Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Water is a vital source for the functioning of the ecosystems all over the Earth. There is lack of water in many parts of the globe today. According ...полностью>>
'Программа'
Целью государственного экзамена по курсу «Теория государства и права» является проверка теоретических знаний и практических навыков, приобретенных сту...полностью>>
'Документ'
Ю.Лермонтова (наизусть одно стихотворение) Тема Великой Отечественной войны (на примере одного произведения) Билет № «Герой нашего времени» М....полностью>>
'Документ'
Объявление о продаже земельного участка для жилья. ID объявления - #52-2451866-6-o. Расстояние от областного центра: 45 км. Район области: Богородски...полностью>>

Джон Мейнард Кейнс изменили наш мир, и рассказ

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

20

ГЛАВА 1. Экономическая революция

поездами, если слишком немногие решат стать шахтерами, металлургами или кандидатами на соискание степени док­тора технических наук — короче говоря, если обществу не удастся выполнить любое из тысяч взаимосвязанных зада­ний, жизнь очень скоро скатится в неконтролируемый хаос. Угроза распада висит над нашим обществом каждый день — и виной тому не губительные силы природы, а людская непред­сказуемость.

За многие столетия своей истории человечество откры­ло лишь три способа защиты от этой напасти.

Сохранность общества можно обеспечить, связав его существование с набором традиций, когда каждое следующее поколение решает разнообразные бытовые проблемы также, как это делали их отцы, — так формируется преемственность. По словам Адама Смита, в Древнем Египте «религиозные нормы обязывали каждого мужчину заниматься тем же де­лом, что и его отец, и отступление от этого порядка считалось чудовищным кощунством»1. Схожим образом, до недавних пор в Индии некоторые профессии закреплялись за людьми из определенных каст; на самом деле в большинстве стран со слабо развитой промышленностью социальные обязанности человека известны уже при его рождении.

Есть и иной способ решения проблемы. Чтобы гаран­тировать выполнение всех необходимых заданий, общество может прибегнуть к кнуту авторитарного правления. Знаме­нитые египетские пирамиды были построены не потому, что некий предприимчивый подрядчик решил возвести их, а со­ветские пятилетки не являлись результатом богатых традиций взаимопомощи или преследования каждым индивидом своих целей. И Советская Россия, и Древний Египет — это команд-

1 Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth

of Nations (New York: Modern Library, 1937), p. 62. ('Здесь и далее русский перевод цитируется по изданию: СмитАдам. Исследо­вание о природе и причинах богатства народов. М., 2007.)

21

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

ные общества; если оставить в стороне политический аспект, их экономическое выживание обеспечивалось указами, спу­скавшимися сверху, и жестокими наказаниями за их неиспол­нение.

В течение многих столетий человек решал проблему вы­живания одним из двух приведенных выше способов. И пока все проблемы решались по традиции или в соответствии с приказами сверху, не могло быть и речи об отдельной области знаний, именуемой «экономикой». Существовавшие обще­ства были ошеломляюще разнообразны с экономической точки зрения. Одни возвышали королей, а другие — комис­саров; в одних деньгами служила вяленая треска, а в других — валуны, которые нельзя было сдвинуть с места; где-то про­дукты распределялись элементарными коммунистическими методами, а где-то — посредством сложнейших ритуалов, но поскольку все общества функционировали по традиции или по приказам, ни одно не нуждалось в экономистах для объяс­нения своей сущности. Им были нужны теологи, политиче­ские мыслители, государственные деятели, философы, исто­рики — но, как ни странно, не экономисты.

Экономистам пришлось ждать до тех пор, пока не был изобретен третий способ борьбы за выживание. Пока не воз­никла потрясающая воображение система, при которой об­щество гарантирует непрерывность своего существования, позволяя каждому индивиду делать то, что ему кажется вер­ным, — при условии, что он или она руководствуется главным и общим для всех правилом. Эта система получила название «рыночной», а правило было предательски простым: каждый должен поступать так, чтобы максимально увеличить свое бо­гатство. Именно манящая выгода, а не бремя традиции или кнут властителя заставляют большинство людей заниматься тем или иным делом при рыночной системе. Хотя каждый из них был абсолютно свободен в выборе пути, взаимодействие отдельных людей привело к выполнению обязательных для общества заданий.

22

ГЛАВА 1. Экономическая революция

Это парадоксальное, тонкое и трудное решение про­блемы выживания предопределило появление экономистов. Когда жизнь идет не по традиции и не по команде, совершен­но неочевидно, что общество, каждый член которого стре­мится лишь к собственной выгоде, будет успешным и вообще выживет. Стоило традициям и приказам утратить силу, как исчезла и гарантия, что общество решит все свои проблемы и выполнит все задания, от наиболее грязных до самых непыль­ных. Общество может избавиться от гнета тирана, но кто те­перь будет указывать, как ему жить?

Эту роль взяли на себя экономисты. Их задача была тем труднее, что они не могли приступить к ее решению до тех пор, пока сама рыночная система не завоевала достаточного доверия к себе. Еще несколько сотен лет назад идея рынка за­частую всгречаласьс сомнением, густо замешенном на непри­язни. На протяжении многих веков мир привычно катился по колее традиции и плана; принесение стабильности в жертву неоднозначным и непроверенным рыночным механизмам требовало по меньшей мере революции.

С точки зрения оформления нашего общества в его со­временном виде, этой революции не было равных по значи­мости — она имела куда более серьезные последствия, чем французская, американская и даже русская революции. Что­бы по достоинству оценить ее масштабы и то влияние, что она оказала на общество, нам необходимо погрузиться в древний и уже полузабытый мир, из которого в итоге появился мир сегодняшний. Только тогда мы поймем, почему экономистам пришлось ждать так долго.

Первая остановка: Франция, 1305 год1. В разгаре ярмарка. Прибывшие еще утром в сопрово­ждении вооруженной охраны купцы разбили пестрые шатры

1 См.: Henri Pirenne, Economic and Social History of Medieval Europe

(New York: Harcourt, Brace:n.d)p. 102-103,145.

23

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

и ведут между собой бойкую торговлю, не забывая и о мест­ных жителях. Чего тут только не купишь: шелк и тафту, спе­ции и духи, кожу и меха... Часть товаров прибыла из Леванта, часть — из Скандинавии, а иные купцы проехали всего не­сколько сотен миль. Помимо простого люда, по шатрам про­гуливаются землевладельцы с женами, отчаянно пытающие­ся расцветить свою унылую жизнь. Вместе с причудливыми аравийскими товарами они жадно впитывают новые слова из далеких восточных земель: диван, сироп, тариф, артишок, шпинат.

Внутри самих шатров нас ожидает странное зрелище. Журналы торговли лежат на столах в раскрытом виде и часто представляют собой не более чем собрание записей о сделках; так, один из купцов отметил следующее: «Человек из Витсун-тайда остался должен десять гульденов. Его имени не помню»!. Подсчеты производятся по большей части в римских цифрах, так что ошибки нередки; тайны деления в столбик открыты да­леко не всем, да и функции нуля еще толком не изучены. И хо­тя выставленные товары пленяют взор, а посетители явно воз­буждены, сама ярмарка остается крошечной. Общего количе­ства товаров, ежегодно попадающих во Францию через пере­вал Сен-Готар2 (первый в истории подвесной мост), не хватит, чтобы наполнить современный товарный поезд; объем пере­возимого великим венецианским торговым флотом груза не­достаточен, чтобы заполнить сегодняшний грузовой корабль.

Наша следующая остановка: Германия, 1550-е годы.

Бородатый, облаченный в меха купец Андреас Рифф возвращается к себе домой в Баден; в письме к жене он сооб­щает, что успел побывать на тридцати рынках, и ему здорово досаждает стершееся седло. Еще больше ему мешают пошли­ны — бич того времени: на пути купца останавливают почти

  1. Mariam Beard, A History of the Business Man (New York: Macmillan, 1938), p. 83.

  2. См.: Pirenne, op. cit., p. 35, n. 1.

24

ГЛАВА 1. Экономическая революция

каждые десять миль и требуют уплатить пошлину; между Ба­зелем и Кельном это происходит тридцать один раз.

Мало того — каждая община, которую он посещает, об­ладает своими деньгами, правилами и регуляциями, своими законами и порядками. Только в окрестностях Базеля насчи­тывается 112 различных мер длины, 92 меры площади, 65 мер сыпучих тел, 163 меры емкости для злаков и 123 — для жидких веществ, 63 — для напитков и более 80 мер веса.

Наша экскурсия продолжается. Дело происходит в Бо­стоне, на дворе 1639 год1.

Мы становимся свидетелями судебного процесса. Не­кто Роберт Кейн, «давний проповедник Евангелия, человек высокого происхождения, обеспеченный и бездетный, по велению совести приехавший благовествовать о Христе», обвиняется в ужасном преступлении: он получил более ше­сти пенсов прибыли с одного шиллинга — возмутительное вознаграждение! Суд решает, должно ли отлучить грешни­ка от церкви, но ввиду его безупречного прошлого в итоге смягчается и отпускает его со штрафом в двести фунтов. Не­счастный господин Кейн столь потрясен, что публично, «со слезами признает свою порочность и алчность». Разумеется, главный священник Бостона не мог упустить столь удачную возможность с пользой употребить этот пример сбившегося с пути грешника и в воскресной проповеди, ссылаясь на жад­ность Кейна, обрушивается на негодные принципы торговли. Среди них и такие:

/. Человек может продавать по произвольно высокой цене и покупать так дешево, как только сумеет. 2. Если человек теряет в море, или по любой иной при­чине, часть своего товара, то он может поднять цену оставшейся части.

1 См.: John Winthrop, Winthrop's Journal (New York: Charles

Scribner's Sons, 1908), vol. 1, p. 315-317.

25

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

3. Человек может продавать по той же цене, что ку­пил, даже если он заплатил очень много...

Все это порочно, от начала до конца порочно, надры­вается священник; искать выгоды ради выгоды — значит ока­заться во власти страшного греха: алчности.

Итак, мы возвращаемся в Англию и Францию.

В Англии составлен устав крупной торговой организа­ции, Компании путешествующих купцов; среди прочего он указывает на нормы поведения: запрещены ругань, перепалки между членами Компании, игра в карты, содержание охотни­чьих собак. Никто не должен нести по улице неприглядные узлы. Деловое предприятие получается странноватое, боль­ше похожее на братство со своим особым уставом.

Текстильное производство Франции в последнее время проявляло куда больше самостоятельности, чем ему положе­но, и в 1666 году было обнародовано распоряжение Кольбе­ра1, призванное положить конец этой опасной и разруши­тельной тенденции. Отныне ткани, производимые в Дижоне и Селанжи, должны состоять из 1408 нитей, включая кайму, — не больше, но и не меньше. В Осере, Авалоне и двух других городах-производителях число нитей должно равняться 1376; ткачи Шатильона должны иметь в виду число 1216. Любая ткань, не соответствующая стандартам, будет пригвождена к позорному столбу. Случись такое трижды, к позорному стол­бу отправится торговец.

Эти пестрые фрагменты давно ушедших эпох кое-что объединяет. Во-первых, идея пристойности (не говоря уже о

1 Жан Батист Кольбер (1619-1683) — генеральный контролер

(министр) финансов Франции с 1665 г. Экономическая политика Кольбера (так называемый кольбертизм) — одна из разновидно­стей меркантилизма. Кольбер добивался роста государственного дохода главным образом созданием крупных мануфактур, уве­личением вывоза и сокращением ввоза промышленных изделий. (Прим. перев.)

26

ГЛАВА 1. Экономическая революция

необходимости) системы, основанной наличной выгоде, еще не укоренилась в умах людей. Во-вторых, отдельный, само­стоятельный экономический мир еще не вырвался из соци­ального контекста своего времени. Мир практических сделок до сих пор неразрывно связан с миром нашей политической, общественной и религиозной жизни. Лишь после того, как они окончательно разъединятся, жизнь человека станет пред­ставлять собой более-менее привычную для нас картину. Это разъединение не досталось нам даром — за него велась очень долгая и изнурительная борьба.

Кому-то наверняка покажется странным тот факт, что концепция выгоды сравнительно нова; с детства мы привыкли к тому, что каждому человеку свойственно стремление к бо­гатству, дай ему волю — и он будет вести себя не хуже любого уважающего себя бизнесмена. Мотив получения прибыли, говорят нам, стар, как само человечество.

Это не так. В той форме, в которой он известен нам, мотив получения прибыли появился не раньше, чем «совре­менный человек». Даже сегодня идея извлечения выгоды ис­ключительно ради выгоды чужда большой доле населения земного шара, не в последнюю очередь потому, что на про­тяжении многих и многих веков этой идеи просто-напросто не существовало. Сэр Уильям Петти1 — потрясающий персо­наж из XVII века, в течение своей жизни успевший побывать юнгой, сокольником, врачом, профессором музыки, а также основать школу Политической арифметики, — утверждал, что при высоких зарплатах «рабочую силу трудно найти, столь безнравственны те, кто работает лишь затем, чтобы есть или, скорее, пить». Сэр Уильям не просто выражал буржуазные предрассудки своего времени. Он обращал наше внимание на свойство, до сих пор присущее обществам со слабо развитой

1 См.: The Economic Writings ofSir William Petty, C.H. Hull.ed. (New

York: Augustus Kelley, 1963), p. 274.

27

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

промышленностью: неквалифицированные рабочие, не при­выкшие к наемному труду, в заводской обстановке чувствуют себя неуютно и не воспринимают постоянно возрастающее качество жизни как нечто само собой разумеющееся. Если зарплата внезапно поднимется, то они не станут работать усерднее, а предпочтут больше отдыхать. Идея, согласно ко­торой каждый работник не только может, но и должен посто­янно стремиться улучшить свое материальное благополучие, была по большей части незнакома многочисленным пред­ставителям нижних и средних слоев египетского, греческого, римского и средневекового обществ и начала проникать в со­знание отдельных людей лишь в эпоху Ренессанса и Рефор­мации. Почти во всех восточных культурах она отсутствует как таковая. Неотъемлемой характеристикой нашего обще­ства эта идея стала настолько же недавно, как, скажем, книго­печатание.

Концепция выгоды не только не столь распространена, как нам кажется, — с момента получения одобрения ее обще­ством, да и то неполного, прошло совсем немного времени. В Средние века церковь учила, что христианин не должен заниматься торговлей; в основе подобного учения лежало убеждение, что торговцы, подобно дрожжам, создают неже­лательное брожение в головах. Во времена Шекспира главной задачей обычных людей, а на самом деле и всех, за исключе­нием знати, было не улучшение своего положения, но под­держание его на определенном уровне. Даже для первых аме­риканских колонистов сама идея о том, что преследование собственной выгоды можно считать заслуживающей право на существование или даже мало-мальски полезной целью в жизни, казалась измышлением дьявола.

Разумеется, богатство существовало всегда, да и алч­ность сопровождает человечество еще с библейских времен. Но исключительно важно различать зависть, вызываемую бо­гатством сильных мира сего, и стремление к улучшению свое­го достатка, когда оно пронизывает все общество снизу до-

28

ГЛАВА 1. Экономическая революция

верху. Путешествующие торговцы появились никак не позже финикийских мореплавателей; их следы протянулись по всей истории: от римских спекулянтов, через предприимчивых венецианцев и купцов Ганзы, к великим первооткрывателям из Испании и Португалии, для которых поиск пути в Индию означал и движение к личному обогащению. Но приключе­ния немногих — это совсем не то, что преобразование всего общества, охваченного духом предпринимательства.

В качестве иллюстрации рассмотрим поразительное се­мейство Фуггеров1, знаменитых немецких банкиров XVI ве­ка. На пике своего могущества Фуггеры обладали золотыми и серебряными рудниками, торговыми концессиями и даже правом чеканить собственные деньги; состояния королей и императоров, чьи расходы на войны (и самих себя) Фуггеры финансировали, могли показаться им смешными. Но когда стоявший во главе дома Антон Фуггер умер, его старший племянник Ганс Якоб отказался взять управление семейным делом на себя на том основании, что на финансовые дела и личные заботы времени у него не хватит; Георг — брат Ганса Якоба — сказал, что предпочитает жить мирно; третий пле­мянник, Кристофер, проявил не больше интереса, чем его братья. По-видимому, все потенциальные наследники фи­нансовой империи решили, что игра не стоит свеч.

Если не считать королей (тех из них, кто был платеже­способен) и горстки семей наподобие Фуггеров, первые ка­питалисты, как правило, были не опорой общества, а отверг­нутыми им изгоями. Время от времени попадались предпри­имчивые люди, вроде святого Годрика2 из Финчейла, кото­рый сначала промышлял поиском ценностей в обломках по­терпевших крушение судов, заработал таким образом доста-

  1. См.: Lewis Mumford, The Condition of Man (New York: Harcourt, Brace & World, 1944), p. 168.

  2. См.: Henri Pirenne, Medieval Cities (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1925), p. 120-121.

29

РОБЕРТ Л. ХАЙЛБРОНЕР

Философы от мира сего

точно, чтобы стать купцом, и, сколотив приличное состоя­ние, завершил свой жизненный путь праведным отшельни­ком. Подобные персонажи были редки. До тех пор пока пре­обладала идея о земной жизни лишь как мучительной прелю­дии к жизни вечной, предпринимательский дух не только не поощрялся, но и не находил достаточной поддержки. Короли нуждались в деньгах и поэтому ввязывались в войны; дворя­не стремились обладать землей, а поскольку ни один уважаю­щий себя дворянин не продал бы земли предков по собствен­ному желанию, заземлю опять-таки сражались. Но подавляю­щее большинство людей — сервы, деревенские ремесленни­ки и даже цеховые мастера — просто желали прожить свою жизнь так, как жили их отцы и как, в свою очередь, будут жить их дети.

Отсутствие мотива получения выгоды как основного двигателя повседневной деятельности (а в реальности и без­оговорочное осуждение этого мотива церковью) составляло важное отличие странного мира позднего Средневековья от того начавшего зарождаться за пару веков до Адама Смита мира, который вполне привычен для современного челове­ка. Но даже это отличие не было самым важным. Тогдашние обитатели Земли не понимали, что значит «зарабатывать на жизнь». Экономическая жизнь и жизнь общественная были неразделимы. Работа еще не стала средством для достижения цели — богатства и тех благ, которые оно позволяет приоб­рести. Она была целью в себе — разумеется, включающей деньги и товары; люди трудились лишь постольку, поскольку так делали их деды, и считали свой образ жизни естественным. Иными словами, время для открытия такой потрясающей со­циальной конструкции, как «рынок», еще не наступило.

Рынки являются неотъемлемой частью истории челове­чества. Таблицы из Тель-эль-Амарны рассказывают об ожив­ленной торговле между фараонами и левантийскими царями, происходившей за четырнадцать веков до нашей эры: золо-

30

ГЛАВА 1. Экономическая революция

то и военные колесницы обменивались на рабов и скакунов. Хотя сама идея обмена стара как мир, мы, памятуя об истории концепции выгоды, не должны предполагать, будто все оби­татели земного шара обладают предприимчивостью совре­менного американского школьника. Согласно некоторым источникам, вам не стоит интересоваться у представителей новозеландских маори количеством еды, которое необходи­мо, чтобы выменять крючок для ловли бонито, — подобный обмен никогда не производится, а вопрос считается непри­личным. Напротив, в определенных африканских племенах вопрос о цене женщины, выраженной в волах, является аб­солютно приемлемым — хотя сами мы смотрим на подобную сделку не лучше, чем маори на обмен еды на крючки (впрочем, наличие приданого в некоторых культурах заметно сокраща­ет разрыв между нами и этими африканцами).

Но рынки, будь то обмены между примитивными племе­нами или потрясающие воображение средневековые ярмар­ки, это вовсе не то же, что рыночная система. Ведь рыночная система не только и не столько способ обмена одних товаров на другие; что гораздо более важно, она является механиз­мом, который обеспечивает выживание целого общества.

Как мы увидели, устройство рыночного механизма было неведомо обитателям средневекового мира. Упоми­нание концепции выгоды звучало едва ли не богохульством. Более отвлеченное замечание, что общее стремление к вы­годе может способствовать сплочению общества, назвали бы безумным.

Подобная слепота была не беспочвенна. В Средние ве­ка, эпоху Ренессанса, Реформации, да и вообще вплоть до XVI или XVII века люди не могли вообразить рыночную систему в действии по той простой причине, что еще не существовали Земля, Труд и Капитал — главные факторы производства, используемые рыночной экономикой. Без сомнения, земля, труд и капитал — почва, люди и средства



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Дж. Реале и Д. Антисери Западная философия от истоков до наших дней. От романтизма до наших дней (4)

    Закон
    G. Reale — D. Antiseri, Il pensiero occidentale dalle origini ad oggi © Copyright by Editrice LA SCUOLA, Brescia (ITALIA) 1983-1994 D. Antiseri — G. Reale,
  2. И Д. Антисери западная философия от истоков до наших дней Книга

    Книга
    1. Движение романтизма и его представители 3 1.1. Первая ласточка романтизма: "Буря и натиск". 1.2. От классицизма к романтизму. 1.3. Неоднозначность феномена романтизма и его основные характеристики
  3. Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире. Очередная книга

    Книга
    Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских
  4. Жизнь человека с самого начала складывалась так, что все, чем бы он не занимался, заставляло его наблюдать за окружающим миром и делать из этого выводы

    Документ
    Жизнь человека с самого начала складывалась так, что все, чем бы он не занимался, заставляло его наблюдать за окружающим миром и делать из этого выводы.
  5. Усе, що відбувається з нами, залишає той або інший слід у нашому житті. Усе на світі бере участь у створенні нас такими, які ми є

    Документ
    «Календар знаменних та пам’ятних дат на 2012 рік» – покажчик, що містить хронологічний перелік дат, які відзначаються світовою спільнотою, перелік найбільш важливих православних та народних свят, а також тих, що відзначаються в Україні

Другие похожие документы..