Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Лекции'
Предлагаемое вниманию читателя "Введение в психоанализ" ни в коей мере не претендует на соперничество с уже имеющимися сочинениями в этой об...полностью>>
'Урок'
Жила на свете Любовь. Были у нее подруги – Доброта и Терпимость. Они жили вместе и никогда не ругались. Однажды подруги гуляли по полю, собирали поле...полностью>>
'Конкурс'
о проведении областного конкурса для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, воспитанников областных государственных образовательных...полностью>>
'Документ'
При заполнении заявления дайте точную и исчерпывающую информацию по каждому пункту. Полнота и достоверность указанных в заявлении и приложениях сведен...полностью>>

Калмыцкий государственный университет Есенова Т. С. Русский язык            в калмыкии: социокультурные портреты и                     лингвокультурные типажи элиста 2007

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Для А.М. Амур-Санана русский язык послужил благо­датным средством изображения самобытной жизни степня­ков начала XX в. Известно, что А.М. Амур-Санан до 17 лет не знал русского языка. До этого времени он жил обычной жизнью мальчика-бедняка, униженного и оскорбленного, го­лодного и холодного. Далее он выходит за рамки своего род­ного кочевья, приобщается к общественной жизни, становится участником революционных событий, руководителем масс. С этого времени в его жизни все большее значение приобре­тает русский язык, ставший символом новой жизни.

14

15

Писатель мечтал о светлой, просвещенной жизни для своего народа, проводником светлого будущего он считал русский язык. Он мечтал сделать свою книгу «Мудрешкин сын» достоянием широкой общественности, хотел на примере жизни одного из самых угнетенных народов показать другим угнетенным и бесправным новые перспективы, связанные с коллективной жизнью. С целью приобщения своего народа к русскому язы­ку он вводит в художественный текст пословицы и поговор­ки: красота приглядится, а ум вперед пригодится, небо по­казалось с овчинку, мир обкладывают, да волости обкрадыва­ют, без труда не вынуть рыбку из пруда, бедность плачет -богатство скачет; и жнец, и швец, и в дуду игрец. При этом некоторые обороты модифицирует: не по себе дерево не рубить.

В своем произведении А.М. Амур-Санан любовно рису­ет неприметную, но дорогую сердцу степняков картину при­роды. Он изобразил степь в разное время суток и года, с лю­бовью описал все, что входит в животный и растительный мир степи: ковыль, суслики, жаворонки, кузнечики и т.д. Во всех случаях это способ передать состояние души героев, про­никнуть в тонкий мир человека: «Я вышел в степь. После долгого зимнего ненастья солнце грело с особенной, нежной лаской. Голубой купол неба широко раскинулся над степью, звонки и радостны были трели жаворонков. Как хороши пер­вые степные цветы! Можно было думать, что земля, как любящая мать, хочет утешить бедного чумазого мальчика в его горькой доле» (Амур-Санан 1987: 9). Мастерство, с ко­торым писатель изображает природу и человека в разных обстоятельствах жизни, свидетельствует о том, что автор -наблюдательный человек, тонкий психолог, умеющий в отдельных элементах видеть проявление общего. Он создал галерею образов традиционных калмыков: бедняка, состоятель­ного человека, замужней женщины, старой женщины, маль­чика, девочек, пьяницы, конокрада, буддийского священника и др. Каждый тип героев характеризуется им отличительны­ми свойствами в поведении, привычках, настроении, миро­понимании, системе ценностей. Он отмечает, что самым тяжелым

было положение женщины-калмычки. Полны состра­дания и негодования фрагменты из текста романа-хроники, в которых рисуется картина безрадостной жизни калмычки: «На кровати лежал калмык, прикрытый овчинными шубами, а перед ним, на земле, застланной кошмой, лежала его жена с малышом, съежившимся до последней возможности...У ви­дев нас, хозяин кибитки высунул из-под шуб йогу и, по обы­чаю, изо всей сипы ткнув в бок жену, крикнул:

- Уй, босс!» (Амур-Санан 1966:203-204).

Мастерство художественного изображения типов людей, умение выделить и описать типичные черты характеров сви­детельствуют о психологических особенностях личности пи­сателя, сумевшего обобщить отдельных представителей кал­мыцкого общества конца XIX - начала XX вв. в социокуль­турные типы.

На наш взгляд, интересны два типажа второго плана, нарисованные А.М. Амур-Сананом. Первый тип - это обоб­щенный образ представителей класса имущих. Зайсанг- конезаводчик, владелец табуна в восемь тысяч голов, считает себя распорядителем людских душ. Жизненное правило он формулирует так:

«Незачем вам школы, -любил повторять он своим бат­ракам. — На небе бог, на земле —я. А больше вам ничего не нужно».

Незачем учиться беднякам и по мнению ламы, другого типажа второго плана:

«Ну, мы с тобой могли бы не учиться!».

Хотя, как известно, в калмыцкой этнокультуре большой ценностью обладают знания, по мнению представителей этих двух сословий, беднякам учиться незачем, их участь - слу­жить богатым и богу. Испытавший на собственном жизнен­ном опыте унизительную жизнь бедняка А.М. Амур-Санан мечтает о лучшей доле, путь к которой лежит в просвещении. Знание народной жизни, любовь к родной земле, ее обитате­лям, умение анализировать, сравнивать, обобщать проявил автор в каждом эпизоде при описании природы и человека.

А.М. Амур-Санана можно отнести к самородкам. Извес­тно, что он не имел фундаментального образования (в 1915 г.

16

17

он обучался в Народном университете имени А.Л. Шанявского). Учебу в университете он сочетал с работой: сначала работал на дровяном складе, потом - в библиотеке. Работой в библиотеке А.М. Амур-Санан очень дорожил, т.к. находил­ся в притягательном мире книг, мог постоянно общаться с интересными слушателями и преподавателями университе­та, среди которых были многие замечательные ученые, из-за передовых взглядов которых не допускали к преподаванию в Московском университете. Эта среда способствовала разви­тию и укреплению революционно-демократических взглядов у молодого А.М. Амур-Санана. Природная смекалка, целеус­тремленность, настойчивость в достижении знаний помогли ему стать просвещенным человеком. Большую роль в форми­ровании мировосприятия будущего писателя сыграла бабуш­ка Алдэ, которая ввела его в мир народной мудрости: «Слу­шаешь ее монотонный, ласковый голос и забываешь, что лежишь в закоптелой кибитке. Широко раздвигаются сте­пы: передо мной такая же, как сейчас, степная ширь... Я начинаю грезить, и мне чудится, что я уже не я, а царевич с золотым арканом» (Амур-Санан 1987: 12).

А.М. Амур-Санан высоко ценил знания. Его супруга К.В. Гаврилова отмечала: «Меня всегда поражали и покоряли в Антоне Мудреновиче его неизменное стремление к знаниям, неустанный труд по самообразованию. Тяжелая доля сына батрака-изгоя, беспросветный труд с самого детства, казалось, могли заглушить пытливую мысль, опустошить душу. Но он жадно тянулся к книгам, к людям образованным и незауряд­ным. Всегда неодолимо влекло его прекрасное в жизни и в искусстве» (Гаврилова 1988:8). Он считал, что в просвеще­нии лежит путь к новой жизни. Полны отчаяния строки из его романа-хроники: « Только где-то вдали чуть светился едва заметный огонек. Это светилось окно учителя. Только одна школа светила в этом безнадежном, безотрадном сумраке. Школа была чуть видна во тьме. А как бы хотелось мне, чтобы не маленькая лампочка горела там, а сверкал огром­ный электрический прожектор, бросая лучи на десятки верст, освещая и оздоровляя все темное, больное, гнетущее жизнь моего народа» (Амур-Санан 1966: 99).

Он мечтал стать «сян-кюном», человеком, который мо­жет оградить от унижений всех обездоленных. По мере при­общения Амур-Санана к новой жизни, революции его мечта о «сян-кюне» воплощается в образе Ленина. Впечатления от личных встреч с Лениным, революционная убежденность в правильности происходящего формируют у Амур-Санана искреннее чувство восхищения вождем: «Ябыл поражен, что один человек так властвует над настоящим и будущим и так спокойно отводит рубежи самым трагическим вопро­сам мировой политики. В его изложении все было просто и величественно. Я никогда не думал, что можно пережить такое счастье разбуженной мысли и окрыленной воли...» (Амур-Санан 1987: 148). А.М. Амур-Санан становится вы­разителем воли народа, выступая от его имени. «Калмыки говорят: «Был большой чума - прошел, был большой холера - прошел, а большевик - не проходит» - так отвечает писатель Ленину.

Эпоха, которая описывается в романе «Мудрешкин сын», была переломной в судьбе кочевников. Роман А.М. Амур-Санана был основан на реальных фактах биографии авто­ра. В нем нашли отражение все исторические события того времени, имевшие место в калмыцких степях. Лексика про­изведений свидетельствует о нарождении советского канце­лярского языка, т.к. в ней отражаются характерные черты фразеологии тех лет: наркомнац, губземотдел, ЧСНК, Полит­бюро, совнархоз; не в порядке захвата, а организованно, пе­рейти к непосредственному строительству экономической жизни, директивы о наших правах, проведение в жизнь и т.д. Общественный деятель, чиновник, владеющий обществен­но-политической фразеологией и патетикой той поры, - та­ким видится автор заключительных глав романа-хроники.

Велика роль А.М. Амур-Санана в провозглашении авто­номии Советской Калмыкии, в подготовке и проведении пер­вого Общекалмыцкого съезда Советов. Важнейшим докумен­том съезда стала «Декларация прав трудового калмыцкого народа», подготовленная А.М. Амур-Сананом. Она провозг­лашала объединение всех частей калмыцкого народа в одну

18

19

административно-территориальную единицу под наименова­нием Автономная область калмыцкого трудового народа в составе РСФСР. 14 октября 1920 г. Л.М. Амур-Санан высту­пил на заседании Политбюро ЦК РКП (б): «Не знаю, какое значение для развития социальной революции на Востоке будет иметь объявление автономии калмыкам, но хорошо разумею, что без такого решения вопроса в создавшихся ус­ловиях немыслимо облегчить положение калмыков. Я хоро­шо знаю, что калмыки, независимо от перспектив револю­ционных событий па Востоке и Западе, хотят жить. Поло­жение калмыков поистине крайне печальное. Прикрываясь в летний зной и зимнюю стужу грязными овчинами, обсыпан­ные паразитами, не имея продуктов, лишенные единствен­ного их достояния - скота, калмыки стоят перед лицом физического исчезновения». Выслушав выступление А.М. Амур-Санана, В.И. Ленин заключил: «То, что говорил пред­ставитель калмыков, — вопиющее явление. Необходимо при­нять меры к ликвидации его». Исходя из этого Политбюро ЦК РКП(б) записало в своем решении: «Назначить стро­жайшее расследование злоупотреблений и насилий, совершен­ных местным русским населением по отношению к восточ­ным народностям, в особенности калмыкам, и подвергнуть виновных наказанию» (Амур-Санан 1925: 207).

В дальнейшем А.М. Амур-Санан становится видным де­ятелем общероссийского значения, участвует в работе Перво­го съезда народов Востока, посещает Туву, Бурятию, входит в Совет содействия и пропаганды на Востоке, будучи предсе­дателем Центрального бюро писателей по национальным литературам, он принимал активное участие в создании твор­ческих союзов писателей национальных республик. Всюду проявляются незаурядные личные качества А.М. Амур-Са­нана, организатора, оратора, вдохновителя масс. Так, участ­ник Первого съезда народов Востока Б.Г. Майоров вспоми­нал, что выступление А.М. Амур-Санана вызвало восхище­ние и гордость делегатов: «Есть еще ораторы на Востоке» (Майоров 1970: 184).

Помимо государственной, общественной, литературной деятельности, А.М. Амур-Санан занимался художественной

работой. Так, он изучал творчество известных художников калмыцкого происхождения Ф.И. Калмыка и А.Е. Егорова, написал сценарий кинофильма «Князь Церен» и снялся в глав­ной роли, он был самым активным автором многих централь­ных журналов того времени, выступая со статьями на обще­ственно-политические, культурные, экономические темы.

Современники ценили в А.М. Амур-Санане умение без корысти, щедро отдавать свои знания и сердечную доброту тем, кто нуждался в его помощи, совете и поддержке. Мечтав­ший о «сян-кюне», защитнике бедняков, А.М. Амур-Санан сам помогал нуждающимся. Он запомнился современникам как энергичный, обаятельный человек, притягивающий к себе окружающих: «Стоило появиться на вечере Амур-Санану, его встречали радостными криками, пансионеры тесно окружа­ли его, просили рассказать что-нибудь. Антон Мудренович с улыбкой выслушивал их просьбы и в сопровождении ребят шел к маленькой сцене. Он рассказывал о происходивших в стране важнейших событиях, о нарождающейся в калмыц­кой степи новой жизни, о светлом будущем всех малых наро­дов, приводил убедительные примеры, отвечал на вопросы. И обязательно призывал ребят упорно учиться, ибо «без это­го не стряхнуть с ног пут невежества, не построить социа­лизма». Молодежь бурно реагировала на каждое выступле­ние Антона Мудреновича. Его любили, им восторгались, хотя он бывал и очень требователен к ним» (Гаврилова 1988: 7). Его супруга К.В. Гаврилова вспоминала: «Всегда приветли­вый, улыбчивый, деликатный, энергичный, со стремитель­ной походкой, Амур-Санан врывался в бухгалтерию вихрем» (Гаврилова 1988: 7).

А.М. Амур-Санан был блестящим оратором, в речи он использовал изречения известных писателей, а также посло­вицы, поговорки, что делало его выступление ярким, запо­минающимся, убедительным. По воспоминаниям современ­ников, он лучше говорил, чем писал. Талант публициста Амур-Санан А.М. проявил в статьях, посвященных истори­ческой судьбе калмыков, положению малых народов в царс­кой России, освобождению народов Востока и др. В этих публикациях

20

21

используются разнообразные лексико-грамматические, риторические средства, лозунги. Синтаксическая орга­низация публицистических текстов также реализует воздей­ствующую функцию: «На политически совершенно невоспи­танных, темных и суеверных калмыков страшные бесчин­ства в степи производят ошеломляющее впечатление, и они, запуганные, абсолютно не могут ориентироваться - в чем тут причина и почему они являются объектом насилия и жестокого нечеловеческого издевательства... Во имя спасе­ния целого народа необходимо скорейшим образом, энергич­но приниматься за культурно-просветительскую и полити­ческую работу, а такова мыслима, если вся интеллигенция будет с народом». Оценочные слова (темные, суеверные; ма­родеры, насильники), обращения, призывы (Великие народы Востока! Освобожденный калмыцкий народ ждет вашего выступления. Вперед, братья!) реализуют прагматическую функцию этих текстов.

Воспоминания современников, научная литература, посвященная личности А.М. Амур-Санана и его творчеству, дают основания считать, что это человек с сильной, подвиж­ной, нервной системой. Для него характерна быстрота реак­ции, продуманность поступков, жизнерадостность, высокая приспособляемость к новым условиям. Это был общитель­ный человек, легко сходящийся с людьми, имеющий широ­кий круг знакомств, активно действующий в необычной си­туации, способный достичь своей цели. Это прирожденный лидер, любимец публики.

Таким образом, преодоление границ родного хотона, сте­пи, приобщение к революционным событиям, деятельное участие в преобразовании жизни калмыков и всех угнетен­ных народов Востока -таков жизненный путь мудрешкиного сына. Такой путь мог пройти только сильный духом, убеж­денный в правоте происходящего человек. Стремление к луч­шей жизни, знаниям - характерная черта личности А.М. Амур-Санана. Она приводит А.М. Амур-Санана к обществен­ной работе, затем - в революцию. Благодаря лидерским чер­там характера, убежденности в правильности происходящего,

ораторскому мастерству, умению завоевать симпатии масс, он становится одним из организаторов калмыцкой автоно­мии, государственным деятелем. Несомненно, по духовному складу, образу мышления это калмык, воспринявший русскую культуру, язык. Русский язык волею судьбы, в силу сложив­шихся исторических обстоятельств стал для него благодатным средством воплощения художественных замыслов, передачи своеобразного мира калмыков конца XIX - начала XX вв.

На наш взгляд, А.М. Амур-Санан олицетворяет собой типичный образ калмыцких государственных деятелей нача­ла XX в., которые за короткий промежуток времени преодо­лели путь от самых низов калмыцкого патриархального общества до вершин нового типа государственного образова­ния калмыков. Невысокий уровень образования они воспол­няли путем самообразования, для них характерна огромная тяга к знаниям, стремление к лучшей жизни. Поэтому они с большим энтузиазмом и искренней убежденностью в правиль­ности происходящего приняли революцию, утверждали новый строй в калмыцким степях. Они, будучи носителями традиционной этнокультуры, восприняли русскую культуру и язык, некоторые были женаты на русских. Они талантливы: проявляли склонность к художественному творчеству: писа­ли стихи, прозу, сочиняли песни. Не случайно их любил на­род, особенно молодежь.

1.2.2. Военный корреспондент Инджиев И.О.

Наш анализ портрета языковой личности известного кал­мыцкого писателя Лиджи Очировича Инджиева (1913-1995 гг.) ограничен временными рамками: рассматривается период Великой Отечественной войны. Мы попытаемся создать фраг­мент личности - языковую личность военного корреспондента.

В основу анализа положен «Фронтовой дневник», опуб­ликованный в г. Элисте в 2002 году, после кончины писателя. Дневник составлялся лейтенантом Лиджи Инджиевым с ав­густа 1942 г., момента призыва, до ноября 1943 г., когда писа­тель был демобилизован из рядов Красной Армии по национальному

22

23

признаку и выслан в Сибирь. Дневник написан на русском языке. Однако определенно можно сказать, что пе­ред нами двуязычная личность, формирование которой про­исходило на базе калмыцкого языка. Такой вывод можно сде­лать на основании следующих фактов. В Дневник включены несколько стихотворений, написанных автором на родном языке, в отдельных случаях использованы национальные лексемы, в тексте отмечены калмыцкие лингвокультуремы, создающие национальный фон произведения. Анализ пока­зывает, что национальный материал появляется в исключи­тельных случаях: при адресации к близким людям (родным, друзьям), а также к родной земле. Калмыцкие слова, поме­щенные в русский текст, свидетельствуют о душевном подъе­ме, сильном нервном напряжении. Можно заключить, что, находясь в исключительных условиях, человек прибегает к материнскому языку. Слова родного языка передают сокро­венные мысли поэта, глубину его чувств, теплоту отношений, отражают состояние души автора в тот или иной момент. Сам составитель отмечает: «В походных условиях, в перерыве меж­ду боями, в моменты наивысшего душевного подъема я про­должал писать стихи на родном языке и заносил их в свой Дневник» (Инджиев 2002: 103). Так как национальный язык, на наш взгляд, занимает важное место в структуре личности Л.О. Инджиева, остановимся на этом материале подробнее.

Из калмыцких слов, включенных в русский текст, наи­более высокочастотным является «дярке» (богиня Тара). Оно используется для передачи сильных эмоций. Нами ранее уже отмечалось, что билингвы, в большинстве жизненных ситу­аций использующие русский язык, для передачи эмоций при­бегают к родному языку (Есенова 2003). По-видимому, не­родной язык выполняет коммуникативную функцию, а сфе­ра эмоций, чувств обслуживается родным языком. Поэтому устойчивы в русской речи экспрессивы из родного языка, национальные жесты, мимика, т.е. невербальные средства проявления языковой личности.

В Дневник включены четыре стихотворения на калмыц­ком языке, написанные в перерыве между боями. Тематика

стихотворений - борьба с немецкими захватчиками, изгна­ние гитлеровцев с родной земли, победное возвращение в родные степи для созидания новой жизни. Они написаны с пафосом, передают чувство негодования по поводу захвата родной земли фашистами, уверенности в победе над врагом, содержат призыв очистить родную землю.

Хотя Дневник нельзя отнести к какому-либо художествен­ному жанру, однако определенные художественные черты в нем присутствуют. Обращает на себя внимание образная си­стема данного произведения, в которой присутствуют нацио­нально-региональные элементы: «Пролетел немецкий само­лет, как вор, убегающий из калмыцкого хотона» (Инджиев 2002: 21); «поцеловать девушку Елену, которая убегала, как сайгак» (Инджиев 2002: 29). Автор приводит и калмыцкие пословицы {ушедший ногами - вернется, закопанный лопа­той - не вернется и др.). Как известно, символы, образы, па­ремия, будучи средствами лингвокультурологии, определяют национальную принадлежность личности и ее своеобразие.

В Дневнике содержатся также лингвокультуремы, из ко­торых складывается национальный фон произведения. При­ведем некоторые примеры: «не теряй свое имя» (калмыки почитают предков, память о которых передается в имени), «выпьем по чашке чая, как положено» (любое дело калмыки начинают с молочного чая, символизирующего чистые по­мыслы и удачу); «по-орлиному взмахнув руками, сделал не­сколько .мелких дробных шажков на одном месте, как бы из­готовился сплясать лихой чичердык» (национальный танец, передающий удаль и страсть). Несомненно, за русским тек­стом Дневника просматривается его актор- человек, владею­щий калмыцким языком, носитель национальной культуры. В русском тексте национальным вкраплениям принадлежит важная роль - выражать чувства, особенности личности ав­тора. Значит, родной язык, обслуживающий эмоциональную сферу, в том числе систему символов, образов, стереотипов, стандартов, занимает значительное место в менталитете пи­сателя. Известно, что эмоциональная система складывается раньше языковой и оказывает на нее влияние, влияет и на

24

25

формирование личности. Следовательно, менталитет данной личности формировался на базе родного языка. Отметим, что в Дневнике есть отдельные записи на калмыцком языке (от 19.02.1943; 4.03.1943). По содержанию они не отличаются от записей, сделанных на русском языке.

Мысли о родине, родной степи, Элисте присутствуют почти в каждой записи. Они также локализуют текст. Приве­дем характерные строки: «Она, моя родная земля, будет гор­да, что, скинув с себя смертельного врага свободы и радос­ти, тем самым участвовала в великой борьбе великой стра­ны Советов и еще более укрепила свою родственную связь с бессмертным русским народом... Да, приближается час, с которого начнется время, когда не будет конца и края радо­сти и гордости. Да здравствует моя советская родина, со­зданная большевиками!» (Инджиев 2002: 25). Отметим, что для текстов патриотического звучания характерна некоторая «тяжеловесность» слога, которая создается включением как канцеляритов, так и деепричастных и причастных оборотов, однородных членов в рамки одного предложения. Это вызва­но, по нашему мнению, влиянием родного языка, в котором подобные средства осложнения структуры простого предло­жения высокочастотны.

В концепт «родина», помимо компонента земля, входит семья, жена, сын. Мысли об освобождении Родины от зах­ватчиков, негодование по поводу бесчинств гитлеровцев на оккупированной территории, разрушений доминируют в за­писях. Однако в минуты уединения, когда поэт остается на­едине со своими чувствами и мыслями, им овладевает тоска по родным: «Где ты сейчас, моя семья, мой сын, маленький Юрик? Где ты, жинка Катюша, Екатерина Михайловна и все остальные? Живы будем - встретимся, дорогие мои, родные мои» (Инджиев 2002: 24); «Сегодня ровно год мило­му сынку ~ Юрию Лиджиевичу» (Инджиев 2002: 18); «Хоте­лось бы видеть сынка Юрика хотя бы во сне. Ой, как я со­скучился по нему!» (Инджиев 2002: 20). В записях, относя­щихся к началу войны, автор пишет о мучительном чувстве разлуки: «Какая-то тоска бродит во мне. Тоска по семье, по

26

сыну Юрику» (Инджиев 2002: 38); «Мучает тоска по сыну. Где же он, мой миленький?» (Инджиев 2002: 44). Тревога о судьбе родины сочетается с беспокойством о родных, озабо­ченностью по поводу неизвестности об их судьбе. Таким об­разом, границы концепта «родина» в сознании поэта размы­ты, нет четкой границы между индивидуальным и общим. На наш взгляд, это объясняется как коммунистическим вос­питанием советских людей, когда провозглашалось главен­ство общественного над частным, индивидуальным, так и об­стоятельствами личной биографии Л.О. Инджиева: будущий поэт воспитывался в детском доме. Сам автор пишет о детдо­мовском братстве следующее: «А знаешь, брат, я ведь тоже детдомовский. Серьезно. Меня поместил туда один красный партизан. После этого короткого разговора между нами установилось родство душ» (Инджиев 2002: 65).

Можно заключить, что центром концепта «родина» в структуре языковой личности поэта является семья, родные. Это сокровенная, наиболее интимная зона концепта; если можно так выразиться, его сердце. Активизируется она при особых жизненных обстоятельствах, например, в момент уеди­нения, когда человек остается наедине с собой или когда на­ступает момент истины, от которого зависит жизнь или смерть. За пределами этой зоны расположена часть, которую занима­ют родственники, друзья, соплеменники, сограждане. Так как в анализируемый период поэт находился в экстремальной ситуации - на войне, - концепт «родина» занял особое место в структуре языковой личности поэта.

Таким образом, Л.О. Инджиева можно считать двуязыч­ной личностью, сформировавшейся на базе калмыцкого язы­ка. Для него характерно обостренное чувство родины. Кон­цепт «родина» в его менталитете представлен импликантами земля, родные, семья, соплеменники, сограждане.

Анализ показывает, что стержневым компонентом язы­ковой личности поэта является патриотизм: «Советская власть, великая Россия не покорены, а живут» (Инджиев 2002: 27), «Идет великая борьба за Родину!» (Инджиев 2002: 34), «Опьянен от радости по случаю окончательной победы



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Издательская деятельность

    Документ
    Джангар. Малодербетовская версия – сводный текст, перевод, вступительная статья, комментарии, словарь А.Ш. Кичикова. 17 п.л. 1 экз. Элиста: КалмГУ, 1 – 272 с.

Другие похожие документы..