Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Об утверждении Положения о системе оплаты труда и стимулировании работников муниципальных образовательных учреждений дополнительного образования дете...полностью>>
'Документ'
В соответствии с пунктом 4 постановления Совета Министров Республики Беларусь от 16 ноября 2001 г. N 1668 "О мерах по обеспечению перехода на но...полностью>>
'Решение'
О переходе на новую систему оплаты труда работников общеобразовательных учреждений и учреждений для детей дошкольного и младшего школьного возраста ,...полностью>>
'Лекция'
Наука – это непрерывно развивающаяся система знаний объективных законов природы, общества и мышления, получаемых и превращаемых в непосредственную пр...полностью>>

Вадим Панов продавцы невозможного из цикла "Анклавы" Лишь почитая богов и Храмы побежденных, Спасутся победители. Эсхил "Агамемнон" пролог анклав: Москва территория: Сити можешь делать – делай

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Вадим Панов

ПРОДАВЦЫ НЕВОЗМОЖНОГО

из цикла "Анклавы"

Лишь почитая богов и

Храмы побежденных,

Спасутся победители.

Эсхил "Агамемнон"

ПРОЛОГ

анклав: Москва

территория: Сити

можешь делать – делай

Если смотреть с Болота1, например, с последнего уровня кольца, то первым бросается в глаза именно "Угольный Шпиль" - тонкий, без особых изысков небоскреб, по самую макушку облицованный черным стеклом. Двадцать лет уже бросается, исполняя роль пограничного столба Сити и раздражая эстетов непрезентабельной внешностью. Не шпиль, даже, а заурядная линейка, прости, Господи, непонятно для чего воткнутая рядом с "Подсолнухом", "Дядей Степой", Пирамидомом и прочими красавцами делового сердца Москвы. А если забраться на эту "линейку" и посмотреть на север, то кроме Болота можно разглядеть пыхтящую производствами Колыму и даже Мутабор. Последний, разумеется, только в ясную погоду, но, тем не менее - можно. С вершины "Угольного Шпиля" открывался превосходный вид на Анклав, на беспорядочный хаос центра, безыскусные прямоугольники промышленной зоны и аккуратные крыши самой загадочной московской территории. Вид, не считающийся "открыточным" - в отличие от панорамы Сити, - зато честный, без элегантного корпоративного гламура.

Однако люди, что появились на крыше "Уголька", плевать хотели на замечательный вид, они смотрели совсем в другую сторону, на лабиринт делового центра, и кричали друг другу - из-за дикого ветра разговаривать иначе не получалось.

- Патриция! Самый сложный участок - за "Степой"! Там небоскребы в ряд, получается труба…

- Твою мать, Кимура, я знаю!

Одетая в тщательно пригнанный комбинезон из карбошелка, Патриция справлялась с походом по крыше лучше спутника: ветер не рвал штаны, не надувал пузырем куртку, предательски забираясь под короткие полы. Очки позволяли спокойно смотреть, но вот дышалось с трудом, и еще большие усилия требовал разговор.

- Я хотел помочь!

- Заткнись!

Цепляясь за установленные на крыше поручни, Кимура и Патриция медленно двинулись к краю, а в дверях появились две другие фигуры. Еще один парень и еще одна девушка, благоразумно решившие не покидать укрытия.

- Ты идиот! - в очередной раз повторила Матильда. - Ты же знал, что Пэт заведется!

- Я пытался ее остановить!

- Заткнись!

Разные женщины и такие одинаковые…

Рус понимал, что виноват, а потому не злился на Матильду - ругалась подруга по делу. Сидели в мастерской, пили пиво, трепались о самолетах, благо тут же, в ангаре, стоял распотрошенный под полное переоснащение спортивный "Воробей". Потом о прыжках заговорили, тут Рус и ляпнул, что Патриция не дотянет до Царского Села, и не замолчал, когда брови девушки удивленно поползли вверх. Теперь расклад простой: с "Уголька" до Царского Села, Сити насквозь. Цена вопроса - пять юаней. В качестве бонуса - злобное шипение любимой женщины.

- Если с Пэт что-нибудь случится, я тебя убью!

"Знаю, знаю…"

И отвернулся, делая вид, что больше всего на свете интересуется действиями Кимуры, который возился с натянутой по периметру крыши металлической сеткой. Но тут же услышал (и снова не в первый раз!) вопрос:

- Ты позвонил?

- Позвонил.

- И что? Где они?

- Позвонить еще раз? - огрызнулся парень.

- Ты…

Кимура, несмотря на сумасшедшие порывы ветра, все-таки справился с сеткой и сразу же ушел влево, подальше от пропасти, на край которой ступила Патриция.

- Поздно! - простонала Матильда. - Звони!

- Теперь уже точно поздно.

Под ногами Патриции - двести метров прямой дороги вниз, к закатанной в асфальт земле, но короткий путь не привлекает. И не пугает. Девушка устремлена не вниз, а вперед. Высота не страшна, высота - лишь физическая величина, позволяющая взять хороший старт.

Пэт задержалась на краю не от страха, а оценивая силу и направление ветра. Порыв, еще один, еще… Предсказать их невероятно сложно, но нужно, потому что Пэт собирается не просто прыгнуть, ее цель - влиться в поток, оседлать гуляющий меж небоскребов ветер, а потому девушка выжидала. И бросилась вперед, почувствовав - не поняв, а именно почувствовав, - что время пришло.

Черная фигура исчезла с края крыши.

- Какого черта нас не арестовали? - простонала Матильда. - Рус, я тебя убью!

Главный кабинет Пирамидома находился на самом верху штаб-квартиры московского филиала СБА и представлял собой маленькую пирамиду, вид изнутри: четыре наклонные стены и окна во все стороны. Странное, но своеобразное помещение.

Хозяином главного кабинета был человек, которого все звали Мертвым. За спиной, естественно, звали, вполголоса, но, тем не менее - все. А он, в свою очередь, внешне совсем не производил впечатление самого страшного человека Москвы - невысокий, щуплый, с редкими, мышиного цвета волосами и невыразительным лицом: тонкие губы, крючковатый нос, впалые щеки… Самой запоминающейся частью лица были глаза - внимательные, умные, голубые и очень холодные. Но они только подчеркивали общую невыразительность, за которую, вполне возможно, хозяина кабинета и наградили его кличкой. Ничего опасного в облике, ничего беспощадного.

И еще он не часто бывал резок, а потому, когда в кабинет без доклада вошел худощавый молодой мужчина в элегантном, но несколько старомодном костюме-тройке, Мертвый лишь поднял голову - он работал с бумагами - и холодно осведомился:

- Да? - Но в этом коротком, негромко прозвучавшем вопросе читалось куда больше смыслов, чем в иной длиннющей фразе.

Однако на пришельца откровенное неудовольствие хозяина кабинета не произвело особого впечатления. Он невозмутимо поправил квадратные очки и тоже негромко, в тон Мертвому, произнес:

- Безы получили анонимное сообщение о том, что группа хулиганов планирует использовать "Уголек" в качестве парашютной вышки.

Хозяин кабинета-пирамиды - директор московского филиала СБА. Очкарик - Мишенька Щеглов, начальник Управления дознаний и первый заместитель директора. Два высших офицера СБА, по сути - два главных в Москве человека, и сообщение о хулиганах - это последнее, о чем им должны докладывать. В голубых глазах Мертвого загорелись веселые огоньки:

- Это основное сегодняшнее событие?

- Безы хотели арестовать хулиганов, но увидели, что их возглавляет Патриция, и не стали спешить.

Безы московского филиала СБА выдрессированы лучше цирковых собачек, к людям из VIP-списка просто так не лезли.

- Понятно. - Мертвый вздохнул, и принялся поправлять тонкие черные перчатки, всегда закрывающие кисти его рук. Документы, судя по всему, перестали заботить главного московского беза. - Высота "Уголька"?

- Двести тридцать четыре метра.

- Хорошо.

В переводе на человеческий: "Достаточно, чтобы парашют раскрылся. Девочке ничего не угрожает". Согласный с этим выводом Мишенька тем не менее не преминул заметить:

- Опасный трюк.

- Она знает.

Короткое замечание прозвучало приказом. Щеглов снова поправил очки, после чего изложил план действий:

- Встретим Патрицию в точке приземления, отругаем и отпустим. В новостях напишем, что нарушитель приговорен к штрафу. Никаких имен.

- И проследи, чтобы на ее пути не оказалось вертолетов.

- Никаких вертолетов. - Мишенька улыбнулся: - Я уже распорядился. Полеты над всем Сити прекращены, кто знает, куда занесет нашу девочку?

"Альбатрос" - лучший в мире планирующий парашют - бросает тень на глухие окна небоскребов. Издевается, демонстрируя, что высота придумана для полета, и офисам под облаками делать нечего. Дразнит. Манит. Поет гимн свободе и… отчаянной, балансирующей на грани безумия храбрости. Тень "Альбатроса" скользит по лицам подбежавших к окнам людей и говорит: "Вы никогда не повторите трюк, но, черт возьми, смотрите - это возможно!" И некоторые слышат.

Одни смеются и тычут пальцами. Другие называют парашютиста хулиганом. Прикидывают, останется ли он жив? Подсчитывают размер штрафа, что наложат на него безы. Сообщают о происшествии в СБА и новостные каналы, ругаются, что не успели вовремя: полет уже показывают в прямом эфире… Но некоторые, некоторые слышат гимн, что парашютист поет свободе и… отчаянной, балансирующей на грани безумия храбрости.

Некоторые говорят себе: "Я хочу так же!"

И парашютист их слышит.

Тот самый парашютист, что прыгает с одного потока на другой, держит высоту и рвется вперед. Тот самый парашютист, что уверенно закладывает виражи, следуя вдоль улиц, но высоко, очень высоко над мостовыми. Девушка, сосредоточенная на управлении "Альбатросом", слышит непроизнесенные вслух фразы: "Я хочу так же!", и вдруг понимает, что не уязвленное самолюбие стало причиной полета.

Тень "Альбатроса" напоминает, что мы все еще люди.

А человек, которого все зовут Мертвый, уподобляется зевакам. Он стоит у окна и смотрит на парашютиста до тех пор, пока тот не скрывается за соседним небоскребом. Но не уходит, продолжает стоять, словно надеясь, что отчаянный вернется, вновь пролетит мимо "Пирамидома" и еще раз бросит тень на окно. Человеку, которого все зовут Мертвый, не с кем обсудить увиденное, поэтому он просто стоит, молчит и улыбается.

ГЛАВА 1

анклав: Марсель

территория: 7 район

большая комната без окон

часто бывает так, что лишь демонстрация силы позволяет точно выразить свою позицию по тому или иному вопросу

- Ты - легенда! - жарко произнес Восемьдесят Три.

"Я знаю…"

- Люди прислушиваются к тебе, - поведал Шестьдесят Девять. - Разные люди с разных континентов.

"Это называется уважением".

- Тебя любят во всем мире, - поддержал коллег Тринадцать.

Льстивые слова с неестественным грохотом отскакивали от высокого потолка конференц-зала, от гладких стен недоразвитого голубого цвета, от прилепленного на высоте человеческого роста коммуникатора. Отскакивали и ядовитыми шариками летели в сидящего во главе стола мужчину.

- Ты - воплощение неукротимого духа Поэтессы, воплощение нового мира…

- Черт побери, Сорок Два, ты и есть новый мир!

Последнюю реплику, "не сдержавшись", бросил Двадцать Пять. Вежливый и хитрый китаец, обычно - самый молчаливый из лидеров dd.

"Кажется, ребята, я вас здорово достал!"

Сорок Два пристроился на краешке удобнейшего кресла, разработанного самыми дорогими дизайнерскими головами планеты для самых дорогих задниц планеты: массаж, подогрев, любая форма, настоящая кожа, настоящее, нейрошланг ему в корни, дерево, и хромированные железяки наилучшей пробы. Возможно, если нажать кнопку, кресло сварит кофе или споет колыбельную. Возможно, кресло умеет что-то еще, но Сорок Два плевать хотел на работящую мебель. Он сидел на краешке, прижимаясь грудью к столу и положив перед собой руки. Голова опущена. Взгляд упирается в пальцы. Удобная поза для отталкивания ядовитых шариков проникновенных слов.

- Двадцать Пять правильно сказал: Сорок Два и есть новый мир! Он сотворил настоящее чудо!

"Это наука, придурок, просто наука! Я не занимаюсь чудесами".

А еще Сорок Два совсем не походил на сытого и важного верхолаза, для задницы которого разрабатывалось великолепное кресло. Непримечательный, усталый на вид мужчина лет сорока, одетый в дешевую синтетическую рубашку, мятые штаны и грубые армейские ботинки. Голова гладко выбрита. Заурядное лицо лавочника или мелкого служащего, обремененного детьми и кредитами. Мешки под усталыми, слегка воспаленными глазами. Бледная кожа. На вид - типичный неудачник.

- Ты - наше знамя.

"Не знамя, а щит! За мной вы прячетесь, когда вас называют так, как должны".

- Я пересек половину Земли, чтобы увидеть тебя.

- Братья, давайте не будем хвастаться стоимостью билетов, - предложил Тринадцать. - Сорок Два прекрасно осведомлен, откуда прибыл каждый из нас.

Последняя реплика прозвучала полушутливо. Но именно - полу. Доля раздражения, хорошо различимая в голосе Тринадцать, отразила настроение всех метателей ядовитых шариков: выбранная Сорок Два манера поведения сбивала с толку. Лидеры всемирной организации наемников ждали, что "их знамя" хоть как-то отреагирует на лесть, были уверены, что слова не пропадут, что заполнят липкой гадостью душу, однако Сорок Два отмалчивался.

"Мучайтесь, нейрошланги вам в задницу, мучайтесь!"

- Надеюсь, ты понимаешь, для чего мы собрались? - деликатно поинтересовался Двадцать Пять. Вежливый китаец руководил дальнеазиатским кустом dd, объединяющим Китай, Юго-Восточную Азию, Австралию с Новой Зеландией, и считался самым осторожным лидером сообщества.

- С удовольствием послушаю, - не поднимая головы ответил Сорок Два. - Мне же просто приятно вас видеть.

Это были первые слова, произнесенные им с начала встречи.

- Необходимо обсудить твою тактику, - хмуро произнес контролирующий европейский куст Шестьдесят Девять. - Она кажется непродуманной.

Резкая смена тональности, от цветастой лести к мрачной деловитости, на Сорок Два не подействовала - он просчитал все варианты развития разговора.

- Твои действия опасны, - грубовато уточнил представляющий Северную Америку Тринадцать.

- Много вреда, - кивнул Пятьдесят Семь, в зоне ответственности которого находилась Индия и Средняя Азия.

- Много шума, - добавил Девяносто Один, куратор Ближнего Востока и Африки.

- Ненужного шума, - пояснил Тринадцать. - В результате к нам проявляют гораздо больше внимания, чем хотелось бы. Трудно договариваться с нужными людьми. Страдает дело.

"Какие обтекаемые фразы!"

- Бизнес, - поправил американца Сорок Два. - Страдает бизнес.

Он оторвал взгляд от пальцев и медленно, задерживаясь на каждом лице, оглядел собеседников. Никто не отвернулся. Никто не отвел взгляд. Лидеры dd смотрели на Сорок Два уверенно и спокойно. Они считали себя правыми.

"Да как же так, братья? Мы ведь вместе начинали!"

- Хорошо, - согласился Тринадцать. - Называй это бизнесом. Хотя я не понимаю разницы.

- Хвост вертит собакой, - едва слышно объяснил Сорок Два, вновь опуская голову. - Вот в чем разница.

- Нет, - не согласился Двадцать Пять. - Просто собака попробовала мясо, и оно ей понравилось.

- Получается, вы и есть знаменитые подруги Сорок Два? - поинтересовался Фрэнк Дьюки, пристально изучая девушек.

- Ага, - невозмутимо ответила Ева Пума.

- Они самые, - подтвердила Красная Роза, не открывая глаз.

Рыжая девушка утонула в большом кресле и, казалось, спала, однако указательный палец ее правой руки елозил по подлокотнику, терзая вживленную в подушечку "мышку" - Красная пребывала в сети. А вот Пума была не прочь побеседовать.

- Нравимся? - И кашлянула, вежливо прикрыв рот тонкими пальчиками с идеально ухоженными ногтями.

Дьюки хмыкнул:

- Типа того.

В Марсель руководители dd явились в сопровождении многочисленных помощников, телохранителей и секретарей. Некоторые прихватили даже личных поваров - все они не так давно были нищими машинистами, но ведь к роскоши быстро привыкаешь? Однако непосредственно на встречу, руководители сообщества договорились взять только двух сопровождающих, поэтому в большой комнате, вплотную примыкающей к конференц-залу, коротало время четырнадцать человек: двенадцать мужчин и две женщины. Травили анекдоты, лениво обсуждали новости, пили кофе, периодически выдавливая пластиковые стаканчики с черным из примостившегося в углу пузатого автомата. Оружие на вид не выставляли все-таки все свои, - однако "дыроделы" нет-нет, да мелькали из-под полы пиджака или задравшейся ветровки, напоминая, что ребята на службе.

- Вы не выглядите опасными, - заметил Фрэнк, откровенно разглядывая длинные ноги Евы. - Скорее, сексуальными.

Прислушивающиеся к разговору качки весело переглянулись.

- Мы с Красной много чего умеем, - спокойно ответила Пума. - Можем трахаться, а можем и трахать. По обстоятельствам.

- Всегда на пару работаете?

- Частенько.

- Нам покажете?

- Мы не по вызову, парень. - На губах Евы заиграла легкая улыбка. - Обслуживаем только владельцев сезонных абонементов.

- И сколько их?

- Один.

- Не скучно?

- Нам хватает.

Фрэнк держался, не переходил грань, отделяющую неприятные уколы от прямого оскорбления, но и не отдалялся от нее. Готовит скандал или демонстрирует дурной характер?

- Не хочешь поискать чего получше?

- Времени жалко. - Пума подалась вперед, снова кашлянула и едва слышно прошептала: - Не обломится, Дьюки, даже не рассчитывай.

От нее пахло "Сладким миражом" - восемьсот пятьдесят динаров за двадцать пять миллиграмм, - духами, которыми баловались только жены верхолазов.

- Не нравлюсь?

- Не заводишь.

Красная усмехнулась. И вновь - не открывая глаз. Все ее внимание было сосредоточено на работе в сети.

Здание, в котором совещались лидеры dd, прикрывали отличные машинисты, работающие на отличном "железе". Они контролировали все входы и выходы, управляли каждой лампочкой и розеткой, всей аппаратурой, включая грузики для раздвигания штор. Они видели все помещения (за исключением конференц-зала), однако не разглядели несколько программ, которые Красная отправила во внутреннюю сеть дома. Программ, написанных настоящим гением.

- Тебя называют террористом!

- Я беру только то, что мне нужно!

- Все, что тебе нужно, ты должен брать у нас!

- Вы отрезали меня от ресурсов!

- Слишком много смертей, брат!

- И много полиции на хвосте?

- Да, слишком много.

- Мешает бизнесу?

- Из-за тебя нейкистов считают убийцами!

- А из-за вас - бандитами!

- Тебе придется ответить.

- Я пришел не на суд!

- Ты пришел, потому что мы потребовали!

Ядовитые шарики не поразили Сорок Два, зато отравили атмосферу. От благодушного настроения, которое лидеры dd изображали в начале совещания, не осталось и следа. Сорок Два стоит, опираясь руками о стол, напротив - взъерошенный Тринадцать, красный и потный. Шестьдесят Девять на стороне американца, застыл рядом и яростно таращится на неуступчивого Сорок Два. Восемьдесят Три и Двадцать Пять вяло пытаются вернуть разговор в конструктивное русло, но получается не очень. Девяносто Один нервно расхаживает за спинами ругающихся коллег. Спокойствие сохраняет лишь Пятьдесят Семь: сидит в кресле, едва заметно постукивая пальцами по столешнице, то ли не знает чью сторону принять, то ли наоборот: все давно решил и не хочет тратить время на бессмысленные вопли.

- Мы не хотим никого обвинять, - примирительно произнес Двадцать Пять, мягко оттирая взбешенного Тринадцать в сторону. - Мы хотим обсудить ту непростую ситуацию, что сложилась…

- Из-за него! Сорок Два пошел против всех!

- Бред!

Двадцать Пять вздохнул:

- К сожалению, брат, Тринадцать в чем-то прав.

Сорок Два хмыкнул, провел рукой по бритой голове, и в его взгляде мелькнуло… разочарование? Да, именно разочарование. Сорок Два понял, какая пропасть отделила его от тех, кого он все еще называл братьями.

- Ты даешь новое, но ты торопишься, - негромко продолжил Двадцать Пять. - Ты забыл, что мы тоже работаем над становлением Эпохи Цифры. Ты забыл, что победу может принести не только лихая атака. Мир сложен, а потому необходимо договариваться. Год назад книгу Поэтессы разрешили в Исламском Союзе…

- Под моим давлением!

- Нет, - скривился Шестьдесят Девять. - Ты едва все не испортил.

- Книгу разрешили потому, что верхолазы поняли: нет ничего страшного в том, чтобы машинист читал Поэтессу, - улыбнулся Двадцать Пять. - И еще они поняли, что все машинисты читали Поэтессу.

- Верхолазы не дураки, они понимают, что Эпоха Цифры уже настала и сопротивляться бесполезно, - добавил Шестьдесят Девять.

- Но они по-прежнему верхолазы.

- А разве смена эпохи всегда сопровождается революцией? - удивленно поднял брови Девяносто Один.

- Нет, - прищурился Сорок Два. - Если оставить у власти верхолазов, все пройдет тихо.

- Вот видишь.

- Только новая эпоха не наступит.

Девяносто Один вздохнул.

- Почему ты не можешь смириться с тем, что война закончилась? - поинтересовался Двадцать Пять.

- Потому что она еще не начиналась.

- Брат наш Сорок Два не понял, что Поэтесса дала не путь, но направление, - громко произнес Восемьдесят Три. - Он следует букве…

- Хватит нести чушь! - рявкнул Шестьдесят Девять и тяжело посмотрел на Сорок Два: - Мы хотим сказать, что террористические методы нас задолбали. Пора, черт бы тебя побрал, повзрослеть!

Тринадцать кивнул, подтверждая слова Шестьдесят Девять, однако внимательный наблюдатель смог бы разглядеть в глазах американца беспокойство: тридцать секунд назад Тринадцать отправил приказ на захват несговорчивого Сорок Два, однако врываться в конференц-зал бойцы почему-то не торопились.

Автомат честно предупредил почтенную публику, что собирается свихнуться. Для начала шумно рыгнул, наполнив комнату запахом кофе, затем из его пуза донесся металлический лязг, с утробным рычанием изверглась стопка пластиковых стаканчиков, и только после этого, завладев, подобно хорошему актеру, вниманием присутствующих, кофейное устройство разродилось мощным потоком горячей воды.

Почтенная публика среагировала на происходящее со здоровым солдафонским юмором.

- Об…ся! - громогласно прокомментировал действия автомата Дьюки, приправив сообщение парой крепких словечек.

- Фрэнк, здесь женщины!

- Они подумали так же!

- Но не сказали.

- Да и хрен с ними!

Вода стремительно растекалась по полу, к потолку бодро поднимался пар, публика веселилась.

- Сделайте что-нибудь, - попросила вскочившая на кресло Роза.

- Что?

- Позовите уборщика!

- Пока идет совещание сюда никого не пустят.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Поиск легких ответов на самые сложные вопросы всегда был излюбленной нашей национальной забавой

    Документ
    В своей новой сенсационной книге Александр Хинштейн пытается найти ответ на вопрос: почему же мы не делаем выводов из нашей истории, предпочитая в который раз наступать на одни и те же грабли? Кто виновен в развале СССР и в чем причина

Другие похожие документы..