института, но и распределялась между различными на­учными и медицинскими учреждениями Ленинграда и других городов СССР. Такие же приборы для добычи эманации уста­новлены Радиевым институтом в Московском рентгеновском институте и в Рентгенологическом и радиологическом инсти-

туте в Ленинграде. Прибор для быстрого определения содер­жания гелия в природных газах проф. В. Г. Хлопина и А. И. Лу­кашука позволил произвести быстрое определение содержания гелия в большом количестве проб природных газов. По мере развития этих работ были сконструированы и другие более сложные приборы для анализа благородных газов. Один из таких приборов изображен на рис. 1. Весьма чувствительная установка, в основу которой положен счетчик Гейгера—Мюл­лера, была сконструирована в недавнее время для геохимиче­ских и минералогических целей. Установка эта включается в штепсель обыкновенного переменного тока (110 вольт и 50 пе­риодов) и позволяет по отдельным гамма-лучам определять малейшие следы радиоактивности. Чувствительность ее на­столько велика, что ею отмечается, в какой степени заражен активным осадком сотрудник, работающий с открытыми пре­паратами радия. Кроме того, идя навстречу медицинским учре­ждениям Союза, институт выполнил ряд заказов на специаль­ную аппаратуру по применению радия в медицине. Сюда отно­сятся: платиновые иглы для лечения рака препаратами эма­нации, платиновые ампулы с препаратами радия, фильтры для поглощения гамма-лучей и др.

Недавно в Государственном Радиевом институте установлены приборы Академии наук СССР для получения тяжелой воды пу­тем электролиза.

изучение радиевых месторождений

Тщательное и возможно полное научное исследование ра­диевых месторождений в Союзе всегда было и осталось одной из главнейших задач Радиевого института. К моменту обра­зования институту было известно только Тюя-Муюнское радие­вое месторождение, которое весьма тщательно изучалось со стороны института акад. А. Е. Ферсманом, геологом Д. И. Щер­баковым, горным инженером С. П. Александровым, Б. К. Бру­новским и др.

С. П. Александров был выделен институтом для промыш­ленной организации Тюя-Муюнского радиевого рудника. Для консультации по вопросам, связанным с Табошарским месторо­ждением, были привлечены от института акад. В. И. Вернад­ский и проф. В. Г. Хлопин. Кроме того институт команди­ровал для работ на этом месторождении своих сотрудников Л. В. Комлева и В, П. Савченко. П. В. Мятелкиным собран обширный материал, который позволяет изучить распределе­ние радиоактивных элементов в Слюдянке и селе Лиственич­ном Восточной Сибири. Что же касается наиболее интересного в научном и практическом отношении радиевого месторожде­ния на Ухте, то после получения и обсуждения первых дан­ных о составе радиоактивных вод этого района институт вы­явил то громадное значение, которое могут иметь подобные месторождения. После открытия Ухтинского месторождения институтом было организовано планомерное обследование вод Союза на радиоактивность. Таким образом, на основе обсле­дования Ухтинского месторождения выросла большая геохи­мическая проблема, которая и разрабатывается в Радиевом институте под общим руководством акад. В. И. Вернадского и проф. В. Г. Хлопина. Систематическими работами, в кото­рых принимали участие проф. В. И. Баранов, Б. А. Никитин, Л. В. Комлев и их сотрудники, удалось выяснить, что бога­тые радиоактивными веществами воды нефтяных месторожде­ний представляют собой довольно обычное явление, которое до настоящего времени было пропущено радиологами. Попыт