Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Лекция'
(почему форма – потому, что среди различных форм деятельности чел сознание разделяется на формы: наука, религия, искусство, мораль, (политико-правово...полностью>>
'Документ'
Для того, щоб приєднатись до МБРР, країна повинна спочатку вступити до Міжнародного валютного фонду. У ході приєднання до МБРР країни-члени повинні п...полностью>>
'Документ'
Моральное убеждение как инструмент ГЭП. Эмиссия денег центральным банком, возможности инфляции и ее последствия для народного хозяйства....полностью>>
'Программа'
Цель дисциплины «Кросскультурный менеджмент» – формирование кросскультурного подхода к ведению бизнеса в современных условиях глобализации в целях по...полностью>>

Конкурс виктор бычков. Перекрёсток веры, надежды. Григорий большунов

Главная > Конкурс
Сохрани ссылку в одной из сетей:

5–6
2010

ПОЭТОГРАД

Диана КАН. Живая вода.

ОТРАЖЕНИЯ

Татьяна БРЫКСИНА. Трава под снегом. Окончание.

ПОЭТОГРАД

Руслан КОШКИН. Вдохнуть и выдохнуть простор.

НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ

Евгений ВЕНИАМИНОВ. Ямчатая – значит, из Саратова.

В МИРЕ ИСКУССТВА

Владимир АЛИФАНОВ. «Театральная провинция – столицам».

ЛИТЕРАТУРНОЕ СЕГОДНЯ

Мария БАХАРЕВА. Исповедь сердца человеческого.

НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ

Нина ШАТАЛИНА. Трифоновы. Жизнь замечательных людей.

КОНКУРС

Виктор БЫЧКОВ. Перекрёсток веры, надежды.

Григорий БОЛЬШУНОВ. Никогда не ославим мы наших знамён.

Лев КАПЛИН. Партизаны сорок первого года.

Родные мои (подготовила Ольга Орлова)

Главная станция – память (подготовил Владимир Ефимов)

Поэтическая мозаика.

поэтоград

Диана
КАН

Диана Кан – член Союза писателей России, поэтесса. Автор книг «Високосная весна», «Согдиана», «Бактрийский горизонт», «Подданная русских захолустий», «Междуречье», «Обречённые на славу», «Покуда говорю я о любви…», а также многих публикаций в центральных и региональных изданиях России. Дважды лауреат всероссийской премии журнала «Наш современник». Лауреат всероссийской литературной премии «Традиция» за серию публикаций стихов о России высокого гражданского звучания, всероссийской премии «Имперская культура» в номинации «Поэзия», всероссийской литературной премии им. святого благоверного князя Александра Невского. Живёт в г. Новокуйбышевске Самарской области.

ЖИВАЯ ВОДА

***

Не похвалялся, едучи на рать.

Не похвалялся, воротясь с победой.

С устатку сел, обнял старушку-мать,

Родной воды колодезной отведал.

Во глубину колодца заглянул...

И, вздрогнув от внезапного волненья,

Вода вернула ласково ему

Геройское – в медалях! – отраженье.

«Вкусна водица!» – крякнул и как есть

Всего себя он окатил водою –

Живой водой, что водится лишь здесь,

Колодезной, родимой, ключевою.

Она текла, беспечна и вольна.

Она текла-текла, не утекала.

Не только по усам текла она,

Но золото медалей омывала.

Не зря живой в народе прослыла –

Она бальзамом врачевала раны.

И мёда слаще та вода была,

Что венчана с родной землёй песчаной.

Она роднилась с солнцем и тогда

Высокой тучей в небо поднималась...

Стремилась в Волгу отчая вода,

Текла сквозь пальцы, в руки не давалась.

...Была большая, трудная война.

Душа солдата воевать устала.

Святой водой родная сторона

С души солдата копоть отмывала.

Сказ о Волге

Плывущая вдаль по просторам, как пава,

И речь заводящая издалека,

Собой не тончава, зато величава

Кормилица русская – Волга-река.

По чуду рождения ты – тверитянка.

Слегка по-казански скуласта лицом.

С Ростовом и Суздалем ты, угличанка,

Помолвлена злат-заповедным кольцом.

Как встарь, по-бурлацки ворочаешь баржи –

Они и пыхтят, и коптят, и дымят...

Нет-нет, да порой замутится от сажи

Твой, матушка, неба взыскующий взгляд.

Устанешь под вечер... Позволила б только

Водицы испить с дорогого лица,

Красавица-Волга, работница-Волга,

Заботница-Волга, сказительница.

Покуда студёной водицы вкушаю,

Мне шепчут о чём-то своём камыши,

Лениво закат за рекой догорает,

И перья хребтовые кажут ерши.

О, матушка-Волга, не будь так сурова!

Устав от речей балаболки-ручья,

Опять срифмовать не сумевши ни слова,

К тебе на поклон заявилася я.

Мила твоя речь о былинных верховьях,

О том, как роднишься с Москвою-рекой

И как в астраханских твоих понизовьях

Цветёт дивный лотос, омытый зарёй.

Прости-не взыщи, не могу по-иному

Я речь издаля заводить-затевать...

Усну близ тебя... Ну, а ты мне сквозь дрёму

Все лучшие песни нашепчешь опять.

***

Прощай, моя юность!.. Отныне,

Вдогонку слагая стихи,

Молчанью учусь у пустыни,

А пенью – у Волги-реки.

Ей сердце вручила навеки

Своё – не за стать, не за прыть.

За то, что строптивые реки

Умеет она приручить.

За то, что, чуждаясь гордыни,

Великая Волга-река

Ни в жисть от себя не отринет

Ни воложки, ни ручейка.

Да что ручеёк? Примечай-ка:

Спесивая речка Москва –

Столичная штучка, зазнайка –

Напиться из Волги пришла.

Бочком – где канальцем, где шлюзом –

Охочая к Волге припасть…

Пей, милая! Ты не в обузу!

Напейся и вдосталь, и всласть!

***

Осерчавшая вьюга бранится

В тесноте родовых курмышей…

Не впервой ей в казачьих станицах

Выпроваживать пришлых взашей.

Я не пришлая, бабушка-вьюга!

Почему ж мне нисколько не рад

Свои ставни захлопнувший глухо

Оренбургский угрюмый форштадт?

Ну так что ж?.. И на этом спасибо,

Родовой звероватый курмыш.

Я такая ж, как ты, неулыба,

Да и ты-то хорош, пока спишь.

Непроглядью родной, непробудью

Ты меня не жесточь, не морочь.

Без того посторонние люди

Истерзали мне душеньку вклочь.

Ты пойми, я смертельно устала

На разлучной чужой стороне

От радушных улыбок-оскалов,

Что не тонут в банкетном вине.

…Месяц-серп кровянится на небе,

И сугробы встают на пути…

На Пикетную улочку мне бы

По фуршетным бульварам дойти!

***

Недалеко от Северных Ворот,

Под солнцем субтропического юга

Задумчивая девочка живёт,

Которой в полнолунье снится вьюга.

Январь ещё не зимний, а февраль

Уже не зимний месяц в Туркестане...

И девочка, тая в глазах печаль,

Живёт предощущеньем расставаний.

Она твердит: «Перед глазами стой,

Заветный край, хоть я того не стою,

Не знойной страстной южной красотой –

Но северной суровою красою!..»

И, к южной равнодушная весне,

Упрямо просит маму на досуге:

«О, мама, мама, расскажи про снег!

Напой мне, мама, песню русской вьюги!..

Свяжи платок мне, мамочка, мой друг,

Из оренбургской невесомой пряжи...»

Ну, а у мамы вечный недосуг.

И мама отмахнётся: «Вьюга свяжет...

Не всё ж по трубам ей рыдать навзрыд!

Пускай себя в трудах житейских скажет –

Небесный пух спрядёт и убелит,

Воздушных петель для платка навяжет...»

Ах, этот вьюгой вязанный платок,

Который в праздник надевают бабы!..

Он покрывает непролазь дорог –

Колдобины, и ямы, и ухабы.

Седины покрывает... Бабий век,

Увы, в России так недолго длится...

...Но девочка измыслила побег.

И ей суровый русский Север снится.

Там, где, как встарь, седая от невзгод,

Сна-отдыха и устали не зная,

Старуха-вьюга петли вяжет-вьёт

И бабушкины песни напевает.

***

Кому лететь в обетованный край.

Кому-то возводить домашний рай.

А мне стоять китайскою стеной

Под грозным небом родины родной.

Спят небеса, прильнувшие к плечу.

Я в мире легче ноши не хочу.

Течёт сквозь время вечная река,

Вскормив своею грудью облака.

Амур, Кубань, и Терек, и Яик!

Мне слух ласкает гордый ваш язык.

И ваши грозовые имени

Слились в одно – китайская стена.

Корнями в землю русскую вросла...

И нет на белом свете ремесла

Превыше этой связи корневой

Меж вольным небом и родной землёй.

Покуда на груди спят облака,

Я буду на земле стоять века...

Пусть знает за моим плечом страна,

Что я – её китайская стена!

***

Ромашка, кашка, пижма, девясил.

Мордовник цвета воронёной стали.

Плакун-трава, угрюмый чернобыл...

Российских междуречий разнотравье.

Цветущий вьюн в обнимку с лебедой –

Лебёдушке своей влюблённый сторож.

И – царственно встающий над травой

Татарника пурпуровый околыш.

Прострел качает раненым листком.

Исходит ароматом медуница.

А под бурьян-травою испокон

Буян-трава мятежная таится.

Здесь, где авось смешались и небось,

А кровь ристалищ с брагою пирушек,

Всё было, сплыло, слыло и сбылось,

Увековечась в говорах речушек.

Болтушками те речки не зови!

Их речь о том лишь, как в живых остались.

В них столько русской пролито крови,

Что и враги порою содрогались.

Испив из речки, восклицали: «Кан!..»,

Что означало «кровь» на их наречье.

И каплей крови прорастал тюльпан –

Свидетель евразийской страшной сечи.

А рядом, скорбной розни вопреки,

Проклятой розни – тюркской и славянской,

На берегу сибирской Кан-реки

Рос в небо город, наречённый Канском.

***

На развалинах вечного города,

Посреди глинобитных твердынь

Окликают ушедшую молодость

Голубая джида и полынь.

Первобытная поступь истории...

В азиатской прогорклой ночи

Суховей, на полыни настоянный,

Как ушедшая юность, горчит.

Захудалое чахлое деревце –

Дочь скупых каракумских пустынь –

Здесь джида со мной ягодой делится,

Руку робкую тянет полынь.

О, былые мои сотоварищи!

Неужели здесь юность прошла,

Словно смерч, всё с дороги сметающий,

Всё живое сжигая дотла?..

***

Неприкаянно, неприкаянно

Я свивала пути в кольцо…

И, когда набрела на Каина,

Не узнала его в лицо.

Я сказала: «Богатым будете

Вы, проливший родную кровь…»

Он ответил: «Вы строго судите

Эту родственную любовь…»

Это что ж за любовь, идущая

Из библейских тёмных глубин –

Дочь, родную мать предающая,

На отца восстающий сын?

Мы к согласью прийти не чаяли –

Каждый правду свою искал.

Но, лишь речь заходила об Авеле,

Собеседник глухо смолкал.

И в возникшей неловкой паузе

Мы тайком вздыхали с тоской:

«Почему же кинжал и маузер

Нам роднее, чем брат родной?..»

Погорюем так и – расстанемся.

Впредь не встретимся – жизнь коротка.

А пока… А пока… Апокалипсис

На Руси моей длится века.

***

Я мечтанья о несбыточном оставила.

Закудыкала сама свои пути.

Заколодела дорожка, замуравела...

Не проехать, а тем паче не пройти!

Как же вышло так?

Я шла в Первопрестольную

Мимо логова шального соловья...

Почему же оказалась вдруг окольною

Прямоезжая дороженька моя?

По каменьям, по стерне и по болотинам,

По угольям изошедших светом звёзд –

Неужели это мною было пройдено

Тьмы и тьмы непроходимых русских вёрст?

Мимо тучных заливных лугов некошеных,

Мимо вскачь и вдаль несущихся веков...

Неужели это мною было сношено

Ажно десять пар несносных башмаков?

...Глажу, словно малых деток по головушкам,

Грустным взором золотые купола...

И – свистит вдогонку мне шальной соловушка,

Выжигая землю отчую дотла.

***

Нам спасение с неба Принесший

И Взирающий скорбно с икон,

Пригвождённый, Распятый, Воскресший,

Неужели и Ты побеждён?

Неужели неостановимо

Вновь на Русь наползает орда?..

Третий Рейх против Третьего Рима –

А четвёртым не быть никогда!

Это тьма против русского света.

Это свастика против звезды.

Это вран против сокола… Это

Заметают убийцы следы.

Это – выздоровление больного:

Волей Вышнего неистребим,

Восстаёт из неверья былого

Кумачом обезбоженный Рим.

***

Печальники и воины славянства!

В дни осквернённых свёрнутых знамён,

Во дни раздрая, смуты, окаянства

Спасает евразийское пространство

Сиянье ваших солнечных имён.

Покуда незатменно в небе солнце

И льёт на землю царственный покой,

То лишь ленивый всуе не смеётся

Над вашею божественной тоской.

Но в дни затменья да пребудут с нами

Олега щит и Святослава меч,

Орлёное распахнутое знамя,

Неспешная аксаковская речь.

Не из гордыни и не для забавы

Над бездной, даже падши, воспарим...

Славяне, обречённые на славу

Исконным славным именем своим!

***

Конь буланый. Меч булатный.

Небеса в крови.

На священный подвиг ратный,

Русь, благослови!

Среди злой хазарской ночи

Сыновьям вослед

Голубые вдовьи очи

Льют свой слёзный свет.

И былинное раздолье

Осенил окрест

Православный ветер воли,

Посланный с небес.

Наш поклон родному дому,

Божьему лучу...

Щит к щиту. Шелом к шелому.

И плечо к плечу.

ОТРАЖЕНИЯ

Татьяна

БРЫКСИНА

Трава под снегом

(Окончание.
Начало в №№
3–4, 7–8, 9, 10, 11, 12

за 2009 год, №3–4 за 2010 год)

КВАРТИРАНТЫ

– Ты будешь учиться в 10 «А», – сообщил отец. – Говорят, это самый сильный выпускной класс в школе. Тётя Валя всё разузнала. Трудно тебе там будет, но это и хорошо! Правда, кандидатов на медаль уже определили. Больше нормы не дадут. Так что придётся доказывать, что ты не хуже других.

– Чего доказывать, если уже определили?

– Будешь учиться на пятёрки – никто тебя не отпихнёт! С первого дня надо начинать. Не успеешь и нос почесать, как подойдёт выпуск. Ты вот что лучше скажи: куда мыслишь поступать после школы?

– Пока не знаю.

– Вот и я не знаю. Выпуск будет тяжёлый. Сразу все одиннадцатые и десятые классы выпускаются. Такую прорву не только институты, но и техникумы не осилят!

– Так уж все и хлынут в институты?

– Все не все, а блатных будет много! У нас денег нету – по блату тебя устраивать! Так что тяни на медаль. Медалистам будут льготы.

– О! Я придумала, куда поступать! В Тамбовский институт химического машиностроения!

– Это ты сейчас придумала? Быстро! Всё у тебя с лёта получается. Ну, ладно...

Разговор этот отец затеял, устанавливая в углу моей проходной комнаты большой квадратный стол, за которым, по его разумению, я и должна была тянуть на медаль. На неровном полу стол покачивался, и отец подбивал чурочку под дальнюю ножку стола.

– Всё! Теперь стоит ровно. Можно учебники определять. Зина! – крикнул он. – Где там настольная лампа, что ты от Григоровых принесла? Давай сюда, я её сразу подключу.

Загорелась лампа под светлым плоским абажуром, и сразу стало уютно и на столе, и в комнате.

Над раскладушкой прибили мамин гобеленовый коврик, поставили стул под окном.

Отойдя от двери, я оглядела своё новое жилище и осталась довольна. Возле раскладушки тётя Зина пообещала половичок расстелить – совсем будет хорошо! Жаль только, что дом этот чужой и мы здесь квартиранты.

До школы оставалось больше недели. По утрам отец уходил на свою мебельную фабрику, а тётя Зина – в лабораторию.

В первый же день, проводив их на работу, я отыскала старую записную книжку с адресами Нади Завертяевой и Вали Кашиной.

Прежде я не бывала у девочек дома и лишь приблизительно знала, где они живут. Подруги наверняка уже заждались меня. Я им писала из Целинограда, что к концу августа буду в Кирсанове.

В тупичковом солнечном переулке под высоченной берёзой нашла дом Завертухи, постучалась в дверь.

Надька с визгом кинулась мне на шею:

– Брыксуня! Приехала! Мама, Валя, идите сюда! Татьяна Брыксина приехала!

Из комнаты вышли две женщины. Сухая, нервная мать Нади посмотрела на меня растревоженно, словно я собиралась жить у них.

– Вы тут не очень-то забалтывайтесь, – сказала она. – Тебе, Надька, делами надо заниматься! Вторую неделю полы в доме не моются!

– Ма, не злобись! – выручила нас Валентина, старшая Надина сестра. – Пусть девчонки погуляют. Я вымою полы.

И мы вышли на улицу.

– Пойдём к Вальке Кашиной, Надь! Ты знаешь, где она живёт?

– Пойдём! Ой, чего я тебе расскажу! Ты Нинку Звягинцеву помнишь? Мою дальнюю родственницу из Калаиса? Мы к ней зимой ездили, помнишь? Всё узкие юбки носила, чтобы её не изнасиловали. Родила, идиотка! И сама не знает, от кого! А выделывалась... Соседка её сказала, что к ней табунами ходили. Представляешь, чем они там занимались?

– Фу! Гадость какая!

– А мать теперь и меня подозревает, и всех моих подруг. Я раньше часто к Нинке ездила, но при мне она никого не приводила. Тань, а всё равно интересно, как это бывает...

– Дети от этого бывают, поняла? Расскажи-ка лучше, что про наших слышно?

– Про деревенских ничего не знаю, а городские практически все в Кирсанове остались, по разным школам разбрелись. Тебя Трушкин интересует? Во 2-й школе учится.

– Он с кем-нибудь встречается?

– Не знаю. Видела его пару раз с какой-то рыжей…

– А Люську Дмитриеву не встречала?

– Представляешь, нет! Как испарилась!

Валя Кашина обрадовалась нам. Провела в чистую прохладную комнату, усадила за круглый стол, поставила чайник.

– Тань, ты не поверишь, но я больше всех по тебе скучала. Писем ждала... – сказала Валя. – Ты чего последнее время так редко писала? Я недавно Вальку Базыкину встретила, тоже будет в Кирсанове учиться.

– А мы с Брыксуней в один класс попали. Вот здорово! Хорошо бы всем интернатским в одном классе учиться! Да теперь уж не получится...

– Валь, а Базыкина с Бадиным переписываются?

– Ещё как переписываются! Старая любовь не ржавеет.

– Девчонки, давайте завтра все вместе на речку сходим!

– Давайте! Ближе к обеду. На Прорве народу сейчас – тьма! Только вода уже холодная.

Наговорившись досыта, расстались до завтра.

Я вернулась на Плехановскую. Тётя Зина была уже дома.

– Тань, давай обедать. Я картошки нажарила.

Картошку тётя Зина жарила очень необычно – чересчур масляно, переминая кусочки до состояния пюре. Получалось, что вся жарёха была в сплошных румяных пенках. Вкусно!

После обеда, если не бывала занята чем-то другим, каталась на отцовском велосипеде. Особенно мне нравилось колесить по спортивной площадке за школой. Тихо, солнечно, просторный гладкий асфальт... Ничего не томило меня, не угнетало. Казалось, так будет и дальше.

Первого сентября, нарядная и чуть надменная, как и все старшеклассницы, пришла в школу. На манер актрисы Терье Луйк, в пышную стрижку над ухом приколола белую шёлковую бабочку. С Надей Завертяевой мне не было одиноко в новой школе. Наоборот, понравилось, как она знакомила меня с одноклассницами.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Виктор Рогожкин Эниология

    Документ
    Путь в эзотерику проходит по-разному. Одни заканчивают всевозможные школы, курсы, вступают в секты и проходят инициации в магические кланы и ордена. Другие идут самостоятельным путем, игнорируя устоявшиеся догматы накопленного тысячелетиями
  2. Конкурс Александра вощинина. Силуэты далёкого прошлого

    Конкурс
    Алексей Солодов родился в 1967 году в Саратове. Окончил Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского (филологический факультет). Автор книг: «Моя первая книжка», «Легкомысленный Козочкин», «Пока душа не успокоится…»,
  3. A rel="nofollow" href=" (1)

    Документ
    От автора Глава 1 Эниология - древнейшая наука современности Почему закрыт для нас Райский сад? или Коротко о главном Мир, в котором мы живем. Современные ортодоксальные воззрения Субъективность и объективность пути познания.
  4. Тема: все новости Мониторинг и анализ сми в городе Киров Дата: 10. 04. 2011

    Документ
    но не всем хочется 17 Киселев ушел к эсерам 17 Бучнев уезжает в Марий-Эл 18 Концы в воду 18 Кто поверит полиграфу? 0 КОРОТКО О ВАЖНОМ 1 Весенняя премьера в «Гротеске» 1 «Я родила 8 марта» Теперь прогресс неотвратим 3 Вятка размывает
  5. Научно-исследовательский институт проблем каспийского моря (1)

    Документ
    Второй выпуск сборника «Астраханские краеведческие чтения содержит» результаты исследований астраханских, региональных и зарубежных исследователей по природному наследию, археологии, истории, культуре Астраханского края.

Другие похожие документы..