Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
9-11 февраля в Москве пройдет очередная конференция из серии «Понимание в коммуникации», организованная кафедрой массовых коммуникаций МГПУ при участи...полностью>>
'Пояснительная записка'
Пособие содержит необходимый комплекс учебных и методических материалов, позволяющих изучить предмет «Актуальные теории государственного регулировани...полностью>>
'Документ'
В настоящий раздел обзорного руководства включена информация, которая поможет всесторонне оценить текстовый процессор Microsoft® Word 2 . Основное вни...полностью>>
'Программа дисциплины'
Цель данного курса – сформировать у слушателей системные знания о риторике как целостной концепции, о средствах речевого воздействия, методологии их ...полностью>>

Содержание 1999 г. №1

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

В оценках же геополитической миссии России на Кавказе во внимание должен приниматься эпохальный контекст, с наличием противоречивых тенденций, влиявших на ее осуществление. Одну из таких противоречивостей выделил Л.Н. Толстой в рукописных размышлениях над сюжетами рассказа “Набег”. По горячим следам событий великий русский писатель подметил то, к чему отечественная историческая наука подошла только на исходе XX в., под влиянием разработок таких видных современных исследователей края, как М.М. Блиев, В.Б. Виноградов и В.В. Дегоев: в Кавказской войне справедливость была и на стороне России. “Кто станет сомневаться, – поставил вопрос перед очевидцами и потомками Л.Н. Толстой, – что в войне русских с горцами справедливость, вытекающая из чувства самосохранения, на нашей стороне? Ежели бы не было этой войны, чтобы обеспечивало все смежные... русские владения от... набегов? [38].

По данным специализирующегося по проблеме молодого ученого Б.В.Виноградова, “разбойные нападения с похищениями людей, имущества, отгоном скота были нередкой действительностью рубежа XVIII-XIX вв.”, хотя туземные народы тогда отнюдь “не подвергались насаждению российских порядков” [39]. Вспоминая первые годы своей службы на Кавказе, генерал А.П. Ермолов указывает на наличие здесь постоянной угрозы для российских границ: “Набеги, убийства, разбои не менее были частыми” [31, с. 284]. Представители иной концептуальной ориентации в науке склонны считать, что все приводимые доказательства на этот счет “безосновательны” и имеют “идеологическую подоплеку” [7, с. 19-21].

Но наличие постоянной угрозы для российских границ в XVIII – первой половине XIX вв. признавалось и в международных договорах. Так, еще по Ясскому миру (1791 г.), Турция получив признание, несмотря на победу России в войне, своих прав над западными черкесскими племенами, взяла на себя вместе с тем обязательства “употребить всю власть и способы к обузданию и воздержанию народов на левом берегу реки Кубани, обитающих при границах ее, дабы они на пределы Всероссийской империи набегов не чинили, никаких обид, хищничеств и разорений российско-императорским подданным и их семьям, жилищам и землям не приключили ни тайно и ни под каким видом людей в неволю не захватывали” [7, с. 34].

Справедливость в то же время, следуя размышлениям Л.Н. Толстого, была и на стороне горцев [38, с. 235]. И теперь приходится сожалеть, что единство между Россией и Кавказом устанавливалось не только вследствие мирной солидаризации. Такое сожаление высказывал, символически подводя черту мучительным колебаниям за долгие годы познания России, и имам Шамиль. Испытав в плену отношение к себе “как к другу и брату”, получив признание как герой, на заданный ему как-то вопрос: “Отчего Вы так упорно не сдавались? – искренне ответил: “Да, я жалею, что не знал России и что ранее не искал ее дружбы” [29, с.113].

Против идеализации борьбы горцев и за признание ее бесперспективности высказались на международной научной конференции (Махачкала, 1998 г.), посвященной спорным вопросам и новым подходам в интерпретации различных составляющих Кавказ­ской войны, и такие неординарные представители современной отечественной историографии, как Б.Г. Алиев и М.-С.К. Умаханов [37]. Их концептуальные искания будут, несомненно, способствовать преодолению установившихся в ней крайностей.

Необходимо учитывать вместе с тем и то, что Кавказская война явилась следствием внутрирегиональных, в том числе и внутригорских противоречий. Отражением этих противоречий являлась, в частности, государственно-политическая солидаризация значительной части населения Кавказа с Россией. Характеризуя этот судьбоносный акт, выдающийся армянский просветитель Х. Абовян в романе “Раны Армении” (1840 г.) писал: “Да будет благославен тот час, когда русские... вступили на нашу святую землю...” и призывал соплеменников “прославить бога” за то, что услышал молитву и привел многострадальный народ “...под могущественную державную руку русского царя” [40]. На важность же изучения этой тенденции указывал из заграничного далека еще в 1935 г. знаменитый русский гуманист и философ Н.К. Рерих, с надеждой на то, что “когда-то будет написана справедливая, обоснованная история о том, как много в разное время Россия помогала различным народам, причем помощь эта не была своекорыстна, а наоборот, очень часто страдающей являлась сама же Россия” [41].

Завоевания ее в большинстве случаев, как видно из приведенных фактов, диктовались настоятельной потребностью защиты безопасности населения и государства в целом. Вместе с тем они являлись как бы составной частью, но отнюдь не преобладающей, общего стабилизационного процесса, происходившего на протяжении многих веков в пределах Евразии. В этой стабилизации солидарно с Россией принимали участие и другие заинтересованные в успешном для нее и для себя завершении народы. Прослеживается это и при завоевании части Кавказа, находившейся под влиянием непримиримых противников российской ориентации.

Войну с Шамилем, например, вели не только русские войска, но и сами горцы. Их действия неоднократно заслуживали высокие отзывы командования. Так, после ряда ожесточенных сражений в 1841 г. генерал П.Х. Граббе в приказе от 24 мая по поводу особо отличившейся в них горской добровольческой милиции констатировал следующее: “...милиция кабардинская, джарская и кумыкская соревновались в храбрости с казаками”. В 1851 г. с отрядами двух наибов имама стойко вели борьбу мирные чеченцы и в ходе нее понесли весьма ощутимые потери [42].

На необходимость учитывать роль самих народов Кавказа в присоединении края к России впервые указал князь Мещерский в путевом дневнике, изданном в 1876 г., вскоре после окончания Кавказской войны: “Кавказ был завоеван как оружием русских..., так и оружием туземцев Кавказа. На протяжении шестидесятилетней войны на Кавказе, мы видим, что в этих войнах всюду и везде отличались тамошние туземцы... Они дали в русских войсках целую плеяду героев, достойных высших чинов и знаков отличия” [43]. С.Ю. Витте, выдающийся государственный деятель России рубежа XIX–XX вв., также полагал, что нельзя игнорировать “...то значение, которое имели в покорении Кавказа туземцы...” [44].

Так считали до 1917 г. и политические лидеры местных народов. В 1912 г. депутат Государственной Думы от Дагестанской области Гайдаров на одном из заседаний с гордостью напомнил присутствующим: “...Кавказ присоединен к России благодаря исторически-естественным условиям; наравне с русским оружием, я утверждаю, с самого начала появления на Кавказе русских вместе действовали также и туземные войска. Само население Кавказа боролось против своих для присоединения Кавказа к России… В руках Шамиля находилось всего несколько округов Дагестана, а остальные боролись с русскими против самого Шамиля. Я утверждаю, что присоединение Кавказа к России было как русским, так и кавказским делом; это было дело не только русских, но в то же время и самого кавказского населения” [45].

Что же произошло в понимании этой проблемы впоследствии? Для обоснования права на власть сначала при Временном правительстве, а затем при большевиках с 1917 г. геополитические интересы России в Евразии, и в частности на Кавказе, были сведены при дискредитации царизма к монистическим представлениям о ее агрессивных постоянных стремлениях расширять границы империи. В борьбе за власть в наши дни усиленно цепляются за эту версию и новоявленные подвижники сепаратизма. Свой немалый вклад в утверждение этой исторической несправедливости продолжают вносить и некоторые представители российской науки. Цена же насажденных искаженных представлений измеряется теперь межнациональными конфликтами и нестабильностью государства. Выход, как и всегда, может быть найден только в восстановлении полной правды о прошлом.

ЛИТЕРАТУРА

1. Голос Дагестана. 1917. 30 апр.; Терский вестник. 1917. 16 июля.

2. Зверев А. Этнические конфликты на Кавказе, 1988-1994 гг. // Спорные границы на Кавказе. М., 1996. С.12.

3. Хоперская Л.Л. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе: концепция этнической субъектности. Ростов н/Д, 1997.

4. Гамзатов Г.Г. Честь, совесть и слава Дагестана. (Вступительное слово) // Газимухаммед и начальный этап антифеодальной и антиколониальной борьбы народов Дагестана и Чечни: Материалы Межд. науч. конф. 13-14 октября 1993 г. Махачкала, 1997.

5. Фредди Де Пау. Политика Турции в Закавказье // Спорные границы на Кавказе. С.200, 216.

6. Национально-освободительная борьба народов Северного Кавказа и проблемы мухаджирства: Материалы Всесоюз. науч.-практ. конф. 24-26 октября 1990 г. Нальчик, 1994.

7. Гибель Черкесии / Под общ. ред. М.А. Керашева. Краснодар, 1994. С. 104.

8. Куценко И.Я. Кавказская война и проблемы преемственности политики на Северном Кавказе // Кавказская война: уроки истории и современность: Материалы науч. конф. Краснодар, 16-18 мая 1994 г. Краснодар, 1995. С. 44.

9. Касумов А.Х. Окончание Кавказской войны и выселение адыгов в Турцию // Там же. С. 63.

10. Кудаева С.Г. О некоторых стереотипах в оценке роли Османской империи в судьбе адыгов (черкесов) в период Кавказской войны // Там же. С. 221.

11. Думанов Х.М. Вдали от Родины. Нальчик, 1994.

12. Кумыков Т.Х. Выселение адыгов в Турцию – последствие Кавказской войны. Нальчик, 1994.

13. Кокиев Г. Военно-колонизационная политика царизма на Северном Кавказе // Революция и горец. 1929. №6; и др.

14. Авраменко А.М., Матвеев О.В., Матющенко П.П., Ратушняк В.Н. Россия и Кавказ в новейших исторических публикациях // Вопросы отечественной истории: Сб. науч. тр. Краснодар, 1995. С. 11-12.

15. Жданов Ю.А. Солнечное сплетение Евразии. Майкоп, 1999. С. 29.

16. Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии ХIХ столетия. 2-е изд., допол. Сухуми, 1982.

17. РГВИА. Ф.400, Оп.1. Д.1551. Л.87.

18. Цит. по: Берже А.П. Выселение горцев с Кавказа // Русская старина. СПб., 1882. Кн.2. С. 342-343.

19. ГАКК. Ф.454. Оп.2. Д.698. Л. 26.

20. Напсо Д.А., Чекменов С.А. Надежда и доверие. Из истории дружественных связей народов Карачаево-Черкесии с русским народом. Черкеск, 1993. С. 111.

21. Абрамов Я. Кавказские горцы. Материалы для истории черкесского народа. Вып.3. Краснодар, 1927. С. 6.

22. АКАК. Тифлис, 1904. Т.12. С. 763.

23. Туманов Г.М. Земельные вопросы и преступность на Кавказе. СПб., 1901. С. 24.

24. Алиев У., Городецкий Б., Сиюхов С. Адыгея. Ростов н/Д, 1927.

25. Россия: Опыт национально-государственной идеологии / Под ред. В.В.Ильина, А.С.Панарина и др. М., 1994. С. 7.

26. Победоносцев А. Черкесия. М., 1940. С. 32.

27. Дзагуров Г.А. Переселение горцев в Турцию // Материалы по истории горских народов. Ростов н/Д, 1925. С. 191.

28. Лакост Где. Россия и Великобритания в Центральной Азии. Ташкент, 1908. С. 42.

29. Шамиль на Кавказе и в России. Биографиче­ский очерк / Сост. М.Н. Чичагова.СПб., 1889. С. 200, 202.

30. ЦГИА Республики Грузия. Ф.17. Оп.2. Д.1133. Л.1.

31. Записки А.П.Ермолова. 1798-1826 гг. / Сост. В.А.Федоров. М., 1991. С. 368.

32. Касумов А.Х., Касумов Х.А. Геноцид адыгов. Из истории борьбы адыгов за независимость в ХIХ в. Нальчик, 1992; Бижев А.Х. Адыги Северо-Западного Кавказа и кризис Восточного вопроса в конце 20-х – начале 30-х годов ХIХ в. Майкоп, 1994.

33. Цит.по: Алиев У. Очерк исторического развития горцев Кавказа и чужеземного влияния на них ислама, царизма и пр. Ростов н/Д, 1927. С. 109-110.

34. Цит.по: Никонов И.Н., Гальцев В.С. Ной Буачидзе. Орджоникидзе, 1957. С. 7.

35. Жизнь национальностей. 1919. 27 апр.

36. ЦГА РД. Ф.Р-621. Оп. 1. Д. 28. Л. 37.

37. Умаханов М.-С.К., Алиев Б.Г. Некоторые вопросы освещения борьбы горцев под руководством Шамиля: подходы и итоги изучения, перспективы // Кавказская война: Спорные вопросы и новые подходы. Тез. докл. Межд. науч. конф. Махачкала, 1998. С. 84-85.

38. Толстой Л.Н. Варианты из рукописных редакций “Набега” // Полн. собр. соч. М.–Л., 1932. Т.3. С. 234-235.

39. Виноградов Б.В. Горские набеги в контексте российско-кавказских взаимоотношений периода правления Павла I // Вопросы северокавказской истории. Вып.1. Армавир, 1996. С. 28.

40. Абовян Х. Раны Армении / Пер. с арм. М., 1978. С. 87.

41. Рерих Н.К. По лицу земли // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. В 2 ч. М., 1994. Ч. II. С. 206.

42. Тройно Ф.П. Кавказская война и судьба гор­ских народов // Кавказская война: уроки истории и современность. С. 81-82.

43. Цит. по: Лурье С.В. Российская империя как этнокультурный феномен // Цивилизации и культуры. Вып.1. М., 1994. С. 126.

44. Витте С.Ю. Избранные воспоминания. 1849-1911. М., 1991. С. 33.

45. Государственная Дума. 3 созыв. Сессия 5. Ч.4. Засед.120-153 (с 30 апреля по 9 июня 1912 г.): Стенограф. отч. СПб., 1912. С. 2403-2408.

16 сентября 1999 г.

ЧЕЧЕНСКОЕ МуХАДЖИРСТВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА КАК СЛЕДСТВИЕ ПОЛИТИКИ САМОДЕРЖАВИЯ
НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

С.-Э.С. бадаев

Проблема мухаджирства на Северном Кавказе была обусловлена рядом серьезных причин. Одной из главных является земельный вопрос. Как известно, после окончания Кавказской войны большие земельные площади оказались фактически отторгнутыми у местного населения действиями царской администрации. Это создавало огромные трудности для народов Северного Кавказа, становилось главным препятствием их нормального существования и привело в конечном счете к той взрывоопасной обстановке, которая сложилась в крае во II половине XIX века. На это прямо указывали и сами власти. “Одной из главных причин, препятствовавших установлению порядка и полного спокойствия внутри чеченского общества, – сообщалось в Записке Начальника Терской области М.Т. Лорис-Меликова, – был до сих пор... крайний недостаток земли в плоскостной части Большой и Малой Чечни, на которой в настоящее время собралась большая часть чеченского населения...” [1].

Чтобы разобраться в причинах переселенческого движения части вайнахов на Ближний Восток, необходимо подробно остановиться на характеристике сложной обстановки в Чечне после завоевания ее царизмом. Еще до окончания военных действий на Восточном Кавказе царские власти неоднократно обещали чеченцам в случае, если они покорятся, различные привилегии и права. Возможно, эти обещания сыграли не по­следнюю роль в покорении Чечни. Дореволюционный чеченский просветитель И.Б. Саракаев писал по этому поводу, что побороть горцев в их неприступных горах и непроходимых лесах было задачей даже для великой России далеко не из легких. Но она наряду с пушками и мечом пустила в ход в борьбе с ними еще и другое оружие, которое имело действие на горцев еще большее, чем все пушки и штыки. Оружие это составляли различные прокламации и воззвания, которые сулили горцам чуть-ли не золотые горы, если они прекратят “...бесполезную борьбу и примут подданство русского царя” [2].

Однако обещания царской администрации остались лишь на бумаге. Земли чеченцев, отнятые во время военных действий на Кавказе, не были им возвращены. Правительство наоборот продолжало колонизацию горских земель под казачьи станицы. Так, в 1860 г. на горских землях в предгорьях Малой Чечни были поселены станицы 2-го Владикавказского полка. Все это привело к страшному малоземелью среди чеченцев. По данным А.П. Берже, на одну чеченскую крестьянскую семью приходилось от 5 до 10 десятин земли, т.е. не более двух десятин на душу [3]. На тяжелое экономическое положение горских народов указывал также Начальник Терской области. “Стесненность территории, происшедшая от водворения в предел области стотысячного казачьего населения, – отмечал он, – поставила большую часть туземных племен в полную невозможность прежних условий хозяйственного быта их” [1].

Особенно пострадало от малоземелья в Чечне племя карабулаков. Тот же Лорис-Меликов в другом документе отмечал, что 1800 семейств карабулаков остались без земли, большая часть их проживает с 1860 г. во временном отводе между казачьими станицами на 2-х тысячах десятин, другая же часть горцев разбросана по ущельям 2-го Владикавказского полка по аулам Чечни и даже Кабарды; в таком положении племя это существовать не может и никакие, даже жестокие, меры не остановят его хищнические наклонности [4].

Земельный голод, вызванный недальновидной политикой царизма, до крайности обострил социально-политическую обстановку в крае. “Оставляя горцев в настоящем положении, – писал генерал Муса Кундухов, – не следует верить в будущее спокойствие. При нынешнем положении нельзя не смотреть на них и правительство, как на две стороны, из которых победившая довольствовалась своей победой, а побежденная, сохранив свое оружие и силы, выжидает случая возобновить ожесточенную борьбу” [5].

Как видим, непродуманная и весьма ограниченная политика царского самодержавия по земельному вопросу на Северном Кавказе невольно толкала многих горцев на переселение. Это вынуждены были даже признать представители высшего кавказского командования. Генерал Г.Д. Орбелиани 3 июля 1861 г. писал по этому поводу, что по требованию военных обстоятельств из земель, указанных горцам, они нередко отнимали часть от казачьих поселений или укреплений, и однажды поселенных на новых местах по требованию этих обстоятельств снова переселяли иногда по нескольку раз с места на место. но при новом переселении земли определялись горцам только в примерном количестве и для временного пользования. Этой недостаточной обеспеченностью прав на землю можно было объяснить ту быстроту и легкость, с которой целые аулы, а иногда и целые общества оставляли указанные им земли и уходили в горы, чтобы усилить число враждовавших с властями, а последнее время – ускорить переселение горцев в Турцию. Легковерие, фанатизм и ненависть к победителям играли второстепенную роль в таких явлениях [6].

Следует заметить, что на Северном Кавказе в это время возникла парадоксальная ситуация. Царская администрация в крае на всех участках заявляла о том, что местное горское население стало для нее головной болью, и в то же время она все делала, чтобы эта боль не ослабевала, а, напротив, усиливалась.

Безусловно, царское правительство в крае стремилось любыми методами избавиться от «томительного положения в Терской области и быстро решить так называемый “чеченский вопрос”». Военный министр России генерал-адьютант Г.А. Милютин писал главнокомандующему Кавказской армией, что для устранения возможных беспорядков и волнений в Чечне, на его взгляд, наиболее действенными представляются два способа: “решительный, т.е. переселение всех чеченцев силой оружия на левый берег Терека и Сунжи, причем с водворением на их места 1-го и 2-го Сунженских казачьих полков, или более медленный, с постепенным ослаблением чеченского население в горах, переселением его на плоскость или поощрением переселения в Турцию” [1, л. 12 об.].

Как показал дальнейший ход событий, царская администрация выбрала второй из вышеуказанных путей – переселение горцев в Турцию.

Обратим особое внимание на “богомольческий” тип переселения горцев (1865 г.) Известный кавказовед Т.Х. Кумыков замечает, что «...постепенно движение за “богомолье” начало приобретать политическую окраску. Все чаще и чаще в адрес кавказской администрации стали поступать коллективные просьбы о дозволении отправиться в Турцию не только на “богомолье”, но и на постоянное жительство. От одиночных случаев оно перешло к массовым явлениям, носившим уже характер протеста против колониальной политики царизма» [7].

Как известно, кроме земельного вопроса, кавказская администрация руководствовалась здесь и рядом других мотивов, в частности, намерением царизма окончательно утвердиться на Кавказе. В своей переписке с вышестоящими чинами Начальник Терской области М.Т. Лорис-Меликов беззастенчиво заявлял: “...основательное водворение наше на Северном Кавказе будет закончено тогда, когда и терский казачий элемент численностью своею будет, по крайней мере, равносилен туземному, живущему на плоскости. Только при этом условии все полевые войска, здесь расположенные, также будут считать себя временно пребывающими и всегда свободными для действий на случай внешней войны...” [1, л. 96]. Таким образом, стратегической задачей, стоявшей перед администрацией, было выравнивание казачьего и горского населения. Поэтому самым выгодным вариантом решения этой задачи было удаление части чеченского населения в Турцию. Хотя при тех возможностях, которые были у властей и наличии такого администратора как М.Т. Лорис-Меликов, переселение чеченцев на левый берег Сунжи и Терека было возможно. Пожалуй, это был менее болезненный для горцев вариант в плане его трагических последствий. Поэтому говорить об альтернативе, к сожалению, не приходиться: горцы были заранее обречены на мухаджирство.

Необходимо принять во внимание, что власти учитывали морально-нравственный фактор горцев, чеченцев и карабулаков. Их удобнее было поднять с насиженных мест, заставить покинуть родные очаги и могилы предков, соориентировав на единоверную Турцию, чем переселить в открытые места внутри России для более удобного жандармского надзора. Причем, М. Кундухов тоже выражал убеждение, что при таком стеснении положения горцев нет никакой гарантии в прочности установления порядка в Терской области. Насильственный же перевод вайнахов на левую, открытую, хотя и пространную местность, неминуемо вызовет с их стороны сопротивление.

Ко всему этому генерал-майор М. Кундухов указывал, что, желая содействовать спокойному исходу дела, он сам намерен стать во главе переселения и уйти со своим семейством в Турцию... [1, л. 84]. Но здесь, скорее всего, были обозначены его личные корыстные замыслы.

“Переселение части кавказских горцев в Османскую империю явилось по существу своеобразным движением, – пишет А.Х. Касумов, – возвратом к старым формам общественных отношений – феодализму. Боясь оторваться от привычной социально-экономической базы, основанной на эксплуатации феодально-зависимого крестьянства, протурецки настроенная часть феодалов предпочла пожертвовать родиной и эмигрировать в Турцию, которая с ее отсталым общественно-политическим строем оказалась для горцев более подходящим пристанищем, чем Россия, которая после крестьянской реформы прочно вступила на путь капиталистического развития [8].

Возникает вопрос, в какой мере сказанное относится к Чечне? Ведь здесь не было таких развитых феодальных отношений, по крайней мере, как принято в классическом варианте. Однако дело в том, что одну из главных ролей в организации и агитации чеченцев для переселения в Турцию сыграл Муса Кундухов, являвшийся осетинским феодалом – тагаурским алдаром, и, конечно же, в деле переселения горцев в Турцию он сыграл провокационную и далеко неблаговидную роль.

Это также касается и Осетии, и Кабарды, где, как известно, тоже проходили довольно крупные переселенческие волны. Однако, если в этих двух районах – Кабарде и Осетии – феодалы пытались уйти в Турцию, чтобы сохранить свои привилегии, то чеченские старшины, напротив, стремились заполучить феодальные регалии. Причем путь этот лежал через борьбу со своими соотечественниками. Царские власти в свою очередь одаривали чеченских старшин различными земельными наделами из фонда, сложившегося из реквизированных у “непокоренных” аулов общинных земель плоскостной Чечни. Среди лиц, получивших эти наделы, упоминаются имена Мусы Кундухова, Саадулы Османова, Алико Цугова и других, как известно, являвшихся подручными Кундухова по подготовке переселения горцев в Турцию.

Как свидетельствуют документы, такие люди как Османов, Цугов и другие уже не могли быть феодалами в классической форме, ибо наступил 1861 год – год крестьян­ской реформы в России. Но тем не менее, земельные пожалования были предназначены таким людям, как Османов и Цугов за заслуги, которые ни в коей мере не украшают их, хотя фактически они не успели получить земли в собственное владение. Впоследствии кавказской администрации пришлось потратить немало сил, чтобы уговорить этих людей отказаться от земельных пожалований и участия их в переселении горцев.

В связи с этим напрашивается ряд суждений. формирующаяся местная служилая бюрократия у чеченцев и ингушей автоматически, при условии лояльности, переходила от одного статуса к другому – от имамата Шамиля к Российской империи. Причем служилые люди – сначала наибы, превратившиеся в одночасье в “майоров” царской службы, сохраняли при обоих режимах одинаковую ментальность, добиваясь наград и почестей и во время военной службы против царских властей, а затем в ратных подвигах – против своих соотечественников. Подобные повороты в жизни служилой бюрократии были производными от российской политики “разделяй и властвуй”, проводившейся на Кавказе в целях успешной колонизации национальных окраин. Подобная политика проводилась и в других областях колонизируемых земель. Так, один из будущих лидеров организуемого переселения в Турцию, капитан Цугов, получивший звание из рук кавказской администрации, пытался заполучить земли надтеречных чеченцев даже путем их департации оттуда. Однако вскоре он неожиданно скончался. Силой подавлял сопротивление галашевцев и майор Османов. В рапорте на имя Начальника Терской области по этому поводу сообщалось: “Как известно Вашему Превосходительству, с дозволения начальства ... князя Алхазова, карабулак-старшина Алико Цугов на земле надтеречного наибства устроил хутор, который впоследствии он просил начальство отдать ему с окрестностями в потомственное владение; земля, им просимая, по предположению, должна быть в количестве около 300 десятин...”. Далее об этом факте, но несколько в другом контексте, автор указывает, что “справедливо ли будет отдать земли чеченцев карабулакскому жителю, который никогда не имел права на эту землю... и каким же образом жителя другого округа также вознаградить за службу землею чеченцев, на которую ни он, ни предки его никогда не имели никакого права, и это делается лишь потому, что генерал-лейтенант князь Святополк-Мирский обещал Цугову эту землю в пожизненное владение” [9]. “Я не сомневаюсь в том, что если земля эта будет оставлена за Алико Цуговым, – указывает князь Святополк-Мирский, – это может, во-первых, стеснить жителей с. Ногай-Мирза, во-вторых, и самое важное, может возбудить справедливое недовольство у некоторых жителей Чечни, которые, приобретя чины офицерские своею службою наравне с Цуговым, имеют более прав на Чеченские земли”.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Содержание 1 Введение 3

    Реферат
    Предлагаемые советы и размышления предназначены исключительно для законопослушных водителей. В противном случае не стоит пытаться применить на практике изложенное ниже.
  2. Содержание старшенбаум Г. В

    Руководство
    Перед вами - самое современное практическое руководство по лечению нервно-психи-ческих расстройств. Оно предназначено для психотерапевтов, клинических психологов, пси-хиатров и сексопатологов.
  3. Содержание анализ фармацевтического рынка россии 3

    Документ
    В 1 году объем импорта и отечественного производства составил 824 и 658 млн. долл. соответственно. Таким образом, предложение на рынке в 1 году составило около 1482 млн.
  4. Содержание на июнь 2002г. Глава I. «О волге в стихах»

    Документ
    На сайте проекта в Интернет, помимо самой гипермедиакниги, можно найти информацию об истории проекта, о возможности участия, увидеть фотографии всех авторов работ, воспользоваться ссылками на краеведческие ресурсы .
  5. Содержание вьетнам 3

    Документ
    Вьетнамская компания Saigon Post and Telecoms Co. (Saigon Postel) подписала пятилетний контракт на сумму $230 млн. с южнокорейской компанией SLD Telecom, по которому совместное предприятие корейских SK Telecom, LG Electronics и Dongah

Другие похожие документы..