Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Основная образовательная программа'
Основная образовательная программа бакалавриата, реализуемая ГОУ ВПО «Вятский государственный гуманитарный университет» по направлению подготовки 080...полностью>>
'Учебное пособие'
доктор биологических наук, профессор Панов Валерий Петрович — МСХА; доктор сельскохозяйственных наук, профессор Груздев Николай Васильевич — зав. кафе...полностью>>
'Диссертация'
Диссертация выполнена на кафедре истории и теории социологии социологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломонос...полностью>>
'Конкурс'
Администрация муниципального образования Бейский район объявляет конкурс по определению кандидата на замещение вакантной должности муниципальной служ...полностью>>

Джон Мейнард Кейнс изменили наш мир, и рассказ

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

56

ГЛАВА 2. Чудесный мир Адама Смита

сменил на кафедру моральной философии. В отличие от Ок­сфорда, Глазго находился в центре шотландского Просвеще­ния, как впоследствии назовут эту эпоху, и мог похвастаться целым скоплением талантов. Тем не менее концепция универ­ситета все еще сильно отличалась от современной. Чопорные профессора не могли свыкнуться с присущими Смиту легко­мыслием и энтузиазмом. В чем его только не обвиняли: Смит регулярно посмеивался во время церковной службы (несо­мненно, глубоко о чем-то задумавшись), был близким другом этого несносного Юма, не проводил воскресные занятия о христианстве, заваливал академический совет петициями об отмене молитвы в начале каждого урока, и даже от его молитв откровенно попахивало определенной «естественной ре­лигией». Возможно, все эти сведения лучше воспринимать в историческом контексте: учитель Смита Фрэнсис Хатчесон поразил Глазго тем, что отказался читать свои лекции на ла­тыни!

Судя по тому, что уже в 1758 году Смит занял пост дека­на, его расхождения с коллегами не заходили слишком дале­ко. Двух мнений быть не может: в Глазго он вел счастливую жизнь. Хотя рассеянность — плохая помощница в картах, по вечерам он играл в вист, а также посещал сборища таких же ученых мужей — в общем, жил спокойно. Студенты обожали его, а лекции Смита были настолько хороши, что их посещал сам Босуэлл. Что же до необычной походки и манеры речи, то очень скоро они стали предметом подражания. В витри­нах отдельных книжных лавок даже появились его небольшие скульптурные изображения.

Не стоит считать, что он обрел славу лишь благодаря странностям характера. Написанная им в 1759 году книга имела мгновенный успех. «Теория нравственных чувств» немедленно поместила Смита в авангард английской фило­софии. По своей сути «Теория...» являлась исследованием оснований для нравственного одобрения и осуждения. Поче­му обычно делающий все в своих интересах человек выносит

57

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

нравственные суждения, никоим образом не напоминающие о присущем ему своекорыстии? Смит предположил, что от­вет заключается в нашей способности ставить себя на место третьей стороны, своего рода незаинтересованного наблю­дателя, и таким образом приобретать непредвзятое, не моти­вированное соображениями выгоды мнение о сути дела.

Книга вкупе с поднятыми в ней проблемами вызвала гро­мадный интерес у читателей. «Проблема Адама Смита» стала излюбленной темой для обсуждения у немецких интеллек­туалов. Для нас же гораздо интереснее тот факт, что трактат пришелся по душе крайне интересному человеку по имени Чарльз Тауншенд.

Тауншенд — один из тех замечательных персонажей, которыми изобиловал XVIII век. Остроумный, всесторон­не образованный человек, он, по словам Хораса Уолпола, «был наделен всеми возможными талантами и, несомнен­но, стал бы величайшим представителем своей эпохи, если бы в нем нашлась хоть капля искренности, сдержанности и благоразумия»1. Тауншенд был склонен к мгновенным пере­менам; поговаривали, что как-то разу него разболелся бок, но

0 каком из двух шла речь он сообщить отказался. Тауншенд и
правда не дружил со здравым смыслом: занимая пост мини­
стра финансов, он сделал многое для приближения револю­
ции в Америке, сначала лишив колонистов права избирать
собственных судей, а затем обложив американский чай суро­
выми пошлинами.

Оставим в стороне его политическую близорукость. Та­уншенд живо интересовался философией и политикой и в этом качестве был преданным почитателем Адама Смита. Что гораздо важнее, он имел возможность сделать профессору крайне соблазнительное предложение. В 1754 году Тауншенд с огромной выгодой для себя сочетался браком с блистательной графиней Далкитской, вдовой герцога Бэкклюсского, и вскоре

1 Percy Fitzgerald, Charles Townshend: Wit and Statesman (London:
R. Bentley, 1866), p. 359-360.

58

ГЛАВА 2. Чудесный мир Адама Смита

столкнулся с необходимостью наймаучителя для своего пасын­ка. В те времена венцом образования отпрысков благородных семей было путешествие по европейским странам, призван­ное придать молодому человеку блеск, который вызывал такое одобрение лорда Честерфилда. Тауншенд рассудил, что доктор Адам Смит станет идеальным спутником для юного герцога, — и предложил ему пятьсот фунтов в год плюс расходы, а также пожизненный пансион в полтысячи фунтов в год. От этого было трудно отказаться. И в лучшие времена доход Смита со­ставлял не больше ста семидесяти фунтов — тогда профессо­ра получали деньги непосредственно от студентов. Приятная подробность: зная, что ему придется прервать чтение лекций, Смит хотел было вернуть слушателям деньги, но те отказались, мотивируя свое решение тем, что они и так получили сполна.

Наставник и его светлость отбыли во Францию в 1764 го­ду. Полтора года они провели в Тулузе; сочетание на редкость унылой компании и собственного отвратительного француз­ского заставляли Смита скучать по своей жизни в Глазго. По­сле этого они отправились на юг страны (где Смит встретил обожаемого им Вольтера, а также отбивал атаки одной люб­веобильной маркизы), оттуда в Женеву и наконец оказались в Париже. Словно пытаясь сбросить навеянную провинцией скуку, Смит приступил к работе над трактатом по политиче­ской экономии — предмету его лекции в Глазго, регулярных обсуждений в Обществе избранных в Эдинбурге и увле­кательных дискуссий с милым его сердцу Дэвидом Юмом. В результате эти наброски станут «Богатством народов», но до завершения книги пройдет целых двенадцать лет.

В Париже было гораздо интереснее. Французский Сми­та до сих пор оставлял желать лучшего, но теперь профессор, по крайней мере, был в состоянии вести продолжительные беседы с наиболее выдающимся экономическим мыслителем Франции. Франсуа Кенэ был придворным врачом Людови­ка XV и личным врачом мадам Помпадур. Кенэ и его едино­мышленников называли физиократами, а сам он нарисовал

59

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

известную схему функционирования экономики — «эконо­мическую таблицу». В «таблице» был заметен почерк врача. Вопреки расхожему мнению о том, что богатство осязаемо, поскольку составляется из золота и серебра, Кенэ настаи­вал: богатство создавалось в процессе производства и текло по экономике, словно приводящая общественный организм в движение кровь, текущая от одной руки к другой1. На со­временников «таблица» произвела сильное впечатление: так, Мирабо Старший описывал ее как изобретение одного ранга с письмом и деньгами2. К сожалению для физиократов, они утверждали, будто богатство создается исключительно сельскохозяйственным работником, трудящимся вместе с Природой, в то время как занятые в промышленном произ­водстве люди лишь «стерильно» преобразуют плоды его уси­лий. Следовательно, система Кенэ обладала лишь ограничен­ной практической полезностью. Да, она ставила во главу угла принцип laissez-faire3 и одним этим радикально отличалась от всех остальных теорий. Но, описывая промышленное про­изводство как совершающее лишь стерильные манипуляции, она упускала из виду тот факт, что труд производил богатство везде, а не только на земле.

В этом заключалось одно из великих открытий Смита: ис­точником «ценности» была не земля, а труд. Возможно, сыграл свою роль тот факт, что главным занятием в стране, где прошло детство Смита, была торговля, а не сельское хозяйство. Так или иначе, он не принимал сельских корней физиократического культа (последователи Кенэ вроде Мирабо на лесть не скупи­лись). Французский лекарь вызывал искреннее восхищение

  1. Ronald Meek, The Economics of Physiocracy (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1963), p. 375, n. 2.

  2. См.: Adam Smith, The Wealth of Nations (New York: Modern Libra­ry, 1937), p. 643.

  3. Букв.: позволить делать (фр.) — экономическая доктрина, соглас­но которой государственное вмешательство в экономику должно быть минимальным. (Прим. перев.)

60

ГЛАВА 2. Чудесный мир Адама Смита

Смита, и если бы не преждевременная кончина Кенэ, «Богат­ство народов» было бы посвящено именно ему, но физиокра­тические идеи претили выросшему в Шотландии ученому.

В 1766 году поездка неожиданно завершилась. Присо­единившийся к ним незадолго до того младший брат герцога подхватил лихорадку и, несмотря на самоотверженную за­боту Смита, подключившего к делу Кенэ, умер в горячке. Его светлость вернулся в свое поместье в Далкит, а Смит, заехав по дороге в Лондон, прибыл в Керколди. Невзирая на моль­бы Юма, он провел там большую часть ближайших десяти лет, пока великое произведение обретало конкретные очер­тания. В основном он диктовал, опершись на камин, нерв­но водя головой по стене, в результате чего на ней оставался темный след от помады. Иногда он навещал в Далките быв­шего воспитанника или отправлялся в Лондон обсудить свои идеи с образованными людьми. Одним из них был доктор Сэмюэл Джонсон — Смит принадлежал к избранному кру­гу его друзей. Впрочем, как можно судить по записям сэра Вальтера Скотта, обстоятельства встречи экономиста с по­чтенным лексикографом едва ли можно назвать благоприят­ными. Впервые увидев Смита, Джонсон обрушился на одно из сделанных тем утверждений. Смит доказал правоту своей точки зрения. Всех интересовал вопрос: «Что сказал Джон­сон?» «Что ж, — отвечал возмущенный Смит, — он сказал мне: «Вы лжете». — «Ну, и что же вы ответили?» — «Я ска­зал ему: «А вы с.н сын!» В таких терминах, заключает Скотт, прошла первая встреча двух великих моралистов, и таков был поистине классический обмен мнениями между двумя вели­кими философами.

Смит также познакомился с обаятельным и умным аме­риканцем, неким Бенджамином Франклином. Тот не только сообщил ему множество фактической информации об аме­риканских колониях, но и внушил чувство глубокого ува­жения к той роли, что им рано или поздно суждено сыграть. Влияние Франклина отчетливо просматривается в строках

61

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

Смита о колониях как стране, «чьи размеры и величие, по всей видимости, сделают ее одной из самых выдающихся в истории человечества».

Наконец в 1776 году «Богатство народов» было опу­бликовано. Два года спустя Смит был назначен комиссаром эдинбургской таможни — эта не требовавшая особых усилий должность приносила шестьсот фунтов годового дохода. Смит продолжал вести мирный, тихий образ жизни в обществе сво­ей матери, дожившей до девяноста лет. Безмятежный и доволь­ный всем, он, скорее всего, оставался рассеянным до самого конца.

А что же его книга?

Ее называли «исповедью не просто замечательного ума, но и целой эпохи». Впрочем, книгу нельзя назвать «ори­гинальной» в строгом смысле этого слова. Очень многие до него приближались к смитовскому пониманию мира — Локк и Стюарт, Мандевиль и Петти, Кантильон и Тюрго, не говоря уже о Кенэ и Юме. Смит не стеснялся заимствовать у каждого из них, и в трактате названы поименно более сотни авторов. Но если другие лишь разок закидывали удочку, Смит расстав­лял свои сети очень широко; если другие разъясняли отдель­ные пункты — Смит освещал лучом своего интеллекта весь пейзаж. Может, «Богатство народов» и не абсолютно ориги­нальный труд, но, безусловно, шедевр.

Прежде всего — перед нами удивительная панорама общественной жизни. Книга открывается знаменитым пас­сажем о разделении труда на булавочной фабрике, и автор умудряется коснуться таких разных тем, как «недавние бес­порядки в американских колониях» (по-видимому, Смит счи­тал, что к моменту выхода книги Война за независимость уже закончится), праздность студенческой жизни в Оксфорде и статистика улова сельди с 1771 года.

62

ГЛАВА 2. Чудесный мир Адана Смита

Один взгляд на подготовленный Кеннаном для более позднего издания предметный указатель дает представление о начитанности Смита и многосторонности его интересов. Вот двенадцать пунктов под буквой «А»:

Аббасиды, процветание Сарацинского государства в их правление

Авраам, взвешивающий шекели Абиссиния, соляные деньги

Актеры, получающие плату за презрение, сопрово­ждающее их профессию

Африка, где могущественный король куда беднее евро -пейского крестьянина

Пивные, их количество, не являющееся истинной при­чиной пьянства

Послы, первостепенная причина их назначения Америка (далее перечень упоминаний на целую стра­ницу)

Ученичество, объяснение причин этой рабской зави­симости

Арабы, их манера ведения войны

Армия, не способная уберечь монарха от настроенно­го против него духовенства

Набранный мелким шрифтом указатель занимает шестьдесят три страницы и охватывает все: «Богатство, глав­ное удовлетворение приносит при выставлении напоказ»; «Бедность, иногда толкающая народы на путь бесчеловечных обычаев»; «Желудок, чья потребность в еде ограничивается его размерами»; «Мясник, занимающийся жестоким и низ­ким делом». По прочтении девяти сотен страницу нас перед глазами возникает живая картина Англии 1770-х годов: под­мастерья и ремесленники, недавно возникшие капиталисты и землевладельцы, священники и короли, мастерские, кре­стьянские хозяйства и внешняя торговля.

63

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

Перед нами не самое легкое чтение. В книге заметна вдумчивость энциклопедического ума, но напрочь отсутству­ет точность, какую проявил бы человек, склонный к порядку. В те времена авторы не удосуживались снабжать свои мнения разнообразными «если», «и» и «но», а интеллектуал масшта­ба Смита вполне мог полностью овладеть всеми доступными человечеству знаниями. Как следствие, «Богатство народов» ни от чего не уклоняется, ничего не сбрасывает со счетов, ни­чего не боится. Несносная книга! Не раз и не два Смит тер­пеливо, на протяжении полусотни страниц, приближается к умозаключению, но оказывается не способным изложить его в одной несложной фразе. Аргументы настолько изобилуют деталями и наблюдениями, что читатель вынужден постоянно отбрасывать мишуру в поисках не дающей мысли распасть­ся стальной конструкции. Переходя к серебру, Смит тратит семьдесят пять страниц на «очерк» о нем, а говоря о религии, посвящает целую главу отступлению на тему социологии морали. И все же, несмотря на свою пестроту, книга на ред­кость проницательна, полна остроумных наблюдений и лов­ко ввернутых фраз, вдыхающих жизнь в этот великий трактат. Именно Смит окрестил англичан «нацией лавочников», и он же заметил, что «ученый по своему уму и способностям и наполовину не отличается так от уличного носильщика, как дворовая собака от гончей»1.0 разорявшей восточные земли Ост-Индской компании он писал: «Что это вообще за стран­ное правительство, если каждый член его администрации стремится поскорее уехать из страны... если каждому члену администрации на другой же день после того, как он уехал и увез с собою свое состояние, совершенно безразлично, что вся страна будет уничтожена землетрясением»2.

«Богатство народов» ни в коем случае нельзя считать учебником. Адам Смит обращался не к своим студентам, а к

  1. Smith, Wealth,?. 16.

  2. Ibid., p. 605.

64

ГЛАВА 2. Чудесный мир Адама Смита

своей эпохе; он излагает доктрину, которая должна помо­гать при управлении империей, а не пишет наполненный абстракциями трактат для распространения среди ученых. Драконы, с которыми он сражался (вроде меркантилист­ской философии, испустившей дух после двухсотой стра­ницы борьбы с ней), пусть и не находились в расцвете сил, были не только живы, но и вовсю изрыгали пламя на его со­временников.

Наконец, эта книга по-настоящему революционна. Ко­нечно, сам Смит вряд ли одобрил бы переворот, призванный свергнуть правящие классы и поместить на трон обыкновен­ных бедняков. И тем не менее в его труде содержалось мно­жество радикальных мыслей. Считается, что Смит был апо­логетом напористой буржуазии; это не так. Как мы увидим, он восхищается деятельностью ее представителей, но подо­зрительно относится к их побуждениям и, кроме того, ни на минуту не забывает о нуждах огромных масс трудящихся. Во­обще, он не считал своей целью защиту интересов конкрет­ного класса. Его заботило создание богатства всего народа. А согласно Адаму Смиту, богатство состоит из благ, потребля­емых всеми членами общества, пусть, разумеется, и в разных объемах. Система совершенной свободы предполагает суще­ствование как богатства, так и нищеты.

В общем, перед нами очень демократичный, а следова­тельно, радикальный взгляд на богатство. В нем нет места рас­суждениям о золоте, сокровищах и королевской казне; ушли в прошлое упоминания об исключительных правах купцов, зажиточных крестьян и гильдий ремесленников. Отныне мы находимся в современном мире, где результатом и целью эко­номической жизни являются потребляемые всеми потоки то­варов и услуг.

Что можно сказать о его видении мира? Как станет ясно впоследствии, взгляды Смита описать сложнее, чем принцип суверенной власти Гоббса. Сформулируем это так: естествен-

3 - 7392 Хайлбронер

65

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

ным следствием его воззрении стал проект совершенно но­вого способа организации общества — проект под названием Политическая Экономия, или, в переводе на язык сегодняш­ний, экономика.

В центре замысла находится решение двух волнующих Смита проблем. Во-первых, он очень заинтересован в от­крытии механизма, благодаря которому общество является единым целым. Как удается организму, чьи отдельные части заняты удовлетворением своих эгоистических требований, не разрываться на куски под действием центробежной силы? Каким образом частные интересы отдельных людей приходят в соответствие с нуждами всей группы? Как в отсутствие дик­тата плановика и влияния многовековых традиций общество умудряется гарантировать выполнение хотя бы жизненно важных для него заданий?

Эти вопросы подводят Смита к формулированию зако­нов рынка. Целью его поиска оказалась, как он сам ее называл, «невидимая рука» — именно благодаря ей, «преследуя свои собственные интересы, он [каждый человек] часто более дей­ствительным образом служит интересам общества»1.

Законы рынка — лишь одно из направлений анализа Смита. Его занимает и другой вопрос: куда движется наше общество, каково его назначение? Законы рынка подобны законам, объясняющим вертикальное положение волчка, нам же интересно, будет ли он двигаться по столу в результате вра­щения вокруг собственной оси.

Для Смита, равно как и для более поздних великих эконо­мистов, общество не было застывшим достижением челове­ческой культуры, воспроизводящим себя в неизменной фор­ме от одного поколения к другому. Напротив, общество — живой организм со своей собственной биографией. И если рассматривать « Богатство народов» в целом, становится ясно: это великий исторический трактат, объясняющий, каким об-

  1. Smith, Wealth, p. 423,594-595.

66

ГЛАВА 2. Чудесный мир Адама Смита

разом возникла «система совершенной свободы» (иногда «система естественной свободы») — так Смит называл про­мышленный капитализм — и как она работает.

Мы сможем обратиться к этой более обширной и увлека­тельной проблеме не раньше, чем разберемся со Смитовыми законами рынка. Дело в том, что последние являются неотъ­емлемой частью общего свода законов, заставляющих обще­ство процветать или приходить в упадок. Механизм, приводя­щий действия нерадивых людей в соответствие с интересами других, повлияет и на более крупный механизм, благодаря ко­торому с течением времени меняется само общество.

Следовательно, мы начинаем с обзора рыночного меха­низма. Он вряд ли поразит наше воображение или заставит сердца биться чаще. Но, несмотря на всю свою сухость, он на­столько логичен, что достоин нашего уважения. Законы рынка важны не только для понимания мира Адама Смита — они ле­жат в основе совсем другого мира Карла Маркса, да и того мира, где живем мы с вами. И поскольку все мы волей или неволей на­ходимся в их власти, следует очень внимательно изучить их.

Законы рынка Адама Смита по сути своей крайне про­сты. Они заключаются в том, что в определенных обществен­ных структурах определенный тип поведения приведет к аб­солютно конкретным и предсказуемым результатам. Точнее говоря, они демонстрируют нам, как среди группы заинтере­сованных в своей личной выгоде индивидов возникает конку­ренция и, далее, как эта конкуренция приводит к производ­ству необходимых обществу товаров в нужных ему количе­ствах и по доступным для него ценам. Давайте посмотрим, ка­ким образом это происходит.

Дело в том, во-первых, что эгоизм становится движущей силой, заставляющей каждого человека заниматься обще­ственно востребованным делом. Так писал об этом сам Смит: « Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к гуманности, а к

67

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

их эгоизму и никогда не говорим им о наших нуждах, а лишь об их выгодах»1.

Но эгоизм составляет лишь часть общей картины. Он приводит людей в движение. Что-то еще должно предотвра­щать захват общества в заложники кучкой жаждущих наживы людей — а именно к этому приведет ничем не сдерживаемая погоня за прибылью. Таким регулирующим фактором должна стать конкуренция — соперничество своекорыстных участ­ников рынка. Каждый из тех, кто желает улучшить свое поло­жение, не заботясь о последствиях для всех остальных, очень быстро столкнется с толпой таких же, как он сам. А значит, любой из этих людей обрадуется шансу поставить жадность соседа на службу своим интересам. Охваченный эгоизмом человек очень скоро обнаружит, что конкуренты не упустят шанса сбросить его с насиженного места. Если он будет брать слишком много за свои товары или откажется платить сво­им работникам столько же, сколько его соперники, то очень быстро останется без покупателей в одном случае и без слу­жащих — в другом. Как о том говорится и в «Теории нрав­ственных чувств», взаимодействие увлеченных только собой людей приводит к удивительному результату: гармонии во всем обществе.

Для примера возьмем проблему высоких цен. Предполо­жим, существует сто производителей перчаток. Забота о соб­ственном благополучии приведет к тому, что каждый будет желать поднять цену выше собственных производственных затрат и таким образом получить дополнительный доход. Но никто не сможет этого сделать. Стоит одному человеку под­нять цены, как другие моментально выдавят его с рынка, ведь их товар окажется дешевле. Чрезмерно высокие цены устано­вятся лишь в том случае, если все производители договорятся выступать единым фронтом. И даже в этом случае их сговор может быть разрушен — например, Предприимчивым произ-

1 Smith, Wealth, р. 14.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Дж. Реале и Д. Антисери Западная философия от истоков до наших дней. От романтизма до наших дней (4)

    Закон
    G. Reale — D. Antiseri, Il pensiero occidentale dalle origini ad oggi © Copyright by Editrice LA SCUOLA, Brescia (ITALIA) 1983-1994 D. Antiseri — G. Reale,
  2. И Д. Антисери западная философия от истоков до наших дней Книга

    Книга
    1. Движение романтизма и его представители 3 1.1. Первая ласточка романтизма: "Буря и натиск". 1.2. От классицизма к романтизму. 1.3. Неоднозначность феномена романтизма и его основные характеристики
  3. Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире. Очередная книга

    Книга
    Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских
  4. Жизнь человека с самого начала складывалась так, что все, чем бы он не занимался, заставляло его наблюдать за окружающим миром и делать из этого выводы

    Документ
    Жизнь человека с самого начала складывалась так, что все, чем бы он не занимался, заставляло его наблюдать за окружающим миром и делать из этого выводы.
  5. Усе, що відбувається з нами, залишає той або інший слід у нашому житті. Усе на світі бере участь у створенні нас такими, які ми є

    Документ
    «Календар знаменних та пам’ятних дат на 2012 рік» – покажчик, що містить хронологічний перелік дат, які відзначаються світовою спільнотою, перелік найбільш важливих православних та народних свят, а також тих, що відзначаються в Україні

Другие похожие документы..