Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Доклад'
Муниципальный земельный контроль на территории муниципального района «Ульяновский район» осуществляется в соответствии с Земельным кодексом Российско...полностью>>
'Лекция'
Для доказательства несчетности множества достаточно доказать несчетность какого-нибудь его подмножества. Рассмотрим функции одной переменной вида Fi(...полностью>>
'Документ'
АИС САО представляет собой территориально распределенную трехуровневую автоматизированную информационную систему, функционирующую в сельских населенны...полностью>>
'Реферат'
В условиях рынка предприятия, кредитные учреждения, другие хозяйствующие объекты вступают в договорные отношения по использованию имущества, денежных...полностью>>

России Материалы Межвузовской научно-практической конференции 29 марта 2007 года Санкт-Петербург 2008

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Санкт-Петербургский государственный инженерно-экономический университет (ИНЖЭКОН)

Балтийский государственный технический университет («Военмех)

Академия геополитических проблем (Санкт-Петербургский филиал)

Правовые основы со­временной геополитики и экономической безопасности России

Материалы Межвузовской научно-практической конференции 29 марта 2007 года

Санкт-Петербург

2008

УДК 301

ББК 60, 54

В 41 Правовые основы современной геополитики и экономической безопасности России. Материалы Межвузовской научно-практической конференции 29.03.2007. СПбГИЭУ / Под ред. доктора юридических наук, профессора А.А. Вихрова, доктора философских наук, профессора Б.К. Джегутанова. – СПб: СПбГИЭУ, 2008. 210 с.

ISBN S – 8088-0137-0.

Материалы на основе всестороннего анализа законодательных, иных нормативно-правовых актов, фактов и данных судебной, правоохранительной и экономической практики, общетеоретических и специальных работ отечественных и зарубежных авторов раскрывают актуальные правовые и социально-экономические проблемы современной геополитики и экономической безопасности России. В них впервые ставятся и трактуются правовые проблемы современной российской геополитики: её социально-правовая сущность, диалектическая связь с политикой, экономикой, правом. Материалы могут быть использованы в учебной, научно-исследовательской, нормотворческой и иных сферах деятельности. Они представляют интерес не только для студентов, аспирантов, преподавателей и специалистов-практиков юридических специальностей, но и специалистов самого разного профиля.

Рецензенты:

заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор

В. П. Сальников,

доктор юридических наук, профессор

М. Ю. Павлик

Утверждено

редакционно-издательским советом университета

в качестве научного издания

ISBN 5-8088-0137-0 © Cанкт-Петербургский государственный

Университет нженерно-экономический

университетет, 2008

СОДЕРЖАНИЕ

Введение (С.А. Смирнова) ……………………..…………………….. 3

Раздел I. Основные доклады: ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРО­БЛЕМЫ ГЕОПОЛИТИКИ И ЭЕОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ рф ……………………………………………........................................................... 6

Вихров А.А. Право как фактор урегулирования глобальных проблем со­временности ………………………………………………………………….. 6

Джегутанов Б.К. «Новый мировой порядок» и глобальные конфликты современности в свете международного права …………………………….. 28

Пыж В.В. Геополитика в условиях глобализации …………………... 44

Уткин Н.И. «Карельский вопрос» и безопасность Северо-Запада России …………………………………………………………………………………… 57

Дудин Н.П. Государство, право и международное сотрудничество в борьбе с теневой экономикой и транснациональной преступностью …………. 98

Кефели И.Ф. Международно-правовая регламентация глобальной геопо­литики ………………………………………………………………………… 107

Нельговский И.Е. Административно-правовой режим как способ госу­дарственного регулирования товарно-финансовых рынков ………………. 114

Перекислов В.Е. Макроэкономические факторы обеспечения экономи­ческой безопасности Российской Федерации ……………………………… 121

Раздел II. ВЫСТУПЛЕНИЯ: СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГЕОПО­ЛИТИКИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ рф ...…………....... 135

Балахонский В.В. Проблема ориентации геополитической стратегии Рос­сии и методология вариантно-психологического анализа социально-ценност­ных установок населения ………………………..….……………………….. 135

Адексеев Г.В. Транснациональные корпорации и их влияние на инфор­мационую среду ……………………………………………………………… 142

Смирнов Л.Б. Уголовно-исполнительная система России в условиях правовой глобализации ……………………………………………………….. 153

Павлик М.Ю. Терроризм в современной России: уголовно-правовые и криминологические вопросы ……………………………...…………………. 164

Щеброва С.Я. Культура войны: от скифов Алтая до современности….175

Окладникова Е.А. Право и российская модель управления …………. 180

Роганов С.А. Борьба с международным наркобизнесом ……………. 183

Пыж В.В., Каховская К.А. Характеристики и последствия миграции на территории Российской Федерации ………………………………………….. 188

Дударев М.М. Проблемы уголовного преследования лиц, совершивших незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аре­сту либо подлежащего конфискации ……………………….……………………..196

Волнянская Л.Т. Уголовно-правовые и криминалистические вопросы предупреждения преступности несовершеннолетних ……………………….201

Дзьоник В.Р. Роль правоохранительных органов в борьбе с экономиче­скими преступлениями ...………………………………………………………205

Заключение (С.А. Смирнова)……………………………………………209

Введение

СМИРНОВА светлана Аркадьевна – доктор юридических наук, профессор, декан факультета права и экономической безопасности СПбГИЭУ

Необходимость обсуждения правовых основ геополитики современной России в рамках самостоятельной научно-практической конференции обусловлена рядом факторов и обстоятельств политического, социально-экономического, правового и международного характера. Несмотря на то, что эти факторы и обстоятельства являются планетарными, разноплановыми и противоречивыми, все они диалектически взаимосвязаны и представляют собой как единство, так и противоположность стратегических и тактических политических целей, интересов субъектов политики. Несмотря на субъективный характер этих целей и интересов, они в то же время отражают закономерно-объективный ход мировой истории. И выражают её естественно-исторический характер. Подчиняются законам диалектики. В своих магистральных направлениях и результатах политические, экономические, социальные и духовные процессы вследствие количественных изменений приобретают новое качество, превращаются в свою противоположность – новые количественные накопления, то есть новые относительно устойчивые исторические явления и события, одновременно и сохраняя, и отрицая их прежние формы и проявления.

И это достаточно наглядно и убедительно показано в публикуемых материалах. Эти материалы принадлежат перу разных авторов, имеющих не только разный научный и социально-идейный опыт, мировоззренческий уровень и багаж научно-педагогических и социальных достижений, но и подчас противоположные идейно-политические взгляды и убеждения. И они отражают глубокие социально-экономические и иные противоречия в нашей стране, которые вбирают в себя в концентрированном виде глобальные противоречия, существенно влияя на них в том или ином направлении. В них в как зеркале отображаются самые разнородные сферы, стороны и явления действительности – природа, окружающая среда, общественная жизнь, социум и семья, материальный и духовный мир в их единстве и бесконечном взаимодействии.

Человек в этих материалах предстаёт как малая и даже незаметная величина, с одной стороны, и как созидатель, но и разрушитель мира – с другой.

ОСНОВНЫЕ Доклады: ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРО­БЛЕМЫ ГЕОПОЛИТИКИ И ЭЕОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ рф

Право как фактор урегулирования глобальных проблем современности – Вихров Алексей Алексеевич, доктор юридических наук, профессор, академик Академии геополитических проблем, заведующий кафедрой уголовного права и уголовного процесса ИНЖЭКОНа

Уважаемые участники конференции! Мы с Вами замахнулись на проблемы всего человечества, поскольку тема нашей конференции требует от нас поставить и попытаться хотя бы в научном плане разрешить глобальные проблемы современности. Вряд ли мы в рамках данной конференции сможем это сделать. Нас, если можно так выразиться, «спасает» некоторый масштабный ограничитель: у нас речь идёт в основном о правовых основах современной геополитики и экономической безопасности нашей страны. Поставим в сугубо научных целях еще один ограничитель – договоримся о тех категориях, которые отражают сущность нашей темы: современная геополитика; правовые основы современной геополитики; экономическая безопасность России. Нас обязывают это сделать основополагающие принципы диалектической методологии – материального единства мира, развития (историзма), объективности, всесторонности, конкретности. Методология – основа основ всякого научного исследования. А это в свою очередь обязывает анализировать любые методологические подходы к рассматриваемым проблемам в случаях, когда это требует сама поставленная проблема.

Сразу же заметим, что категория «проблема» применительно к поставленной нами теме в её диалектико-материалистическом понимании означает не что иное, как любое взаимодействие разных социально-политических общностей, сил и субъектов политики. Вариации этого взаимодействия могут быть самые разные – от временного тождества, полного совпадения интересов, сил и их действий до антагонизма, крайним выражением и проявлением которого является война, как говорят, не «на жизнь, а на смерть».

Начнём с категории «политика». Именно эта категория является краеугольной в нашем понимании правовых основ геополитики. На понятие политики имеется множество точек зрения. Она относится к предмету философии, социологии, политологии1. В данном докладе нет возможности рассматривать имеющие точки зрения. Поэтому мы используем уже устоявшиеся определения, наиболее соответствующие современным научным воззрениям. В случаях, когда авторская точка зрения на тот или иной термин отличается от его общепринятого определения, аргументируется его авторское понимание.

Политика – это отношения между социальными общностями (классами, нациями, государствами), определяющие и реализующие направления, формы и способы их деятельности в борьбе за власть, коренные интересы и цели2. Политические отношения, их субъекты, интересы и цели этих субъектов, деятельность последних по достижению, организации и осуществлению государственной власти, направления, формы и способы такой деятельности, политические нормы и политическое сознание (идеология) – системообразующие составляющие политики. Основу политики составляет борьба социальных общностей (классов) за власть и всесторонняя деятельность государства по управлению социальными процессами.3 Государство – основополагающий субъект политических отношений и политической деятельности.1

Политика – концентрированное выражение экономики. Экономические (производственные) отношения составляют основу базиса, над которым возвышается политическая надстройка.2 Определяемая экономикой, политика обладает относительной самостоятельностью и играет решающую роль не только в развитии экономики, но и всей социальной системы.3

Многообразие интересов и целей, направлений, форм и способов деятельности субъектов политических отношений по осуществлению своих интересов, детерминированных, в конечном счёте, разделением труда, развитием производительных сил, особенно средств производства, обусловливает многоуровневый и системный характер политики, разнообразие её исторических типов, форм, направлений, способов политической деятельности.

В сущности политики следует выделить две стороны, отражающие её двойственную, объективно-субъективную природу.4 В научной литературе двойственная природа политики не получила должного освещения и анализа. С одной стороны, политика есть политические отношения и деятельность её субъектов и, как таковая, она носит объективный характер. С другой стороны, любая деятельность в силу её человеческой природы всегда опосредована сознанием людей. Интересы и цели субъектов политических отношений и политической деятельности являются самостоятельными элементами общественного сознания, отражением объективной стороны политики и формами выражения её субъективной стороны. Диалектическое единство и противоречивость объективного и субъективного в политике выражают необходимо-закономерный, естественноисторический характер политических процессов, политической деятельности, с одной стороны, и её субъективно-спонтанный, стихийный характер, с другой стороны. Это показал, например, английский историк-публицист А. Палмер, отразивший сложную взаимосвязь политических событий и процессов в Германии в «эпоху Бисмарка» (1848 – 1870 гг.) и историческую роль в них отдельной личности. Не будучи философом-материалистом, А. Палмер уловил диалектику объективного и субъективного в политике. Он пишет: «... В этой биографии я сделал акцент на самом Бисмарке как личности и государственном деятеле и меньше внимания уделял тем социально-экономическим условиям в Германии, на фоне которых происходило его становление как политического деятеля...»1. По А. Палмеру, колониальная политика «железного канцлера» была порождена бурным развитием экономики Германии, закономерностями формирования империализма, которые глубоко отразил в своей деятельности Бисмарк и особенности личности которого поставили в этом развитии свой неповторимый отпечаток.

Когда мы говорим о геополитике, то речь ведём о политике в планетарном (мировом) масштабе, то есть о политике, включающей сложнейшие и противоречивые отношения между различными государствами, социально-политическими силами, c их интересами, целями и деятельностью носителей, субъектов, действующих и взаимодействующих на национально-государственном и межгосударственном уровнях.

Основные постулаты геополитики, науки, называвшейся ранее также «поли­тической географией, принад­лежат английскому ученому и политическому эксперту Хэлфорду Макиндеру (1861 – 1947). Сам термин «геополитика» впервые употребил швед Ру­дольф Челлен (1864 – 1922), а ввел в оборот нем­ец Карл Хаусхофер (1869 – 1946). Но отцом геополи­тики остается именно Ма­киндер, чья фундаментальная модель легла в основу всех последующих гео­политических исследований. Макиндер сумел постичь определенные объек­тивные законы полити­ческой, географической и экономической истории че­ловечества. Если термин «геополитика» появился сравнительно недавно, то сама реальность, обозначае­мая этим термином, имеет тысячелетнюю исто-

рию1.

В современном понимании геополитика не ограничивается и не анализирует лишь географические, геофизические и им подобные природные явления. Её основным предметом являются глобальные социальные миро­вые процессы и отношения, включая и отношения между человеком и приро­дой. Хотя сразу оговоримся, что на понятие геополитики и как политических отношений или процессов и как науки есть разные точки зрения, о чем сле­дует говорить отдельно. Здесь можно добавить, что есть авторы, ко­торые предлагают заменить или точнее поглотить геополитику так называе­мой синергетикой.

Цитирую: «Надежды найти новый взгляд на мир, новые методы познания и предсказания исторических процессов связаны с синерге­тикой. Синергетика может предложить новую методологию миропонимания эволюционирующих частей сложных социальных и человеческих систем, причин развивающегося кризиса, опасности катастроф, повысить надеж­ность социальных прогнозов и выработки конструктивных принципов, опре­деляющих пределы прогнозирования в экологии, социологии, экономике и геополитике»2. Она «может стать основой принятия обоснованных решений и выработки прогнозов в условиях социальной неуверенности, шоковых со­стояний, периодической реструктуризации геополитических структур3.

По своей сущности синергетика есть не что иное, как попытка осовременить господствующую ныне либеральную идеологию с учетом современных достижений естественных и общественных наук. Сами авторы синергетики, американцы с русскими фамилиями, называют свою философскую концепцию попыткой создать новую философию миропонимания, подвести научную базу под стремление США навязать миру свою методологию. Недаром их статья опубликована от имени сугубо отраслевой общественной организации в медицинском журнале.

Экономическая безопасность представляет собой систему социально-политических, экономических, юридических, духовных и иных факторов, обеспечивающих автономность и поступательное развитие экономики страны независимо от любых внутренних и внешних воздействий.

Идеология – это система идей, взглядов и мировоззренческих установок социальной общности (класса, социального слоя или группы), выражающих её социальное положение, коренные интересы, цели и устремления.

Право как система правоотношений, юридических норм, правовых идей и взглядов на социальные процессы, на место, роль и поведение человека в этих процессах неразрывно и диалектически связано с политикой и её планетарном собратом – геополитикой, а также с идеологий и всеми другими факторами общественного развития, особенно с экономикой.

Взаимосвязь, взаимодействие экономики, политики, права, идеологии и всех социальных факторов общественного развития выражаются в том, что:

- только исторически определённые экономические, политические и правовые отношения и противоречия порождают соответствующие идеологические и иные отношения и противоречия общественного сознания;

- политические, юридические и идеологические (психологические) отношения и противоречия являются ступенями отражения и формами проявления экономических отношений и противоречий;

- все социальные отношения и противоречия в своей совокупности образуют иерархическую систему отношений и противоречий, в которой каждая её последующая ступень и форма является ступенью и специфической формой отражения отношений и противоречий предыдущего уровня и формы;

- идеологические, как и иные духовные, отношения и противоречия являются производными и самостоятельными формами отражения отношений и противоречий самого высокого порядка (отражением отражения) и в силу своей сущности являются идеальной формой синтезирования и интегрирования всех социальных отношений и противоречий;

- совокупность, наложение и синтез всех социальных противоречий неизбежно порождают множественность, разнородность, различия и поляризацию общественных отношений и общественного сознания данного общества, возникновение в их структуре антисоциальных, в том числе преступных форм общественных отношений и общественной психологии;

- заключённые в экономических, политических и правовых отношениях и противоречиях коренные интересы и цели их социальных носителей являются высшим уровнем достижения одновременно и единства, и противоречивости объективных и субъективных факторов общественного развития;

- как теоретический систематизированный уровень осознания и реализации интересов и целей своих носителей идеология вынуждена раздваиваться и обосновывать разнородные интересы и цели исключительно с учётом места и социального положения своего носителя в социальной системе;

- как официальная позиция образующих государство социальных сил, их идеология и правовая идеология в особенности являются доминирующими формами идеологии любого современного общества; в самой идеологии это может выражаться по-разному, а именно в виде отрицания связи и роли идеологии с объективными социальными факторами, с политикой и правом, отрицания идеологических форм общественных отношений и общественного сознания или в виде открытого их признания и обоснования;

- преступность, право, его нормы, уголовная политика являются необходимыми различными формами проявления, реализации объективных экономических и политических отношений антагонистического общества, формами разрешения его противоречий 1;

- идеологические отношения, идеология обусловлены необходимыми, закономерными социальными процессами, в первую очередь экономическими и политическими, составляют их неотъемлемую и относительно самостоятельную часть, выполняют социально-необходимые функции;

- основными функциями идеологии и правовой идеологии, в частности, являются: социально-ориентирующая, то есть мировоззренческая, нравственно-этическая, методологическая функции; регулятивная (регулирование общественных отношений); принудительно-направляющая (оказание психологического воздействия и давления с целью вытеснения нежелательной идеологии и психологии); кумулятивная; прогностическая.

О каких же глобальных проблемах современности можно и нужно вести речь?? Не претендуя на истину в последней инстанции, представляется, что таковыми в первую очередь являются проблемы:

- выживания человечества, сохранения мира, предотвращения мировой войны, локальных войн и среды обитания, сохранения жизни на земле;

- устранение социальных антагонизмов, раздирающих страны, народы, нации, социальные общности и государства;

- обеспечение оптимального баланса между человеком, обществом и природой, частью которой является и сам человек; сохранение и поддержание на оптимальном уровне человеческих и природных ресурсов;

- ликвидация угрозы голода, создание для этого необходимых экономических, политических, социальных, научно-технических и духовных (идеологических, культурных, нравственных и иных условий для всестороннего поступательного развития производительных сил, устранение непреодолимой пока пропасти между трудом и капиталом, между городом и деревней, между развитыми и развивающимися странами;

- устранение острейших национальных, религиозных, этнических, расовых и иных духовных и культурных противоречий, особенно идейных и идеологических;

- коренное изменение общественного сознания, устранение гигантской разницы в духовной культуре, уничтожение с этой целью массового невежества, преступности, развитие образования, науки и техники, превращение науки в непосредственную производительную силу, внедрение в массовое сознание, в социальную психологию лучших общечеловеческих ценностей.

Все названные и не названные проблемы упираются в коренное противоречие – между богатыми и бедными, между социальными общностями и государствами с противоположными социальными системами, политическим и государственным строем, внутренней и внешней политикой.

Приведём некоторые факты, данные и научные выкладки, подтверждающие эти антагонизмы и их причины. Возьмем для примера проблемы войны, экологии, голода. В осознаваемой истории человечества имели место более 5, 5 тысяч войн, две из которых – I и II – унесли более 70 млн. человеческих жизней. За последние 10 лет мир не жил и года без войны. Не устранена опасность и новых войн, в том числе и новой мировой войны. Характерно в этом отношении заявление 5 квакерских организаций США, сделанное в сентябре 2002 г., то есть накануне развязывания США войны в Ираке1. «Правительство США, – говорится в этом заявлении, – стоит на грани развязывания большой войны в Ираке. В то же время политические лидеры США проповедуют доктрину, которая оправдывает право США на нанесение безусловных превентивных ударов по любой стране или любой группе стран для предотвращения угрозы их безопасности. Такое развитие событий ставит под угрозу мир и безопасность всех народов мира»1.

Б.К. Джегутанов считает, что «Происходящий процесс глобализма, под видом объединения челове­чества в единое целое, является по существу очередной попыткой установ­ления мирового господства американской нации. … Под главен­ством США осуществлялась интеграция западных стран в единое (военное, политическое, экономическое, идеологическое) «сверхобщество» для уста­новления нового мирового порядка с разнообразными учреждениями, об­щеполитическими структурами, мощными вооруженными силами, секрет­ными службами, планетарными средствами массовой информации, способ­ными распоряжаться всеми ресурсами западных государств, а в будущем для руководства всем миром»2.

Идея возможной «универсальной цивилизации», на основе американской модели, находится в прямом противоречии с позицией и ин­тересами большинства азиатских, африканских и латиноамериканских cооб­ществ, основанных на иных культурных ценностях3.

Политика и идеология глобализации и «универсальной цивилизации» коренным образом изменили международное положение России, ее внешнюю политику, обороноспособность, место в системе международных отношений. Разрушение Советского Союза, Варшавского договора коренным образом изменил геополитическую карту мира, превратил Россию из «сверхдержавы» в государство, которое уже не иг­рает той роли в мировой политике, которую играл Советский Союз. Ведущие страны НАТО, на словах признают Россию как великую державу. На деле де­лают все, чтобы не допустить её былого влияния.

В США и странах НАТО на вооружение взята концепция нового миро­вого порядка, сущность которой состоит в сохранении лидирующего положе­ния в мире наиболее развитых стран Запада во главе с США. Её составная часть – разработанная в США и принятая НАТО программа «Партнерство во имя мира» учитывает кардинальные геополитические изменения, укрепляет лидирующие позиции США и сохраняет их контроль во всем так называемом постсоциалистическом пространстве. Новая военная доктрина США (и НАТО) рассматривает Россию как источник военной угрозы. В военных штабах США и НАТО разрабатываются сценарии возможного развития событий, в резуль­тате которых Соединенные Штаты окажутся в состоянии войны с Россией. В документе Пентагона в области обороны на 1994 – 1995 гг. говорится: «Пер­вейшая наша цель заключается в том, чтобы предотвратить возникновение та­кого противника..., который представлял бы угрозу, схожую с той, что исхо­дила от СССР. Мы должны помешать тому, чтобы какая-то ни было сила до­минировала в каком бы то ни было регионе..., чтобы этой силой мог быть обре­тен статус глобальной державы»1.

Такой вывод был сделан в 1995 году. Но он делается и сегодня. По заявлению бывшего президента США Б. Клинтона, США должны делать всё, чтобы «Россия не поднялась с колен»2. И это делается не на словах, а на деле.

Основными направлениями укрепления мирового лидерства США счи­таются:

- проведение внешней политики, исключающей усиление экономиче­ской и военной мощи России и поддерживающей её статус «младшего парт­нёра»3;

- создание системы европейской безопасности, устраняющей активную роль России в поддержании мира в Европе, в том числе путем принятия Рос­сии в Совет Европы и закрепления в нем для США роли «опекуна»4;

- сохранение, укрепление и расширение блока НАТО (прежде всего за счет бывших членов Варшавского Договора), для того чтобы «справиться с мощью и влиянием России»1;

- дальнейшее сохранение и укрепление военной мощи США путем: а) поддержания на высоком уровне военного бюджета, численности вооружен­ных сил, всех элементов боевого потенциала, б) качественного совершенство­вания всех направлений боевой подготовки и боевого применения войск, в) военно-технической политики, всемерно нацеленной на поддержание и по­вышение боеготовности и боеспособности вооруженных сил, г) создание их благоприятного имиджа как у себя в стране, так и в глазах мирового сообще­ства, д) совершенствование для этого законодательства о национальной безо­пасности, в том числе военного.

Бывший ведущий сотрудник Совета национальной безопасности США при президенте Дж. Буше Р. Блэкуилл, говоря о взаимоотношении России с НАТО, заявлял, что вопрос о её вхождении в этот альянс «является теперь полностью теоретическим и останется таковым в течение де­сятилетий»2. В 1995 году военный бюджет США равнялся 265 млрд. долларов3. Численность вооруженных сил составляла 1 млн. 611 тыс. человек4. В настоящее время военный бюджет США превысил планку в 400 млрд. долларов. Численность вооруженных сил уменьшилась незначительно при качественно новых видах вооружения, включая новые виды оружия массового поражения и военной техники5. На 2007 год бюджет минобороны США перевалил за 500 млрд. долларов. Основная часть дополнений военного бюджета предназначена для создания новых видов оружия массового поражения, новых военных технологий, совершенствования боевого применения сил и средств, проведение с той же целью новых научных исследований1/2. С миром ли идут в мир США?

Об экологии, о голоде. В.П. Казначеев, академик РАМН РФ и Камчатской геокосмической академии, указывает, что современная научная картина мира переживает сейчас те же коллизии, которые переживает весь мир. Это разрушение одних геополитических систем и формирование других. Современные научные мысли существуют как бы в прежних формах. Они хороши, они внесли и вносят колоссальный вклад в общую научную культуру, но они доминируют в основном в научных технологиях. Эти технологии в практике основаны на прежних научных утверждениях, гипотезах и даже догмах, и …. тормозят социально-научное и культурное развитие, потому что технология как организм, вписавшись в реальную систему, живёт долго. И менять её очень дорого. Вам потребуются колоссальные ресурсы, а их нет.

Сегодня около 800 миллионов человек хронически недоедают и не могут получить еды, достаточной для удовлетворения даже минимальных энергетических потребностей. Примерно 200 миллионов детей до пяти лет страдают острыми или хроническими симптомами недоедания3.

Диалектика политики, геополитики и права исключительно сложна и противоречива. Политика – решающий фактор разделения, функционирования, взаимодействия и деятельности властей, включая их деятельность по обеспечению законности, борьбе с преступностью, выявлению и устранению причин, её порождающих, охрану и защиту прав, свобод и законных интересов граждан, ибо она:

- обусловливает сущность, характер, направленность и содержание интересов носителя или носителей власти;

- формирует самого носителя или носителей власти;

- определяет необходимость и социальную потребность разделения властей;

- составляет сущность, характер, социальную направленность власти и всех её составляющих;

- формирует формы правления, политический режим, определяющие власть и властные структуры, демократические институты общества;

- создает соответствующие ветви власти, в том числе судебную и исполнительную власть, политическую и правовую системы;

- решает вопрос об организации, персональном (кадровом) составе судебной и других видов власти, объеме и пределах компетенции, направлениях, формах, способах их деятельности;

- обеспечивает необходимые условия, силы и средства деятельности всех видов власти;

- вырабатывает соответствующие данному этапу и уровню развития общества политическое сознание, политическую и правовую идеологию; дает тем самым идейно-теоретическое обоснование самой политике и всем элементам политической надстройки – государству, его механизму, государственной власти и ее ветвям, в том числе и принципу разделения властей, функционированию и развитию судебной власти, правоохранительным органам как существенной составляющей исполнительной власти.

Право, правовые нормы, правоотношения и правосознание, особенно правовая идеология и культура – самостоятельные и основные содержательные элементы формирования, функционирования и реализации формально-нормативной стороны политической и правовой систем государства, его политики, включая уголовную политику. Они – необходимые объективно обусловленные формы реализации как общей, так и любой иной, в том числе уголовной политики. Они – суть естественноисторического демократического развития общества, важное социальное достижение и основная форма проявления современной демократии. Будучи производными, зависимыми и определяемыми политикой, право и его атрибуты оказывают обратное воздействие на общую и уголовную политику, вплоть до изменения их сущности. Хотя такое воздействие всецело определяется соотношением и приоритетом прогрессивных демократических сил общества.

Правосудие, как деятельность судебной власти, суда, – неотъемлемый элемент общей и уголовной политики, одна из высших правовых форм её реализации. И, как таковое, оно является не только творением, производным элементом политики государства, включая уголовную политику, но и её прямым продолжением, особой формой, самостоятельным институтом функционирования и развития демократического правового государства, существенной гарантией обеспечения прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.

Изменились международное положение и авторитет Российской Федерации. Страны НАТО строят свои отношения с Россией по принципу «партнер без партнера», то есть принимают и выполняют решения даже по ключевым международным вопросам «по личному разумению». США взяли за принцип допотопный по древности постулат «мой интерес – ваш интерес». Этот принцип они навязывают и России. Чего стоит, например, решение Правительства РФ хранить деньги стабилизационного фонда в частных зарубежных банках. А это не мало и не много, как триллионы долларов1.

Возьмём для примера международную борьбу с транснациональной преступностью. Внутренние и внешние факторы общественного развития, его противоречия имеют непосредственное отношение к формированию как международной преступности, её связей и закономерностей, так и к необходимости международного сотрудничества борьбы с нею. В этом отношении они выступают как:

- основная внутренняя причина, то есть источник возникновения и динамики, и других количественных и качественных показателей преступности, и борьбы с нею, и необходимости международного сотрудничества в борьбе с международной преступностью;

- объективный мотив и движущая сила этой борьбы;

- основной показатель возможности, реальности и критерий эффективности противодействия международной преступности;

- одно из основных направлений строительства и развития международных отношений, укрепления добрососедских отношений между различными странами;

- способ формирования и развития подлинно демократических устоев и принципов международной жизни.

Наглядным подтверждением данных тезисов являются международно-правовые акты, подтверждающие решающую роль внутренних и внешних факторов общественного развития как в формировании, динамике и структуре международной преступности, так и в необходимости международного сотрудничества в борьбе с ней.

Одним из основных международно-правовых актов в сфере борьбы с преступностью выступает Конвенция ООН «О борьбе против незаконного обо­рота наркотических средств и психотропных веществ», которая была принята Конференцией ООН 19 декабря 1988 г.1 В качестве своих целей Конвенция декларирует содействие сотрудничеству между Сторонами с тем, чтобы они могли более эффективно решать проблемы борьбы с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Эти проблемы носят международный характер, в том числе связанный с легализацией незаконных доходов.

В ст. 5 Конвенции закреплен важный принцип, в соответствии с кото­рым лишение преступников возможности распоряжаться полученными ими от преступной деятельности доходами, является одним из эффективных методов борьбы с преступностью. В связи с этим уголовное законодательство госу­дарств-участников этой Конвенции Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, России, Туркменистана и Узбекистана предусматривает в качестве уголовно-наказуемых деяний легализацию («отмывание») доходов от преступной дея­тельности и конфискацию доходов, полученных в результате совершения пре­ступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков1. Статьи об уголовной ответственности за отмывание преступно добытых средств или имущества в 2003 г. появились и в УК РФ2.

Основными международно-правовыми актами, определяющими необходимость, основные направления и правовой механизм международного сотрудничества в борьбе с преступностью, являются:

- Международные конвенции, в том числе:

- О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом: Шанхайская Конвенция от 15.06.2001 г.3;

- Об уголовной ответственности за коррупцию: Конвенция Совета Европы от 27.01.1999 г.4;

- О борьбе с захватом заложников: Международная конвенция ООН от 17.12.1979 г.5;

- О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ: Международная конвенция ООН от 20.12.1988 г.6;

- Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности: Международная конвенция ООН от 08.11.1990 г.7;

- О взаимной правовой помощи по уголовным делам: Европейская конвенция от 20.04.1959 г.8;

- О выдаче: Европейская Конвенция от 13.12.1957 г.9;

- Против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания: Конвенция ООН от 10.12.1984 г.10;

- Международные многосторонние и двусторонние договоры и соглашения, в том числе:

- О сотрудничестве государств – участников Содружества независимых государств в борьбе с преступностью: Соглашение государств – участников Содружества независимых государств от 25.11.1998 г.1;

- О сотрудничестве между Российской Федерацией и Европейской полицейской организацией: Соглашение от 06.11.2003 г.2;

- О взаимной правовой помощи по уголовным делам: Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки от 17.06.1999 г.3;

- О сотрудничестве в борьбе с преступностью: Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Королевства Испания от 17 мая 1999 г.4;

- О сотрудничестве и обмене информацией в обрасти борьбы с нарушениями налогового законодательства и другими связанными с ними экономическими преступлениями: Соглашение между Правительством Российской Федерации и Греческой Республикой от 12.12.2000 г.5;

- Протоколы и дополнительные протоколы к Международным конвенциями, договорам и соглашениям, в том числе:

- Дополнительный Протокол к Европейской Конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 17.03.1978г.6;

- Дополнительный Протокол к Европейской Конвенции о выдаче от 15.10.1975 г.7;

- Второй дополнительный протокол к Европейской Конвенции о выдаче от 17.03.1978 г.8;

- Декларации, в том числе:

- О предотвращении ядерной катастрофы: Декларация Организации объединенных наций от 09.12.1981 г. 1;

- Решения о совместных мерах борьбы с преступностью на определенный период, в том числе:

- О межгосударственной программе совместных мер борьбы с преступностью на период с 2000 до 2003 года: Решение Совета глав государств СНГ от 25.01.2000 г. 2;

- Рекомендации по вопросам международного сотрудничества, в том числе:

- Рекомендации относительно международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития от 14.12.1990 г.

Российская Федерация (как суверенное и независимое государство и как правопреемник Советского Союза) имеет около 600 действующих договоров разного уровня. Эти договоры регулируют различные аспекты борьбы с преступностью и обеспечения безопасности:

- многосторонние (в рамках ООН, СЕ, СНГ и др.) и двусторонние; межгосударственные, межправительственные и межведомственные (между органами прокуратуры, внутренних дел, безопасности, налоговой полиции, таможни, юстиции и др.).

Только МВД РФ участвует в выполнении обязательств, вытекающих из более 300 международных договоров3. Существенное значение имеет международные конвенции по различным аспектам сотрудничества в борьбе с преступностью и взаимной помощи по уголовным делам в рамках Совета Европы. К настоящему времени из 179 Европейских Конвенций Россия подписала 42. Ратифицировала значительно меньше4.

Наиболее принципиальными особенностями международно-правовых актов о сотрудничестве в борьбе с преступностью можно выделить следующие:

- многостороннее или двустороннее признание необходимости борьбы с преступностью;

- четкое заявление сторон договоров и соглашений о готовности к такому сотрудничеству, с одной стороны, и прилагать и использовать для этого необходимые усилия, меры и средства, с другой стороны;

- максимально возможное согласование интересов сторон договора или соглашения без указания или подчеркивания имеющихся между ними противоречий;

- акцент в соглашении на актуальности, общественной опасности международной преступности, её глобальных антисоциальных последствиях, на точках соприкосновения и единства интересов, воли и действий сторон;

- стремление в максимально возможной степени 1) сосредоточиться на наиболее социально опасных для международного сообщества и заинтересованных сторон актах и видах преступных проявлений и 2) разработать взаимно приемлемый для сторон и предметный правовой механизм сотрудничества в борьбе с преступностью;

- отсутствие каких-либо указаний на социальную (экономическую, политическую, идеологическую и иную) сущность и направленность объекта, то есть конкретных общественно опасных деяний международной борьбы с преступностью;

- зависимость характера, объема и содержания мер борьбы с преступностью от характера, степени общественной опасности и социальной направленности конкретных актов преступных проявлений;

- ограниченность юрисдикции и юридической силы указанных международных актов, а также отсутствие указаний на какую-либо ответственность сторон за несоблюдение заключенных договоров и соглашений.

Приведем некоторые примеры, иллюстрирующие указанные особенности. В Совместном заявлении Президентов РФ и США В.В. Путина и Дж. Буша «Об антитеррористическом сотрудничестве»1 от 21 октября 2001 г. в императивном стиле и тоне выражается приверженность в борьбе с терроризмом во всех его формах и проявлениях. Предлагаются согласованные действия, направленные на недопущение предоставления убежища террористам и разрушения их финансовой, организационной, информационной и иных сетей и привлечения к ответственности террористов. Приветствуется создание международной антитеррористической коалиции. Подчеркивается, во-первых, необходимость двустороннего, регионального и многостороннего сотрудничества в борьбе с терроризмом. Предлагается, во-вторых, многоплановый подход в этой борьбе, которая включает «действия в правоохранительной, разведывательной, дипломатической, политической и экономической областях» 2.

В указанном заявлении ни слова не говорится о причинах, породивших У. бен Ладена, «Аль-Каиду», талибов и всю ситуацию в Афганистане. В нем однозначно выражается готовность к любым мерам противодействия террористам, которые, как известно, были предприняты против Афганистана при молчаливом согласии России и других стран. В российских и зарубежных источниках неоднократно указывались причины возникновения и развития терроризма в Афганистане и других странах. В том числе и стремление США подчинить Афганистан и другие развивающиеся страны своим интересам. Это четко проявилось во время фактической оккупации Афганистана силами США, где был установлен оккупационный режим, угодный США.

Откровенно проамериканская направленность международного сотрудничества в борьбе с преступностью, особенно четко проявились в создании и деятельности международного уголовного трибунала по делу в отношении руководителей бывшей Югославии. Председательствующий этого трибунала судья Р. Мэй оценивает результаты деятельности этого трибунала как «значительные достижения». Он полагает, что много было сделано в плане создания и функционирования трибунала, в том числе разработаны нормы материального права, элементы составов преступлений и виды наказаний. Создан Кодекс судебной процедуры и доказывания. Дано понятие «честной защиты прав» обвинения, обвиняемого и свидетелей. Создана система защиты потерпевших и свидетелей. Судья Р. Мэй, один из авторов и исполнителей «честного правосудия», не скупится на похвалы в свой адрес и в адрес своих коллег. И все же он вынужден признать тот факт, что многие решения cуда остались «за кулисами»1. Тем самым Р. Мэй признает однополярность своей справедливости и честности. В объемистом издании, содержащем анализ сугубо юридических и некоторых социально-политических аспектов дела С. Милошевича, дается множество острых критических замечаний, нелестных оценок и характерных признаний о негативных сторонах деятельности cуда, включая нарушения прав человека, преступления, совершенные начальствующим составом оккупационных сил2.

Решающим фактором, обусловливающим необходимость сотрудничества в борьбе с международной преступностью, является сама эта преступность, особенно организованная. Организованная преступность представляет собой систему организованных преступных формирований, ориентированных на многоаспектную и масштабную преступную деятельность3. Она проявляет себя не только в России, но и во всем мире в качестве опасного и широко распространенного явления, оказывающего негативное влияние на все сферы жизни общества1 и, добавим, человечества. По уровню вооруженности и технической оснащенности эта преступность может состязаться с вооруженностью и оснащенностью армий самых развитых и сильных стран мира2. На вооружении международных преступников имеется самое современное вооружение, боевые корабли. Их обслуживают подготовленные специалисты и ученые3.

В 2005 году, по данным национального центрального бюро (НЦБ) Интерпола при МВД России осуществлялось информационное сопровождение 16, 4 тыс. уголовных дел и 11 тыс. дел оперативного учета. На учет в базы данных НЦП Интерпола при МВД России в настоящее время (2005 г.) поставлено 41,5 тыс. лиц4. Общий ежегод­ный мировой стоимостный объем операций в наркобизнесе достигает 500 млрд. долларов США5.

Разумеется, всё или, по крайней мере, подавляющее большинство из того, что касается путей устранения имеющихся социальных антагонизмов, есть не что иное, как утопия. Но мера такой утопии не является вечной и исторически неизменной. Социальная практика, развитие ряда стран подтверждают это. Да и в целом социальный прогресс нельзя остановить. Но на его пути стоит одна главная причина – политика, политический и социально-политический эгоизм, животная жажда наживы, непомерного обогащения, абсолютного презрения к сирым и беспомощным. И кажется, что эти животные чувства и страсти не остановить. И на помощь приходит опять таки политика, но политика тех социально-политических сил, социальных общностей, классов и государств, которые отстаивают и проводят мирную и созидательную политику как внутри страны, так и на мировой арене. И право в этом случае является основным и главным орудием сдерживания и даже коренного изменения агрессивной и человеконенавистнической политики.

«Новый мировой порядок» и глобальные конфликты современности в свете международного праваДжегутанов Борис Керимович, доктор философских наук, профессор, действительный член Академии геополитических проблем, профессор кафедры философии СПбУ МВД России

Современное состояние человечества в определенной степени отражает содержание доктрины «Нового мирового порядка», провозглашенной после развала Советского Союза как итог «холодной войны», после известной «Бури в пустыне», затеянной войны НАТО против Ирака (1991 г.), продолжением чего явилась агрессия против суверенной европейской державы (Югославия) в 1999 г. под видом нарушения прав албанцев, проживающих в Косово, захвата суверенных государств (Афганистана) в 2001 г. и Ирака (2003 г.) под предлогом борьбы с терроризмом. И все это было вызывающим предупреждением того, как НАТО способно вмешиваться после развала СССР во внутренние дела любого государства, не считаясь с Уставом ООН и нормами международного права.

Эти события, подготовленные и реализованные США, главным образом были нацелены на то, чтобы доказать, что доктрина бывшего представителя США в ООН Дэвида Обшайра и бывшего посла США в ФРГ Роберта Бэрта, директора ЦРУ Джеймса Вилси «Преображенный атлантический Союз» реализована, то есть Варшавский пакт уничтожен не насильственно, НАТО стал сторожевым «псом» мира, распространение его влияния на все страны Центральной и Восточной Европы и новые независимые республики бывшего СССР – объективно необходимо.

По заявлению не только З. Бжезинского, но и зам. министра иностранных дел СССР А. Бессмертных, Советский Союз в период перестройки проиграл главным образом потому, что отказался от «холодной войны» и от себя, от своей имперской сути деяниями его высшего руководства. И, видимо, в этом заключается основной урок конца XX века, урок истории России и его политиков, которые разрушили свою величайшую державу искусственным путем, о чем в первую очередь свидетельствуют и новоогоревские «дебаты» и решение Беловежья в последующем.

Предвестьем этих событий главным образом явились встречи на Мальте Буша-старшего и Горбачева, о чем вспоминает как раз Александр Бессмертных: «Если бы не Мальта, то Советский Союз никогда не сдал бы так гладко свой контроль над Восточной Европой и Прибалтикой». На Мальте Буш «давил на Горбачева по трем направлениям: 1) чтобы дал сателлитам идти своим путем, то есть в ЕС и НАТО в будущем; 2) чтобы Горбачев реформировал свое общество, то есть реставрация капитализма; 3) чтобы вывел свои войска отовсюду.

Мало того, на Мальте от Горбачева – «крупнейшего специалиста в области нового мышления» было получено обещание не применять силу и для защиты территориальной целостности Союза, то есть при развале великой сверхдержавы на мелкие независимые суверенные государства, где ЦРУ подспудно готовило Фергану, Сумгаит, Тбилиси, Молдавию, Чечню, Югоосетию, Абхазию и т.д.

Именно на Мальте также было получено согласие Горбачева на дальнейшее пребывание американских войск в Европе, который тогда, при здравом уме, сказал: «Для будущего Европы важно, чтобы вы были здесь. Поэтому не думайте, что мы хотим вашего ухода».

С учетом всех этих реалий1 и изобретена доктрина под названием «Новый мировой порядок», где обозначаются основопологающиеся принципы американской внешней политики в XXI столетии.

Безусловно, эта доктрина не упала с неба. Она есть своеобразная копия, слепок той внешнеполитической традиции американского глобализма, обозначившийся еще в начале XX века, но эта доктрина единственной сверхдержавы современного мира.

Американские аналитики, участвовавшие в подготовке данной доктрины, абсолютно уверены, что до 2020 года появления на земле второй, сравниваемой с США по военному и научно-промышленному потенциалу, державы не ожидается.

Исходя из этой логики развития человечества, «новый мировой порядок» мыслится как:

Глобальное лидерство – США берут на себя миссию или «мессию» глобального лидерства в защите свободы и демократии;

Единоличное лидерство – США должны сохранить и упрочить свои позиции как супер – державы на обозримое будущее, то есть они не так оптимистичны как Фюрер, который пытался создать тысячелетний Рейх;

Согласованная безопасность – США должны действовать не в одиночку, а с союзниками; избирательное участие в региональных конфликтах, то есть США хотели бы избежать участия в заведомо проигрышных операциях в странах третьего мира, которые могли бы дискредитировать временные возможности американских ВС, но Афганистан и Ирак дают непредсказуемый итог.

Реальные события в мире, где США пытаются установить новый мировой порядок, – показатель нарастающей сложности в условиях однополюсной глобализации, актуализируя проблемы мирового развития, касающегося не только российского социума.

«Новый мировой порядок» – это отход от принципов Хельсинского заключительного акта, Парижской хартии, зафиксировавшей, «что эра конфронтации и раскола Европы закончилась». Однако последующие события показали, что это далеко не так. США после событий 1991 – 1993 г.г. в России отбросили все международно-правовые принципы – неприменение силы или угрозы силой, нерушимость границ территориальной целостности государств, невмешательство во внутренние дела.

Именно поэтому НАТО – «это серьезный провоцирующий фактор, снижающий уровень взаимного доверия», ибо все, что делают США в Европе по расширению НАТО – это вызов безопасности России, это попытка отодвинуть театр военных действий подальше от себя в своих стратегических планах, вытекающих из доктрины «Нового мирового порядка», ведение ограниченной ядерной войны за пределами Америки и превращения Европы в «самостоятельный театр военных действий» в зависимости от «поведения» России.

Следовательно, ПРО в Чехии и Польше – это не только «провокация против России», но и сигнал ЕС о своем праве на суверенное мышление, на самостоятельное принятие решений, считавшего себя равноправным партнером с США, причем с правом голоса.

Такова логика и «Нового мирового порядка» на практике. Цинизм «Нового мирового порядка» прежде всего в том, что он давно вышел за рамки Устава ООН в области международных отношений и «товарищ волк», по словам В.В. Путина, (и не один, а в сопровождении целой своры шакалов) кушает и никого уже не слушает в начале XXI столетия, а многие из-за рубежей России зарятся на её природные богатства, особенно Сибири и Дальнего Востока. Наглость творцов «нового мирового порядка» можно объяснить тем, что в ходе российских реформ «соединились деньги и власть» не в интересах государства и большинства народа. А в этих условиях никакая «суверенная демократия» господина Суркова не сможет укрепить авторитет России. «Деньги и власть» должны быть разъединены, сказал В.В. Путин 21 ноября 2006 года, а насчёт реального разъединения молчат премьер, министры, спикеры палат, Единая Россия и сенаторы Совета Федерации.

Это итог того, что после Второй мировой войны Запад формировал многообразные социальные силы и социальные технологии деструктивного характера во всех регионах планеты, способные разложить, ослабить, а затем подчинить своему влиянию политически, экономически, духовно все народы мира.

I. Осуществлялась политика формирования «друзей открытого западного общества», способных овладеть СМИ для нейтрализации традиционных центров культуры, трансформации общественного и индивидуального сознания «осваиваемых» стран и утверждения «либерально-демократических» институтов во всех сферах социума, направленных главным образом на разрушение традиционной культуры, образа жизни, создание условий в общественной среде с четкими проявлениями терроризма и бандитизма; национализма и сепаратизма, фундаментализма с помощью фильтруемых потоков информации, не позволяющих народным массам самоорганизоваться в целях созидания и повышения порядка в собственной стране, вследствие наличия в обществе, в среде политической элиты амбициозных политиков различных взглядов (имперских, сепаратистских, монархических, великодержавных, космополитических, прозападных, шовинистических, конфессиональных, ведущих преднамеренно к разделу крупных социокультурных образований, в особенности рабочего класса, крестьянских масс, вплоть до дробления огромного государства) для достижения выгодного Западу геостратегического положения1.

Президент России В.В. Путин в своем обращении к народу по поводу трагических событий в Беслане впервые подметил, что после разрушения величайшей державы мира деструктивные силы приступили к основному костяку – России, от которой многие пытаются отхватить жирный кусок.

«Россия допустила огромные ошибки в своей политике на Северном Кавказе, ей надо помочь. Совет безопасности должен попросить США ввести туда свои войска».

Такие публикации Интернета имеют определенные цели. Грузия, Азербайджан, Средняя Азия, Каспийское море – зона жизненных интересов США. Так писали 8 – 9 лет назад. И после 11 сентября 2001 года эта цель реализована. Потом надо было войти и на Северный Кавказ, создав там очаги нестабильности во всех республиках на Северном Кавказе и принудить эти народы отойти от России.

Все это создает опасную геополитическую запутанность в отношениях между народами России в новом столетии, как это имело место в Фергане, Сумгаите, Баку, Тбилиси, Приднестровье для разрушения Советского Союза. А творцами этой политики являются новые русские, засевшие надолго в Лондоне.1

Россия, вышедшая победоносно из Великой Отечественной войны в XX веке, спасая своих западных союзников, воочию заслуживала большего уважения к мужеству и героизму наших народов. Но не успел стихнуть гул последних боев, как западные союзники круто изменили свое отношение к России – в мирное время сильная Россия никому не нужна.

«Посеяв в России хаос – открыто заявил еще в 1945 г. небезызвестный Ален Даллес, ставший впоследствии директором ЦРУ, – мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания».

Это как раз подчеркивает З. Бжезинский в своих работах: «Холодная война» была именно войной, преследующей стратегические цели поражения СССР и устроения уже без участия побежденной стороны нового миропорядка.2

На это главным образом нацелена была стратегическая линия единого Запада во главе с США. В этом смысле прав и сенатор Джон Уоррен, который сегодня с не меньшей откровенностью выражает устремление Запада сменить «железный занавес» на «железное кольцо» вокруг шеи России и тем самым подтверждает, что главные цели «холодной войны» диктовались вовсе не идеологическими соображениями, разрушением не только СССР, но и России как великой державы. Именно этого не поняли Горбачев и Ельцин в 80 – 90 гг. XX века.

Запад пытался одновременно, если будет возможно, вновь сформировать в Восточной Европе так называемый кордон, объединив вокруг Польши (очень лояльной к США) Украину и прибалтийские государства. Современная геополитическая стратегия Вашингтона в Восточной Европе, когда крепнет мощь России, вписывается в общую линию, обозначенную еще в конце 90-х годов. При этом военная мощь остается главным козырем США. Особенно в их попытке разместить силы НАТО в Чехии и Польше.

Нельзя сегодня не согласиться с Президентом Путиным, что его предшественники «не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходивших в своей собственной стране и в мире в целом» в конце XX века,

В этом смысле открытие XI Всемирного русского народного собора 5 марта 2007 г. в Москве по существу есть момент исторического единения национальной идеи сильного государства, способного одолеть безнравственность российских олигархов и управленцев и вновь начать освоение огромных пространств Евразии на основе коллективного труда, высокой духовности и справедливости. Собор также напоминает, что на политиках лежит ответственность за раздор народов, нищету миллионов людей, живших в согласии в нормальных человеческих условиях, которые не могли убить, не могли предать, не могли украсть, жили на свою зарплату и обеспечивали развитие, воспитание, обучение и благополучие своих детей.

Именно политики повинны в том, что разрушена «Держава, создававшаяся из века в век трудами и потом многих поколений наших пращуров, – как говорил в свое время митрополит Иоанн, совесть православия, – а ныне в одночасье разрушенной, растерзываемой во имя удовлетворения мелких и гадких страстишек...». И, наверное, нет никакого сомнения, что он имел в виду в первую очередь будущих российских олигархов, создававших тогда воплощение неравенства на просторах Евразии – богатейшем континенте мира.

После августовских событий 1991 года эти силы хорошо понимали, что при слаженности межреспубликанских экономических и межнациональных взаимоотношений, бизнес для «новых русских», будущих миллиардеров не получится, что золотой дождь делается на народной разрозненности – на беде, разрухе, на распаде.1

Как вспоминает сейчас Б. Березовский в ряде своих публикаций, Чечню легче было превратить в игрушку, в доходную военную жертву, чем Северную Осетию или Кабардино-Балкарию, хотя прощупывались и эти республики.

Именно силы, подобные Березовскому, используя исламских фанатов, переброшенных из Афганистана и ряда арабских государств, под лозунгом «Аллах Акбар» подготовили в короткое время значительную часть мужского населения к осознанию того, что «красиво можно умереть во имя Аллаха, чтобы мгновенно оказаться в раю». Но не все из них понимали, что «убить красиво невозможно» – для этого прежде всего надо стать бесчувственным головорезом. Но они стали именно такими, судя по действиям боевиков в Беслане, стрелявших в спину убегавших детей.

Такие бойни нужны лишь тем, кому они приносят сверхприбыли на поставках оружия, военной техники, боеприпасов, наркотиков и лекарств. А результаты их деяний известны. Сегодня в России 7 млн. наркоманов, 2 млн. беспризорников, 3 млн. преступлений и каждый четвертый взрослый мужчина имел отношение с уголовным кодексом.

Наглядным свидетельством подмены мирового порядка американским является то, что к настоящему времени американское правительство официально отдает не принадлежащую Штатам иракскую нефть своим компаниям на 30 лет. Вот из-за чего США вторглись в эту страну.

Прочувствовав возможность ослабления России в ходе перестройки и реформ, Запад, как и раньше, не желает принять ее за равновеликую державу и пытается не допустить ее национального возрождения.

Яснее ясного подчеркивает эту мысль один из современных идеологов США С. Халтингтон в статье «Столкновение цивилизаций» (1993): «Конфликт между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмом был конфликтом между идеологиями, которые, несмотря на все различия, хотя бы внешне ставили одни и те же основные цели: свободу, равенство и процветание. Но Россия традиционалистская, авторитарная, националистическая будет стремиться к совершенно иным целям. Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Западом и Россией опять могут стать отделенными и враждебными».1

С распадом СССР и упразднением вероятного противника в ходе российских реформ, как недавно отмечалось на конференции Академии военных наук, не удается выстроить эффективную оборону, поставить ясные задачи ВС, подготовить армию к возможным вооруженным столкновениям, определить действительные потребности для обеспечения гарантированной безопасности, соответствующей геополитической и военно–политической обстановке и характеру реальных угроз.

При всем этом, для определения критерия национальной безопасности России объективно будет учитывать попытку контроля за поставками энергоресурсов под эгидой НАТО. США исходят из того, что у них нет другого выбора, так как американцы потребляют четверть добываемой на планете нефти, располагая лишь 3% разрабатываемых запасов…Неумолимо сокращаются не только сырьевые и водные ресурсы, но и леса, плодородные земли, экологически благополучные районы.

- В ближайшие 10 – 15 лет экологические и энергетические факторы станут главной причиной политических военных конфликтов,- как отмечал на конференции президент АВН М. Гареев.

В условиях прямой гегемонии США или созданного ими «мирового правительства» даже нынешняя ущербная демократия будет недостижима, так как она маскирует собой тоталитаризм мирового масштаба, не сдерживаемый никакими противовесами. Именно об этом открыто заявил еще в 1991 году на встрече Бильдербергского клуба (президент так называемого «мирового правительства») Д. Рокфеллер: «Мир сегодня более совершенен и более предрасположен к созданию единого мирового правительства... Сверхнациональная власть интеллектуальной элиты и мировых банкиров более предпочтительна, нежели право народов на самоопределение ...»1. Вот вам демократия и права человека на практике.

Таким образом, курс, осуществляемый США в XXI веке, есть стремление устроить мир по своему сценарию, пересматривая сложившиеся в международной практике пределы законности применения военной силы, либо использовать в своих интересах возможности ООН и НАТО. И это прежде всего показатель силовой политики «мирового лидера» на пути к глобальной гегемонии, для которого не существует «вообще человечества», а есть лишь цивилизации – иудео-христианская, мусульманская и буддистская на монополярной основе как свершившийся факт истории.

Поэтому «справедливость» по западному образу выглядит так: в 26 развитых капиталистических странах (менее 15 % государств мира) проживает 25 % численности населения Земли. Но эти народы потребляют 75 % всей производимой энергии, 79 % добываемого ископаемого топлива, 85 % продукции деревообработки, 72 % производства стали. И надеяться, что при таком «справедливом» распределении мировых богатств можно избежать конфликтов, наивно. В XXI веке противоречия между Западом и всем остальным миром заложены фундаментально.

Только при действительно справедливом распределении земных ресурсов, опережающем развитии науки и образования, максимально полном использовании материалов и энергии, природосберегающей производственной деятельности, активной социальной и демографической политики, основанной на росте качества жизни всех народов Земли, а не только «золотого миллиарда» возможен мир между народами в XXI веке.

Современные США после распада СССР воспряли вновь идеей мирового господства. Они напрочь забыли слова Джона Кеннеди, прошедшего через Карибский кризис: «… Если вы думаете, что будущий мир – это Pax Amerikana (мир по-американски), то вы ошибаетесь. Или будет мир для всех, или его вообще не будет».

Но для этого народы должны осознать и научиться защищать свои интересы, став сильнее и сплоченнее тех, кто разоряет их страны. Решение важнейших задач согласованного развития человечества при активном участии России возможно только лишь на основе обеспечения своей национальной безопасности1.

Первый геополитический вывод национальной безопасности России: для решения глобальных задач, стоящих перед Россией в XXI веке прежде всего надо дать народу возможность обрести уверенность в том, что у него есть будущее и достойное место в мире.

Для этого необходимо выполнить незамедлительно предложение Всемирного Русского собора – налог на роскошь и прогрессивную шкалу подоходного налого обложения, о чём давно говорили коммунисты, и на этой основе заставить олигархов сделать отчисление от супердоходов, которые дают наши природные ресурсы, много миллиардные отчисления на нужды остальных 140 миллионов граждан России. Только таким путём можно восстановить историческую справедливость и преодолеть дичайшее расслоение в России – самой богатейшей стране мира.

Вычленяя эту мысль как основополагающую, важно отметить, что русскому и другим народам России как можно быстрее необходимо освободиться от идеи, что западная цивилизация является главным ориентиром в социально-политическом и экономическом процветании, взятом на вооружение западниками со времен Петра Великого.

Второй вывод по укреплению национальной безопасности: государство в рамках многонационального образования должно выступать гарантом суверенности народов и прав отдельного человека-гражданина. Требуется создание общественных условий, предоставляющих равные права гражданам России на природные ресурсы (нефть, газ, золото, уголь, металлы, рыбные и водные ресурсы) с сохранением принципа индивидуальной свободы всех граждан. Оно должно обеспечить защиту человеческой личности, гарантировать права, практически создавая фундамент социальной, политической и правовой стабильности в обществе.

Государственная идеология должна быть нацелена на разумное использование ресурсов России (природных, человеческих, научных, технологических) в интересах большинства населения, способствуя сохранению России как Великой державы.

Третий вывод национальной безопасности: государственному и политическому деятелю, стремящемуся улучшить общественную жизнь, надо знать, что социальные преобразования надо начинать с изменения как материального общественного бытия, так и сознания самих людей.

После итогов перестройки и осуществляемых реформ в геополитической доктрине и национальной безопасности России следует определить наиболее важные аспекты и направления:

1. Сохранение своей геостратегической национальной безопасности путем восстановления на новом уровне высшей формы государственности на основе единства экономических, культурных, исторических и духовных ценностей всех народов евразийского континента.

2. Идя на отказ от прямого политического контроля над закавказскими и среднеазиатскими республиками, сделать прорыв во внешнеполитической деятельности России по созданию с Китаем, Индией, Ираном, Афганистаном, (возможно, и с Пакистаном) мощного мирного евразийского блока, ориентированного внутриконтинентально на решение насущных экономических, технологических, экологических, аграрно-промышленных, образовательных, научно-технических и культурных задач, строго учитывая, что в евразийском континенте нет противоположения «высших» и «низших» рас.

Думается также, что Россия со своим гигантским природным потенциалом, сосредоточенным в Сибири и на Дальнем Востоке, не должна быть безучастна к формируемому Восточноазиатскому сообществу 16 государств, принявшему совсем недавно Декларацию о восточноазиатской энергетической безопасности для быстро развивающегося региона. Широкое сотрудничество в энергетической сфере повышает шансы России не только здесь, но и в Европе, на основе равноправного партнерства и взаимной выгоды. Именно по этому АТР должен стать в восточной политике России стратегическим выбором.

Четвертый вывод национальной безопасности: степень силы и слабости российского государства, сформировавшегося в ельцинскую эпоху, определяется соотношением формальных и неформальных составляющих реально существующей власти, неспособной на такие задачи. К исходу ельцинского правления явно превалировала неформальная составляющая, что и делало ее слабой властью.

Шансы России будут удвоены, если она будет умело ориентироваться не только на Запад, но и на Азиатско-тихоокеанский регион, Юго-восточную Азию, где в ХХ1 веке уверенно формируются механизмы, способные быть альтернативной политике однополярного мира. Очень важно, чтобы Китай, Индия, Вьетнам, Малайзия, Индонезия, многие страны Юго – восточной Азии стали геополитическими союзниками России. Сибирь и Дальний Восток, наш Тихоокеанский флот, развитие наукоёмкого производства, освоение сырьевых и энергетических ресурсов, в том числе российско-китайско-индийский треугольник имеют колоссальное геополитическое значение в этой части мира, в укреплении политического, экономического, военного сотрудничества в Азии в интересах мира и стабильности под эгидой ООН.

Пятый вывод: в целях укрепления национальной безопасности Россия должна сделать предпочтительный выбор, исходя, безусловно, из опыта предков, специфики социально-психологического кода нации. При этом, видимо, следует учитывать, что глобализм, навязываемый США по своим образцам всем остальным цивилизациям, в начале ХХI века столкнулся с той ситуацией, когда эти цивилизации (индийская, исламская, китайская, африканская, латино-американская, евразийско-русско-славянская) противопоставляют выработанные веками традиции, ментальные геополитические коды, историко-культурную память, моральные и религиозные нормы. И в связи с этим будет актуальным выбор российского варианта глобализации, соответствующего общечеловеческим, гуманистическим измерениям глобальных процессов мирового развития.

В современной политике национальной безопасности нельзя не учитывать, что Россия такая часть человечества, которая по своему геополитическому положению, размерам территории, количеству населения, культурному, научному, образовательному, военно-стратегическому, духовному, нравственному потенциалам, природным богатствам, особенностям менталитета может играть достойную и значимую роль в жизни современного мира. О возможности подобного рода свидетельствуют следующие факторы:

Во-первых, Россия есть особая цивилизация, сформировавшая «Евразию» с собственным внутренним миром, собственной логикой развития в истории, культуре, идеологии, политике, праве, экономике, в межнациональных отношениях, в семье, в государственности.

Во-вторых, этноисторическое, этнопсихологическое и национально-административное развитие России, как многонационального и многоконфессионального образования, формировало тенденции, связанные с культурным своеобразием и духовностью, явившиеся основой евразийской цивилизации.

В-третьих, православие и ислам, утвердившиеся в культуре многих народов России, создавали и создают в условиях современной глобализации новые возможности для традиционного общинного, соборного и коллективного проявления сущности человека.

Для достижения этих целей требуется (при активном участии всех ветвей власти) формирование комплексных целевых программ социального развития, оказание адресной и дифференцированной помощи конкретным общественным группам и слоям общества; создание равных возможностей, условий и гарантий для достойного существования всех граждан и реализации их потенциальных возможностей; достижение социальной стабильности и социальной защищенности всех членов общества, обеспечение им нормального жизненного уровня.

Гарантом авторитета власти должна выступать рационально обоснованная законность, когда подчиняются не личности, а закону, праву, что должно стать незыблемым условием становления и развития России как правового государства. Проведение подобной политики возможно лишь на основе достаточного экономического потенциала. Для создания такого потенциала необходимо: 1) вернуть в государственную собственность высокодоходные отрасли производства – нефтяную, газовую промышленность, электроэнергетику, добычу золота, алмазов и производство алкогольной продукции; 2) восстановить государственную монополию на внешнюю торговлю стратегическим сырьем и продукцией массового производства и тем самым с позиции государственных интересов отрегулировать продажу за рубеж народного достояния.

Реальное будущее России, которую всегда называли «страной чудес», в ХХ1 столетии должно существенно отличаться от прогнозов типа «нынешнее поколение будет жить при коммунизме». Российским ученым и политикам это будущее следует поискать в прошлом, которая со всей очевидностью выявляет, что исторические переломы в России имели определённую закономерность:

Первая, в России к концу каждого столетия дух нации становится сильным и побуждает к действиям (Куликовская битва 1380 г; конец татаро-монгольского ига 1480 г; Екатерининские победы над Турками – 1790 г; освобождение Болгарии от Османского ига – 1878 г; начало горбачевской перестройки для создания социализма с человеческим лицом – 1985 г).

Вторая, в России начало каждого столетия знаменовалось неверием в себя, внутренним разбродом, гипертрофированным западничеством (переход части бояр на сторону поляков и захват Кремля – 1605 год; поражение под Нарвой и уязвленное национальное самолюбие, заставляющее смотреть на шведов как на более цивилизованную нацию – 1705 год; поражение под Аустерлицем, породившее чувство собственной неполноценности, преклонение перед Наполеоном и Францией – 1805 год; поражение в Японской войне, когда одни огорчались, а некоторые в адрес японского императора отправляли поздравления – 1905 год; русофобия и злорадство за неуспех в ходе «холодной войны», длившейся 50 лет, и развал СССР в начале XXI века.

Такие исторические параллели выявляют, что в начале каждого столетия русский народ и его общественное сознание впадает в состояние нервозности и апатии, а потом он сплачивается, заставляя власть твердо стоять на стороне национальных интересов. Такова краткая диалектика развития России.

Именно поэтому с позиции методологии социальной философии и социально-гуманитарного познания, значительно ограниченных в современной России, для прогнозирования будущего и достижения высших стратегических целей общественного развития и возрождения в новом столетии требуется активное участие всех ветвей власти, политических партий и общенационального движения по формированию комплексных программ социального развития; достижения социальной стабильности и социальной защищенности всех членов общества без необходимости выхода на улицу для отстаивания своих естественных прав; обеспечения нормального уровня качества жизни; создаваемого авторитетной государственной властью.

Геополитика в условиях глобализации – Пыж Владимир Владимирович, доктор политических наук, профессор, проректор по работе с филиалами и представительствами СПбГИЭУ, профессор кафедры связи с общественностью СПбГИЭУ

Судьба мира в эпоху глобализации является одной из наиболее активно обсуждаемых тем в современных общественных науках и объектом всесторон­него изучения российских и зарубежных ученых. Экономисты говорят о гло­бализации экономики, географы о создании «экономических архипелагов», в частности ассоциаций крупнейших мегаполисов, социологи о сближении об­раза жизни людей, политологи о завершении холодной войны, когда мир был раздел на два лагеря, об ускорении транснационализации, усилении взаимоза­висимости государств, уменьшении их суверенитета. Вместе с тем на сего­дняшний день среди ученых нет единства во взглядах как на сущность явления глобализации, так и на процессы, связанные с ней. Это касается буквально всех аспектов этого явления, начиная с самого факта его возникновения. Неомар­ксисты считают, что термин «глобализация» означает не что иное, как целена­правленная стратегия монополистического капитала и американского импе­риализма, имеющая целью окончательное закрепление экономического нера­венства в мире и эксплуатацию «периферийных» и «полупериферийных» ре­гионов и государств крупнейшими монополиями «мирового центра».

Сторонники реалистской парадигмы понимают ее в духе «столкнове­ния цивилизаций», как результат победы Запада во главе с США в холодной войне над ССР и закономерный процесс распространения гегемонии единст­венной сверхдержавы на остальной мир.

Неолибералы рассматривают глобализацию, как процесс постепенного преодоления государствами своих узкоэгоистических национальных интересов и становления «сообщества цивилизованных стран», являющегося результатом взаимопроникновения национальных экономик, интернационализации финан­сов, усиление роли крупнейших ТНК в мировой экономике, роста непосредст­венной конкуренции предприятий и фирм, независимо от их национальной принадлежности.

Профессор Уткин А.И. в книге «Мировой порядок XXI века» дает такое определение этому понятию: «Глобализация – это слияние национальных эко­номик в единую, общемировую систему, основанную на новой легкости пере­мещения капитала, на новой информационной открыто­сти мира, на технологи­ческой революции, на приверженности развитых ин­дустриальных стран либе­рализации движения товаров и капитала, на основе коммуникационного сближения, планетарной научной революции, межна­циональных социальных движений, новых видов транспорта, реализации телекоммуникационных тех­нологий, интернационального образования1».

Известный российский политик и ученый Е.М. Примаков справедливо от­метил: «Некоторые считают, что процессы глобализации начались практиче­ски до Первой мировой войны и были ею прерваны. Другие считают, что от глоба­лизации отошли только после Второй мировой войны, когда началась по­литика протекционизма. Третьи считают, что глобализация охватывает все и вся, а пер­вым глобалистом стал Кант, который заявил о том, что мир един и нужно миро­вое правительство. В общем, оценки чрезвычайно разнообразные, и они в прин­ципе, не дают возможности сразу же остановиться на каком-то одном варианте, который совершенно точно попытался бы всесторонне охва­тить это явление, столь часто употребляемое во всех научных работах, столь модное сей­час и в 90-е гг. 2».

Термин «глобализация» толкуется многими по-разному. К примеру, К.  Зегберс понимает под ним «сужение (или даже исчезновение) возможности развиваться особым образом, уклоняться от движения торной дорогой, а сле­довательно, сокращение возможности для правительства или общества созна­тельно выбирать некий собственный путь»3. Вместо собственного пути сто­ронники глобализации предлагают путь вестернизации. Его (путь вестерниза­ции и рыночного регулирования) они считают самым правильным и прогрес­сивным, которому «сопротивляются лишь оставшиеся в глухой обороне неис­правимые фундаменталисты»4.

Что касается России, то тот же К. Зегберс полагает, что ее просто поста­вили на место в конце XX в., «после того как она под конец Первой мировой войны посредством революции бросила вызов мировому порядку, а затем едва не взорвала его, когда после 1945 г. сформировалась двухполюсная мировая система. Однако теперь, по его мнению, история возвращается на круги своя, поскольку к концу века потерпели поражение принципиальные вызовы, бро­шенные мировому рынку и демократии. История концептов и альтернативных макропроектов подошла к своему концу, путь процессам глобализации от­крыт»1.

Современные ученые видят суть глобализации в резком расширении и ус­ложнении взаимоотношений как людей, так и государств, в ускорении процес­сов формирования планетарного информационного пространства, мирового рынка капиталов, товаров и рабочей силы, в интернационализации проблем техногенного воздействия на природную среду, межэтнические и межконфес­сиональные конфликты и безопасность.

Сегодня можно выделить несколько факторов, определяющих процесс глобализации:

1) производственно-технический — резкое возрастание масштабов производства, международные формы его осуществления (ТНК), качественно новый уровень средств транспорта и связи, обеспечивающий быстрое распро­странение товаров и услуг, ресурсов и идей с приложением их в наиболее бла­гоприятных условиях;

2) экономический — небывалая концентрация и централизация капитала, организационные формы, рамки, деятельности которых выходят за нацио­нальные границы, приобретают международный характер, способствуя фор­мированию единого рыночного пространства;

3) информационный — радикальное изменение средств делового обще­ния, обмена экономической, финансовой информацией, создающее возможно­сти оперативного, своевременного и эффективного решения производствен­ных, научно-технических, коммерческих задач не хуже, чем внутри отдельных стран;

4) научно-технологический, определяемый экономическими выгодами использования передового научно-технического, технологического и квалифи­кационного уровня ведущих в соответствующих областях за­рубежных стран, для ускоренного внедрения новых решений при от­носительно меньших затра­тах;

5) социологический, проявляющийся в ослаблении роли привычек и традиций, социальных связей и обычаев, преодолении национальной ограни­ченности, что повышает мобильность людей в территориальном, духовном и психологическом отношениях, способствует международной миграции;

6) политический, выражающийся в ослаблении жесткости государствен­ных границ, облегчении свободы передвижения граждан, товаров и услуг, ка­питалов;

7) экологический, обусловливающий объединение усилий мирового со­общества, консолидацию ресурсов, координацию действий в различных сфе­рах, среди прочих глобальных проблем современности указывает экологию как особый фактор воздействия на процесс глобализации.

Процесс глобализации мирохозяйственных связей не исключает расшире­ния и интенсификации экономической деятельности на региональном уровне, в том числе вовлечение в активный масштабный взаимный международный обмен административных образований отдельных стран. С одной стороны, это ускоряет планетарную глобализацию, с другой — выступает как известный тормоз, способствующий усилению групповой региональной обособленности, возникновению новых противоречий и углублению конкуренции.

Как любой общественно-политический процесс глобализация вызывает неоднозначную реакцию общественного мнения. Специалисты выделяют три основных взгляда на глобализацию – революционный, эволюционный и скеп­тический подходы1.

1) Сторонники революционного подхода в глобализации видят источ­ник грядущего процветания, умиротворения, единых для всех правил, путь выживания, поднятия жизненного уровня, социальной стабильности, полити­ческой значимости, ликвидации стимула в подчинении соседних государств. В эту новую эпоху традиционные нации-государства теряют свою мощь, так как все народы и все основные процессы оказываются подчиненными глобаль­ному рыночному пространству. Сторонники ускоренной глобализации видят в ней способ сократить разрыв между богатыми и бедными странами, полагая, что бедные смогут найти свои нишу в экономике не с помощью косных пра­вительств, а с помощью чувствительных к изменениям частных компаний. Сторонниками этого подхода являются Р. Кеохане, Дж. Най, К. Омае, Т. Фридман, М. Дойл.

2) Сторонники эволюционного подхода считают нынешнюю форму гло­бализации беспрецедентной. Это направление требует от госу­дарства посте­пенной адаптации к более взаимозависимому и нестабиль­ному миру. Глобали­зация – мощная трансформирующая мир сила, ответ­ственная за массовую эво­люцию обществ и экономик, за изменение форм правления и всего мирового порядка. Она постепенно разрушает различия между отечественным и ино­странным, между внутренними и внешними проблемами. Глобализация – дли­тельный процесс, исполненный противоре­чий, подверженный всевозможным конъюнктурным изменениям. По мнению эволюционистов, мир разделится на богатые и бедные страны, причем это разделение будет очень четким, однако не будет ни второго, ни третьего мира, эта стратификация будет сложнее.

Суверенные государства сохранят свою власть над своими территориями, однако параллельно национальному суверенитету будет расширяться зона влияния международных организаций. Сторонники этого подхода отрицают положение об отмирании государства, они утверждают, что изменение госу­дарства происходит медленно, постепенно, но постоянно на протяжении всей истории человечества. Сторонниками такого подхода к видению глобализации являются Дж. Розенау и А. Гидденс.

3) Сторонники третьего подхода, которых обычно называют скепти­ками, считают глобализацию мифом, направленным на сокрытие конфронта­ционной реальности развития международной экономики. Силы рынка отнюдь не вырвались из-под контроля, они зависят от регулирующих правил нацио­нальных правительств. Сторонниками этого подхода являются П. Хирст, У. Томпсон.

Действительно, проблематика глобализации сегодня актуальна, изучаема, популярна в научных и общественно-политических кругах. Однако глобализа­ция вряд ли носит всеобъемлющий, всеохватывающий характер, как это пы­та­ются представить на Западе, нередко используя данный термин для вуали­рова­ния процессов вестернизации мира. К тому же в этом плане пока что больше задается вопросов, чем дается ответов.

Скорее можно говорить о круге проблем, волнующих человечество на со­временном этапе, приобретающих глобальный размах.

Таким образом, процессы, получившие мощный импульс практически во всех сферах жизни превратились в важнейший фактор мирового развития в ХХI веке. Что это дает мировому сообществу, отдельным государствам и на­родам? Специалисты выделяют несколько положительных следствий глобали­зации.

Во-первых, стимулируется рост производства вследствие конкуренции, расширения рынка, углубления специализации и международного разделения труда не только на национальном, но и на мировом уровне.

Во-вторых, за счет увеличения масштабов производства достигается эко­номия ресурсов, появляются возможности для сокращения издержек и сниже­ния цен, а следовательно, и для устойчивого экономического роста.

В-третьих, повышается производительность труда в результате рациона­лизации производства на глобальном уровне, распространения передовых тех­нологий и конкурентного давления в пользу непрерывного внедрения иннова­ций. Все партнеры получают возможность, увеличив производство, повысить уровень заработанной платы и жизненные стандарты.

В-четвертых, некоторые сторонники глобализации считают, что взаимо­зависимость государств стала настолько "сложной, что военный конфликт крупных держав теперь уже действительно исключен"1. С этой точки зрения гло­бализация объективно полезна для человеческого сообщества, положи­тельно им воспринимается и активно стимулируется.

На основе проведенного выше анализа можно было бы прийти к одно­значному выводу о том, что конечными результатами глобализации станут общее повышение благосостояния населения, мир и стабильность. Однако ре­альные последствия ее воздействия крайне противоречивы. С одной стороны, вызванное глобализацией сближение стран и регионов стимулирует широкое международное сотрудничество. Создаются возможности для построения но­вого мирового порядка, основанного на равной безопасности, ответственности и сотрудничестве всех государств. С другой – положительный эффект глобали­зации реально ощутил лишь узкий круг наиболее развитых стран. Остальная часть мирового сообщества в той или иной степени испытывает на себе ее не­гативные последствия.

Но, видимо, было бы ошибкой рассматривать столь сложное и противоре­чивое явление как глобализация поверхностно, сосредоточивая свое внимание лишь исключительно на ее экономических аспектах игнорируя политические, культурные, социальные, информационные и др.

Помочь пролить свет на многие вопросы современной глобализации мо­гут теоретические исследования в этой области, которые нашли свое отраже­ние в работах многих российских и зарубежных исследователей: А.И. Не­клессы, М.  Чешкова, В.Д. Щетинина, П.Г. Белова, И.Н. Юдиной, В.В. Банду­рина, Ж.  Аммселля, Г. Мартина, Ф. Фукуямы и др. Многоплановость проявле­ний этого феномена определила разносторонность подходов к его рассмотре­нию и трактовке. Именно поэтому понятие "глобализация" не является "усто­явшимся" и изречение Джорджа Сороса о том, что "глобализация" - это "тер­мин, которому можно придавать самые различные значения"1, не кажется уж столь легкомысленным.

В основном авторы исследований дифференцируют ее в рамках опреде­ленной науки. Например, с точки зрения геополитики определяет глобализа­цию К.С. Гаджиев2, с точки зрения глобалистики – А.П. Федотов3, в определе­нии лидера КПРФ Г.А. Зюганова4 обозначена "классовость" глобализации.

Мы исходим, прежде всего, из того, что под объективным содержанием глобализации понимает процессы разнородные по сферам своего появления, механизму и последствиям, представляющие сложную, внутренне противоре­чивую целостную систему явлений и отношений. Среди глобальных процессов трудно выделить главный (например, политический, экономический, финансо­вый, международный), но основой всех современных процессов глобализации многие авторы считают, научно-технический прогресс, а точнее – информаци­онно-коммуникационный5.

Благодаря новейшим информационным технологиям становятся возмож­ными и экономическая глобализация, и интернационализация капитала и труда, и другие подобные им явления. Словом, создание мирового информаци­онного пространства является одним из основных, если не основным условием глобализации.

Информация, становясь непосредственной производительной силой, представляет собой ресурс, кардинально отличающийся от традиционных ус­ловий производства, этот ресурс характеризуется своей неисчерпаемостью и безграничностью, а потому нормы для издержек, затрачиваемых на создание того или иного информационного продукта, установить практически невоз­можно.

Изменения в информационной сфере привели к тому, что наступающую эпоху, все более властно вторгающуюся в жизнь человека и общества, назы­вают информационной, или информациональной, чем подчеркивается фунда­ментальный характер информационной революции. Открывается новая эра в истории цивилизации – эра интенсивного освоения этого неистощимого ин­формационного ресурса.

Информационные подходы применительно к теории развития общества рас­сматривали и (или) разрабатывали многие отечественные и зарубежные ученые. Среди них – М. Делягин, В. Шахов, Ю. Шелистов, Ю. Шишков, М. Порат, Р. Катц, Т. Стоуньер. Информационную природу человечества подчер­кивал также один из родоначальников кибернетики Норберт Винер, считав­ший, что «сообщество простирается лишь до того предела, до которого про­стирается действительная передача информации1». Если ранее круг общения, распространения информации представлял собой относительную замкнутую общность людей, проживающих на компактной, достаточно четко очерченной территории, то теперь ситуация в корне меняется, сейчас межличностное об­щение, как индивидуальное, так и коллективное, все более опосредуется техни­кой —– телевидением, интернетом и т. д. Коммуникационные процессы свя­зывают людей совершенно независимо от их территориального местонахо­ждения и становятся определяющими во всех сферах их жизни и деятельности. Поэтому из всего многообразия определений у М. Делягина, предельно ясно отражен информационно-коммуникационный подход: «Глобализация – это процесс формирования единого военно-политического, финансово-экономиче­ского и информационного пространства, функционирующего почти исключи­тельно на основе высоких и компьютерных технологий1».

Сейчас, по мнению политологов, идет четвертая глобально-технологиче­ская революция – информационная – во многом характеризующаяся макси­мальным внедрением в сети мультимедийных технологий, услуг и соответст­венно появлением новых корпораций – мультимедийных гигантов и специали­зирующихся на электронной торговле фирм. Бесспорным лидером «четвертой информационной революции» являются США. В 1990-е гг. в структуре амери­канского бизнеса произошел тектонический сдвиг в пользу компаний, специа­лизирующихся в информационной сфере. «В результате по своей финансово-экономической мощи, отраженной в их позициях на фондо­вых биржах США (прежде всего на Ньюйоркской фондовой бирже), информа­ционные компании стали занимать доминирующее, главенствующее место по сравнению не только, например, с автомобильными компаниями, но и с гиган­тами авиакосмического бизнеса, ставшими в 1970 – 1980-е гг. символом могу­щества Америки, одной из главных опор ее наукоемкой промышленности. Объем капитализации только одной фирмы «Майкрософт» уже в 1998 г. стал превышать капитализацию всей американской авиакосмической, автомобиль­ной и сталелитейной промышленности вместе взятых2». Разработав в конце 1999 г. стратегию развития «Европейского информационного сообщества», Европейский Союз предпринимает энергичные усилия для того, чтобы пре­одолеть отставание от США в этой сфере. Аналогичную политику проводит Япония. Свою национальную политику в информационной сфере имеют Китай и Индия1. Если говорить о месте России в мировом информационном простран­стве, то оно остается незначительным. Россия в среднем находится на этапе где-то между второй и третьей информационными революциями2. На сегодняш­ний день можно выделить аспекты, на которые коренным образом повлияли информационные процессы:

1) политический – интернационализация политической жизни человечества, расширение международного сотрудничества, большая "прозрачность" государственных границ, усиление влияния внешних факторов на национальные правительства и национальные элиты;

2) экономический – ускорение процессов концентрации и централизации капитала, формирование единого рыночного пространства и интернационализация хозяйственной деятельности, выходящая за национальные границы. "Возможности "срочного" перемещения мобильных капиталов в любую страну, где есть реальные возможности для получения сверхприбылей, и столь же быстрый уход с "использованной территории3";

3) производственно-технический и научно-технический – бурное развитие транснациональных корпораций (ТНК) и резкое возрастание масштабов производства за счет использования передового научно-технологического потенциала разных стран, качественно нового уровня средств транспорта и связи;

4) социологический – преодоление национальной замкнутости, ослабление роли национальных традиций, обычаев и переплетение национальных культур, увеличение разрыва в уровне жизни населения постиндустриальных стран ("золотого миллиарда") и остального мира;

5) информационный – качественное изменение средств делового общения, обмена политической, экономической, финансовой и другой информацией.

Перечисленные аспекты, по сути, характеризуют современную глобализацию в нынешнем ее варианте, в основе которого лежат экономические постулаты неолиберализма. «Неолиберальная глобализация —– это специфический вариант интернационализации хозяйственно-–политической и культурной жизни человечества, ориентированный на форсированную экономическую интеграцию в глобальных масштабах с максимальным использованием научно-–технических достижений и свободных рыночных механизмов и игнорированием сложившихся национальных образований, многих социальных, культурно-–цивилизационных и природно–экологических императивов»1.

Важно отметить, что глобализация, выросшая на основе интеграции, стала обретать свои реальные черты, свой реальный облик только тогда, когда образовались мощные компьютерные системы, когда стало интенсивно формироваться единое информационно-финансовое пространство. Это – — 90-е гг. двадцатого столетия. Можно сказать, что собственно глобализация – — это явление новейшего времени, которое еще находится в процессе становления и развития, но уже качественные характеристики этого явления коренным образом повлияли на ход истории нашего времени.

Нам представляется, что фундаментальные сдвиги на мирохозяйственной арене в условиях глобализации выдвигают на передний план проблему пересмотра взглядов на карту мира: за политической картой мира все более явственно просматривается хозяйственная карта.

А это означает, на наш взгляд, определенный отход от оперирования только геополитическими категориями в мировой политике и международных отношениях в новых условиях.

Но при этом геополитика не сходит со сцены. Просто глобальный мир не может до бесконечности руководиться идеями геополитики ХХ в., бессмысленно бросая огромные материальные и интеллектуальные ресурсы, обрекая на гибель миллионы людей во имя мифических, порой искусственно подогреваемых национальных идей.

По нашему мнению, идеологическая сущность геополитики в эпоху глобализации остается неизменной: в конечном итоге она призвана оправдать цели борьбы за новый передел мира, но в условиях глобализации это достигается иными средствами и на новой технологической основе.

Геополитический аспект глобализации, на наш взгляд, начинается обстоятельной расстановкой мировой иерархии держав во главе США, а заканчивается практическим планом, который разработан З. Бжезинским, начинающим свои сочинения, как правило, рекомендациями, как это положение закрепить. Он недвусмысленно намекает, что кратчайший путь к глобальному мироустройству лежит через всестороннюю гегемонию "последней сверхдержавы". "Цель политики США, – пишет он в своей книге "Великая шахматная доска", должна состоять из двух частей: необходимости закрепить свое господствующее положение и создать геополитическую структуру, которая будет способна смягчить неизбежные потрясения и напряженность"1.Эти потрясения могут быть вызваны, на наш взгляд, только принудительной перекройкой мира по шаблонам нового мирового порядка.

«Карельский вопрос» и безопасность Северо-запада России – Уткин Николай Иванович, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заместитель начальника СПб филиала Академии МЧС РФ.

Существует мнение о том, что «карельский вопрос» является надуман­ным, и об этом нет необходимости больше говорить. Хотелось бы с этим согласиться. Однако это явление имело место в истории российско-фин­ляндских отношений и сыграло известную роль на определенном этапе их становления. В своё время «Карельский вопрос», создавший большие проблемы для обеспечения безопасности России, вызвал значи­тельный международный резонанс, став даже предметом рассмотрения Лиги Наций. Можно сказать, что этот вопрос, оставаясь острым, особенно обострялся тогда, когда эти отношения становились натянутыми. Когда же эти отношения наладились, этот вопрос был закрыт и как бы перестал существовать. Это способствовало развитию добрососедского сосущест­вования обоих государств, основанному на взаимодоверии и взаимовы­годном сотрудничестве.

Вместе с тем, сегодня всё чаще задается вопрос о том, что будут ли столь же миролюбивы новые поколения политиков, которые приходят на смену старым в стремительно изменяющемся мире?1. С изменением политиче­ской обстановки в Европе в Финляндии активизировали свою деятель­ность силы, ратующие за возвращение карельских территорий. По-прежнему, в обосновании их устремлений поднимается проблема нераз­решённости так называемого «карельского вопроса». Но под этими лозунгами просматриваются и истинные причины - экономическая заинтересованность. Например, Организацией «Про Карелия» составлен подробный план «возвращения карельских территорий». В Финляндии издана книга «Возвращение Карелии», спонсором которой выступила вышеназванная организация. В этой книге обосновывается получение Финляндией колоссальной экономической выгоды в случае реализации этого проекта. Причем на его реализацию предлагается использование средств Европейского союза. Активисты организации заявляют так же, что их мнения разделяют два миллиона из пятимиллионного населения Финляндии. Поэтому, с распадом СССР, вопросы укрепления безопасности Северо-запада России вновь приобретают актуальное звучание.

Всё это, в свою очередь, указывает на значимость карельской государственности, как субъекта Российской Федерации, занимающего особое место в системе безопасности в российско-финляндском геополитическом пограничном пространстве. Поэтому представляется важным вновь обратиться к историческому опыту, для того чтобы полнее понять и оценить ситуацию с позиции сегодняшних реалий.

В основе «карельского вопроса» лежат идеи этнографической близости карельского и финского населения. Но все и всегда понимали, что истинными причинами были как раз не этнографические идеи, а стратегические интересы, и в первую очередь интересы обеспечения преимущественного геополитического состояния и безопасности в данном регионе претендующих на это государств. Идеи этнографической близости при этом служили поводом и лишь оправдывали стратегические интересы этих государств.

Именно это территориальное пространство, являясь по существу «водоразделом» между Севером Европы и Востоком, на протяжении многих столетий было предметом военных, политических, этнических, экономических, геополитических и других межгосударственных и межнациональных споров, войн и конфликтов. Причины войн в рассматриваемом регионе всегда объяснялись языковыми и этнографическими идеями, корнями уходящими глубоко в историю, объясняющую происхождение финно-угорских народов.

Но дело в том, что этнографические и этногеографические проблемы в этом геополитическом пространстве до сих пор оставляют открытыми вопросы этногенеза, особенно в период возникновения тех или иных племен, населяющих данную территорию. Проблемы этногенеза, в свою очередь, могут поставить под сомнение любую гипотезу об этнической общности карел с другими народами, а это может повлечь за собой критику любой теории о принадлежности той или оной этнографической группы к какой-либо народности или нации. Вместе с тем, во всех гипотезах о происхождении карел и финнов признается, что они принадлежат к одной языковой группе, но имеют совершенно разную историю, существуют столь же основательные предположения о том, что карельская нация как минимум на пятьсот лет древнее финской1

О происхождении карел и местах их первоначального обитания, так же как и по проблемам истории финского народа, высказываются различные предположения. Но ранние летописи указывают на то, что карелы проживали и к западу, и к востоку, и к северу от Ладожского озера и эта земля называлась карельской. Помимо Корелы летописи упоминают второй город – Выборг, который был основан шведами в 1293 году на карельской земле. Эти города стали ключевыми в борьбе Швеции и Новгорода. К середине XV века Выборг с прилегающими к нему территориями окончательно перешел к шведам, а Корела стала центром русской части карельской земли.

Анализируя различные гипотезы, можно сделать заключение, что все ученые сходятся в одном: карелы, как и финны, вепсы, хяме, водь, ижора, ливы и эсты, населяющие северо-западные земли, являлись различными ветвями прибалтийско-финских племен, принадлежащих к финно-угорской группе. Кроме того, «корела», одна из древнейших прибалтийско-финских племенных групп, представляла собой небольшую народность, образовавшуюся в результате длительного исторического процесса племенного отделения, миграции и ассимиляции, происхождение которой проявилось в названии и их бесписьменном языке.

В результате длительного этнографического процесса оказалось, что суоми (финны) и емь с одной стороны (на западе) соседствовали со шведами, а на востоке с карелами. Карелы же были соседями новгородцев. Это обстоятельство в большей степени сказалось на историческом развитии этих народов. Несомненно, что в IX – XII века Карелия входила в состав древнерусского государства, а после его распада – в Новгородскую республику. В последующем Карелия вошла в состав Новгородской Руси, став по существу её северо-западным рубежом. Всё последующее время ее территориальное положение притягивало карел к Новгороду, объединяя их в единое геополитическое пространство в борьбе против шведов и «каянских немцев».

Таким образом, издревле территория, населенная финнами и территория, населенная карелами, являлись порубежными «буферными» в борьбе Швеции и России, и судьбы обоих этих этнически родственных народов, создание их национальной государственности напрямую связаны с историческим процессом формирования зоны безопасности между Западом и Востоком.

С ХII века Финляндия становится частью Шведского государства, одержавшего верх в борьбе с Новгородом за обладание этой территорией. С этого времени Финляндия на протяжении шести веков находилась под властью Швеции, но борьба за эти территории не прекращалась, и границы Финляндии в этот период периодически изменялись. Неизменным оставалось одно – географическое расположение этого края, все это время служившего коридором противостояния между Швецией и Россией. В период шведского господства в Финляндии укоренилась шведская правовая система и организация внутреннего управления, а также повсеместно устоялся шведский язык.

Но в то время границы земель еще не были точно обозначены, не были строго определены подати, что рождало споры, а «порубежное» население было постоянно готово к столкновениям. В данном регионе развивались два сильных государства – Швеция и Россия.

В 1323 году между Швецией и Россией был заключен первый письменный мирный договор, известный в истории как «Вечный мир». Договор определил Финляндию как владение Швеции (Финляндия вошла в состав Шведского королевства как его провинция) и впервые установил официальную границу между Швецией-Финляндией и Россией.

Подписа­ние договора не привело к прекращению территориальных споров, но его ценность состоит в том, что было положено начало – отправная точка от­счета дальнейшего процесса договорного урегулирования территориальных конфликтов и первоначального установления погранич­ной черты. В этом договоре уже тогда невольно был заложен потенциаль­ный этнографический конфликт в данном геополитическом пространстве, периодически проявляющийся в моменты обострения отношений между государствами. Дело в том, что в основе убеждений некоторых политиков в Финляндии просматриваются далекие исторические постулаты о том, что эта граница рассекла Древнюю Карелию на две части – русскую и швед­скую (финскую), и с этого момента половина карельского народа была по­теряна для Финляндии. Эти убеждения и легли в основу лозунгов о созда­нии «Великой Финляндии».

«Тявзинский мирный договор» в 1595 году изменил эту границу. России были оставлены Нева и Ладога, а за Швецией были закреплены за­воеванные ею территории. Таким образом, происходило теснение карелов на восток от границ, определенных Ореховецким договором. В этом про­явились стратегические интересы сильной Швеции развития её политики - «экспансии на Восток». Это заставляло думать о безопасности Новгород­ского государства. По обе стороны границы стали создаваться города-кре­пости для обороны и укрепления границы.

В неизменности эта граница сохранялась до 1721 г., когда набравшая силу Россия, благодаря своим победам в длительной Северной войне, за­ключила Ништадтский мир со Швецией, принудив её уступить не только Лифляндию и Эстляндию, но и свою «передовую стену» Ингерманландию, Кексгольм (Приозерск) и сильную пограничную крепость Выборг с Вы­боргской губернией как часть древних новгородских владений. При этом завоеванная Россией Финляндия была возвращена Швеции. Вернув утра­ченные ранее земли и значительно расширив свои территориальные гра­ницы, Россия получила выход к Балтийскому морю, что имело важное гео­политическое значение – тем самым было «прорублено окно в Европу».

В августе 1743 года в финском городе Або был подписан мир, которым была расширена территориальная граница, путем закрепления завоеванной Россией территории до реки Кюмени. Этот дого­вор отодвинул границу от новой столицы России Петербурга вглубь Финляндии. Можно отметить, что уже тогда императрица Елизавета Петровна в мани­фесте от 18 марта 1742 г., обращаясь к финнам, высказала мысль о воз­можности создания финляндского «свободного, ни от кого независящего государства», которое могло бы стать промежуточным между Швецией и Россией в случае, если Швеция даст на это свое согласие.1 Но эта идея не была поддержана.

Война 1788-1790 гг. закончилась подписанием Верельского мир­ного договора на основе статус-кво и не принесла ни одной из сто­рон победных результатов. Но уже тогда стало постепенно вырисовы­ваться будущее место Финляндии в пограничном геополитическом про­странстве, призванном обеспечить России наибольшую безопасность в этом регионе. Поэтому исторически логичным было и то, что в 1808-1809 году Россия завоевала всю Финляндию, завершив тем самым формирова­ние такого пространства. Официально мирный договор об этом был под­писан 5 сентября 1809 г. в городе Фридрихсгаме. Но еще в марте 1808 года Финляндия была объявлена всему миру русской провинцией, за­воеванной силой русского оружия. Важную роль в закреплении такой зоны безопасности играли новые границы России. Не случайно первые действия русской администрации были направлены на формирование новых границ и новой пограничной политики. Прежде всего, в связи с этим на русско-финской границе спешно были уничтожены заставы, и было объявлено свободное судоходство между портами России и Финляндии. Первона­чально были упразднены и таможенные установления. Внешняя граница Финляндии стала внешней границей России. Финляндии был предоставлен статус автономии, что по замыслу российской политики делало Финлян­дию буферной (промежуточной) зоной на северо-западных рубежах Рос­сии. Для охраны внешней границы в Финляндии была расквартирована русская армия. Всё это обезопасило Россию от нападений со стороны Швеции. Теперь и в Стокгольме понимали, что новая русско-шведская война могла быть перенесена на территорию самой Швеции, что имело бы трагические последствия. Понимая сложившиеся реа­лии, Швеция в 1811 году отвергла предложение Наполеона о выступлении против России, даже за обещание вернуть не только Финляндию, но и все бывшие шведские владения. А в 1812 г. между Швецией и Россией был заключен союз в борьбе против Наполеона. При этом шведский нейтрали­тет обеспечил России гарантию безопасности северо-западного фланга.

После завоевания и объединения Финляндии с Российской империей внешняя граница России передвинулась далеко за пределы Карелии. Теперь Финляндии отводилась роль буферного пограничного пространства между Швецией и Россией. Такое положение соответствовало геополитическим интересам России. В связи с этим русское правительство потеряло всякий интерес к Карелии, к сохранению её военно-административной территориальности и целостности, которая к тому времени перестала обеспечивать безопасность северо-западных рубежей. Отсутствие внимания правительства, выразившееся, прежде всего в прекращении финансирования мер по поддержанию и укреплению границы, вызвало спад экономического развития края. Всё внимание русского правительства теперь было сосредоточено на закреплении унии Великого княжества с империей и развитии его как буферного государства. Карелия постепенно стала превращаться в патриархальную, захолустную окраину Российской империи.

В результате проведенной в конце XVIII века административной реформы Карелия оказалась разделенной среди трех губерний: Олонецкнй, Архангельской и Выборгской. Но это не привело к какому-либо росту экономического развития края.

В 1811 г. в знак признания лояльности населения Финляндии к Рос­сии Выборгская губерния – «старая Финляндия», или как её называли прежде - «русская Финлян­дия», была объединена с «новой Финляндией» - «шведской Финляндией», что вновь придвинуло внутреннюю границу Великого княжества Фин­ляндского к Петербургу. Образованная из присоединенных к «новой Фин­ляндии» территорий Выборгская губерния стала третьей по величине из всех губерний Финляндии. В её состав входил весь Карельский перешеек, южная Карелия, пограничная Карелия, а также ряд островов.

Если обобщить все изложенное выше, можно сделать заключение о том, что одной из основных причин развития карельской народности явился этногеографический процесс, в результате которого родственные племена финнов и карелов, будучи соседями, оказались объединенными георегиональным пространством, составившим буферную зону между Западом и Востоком Европы. Это обстоятельство сказалось на дальнейшей судьбе обоих народов. Финны оказались под влиянием сильного западного соседа – Швеции, а карелы – под влиянием их восточного соседа – Новгорода. Такое порубежное положение сделало территории, населенные финнами и карелами, зоной постоянных набегов, войн, завоевательских походов и пограничных инцидентов.

Территориальное положение притягивало карел к Новгороду, объединяя их в единое геополитическое пространство в борьбе против шведов и «каянских немцев» – финнов. Это было впервые закреплено в подписанном в 1323 году «Ореховском мирном договоре». Этим договором была определена новгородско-шведская граница. Первая официальная северо-западная граница Древнерусского государства закрепила «коридор противостояния» из земель, занимаемых народами, составляющими некогда родственные ветви прибалтийско-финских племен.

Обороняя свои земли, карелы создавали зону безопасности для Новгорода. Помощь же сильного Новгорода в отражении нарастающего потока вторжений спасла карелов от вероятного уничтожения. В этом совпадали их внешнеполитические интересы.

С развитием русского государства, Карелия вместе с другими частями Новгородской республики вошла в состав Московского государства, к которому преемственно перешла заинтересованность в охране своих северо-западных рубежей. В сдерживании постоянного стремления Швеции к экспансии на Восток, Карелия приобрела для Москвы важное стратегическое значение именно как пограничная область. Это заставило русское правительство принимать меры по укреплению «свейского рубежа» и созданию оборонительной системы в этом «порубежье». Войны между Швецией и Россией продолжались вплоть до начала XIX в.

Стремление России к завоеванию выхода к Балтийскому морю и обеспечению дальнейшей безопасности на северо-западе закончилось завоеванием Финляндии. Получив Финляндию, Россия отодвинула границы от новой столицы империи на безопасное расстояние и обеспечила безопасность своих территорий, необходимых для эффективного функционирования выхода к Балтийскому морю. Но основной задачей правительства стало закрепление Финляндии в составе империи как буферной автономии. Поэтому все внимание русского правительства было перемещено в Финляндию.

Карелия же, перестав быть пограничной территорией, утратила для правительства прежний интерес, что привело край к экономическому упадку. Основной задачей в Карелии для русского правительства стало проведение административно-территориальной реформы, целью которой было утверждение и охрана «устоев русской государственной жизни» в этой «забытой богом» национальной окраине. Интересы самих карел с тех пор, как Финляндия оказалась в составе Российской империи, мало волновали центральное правительство. К этому времени из-за отсутствия государственных заказов произошел спад производства, в то же время государственные монополии поглотили многие виды традиционных карельских промыслов. Карелия постепенно превратилась в одну из самых отсталых окраин империи. Фактически карельский народ, его самобытность и культура в этот период были обречены, если не на вымирание в этом регионе, то на полное забвение. И только сырьевые богатства края помогли сохранить его как административно-территориальное пространство. При этом судьба самого карельского населения практически не учитывалась.

Еще до подписания мира со Швецией, выполняя свой план навечно привязать Финляндию к России и надеясь получить признательность финнов, принимая во внимание их желания, Александр I особым объявлением созвал представителей всех сословий Финляндии на сейм в городе Борго (Порвоо). 15 марта 1809 г., открывая сейм, Александр I выступил с грамотой о вступлении в обладание Великим княжеством Финляндским. Он объявил об утверждении им традиционной религии, т.е. о сохранении в Финляндии евангелическо-лютеранского исповедания; утверждении и удостоверении коренных законов, прав и преимуществ, коими доселе пользовалось все население Финляндии по их конституциям. Царь, имея в виду основные законы: «Форму правления» 1772 г. и «Акт соединения и безопасности» 1789 г., обещал хранить оные в нерушимой их силе и действии. Таким образом, царь обещал сохранить традиционный порядок самоуправления, основанный на шведских законах, а, следовательно, сохранить и право собственности на землю и организацию крестьянского хозяйства, чего не существовало в самой России. Затем были оглашены 4 предложения: о военной системе; о взимании подати; о военном устройстве и об учреждении совета. После чего была принята присяга сословий на верность императору.1

России же предстояло решить сложную задачу: закрепить в своем составе своеобразное национальное образование так, чтобы оно органично вписалось в общую систему государственного устройства империи. При этом царским властям приходилось считаться с политическими и экономическими интересами Финляндии, т.к. создание Великого княжества было продиктовано стратегическими интересами России. Царские власти вынуждены были проводить в этом регионе политику, отличавшуюся от политики в других национальных окраинах империи. Эта политика в конечном итоге привела к значительным изменениям в экономике, повлиявшим и на фактическое расширение и углубление государственной автономии Финляндии.

Все проводившиеся в Финляндии преобразования вызывали большие споры в России. Но монарх стремился по возможности удовлетворить требования финнов, чтобы вызвать их лояльное отношение к самодержцу и заручиться их преданностью, ведь на карту была поставлена стратегическая безопасность северных границ. Это стремление легло в основу «вечного» спора между самоуправлением Финляндии и центральной властью.

Реализация данных русским царем финнам обещаний о самостоятельном развитии Финляндии как буферной автономии в составе России на основе устоявшегося законодательства и традиций наполнило отношения этой автономии с центральной властью множеством противоречий. Стремление к обещанной самостоятельности с одной стороны, и связанность данными обещаниями, основанными на стратегических интересах России – с другой, приводило к несоответствию приобретенного положения Финляндии основным целям этих обещаний – удержания её в составе Российской империи как буферной зоны безопасности. Финляндия стала постепенно превращаться в «зону повышенной опасности» для геополитической стабильности России в этом регионе.

В 1898 г. генерал-губернатором Финляндии был назначен Н. Бобриков, который увидел, что создаваемая с таким трудом буферная твердь в виде Финляндской автономии может в конечном итоге вновь оголить границы России. Он понимал, что Финляндия нужна России, прежде всего, как северный ее оплот. Но постепенно вместо оплота оказалась выстроенной совершенно чуждая России окраина. И чем больше русское правительство стремилось сблизить эту окраину с центром, тем больше она отделялась от него, окруженная препонами и табу, которыми являлась финская народность и национальная самобытность.

С одной стороны, данное русским монархом обещание сохранить основные законы, по которым строилось все внутреннее самоуправление княжества, сдерживало центральную власть от явного вмешательства в дела автономии и создавало базу для проведения Финляндией политики развития своих интересов. С другой стороны, боясь потерять Финляндию, имперские власти делали все, чтобы она оставалась в составе империи, и для этого все больше стремились подчинить ее своему влиянию. Это заставляло искать пути усиления такого влияния, что, в свою очередь, создавало естественные условия противления со стороны Финляндии всякому проявлению нарушения данных ей обещаний.

Произошедшая в России Февральская революция и свержение монарха привели к перемене власти в России. Это вызвало всплеск активности внутрифинляндского движения за получение независимости. Но пришедшее к власти в России Временное правительство не признало независимости Финляндии, хотя и пошло на существенные уступки по разделению властных полномочий в ответ на обращение о передаче всей полноты власти финляндскому сенату. Создавшаяся обстановка способствовала обострению этого всефинского движения, приведшего к расколу финляндского общества на «белых» и «красных». Причем «красные», выражающие волю бедных слоев населения Финляндии, поддерживали русскую революцию, т.к. видели в ней будущий прообраз нового финского государства и рассчитывали на реальную поддержку со стороны российского правительства. «Белые» же, представляющие в основном интересы буржуазии, выдвигали лозунги немедленного получения независимости и не признавали верховной власти революционного российского правительства. По этим причинам в Финляндии по существу началась гражданская война. В конечном итоге это вылилось в открытую конфронтацию, приведшую в 1917 г. к объявлению Финляндией своей независимости. Сразу же после произошедшей в России Октябрьской революции в Финляндии снова стал подниматься вопрос о власти со ссылкой на Форму правления 1772 г. 15 ноября 1917 года парламент Финляндии взял власть в свои руки, объявив себя высшим органом государственной власти. Финляндия была провозглашена республикой с передачей всей полноты власти финскому народу. 6 декабря 1917 г. была провозглашена независимость Финляндии. Хотя де-факто, по канонам международного права, независимость Финляндии состоялась в день признания таковой верховной властью России. И де-юре, – когда это признали другие страны. Например, правительство США де-факто признало независимость Финляндии 7 мая 1919 г., а 20 января 1920 было официально объявлено, что это признание считается полным, т.е. – де-юре. Поэтому тогда этот факт, как, впрочем, и сам факт образования нового финского государства, нуждался еще в признании другими странами и, в первую очередь, Россией – частью которой она юридически являлась.

Падение самодержавия в России можно считать отправной точкой начала всевозрастающего процесса распада некогда мощной Российской империи. Хотя предпосылки к этому объективно начали созревать задолго до того, как явившийся первопричиной отречения от престола российского самодержца внутригосударственный кризис выразился в затяжной гражданской войне. Внутриполитическая обстановка в ряде инородческих окраинных местностей империи становилась все более напряженной из-за поднимавшейся волны национально-освободительного движения. К их числу на Северо-западе, прежде всего, относились финны, литовцы, поляки, латыши, эстонцы – т.е. те народы, территории которых в результате многочисленных войн сильных держав за расширение своего геополитиче­ского пространства и усиления своей государственной мощи отошли к им­перии, но сохраняли определенную самостоятельность (Польша, Финлян­дия) или стремились к приобретению таковой. В период падения империи это движение активизировалось и достигло критического состояния.

Поэтому одержавшие победу в революции большевики, для предотвращения распада государства вынуждены были искать компромиссное решение национального вопроса. Реальные объективные условия заставили большевистское правительство провозгласить свободу самооп­ределения наций. Это стало, бесспорно, исторически мудрым решением, обеспечившим возможное ограничение процесса дальнейшего распада территорий бывшей империи и позволившим создать и сохранить новую государственность. Не предоставь такого права на самоопределе­ние стремящимся к независимости народам, советская власть не могла бы рассчитывать на международное признание, и еще большие внутригра­жданские войны могли бы вовсе уничтожить Россию как единое государ­ство. Сил же у новой власти, чтобы справиться с этим явлением военным путем, если бы события развернулись по этому сценарию, не было. Тем более что европейские страны, панически боясь распространения боль­шевизма за пределы России, поддерживали стремления нерусских наро­дов в «освободительном» движении.

31 декабря 1917 г. обращение финнов поступило в Совет Народных Комиссаров России, что говорило о признании Финляндией Советского правительства. СНК в этот же вечер принял Постановление «О признании независимости Финляндии».1 В нем говорилось, что «В ответ на обращение Финляндского Правительства о признании независимости Финляндской республики, Совет Народных Комиссаров, в полном согласии с принципами права наций на самоопределение, ПОСТАНОВЛЯЕТ: Войти в Центральный Исполнительный Комитет с предложением: а/ признать государственную независимость Финляндской Республики и б/ организовать, по соглашению с Финляндским Правительством, особую Комиссию из представителей обоих (так в тексте - автор) сторон для разработки тех практических мероприятий, которые вытекают из отделения Финляндии от России».

4 января 1918 г. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет утвердил это решение.2 В тот же день в ряде стран отреагировали на это важное решение официальным признанием Финляндии независимым государством. Первыми после решения России признали независимость Финляндии Швеция, Франция и Германия.

III Всероссийский съезд Советов, участие в работе которого приняла и финляндская делегация, 28 января 1918 г. утвердил декрет СНК и ВЦИК о Финляндии и одобрил политику Совета Народных Комиссаров в этом направлении.3 Таким образом, вопрос о независимости Финляндии был решен окончательно.

Это было крайне трудное и, можно сказать, вынужденное решение для молодого советского государства, т.к. с отсоединением Финляндии северо-западная граница вновь оказывалась в непосредственной близости от столицы России. Тем более, что в Финляндии уже вынашивались планы, совпадающие с интересами Германии, о захвате Петрограда и создании «Великой Финляндии», в состав которой предполагалось объединить территорию новой Финляндии и большую часть территорий Олонецкой и Архангельской губерний т.е. территории Карелии, которые еще по Ореховецкому мирному договору 1323 г. принадлежали России. В состав «Великой Финляндии» предполагалось также включить Кольский полуостров и территорию Петроградской губернии с городом Петроградом. После захвата этих территорий по заявлению Свинхувуда, Германия должна была заставить Россию заключить с Финляндией формальный мир с отдачей названных территорий и с уплатой контрибуции, преимущественно хлебом.1

Однако только реализацией провозглашенного большевиками права наций на самоопределение в отношении буржуазной Финляндии, где этот вопрос назрел особенно остро, большевики могли сохранить авторитет России на мирных переговорах в Брест-Литовске.

Эта политика подхлестнула волну создания новых национально-государственных образований, отделившихся от России, что делало границы России неопре­деленными и по существу не охраняемыми. Происходящие на этом фоне события (интервенция, гражданская война, стремление образующихся го­сударств к получению выгодного геополитического положения с точки зре­ния определения своих территорий) существенным образом угрожало её безопасности и усложняло переговорный процесс. Предстояло доказать всему миру жизнеспособность нового социалистического государства и определить его границы.

Для осуществления мероприятий, связанных с отделением Финляндии от России, в соответствии с решением о признании независимости Финляндии был учрежден смешанный российско-финляндский комитет, важнейшей задачей которого являлось определение границ. Но сложившаяся внутренняя обстановка в обоих государствах, особенно в вопросах о принадлежности территорий Восточной Карелии, не позволяла реализовать это решение, без чего отделение Финляндии не было завершенным.

Представители финляндской буржуазии тайно уже вели переговоры в Берлине о присоединении к Финляндии части территорий России и о помощи в этом вопросе со стороны Германии. Вскоре и буржуазная пресса развернула пропагандистскую кампанию за удовлетворение претензий на часть российских территорий.1 Еще в конце 1917 г. вышла книга финских авторов Р. Норландера и С. Сарио «Северный мост». Краткое содержание этой книги было напечатано в Германии. В нём авторы, доказывая необходимость полной независимости Финляндии, призывали Германию к поддержке этой идеи и аргументировали заинтересованность Германии в этом вопросе. Авторы утверждали, что Россия представляет реальную угрозу для положения Германии в Балтийском море.

Финляндия, бывшая до этого времени органично связанной с Россией единой государственностью, оказалась во многом зависимой от неё. Утрата этих связей обострила последствия такой зависимости, и Финляндия оказалась на пороге экономического и политического кризиса, проявившегося в жестокой гражданской войне.

В конце февраля 1918 г. Советская Россия заключила Брестский договор с Германией, в соответствии с которым она начала вывод своих войск из Финляндии. И уже в марте на побережье Финляндии стали высаживаться немецкие войска.

А в самой Финляндии, где разоружение русской армии переросло в кро­вопролитную гражданскую войну, уже полыхала борьба за власть между «бе­лыми» и «красными» – некое подобие русской революции. Белая гвардия с помощью германских войск и шведских добровольцев одержала победу над «красными», в отрядах которых сражались и остатки русских частей. 4 мая 1918 г. Маннергейм объявил стране об окончании национально-освободи­тельной войны.

В Финляндии к этому времени, по данным русской разведки, под ружьем вдоль русской границы было сосредоточено около 200 тысяч человек, из них 50 тысяч немецких солдат. Основные силы финско-германских войск были сосредоточены на границе, в непосредственной близости от Петрограда – в Териоки (Зеленогорск-Белоостров) и были хорошо вооружены. В любой мо­мент они были готовы перейти границу для наступления на Петроград. О серьезности угрозы безопасности России говорит и тот факт, что 10 марта 1918 г. правительство России, понимая нависшую опасность оккупации го­рода, переехало из Петрограда в Москву, куда были перемещены и прави­тельственные учреждения, а 12 марта Москва была объявлена столицей Рос­сийского государства.

Приобретение Финляндией долгожданной независимости, победа буржу­азных сил в «освободительной» гражданской войне, военная поддержка Гер­мании, сложная внутриполитическая обстановка в самой России, связанная с борьбой за установление власти, иностранной интервенцией, экономическими трудностями, – все это вскружило голову многим буржуазным политикам, по­чувствовавшим силу и увидевшим возможность столь же стремительно сде­лать Финляндию Великой державой, расширить свои территории до пределов обитания древних финских племен.

Ещё в августе 1906 г. движение карельских купцов, проживающих в Финляндии, ратующих за единение карел со своими соплеменниками в г.Тампере учредили «Союз беломорских карел» («Vienan karjalaisten liitto»). Эта организация ставила главной целью проведение просветительской работы среди карельского населения северных волостей. Однако конечной целью этого союза было удовлетворение их экономических интересов под видом просветительства и сближения карел с Финляндией. Необходимо было зару­читься поддержкой местного населения в вопросах сближения карельских во­лостей с Финляндией в угоду интересов финляндской и местной карельской буржуазии. Эти интересы в большей степени и повлияли на рождение идеи в реакционных кругах финской буржуазии «О Великой Финляндии».

Другими словами, именно тогда стали укореняться лозунги о «Великой Финляндии до Урала». Первостепенной задачей в создании Великой Финлян­дии представлялось «освобождение от русского гнета Восточной Карелии». Суть этой идеи состоит в том, что отсталые карельские соплеменники нужда­ются в освобождении, а территория Восточной Карелии на самом деле явля­ется Финской, и все земли с востока от Финляндии должны быть присоеди­нены к ней. Еще царским правительством этот союз был признан вредным, и его деятельность была запрещена в Карелии. Но амбиции и притязания на ка­рельские земли не перестали быть для определенных кругов в Финляндии вечно актуальными. Весной 1917 г. «Союз беломорских карел» был переиме­нован в «Карельское просветительское общество». Устав этого общества был утвержден финляндским правительством. Основной целью общества остава­лась идея привязать Карелию к Финляндии. Правлением общества разрабаты­вались различные документы от имени карелов. Был разработан даже проект конституции «автономной Карелии» в составе русского государства. Особую активность пропагандисты общества проявляли в пограничных районах. В Ухте, Вокнаволоке, Реболах (Репола) были созданы комитеты этого общества1.

Амбиции по этому вопросу легли и в программу Маннергейма. Еще в феврале 1918 г. в данной им присяге говорилось о том, что целью финской ар­мии является захват Карелии и Мурманска – незамерзающего порта. В его ставке разрабатывались планы присоединения Восточной Карелии к Финлян­дии. Здесь снова со всей очевидностью просматривались не только интересы геополитической безопасности Финляндии, но и её экономические интересы.

В марте 1918 г. Россия вынуждена была подпи­сать Брест-Литовский мир, по которому граница была отодвинута вглубь России, с предоставлением Фин­ляндии больших территориальных пре­имуществ.

В начале марта 1918 г. в Мурманске высадились первые отряды интер­вентов. А уже в конце марта 1918 г. в северные части пограничных карель­ских волостей стали вторгаться белофинские отряды.

Российская Советская республика являлась правопреемницей Россий­ской империи. Но вопросы о границе между Россией и Финляндией остро возникли после выхода Финляндии из её состава. Россия предлагала признать границы Финляндии в пределах границ ВКФ. Но подписанный незадолго до этого дого­вор с народно-демократическим правительством Финляндии, пре­дусматри­вающий большие территориальные уступки со стороны России по­родил боль­шие сомнения и надежды. В Финляндии нарастали идеи расшире­ния на восток. Фактически эта граница на протяжении 1918-1922 гг. игнори­ровалась фин­ляндской сторо­ной, являясь предметом постоянных споров и свидетелем воен­ных кон­фликтов, многочисленных вооруженных столкнове­ний, массовых пе­рехо­дов и захватов. Притязания Финляндии были основаны на том, что эти территории были заселены родственными финнам народно­стями, которые ну­ждались в спасении от большевистского хаоса. Притязания России основыва­лись на многочисленных международных договорах о гра­нице, в соответствии с которыми эти территории издревле входили в состав Российского государ­ства.

Развитию таких настроений способствовала и Германия, влияние которой усилилось в связи с оказываемой Финляндии помощью и намерением исполь­зовать Финляндию как плацдарм для взятия Петрограда. В мае 1918 г. Ман­нергейм даже передал командование вооруженными силами Финляндии пред­ставителю главного германского командования генералу фон-дер-Гольцу, ко­торый по поручению немецкого правительства заключил договор с главой бе­лофинского правительства. Некоторые новеллы этого договора правильно бу­дет привести полностью: «…Ст. 4. Германия признает, что стремления Фин­ляндии к аннексии области, известной под названием «Восточной Карелии», представляет законную политическую цель, и она будет поддерживать эти стремления Финляндии во время переговоров с Россией. Ст.5. В случае, если во время текущей войны между Германией и Финляндией будет иметь место военное сотрудничество, Германия поддержит оружием условия Финляндии к завладению территории, указанной в ст.4».1

По инициативе советской стороны в Германии в августе 1918 г. начались российско-финляндские переговоры. Главной целью этих переговоров была нормализация отношений между Советской республикой и новой Финляндией. И, конечно же, основными вопросами на переговорах были вопросы о границе и о Карелии. Финляндская делегация сразу же выдвинула требования о вклю­чении в её границы обширной территории. Причем, помимо северных карель­ских волостей, к Финляндии должна была отойти территория, равная по вели­чине 3/5 территории всей существующей Финляндии.2 Главным аргументом финской делегации в этом вопросе был лозунг о необходимости спасения со­племенников, населяющих эти районы и требующих присоединения к Фин­ляндии. При этом финская делегация, помятуя о процедуре выхода из состава России самой Финляндии, ссылалась на провозглашенное правительством Рос­сии право на самоопределение наций. Для Финляндии, так же как и для Рос­сии, обладание этими территориями имело, прежде всего, важное стратегиче­ское значение.

Эти претензии являлись поводом для постоянного стремления к фактиче­ской оккупации территорий, населенных карелами в 1918 – 1922 гг. Поэтому с освобождением в 1920 году большей части территорий Карелии от белофин­ских интервентов встал вопрос о создании карельской советской национальной государственности в пределах РСФСР. 8 июня 1920 г. Всерос­сийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК) рассмотрел подго­товленные предложения и принял постановление, в котором говорилось:

«…1. Образовать в населенных карелами местностях Олонецкой и Архангельской губерний в порядке ст.11 Конституции РСФСР (Собр. узак., 1918 г., №51, ст.582) областное объединение – Карельскую Трудовую Ком­муну. Само название говорило о том, что по замыслу создается карельская на­циональная трудовая община, объединенная отдельной территорией и само­управлением (автор). 2. Поручить Карельскому Комитету приступить немед­ленно к подготовке созыва съезда Советов Карельской Трудовой Коммуны, ко­торый определит организацию органов власти в Карельской Трудовой Ком­муне».1

1 июля 1920 г. в соответствии со ст.2 постановления ВЦИК в Петроза­водске был созван съезд Советов КТК. Кроме представителей остающихся ок­купированными белофиннами Вокнаволокской, Поросозерской и Ребольской пограничных карельских волостей на съезде были представители всей Каре­лии от 24 волостей. На собраниях по выборам делегатов на съезд должны были быть решены вопросы: «Об отношении населения к независимости», «Об отношении их к Финляндии» и «Об отношении к России». За сохранение Карелии в составе РСФСР высказалось 88,3% населения, за создание незави­симой Карелии – 10,8%, за вхождение в состав Финляндии – 0,9% населения.2 В резолюции съезда, подписанной всеми его участниками, было заявлено о том, что Коммуна должна оставаться в неразрывной связи с Советской Рос­сией.

Таким образом, в максимально короткий срок был решен вопрос о созда­нии карельского национально-территориального образования. Карелия впер­вые получила национально-государственный статус, закрепивший её как об­ластное объединение – Карельскую Трудовую Коммуну в составе РСФСР. Решение этого вопроса позволило определить территориальную принадлеж­ность Карелии, и аргументировано продолжить переговоры о границе. До этого работа смешанной Российско-Финляндской комиссии по вопросам оп­ределения государственной границы не раз заходила в тупик из-за притязаний сторон на те или иные территории. Достаточно сказать, что за 4 месяца после заключения перемирия, что стало возможным благодаря блестящим победам Красной армии, состоя­лось 11 пленарных заседаний, свыше 50 заседаний ко­миссий и свыше 100 заседаний подкомиссий. Кроме того, несколько раз при­ходилось устраи­вать специальные полуофициальные совещания представите­лей обеих де­легаций1. С созданием КТК советские дипломаты на этих перегово­рах получили сильные фактические аргументы, что позволило от­странить притязания Финляндии на карельские земли и решить вопросы де­лимитации российско-финляндской границы в пользу РСФСР. Наконец 14 ок­тября 1920 года в городе Юрьеве (Тарту) был заключен мирный договор с Финляндией.

Одновременно проводилась большая дипломатическая работа по мир­ному разрешению территориальных споров с другими странами. 2 февраля 1920 года был заключен мирный договор с Эстонией, по которому Россия признавала ее самостоятель­ность и независимость. Между Эстонией и Рос­сией была официально определена граница.2. Подобные договоры были подпи­саны: с Литвой — 12 июля 1920 г., Лат­вией — 11 августа 1920 г. В марте 1921 года был заключен мирный договор и с Польшей, которым была узаконена восточная граница Польши, прошедшая по линии Керзона. К ней отошли Западная Украина и Западная Белоруссия3. Все эти договоры были ре­зультатом кропотливого процесса между­народно-правового урегулирования создавшейся военно-политической об­становки, что способствовало формиро­ванию нового Российского погра­ничного геополитического пространства.

В Юрьевском Мирном договоре Россия подтвердила признание ею неза­висимости Фин­ляндии. В преамбуле этого договора говорилось: «Правитель­ство Россий­ской Советской Федеративной Социалистической Республики и прави­тельство Финляндской Республики, принимая во внимание, что Фин­ляндия в 1917 году провозгласила себя самостоятельным государством и, что Рос­сия признала Финляндское государство в границах Великого княжества Финляндского независимым и суверенным, руководимые желанием пре­кра­тить возникшую между обоими странами – (так в тексте) впоследствии войну, создать прочные взаимные мирные отношения и окончательно урегу­лировать вы­званные прежним их государственным единением отношения, решили за­ключить в сих целях договор…»1. В первой же статье этого дого­вора го­ворилось, что по вступлении его в силу состояние войны между дого­вари­вающимися государствами прекращается, и оба государства обязуются обоюдно поддерживать мирные добрососедские отношения. Следует заме­тить, что Россия не объявляла войны Финляндии.

Статья 2 договора подробно определяла государственную границу между РСФСР и Финляндской Республикой, которая ввиду сложности и затянутости самих переговоров, в результате уступок российской стороны проходила те­перь в 32 км от Петрограда. Договором были определены тер­риториальные воды. Финляндии, как было сказано в договоре (ст.4), Россия уступила Пе­ченгскую область вместе с её территориальными водами на вечные времена. Причем Россия обязалась в течение 45 суток со дня всту­пления договора в силу вывести отсюда свои войска. Обговаривался во­прос о транзите через Пе­ченгскую область и вопросы гражданства мест­ного населения, которому пре­доставлялось как право без всяких формаль­ностей стать гражданами Финлян­дии, так и право в течение года избрать российское гражданство и свободно выселиться с этой территории. Но с целью обеспечения безопасности России договором было предусмотрено ограничение содержания Финляндией в водах своего побережья Северного Ледовитого океана военных и прочих судов. Рос­сийская сторона пошла на территориальные уступки Печенгской области в обмен на территории Ре­больской и Поросозерской пограничных волостей Ка­релии, оккупирован­ных белофиннами. В статье 10 Финляндия обязывалась в течение 45 суток очистить эти территории от войск и возвратить их в состав Российского государства для присоединения к Восточно-Карельской авто­номной об­ласти (фактически Карельской трудовой Коммуне), образованной карельским населением Архангельской и Олонецкой губерний и имеющей право национального самоопределения. Для жителей освобожденных волос­тей в договоре вместе с полной амнистией преду­сматривались меры по под­держанию порядка, гарантировалось право соб­ственности, право свободного выселения в течение одного года. А также гарантии продолжения в течение 1 года действия договоров о рубке леса для финских граждан и обществ.

Большое место в договоре было уделено формированию состояния во­енной безопасности между государствами. В ряде статей предусматри­вались мероприятия по нейтрализации пограничных территорий обоих го­сударств. В частности, государства брали на себя обязательства по нейтра­лизации Фин­ского залива и всего Балтийского моря (ст.12). Финляндия обязалась нейтра­лизовать в военном отношении принадлежащие ей ост­рова, а также не содер­жать войска в большем числе, чем требуется для поддержания порядка. Кроме того, Финляндия обязалась удалить орудия и впредь не строить батарей с сек­тором обстрела за пределами Финляндии – 20 километров. Это было крайне важно, так как расстояние от определен­ной границы Финляндии до Петро­града составляло 32 км. Оба государства обязались не строить военных со­оружений на Ладожском озере, на берегах и реках. Обе стороны обязались обеспечить беспрепятственное плавание торговым судам без военных грузов.

С Финляндией немедленно по вступлении договора в силу восста­навли­вались дипломатические и консульские отношения, и комиссии пред­писыва­лось приступить к заключению консульской конвенции. Договор предусмат­ри­вал также регулирование и многих остальных вопросов: граж­данства, воен­но­пленных, рыбной ловли, восстановления почтово-теле­графной связи, упо­рядо­чения железнодорожного сообщения, возобновле­ния экономических от­ноше­ний, обоюдного возвращения судов и даже обеспечения в течение 10 лет мест в финском санатории для жителей Пет­рограда, а также многое другое. Причем динамичность договору придавало наличие в нем оговорок о созда­нии различ­ного рода специальных, рабочих комиссий и подкомиссий для ре­шения всех предусмотренных вопросов. Например, ст. 37 предусматривала для осуществ­ления мирного договора, а также для решения вопросов право­вого, частнопра­вового характера учре­ждение смешанной Российско-Фин­ляндской комиссии, которая выделяет подкомиссии и действует на основе особого соглашения. Договор предусматривал также создание специальной комиссии, которая в те­чение 10 месяцев должна была решить вопросы демаркации границы.

Таким образом, подписание Юрьевского Мирного договора 14 октября 1920 года явилось началом следующего этапа организации новой россий­ско-финляндской государственной границы. Договором была четко дели­митиро­вана линия границы, что позволило приступить к её демаркации и организации её охраны. Было определено место государственной границы в системе нацио­нальной безопасности государства. Были заложены новые основы традиций советской пограничной политики и обеспечения безо­пасности государства по­средством охраны границы, а также традиции со­вершенствования погранич­ных взаимоотношений России и Финляндии.

Однако, несмотря на подписанный мирный договор, основными принци­пами которого явилось создание обстановки обоюдной безопасности и прекра­щения пограничных конфликтов, белофинны не оставили своих стремле­ний присоединения к Финляндии приграничных карельских территорий, остаю­щихся оккупированными вопреки ст. 10 этого договора. В связи с этим 1921-1922 гг., также как и предыдущие, прошли в постоянных погра­ничных кон­фликтах, связанных с притязанием на эти земли. В результате нового массиро­ванного вторжения в Карелию к ок­тябрю 1921 г. территории Тунгудской, Ре­больской, Ухтинской и Вокнаво­лоцкой волостей вновь были заняты белофин­нами. В ноябре ими уже было захвачено и множество населенных пунктов Кемского уезда.1

В декабре 1921 года для ликвидации белофинских вооруженных отря­дов в Карелию прибыли части Красной Армии, которые к февралю 1922 года вме­сте с другими отрядами «физической силы» разгромили от­ряды, оккупировав­шие территорию Карелии, и вышли на государственную границу. Таким обра­зом, завершился первый этап кропотливого дипло­матического переговорного процесса, закончившегося полным признанием Российского государства и за­ключением договоров со странами-лимитро­фами, что, в свою очередь, позво­лило четко определить новые границы Советского государства на северо-за­паде в соответствии с нормами меж­дународного права. Определить и закре­пить основы своей пограничной политики.

Центральная смешанная Российско-Финляндская комиссия изучила опыт, помешавший безоговорочному выполнению договоренностей и достиже­нию результатов, предусмотренных этим договором. В результате работы этой ко­миссии 1 июля 1922 г. в Хельсинки было подписано Соглашение между РСФСР и Финляндской Республикой о мероприятиях, обеспечи­вающих безо­пасность границ, в котором заявлялось, что правительство РСФСР и прави­тельство Финляндской Республики решили заключить дан­ное соглашение, же­лая предотвратить в будущем возможность возникно­вения бывших на границе конфликтов. В развитие положений Мирного до­говора, соглашение преду­сматривало мероприятия обеих сторон по реали­зации предусмотренных дого­вором положений и обеспечению надлежа­щей безопасности государственной границы. Ст. 1 четко определялись по­граничные полосы с обеих сторон гра­ницы, в пределах которых в целях обеспечения неприкосновенности границы обе стороны обязались соблю­дать определения данного соглашения.

Одним из мощных факторов дальнейшего выполнения условий Мирного договора по развитию национальной карельской государственности явилось Образование в 1923 г. Автономной Карельской Советской Социалистической республики в составе РСФСР. Это поставило точку в выполнении мирных до­говоренностей 1920 г. и положило конец спорам России и Финляндии. Каза­лось бы, все поводы для конфликтов были уничтожены. Была установлена четкая государственная граница. Создана правовая база для мирного сосуще­ствования обоих государств. Однако решение вопроса о границе именно таким образом как раз и создавало условия для недоверия друг к другу. При опреде­лении границ шли большие споры, выдвигались различные варианты. В поис­ках компромисса, для скорейшего разрешения спорной ситуации советская сторона пошла при подписании договора на территориальные уступки и в ре­зультате граница оказалась неприемлемой для Финляндии в соприкосновении с Карельской автономией, а для России эта неприемлемость выражалась в рас­положении Финляндской границы в 32 километрах от Петрограда-Ленин­града.* Весь Карельский перешеек оказался отданным Финляндии. Хотя неко­торые финские дипломаты на переговорах, предвидя спорность этого положе­ния в будущем, предлагали учесть стратегическую важность этих территорий для безопасности России и при определении границ предлагали передать Ка­рельский перешеек России в обмен на важные для Финляндии территории на Севере. Но тогда эти предложения не нашли реализации. Поэтому урегулиро­ванность границы вызывала беспокойство обоих государств.

О том, что оба государства испытывали недоверие друг к другу, говорят политические решения и внутренние мероприятия правительств по укрепле­нию государственной безопасности своих стран, особенно в районах, смежных с границей. Причем это недоверие нарастало, и объективно созревавший на­рыв недоверия должен был, в конце концов, прорваться. Что и произошло в 1939 году, положившем начало периоду открытых войн и конфликтов между СССР и Финляндией.

Последующее развитие карельской национальной государственности также явилось во многом результатом поиска наиболее приемлемых геополи­тических условий для обеспечения безопасности в этом регионе. Такой поиск «наиболее рациональной модели» государственности привел к созданию ги­пертрофированной нежизнеспособной государственной конструкции, создан­ной в угоду достижения геополитического превосходства. Попросту говоря, в стремлении обеспечить наибольшую безопасность, по существу был возоб­новлен вопрос о расширении зоны буферной безопасности СССР в этом георе­гиональном пространстве. Речь идет об образовании в 1940 г. Карело-Финской ССР, вновь преобразованной в 1956 году в Карельскую ССР. В самом назва­нии была отражена суть идеи создания такой государственности. Существова­ние такого монстра было признано ошибочным. Но так ли безосновательно было его создание, какие истинные причины явились основанием для прове­дения такого «эксперимента» и какие цели этим преследовались? На этот счет существуют разные точки зрения. Но изучение ставших доступными в послед­нее время источников, различных документов и материалов, позволяет по-но­вому взглянуть на эту проблему и наиболее объективно оценить это явление.

С точки зрения безопасности Советский Союз представлял для Финлян­дии главную проблему. Причем эта угроза представлялась финнам постоянной, так как Советское государство укреплялось и усиливалось. Но с ним усили­вался совершенно другой, чуждый для финнов мир, от которого Финляндию отделяла близкая к Ленинграду граница. Эта граница, по мнению большинства финских политиков того времени, в любой момент могла быть нарушена и пе­решагнувшая через неё мировая революция могла вновь перевернуть наме­тившееся внутреннее единство в Финляндии. Поэтому в рамках государствен­ной политики практически все население Финляндии было охвачено подготов­кой «отражения нападения» со стороны России. В. Расила выражает общее мнение финнов о том, что Финляндия в начале 1930-х годов имела относи­тельно хорошую психологическую и военную готовность. Кроме того, в Фин­ляндии по-прежнему считали Советский Союз «колоссом на глиняных ногах» и всячески подчеркивали это, демонстративно проводя маневры вблизи гра­ниц, демонстрируя при этом пренебрежение условиями Мирного договора 1920 г. и свое превосходство. Это не могло не вызывать раздражение и недове­рие в СССР.1

Не способствовала созданию атмосферы доверия и сама государственная граница, которая к тому же практически оставалась не демаркированной из-за противоречий по её делимитации. Состояние пограничного вопроса говорило о том, что Россию не устраивает граница, расположенная в непосредственной близости от Ленинграда, делающая его легкодоступным в случае военных дей­ствий или просто артиллерийского обстрела. Поэтому в Финляндии просчиты­вался вариант наиболее вероятного столкновения между Россией и Финлян­дией. Когда финны окончательно убедились, что такое столкновение наиболее вероятно в районе границы на Карельском перешейке, было принято решение об эшелонированном укреплении этого участка границы. В 1929 г. Финляндия приступила к строительству оборонительной линии, получившей название «линия Маннергейма». В мировой практике военно-оборонительного строи­тельства эта линия нашла отражение как одна из наиболее мощных оборони­тельных линий. Расположенные в лесах Карельского перешейка отдельные фрагменты оборонительных сооружений этой линии и сегодня впечатляют очевидцев своей функциональной продуманностью, масштабностью, основа­тельностью инженерных решений и фундаментальностью.

Стремясь обезопасить свою границу, Финляндия искала пути договорен­ности и с Советским Союзом. Поэтому в январе 1931 года она обратилась с инициативой о ненападении. Советская сторона откликнулась на это предло­жение. 21 января 1932 г. был подписан договор о мирном решении спорных вопросов между СССР и Финляндией. Стороны обязались гарантировать не­прикосновенность границ. В случае если одна из сторон подвергнется нападе­нию со стороны третьих стран, другая сторона обязалась сохранять нейтрали­тет. Этот договор предусматривал решение всех споров исключительно мир­ными средствами и в исключительном случае для решения споров - создание специальной комиссии при равном участии сторон, как это уже сложилось в практике двусторонних отношений. В 1934 г., уже по инициативе Советского Союза, в договор о ненападении были внесены изменения, и он был продлен до 1945 г.1 Такие договоры были предложены не только Финляндии, но и всем пограничным с СССР странам. Однако отношения недоверия, несмотря на за­ключенные договоры, продолжали нарастать.

Финляндия стала искать поддержки среди западных стран. Но самую перспективную в этом отношении надежду на поддержку финские политики увидели в поднимающейся Германии. Таким образом, Финляндией была за­нята позиция прогерманской ориентации. Это в полной мере проявилось, ко­гда в 1935 году Германии был разрешен свободный «транзитный» проход войск через территорию Финляндии. Гитлер в обмен на это разрешение по­обещал Финляндии Советскую Карелию. Немецкие специалисты и офицеры германской армии регулярно инспектировали строительство фортификацион­ных сооружений, модернизацию аэродромов, маневры финской армии. Фин­ляндия гарантировала Германии предоставление ряда островов в районе Хельсинки для базирования немецких подводных лодок. Всё это не могло не тревожить советское политическое руководство, тем более, что в этом отно­шении уже имелся печальный опыт 1918 г., когда германские войска готовили нападение на Россию через Финляндию.

О подготовке Финляндии к войне с СССР, говорили и доклады военной разведки. Например, в них приводились факты мобилизации населения от 22 до 40 лет, а шюцкоровцев – до 50 лет. Сосредоточения в районе границ пехотных дивизий и формирования дивизий из резервистов. Перевода промышленности на военное положение; строительства убежищ. Проведения эвакуации населения из приграничных районов. Ввоза вооружения из Швеции и ожидания прибытия нескольких шведских дивизий и самолетов и др.1

В декабре 1935 г. финляндский парламент сделал заявление о нейтралитете Финляндии и об ориентации своей внешней политики на скандинавские страны. С началом Второй мировой войны в 1939 г. о своей приверженности к политике нейтралитета заявило и правительство Финляндии. Советское руководство предложило Финляндии заключить договор о взаимопомощи, причем, можно сказать, что проблемы безопасности решались комплексно во всем северо-западном регионе, поэтому договоры о взаимопомощи были подписаны с другими прибалтийскими странами. Однако Финляндия отвергла подписание договора о взаимопомощи с СССР, сославшись на то, что она придерживается политики нейтралитета, и указанный договор будет противоречить её позиции. Тем самым Финляндия демонстрировала свою позицию нежелания участвовать в создании системы коллективной безопасности. Но вопрос о безопасности стоял настолько остро, что советская сторона вновь настойчиво выдвинула предложения по обоюдовыгодному обмену пограничных территорий. В результате такого обмена граница переместилась бы таким образом, что поводы для беспокойства обоих государств были уничтожены. Это решало бы проблему безопасного состояния государственной границы. Финляндии было предложено отодвинуть границу от Ленинграда и от некоторых участков Мурманской железной дороги, связывающей центр страны с единственным на весь север и северо-запад незамерзающим портом-выходом к морским водным путям. Кроме того, было предложено передать СССР ряд островов на Балтике и на севере, чтобы обезопасить эту границу, а также полуостров Ханко для строительства там военно-морской базы, для прикрытия подступов к Кронштадту и Ленинграду. В обмен на эти территории советской стороной предлагались Финляндии вдвое большие по площади и политически значимые как для самой Финляндии, так и для СССР территории советской Карелии.1 Речь шла о передаче Ребольской и Поросозерской волостей АКССР, расположенных вдоль восточной границы Финляндии, из-за которых в предыдущие годы шла ожесточенная борьба.

В то время, когда Германия уже захватила Австрию, у СССР возникли большие проблемы на Дальнем Востоке. Советский Союз оказался втянутым в войну с Японией. Обстановка требовала решительных дипломатических действий по обеспечению безопасности своих границ с прибалтийскими странами и Финляндией. Сталин боялся войны на два фронта. В апреле 1938 года советская дипломатия принимает активные меры к достижению договоренностей с Финляндией по обеспечению обоюдной безопасности и предотвращению нападения Германии на СССР с территории Финляндии. С этой целью министру иностранных дел Финляндии Р. Холсти было сообщено, что СССР располагает сведениями о том, что Германия собирается напасть на СССР через территорию Финляндии. Для предотвращения этого были предложены меры по оказанию военной помощи Финляндии. Но финское правительство официально заявило, что ни о каком договоре по этому поводу не может быть и речи.

В поисках путей обеспечения безопасности уже в конце августа 1939 г. был подписан договор о ненападении между Советским Союзом и Германией. Этот договор получил название «Пакт Риббентропа-Молотова». В секретном протоколе, приложенном к пакту Риббентропа – Молотова от 25 августа 1939 г. было сказано, что в случае территориально-политических изменений в областях, принадлежащих Финляндии, Эстонии, Латвии, Литве считать северную границу Литвы границей государственных интересов Германии. По существу этот протокол определил раздел сфер влияния в Европе. В сферу влияния СССР отходили Эстония, Латвия, Литва, Восточная Польша, Бесарабия, Финляндия. Это предусматривало, в частности, возможность «территориально-политических изменений» в Финляндии в пользу СССР. Финляндии вновь было предложено провести переговоры по обмену территориями, что, по мнению советского руководства, обеспечило бы обоюдную безопасность. Но переговоры были сорваны финляндской стороной. Это повернуло решение вопроса от проведения переговоров в пользу войны. Уже тогда Сталин принял решение о необходимости войны с Финляндией, которая и решила в конечном итоге поставленные СССР территориальные вопросы. Но это решение уже было вынужденным для Финляндии и не несло для неё территориальных выгод.

Реализация советско-германских договоренностей проявилась уже 1 сен­тября 1939 г., когда Германия осуществила нападение на Польшу с запада, а СССР занял вторую половину Польши с востока. В сентябре – октябре того же года были заключены договоры о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Лит­вой. В распоряжение СССР ими были переданы некоторые военные базы и на их территории были размещены ограниченные подразделения советских войск.1 На этом геополитическом фоне Финляндии также было предложено за­ключить договор о взаимопомощи. И вновь на переговорах речь шла об обою­довыгодном обмене территорий для обеспечения безопасности обеих сторон. Причем Финляндии предлагались на обмен значительно большие и стратеги­чески важные для неё территории. Но эти предложения вновь были отверг­нуты финляндской стороной. Территориальные требования СССР были офи­циально опубликованы в печати. Финляндия осталась непреклонной даже, не­смотря на попытки Германии убедить её принять условия Сталина. Вероятно, Финляндия понимала, что, передав России Карельский перешеек, который яв­ляется удобным плацдармом для взятия Ленинграда, она перестанет быть с этой точки зрения интересной для западных стран. А ведь именно эта заинте­ресованность давала Финляндии надежду на поддержку западных стран в ре­шении вопроса создания «Великой Финляндии». В октябре в Москве состоя­лись переговоры, на которых вновь были выдвинуты конструктивные компро­миссные предложения СССР по обмену территорий. Однако финляндская де­легация получила установку на проведение жесткой линии и не была готова к конструктивному диалогу. Министр иностранных дел Финляндии Э. Эркко заявил тогда, что Финляндия не пойдёт ни на какие уступки СССР и будет драться, опираясь на обещанную поддержку Англии, Америки и Швеции2. В ко­нечном итоге делегация была отозвана с переговоров. В результате такой политики была окончательно утеряна возможность мирного урегулирования спорных проблем. На последней встрече с финской делегацией И. Сталин зая­вил: «Советское правительство – единственное правительство, которое терпе­ливо относится к независимости Финляндии. С этим не согласился ни царский режим, ни Керенский. Однако Советское правительство настаивает на том, чтобы границы страны были надежно защищены…»1. На этом переговоры были фактически завершены.

С этого момента с обеих сторон развернулась полномасштабная подготовка к военным действиям. Достаточно было небольшой искры, чтобы такая война вспыхнула.

СССР не оставалось ничего другого в создавшихся условиях, как начать войну против Финляндии. Поводом для неё послужил по существу надуманный пограничный конфликт, когда батарея в Майнило произвела обстрел территории СССР. Хотя до этого случая в течение 2-х предвоенных месяцев как финские, так и советские военные самолеты много раз нарушали воздушную границу. Начало этих событий достаточно известно, так как в последнее время появилось большое количество публикаций, раскрывающих истинные причины «советско-финского конфликта» 1939 – 1940 гг2.

Это возымело действие. Финляндское правительство 27 ноября 1939 г. обратилось с нотой, в которой предлагалось приступить к переговорам по вопросам об обоюдном отводе войск от границы и проведении в соответствии с Конвенцией о пограничных комиссарах от 24 сентября 1928 г. совместного расследования инцидента – обстрела советской территории. Однако, несмотря на это, СССР уже 28 ноября фактически разорвал отношения с Финляндией, заявив в ответной ноте о денонсации пакта о ненападении 1932 г.

29 ноября 1939 г. Советский Союз официально объявил о разрыве дипломатических отношений с Финляндией и отозвал своих представителей из Хельсинки, после чего начался обстрел финских территорий по границе и воздушная бомбардировка. Это можно считать началом «зимней войны». 30 ноября 1939 г. назначенный главнокомандующим Маннергейм, на основании объявления президента Финляндии К. Калио о введении в стране состояния войны, отдал приказ финским войскам о начале боевых действий против Красной Армии.

В этот раз финской дипломатии нетрудно было доказать международному сообществу агрессивность действий СССР, в результате чего Советский Союз 14 декабря 1939 г. был исключен из Лиги Наций за действия, «направленные против Финляндского государства». Кроме того, пострадали отношения СССР с западными странами, так как Англия и Франция, верные своим обещаниям, поддерживали в этой войне Финляндию, организовав поставку ей оружия. Тайно поставляла Финляндии оружие и Германия, несмотря на имеющуюся с СССР договоренностью.

В невероятно трудных условиях суровой зимы, ценой большого количества жертв в феврале «неприступная» «линия Маннергейма» была все же прорвана. 12 марта бои шли уже в предместьях Выборга. 11 марта финляндским политическим руководством было отдано распоряжение финляндской делегации в Москве на подписание договора о мире. В этот день стало окончательно ясно, что финская армия полностью деморализована и больше не способна продолжать войну. Это констатировалось не только командующими направлениями, но и Маннергеймом, который сообщил об этом в Лондон телеграммой. Высшее командование вооруженных сил Финляндии, несмотря на попытки западных государств затянуть эту войну до введения в Финляндию иностранных войск военной помощи, одновременно признавали невозможность продолжения военных действий, так как положение на всех фронтах было катастрофическим для Финляндии. Это, во избежание полного разгрома и оккупации Финляндии, требовало немедленного подписания мирного договора. Советская же армия, несмотря на понесенные большие потери, могла продолжать дальнейшее продвижение в Финляндию. Боевые действия прекратились лишь 13 марта в 12 часов дня, когда Выборг был окончательно взят русскими войсками. До Хельсинки оставалось около 300 километров, и дорога туда фактически была открыта. Но советское правительство не стало продолжать военных действий, ограничившись продвижением войск до границы Шведской Финляндии и России 1721 – 1808 гг. и закреплением в мирном договоре своих территориальных требований, позволяющих обеспечить безопасность в данном регионе.

Многие ученые сходятся во мнении, что война стала результатом крупных политических ошибок и просчетов как советского, так и финляндского руководства. Но так ли это? Думается, что война, исходя из объективных условий, была неизбежна. Допустим, что политикам удалось бы договориться и избежать этой войны. Тогда была бы другая война и, может быть, с другим исходом. Поэтому, представляется, что посредством войны вскрылся нарыв, облегчив тем самым выздоровление отношений. Этот нарыв назрел в результате объективно сложившихся условий не только в отношениях СССР и Финляндии, но и способствующих этому геополитических условий в самой Европе.

В результате военного пути, продиктованного непониманием и не использованием сторонами возможности решить эти проблемы переговорным путем, в соответствии с мирным договором, подписанным 12 марта 1940 г., победившая сторона получила границу, отвечающую интересам её безопасности в одностороннем порядке.

Военная победа СССР была подкреплена и другими средствами политического давления. Идея создания народного правительства Финляндии потерпела фиаско. 3 марта 1940 г. взамен этой меры была выдвинута другая политическая альтернатива. Автономная Карельская Республика, которая входила в состав РСФСР, фактически была преобразована в Карело-Финскую союзную республику – новый субъект Союза ССР1. А 31 марта Верховный Совет СССР принял Закон о преобразовании КАССР в союзную Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику.1 ВС СССР постановлял передать в состав КАССР территории, отошедшие от Финляндии по мирному договору. Примыкающая непосредственно к Ленинграду полоса пограничной территорий была присоединена к зоне безопасности Ленинграда. Закон не устанавливал точной границы между РСФСР и КФССР, оставляя это на обоюдное рассмотрение обеих союзных республик. Сам факт создания КФССР говорил уже о том, что СССР предоставляет как карелам, так и финнам свою самостоятельную государственность. Так как Финляндия стремилась «освободить своих соплеменников карел» с целью воссоединиться с ними в единую «Великую Финляндию», Советским Союзом была предоставлена альтернатива такого государственного воссоединения с перспективой создания в будущем единого карело-финского государства. Вероятно, в этом акте содержалась скрытая надежда и политический намек на реализацию такой возможности.

Известный ученый Курицын В.М. приходит к выводу, что ответ о причинах преобразования Карельской АССР в Карело-Финскую союзную республику может быть только один: это политический акт, призванный оказать определенное сдерживающее воздействие на Финляндию, напомнить ей о необходимости выполнения условий советско-финляндского мирного договора от 12 марта 1940 г. 2

Официальным основанием для принятия такого решения явились «пожелания трудящихся КАССР и стремление Верховного Совета к удовлетворению потребности свободного развития национальностей». Однако нетрудно понять, что этот шаг был предпринят в основном как политическая альтернатива и предупредительная мера. Ведь для создания самостоятельной союзной Карело-Финской Республики не было никаких объективных предпосылок. И если дать волю воображению, то можно легко представить, что в дальнейшем, в случае проявления агрессивных намерений со стороны Финляндии, при преобладании военного превосходства СССР и сама Финляндия могла оказаться в составе Карело-Финской союзной республики «по желанию трудящихся финнов и карел». Это подтверждает и тот факт, что на первой сессии Верховного Совета Карело-Финской ССР, которая утвердила Конституцию, избрала президиум ВС и образовала правительство республики, председателем правительства был избран известный О.В. Куусинен – председатель несостоявшегося альтернативного «Народного правительства Финляндской Демократической Республики»1. Это понимали и в Финляндии; и такие перспективы, конечно же, не могли устроить финское руководство, впервые получившее в свои руки независимое финляндское государство, и заставляло трезво оценивать политические реалии.

Одним словом, результаты войны, подкрепленные «карело-финским» политическим аргументом, были закреплены советско-финляндским мирным договором от 12 марта 1940 года. Этим договором была закреплена новая граница. Одним же из основных условий этого договора было обязательство Финляндии не участвовать в любых группировках или союзах государств, прямо или косвенно направленных против СССР2.

Оценка подписанного в Москве 12 марта 1940 года мира в Финляндии была весьма своеобразной. В финской печати появлялись мнения о том, что «граница Петра Великого», установленная в результате Северной войны в 1721 году, не является стабильной. Поэтому ориентированный на неё Московский мир 1940 г., установивший границу «красного царя Сталина», также не может быть стабильным. В связи с чем новая граница в Финляндии не признавалась, но с ней вынуждены были считаться в силу условий указанного договора. Уже в конце февраля в правительственных кругах Финляндии термин «Московский мир» стал трактоваться не иначе как «перемирие».

В самой Финляндии настолько силен был эффект поражения в «зимней» войне, что никаких мер по выведению страны из состояния войны практически не принималось. Несмотря на заключенный мир, армия оставалась в состоянии боевой готовности. Срок службы военнообязанным был продлен до 2-х лет, а остальных мужчин старались держать в состоянии повышенной мобилизационной готовности. Максимально было усилено материальное снабжение войск. Морально Финляндия не могла смириться с поражением и готова была к новой войне. Но для этого ей была нужна помощь. Такую военную помощь на секретных переговорах Финляндии предложила Германия. Финляндия пыталась сохранить нейтралитет, но уже в январе 1941 г. финские и немецкие военачальники начали совместное планирование операции по захвату Восточной Карелии, что составляло принципиальные интересы Финляндии. В этой операции финны видели возможность осуществить с помощью Германии свои несбывшиеся планы по созданию «Великой Финляндии».

22 июня Германия начала массированное наступление по всему восточному фронту. Причем немецкие самолёты осуществляли налёты для бомбардировки советских территорий с аэродромов Финляндии. Короткое время Финляндия пыталась демонстрировать свой нейтралитет, воздерживаясь от прямого участия в боевых действиях. Но советские самолеты вынуждены были отвечать бомбардировкой немецких военно-воздушных баз в Финляндии. И уже 25 июня Финляндия была объявлена в состоянии войны по отношению к СССР.

Сложилась ситуация, при которой теперь Финляндия выступала как агрессор. Ею двигали амбиции: проигрыш в «зимней» войне; «несправедливость» Московского мира; претензии по границам; и, наконец, неудержимое стремление к созданию «Великой Финляндии». Поэтому новая война для финнов стала «войной-продолжением». Германия же была мощной поддержкой в этой войне. Альянс с Германией, несмотря на то, что Финляндия всячески подчеркивала свою автономность и самостоятельность в боевых действиях против общего врага, каким являлся СССР, рассматривался западными странами как совместная агрессия. Советский Союз вынужден был вести бои на широком фронте, и финские войска, не встречая особо сильного сопротивления, быстро продвигались вперед, пересекли старую границу и к 1 сентября были уже под Петрозаводском – столицей КФССР.

Если первоначальной задачей перед финской армией ставилась необходимость восстановления старой границы, то дальнейшее успешное продвижение войск вглубь территории СССР оправдывалось уже новой целью этой войны: необходимостью «обеспечения безопасности Финляндии». Однако вскоре появилась и конечная цель: «Завоевание Восточной Карелии и спрямление восточной границы, чтобы сделать её менее протяженной.»1 Таким образом, конечной цели войны Финляндия практически достигла уже к декабрю 1941 г. Восточная Карелия была почти полностью оккупирована. На захваченных территориях устанавливалось финское военное управление. Но организация управления в Восточной Карелии была для финнов «трудной проблемой», так как здесь помимо «освобождаемых соплеменников» проживало большое количество русского населения, что создавало серьезные проблемы в «воссоединении».

Остановившись в 1941 году на завоеванных границах, предполагаемых границах «Великой Финляндии», Финляндия сосредоточила свои усилия на так называемой «позиционной войне», которая не могла быть оправдана. В стране появилась оппозиция, требующая окончания бессмысленной войны.

9 июня 1944 г. Советский Союз начал крупное стремительное наступление на Карельском перешейке. Оборона финнов была сломлена, и уже на 11 день советские войска достигли Выборга. 20 июня 1944 Выборг был освобожден.

«Война – продолжение» закончилась соглашением о прекращении военных действий в Москве 4 сентября 1944 г., но так как она была частью Второй мировой войны, договор о мире был подписан лишь после её окончания. Финляндия, подписав соглашение, обязалась разорвать свои отношения с Германией и до 15 сентября добиться полного выхода немецких войск со своей территории. Немецкие войска не могли в такое короткое время покинуть территорию Финляндии, и финны вынуждены были вести против них боевые действия, оставив на полях сражения большое количество неоправданных жертв. В апреле 1945 г. последний немецкий солдат покинул территорию Финляндии.

19 сентября 1944 г. между Финляндией и СССР был заключен промежуточный мир, восстановивший статус-кво в отношении границы. Таким образом, граница вновь пролегла в соответствии с условиями Московского мира 1940 г., повторив границу 1721 г.

10 февраля 1947 г. в Париже был, наконец, подписан мирный договор между «Союзными и Соединенными Державами» как государствами, находящимися в состоянии войны с Финляндией, в числе которых был и Советский Союз, с одной стороны, и Финляндией, участвующей в войне на стороне Германии в качестве её союзника, с другой стороны. При подписании договора было принято во внимание, что Финляндия полностью прекратила военные действия против СССР 4 сентября 1944 г., вышла из войны против Объединенных наций, порвала отношения с Германией и ее сателлитами, заключила перемирие с СССР и лояльно выполняла соглашение о перемирии. В первой же статье этого договора Финляндия признала границу СССР по состоянию на 1 января 1941 г.

6 апреля 1948 г. между СССР и Финляндией был заключен договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, с инициативой о котором Советский Союз обращался к Финляндии еще в 1938 г. Договор 1948 г. не обязывал Финляндию оказывать военную помощь СССР в случае нападения на него. Однако в случае нападения на Финляндию СССР обязан был оказать ей военную помощь. Практически это означало, что в любом случае появление на финской территории иностранных войск СССР имел право ввести туда свои войска и выгнать иностранных военных1.

Являясь фундаментальной международно-правовой основой развития добрососедских советско-финляндских отношений, Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи 1948 г. трижды досрочно пролонгировался в 1955, 1970 и в 1983 годах – каждый раз на 20 последующих лет.

Возобладавшая после повторного военного разгрома в Финляндии политика здравого смысла, выразившаяся в победе внешнеполитического курса, получившего признание в мире как «линия Паасикиви-Кекконена», суть которой – поддержание дружбы и добрососедских отношений с СССР, позволила Советскому Союзу принять ряд политических решений, подтверждающих снятие напряженности в отношениях и поворот политического курса в сторону мира, доверия и добрососедства. Одним из таких реальных шагов, демонстрирующим волю на развитие добрососедских отношений и готовность к уничтожению любых поводов для недоверия, было преобразование Карело-Финской ССР в Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику.

Можно сказать, что с достижением таких договоренностей «карельский вопрос» был закрыт. Мирный договор между СССР и Финляндией, подписанный по итогам Второй Мировой войны, закрепил границы, являющимися сегодня границей России и Евросоюза. Любые попытки пересмотреть её линию чреваты тяжелейшими последствиями, но уже не только для народов России и Финляндии. Это со всей ответственностью должны понимать исследователи, призывающие вновь «разыграть карельскую карту».

Поэтому так важен в современных условиях исторический опыт, апофеозом которого можно считать феномен, каким являлось мирное сосуществование СССР и Финляндии – государств с различным государственным политическим и общественным строем, основанное на взаимовыгодном сотрудничестве, взаимопонимании и взаимодоверии. Такое положение демонстрировало не только возможности безопасного, мирного сосуществования подобных пограничных государств, но и вырисовывало модель возможного мирного сосуществования двух мировых систем. Но нельзя забывать, что этот апофеоз явился результатом опыта двух войн, многочисленных пограничных провокаций, инцидентов и конфликтов.

Дудин Н.П. Государство, право и международное сотрудничество в борьбе с теневой экономикой и транснациональной преступностью

Сегодня вряд ли кто всерьез будет спорить с утверждением, что теневая экономика и преступность стали заметным явлением в жизни российского общества. Сложные и противоречивые процессы рыночной модернизации, реформ в сферах экономики, политики и социальном секторе обусловили серьезное усложнение криминальной обстановки в нашем обществе. К началу ХХI века степень криминализации отечественного бизнеса и обусловленный ею рост теневой экономики достигли запредельных значений. Это, в свою очередь, привело к тотальной коррумпированности всей системы макроэкономического управления. И это объяснимо, поскольку жизнеспособность криминального бизнеса может поддерживаться только за счет установления коррупционных отношений с органами власти и управления.

До сих пор принято считать, что теневая экономика у нас составляет 40-50% от ВВП (валового внутреннего продукта). Официальная же статистика дает оценки вообще почти в два раза меньше этих объемов. Для того чтобы точнее определить реальные параметры теневого сектора хозяйства, целесообразно оттолкнуться от подходов в оценке масштабов коррупционной угрозы. По некоторым данным, емкость коррупционного рынка сегодня составляет более $240 млрд.1. Это годовая сумма взяток бизнеса чиновникам. В сопоставлении с главными макроэкономическими показателями эти затраты равнозначны 1,4 российского бюджета, или почти одной третьей части ВВП.1

Коррупционная же рента выплачивается преимущественно из нелегальных доходов бизнеса и составляет, как правило, 10% от их объема2. Учитывая данное обстоятельство, можно представить, насколько велики фактические параметры теневого оборота в России.

Эти данные позволяют оценить степень реальной угрозы для национальной безопасности России криминальных факторов, поразивших экономику, бизнес и систему государственной власти и управления. Нет сомнений, что именно данные факторы вышли на первое место в системе ключевых угроз безопасности национального хозяйства и национальной безопасности в целом.

Национальная безопасность может пониматься как состояние институтов власти, экономики и иных важнейших сфер жизнедеятельности общества, при котором обеспечивается реализация и надежная защита интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз. Существует множество угроз безопасности современной России, среди которых особое место занимает коррупция, обладающая наиболее разрушительным потенциалом. Именно деловая коррупция, поражающая систему общественных связей и отношений на уровне властных структур, взаимодействия политической системы и бизнеса, принимает в переходную эпоху тотальный характер.

Особую опасность представляет не низовая (мелкая, повседневная) коррупция, а коррупция крупная, вершинная, элитарная3. Как отмечают ведущие криминологи и специалисты в области уголовного права, именно благодаря проникновению в верхние этажи власти коррупция стала в 90-е годы едва ли не главным способом экономического развала страны, разрушения системы государственного управления, срыва рыночных реформ и криминальной деформации правосознания общества.1.

Действительно, конвертация власти в собственность и капитал выступает в качестве одной из важных сущностных характеристик коррупции.

О том, что в системе теневой экономики рост деловой коррупции приобрел значение по существу главной угрозы национальной безопасности, красноречиво говорят следующие данные (эти оценки близки к названным параметрам в пределах $240 млрд.).

Напомним аналитические данные ряда авторитетных исследовательских центров. Так, по оценкам Фонда «ИНДЕМ»2 за период с 2001 года по 2005 год емкость коррупционного рынка в России возросла с $33,5 млрд. до $316 млрд. Емкость рынка деловой коррупции по отношению к доходам федерального бюджета составила, соответственно, 0,66 и 2,66. Средний размер взятки, получаемой чиновниками от представителей бизнеса возрос с $10,2 тыс. до $135,8; последнее означает, например, что площадь квартиры, которую можно купить на одну среднюю взятку в 2001 году равнялась 30 кв.м, теперь же – 209 кв.м.

Представляют интерес и данные другой авторитетной международной организации – Transparency International, которая ежегодно публикует так называемые Индексы восприятия коррупции (свободы от коррупции) и в соответствии с их значениями, составляет рейтинг, у каждой страны в котором определяется свое место. Россия в таком рейтинге, составленном TI, занимала в 2003 г. 71 – 76 места, имея индекс восприятия коррупции 2,7, а в 2006 г. – уже 127 место с индексом 2,53. Результаты исследований, проведенных TI в 2006 году, подтверждают вывод о наличии устойчивой связи между коррупцией и нищетой – она прямо пропорциональна: чем больше емкость коррупционного рынка, тем выше уровень нищеты населения.1

Авторитетная швейцарская организация «Всемирный Экономический Форум» (ВЭФ) – «World Economic Forum» (WEF)2 проводит измерение и мониторинг конкурентоспособности3 по большой группе стран, в ходе которых в качестве переменных величин безопасности рассматриваются такие признаки и угрозы, как коррупция, организованная преступность, отмывание денег, терроризм. По данным исследования «Международная конкурентоспособность благодаря безопасности», выполненного по поручению Центральной Торговой Палаты Финляндии в ноябре 2004 г. по методике ВЭФ4, Россия занимала места, как правило, в конце списка исследуемых стран5. Это касается в первую очередь положения России в рейтинге стран по наличию такой угрозы как коррупция. По данному показателю, нашей стране был присвоен индекс, равный 3,5. У США – 5,1 Германии – 5,3 Великобритании – 5,6 Финляндии – 6,6. При этом индекс, равный 1, означает, что коррупция вызывает значительные расходы, индекс = 7 – издержки от коррупции минимальны (шкала имеет параметры от единицы до семи).

Вместе с тем важно заметить, что в целях соблюдения научной корректности при анализе коррупции, как неоднозначного латентного социального явления, не следует абсолютизировать данные, приводимые вышеназванными тремя организациями. Дело в том, что все эти индексы и рейтинги составляются на основании опросов различных категорий экспертов. В силу этого такие оценки зачастую могут содержать много субъективного и тенденциозного.1

Представляют интерес результаты исследований динамики коррупционных процессов в России такой авторитетной организации как Всемирный банк (ВБ)2.

Опубликованное в июле 2006 года исследование ВБ содержит оценки эффективности борьбы с коррупцией в 2000-2005 годах в 26 постсоветских странах и Турции. Работа основана на данных совместного мониторинга ВБ и ЕБРР "Характеристика предпринимательской и деловой среды" (BEEPS), а также в российской части – на данных исследовательского центра ЦЭФИР, Всемирного экономического форума в Давосе и ряде других источников. ВБ констатирует достаточно существенное улучшение ситуации в целом – уровень коррупции в постсоветских странах падает и подавляется экономическим ростом.

Объем взяток в доходах населения и компаний в России снизился, по данным ВБ, с 1,4% в 2002 году до уровня 1,1% в 2005 году. Наряду с этим, валовой объем коррупционных доходов наоборот вырос примерно на 50%3.

Наиболее серьезными проблемами России в исследовании Всемирного банка отмечаются вопросы лицензирования и использования ресурсов государства в частных интересах. Так, по размеру взяток за получение лицензий и разрешений наша страна является лидером среди всех 26 исследуемых стран. Кроме того, Россия, наряду с Албанией, Арменией и Азербайджаном, отмечается в качестве страны, в которой произошел так называемый «захват государства», или иными словами, осуществляется «искажение правил госрегулирования в пользу нескольких инсайдеров». Последнее явление также названо одной из главных коррупционных проблем России. Ситуация в этой сфере существенно ухудшилась по сравнению с 2002 годом, констатируется исследователями ВБ.

Как видим, данные Всемирного банка говорят о наличии серьезных проблем с коррупцией в России, однако не характеризуют ситуацию столь пессимистично, как оценки фонда ИНДЕМ, TI или ВЭФ.

Вместе с тем, вне всяких сомнений, уровень криминализации властных и управленческих структур в России остается крайне высоким и требует принятия срочных и серьезных мер, которые бы мобилизовали ресурсы государства и здоровые силы общества на эффективное противодействие коррупционной угрозе.

Однако для того, чтобы разрабатывать и предпринимать такие меры, необходимо иметь четкие представления о том, какова природа современной коррупции в России, и каков причинный комплекс, обусловливающий ее столь взрывной и массовый рост. Требуется также и ясное понимание всего комплекса отрицательных последствий, которые приносит это явление для государства, экономики, права, морали, для социального развития и духовного здоровья общества.

В деле борьбы с теневой экономикой, коррупцией и организованной пре­ступностью важно укреплять институциональные основы государства и ис­пользовать национальные механизмы противодействия. Нормативно-правовая база для этого в целом была заложена в положениях таких документов, как За­кон Российской Федерации «О безопасности» от 5.03.1992 г., Концепция На­циональной безопасности Российской Федерации, утвержденная Указами Пре­зидента Российской Федерации № 1300 от 17 декабря 1997 г.1 и № 24 от 10.01.2000 г., «Государственная стратегия экономической безопасности Рос­сийской Федерации (Основные положения)», утвержденная Указами Прези­дента Российской Федерации № 608 от 29.04.1996 г. и № 867 от 17.05.2000 г. и др.

Вместе с тем, особая роль здесь может и должна принадлежать развитию сотрудничества с правоохранительными структурами других стран и примене­нию международно-правовых норм, содержащихся в специальных документах (конвенциях) ООН, модельных кодексах и законах, принятых странами-участ­никами СНГ, в тексте двусторонних и многосторонних международных со­глашений и др.

Следует отметить, что на уровне СНГ сегодня сложился достаточно эф­фективный механизм международного сотрудничества в названной сфере. Особая роль здесь принадлежит Координационному совету генеральных проку­роров государств - участников Содружества Независимых Государств. Этот Координационный совет разработал и утвердил «Перспективный план мо­дельного законотворчества и сближения национального законодательства на 2005-2010 годы». В соответствии с ним за последнее время были подготовлены и приняты, либо находятся в стадии согласования такие важные нормативно-правовые документы, как Модельные законы: «Основы законодательства об антикоррупционной политике», «О борьбе с коррупцией», «О противодейст­вии коррупции», Договор государств-участников Содружества Независимых Государств «О противодействии легализации (отмыванию) преступных дохо­дов и финансированию терроризма» и др. В настоящее время Координацион­ным советом готовится другой важный документ – «Формирование комплекса мер по снижению доли криминальной и теневой экономики в странах госу­дарств-участников СНГ». В подготовке проектов всех этих нормативно-право­вых, руководящих и исполнительных документов самое активное участие принимают специалисты и ученые возглавляемого мною вуза Санкт-Петер­бургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ.

При разработке системного подхода к противодействию криминальным угрозам безопасности России следует руководствоваться и иными важными нормативно-правовыми документами – положениями ратифицированной Рос­сией Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции, а также рядом других международно-правовых документов, касающихся борьбы с организованной преступностью, легализацией преступных доходов, терро­ризмом, наркобизнесом, торговлей людьми и др.

Конвенция ООН против коррупции оценивает как уголовно наказуемые деяния подкуп национальных публичных должностных лиц, иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций, хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом, злоупотребление влиянием в корыстных целях, злоупотребление служебным положением, подкуп и хищение имущества в частном секторе, отмывание доходов от преступлений и воспрепятствование отправлению правосудия.

Конвенция против коррупции предусматривает широкий спектр мероприятий по профилактике коррупции в сфере государственной службы и в частном секторе. В числе таких мер, конвенция содержит требование о возвращении в страну происхождения активов от коррупционных деяний – с использованием гражданско-правовых и административных, а не только уголовно-процессуальных механизмов. Этот документ детально регламентирует взаимную правовую помощь государств в борьбе с коррупцией, выдачу лиц, совершивших коррупционные преступления, а также сотрудничество правоохранительных органов, включая обмен информацией и опытом, совместное проведение расследований, подготовку и повышение квалификации специалистов в данной сфере правоохранительной деятельности, взаимодействие в материально-техническом обеспечении и др.

В противодействии коррупции помимо указанной Конвенции ООН могут быть полезны меры, специально разработанные для этой сферы антикриминальной деятельности в рамках отдельных международных соглашений.

Следует сказать, что включение России в естественные глобализационные процессы, включая вступление в ВТО (Всемирную торговую организацию), не смотря на очевидную противоречивость последствий этого, способно принести много позитивного в сферу противодействия коррупционной и иной преступности, снизить долю теневого сектора хозяйства. В этом смысле глобализация способна дать апробированные стандарты и подходы для нахождения эффективных мер противодействия криминалу. Речь идет не только о соблюдении требований названных выше конвенций ООН и положений иных международно-правовых актов. Особое значение для разработки эффективной стратегии обеспечения национальной безопасности России принадлежит использованию нормативно-правовых методов и процедур, разработанных в практике международных экономических отношений. Так, к примеру, переход на международную систему финансовой отчетности делает значительно более прозрачной работу бизнеса, банков и иных рыночных институтов, что неизбежно вызовет выход из «тени» субъектов российского предпринимательства и финансовых структур.

Более того, учет международных стандартов в формировании основ правовой государственности и гражданского общества с присущей им системой демократии, гласности, открытости и подотчетности обществу властных институтов позволит принципиально снизить уровень криминализации структур управления государством.

Международно-правовая регламентация глобальной геополитики – Кефели Игорь Федорович – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой культурологии и глобалистики Балтийского государственного университета «Военмех» им. Д.Ф. Устинова, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, вице-президент Академии геополитических проблем, председатель Северо-Западного филиала

Ещё в 1834г. великий французский учёный, основатель электродинамики Анри Ампер (в своё время его называли «Ньютоном электричества») публикует первую часть своего труда «Опыт о философии наук или Аналитическое изложение естественной классификации всех человеческих знаний». В нём он подразделял все науки на две основные группы – науки космологические, изучающие все материальные предметы из коих состоит вселенная, и ноологические, касающиеся человеческой мысли и человеческих обществ.

Эти группы наук Ампер назвал царствами, которые, далее подразделял, соответственно, на два подцарства (4), последние – на два ответвления (8), подответвления (16), науки первого порядка (32), науки второго порядка (64) и науки третьего порядка (128). Примечательно то, что Ампер в своей классификации наук обозначил новую политическую науку кибернетикой: «политика в собственном смысле есть само искусство управлять и избирать в каждом случае то, что можно и что должно сделать, наука государственных людей». Одним из подцарств ноологических наук Ампер определяет общественные науки, ответвлением которых выступают как раз политические науки (наряду с этнологическими). Далее, в составе политических наук он выделяет науки первого порядка: общественная экономия, военное искусство, помология (правоведение), политика. Наконец, в политике французский мыслитель в качестве науки второго порядка называет политику в собственном смысле, которая охватывает кибернетику и теорию власти (науки третьего порядка). Во второй части своего труда (вышедшего в 1843г., уже после смерти учёного) Ампер определяет кибернетику как искусство управления вообще (что признавалось ещё древними греками), точнее, управления отношениями между народами. Там же теория власти нацелена на изучение круга вопросов, касающегося причин революций, происхождения власти, управления народами и т.п. Роль кибернетики в политике аналогична роли стратегии в военном искусстве, но стратегия в политике нацелена на сохранение мира между народами1.

Политические науки успешно развивались и далее, имея к настоящему времени достаточно сложную структуру и весьма разнообразное функциональное назначение. Упоминание же Ампера продиктовано тем, что он одним из первых попытался перевести политику на рельсы научного, систематического изучения и придать ей самой по себе научную строгость. Более того, политика интерпретируется Ампером как наука и искусство управления отношениями между народами и государствами, того управления, которое нацелено на сохранение мира.

У читателя может невольно возникнуть вопрос: какое отношение к философии геополитики имеют эти историко-научные штудии? На мой взгляд, самое непосредственное. Современная геополитика, будучи одним из ключевых элементов системы политических наук, претерпевает существенные трансформации, что связано с переходом от классической к глобальной фазе её развития. Подробнее об этом речь пойдёт дальше, но здесь стоит отметить, что именно эта трансформация выдвигает на первый план необходимость философского осмысления геополитического знания, содержания и характера, отношений между различными авторами мировой политики, геостратегии и управления глобальными (природными и социальными) процессами. Классификация наук Ампера не предусматривала наличие наук, изучающих взаимосвязи естественного и социального ввиду изначального подразделения всех наук на космологические (естественные) и ноологические (социальные, философские и ноотехнические науки). Однако сама методология классификации может служить ориентиром для установления междисциплинарных связей между кибернетикой и теорией информации (в современном их понимании), психологией и геополитикой в той области знания, которое получило название информационной (виртуальной) геополитики. Достижения последней в геостратегии обретают формы информационно-психологической войны.

Современная геополитика взывает к философской рефлексии ещё и потому, что она, в отличие от классической геополитики, получает импульсы к своему дальнейшему развитию во взаимодействии с теорией международных отношений, международным правом, культурологией, политологией. Объектом геополитики становится все мировое сообщество, а авторами мировой политики, помимо государств, – различные негосударственные и надгосударственные социальные образования: транснациональные корпорации, неправительственные и межправительственные организации, геоцивилизации. По мнению Э.Г.Соловьева, современная геополитика тяготеет к трансформации в «разновидность политической философии (если угодно, философии международных отношений или философии внешней политики)…»1. Я не стал бы так категорично заявлять о геополитике как о разновидности политической философии. Притязания на философский позитивизм были характерны и в прошлом, когда наступало бурное развитие астрофизики, ядерной физики, генетики, кибернетики, претендовавших (в лице некоторых их создателей) на решение сугубо философских проблем. Однако потребность в философском осмыслении геополитического знания, разнородного по своей природе (здесь и географическая аксиоматика, и этнологические исследования, и политический экскурс, и историософские реминисценции), становится актуальной как никогда прежде.

В той же мере, в какой политическая философия выступает мировоззренческой и методологической основой политической науки, философия геополитики предстает таковой по отношению к геополитике как позитивному знанию и теоретической основе геостратегии. Ключевыми для политической философии являются вопросы о сущности государства и власти. В контексте философии геополитики поиск решения этих вопросов обретает направленность на выявление сущности власти (причём, к пространству не только политическому, но и географическому, социокультурному, геоэкономическому, виртуальному.

Д.Н. Замятин, разрабатывал учение о географических образах как устойчивых пространственных представлениях и моделях географического пространства, вполне обосновано, по-моему, экстраполирует это учение на интерпретацию пространства геополитического, геоэкономического, геокультурного, каждое из которых предстает как разновидность географического пространства, преобразованного соответствующим видом человеческой деятельности1. Такой ход мысли ещё раз подтверждает необходимость систематизации категориального аппарата геополитики, её языка и принципов исследования, что определяет направленность построения философии геополитики.

Следует обратить внимание еще вот на что. На протяжении своей истории геополитика, основывалась на принципе географического детерминизма и методологии политической географии, развивалась относительно автономно в рамках политических наук. По крайней мере, первоначально теоретические построения основателей геополитики строились на достаточно ограниченном понятийном аппарате – пространство, государство, сила.

Все многообразие межгосударственных отношений в геополитическом ключе интерпретировалось следующими суждениями: 1) государство есть пространственный феномен, подобный живому организму (отсюда и соответствующие образы: дерево (Ф. Ратцель), рука человека (Р. Челлен), анаконда (А. Мэхэн); 2) функция государства – силовой контроль над пространством; 3) геостратегия государства – установление прямого силового контроля (военного и политического) над пространством. Классическая геополитика зародилась как теоретическая система, соответствующая устройству Вестфальского мира, основными политическими авторами которого были суверенные государства.

К концу XX в. мир изменился коренным образом, поскольку, наряду с государствами, политическими силами стали выступать, как отмечалось выше, также негосударственные и межгосударственные организации, транснациональные корпорации, геоцивилизации. Взаимодействие политических сил порождает ряд проблем, требующих совместного решения на основе политической философии, а также норм международного права и международных отношений. Речь идёт, во-первых, об ответственности различных субъектов за их действия на международной арене, т.к. они могут идти вразрез с национальными интересами. Это могут быть силы, ставящие перед собой деструктивные цели (международные террористические организации или же тайные международные общества типа «Комитета 300»). Во-вторых, деятельность многочисленных и разнородных сил, возникших во второй половине XX в., порождает ситуацию неопределённости, размытости политической карты мира, непредсказуемости их действий. В-третьих, нарушается соподчинённость и согласованность действий сил в рамках одного государства или региона. В-четвёртых, политическая карта мира представлена геоцивилизациями, которые объединяют государства по исторически сложившимся этническим, конфессиональным, хозяйственным, пространственным параметрам. Однако нормы международного права не регулируют отношения между геоцивилизациями. Пока же мы знаем лишь тот тип отношений между ними, который С. Хантингтон определил как «столкновение цивилизаций». Всё это является показателем фундаментальных подвижек в Вестфальской системе мира и необходимости определения контуров новой системы совместными усилиями теории мировой политики, международного права и геополитики.

Попытаемся сначала определить точки взаимодействия геополитики и международного права. Как известно, последнее представляет собой комплекс юридических норм, создаваемых государствами и межгосударственными организациями путём соглашений и представляющих собой самостоятельную правовую систему, предметом регулирования которых являются межгосударственные и иные международные отношения, а также определенные внутригосударственные отношения. Предметом регулирования международного права выступают отношения между государствами, с одной стороны, и международными межправительственными организациями, государствообразующими образованиями – с другой, отношения между государствами и между международными межправительственными организациями. Все эти отношения квалифицируются как межгосударственные отношения. Следовательно, политика в системе политических наук выступает как методологическая основа геостратегии и геоэкономики государств, но, более широко, в пространстве международно-правовых отношений предстает в качестве исходной правовой базы для регулирования отношений между действующими силами мировой политики.

Философские штудии, оформляющие геополитические знания в стройную систему, разумеется, важны и интересны не только сами по себе, но и применительно к осмыслению глобальных процессов в мировой политике. На наших глазах происходит размежевание глобального геополитического пространства на два полюса. Один, «атлантический», объединяющий США и Европу, олицетворяет тот самый «золотой миллиард», который претендует на единоличное управление (в первую очередь, со стороны США) всеми мировыми процессами. Второй, «тихоокеанский», основными генераторами которого заявляются Япония и Китай. Причём Япония относится к числу стран «золотого миллиарда», но геополитически является неотъемлемым звеном «тихоокеанского» полюса. В свою очередь, Китай интенсивно расширяет зону своего континентального и морского влияния (включая Центральную Азию, Австралию и Латинскую Америку). Поэтому на ближайшие годы, можно считать, основным содержанием мировой политики будет нарастание конфликтного потенциала между этими двумя глобальными центрами силы. Как здесь не вспомнить один из законов диалектики, согласно которому источником развития является борьба противоположных тенденций, сторон развития. Но нельзя забывать, что если источником развития выступает борьба противоположностей, то условием сохранения целостности выступает единство этих противоположностей. В этой складывающейся по-новому геополитической структуре мира предстоит вырабатывать коды и исламскому миру, и Латинской Америке, и Африке, и Индии, и России. Выходит, что формирование геополитических кодов в современной мировой политике – это удел не только тех или иных держав, но и целых геоцивилизаций. Отсюда урок для Большой России (в пределах всего постсоветского пространства) может быть представлен как установка на сохранение своего самостоятельного пути в мировой истории – не склоняясь ни в сторону Запада, ни в сторону Востока. Сама по себе многополюсность мира, которую утверждали отечественные геополитики и о которой недвусмысленно заявил на Мюнхенской конференции в феврале 2007 г. российский президент В.В. Путин, объективно предполагает сохранение государств-ядер этих полюсов. Для евразийского континента таковым выступает именно Большая Россия. Но обо всём этом подробнее речь пойдёт далее.

Административно-правовой режим как способ ГОСУДАРСТ­ВЕННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ТОВАРНО-ФИНАНСО­ВЫХ РЫНКОВ - НЕЛЬГОВСКИЙ Игорь Евгеньевич, д.ю.н., старший научный сотрудник, заве­дующий кафедрой гражданского права и гражданского процесса Санкт-Пе­тербургской академии управления и экономики

В настоящее время все острее встает проблема укрепления государст­венной власти и расширения областей государственного регулирования соци­альных и политических процессов Российской Федерации. Это связано с тем, что в период ломки советского строя большое распространение получила безудержная вера в силу механизмов рыночной саморегуляции. Следствием этого процесса явился тяжелый груз ошибок и неудач, связанных со стихий­ностью экономического развития, необдуманным отсутствием всяких соци­альных гарантий, безграмотным заимствованием зарубежных моделей госу­дарственного и общественного устройства. К сожалению, неудовлетворитель­ному состоянию всей системы государственной власти вполне соответствует ситуация в административном праве, обеспечивающем её предметную органи­зацию. На сегодня отраслевое единство громадного числа административно-правовых норм прослеживается лишь в отдельных научных исследованиях. Нормативный массив административного права часто оказывается размытым во множестве законов и иных нормативно-пра­вовых актов, принадлежащих к различным отраслям законодательства. Отно­сительная система сохранилась лишь в его нормах об административной от­ветственности. Однако ощущаемая ныне повсеместно тяга к порядку и дис­циплине, пре­одолению коррупции и борьбе с организованной преступностью всё чаще свя­зывается с мыслью об отказе от дальнейшего активного рефор­маторского про­цесса. Думается, что этому есть альтернатива, и она давно распространена в практике государст­венного управления. Заключается эта альтернатива в развитии режимной ор­ганизации управления.

Соответствие управления и его подсистем комплексу администра­тивно-правовых норм, регулирующих и обеспечивающих государственное управление, должно рассматриваться как ведущий принцип административ­ного права, его теории и практики. И этот принцип должен быть незыблемым в отношении всех ветвей власти и всей системы управления.

Проблема системности и взаимного соответствия норм права была од­ной из центральных в административном праве времен позднего советского социализма. В литературе того времени вопрос о соотношении права и госу­дарственного управления дискутировался самым активным образом.

В конце 70-х - начале 80-х годов, когда в стране быстрыми темпами на­чала формироваться в качестве относительно автономной особая отрасль юридической науки – теория государственного управления эта проблема приобрела особую важность.

Понятие административно-правового режима приобретает принципи­альное значение. Оно представляет собой особый институт современной юридической науки и та­кой её отрасли, как теория государственного управ­ления. Роль и значение этого института определяются тем, что администра­тивное право – это пре­жде всего право государственного управления. Управление по самой своей природе целостно и составляет предмет функ­ционирования всех ветвей вла­сти. И если нет целостности в массиве обеспе­чивающих управление норм, то заведомо можно предполагать неэффектив­ность самого государственного управления. В условиях построения правовой базы современной российской государственности адекватность системы го­сударственного управления всему комплексу общественных отношений при­обретает особое значение, поскольку любая нестыковка принимаемых управ­ленческих решений и обес­печивающих эти решения норм права неизбежно порождают сбой и внутрен­ний антагонизм всей социальной системы, её са­моразрушение.

Естественно, система советского государственного управления строи­лась применительно к особенностям советской государственности и для со­временной России во многом неприменима. Однако отдельные ее положения не потеряли свое значение и в качественно новой российской действительно­сти. В частности, это касается соотношения права и управления в той области государственной жизни, которая ныне именуется исполнительной властью.

Предполагаемая «связанность» государственного управления правом ­это лишь базовый тезис теории и практики государственного управления. В действительности же, государственно-управленческие процессы зачастую предполагают для права служебную, инструментальную роль. При этом ор­ганы государственного управления способны использовать свою исходную «связанность» правом для достижения особых управленческих целей. Дока­зательством этому может служить не только активная правоприменительная практика органов исполнительной власти, но и принятие актов, действующих в рамках пробелов законодательства, а также все более частое использование возможностей законодательных инициатив.

При этом следует иметь в виду, что возможности государственного управления и его субъектов в формировании отвечающей их интересам нор­мативно-правовой базы достаточно велики. В данном случае отсутствие или недостатки нормативно-правового регулирования могут служить оправда­нием бездеятельности органов управления, либо использования ими форм и спосо­бов достижения целей, далеких от тех идеалов и принципов, которые посте­пенно закладываются в правовую систему России.

Особую значимость эти пока еще гипотетически раскрываемые воз­можности приобретают в ситуациях, отличных от нормального функциониро­вания, когда органы управления действуют в режимах разной степени чрез­вычайности или нештатных ситуациях. Здесь проявляет себя не­гативная сто­рона проблемы административно-правовых режимов, связанная со злоупот­реблениями со стороны управленческих органов, реализовывае­мыми путем правоприменительного нормотворчества.

Но это лишь одна сторона проблемы. С другой стороны, с понятием и эффективность государственного управления во всех ветвях государственной власти. В этой связи практически важно установить определенное соотноше­ние права и управления на государственном уровне.

Общеизвестно, что управление, в том числе и государственное, по са­мой своей природе есть явление, свойственное целостным системам. В сфере госу­дарственной власти системность, как правило, очерчивается пра­вом. И именно право создает ту системную область, в которой развиваются процессы государ­ственного управления. Следовательно, основная функция права в этой связи - задавать основные параметры государственного регули­рования, обеспечивая та­ким образом достижение целей государственного управления.

Итак, государственное управление немыслимо без административно­пра­вовых режимов. Последние в целевом плане могут быть ориентированы на ре­шение проблем как позитивного, так и негативного характера. В пер­вом случае они содействуют эффективности функционирования государст­венных структур в их управленческом влиянии на социальные процессы. При этом в случаях, ко­гда административно-правовые режимы адекватно отражают особенности тех или иных процессов государственного управле­ния, подчиняя управляющих и управляемых достижению исходных целей управления, режимы становятся не­обходимым элементом государственно-управленческой организации и эффек­тивным инструментом самого государ­ственного управления.

Во втором варианте, режимы, спонтанно устанавливаемые органами управления в собственных интересах управляющих, как правило, влекут за со­бой негативные последствия, с точки зрения целей и задач, достижению и реше­нию которых должно служить управление.

Естественно, развиваемый выше подход может в определенной мере при­вести к мысли о том, что кроме административно-правовых режимов в админи­стративном праве нет и не может быть иного нормативного мате­риала, а само государственное управление тождественно административно-правовым режи­мам. Теоретики административного права далеки от такого взгляда на государ­ственное управление и не ставят своей задачей свести все многообразие управ­ленческих явлений к режимам.

Последние понимаются как особая форма (составляющая) организации систем и процессов государственного управления, посредством права закрепляющая его наиболее важные компоненты. Это, своего рода, стано­вой хребет управленческой организации, без которого присущая управлению динамика может носить деструктивный или просто разрушительный характер. Само существование и действенность административно-правовых режимов явля­ется необходимым условием эффективности управления. Отсюда тесная и про­тиворечивая связь режимов и такого элемента повседневной управленческой практики, как админист­ративное усмотрение, которое, безусловно, должно иметь место, но лишь в опре­деленных границах, лучший способ задания которых - режимы с присущей им правовой регламентацией.

Тем не менее, бесспорным является тот факт, что практически все государственное управление есть разновидность социаль­ного управления, характеризующаяся в основном субъектным своеобразием. Г.В. Атаманчук в своем учебном пособии по теории управления дает следующее определение государственного управления: « .. .практическое, органи­зующее и регулирующее воздействие государства на общественную (публич­ную) жизнедеятельность людей в целях ее упорядочения, сохранения и преоб­разования»3. Таким образом, само социальное управление по своей природе носит упорядочивающий, организующий характер. Порядок же суть синоним режима, если, конечно, не подразумевать под режимом некий особенный феномен. И первое, что следует констатировать, так это то, что уста­новление порядка (режима) и составляет суть самого управления.

В известном смысле, можно было бы даже утверждать, что осуществляемое с вполне опре­деленными целями социальное управление во многих отношениях и являет со­бой функционирующий в рамках управленческой структуры режим.

Сам по себе порядок, рассматриваемый в управленческом контексте, ничего из себя не представляет, если не преследует (или не обеспечивает достижение) определенной цели или их совокупности. При этом цели эти должны находиться в достаточно строгой зависимости друг от друга. Следовательно, режим суть состояние функционирующей управленческой структуры, направленной на достижение определенных и взаимосвязанных целей. При этом во многих отношениях согласование и упорядочение деятельности по достижению множественных взаимосвязанных целей должно быть также признано задачей управленческих режимов.

Однако управление вообще и социальное, а с ним и государственное управление, в частности, является неотъемлемой частью любой целостной системы. Элементы системы, к которым со времен Винера традиционно относят субъект, объект и наличие прямых и обратных связей между ними, организованы в единое целое исключительно благодаря управлению.

Социальные системы, чаще всего встречающиеся в действительности, имеют открытый в отношении среды функционирования характер. Целена­правленно формируемые системы находятся в конфликтной среде, поскольку зачастую не отвечают внутренним потребностям обрабатываемой среды функ­ционирования.

Данные этой системы в состоянии существенно изменить среду функционирования, из компонентов которой они не только во многом возни­кают, но и которые используют в дальнейшем в целях, обусловивших возникновение соответствующей системы. Поэтому построение системы управления, которое предшествует управлению как таковому, служит целям установления и поддержания достаточно жесткого порядка в общей системе общест­венных отношений. Помимо этого, построение системы управления требует обеспечения особого режима взаимодействия субъекта и объекта управления, при котором первый реально способен управлять вторым, а также наличия особого (режимного) упорядочения информационного обмена между обла­дающими известной автономией, а порой и пространственно-временной обо­собленностью субъектом и объектом.

Следует также иметь ввиду, что в управленческой системе цель формирования непосредственно самой системы и воли входящих в сис­тему людей находятся, как правило, в противоречии. В реальной жизни ситуация, когда человек как объект управленческой социальной системы полностью аде­кватен по своим жизненным целям и установкам параметрам самой системы, уникальна, если не утопична. В действительности же достижение определен­ных целей посредством управления всегда сопряжено с переводом той или иной системы в новое по отношению к ее нормальному, стабильному состоя­ние. Эти трансформационные управленческие процессы протекают непре­рывно. Столь же непрерывно и внутреннее сопротивление системы управле­ния. И если бы не особые средства ее режимной организации, то целенаправ­ленное функционирование было бы вообще недостижимым.

Таким образом, режим – это непосредственная оболочка, в которой про­текает организация управленческой системы, в смысле установления ее прин­ципов, конституирующих начал, основ, на которых будет основано достиже­ние поставленной перед системой цели. Только внутри внешней оболочки системы, каковую составляет определенный режим, возможно проявление самоуправления, саморегуляции системы, а также проявле­ние управленческого усмотрения.

Однако содержание режима как управленческой категории не исчезает и не прерывается уровнем самой системы управления. Дело в том, что как внутри системы управления, так и во внешней среде функционирования неограничен­ного множества систем, режим – основной метод установления упорядоченного движения к поставленной цели. Внутри системы может сформироваться некото­рое число режимов осуществления отдельных функций системы в рамках управ­ленческого цикла. Взаимосвязанное эффективное функционирование самостоя­тельных управленческих систем также, как правило, основано на установлении режима взаимодействия систем.

Функционирование и взаимодействие управленческих систем подчиняется неукоснительному соблюдению субъектами управления опосредованным в особом ор­ганизационном проявлении их объективным статическим связям (закономерностям) и служат поддержанию ус­тойчивости системы управления в условиях открытости социальной системы для достиже­ния её стабильного развития.

Итак, из изложенного становится ясным, что сущность административно-правовых режимов имеет явно объективную природу и обусловлена всеобщими свойствами целостных социальных систем и протекающими в них процессами управления (в данном случае управления социального).

Резюмируя приведенные выше сведения относительно понятия и установ­ления административно-правового режима, сделаем акцент на центральной сущ­ностной характеристике этого явления: режим определяет статику соответст­вующей управленческой системы, касается устойчивых элементов организации отдельных процессов управления, связанных с реализацией его функций.

Обобщенное понятие административно-правового режима может быть следующим: административно-правовой режим – это выраженная в форме дозволений, запретов и предписаний нормативно закрепленная совокупность правил, подлежащих неукоснительному соблюдению субъектами управления, опосредующая в особом организационном проявлении его объективные закономерности и служит поддержанию устойчивости системы управления в условиях открытости социальной системы для достижения её стабильного развития.

Макроэкономические факторы обеспечения экономической безопасности Российской ФедерацииПерекислов Василий Евгеньевич, к.т.н., доцент, доцент кафедры предпринимательского права и экономической безопасности СПбГИЭУ

В настоящем докладе мы хотим подвести некоторые итоги ре­зультатам исследований, которые были частично опублико­ваны ра­нее1.

Одним из важнейших критериев экономической безопасно­сти РФ явля­ется способность экономики функционировать в ре­жиме расширенного вос­производства2, которая оценивается, в пер­вую оче­редь, темпами экономиче­ского роста. В настоящее время для России ха­рактерен экономический рост, однако он не является устойчивым.

Изучение статистических данных, публикуемых Росстатом, по­зволяет заключить, что структурные деформации в экономике РФ яв­ляются одной из важнейших причин неустойчивости эко­номического роста. К другой причине следует отнести наличие противоречия (разрыва) между колоссальными потребно­стями промышленности в инвестициях и способностью национального хозяйства исполь­зовать полученные доходы, трансформировать их в обновление изношенных основных фондов, в новые произ­водственные технологии.

Экономическое пространство как страны, так и Северо-За­пад­ного федерального округа (далее – СЗФО) характеризу­ется расколом на два противоположных сектора – экспортно-ориенти­рован­ный сырьевой сектор и сектор, работаю­щего на внутренний рынок. Ситуа­ция в первом определяется финансовой ситуацией на внешних мировых рын­ках, а во втором – внутренним потреби­тельским спро­сом. В свою очередь, это является следствием структурных особенно­стей российской экономики в целом – сравнительно небольшим удельным весом в мире, открытостью и значительной сырьевой, особенно топ­ливно-энергетической, специализа­цией.

Принципиальные особенности российской экономики при­водят к тому, что в регионах страны с развитым экспортно-ори­ентирован­ным сырьевым сектором рост валового регионального продукта (да­лее – ВРП) дости­гается преимущественно за счет экспорта ресурс­ного потенциала, а не за счет роста объемов про­изводства, работаю­щего на внутренний рынок. Поэтому сырьевой (нефть и нефтепродукты, лес, металлы) экс­порт становится одним из важ­нейших факторов развития хозяй­ственных комплексов страны. По­скольку мировые цены на биржевые товары отли­чаются непостоянством, из­менчивостью курса на товарных биржах за сравнительно короткие времен­ные интервалы, т.е. волатильностью, то экспортно-ориентированная эко­но­мика в высокой степени за­висит от внешних факторов – конъюнктуры мировых рынков во­обще, и рынков то­плива и сырья, в частности, а не от внутренних факторов, опреде­ляемых государст­венной политикой.

Кроме вышеуказанных причин неустойчивости экономиче­ского роста следует выделит еще одну – неэффективность рос­сийской на­логовой системы, ее антистимули­рующий (для разви­тия реального, т.е. производственного сектора) характер. В этих условиях предпри­ятия реального сектора экономики стре­мятся компенсировать налого­вые изъятия не увеличением эффективно­сти производства, а ценовой политикой, переносом тяжести нало­гового бремени на потребителей, что объективно приводит к со­кращению внутреннего по­требитель­ского спроса и возможностей для роста производства, работающего на внутренний рынок. Кроме того, анализ структуры ис­пользования ВРП в масштабах СЗФО позволяет подтвердить вывод, что в основе социально-экономической дифференциации регионов лежат глубокие дис­пропорции сложившейся в целом в России системы образования нацио­нального дохода. Его источниками явля­ются труд, капитал и природная рента, при этом на долю труда приходится 5% до­хода, на долю капитала – 20%, на долю природной ренты – 75%. Од­нако сис­тема налогообложения не учитывает этой структуры: основная часть налогов изымается с труда, а с ренты – наимень­шая (примерно – 15-17 %)1.

Это означает, что значительная часть доходов, получаемых крупными компаниями, работающими в экспортно-ориентиро­ванном сырьевом секторе экономики, остаются вне контроля го­сударства. Они используются ими по своему усмотрению, что приводит к де­формациям в структуре использования ВРП. Именно здесь находятся истоки недостаточной инвестиционной актив­ности отечественных компаний – зачем развивать высоко­технологичные от­расли промыш­ленности, если можно просто выкачивать из страны природ­ные ре­сурсы и вывозить миллиарды и миллиарды долларов2? Крайне зани­женные рентные платежи, высокие мировые цены на нефть, различия между внутренними и внешними ценами на топливно-энергетические и природные ре­сурсы, низкая доля оплаты труда в цене продукции – именно эти факторы, а не современ­ные технологии, обеспечивают конкурен­тоспособность продукции сырьевых отраслей экономики страны.

В этой связи следует подчеркнуть, что именно экспортно-ориен­тиро­ванные отрасли российской экономики (лесозаготови­тельная, производство и оборот метал­лов, топливно-энергетиче­ский комплекс, добыча море­продуктов) не только являются са­мыми зависимыми от конъюнктуры миро­вых рынков, но и са­мыми криминализирован­ными. Наиболее часто практи­куемые формы преступной деятельно­сти – незаконный вывоз сырья, ук­ло­нение от уплаты налогов, зло­употребления при распределе­нии квот на до­бычу природных ресур­сов (и, как следствие, высо­кий уровень коррупции), хищение бюд­жетных средств1.

Криминализация экономики является одной из угроз эконо­ми­ческой безопасности РФ, что указано в «Государственной стратегии экономической безопасности (основных положениях)». Данная угроза проявляется в наличии теневого сектора эконо­мики, функционирова­ние которого в России приобрело институ­ционально-системный ха­рактер. Криминальные экономические механизмы рабо­тают во всех российских регионах и во всех от­раслях экономики. Особо опасный для общества характер они имеют в сырьевом секторе. Основная причина высокого уровня криминализации экономики – специфика макроэкономической структуры, заключающаяся в наличии экс­портно-ориентирован­ного сырьевого сектора, институционально оформленного на ос­нове влияния на госу­дарственную власть субъ­ектов естествен­ных монополий и крупных корпораций – монополи­стов, и сек­тора от­раслей, ориентированных на внутренний рынок.

Высокие трансакционные издержки экономических обменов между пред­приятиями, входящими в раз­личные сегменты этой макроэконо­мической структуры, возможность извлечения суще­ственной маржи за посреднические услуги в этих трансак­циях, коррупци­онные меха­низмы при распределении квот на добычу природных ресурсов, функционирование в экономике устойчи­вых преступных групп, предоставление необоснованных льгот и преимуществ, нарушающих антимонопольное законодательство, – эти факторы в современных условиях ста­новятся главными причинами развития негативных со­ци­ально-экономи­ческих явлений1.

Такая ситуация, сложившаяся в ходе деструктивных поли­тических, экономических и социаль­ных преобразований в Рос­сии в 90-е годы прошлого века, может быть изменена только в усло­виях проведения государственной политики, ориентированной на общенациональные интересы, при наличии политической воли выс­шего руководства страны.

Таким образом, на фоне макроэкономической си­туации рос­сий­ской экономики функциони­рует устойчивый организационно-эконо­миче­ский меха­низм влияния различных де­формаций на экономиче­скую безо­пасность РФ и отдельных регионов страны. Основными факторами, определяющими функционирование дан­ного механизма, являются наиболее существенные черты, свой­ственные макро­эконо­мике России, в целом, и Северо-Запада, в частности, а именно – нали­чие в экономике двух разнополярных секторов – внешне- и внут­ренне-ориентированного; отраслевая структура экономики регионов как соотношение ме­жду произ­водственной и непроизводственной сферами; глубокие транс­формационные сдвиги промышленности в сторону сырьевых от­раслей; деформированная структура использо­вания произведен­ного вало­вого продукта. При этом макроэкономиче­ские факторы дополняются политическими, проявляющимися в на­личии тесной связи между законодательством (правовыми нормами) и нали­чием узконаправленных интересов политических кланов и биз­нес-элит, не способствующих преодолению негативных, с точки зрения общенациональных интересов, тенденций в экономике, яв­ляющихся угрозами экономической и социальной безопасности РФ.

Проведенные нами исследования1 влияния деформаций в от­рас­ле­вой струк­туре экономики на конкретные показатели со­циальной и эконо­мической безопасности на при­мере двух регио­нов СЗФО – Санкт-Петербурга и Ленин­градской области как представителей двух выде­ленных противоположных сек­торов экономики (внутренне-ори­ентирован­ного и экспортно-ориенти­рован­ного, сырьевого) позволяют заключить, что отраслевая структура экономики яв­ляется обобщенной харак­теристикой, опре­деляющей функционирование механизма разно­образных и сложных связей между различным составляющими экономи­ческой безопас­ности государства и региона, в первую очередь, между макроэконо­мическим блоком и социально-экономическим блоком. При­чем именно последний из этих блоков определяет собственно защищен­ность жизненно важных эко­номических и иных интересов личности и общества как социума, образован­ного населением, про­живающим на территории конкретного региона. При этом нами было выявлено нега­тивное явле­ние, суть которого заключается в том, что увели­чение объемов и темпов про­мышленного производства не сопро­вождается положительными изменениями в значениях соци­ально-экономиче­ских показателей, т.е. улучшением жизни насе­ления. Данное явление имеет место во всех регионах, где развит экспортно-ори­ентирован­ный сырьевой сектор промышленности. Причины этого явления за­ключа­ются в основном в неэффектив­ной с точки зрения достижения социальных целей структуре ис­пользования ВВП (ВРП), произведен­ного экономикой экспортно-ориентированного сырьевого сектора страны (региона).

До­ходы, получаемые корпорациями, работающими в экс­портно-ориен­тированном секторе экономики, достаточно слабо кон­тролируются госу­дарства, активно вывозятся из России и не дохо­дят до населения страны. При этом стабилизационный фонд рабо­тает не в инте­ресах будущих по­колений. На сложившуюся структуру экс­порта влияют, в том числе, вы­сокий уровень монополизации рос­сий­ской экономики, структура собст­венности и организационно-пра­вовые формы ведущих промышленных предприятий сырьевых от­раслей.

Это свидетельствует о том, что в условиях деформированной структуры экономики в действие всту­пают факторы, подрывающие эко­номическую безопасность РФ, одним из которых является неэф­фектив­ная и несоответствующая жиз­ненно важным интересам об­щества струк­тура использования произ­веденного валового продукта.

С точки зрения основных методологических положений по обеспече­нию экономической безопасности в РФ наблюдается на­ли­чие глубоких про­тиворечий между декларативно-дефинитив­ными правовыми нормами и экономико-правовой реально­стью.

Такие про­тиворечия, в частности, состоят в следующем:

  • в провозглашении в качестве принципа обеспечения безопас­но­сти (ст. 5 Закона РФ «О безопасности») необходимо­сти соблю­де­ние баланса жизненно важных интересов лично­сти, общества и го­сударства и от­сутствием такого баланса, по­скольку в РФ на­блюда­ется приоритет ин­тересов государства, обслуживающего интересы крупного бизнеса и бюрократии, в ущерб интересам лично­сти и общества;

  • в провозглашении взаимной ответственности личности, обще­ства и госу­дарства по обеспечению безопасности (что также явля­ется одним из принципов – см. ст. 2 Закона РФ «О безопасно­сти») и устранением государства от такой ответст­венности;

  • в провозглашении в качестве основных угроз деформирован­но­сти струк­туры экономики, увеличения иму­щественной диффе­ренциации населения, социально-экономического неравенства регионов, криминализации экономики и усиления действия этих угроз к настоя­щему времени (т.е. в течение длительного времени, прошедшего после принятия «Государ­ственной стратегии эконо­мической безопасности», государство прово­дит экономическую и социальную политику, результатом ко­торой яв­ляется не сниже­ние, а возраста­ние названных угроз).

В РФ до сих пор нет легального определения экономиче­ской безо­пасности1. Следует подчеркнуть, что экономическая безо­пас­ность РФ (наряду с суверенитетом, правами и законными интересами граж­дан, законными интересами отечественных про­изводителей и потребите­лей, жизнью и здоровьем человека, ок­ружающей природной средой) явля­ется конституционной ценно­стью2, т.е. высшей ценностью, за­щищаемой всей совокупностью правовых средств.

С позиций правового содержания экономическая безопас­ность лич­ности и общества в РФ характеризуется отсутствием защищенности обществен­ных отноше­ний в основном в сфере распределения и потребления ма­териальных и духовных благ. Это подтверждается результатами корреляци­онного анализа ди­намики индикаторов экономической безопасности РФ по произ­водственной и социальным сферам3. Увеличение объ­ема произ­водства валового внутреннего продукта не приводит к качест­вен­ным изменениям, так как в РФ практически не уменьшается доля населения с денеж­ными доходами ниже прожиточного минимума (уровень бедности), а показа­тели имущественной дифференциа­ции населения (децильный коэффициент, коэффициент Джини) значительно превышают допустимые пределы. Здесь также сле­дует за­метить, что в криминологических исследованиях с помощью корреляционного анализа доказана почти линейная функциональная зависимость между индексом Джини и динамикой умышленных убийств в РФ в течение проводимых реформ4.

Таким образом, основными угрозами экономической безо­пасно­сти являются несо­блюдение в процессе осуществляемых реформ обоснованных в эко­номической науке про­порций, что приводит к выходу индикаторов экономической безопасности за пороговые значения, т.е. переход за­щищаемого объекта (лично­сти, общества, экономической системы) в опасную зону. За пре­делами пороговых значений экономика страны переходит в экс­тремальные режимы функционирования. При этом пороги эко­номической безопасности (в области финансов, инфляции, вы­пуска продукции, темпов экономического роста, безработицы, прожиточного минимума, минимального размера оплаты труда и др.) должны определяться исходя из мировой практики, отечест­венного опыта и здравого смысла (ра­зумных и жизненно необхо­димых по­требностей личности и общества).

Высокий уровень экономической безопасности РФ достига­ется тогда, когда весь комплекс показателей находится в преде­лах допус­тимых границ своих пороговых значений, а пороговые значения одного пока­зателя достигаются не в ущерб другим1. От­сюда следует, что мак­роэкономические показатели (высокий темп экономического роста, объем резервов (стабилизационный фонд), профи­цит бюджета и дру­гие) должны дости­гаться не в ущерб социальному компоненту эко­номической безопасности (продолжительности жизни, рождаемости и смертности, объему реальных располагаемых денежных доходов на­селения, уровням бедности, безрабо­тицы, преступности, имущест­венной диффе­ренциации).

В результате выполненных исследований следует заклю­чить, что для России жизненно необходима государственная поли­тика, имею­щая це­лью соблюдение в предельно допустимых зна­чениях законода­тельно уста­новленных пропорций в соци­ально-экономической сфере, сопровождающаяся экспертизой за­коно­проектов и подзаконных нор­мативных правовых актов по крите­риям экономической безопасности лично­сти и общества.

Выбранные стратегии реформирования отражают преиму­щественно узкоспе­цифические интересы российских элит и кор­поративных групп и не соответ­ствуют объективным общенацио­нальным интере­сам. В России до сих пор отсутствует стратегия реформ, основанная на фундамен­тальных национально-государ­ственных интересах и опирающаяся на баланс интересов различ­ных социальных групп и слоев1.

Разработка предло­жений по нейтрализации наиболее опасных форм об­щественных отношений, подрывающих национальную и экономиче­скую безопасность, должна базироваться на мировом опыте государст­венного регулирования рыночной эконо­мики в кри­зисные периоды. До тех пор, пока государство не возьмет под «же­сткий» правоохранитель­ный контроль деятельность крупнейших корпораций-монополи­стов в сырьевых секторах экономики, не будет законодательно регулировать рас­пределение их прибылей и направ­ления их использования, трудно ожидать качест­венных положитель­ных сдвигов и рассчитывать на эф­фективность саморегулируе­мых механизмов рынка («невидимую руку рынка»). Такая позиция тре­бует измене­ния вектора государственной по­литики в сторону обще­национальных, а не узкокор­поративных и клано­вых интересов.

В современных условиях в России наблюдается разрыв ме­жду эконо­мическими реалиями и правовой базой экономической защиты общенациональных интересов. Этому способствуют мно­гочисленные факторы, основным из ко­торых является неэффек­тивная деятельность основного субъекта обеспече­ния безопасно­сти – государства, действующего посредством системы его ор­га­нов, что выражается также в отсутствии методоло­гически выве­ренной стратегии национальной экономической безо­пасности и концепции экономи­ческой безопасности личности. В на­стоящее время акцент в понятии «экономическая безопасность РФ» дол­жен быть сделан на защищенности экономических интересов лич­но­сти и общества. Поскольку соотношение между минималь­ным размером оп­латы труда и величиной прожиточного мини­мума1 свидетельствует о нарушении конституционного права лич­но­сти на достойное сущест­вование, то для обеспечения эко­номической безопасности личности в РФ должен быть создан эффективный и реально действующий меха­низм защиты консти­туционного права гражданина на достойное су­ществование.

Исследовав макроэкономические факторы, влияющих на экономическую безопасность РФ, целесообразно поставить во­прос – насколько российское законодательство противодействует развитию негативных тенденций и отвечает общенациональным интересам?

Известно, что российское законодательство отличается большим объемом и постоянной изменчивостью. Так, Ю.А. Ти­хомиров отмечает, что «страна … за полстолетия – с 1938 по 1988г. – приняла около 100 законодательных актов, за 8-9 лет но­вейшей истории ввела в оборот почти 1 тыс. законов. Таких тем­пов не знает ни один парламент мира»2. Следует разделить мне­ние Л.В. Голоскокова о том, что «спешка в создании новых зако­нов оборачивается отсутствием механизмов их реализации. По­этому сегодня, кроме констатации того, что «борьба с перепроиз­водством законов, их укрупнением и объединением приобретает все более актуальное значение», ответа на вопрос, как преодо­леть тенденции роста численности и усложненности законов, пока не дано»3. Добавим к этому следующее: ответ на поставлен­ный вопрос может быть дан на основе системного мониторинга современного российского законодательства с акцентом на экс­пертизу всех законов на предмет их соответствия критериям эко­номической безопасности общества и личности, о чем уже гово­рилось выше.

В настоящее время существует связь ме­жду законодательной властью и «теневыми» процессами в эко­номике, что вызвано, в свою очередь, негативными явлениями, возникающими в общественно-политических отношениях. Не секрет, что в России существует так называемая «конфиденци­альная юриспруденция»1, когда на законодательном уровне с це­лью пресечения негативных социально-экономических проявле­ний и преступных посягательств на экономические интересы го­сударства, вводятся правовые нормы, которые изначально пред­полагаются неприменимыми или неосуществимыми на практике. Принятие таких законов лишь создаёт видимость борьбы с эко­номической преступностью, заботы государство о защите нацио­нальных интересов и обеспечении экономической безопасности личности и общества.

Анализ практики принятия и содержания законов, направ­ленных на противодействие коррупции, организованной пре­ступности, теневой экономической деятельности, показывает, что в России сложился и действует определенный механизм, направ­ленный на поддержку и функционирование «конфиденциальной юриспруденции»2. Неслучайно Президент России В.В. Путин об­ратил внимание на теневую юстицию: «…наряду с «теневой эко­номикой» у нас уже формируется и своего рода «теневая юсти­ция». И как показывает практика граждане, потерявшие надежду добиться справедливости в суде, ищут другие, далеко не право­вые «ходы» и «выходы». И подчас убеждаются, что незаконным путем имеют шанс добиться по сути часто справедливого реше­ния. Это подрывает доверие к государству»3.

Таким образом, принятие «нужных» законов является ре­зультатом целенаправленного влияния лиц, представляющих свои интересы, идущие вразрез с национальными интересами России. Следует подчеркнуть, что опасность «конфиденциальной юриспруденции» и «теневой юстиции» заключается в дискреди­тации права как основного инструмента регулирования жизни го­сударства и общества. Существующие и принимаемые в законы, якобы направленные на противодействие негативным тенден­циям в российской экономике, по существу оставляют в непри­косновенности и криминальный сектор теневой экономик, где образуются преступные доходы, и коррупцию, и произвол бюро­кратии, и вывоз капитала, и высокий уровень монополизации, и деформированность в распределении национального дохода и многие другие негативные явления.

Российское законодательство обладает определенной осо­бенностью, «состоящей в том, что зачастую нормы того или иного закона в действительности направлены на достижение со­всем не тех целей, которые им декларируются»1.

Выше отмечалось, что решение многих проблем в вопросах правового обеспече­ния экономической и национальной безопасности России лежит в применении методов системного мониторинга законодательства, который на сегодняшний день практически отсутствует. Поэтому следует обратить внимание, наряду с традиционными угрозами безопасности России, на правовую. Правовая угроза, исходящая от российского законодательства, в настоящее время носит системный характер и направлена на все объекты, подлежащие защите, – права и свободы граждан, духов­ные ценности общества, суверенитет и независимость государ­ства.

В подтверждение этого приведем мнение статс-секретаря, заместителя Директора ФСБ России Ю.С. Горбунова: «… Я согласен с заместителем президента Российской академии наук В.Л. Шульцем, который наряду с традиционными угрозами безопас­ности государства обращает внимание на правовую, которая за­ключается в неготовности административного аппарата принять правила игры в едином правовом поле и неспособности законо­дателей принять законы, обеспечивающие права граждан», «…с одной стороны, зачастую издаются законы, которые вызывают мощные протесты со стороны населения¸ с другой – неоправ­данно долго принимаются законы, крайне необходимые для регу­лирования практической деятельности государственных органов. Такое положение крайне негативно отражается на восприятии гражданами власти и государства в целом», «… существует про­блема так называемого «правового» нанесения ущерба безопас­ности нашего государства, т.е. путем принятия «нужных» зако­нов или отдельных «дефектных» норм, которые включаются в за­конопроекты по «заказу» отдельных лиц. Издание такого рода «подкорректированных» законов не соответствует интересам обеспечения национальной безопасности и может нанести ущерб нашему государству. К примеру, некоторое время назад Прези­дентом РФ был отклонен Федеральный закон о ратификации Со­глашения между правительствами России и Республики Кипр1 о поощрении и взаимной защите капиталовложений. В случае ра­тификации это соглашение распространялось бы на все инвести­ции, осуществленные российскими и кипрскими инвесторами, что создало бы правовое основания для освобождения от ответ­ственности лиц, осуществлявших финансовые операции с нару­шением требований российского законодательства. На практике это обернулось бы нанесением серьезного ущерба экономической безопасности России»2.

Таким образом, необходимость профессионального мони­торинга законодательства чрезвычайно актуальна в свете совер­шенствования правового обеспечения экономической безопасно­сти России. Результаты такого мониторинга необходимы как для выработки государственной политики (социальной, налоговой, бюджетной, денежной, валютной, внешнеторговой, уголовной), в це­лях соблюдения в предельно допустимых значениях законодательно уста­новленных пропорций в социально-экономической сфере, так и для экспертизы принимаемых законов и подзаконных актов по критериям экономической безопасности лично­сти и общества.

Раздел II. ВЫСТУПЛЕНИЯ: СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГЕОПО­ЛИТИКИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ рф

ПРОБЛЕМА ОРИЕНТАЦИИ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ РОССИИ И МЕТОДОЛОГИЯ ВАРИАТИВНО- ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА СОЦИАЛЬНО-ЦЕННОСТНЫХ УСТАНОВОК НАСЕЛЕНИЯ - Балахонский Валерий Витальевич, доктор философских наук, профессор, действительный член Академии геополитических проблем, член-корреспондент Российской Академии естественных наук, Заслуженный работник высшей школы

Особенности современной мировой ситуации (неконтролируемый рост населения планеты, ухудшение среды обитания, сокращение энергетических ресурсов, распространение оружия массового поражения, умножение очагов национальной и религиозной нетерпимости, террористических актов) требуют осознания сопричастности всех людей единому целому – человечеству, ведут к становлению их глобальной солидарности.

Глобализация осуществляется на основе культурной интеграции, объединения политических процессов и попытки использования достижений отдельных цивилизаций другими народами. С этой точки зрения, глобализация - объективно необходимый исторический процесс, сопровождающий человеческое общество с тех самых пор, как оно вышло из животного мира. Этот процесс протекал на основе жизнедеятельности и взаимоотношений человеческих индивидов, овладевающих ресурсами земли.

Для адекватного понимания сущности современного социально-исторического процесса необходимо дифференцировать две различные тенденции, два пути развития современной цивилизации: глобализацию и глобализм. Глобализация отражает общечеловеческую, прогрессивную, объективно необходимую тенденцию к интеграции, осуществляемую в целях создания единого, мирового сообщества, в котором жизненно заинтересованы все народы и государства. Глобализм представляет собой навязываемую миру социальную модель политического и экономического доминирования западной цивилизации под эгидой США.

Глобализм, в его современном виде, умаляет роль национальных государств и религиозных ценностей, утверждает однополюсный мир в экономическом, политическом, военном, социокультурном отношении. Политика глобализма, проводимая США и его союзниками, ведет к расколу человечества, что порождает противоречие глобализму в виде многочисленных социальных движений.

Для западной цивилизации становится характерным новый тип социальных противоречий, состоящий в несоответствии между провозглашаемыми гуманистическими ценностями и реальными действиями. Проявляется так называемый двойной стандарт, о чем красноречиво свидетельствует балканский конфликт, когда девятнадцать стран НАТО бомбили Югославию, только за то, что руководителям этих стран не понравилась внутренняя и внешняя политика независимого государства. Официальным предлогом агрессии явились ссылки на нарушение прав албанского населения. Но подобные конфликты, при которых попираются права граждан, существуют в десятках стран, в том числе входящих в НАТО (например, Турция и права курдского народа, справедливо борющегося за свой суверенитет и право создания своей государственности).

Для решения глобальных геополитических задач, стоящих перед Россией в XXI веке, она не может ориентироваться только на Запад. Россия, в силу своей геополитической расположенности, на протяжении тысячелетия выполняла функции сдерживающего фактора по отношению к разного рода завоевателям, приходившим как с Запада, так и с Востока. Евразийское геополитическое положение России сформировало сущность русского нравственно-психологического состояния. Исторический опыт подсказывает, что на новом, поворотном, этапе глобализации Россия должна быть близка и одновременно удалена как от католическо-протестантского Запада, так и от мусульманско-буддийского Востока, в одинаковой мере избегая сильной интеграции в структуры Запада и Востока, но и не идя при этом на полное отчуждение от них.

Современные геополитические тенденции глобализации и глобализма по-разному соотносятся с психологическими установками различных социальных слоев российского общества. Для выяснения общей картины ценностных приоритетов россиян, имеющих непосредственное отношение к указанным геополитическим тенденциям, представляется целесообразным использовать методологию вариативно-психологического анализа ценностно-временных установок населения. Хотя подобная методология находится еще в состоянии своего становления, ряд выдвигаемых ею принципов убедительно демонстрирует ее эвристическую эффективность.

То, что предметом вариативно-психологического анализа мы берем фактор времени, не случайно. Понятие социально-исторического времени имеет три главных значения: (а) событийно-хронологическое, состоящее в рассмотрении последовательно сменяющих друг друга событий в их фиксированной календарной соотнесённости; (б) процессуально-интенсивное1, раскрывающее интенсивность взаимодействия факторов исторического процесса, характерный для него ритм жизни; (в) субстанциально-определяющее, выступающее в качестве обобщенной характеристики всех форм жизнедеятельности социальных субъектов конкретной исторической ситуации или эпохи (в этом значении понятие “время” охватывает социальные отношения, обычаи, традиции, нравы, типичные черты социально-исторической психологии). Именно третий – субстанциально-определяющий аспект социального времени и выступает методологически ключевым для понимания ценностных ориентаций различных групп населения России в контексте глобализационных процессов.

Суть вариативно-психологического анализа состоит в том, что для понимания социальных действий и процессов необходимо учитывать психические качества и ценностные установки различных субъектов этих действий. На подобную зависимость указывал еще Д.Дидро. Он писал: «Когда устанавливаешь какой-нибудь общий закон, надо, чтобы он охватывал все явления - как поступки, продиктованные мудростью, так и гримасы безумия»2.

Историческое объяснение в психологическом аспекте основывается на учете двух уровней вариативности: индивидуальном и массовом.

Уровень индивидуальной вариативности предполагает учет возможных вариантов социальных действий в зависимости от конкретных личностных характеристик его субъекта, в данном случае - индивида. Определение таких характеристик индивида, как умный или глупый, простой (бесхитростный) или хитрый, добрый или злой, рациональный или эмоциональный и т.п., обусловит выбор того или иного варианта его действий, поскольку подобные качества способствуют или препятствуют осознанию субъектом реальных возможностей своего поведения в рамках сложившейся социальной ситуации и выработке адекватных (собственному пониманию) способов действия.

Подобные характеристики социального субъекта, основанные на качественных оценках его личности, способны обеспечить лишь первоначальный подход к дифференциации возможных вариантов объяснения его действий. Следующим шагом в данном направлении является разработка системы социально-психологической типизации, способной дифференцировать возможные варианты развития событий, в зависимости от социально-психологической ориентации их субъекта.

В современной научной литературе приводятся различные системы подобной типизации. Одна из них содержится в монографии Б.Н.Миронова “Историк и социология”. Автор исходит из дифференциации сознания человека на три типа: мифологическое, традиционное, рациональное - и даёт перечень психологических особенностей, характерных для каждого из них1. Предложенный подход представляет интерес как в историческом (последовательность обозначенных типов сознания отражает их реальное доминирование на определенных этапах развития истории), так и в социологическом плане (на каждом этапе истории существуют все указанные типы сознания). Но эффективность его применения для понимания различия ценностных установок россиян в контексте глобализационных геополитических процессов будет снижаться по мере перехода от уровня метаобъяснения к макрообъяснению, а от него к уровню микрообъяснения. Причем уже на уровне макрообъяснения данная типизация позволяет осуществлять лишь первые, самые общие подходы к осмыслению мотивационного аспекта ценностных социальных установок.

Л.Н.Гумилев строит свою типизацию характерных стереотипов поведения людей на основе восприятия ими исторического времени. Он выделяет 4 ощущения времени и, соответственно этому, 4 формы поведения людей:

1) “пассеизм” – человек чувствует себя продолжателем дела предков, к которому он что-то прибавляет: еще одна победа, еще одно здание, еще одна рукопись и т.п. Поведение таких людей характеризуется самоотверженностью, личной незаинтересованностью. В качестве примера автор ссылается на спартанского царя Леонида, монахов-богатырей Пересвета и Ослябю;

2) “актуализм” люди этого склада забывают прошлое и не хотят знать будущего. Они хотят жить сейчас и для себя. Они мужественны, энергичны, талантливы. Примеры: Гай Марий в Риме, Наполеон, Иван IV;

3) “футуризм” – люди игнорируют не только прошлое, но и настоящее ради будущего. Примеры: иудейский хилиазм в Римской империи, сектантское движение манихейского толка и т.п.;

4) без названия – время вообще перестает интересовать людей. Люди - посредственности, “обыватели”1.

Типология Л.Н.Гумилева построена на очень важном принципе- принципе обусловленности стереотипа поведения личностей конкретной эпохи их историческим временем, понимаемом в его субстанциально-определяющем аспекте. Правда, сам Л.Н.Гумилев использовал в своих работах понятие “время”, главным образом, в процессуально-интенсивном смысле, но, поскольку в данной типизации он связывает время с существованием этноса, как результата взаимодействия биосферы и социосферы, времени придается дополнительное значение определенной обобщающей характеристики всех форм жизнедеятельности людей конкретной исторической эпохи, т.е. значение, отмеченное нами термином” субстанциально-определяющий аспект”.

Учёт указанной типологии в дифференциации ценностных установок различных слоев российского общества в зависимости от их отношения к глобализационным процессам позволяет утверждать, что процесс глобализации психологически может быть принят представителями «пассеизма» и «футуризма»; представители «актуализма» способны поддержать как тенденцию глобализации, так и тенденцию глобализма (выбор в этом случае будет определять их прагматическая заинтересованность в данный конкретный момент); представители же четвертого типа вообще безразличны к любым социальным процессам, выходящим за рамки обыденно-повседневной сферы их существования.

С иных позиций подходит к разработке психологической типизации исторических субъектов А.Шубин. Его типология построена на принципе обусловленности устойчивых социальных ориентаций индивида его психологическими особенностями и представляет собой противоположный, по сравнению с классификацией Л.Н.Гумилева, вариант подхода к разработке социально-психологической типизации.

А.Шубин не связывает выделение тех или иных психологических характеристик со спецификой исторической ситуации, напротив, в основе его классификации лежит дифференциация чисто психологических особенностей и установок индивида, которая определяет его отношение к происходящим событиям. Он выделяет девять социально-психологических типажей:

  • “анархо-коммунист” - альтруист, подвижник, который служит окружающим его людям. Он крайне наивен политически, не встраивается в систему власти, старается не иметь с ней дела;

  • “коммунист” - общественник, добросовестный функционер;

  • “фашист” или “корпоративист” - агрессор, осуществляет силовую или психологическую экспансию против других, не очень разборчив в методах. Верит, что он выше других и потому ему многое дозволено в отношении низших;

  • “патерналист” - человек, привыкший подчиняться старшим в общественной иерархии и покровительствовать младшим. В то же время с равными себе по статусу он предпочитает отношения” ты мне - я тебе”;

  • “консерватор” - приверженец традиций и постепенности в общественной жизни;

  • “либерал” - человек, готовый постоять за себя. Прекрасно знает свои права и большой мастер их “качать”. Сторонник перемен, но “в рамках” и в его интересах;

  • “прагматик” - это человек, принимающий решения, выгодные сию минуту, это полное вытеснение стратегии тактикой;

  • “социалист” - мечтатель, обличитель и правдоискатель. Ищет возможности оптимального устройства жизни, сочетания справедливости и свободы. В отличие от “коммуниста”, общественный интерес для него не важнее интересов личности;

  • “анархист” - сильная личность, способная жить по своим законам, игнорируя законы, навязываемые обществом1.

Автор допускает, что в одном человеке могут соединяться несколько указанных типов.

Подобная типология позволяет провести следующую дифференциацию психологических установок различных групп населения: глобализационный процесс может быть принят анархо-коммунистами, коммунистами, либералами и социалистами; процесс глобализма может быть поддержан корпоративистами и патерналистами; прагматики могут поддержать и тот и другой процесс в зависимости от их собственных интересов в данный момент; консерваторы и анархисты не примут ни тот, ни другой глобализационный вариант.

Подводя итог материалу, изложенному в статье, следует отметить, что предложенная Л.Н. Гумилевым методология вариативно- психологического анализа социально-ценностных установок населения наиболее эффективная для выяснения отношения к глобализационным тенденциям на мета- и макроуровнях социума, а типология А.Шубина  на макро- и микроуровнях. В целом же обе эти типологии широко применимы для выяснения психологического отношения различных слоев российского общества к проблеме ориентации геополитической стратегии России в русле современных глобализационных процессов.

Транснациональные корпорации и их влияние на информационную средуАлексеев Георгий Васильевич, доцент кафедры предпринимательского права и экономической безопасности СПб государственного Инженерно-экономического университета, кандидат юридических наук, доцент

Формирование целостного международного информационного пространства одна из важнейших задач Организации Объединённых Наций. Бывший Генеральный секретарь ООН К. Аннан полагает, что «информационно-коммуникативные технологии являются важным инструментом для реализации потенциальных преимуществ, связанных с глобализацией».1 Из этого заявления можно сделать сразу два важных вывода. Первый: информационные процессы с позиции ООН определяющим образом влияют сегодня на международную социальную систему. Второй: глобализация – это позитивное явление.

В мире активное обсуждение теоретических вопросов развития информационного общества проходило в конце 1970-х – начале 1980-х годов , когда возникла так называемая теория информационного общества , основные положения которой сводятся к следующему: во-первых, на смену самовозрастанию капитала идет самовозрастание информации, совместное пользование которой ведет к развитию новых социальных отношений, в которых главное не права собственности, а права пользования, во-вторых возрастание скорости и эффективности обработки информации вместе с понижением стоимости этих процессов имеет далеко идущие социально-экономические последствия, в-третьих, информационно-коммуникационная техника становится определяющим фактором социальных перемен, меняющим мировоззрение, ценности , социальные структуры.2

С конца 1980-х годов распространение информационно-коммуникативных технологий (ИКТ) приобрело всеобъемлющий характер, причем скорость их распространения превысила все ожидания. В первой половине 1990-х годов развитые страны, а затем и ряд развивающихся стран приняли национальные программы развития информационного общества,3 и Россия здесь не стала исключением.

Глобализация, как международный интегративный процесс регулярно удостаивается внимания, как в ежегодных докладах Генерального секретаря ООН, так и в международных соглашениях различного характера. Глобализация сегодня – это особое явление, при котором операции, выполняемые в разных местах и разными людьми «осуществляются так, как если бы они выполнялись в одном месте, связаны в реальном масштабе времени и подчиняются собственной логике целостного подхода», независимо не от чего.1 Глобализация, по своей природе, - «это общий термин, обозначающий всё более сложный комплекс трансграничных взаимодействий между физическими лицами, предприятиями, институтами и рынками. … Глобализация проявляется … в значительном расширении масштабов коммуникационных и информационных обменов, прежде всего через Интернет».2

Социология достаточно часто представляет процессы глобализации как процесс формирования тенденций глобальной связанности.3 Связанность проявляется в технико-экономической, поли­тической и социо-культурной сферах.4 Глобализация предполагает изменения структуры мирового сообщества и необходимость создания новых форм социального управления. В Годовом докладе Генерального секретаря ООН о работе Организации за 2000 г. говорится: "Необходимо более эффективное мировое управление, под которым я имею в виду совместное ведение мировых дел".5Глобализация является причиной увеличения мобильности таких нематериальных явлений, как информация, идеи и нравы. Возникновение глобального информационного пространства вызывает множество не только экономических и социокультурных, но и социально-политических последствий. Результат глобализации – возрастание роли международных и наднациональных организаций. В рамках внешнеполитического дискурса обсуждаются проблемы необходимости глобального управления размещением производства, подготовкой кадров, торговыми и финансовыми потоками, охраной окружающей среды.1

ЮНЕСКО - спецучреждение ООН в области образования, науки и культуры. На сегодня она является и на ближайшее обозримое будущее, несомненно,  останется наиболее авторитетной межправительственной  организацией мира  в области культуры. Это единственная организация, куда регулярно в течение более полувека сходится вся научная  информация и документация по вопросам состояния и развития культуры из всех государств земного шара,  а также из системы ООН, от ведущих правительственных организаций: Европейского Союза, Организации американских государств, Африканского союза (бывшей Организации африканского единства), Лиги арабских государств, Всемирного банка и др., а также от  наиболее авторитетных международных неправительственных образовательных, культурных, научных, экономических, профсоюзных, женских, молодежных, религиозных и других объединений.2

Международные неправительственные организации действуют как формально национальные некоммерческие организации, имеющие общие финансовые и управленческие институты. Примером здесь может служить Фонд Сороса по сути созданный Дж. Соросом трест по праву Англии пользующийся в большинстве государств, где осуществляет свою деятельность, статусом юридического лица по иностранному праву. К этому же виду организации относится всемирно известное экологическое движение Green Peace.

В особую категорию субъектов международных информационных отношений следует отнести коммерческие организации, осуществляющие свою деятельность в различных странах. Эти субъекты международных отношений в юридической науке получили наименование транснациональные корпорации (далее ТНК). ТНК представляют собой серьёзную группу давления на международные отношения, сочетающую в себе весомый экономический и социально-политический капиталы. Так как ТНК жизненно заинтересованы в дальнейшей глобализации мирового сообщества и расширении рынка сбыта, то они различными социально-политическими механизмами способствуют расширению форм международной коммуникации и как следствие ослабление государственных границ.

ТНК стремительно развиваются, а их количество неуклонно растёт. Ещё в 70-х годах в мире насчитывалось около 7 тыс. транснациональных корпораций (ТНК), то к концу 90-х их число возросло до 40 тыс. При этом наибольшее их количество зарегистрировано в Германии (7100), Японии (3650), Швеции (3550), Швейцарии (3000), США (3000), Великобритании (2800). В конце 90-х годов межстрановый товарооборот транснациональных корпораций достиг почти 6 трлн. долларов, что составляет практически половину объема мировой торговли.1

В отечественной доктрине международного экономического права отмечается, что на смену национальному капиталу приходит капитал стран «триады» (США, ЕС, Япония), не имеющий национальной основы, свободно проницающий мешающие ему национальные границы в поисках дешевого сырья, дешевой рабочей силы, мест эффективного приложения капиталов. Основной фактор развития - свободный и неконтролируемый рынок, главные действующие силы на котором - транснациональные корпорации. Роль государства при этом снижается и сводится к организации сотрудничества, в частности, в рамках ВТО. Именно эта политико-стратегическая концепция фактически лежит в основе современного управляемого процесса неоглобализации.2

Опасная неолиберализация должна встречать решительное противодействие за счёт административных методов правового регулирования со стороны государства, и у государств на то есть вся необходимая международно-правовая база. В соответствии со статьей 2 Хартии экономических прав и обязанностей государств (12 декабря 1974 г.) каждое государство имеет и должно свободно осуществлять полный постоянный суверенитет над всеми своими богатствами, природными ресурсами и экономической деятельностью, включая право на владение, использование и эксплуатацию. И соответственно каждое государство имеет право регулировать и контролировать деятельность транснациональных корпораций в пределах действия своей национальной юрисдикции и принимать меры по обеспечению того, чтобы такая деятельность не противоречила его законам, нормам и постановлениям и соответствовала его экономической и социальной политике. Транснациональные корпорации (ТНК) не должны вмешиваться во внутренние дела принимающего государства. Каждое государство должно, с полным учетом своих суверенных прав, сотрудничать с другими государствами в деле контроля над деятельностью ТНК.1

В соответствии с Декларацией о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государств (принята резолюцией 36/103 XXXVI Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1981 г.) принцип отказа от интервенции и невмешательства во внутренние и внешние дела государств включает в себя не только «право государств и народов иметь свободный доступ к информации и полностью развивать без вмешательства свою систему информации и средств массовой информации», но и «обязанность государства при осуществлении своих международных отношений в экономической, социальной, технической и торговой областях воздерживаться от любых мер, которые могут представлять собой интервенцию или вмешательство во внутренние и внешние дела другого государства, препятствуя ему тем самым свободно определять свое политическое, экономическое и социальное развитие; это включает, в частности, обязанность государства использовать свои программы внешней экономической помощи и не прибегать к любой многосторонней или односторонней экономической репрессалии или блокаде и не допускать использования транснациональных или многонациональных корпораций, находящихся под его юрисдикцией или контролем, в качестве средств политического давления или принуждения против другого государства, в нарушение Устава Организации Объединенных Наций».1

В Докладе ЮНКТАД о мировых инвестициях за 2000 г.2 отмечается, что в условиях глобализации экономики и усиления влияния ТНК на экономические процессы вопрос воздействия прямых иностранных инвестиций (ПИИ) на процесс экономического роста и развития принимающих стран приобретает особое значение. В последнее время ПИИ приобрели форму операций по трансграничным слияниям и поглощениям (ТСП). По мнению авторов доклада, ТСП стали практически доминирующей формой ПИИ между развитыми странами. В развивающихся странах продолжает доминировать другая форма ПИИ, при которой инвестор создает в принимающей стране отдельную компанию, а не устанавливает контроль за средствами уже существующих фирм, как происходит в случаях ТСП. Однако и в развивающихся странах наблюдается тенденция к расширению практики ТСП. В Докладе отмечается негативное влияние ТНК на экономическое развитие принимающих стран. Если в классическом понимании природа ПИИ заключается в привлечении дополнительных капиталов в экономику, то в случае с ТНК притока капитала зачастую не происходит. Другой чертой ПИИ является передача новых технологий. Однако ТНК не выполняет и эту задачу. В Докладе приводятся случаи, когда в результате деятельности ТНК и операций по ТСП происходит деградация местных компаний, их перестройка в соответствии с корпоративной стратегией новых хозяев. Соответственно, инвестиции в форме ТСП могут не только не создавать новых рабочих мест, но и приводить к росту безработицы и банкротствам.

Конвенция о транснациональных корпорациях (заключена в г. Москве 06.03.1998) под транснациональными корпорациями понимает «производственные, коммерческие, кредитно - финансовые, страховые и смешанные транснациональные объединения, деятельность которых соответствует согласованным целям и не противоречит антимонопольному национальному законодательству».1

Конвенция СНГ о транснациональных корпорациях признает, что «стороны признают под понятием "транснациональная корпорация" юридическое лицо (совокупность юридических лиц):

- имеющее в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество на территориях двух и более Сторон;

- образованное юридическими лицами двух и более Сторон;

- зарегистрированное в качестве корпорации».

Вместе с тем признаётся, что понятие "транснациональная корпорация" включает в себя различные транснациональные структуры, в том числе финансово-промышленные группы, компании, концерны, холдинги, совместные предприятия, акционерные общества с иностранным участием и т.п.

Конвенция СНГ о транснациональных корпорациях устанавливает правило в соответствии с которым корпорация вправе осуществлять на территориях Сторон любые виды деятельности, не запрещенные законодательством Сторон. Корпорация создается добровольно как на основе межправительственных соглашений, так и иным, не запрещенным законодательством Сторон способом. Порядок регистрации корпорации определяется законодательством государства - места ее регистрации. Регистрация подтверждается выдачей свидетельства установленного образца, содержащего полное наименование и организационно-правовую форму корпорации с обязательным включением в него словосочетания "транснациональная корпорация". В довершение необходимо отметить, что Россия отказалась ратифицировать данный документ.

Как отмечает Л.И. Волова, по отношению к ТНК "опасения развивающихся стран частично оправданы, поскольку ТНК в случае ослабления национального контроля за их деятельностью зачастую наносят вред экономике стран их места базирования".1 В этой связи нератификация соглашений о ТНК имеет совершенно понятные причины.

В научно-практической литературе отмечается, что зачастую ТНК не имеют конкретной организационной формы, но фактически представляют собой значительную экономическую и даже политическую силу.2 Наиболее типичной организационной формой для ТНК является финансово-промышленная группа, имеющая в своей основе концессионные и франчайзинговые соглашения.3 В мировой рыночной экономике под финансово-промышленными группами понимают достаточно широкий круг интегрированных структур, которые существуют в определенных организационно-правовых формах, включая крупные национальные и транснациональные корпорации.4

В действительности, несмотря на то, что подавляющее число ТНК представляют собой банковские организации, среди них выделяются и те, которые работают в сфере информации. Такие ТНК как международные информационные агентства, наиболее известным из которых является CNN, вносят в дело глобализации международного пространства свой ощутимый вклад. Ряд ТНК представлен издательствами и средствами массовой информации. В сфере массовой информации государства проводят, как правило собственную административную политику, препятствуя интернационализации собственного информационного пространства. ТНК-СМИ внедряясь в информационные пространства государств в процессе организационно-правового оформления собственной деятельности вынуждены обходить национальные административные барьеры и скрывать под различными схемами единый зарубежный центр управления. В ТНК-СМИ, как и с других формах ТНК основным управленческим ресурсом в большинстве случаев являются финансы. При этом либерализация в сфере международного движения финансовых потоков как следствие увеличивает потенциальные возможности влияния на субъектов, формирующих информационное пространство страны из-за рубежа.

С другой стороны имеются тенденции преобразования в особый вид ТНК международные неправительственные организации с приданием последним статуса юридического лица, который бы позволил осуществлять консолидацию капитала в едином организационном центре.

Государства-члены Совета Европы, признавая, что международные неправительственные организации выполняют свою работу в интересах международного сообщества, в особенности в научной, культурной, благотворительной, филантропической, образовательной областях и в области здравоохранения, и вносят вклад в реализацию целей и принципов, изложенных в Уставе Организации Объединенных Наций и Уставе Совета Европы и стремясь к утверждению в рамках общих взаимоотношений правил, устанавливающих условия признания права на образование юридического лица для таких организаций, в целях содействия их деятельности на европейском уровне заключили Конвенцию о признании юридическими лицами международных неправительственных организаций ETS N 124 (Страсбург, 24 апреля 1986 г.)1

Конвенция может применяться в отношении ассоциаций, фондов и других частных организаций (далее - "МНО"), которые удовлетворяют следующим условиям:

a) имеют некоммерческую цель международной общественной пользы;

b) учреждены при использовании норм международного права Стороной-участником Конвенции;

c) осуществляют свою деятельность, оказывая влияние не менее чем в двух государствах;

d) имеют свой зарегистрированный офис (юридический адрес) на территории одной.

Статус юридического лица и правоспособность, как это имеет место для МНО на территории Стороны, где находится ее зарегистрированный офис, должны признаваться остальными Сторонами. Доказательство приобретения статуса и правоспособности юридического лица должно обеспечиваться путем представления меморандума и устава ассоциации или иных базовых учредительных документов. Эти материалы должны сопровождаться документами, устанавливающими административное разрешение, регистрацию или любую другую форму официального оформления на территории Стороны, которые бы гарантировали статус и правоспособность юридического лица. Россия также не участвует в конвенции, однако усиление роли транснациональных юридических лиц в международном информационном обмене отчётливо прослеживается.

Таким образом, как политические цели деятельности международных организаций, так интересы современной экономики требуют расширения границ международного информационного пространства. Повсеместно приводя к общему знаменателю массовое сознание людей, посредством насыщения однообразными информационными ресурсами информационного пространства различных стран, ТНК не только достигают своих экономических целей, но и как прямо, так и косвенно начинают ограничивать государственный суверенитет. Ограничение суверенитета государств со стороны ТНК может приобретать как экономическую природу в силу зависимости публичной власти от прибыльных отраслей экономики, так и политическую природу, выражающуюся в контроле финансовой элиты над ведущими социально-политическими регуляторами, среди которых особое место занимают информационные ресурсы.

Уголовно-исполнительная система России в условиях правовой глобализацииСмирнов Леонид Борисович, профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса Санкт-Петербургского инженерно-экономического университета, доктор юридических наук, профессор

Современный этап развития российской государственности, происходящие общественные преобразования в стране свидетельствуют о том, что, наряду с формированием новых социальных и государственных институтов в России осуществляется правовая реформа, неотъемлемым элементом которой является совершенствование уголовно-исполнительной системы.

Однако практическое совершенствование уголовно-исполнительной системы невозможно без разработки теоретических положений, определяющих переход к концепции реформирования, позволяющих прогнозировать движение реформ и появление в обозримом будущем новой, соответствующей новому обществу уголовно-исполнительной системы.

Важнейшее значение в определении места и роли уголовно-исполнительной системы в обществе и государстве имеет определение ее целей и задач. Изначальным моментом в исследовании целей и задач уголовно-исполнительной системы является определение ее целевой ориентации и, в первую очередь, глобальной цели. Последняя выступает как исходная основа определения задач уголовно-исполнительной системы.

Цели и задачи уголовно-исполнительной системы предопределены целями и задачами уголовно-исполнительного законодательства. Именно для достижения целей и задач уголовно-исполнительного законодательства создаются и функционируют пенитенциарные органы и учреждения.

Как известно, основной целью уголовно-исполнительного законодательства определено исправление осужденных.

Вместе с тем, в теории уголовно-исполнительного права, наряду с термином «исправление», все чаще употребляется термин «ресоциализация». В основном эти понятия отождествлялись. Так, например, Рыбак М.К понимает под ресоциализацией осужденных целенаправленный процесс перерождения преступника в законопослушного человека (гражданина),1 что тождественно формированию уважительного отношения осужденного к человеку, обществу и правилам человеческого общежития, то есть положению, закрепленному в ч.1. ст. 9 УИК РФ.

Нам представляется, что ресоциализация осужденных уже понятия исправления и должна предполагать формирование у осужденных социально полезных свойств и качеств личности, необходимых в условиях человеческого общежития. Таким образом, исправление – это, в первую очередь, изменение ценностно-нормативной сферы личности осужденного, а ресоциализация -привитие или восстановление утраченных социально полезных качеств и практических навыков человеческого общежития. Ресоциализация не предполагает радикального изменения сознания, что при отбывании наказания чрезвычайно трудно достичь. К целям наказания в таком случае должна быть добавлена и цель ресоциализации.

В данном случае ресоциализация будет выступать как программа минимум, а исправление как программа максимум в плане достижения конечного результата применения наказания. Исправление следует в таком случае понимать как максимальный результат, и как процесс применения исправительных средств. Ресоциализацию можно понимать и как начальную стадию (ступень) исправления.

В недавнем прошлом в советском исправительно-трудовом законодательстве кроме цели исправления декларировалась и цель перевоспитания. Соотношение исправления и перевоспитания аналогично соотношению ресоциализации и исправления.

Безусловно, нельзя исправить всех осужденных, в особенности взрослых преступников имеющих стойкую, ярко выраженную негативную антисоциальную направленность личности. Однако, что касается значительной части несовершеннолетних преступников, а также взрослых осужденных, не обладающих значительной криминальной зараженностью, цель исправления возможна.

У значительной части населения, в том числе практических работников уголовно-исполнительной системы и даже у некоторой части научных работников, сложилось мнение или убеждение что цель исправления не реальна, и от нее надо отказаться.

Если оставить в стороне практическую сторону вопроса, то цель исправления должна остаться, так как в противном случае наказание будет отождествляться исключительно с карой. Кроме того, и исправление и ресоциализацию следует понимать не только как результат, который может и не наступить, но и как процесс применения средств исправления.

Что касается ресоциализации, то она выглядит более реальной в достижении и нейтральной в плане дискуссии об эффективности средств исправления. Поэтому в современных условиях переходного периода в развитии нашего общества, возможно, отказаться на время от цели исправления и ограничиться целью ресоциализации. Такое решение в значительной мере снимет вопросы, возникающие с эффективностью уголовно-исполнительного законодательства и учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания.

Такая постановка вопроса обусловлена объективными обстоятельствами (факторами) влияющими на уголовно-исполнительную политику. Таким факторами в первую очередь являются: социально-экономическое состояние страны; состояние уголовно-исполнительной системы; состояние гражданского общества; уровень нравственности и правового сознания населения. Указанные обстоятельства не только не позволят практически эффективно решать продекларированные в законе высокие цели перед наказанием, но воспринимать их на уровне осознания их необходимости.

Приходится констатировать, что в современных условиях российской действительности, да и не только российской, происходит определенный отход от тех идеалов, которые были сформированы пенитенциарной наукой и практикой в недавнем прошлом.

Система исполнения уголовных наказаний, будучи социальной подсистемой, подвергается аналогичным воздействиям объективных факторов, влияющих на общество в целом. Социальной подсистеме исполнения уголовных наказаний в значительной мере свойственны многие проблемы общества в целом.

К сожалению, приходится констатировать, что современная уголовно-исполнительная система в значительной мере утратила многие положительные черты советской исправительной системы и приобрела много негативных черт. В принципе такое положение свойственно и другим социальным подсистемам, например, армии и правоохранительным органам.

Современной российское общество находится на переходном постсоветском этапе и ему необходима уголовно-исполнительная переходная модель, которая с одной стороны должна использовать многое из старой (советской системы) и внедрять новые элементы.

Что касается цели исправления, если она исчезнет из законодательства, то она должна остаться составной частью современной уголовно-исполнительной доктрины и использовать в научном обороте.

В ранжировании целей наказания на первое место необходимо поставить цель предупреждения преступлений, так как именно она является основной и, обладая принуждением, входит в содержание наказания.

Цели исправления и ресоциализации также нуждаются в дифференцированном подходе при их применении.

В частности цель исправления не следует ставить в отношении осужденных к наказаниям, не связанным с изоляцией осужденных от общества за исключением ограничения свободы, ее необходимо заменить более реальной целю предупреждения, так как практически при исполнении данных видов наказаний средства исправления указанные в ст. 9 УИК не применяются.

Таким образом, наказания, предусмотренные ст. 44 УК можно различать в зависимости от сущности и целей наказания, следующим образом:

1. Наказания, включающие меры преимущественно предупредительного характера, к которым относятся наказания, не связанные с изоляцией осужденных от общества (за исключением ограничения свободы), а также следует отнести наказание в виде ареста. Такие наказания призваны предостеречь осужденного от преступных проявлений в будущем. Факт осуждения и перспектива в случае совершения новых преступлений быть наказанным более сурово, здесь выступает основным сдерживающим фактором. В данном случае практически не применяются средства исправления. Так, например, при исполнении наказания в виде штрафа мы не видим ни одного указанного в ст. 9 УИК средства исправления.

2. Наказания исправительные должны состоять из ограничения свободы и лишения свободы и применяться в отношении осужденных за неосторожные преступления, преступления небольшой и средней степени тяжести, за тяжкие преступления, ранее не отбывавших лишение свободы. При исполнении данных наказаний исправительные меры должны применяться в полном объеме в исправительных центрах, колониях-поселениях и исправительных колониях. Целями наказания здесь должны выступать исправление и ресоциализация.

3. Наказания, обеспечивающие ресоциализацию и предупреждение совершения преступлений, назначаются за тяжкие и особо тяжкие преступления, за преступления при особо опасном рецидиве преступлений, пожизненное лишение свободы, а также применяются в отношении осужденных, ранее отбывавших лишение свободы. Данные виды наказаний целесообразно исполнять в тюрьмах. Наряду с целью предупреждения совершения новых преступлений здесь должна присутствовать цель ресоциализации.

Пожизненное лишение свободы и смертную казнь вряд ли можно считать мерами наказания, так как перед ними фактически стоят только цели предупреждения и даже кары. В современных условиях глобализации преступности с учетом того, что некоторые деяния представляют не просто повышенную опасность для общества, а угрозу существования государства постановка вопроса о мерах чрезвычайного характера является актуальной.

Смертная казнь и пожизненное лишение свободы не могут считаться обычными наказаниями, так как наказание предполагает исправление, ресоциализацию преступника в результате применения мер исправительного воздействия и его возвращение в общество.

Смертная казнь и пожизненное лишение свободы в таком случае являются чрезвычайными мерами и средствами обеспечения национальной безопасности.

Такие меры в современных условиях необходимы, с учетом глобализации преступности должны касаться в первую очередь серийных убийц, террористов, наркодельцов, и лиц, причинивших особо-крупный экономический ущерб обществу.

Основной целью таких мер, должно быть, абсолютное исключение возможности преступником совершать новые преступления.

Более удачным термином по отношению к пожизненному лишению свободы и смертной казни следует признать термин «меры социальной защиты».

Одним из наказаний, не связанных с лишением свободы, но существенно ограничивающим правовой статус личности, является наказание в виде ограничения свободы.

Названный вид наказания в настоящее время не исполняется по причине отсутствия исправительных центров. Однако в уголовно-исполнительной системе есть учреждения, которые в принципе могут исполнять такое наказание – это колонии-поселения. Хотя закон прямо относит их к учреждениям, исполняющим уголовные наказания в виде лишения свободы, тем не менее, условия отбывания и порядок исполнения наказания практически не отличается от ограничения свободы. Таким образом, колония-поселение относится к открытому типу пенитенциарных учреждений, и должна исполнять наказание в виде ограничения свободы, наряду с исправительным центрами. В этом случае разница между исправительным центром и колонией-поселением будет заключаться в том, что исправительные центры будут создаваться в основном в крупных населенных пунктах, иметь компактный вид, а колонии-поселения в сельской местности, вдали от населенных пунктов и будут представлять собой поселки.

Ограничение свободы как новый вид уголовного наказания можно считать условно, так как в советской истории существовали такие уголовно-правовые институты, как условное осуждение к лишению свободы с обязательным привлечением к труду и условное освобождение из мест лишения свободы с обязательным привлечением к труду.

В целях повышения эффективности контроля над преступностью несовершеннолетних представляется целесообразным в уголовном законодательстве распространить наказание в виде ограничения свободы и на несовершеннолетних преступников. Для исполнения такого наказания в отношении данной категории осужденных следует предусмотреть воспитательные и воспитательно-исправительные центры. В воспитательных центрах должны отбывать наказание осужденные в возрасте от 14 до 16 лет, а воспитательно-исправительных центрах осужденные в возрасте от 17 до 21 года. Такие учреждения могут быть созданы по типу существовавших ранее спецшкол и специальных профессионально-технических училищ. Аналогами подобных учреждений в США являются пенитенциарии или центры дневного содержания.

В любой социальной системе важное значение придается проблеме ее эффективности. В целях повышения эффективности достижения целей наказания представляется целесообразным организовать в составе органов уголовно-исполнительной системы специальные комиссии, наделив их правом определения вида исправительного учреждения, оставив за судом полномочия по назначению срока лишения свободы. Суд, в силу специфики своей деятельности, не в состоянии достаточно полно изучить личность подсудимого. Специальная комиссия должна состоять из юристов, работников службы занятости, педагогов, психологов, социологов, представителей уголовно-исполнительной системы. Члены комиссии в течение двух месяцев проводят всестороннюю диагностику личности осужденного и определяют какие меры исправления являются для него наиболее подходящими. На основании полученных сведений комиссия рекомендует первоначальный план индивидуальных мероприятий по исправлению осужденного.

Уголовно-исполнительная система должна быть модернизирована так, чтобы она была в состоянии эффективно работать.

В центре уголовно-исполнительной системы должен находиться осужденный как личность, как гражданин, как член общества, который в силу определенных субъективных и объективных обстоятельств, в значительной степени обусловленных обществом, допустил правонарушение.

Исправительные колонии должны быть предназначены для содержания осужденных за совершение преступлений, совершенных по неосторожности на срок свыше 5 лет, а также за умышленные преступления небольшой, средней тяжести и за тяжкие преступления, ранее не отбывавших лишение свободы. Основной функцией исправительных колоний должно быть осуществление исправительного воздействия.

Исправительные колонии нуждаются в значительном реформировании. Из мрачных гибридов колонии и тюрьмы они должны быть преобразованы в действительно исправительные учреждения, условия в которых максимально приближенны к условиям жизни на свободе. Именно в этих учреждениях не­обходимо в полном объеме применять весь комплекс средств исправления. Представляется целесообразным уменьшить размер исправительных колоний, сделать их специализированными в зависимости от социально-психологиче­сих характеристик отбывающих наказание. Наполняемость таких колоний в идеале не должна превышать 300 человек.

Осужденные за совершение особо тяжких преступлений при особо опасном рецидиве, осужденные, ранее отбывавшие лишение свободы, осужденные к пожизненному лишению свободы должны содержаться в тюрьмах. Цель исправления в отношении данных категорий осужденных должна быть заменена целью ресоциализации. Такие осужден­ные должны содержаться в условиях максимальной безопасности и строго ре­жима.

Однако и в отношении этих категорий осужденных должна применяться прогрессивная система отбывания наказания. При достижении определенной степени исправления личности они могут переводиться в исправительные колонии 3 категории, а в дальнейшем – в колонии-поселения и реабилитационные центры. Такое положение можно распространить и на осужденных к пожизненному лишению свободы.

С целью повышения эффективности исправительного процесса следует нормативно закрепить критерии его оценки. Такими критериями должны стать:

- критерии:

- изменения условий отбывания наказания в пределах одного учреждения;

- изменения вида учреждения;

- условно-досрочного освобождения;

- критерии перевода в колонию поселение и исправительный центр;

- балльно-рейтинговая система оценки поведения осужденного.

С целью контроля поведения осужденного необходимо установить ежедневный мониторинг и непрерывный компьютерный учет.

Действующие воспитательные колонии, таким образом, необходимо реформировать, предусмотрев раздельное содержание осужденных от 14 до 17 лет и от 17 до 21 года.

Такое разделение возможно в рамках одного исправительного учреждения либо в отдельных воспитательных учреждениях, таких как воспитательные колонии для осужденных несовершеннолетних в возрасте от 14 до 17 лет и воспитательно-исправительных колониях в возрасте от 17 до 21 года. Соответственно возрастным категориям должны применяться и средства исправительного воздействия.

Представляется также целесообразным в отношении осужденных несовершеннолетних применять наказание в виде ограничения свободы, для чего предусмотреть такие виды пенитенциарных учреждений как воспитательные центры и воспитательно-исправительные центры.

В воспитательных центрах должны отбывать наказание в виде ограничения свободы осужденные несовершеннолетние в возрасте от 14 до 17 лет, а в воспитательно-исправительных центрах осужденные в возрасте от 17 до 21 года. Необходимо внести изменения в УК, УИК и определить, что ограничение свободы исполняется исправительными центрами и колониями-поселениями. Тем самым мы подтвердим, что колонии-поселения являются открытыми исправительными учреждениями.

Особо необходимо обратить внимание на целесообразность создания колоний-поселений для несовершеннолетних осужденных и осужденных, оставленных в воспитательных колониях до достижении ими возраста 21 года.

В целях успешной адаптации к условиям жизни на свободе следует предусмотреть в составе уголовно-исполнительной системы реабилитационные центры которые должны быть предназначены для содержания на период до одного года рецидивистов, проходящих стадию адаптации к жизни на свободе на добровольной основе, а также лиц, освободившихся из мест лишения свободы и не нашедших работы и жилья, и освободившихся условно-досрочно осужденных к пожизненному лишению свободы.

Показателем высокого уровня профессиональной подготовленности сотрудника пенитенциарной системы должна стать профессиональная культура.

К основным элементам профессиональной культуры пенитенциарного сотрудника следует отнести нравственную культуру; культуру общения; культуру личного труда; культуру умственного труда; штабную культуру; правовую культуру; педагогическую культуру и т.п.

Сложившаяся обстановка в уголовно-исполнительной системе России во многом объясняется низким уровнем профессиональной и правовой культуры персонала исправительных учреждений.

Сказанное выше требует, на наш взгляд, реформировать систему профессиональной подготовки сотрудника пенитенциарного учреждения.

Одним из приоритетных направлений кадровой работы в органах и учреждениях пенитенциарной системы должно стать реформирование существующей системы подготовки личного состава, приведение ее в соответствие с современными требованиями. Зачастую выпускники высших учебных заведений Уголовно-исполнительной системы МЮ РФ через год – два уходят из нее. Следует создать правовые механизмы, препятствующие такому положению.

Наиболее эффективной представляется многоступенная система подготовки офицерских кадров. Такая система могла бы включать в себя обучение в среднем специальном учебном заведении (2 года), а затем после службы в уголовно-исполнительных органах (обязательно в учреждениях, непосредственно исполняющих уголовные наказания, а не в органах управления) обучение в высших учебных заведениях (3 года). Обязательным условием службы в УИС в качестве аттестованных сотрудников, а также обучения в образовательных учреждениях должна стать служба в армии.

Важнейшей характеристикой пенитенциарной системы должна стать ее безопасность. Система безопасности пенитенциарной системы должна включать: выявление и предупреждение внутренних и внешних угроз нормального функционирования пенитенциарных учреждений; меры по предупреждению и нейтрализации угроз пенитенциарного учреждения; комплекс сил и средств обеспечения безопасности.

Учитывая тяжелую криминогенную ситуацию в обществе, негативное влияние мафиозных криминальных структур организованной преступности на пенитенциарные учреждения, необходимо принцип отбывания наказания по месту жительства в отношении лишения свободы ограничить. Многие исправительные учреждение испытывают жесткое влияние организованной преступности, поэтому места лишения и ограничения свободы и колонии поселения вывести за границы Урала в Сибирь, Дальний Восток в малозаселенные районы.

Таким образом, представляется возможным определить следующие направления совершенствования организации уголовно-исполнительной системы переходного периода:

- рациональность процесса исполнения и отбывания наказаний; обеспечение паритета целей наказания; прагматический подход к исполнению наказания и применения мер исправительного воздействия;

- совершенствование постпенитенциарной адаптации лиц, освободившихся из пенитенциарных учреждений; гласность и открытость пенитенциарной системы;

- рациональное использование международного опыта с учетом национальных особенностей; активизация участия общественных институтов в делах пенитенциарных учреждений в реализации цели исправления;

- самообеспече­ние УИС за счет эффективной производственно-хозяйст­венной деятельности; укрепление безопасности; модернизация структуры уго­ловно-исполнительных органов; реформа образовательной системы УИС.

Терроризм в современной России: уголовно-право­вые и криминологические вопросы – Павлик Михаил Юрье­вич, доктор юридических наук, профессор, начальник кафедры уголов­ного процесса Санкт-Петербургского университета МВД России

Проблема борьбы с преступностью в Российской Федерации в последнее пятилетие превратилась в одну из первоочередных за­дач общества, поскольку ее уровень достиг таких пределов, что она стала реально угрожать национальной безопасности России. Общественное сознание и практика государственного управле­ния не успевают адекватно реагировать на изменения в социально-политической и экономической сферах, и поэтому на­ступление криминалитета во всех жизненных секторах общества и государства не встречает должного сопротивления.

Особую тревогу и беспокойство среди населения нашей страны вызывает такое насильственное преступление против общественной безопасности, как терроризм. Примером могут служить акты терроризма, совершенные в России в сентябре 1999 года, когда террористами были взорваны жилые дома в Москве, Буйнакске, Волгодонске. Не менее ужасающим был совершен акт терроризма с захватом заложников в Москве в театральном центре на Дубровке с 26 по 28 октября 2002 года. Бесчеловечный, а другими словами никак его не назвать, совершен акт терроризма в Северной Осетии в г. Беслане в начале сентября 2004 года.

Криминологический подход к исследованию содержания терроризма, как социального явления, обусловливает потребность не только констатации его количественных характеристик, но и качественного анализа, выявления причин и способствующих условий, в целях определения реальных возможностей снижения угроз и оптимизации мер противодействия.

Россия испытывает на себе влияние процесса глобализации, являясь его участником. Радикальное изменение общественно-экономической формации, имущественное расслоение общества, экономические кризисы, социальные противоречия способствовали значительному росту преступности в нашей стране. По своим основным характеристикам терроризм в России является составной частью транснациональной преступности и одним из факторов современной жизни нашего общества.

Противодействие терроризму обусловливает потребность глубокого и всестороннего его исследования.

В настоящее время в мире насчитывается более сотни различ­ных дефиниций терроризма, но унифицированной оценки данно­го явления, а также единого подхода к ответам на него не выра­ботано. Как отмечал известный американский ученый В. Лакюэр, «перегруженный значением по своей природе термин не поддает­ся всем усилиям выработать всеобъемлющее и объективное оп­ределение терроризма. Такое определение не существует и не буден найдено в обозримом будущем»1.

Общеизвестное заявление о том, что «террорист для одного - для другого борец за свободу», стало не только клише, но и од­ним из наиболее труднопреодолимых препятствий в борьбе с терроризмом.

Казалось бы, вопрос дефиниции и концептуализации является в большей степени академическим, чем практическим. Вместе с тем опыт России на Северном Кавказе в очередной раз подтвер­дил: когда имеешь дело с различными насильственными форма­ми разрешения конфликтов, когда от оценки явлений в качестве террористических действий, партизанской борьбы, массовых проявлений экстремизма либо национально-освободительного движения зависит определение совокупности средств для разре­шения конкретной конфликтной ситуации, - тогда определение терминов выходит за рамки теоретических рассуждений.

Немаловажным фактором, подтверждающим актуальность выработки единого определения терроризма, является и то, что для борьбы с терроризмом проблема дефиниции давно стала ос­новным препятствием в координации действий международного сообщества.

Объективно терроризм представляет собой сложное, многомер­ное явление, посягающее на многие охраняемые законом блага, об­щественные установления, различными способами, что естественно, вызывает трудности в выработке его общего понятия и отличительных признаков. «Терроризм, отмечает А.В. Змееловский и В.Е. Тарабрин, - явление весьма сложное, динамичное и многоплановое. Помимо пра­вовых он затрагивает целый ряд других проблем - психологические, исторические, технологические и т.д. Не случайно международному сообществу так и не удалось выработать общеприемлемое юридиче­ское определение терроризма, хотя сущностное наполнение этого феномена для всех понятно. Здесь присутствует и противозаконное насилие, как правило с применением оружия, и стремление запугать широкие слои населения, и невинные жертвы, а применительно к тер­рористическим актам, выходящим за рамки государственной грани, - международный элемент»1.

Помимо объективной сложности поведения исследований тер­роризма возникают дополнительные трудности субъективного харак­тера по следующим причинам.

Во-первых, терроризм как явление исследовался в различных аспектах - философском, политическом, историческом, психологиче­ском, правовом, публицистическом и т.д., и все исследователи (исто­рики, политологи, психологи, журналисты и т.д.) рассматривали это явление со своей точки зрения, давая понятию «терроризм» собст­венную интерпретацию; но поскольку этим явлением занимались не только и не столько юристы, то в литературе стало господствовать не правовое, а обыденное понимание этого явления и это понимание, к сожалению, переносилось в ряд международных документов, не гово­ря уже об отечественных литературных источниках, авторы которых, не отягощались никакими правовыми рамками, с завидной легкостью, с одной стороны, относят к терроризму и бандитизм, и незаконные убийства и хулиганство, и заговор целью захвата власти, и военные мятежи, и уличные беспорядки, и ограбление банков и магазинов, и причинение телесных повреждений и т.д. и т.п., что вообще как-то можно связать с насилием1; с другой стороны, явно террористические акты наряду с коррупционными деяниями и выше указанным с набором преступных посягательств относятся к разновидностям бандитизма2. На этом фоне и в юридической литературе порой возникают опреде­ленные «передержки» и терминологические манипуляции, поэтому одни исследователи не усматривают разницы между терроризмом и агрессией3, другие - между терроризмом и пиратством4, третьи - между терроризмом и организованной преступностью и в качестве доказа­тельств о размахе терроризма приводят статистические данные об использовании огнестрельного оружия при совершении насильствен­ных преступлений и о количестве изъятого оружия, незаконно хра­нившегося у населения5.

Во-вторых, серьезное влияние на разработку понятия террориз­ма оказывают «наслоения многих лет идейно-политического противо­стояния»6 двух общественно-политических систем, когда над терро­ризмом, террористической деятельностью и т.п. зачастую понималось с одной стороны - коммунистическое и национально-освободительное движение, а с другой - подрывная деятельность империалистических государств и их спецслужб. И хотя в настоящее время наметились не­обратимые тенденции к деидеологизации межгосударственных отно­шений, тем не менее, прошлые традиции еще дают о себе знать. Как справедливо заметил Е.Г.Ляхов: «Деидеологизация межгосударст­венных отношений открыла путь к непредвзятому (с идейно-политических позиций) использованию норм международного права…, но в плане деидеологизации межгосударственных отношений мы на­ходимся в начале пути и еще сильны рецидивы прошлого»1. Не слу­чайно вплоть до начала девяностых годов в нашей правовой культуре терроризм исследовался лишь как международно-правовая категория политического характера2.

На наш взгляд необходимо дать такое определение терроризма, которое, во-первых, не давало повода для политических спекуляций, а во-вторых, было формально определенным такими конкретными пра­вовыми признаками, которые не позволяли - бы легко манипулиро­вать этим понятием и произвольно употреблять его, что очень важно не только в научном, но и в практическом плане, поскольку термино­логический разнобой ведет к негативным последствиям как в науке, так и в практике борьбы с преступностью. «Недостаточное внимание к терминологии - отмечает В.Н.Кудрявцев, - отсутствие единства в по­нимании ... категорий затрудняет не только исследовательскую рабо­ту, но и практическую деятельность юриста, препятствует использова­нию в области борьбы с преступностью современной счетно-вычислительной техники, строгих математических методов»3.

Особая важность построения террологии стройного и совершен­ного понятийного аппарата, способного не только отражать сущность соответствующих явлений, но и представлять собой «средство, инст­румент дальнейшего, более углубленного познания этих явлений»4, обусловленные тем, что это необходимо в целях эффективного вы­полнения принятых на государственном уровне как в нашей стране, так и в других странах решений, направленных на борьбу с террориз­мом и преступлениями террористической направленности.

За последние 2-3 года в юридической литературе появилось много статей об уголовно – правовом урегулировании ст.205 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за терроризм. Некоторые предложения на этот счет имеются и у нас. Рассмотрим несколько из них.

Законодательными огрехами, на наш взгляд, выглядит описание объективной стороны терроризма, данное в диспозиции ч.1 ст.205 УК РФ. В нем для выражения терроризма используется словосочетание «иных действий» и «эти действия», предполагающие лишь активную форму поведения человека. Между тем террористическая акция иногда может быть осуществлена и путем бездействия (например, посредством невыполнения обязанностей, связанных со своевременным отключением производственных или технологических процессов в энергетике, на транспорте либо в добывающей промышленности). Поэтому, наверное, в диспозициях ч.2 и ч.3 ст.205 УК РФ и употреблены выражения «те же деяния» и «деяния», своим содержанием охватывающие и действия, и бездействия людей.

В соответствии с ч.1 ст.205 УК РФ к террористическим действиям приравнена и угроза их совершения. На наш взгляд, это не оправдано, так как угроза совершения взрыва, поджога и иных террористических действий по степени общественной опасности совсем не равна реальному взрыву, поджогу и иным террористическим действиям. Такое равенство, закрепленное в диспозиции ч.1 ст.205 УК РФ, только подтверждает в этом случае факт нарушения законодателем им же провозглашенных принципов: равенства граждан перед законом (ст.4 УК РФ), справедливости (ст.6 УК РФ) и гуманизма (ст.7 УК РФ).

Одним из недостатков ч.2 ст.205 УК РФ является то, что в пункт «в» законодатель не включил также использование боевых припасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Исходя из буквы закона, получается, что устройство обвалов, камнепадов, затоплений с применением огнестрельного оружия либо просто стрельба из него по зданию вокзала является более опасным преступлением, чем совершение тех же действий с применением взрывчатых веществ или взрывных устройств.

В первом случае действия виновных квалифицируются по п. «в» ч.2, во втором – по ч.1 ст.205 УК РФ. Логика законодателя здесь непонятна. В связи с этим представляется необходимым ввести в число квалифицирующих признаков терроризма применение боевых припасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, тем более что п. «к» ч.1 ст.63 УК РФ относит такое использование к числу обстоятельств, отягчающих наказание.

Еще одним недостатком, на наш взгляд, является неоправданное снижение возраста уголовной ответственности за терроризм с 16 лет до 14 лет. Умысел виновного при терроризме направлен на создание обстановки страха, неуверенности у населения, чтобы таким образом оказать давление на власть. Вряд ли несовершенно летние в возрасте от 14 до 16 лет могут преследовать указанные в диспозиции ст. 205 УК РФ цели.

Исходя из этого, было бы логичным установить уголовную ответственность за терроризм с 16 лет, как за смежные с ним преступления, предусмотренные ст.277 УК РФ (террористический акт) и ст.281 УК РФ (диверсия).

Правильная квалификация и установление признаков, характеризующих терроризм, позволяет избежать ошибок в следственно – судебной практике и вести успешную борьбу с этим опасным видом преступления против общественной безопасности.

В настоящее время в специальной литературе существуют три основных взгляда на природу терроризма: исходя из боевых проявлений террористической деятельности, криминальных и социально-политических.

В соответствии с первой позицией терроризм рассматривается как специфический вид вооруженных действий и определяется как «вооруженный конфликт низкой интенсивности».

Вторая точка зрения делает акцент на криминальную составляющую и классифицирует терроризм как вид уголовной преступности.

Третья - считает терроризм видом политической борьбы, формирующейся на основе социально- политического протеста.

Другими словами, терроризм появляется как ответная реакция на длительное затягивание решения различных проблем, в том числе и политических. Фактически терроризм вырастает на основе значимых общественных противоречий.

К терроризму в России побуждает имеющий место комплекс причин. Это конфликты как политического, социального, национального, территориального, религиозного, психологического (мировоззренческого) характера, так и иные.

К числу внешних факторов, влияющих на распространение терроризма следует отнести:

- рост числа террористических проявлений в ближнем и дальнем зарубежье;

- социально-политическую и экономическую нестабильность в сопредельных государствах как бывшего СССР, так и Европы и Восточной Азии;

- наличие вооруженных конфликтов в отдельных из них, а также территориальных претензий друг к другу;

- стратегические установки некоторых иностранных спецслужб и зарубежных (международных) террористических организаций;

- отсутствие надежного контроля за въездом- выездом из России и сохраняющаяся «прозрачность» ее границ;

- наличие значительного «черного рынка» оружия в некоторых сопредельных государствах.

К числу внутренних факторов роста терроризма относятся:

- наличие в стране большого нелегального «рынка» оружия и относительная легкость его приобретения;

- наличие значительного контингента лиц, прошедшего школу войн в Афганистане, Приднестровье, Сербии, Чечне, Таджикистане и других «горячих точках», и их недостаточная социальная адаптированность в обществе переходного периода;

- ослабление или отсутствие ряда административно- контрольных правовых режимов;

- наличие в обществе экстремистских группировок;

- сплоченность и иерархичность преступной среды;

- утрата многими людьми идеологических и духовных жизненных ориентиров;

- обостренное чувство социальной неустроенности, незащищенности у значительного контингента граждан;

- настроения отчаяния и рост социальной агрессивности, падение авторитета власти и закона. Веры в способность и возможность позитивных изменений;

- слабая работа правоохранительных и социальных государственных общественных органов по защите прав граждан;

- низкий уровень политической культуры в обществе;

- широкая пропаганда (кино, телевидение, пресса, литература) культа жесткости и силы.

В целом, как мы считаем все-таки основными факторами, усиливающими террористическую активность и удобряющими для него почву, служат не исходящие со стороны, а внутренние причины: они - не от «происков внешних врагов», как еще недавно считалось, а от наших собственных неурядиц и проблем, которые мы или загнали вглубь, или не смогли эффективно разрешить.

Мы также не исключаем, что корни российского терроризма сокрыты в распаде СССР. В основу могучего Советского Союза были заложены единые национальные и социальные идеи. Современная «демократическая» Россия не имеет государственно-образующей идеологии, и идеологический вакуум заполняется различного рода националистическими идеями величия малых народов.

В условиях российской многопартийности сегодня нет такой политической партии, которая приняла бы на себя ответственность за ухудшение уровня жизни населения, деградацию страны и разрушения национальной безопасности.

Сложившийся экономический организм современной России брошен на произвол саморегулирования, а за этим «саморегулированием» стоят судьбы миллионов обездоленных граждан этого же государства. Разве демократия и неудержимый рост преступности и терроризма, отсутствие подлинной заботы о благосостоянии народа и появление миллионов сирот и обнищавших граждан, разрушение всей системы национальной безопасности не требуют появления в самое ближайшее время ответственной правящей политической партии, высокого уровня управления экономикой и обороной страны, высочайшего уровня борьбы с гигантскими хищениями и разорением страны, с терроризмом и преступностью.

Для разработки системы мер борьбы с терроризмом в современной России важное значение имеет учет вышеизложенных факторов.

В современных условиях глобализации безопасность отдельно взятого государства, может быть обеспечена только совместными усилиями мирового сообщества. Попытки обеспечить интересы одного государства или группы стран в ущерб другим, противоречат современной обстановке, ведут в прошлое, когда военные конфликты были универсальным средством разрешения разногласий.

Необходимость объединения усилий мирового сообщества в противодействии международному терроризму стала очевидной и неотложной. Разумеется, это должно найти свое выражение в реальном сотрудничестве полномочных государственных органов и компетентных служб на надежной правовой основе. Между тем, сохраняются сдерживающие мотивы, мешающие конструктивному взаимодействию спецслужб ведущих мировых- держав в работе по противодействию терроризму, причинам и условиям ему способствующим. Актуальными остаются технологическая конкуренция, промышленный шпионаж, региональные интересы, контакты с режимами использующими терроризм, как, средство своего влияния.

Представляется, что признание глобальности угроз терроризма является необходимым условием противодействия им в современных условиях.

КУЛЬТУРА ВОЙНЫ: ОТ СКИФОВ АЛТАЯ ДО СОВРЕМЕННОСТИ Щеброва Светлана Яковлевна, аспирант Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Понятие «культура войны» вошло в научный обиход с 90-х годов XX века. Философско-концептуальное измерение этого понятия связано с определением войны и вооруженного насилия как специфического феномена цивилизации. «Культура войны» – культура человеческой цивилизации, основанная на применении насилия не только для покорения природы, но и для решения экономических, политических, социальных проблем, возникающих в обществе. С точки зрения авторов данной концепции1 словосочетание «культура войны» образует единое понятие, в котором «культура» выступает как имманентный элемент по отношению к войне.

Основной причиной войн является раздел природных богатств или материальных ресурсов. Этническое взаимодействие со знаком «минус» является своеобразным фактором приспособления социума к конкретной этнической среде, специфической формой адаптации, психологически неосознанным стремлением к биоэтническому выживанию1. По сути, вся древняя история является историей военной2.

Многочисленные войны прочно вошли в быт кочевых племён тагарской, саглынской, пазырыкской археологических культур3, условно относимых к скифской культуре Евразии I тыс. до н. э. Археологическими материалами подтверждается важность военной деятельности для скифского общества Алтая I тыс. до н. э. В качестве примера можно привести находки оружия в 70-73% мужских погребений4, в большинстве погребений мальчиков-подростков и, отчасти, женщин, а также наличие кенотафов, – символических воинских погребений без тела5.

Организация военного дела и сама война в это время стали регулярными и важнейшими функциями общественной жизни, определявшими направление социально-политического и экономического развития конкретных обществ6. В целом, можно говорить о существовании культуры войны у скифов Алтая I тыс. до н. э., к которой относятся военная стратегия и тактика, нормы морали, воинские ритуалы, определённая символика одежды и оружия, захоронения воинов с оружием и боевыми конями, возрастные инициации, наличие мужских союзов, состязания в стрельбе из лука, наездничество, побратимство, военное самосознание и мифология. Вся жизнь кочевника была подготовкой к будущим сражениям. Воспитание воина начиналось с детства, и до старости он подчинялся тем правилам поведения, которые определяла война.

Превращение войны в базовый институт скифского общества, которому были подчинены все возрастные группы населения, можно проиллюстрировать на примере археологических материалов скифской эпохи Алтая. Одежда и головные уборы, оружие, поясные бляхи, сбруя коня, ковры, сёдла, чепраки были украшены искусно вырезанными из дерева и покрытыми листовым золотом фигурками животных, зверей и птиц. Фигурки составляли сложные композиции, основной идеей которых была яростная борьба хищников с копытными. Хищный зверь был образцом для подражания воинов-кочевников, жизнь которых проходила в постоянной борьбе.

Войны идут на планете «без какого-либо исключения, днём и ночью, ежедневно, без перемирий, с вполне реальными потерями и жертвами»1. Несмотря на постоянные военные действия на планете, за всю историю человечества глобальные военные конфликты, угрожающие основам цивилизации, наблюдаются только в XX - XXI вв. Войны Древнего мира происходили на достаточно изолированных территориях. В настоящее время мировое сообщество достигло «критического уровня экономической взаимозависимости»2, когда ни одна страна мира не может самостоятельно и успешно решать задачи своего социально-экономического развития. Однако в условиях, когда США оказались единственной сверхдержавой мира, все действия американского государственного руководства направлены на достижение эгоистических целей узкого круга американской элиты, потерявшей чувство меры и не признающей никаких морально-нравственных границ. США наращивают военную мощь, и не хотят отказываться от политики произвола как против мирового сообщества, так и против несогласных внутри страны. В 2002 году США выделили 331 млрд. долларов на военные ассигнования бюджета, что в 38 раз больше военных расходов России. К 2007 году американские военные ассигнования достигнут 451 млрд. дол., что в несколько раз больше, чем военные расходы пятнадцати стран ЕС1. В целом действия США напоминают войну за мировое господство, при этом под предлогом борьбы с терроризмом совершаются масштабные военные сражения против талибов в Афганистане, размещаются войска США в Узбекистане, Таджикистане, Киргизии, в печати появляются сведения о городах России, включённых в список целей ядерных ударов американских войск2. В число семи стран, по которым могут наноситься ядерные удары, Россия попала наряду с социалистическим Китаем, Ливией и Сирией, хотя наша страна не относится ни к радикальным мусульманским, ни к социалистическим странам3. Стремление США к мировому господству любой ценой, ведёт к политике произвола и войн, от которых один шаг до терроризма.

«Террор (от лат. terror – страх, ужас) политика устрашения, подавления политических противников силовыми методами»4. «Объектами террористических действий могут выступать: гражданское население, материальные ценности и административные объекты той или иной страны, а также её вооружённые силы, другие войска и организованные формирования и службы (полиция, спасательные подразделения) в мирное время или в ходе выполнения миротворческих организаций, санкционированных согласно уставу ООН и иным нормам международного права» (А. Арбатов)»5. Экономика, доходящая до открытой войны с людьми, не требует от науки ни понимания мира, ни методов его улучшения. От науки требуется только оправдание происходящего6.

Терроризм как средство достижения определённых целей известен с древнейших времён. В настоящее время правительства организуют исполнителей актов насилия в другие государства, и такая политика есть «форма необъявленной войны с малой интенсивностью боевых действий между суверенными государствами»1.

Терроризм «имеет тенденцию к постоянному расширению своей сферы интересов и влияния – к так называемой глобализации»2. Основным источником терроризма являются «межнациональные и межгосударственные противоречия»3. Однако в современной жизни наблюдаются изощрённые способы манипулирования сознанием людей, что дает возможность обеспечивать прикрытие для различных политических спекуляций. Одной из таких политических спекуляций является миф о терроризме, создаваемый государственными службами США. Возникшее в США понятие «терроризм без границ» позволило зачислить в террористы Ирак, Иран, Северную Корею. Под предлогом борьбы с терроризмом «США стремятся укрепить свои военно-политические позиции в различных странах, в первую очередь в стратегически важных сырьевых районах мира» 4.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в культуре войны скифов Алтая воплощены укоренившиеся в повседневной жизни традиции и обычаи – правила, нормы и стереотипы поведения, соблюдение которых стало общественной потребностью каждого кочевника в условиях военного образа жизни. Культура войны скифов Алтая I тыс. до н. э. отвечает лучшему, гуманитарному смыслу этого понятия.

Действия США можно охарактеризовать как террористические, направленные на достижение мирового господства любой ценой. США действуют как против мирового сообщества, так и против американцев, несогласных с действиями правительства. Соединённые Штаты Америки, решающие задачи своего социально-экономического развития, не признают никаких моральных норм, в постоянном наращивании военной мощи давно перешли все допустимые границы.

Право и российская модель управления Окладникова Екатерина Алексеевна, д.э.н., профессор, профессор кафедры управления в машиностроении ИНЖЭКОНа

Многое сегодня уже было сказано и написано о неправедном характере государственной власти в России, о беззаконии, которое царит на всех уровнях жизни общества. Сегодня в лексиконе СМИ постоянно встречаются понятия «криминальная революция», «бандитский капитализм», «бандитское государство». На экранах телевизоров регулярно мелькают кадры имущественных споров с участием вооруженных людей в масках и бронежилетах. Но самое интересное – это то, что все стороны имущественных конфликтов и переделов крупных объектов собственности опираются на юридические документы, включающие решения судов, санкционирующие этот беспредел.

Основная посылка статьи состоит в том, что, реформирование отношений собственности в России, опирающееся на внесение соответствующих изменений в законодательство, не соответствует правовой культуре россиян, в которой чрезвычайно низок статус государственного закона как носителя идеи «справедливости». В таком случае должны существовать иные юридические средства, выполняющие данную функцию, так как еще юристам Древнего Рима было хорошо известно, что «нет общества без права». Поэтому, можно высказать предположения, что в качестве «средств права» в отечественной культуре выступает не закон, а так называемое обычное право, которое, воплощая в себе идею справедливости, не сводится к официальным юридическим актам, а носит неформальный характер. Оно составляет важнейший компонент правовой культуры, определяющий поведение граждан России.

В специальной социологической литературе идут споры о причинах неправой основы властных отношений в современной России. Некоторые обществоведы полагают, что государство изначально было неправом в России1. Именно оно сформировало беззаконное общество, т.к. исторически государство «случилось» в России раньше, чем общество2. Последствия этого предписания можно было бы рассматривать как анекдотические в силу их вопиющей парадоксальности.

Например, Ивану Грозному приписывает инструкция судьям: «Судите праведно, дабы наши виноватыми не оказались»3 . «Поняв, что с казнокрадством и взяточничеством обычными средствами не справиться, Петр создал особые комиссии по расследованию. Каждая отстояла из гвардейских офицеров - майора, поручика, которым было приказано рассматривать дела и вершить суд не по закону, а «согласно здравому смыслу и справедливости»4. Другой пример, вина покусавшей мастерового собаки зависела от того, чья она – генеральская или бродячая (рассказ А.П. Чехова «Хамелеон»). Такие примеры могут быть продолжены.

Советская власть нашла способ выводить администратора из поля действия закона. Ключевые решения принимали партийные органы, при условии, что они никогда не были наделены формальными властными полномочиями. Другим примером замены правового регулирования неправовым, но «правильным» стала передача полномочий толкования и применения закона так называемым уполномоченным лицам (в частности, такими уполномоченными стали знаменитые двадцатипятитысячники). «На смену вороху устаревших циркуляров придут уполномоченные» – гласила установка газета «Правды».

В сентябре 1917 года будущий советский нарком юстиции П.И. Стучка писал: «Когда надо избавиться от противников революции, есть только одно средство – революционный трибунал, который руководствуется только политической совестью, а не лицемерной ссылкой на закон»1. Известный археолог К.Д. Лаушкин рассказывал автору, что когда он был арестован за антисоветскую пропаганду, в ночь перед приговором он составил речь по всем правилам логики (которую он тогда преподавал в вузе). Но приговор по 58-ой статье (десять лет лагерей) ему огласили прямо с порога в зале суда, не выслушав его2.

Другие исследователи полагают, что российский менталитет ориентирован на нормы обычного права, в принципе не способен почувствовать праведность закона и встать на его сторону3. Государство вынуждено следовать за «духом народа российского», иначе его просто сметут. «Страшен русский бунт»… Не случайно в России существовала формула, предписывающая судить не по закону, а по совести, «по душе». Российская литература, театр, кинематограф изобилуют историями о хороших нарушителях закона и плохих его защитниках. Наиболее яркий пример – фильм «Берегись автомобиля»4.

Третья группа авторов считает, что ключевым моментом российской модели управления является сочетание двух стереотипов поведения (подчинения авторитарным законам и упование на нормы обычного права), то есть правила двойного стандарта. Так, общественное мнение советской эпохи одобряло поступок Павлика Морозова, ориентируясь на законы новой власти, которая в свою очередь руководствовалась лозунгами: «грабь награбленное…», «всё отобрать и поделить...». Вспомним, что только в перестроечный период в Уголовный кодекс было внесено дополнение, согласно которому отменялась уголовная ответственность за недоносительство на близких родственников, совершающих тяжкое преступление. «Принимая неопределенность как норму жизни, отечественные управленцы мобилизуют в своей деятельности выработанную веками национальную привычку иметь несколько стандартов поведения. Для российского менеджера в порядке вещей одновременно действие неких правил и правил, как нарушать эти правила. Поэтому умение жить не по писаным инструкциям, умение действовать по ситуации есть новаторство, или, как принято говорить сейчас, креативность.»1.

Таким образом, российская модель управления в любой правовой сфере, будь то реформирование отношений собственности, или политической сис­темы, опирающееся на внесение соответствующих изменений в законода­тельство, отражает особенность правовой культуры россиян. Эта особенность заключается в низком статусе государственного закона, как воплощения идеи справедливости. Но обществ без права, как утверждали ещё римские юристы, не бывает. В качестве такой нормы права в современной российской культуре до сих пор продолжает выступать обычное право. Именно нормы обычного права определяют поведение граждан современной России на уровне общест­венных представлений, формируя почву для модели власти. Перефразируя мысль борца с контрреволюцией М.Я. Лациса (1918), о том, что «…революционное сознание должно и сегодня красной нитью проходить в ка­ждом приговоре и решении, оно лишь ограничено писаными нормами, но оно не упразднено…»2, можно сказать, что нормы обычного права сегодня крас­ной нитью проходят в каждом решении властей, в том числе часто и судебных решениях, которые бывают ограничены/подогнаны под писаные нормы/законы. Россия сегодня живет по нормам обыденного или обычного права.

Борьба с международным наркобизнесом: криминалистический аспект - Роганов Сергей Александрович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права и уголовного процесса ИНЖЭКОНа

В последние годы проблема наркомании стоит очень остро как в России, так и во всем мире. Количество лиц, страдающих этой страшной болезнью, растет постоянно. По оценкам экспертов, в России насчитывается более 3 млн. потребителей наркотических средств, две трети из них – молодежь в возрасте до 30 лет. Каждый наркоман вовлекает еще как минимум 2 – 3 человек, а некоторые и до 10 человек, а на одного больного наркоманией приходится 9 – 10 человек, которым еще не поставлен диагноз «наркомания».

По данным ООН, наркотические средства сегодня приносят 70 % всех криминальных прибылей. В России незаконный оборот наркотических средств достигает 10 млрд. долларов. Только в Европе оборот наркобизнеса превышает 120 млрд. долларов в год. В масштабах Земли – это 8 % от объема мировой торговли, что превосходит экспорт всей мировой автомобильной промышленности. Средний годовой объем мирового наркорынка оценивается в 400 млрд. долларов. Принято считать, что из них на Россию приходится около 2 %.

Организация международного наркобизнеса является одним из видов «черной» (подпольной) теневой экономики (экономики преступности)1. Наркобизнес – это особенная экономическая отрасль. Иностранные государства не в состоянии его полностью подавить, но способно мобилизовать такие силы, которыми сам наркобизнес не располагает.

Россия фактически включена в международную систему наркобизнеса. Наркосиндикаты и картели иностранных государств рассматривают Россию не только как потребителя наркотиков, но и как перспективную территорию, на которой имеются все необходимые условия (высококвалифицированные химики, солидная материальная база, доступность получения методик синтеза и большинства химических реактивов) для производства «высокоэффективных» наркотических средств. В данной ситуации возникает необходимость в объединении усилий антинаркотических ведомств всех иностранных государств и использование возможностей для нейтрализации наркоугрозы.

Знание обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, имеет значение для криминалистической профилактики новых преступлений и их неустановление приводит к неполноте, односторонности предварительного расследования и судебного разбирательства. Важно отметить, что меры по устранению обстоятельств, способствующих совершению преступлений в сфере наркобизнеса, должны быть приняты не только по тем делам, которые направляются в суд, но и по приостановленным или прекращенным производством делам.

Условиями (или обстоятельствами), способствующими совершению рассматриваемых преступлений, является слабая профилактическая работа правоохранительных органов в вузах, учреждениях, на предприятиях по установленным и готовящимся фактам незаконного изготовления, производства, хранения, сбыта, контрабанды, перевозки, пересылки наркотических средств, а также распространение средствами массовой информации о фактах изготовления наркотиков даже лицами, не имеющими специального химического образования, сведений о стоимости изготовленного и изъятого наркотического средства, длительности деятельности подпольной лаборатории, получении больших денежных сумм от сбыта и контрабанды «синтетики». Все эти сведения, в конечном счете, влияют на мотивы действий преступника в сфере незаконного оборота наркотических средств.

Следует направлять запросы в Интерпол о предоставлении сведений о раскрытии и расследовании преступлений в сфере рассматриваемого вида преступлений, о появившихся новых наркотиках и способах их изготовления, принимать участие в международных конференциях.

Обязать организации (предприятия, фирмы), в которых хранятся наркотики, их прекурсоры и другие химические вещества, находящиеся под специальным контролем, оборудовать эти объекты системами видеонаблюдения.

При задержании лица, подозреваемого в совершении рассматриваемых преступлений, необходимо оперативно направлять в пресс-службы информацию для уведомления об этом граждан через телевизионные системы и другие средства массовой информации с целью продемонстрировать населению оперативность работы органов предварительного расследования. Однако в соответствии с ч.3 ст.161 УПК РФ такое разглашение данных не должно негативно отражаться на результатах предварительного расследования и нарушать права и законные интересы участников уголовного судопроизводства.

Антинаркотические ведомства всех иностранных государств обязаны проводить профилактическую работу по предупреждению незаконного оборота наркотических средств и их прекурсоров, а также осуществлять контроль за деятельностью учреждений (предприятий) и бизнесменов в области оборота наркотических средств и их прекурсоров. Одним из лицензионных условий деятельности должно быть не только соблюдение требований по техническому обеспечению и оснащению средствами охранной сигнализации помещений, но и активное применение криминалистических маркеров, предназначенных для блокировки тех объектов, которые будут использоваться для лицензируемой деятельности.

Криминалистическо-профилактические мероприятия необходимо проводить и в сети Интернет. Это обусловлено появлением сайтов, на которых содержится информация: о методиках изготовления наркотических средств; о воздействии наркотиков на организм человека; о допустимом соотношении «приправ» к синтетическим наркотикам для появления определенного «синтез-эффета»; о безопасных способах получения химических реактивов с предприятий, учреждений (организаций); об оперативном оборудовании подпольных лабораторий для синтеза наркотиков; о наиболее безопасных способах перемещения через таможенную границу Российской Федерации наркотических средств, их прекурсоров, химического оборудования.

Мировую электронную сеть следует подвергнуть криминалистической цензуре. Для этого необходимо поставить фильтр на использование конкретного слова у провайдера. И тогда при запросе соответствующего сайта в компьютере будет появляться пустое «окно».

Для выявления вышеуказанных противоправных сайтов можно применить простую и эффективную систему мероприятий. В Интернете есть «логи», то есть протоколы работы компьютерных сетей, в которых указаны интернет-адреса компьютеров, которые связывались через Интернет. По этим компьютерным адресам можно установить и адреса физические, так как все они зарегистрированы за какими-то лицензированными операторами. С их помощью провайдер всегда может предоставить следователю нужную информацию. Владельцы сервера, предоставив доступ к созданию сайтов, отслеживают каждый сайт в плане информации. Благодаря «логам» можно доказать, что через тот или иной сайт осуществлялась противоправная деятельность. Владельцев таких сайтов, а также авторов электронных текстов можно привлечь к ответственности за пропаганду наркотических средств и их прекурсоров, то есть за деятельность физических (юридических) лиц, направленную на распространение сведений о способах, методах разработки, изготовления и использования, местах приобретения наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, а также производство и распространение книжной продукции, продукции средств массовой информации, распространение в компьютерных сетях указанных сведений или совершение иных действий в этих целях.

Причиной отказа в размещении информации на сайтах может быть отсутствие информации о владельце сайта или нежелание владельца предоставить подобную информацию. Не принимается к размещению информация о сайтах, содержание которых противоречит законодательству, в том числе: пропагандирует дискриминацию людей по расовому, половому, этническому, религиозному, социальному признакам; нарушает права несовершеннолетних и (или) причиняет им вред в любой форме; нарушает авторские права; распространяет порнографию; содержит пропаганду преступных и противозаконных действий и обучает способам совершения преступлений.

Информация о сайте может быть удалена из каталога или переведена в архив. Это происходит, когда: содержание сайта было изменено после регистрации и вступило в противоречие с действующим законодательством; содержание сайта стало устойчиво недоступным для пользователей; утеряна связь с владельцами сайта; произошли серьезные изменения в содержании сайта, о чем владельцы не поставили в известность; истек оплаченный срок размещения.

Особое внимание должно быть уделено химическим веществам, применяемых при изготовлении (производстве) наркотических средств. Контроль химических веществ-прекурсоров является составной частью мер предупреждения утечки таких веществ в криминальную сферу. В связи с этим необходимо развивать сотрудничество с правоохранительными органами других государств с целью обмена информацией о химических веществах, используемых при незаконном совершении преступлений.

Подводя итог сказанному, необходимо отметить, что международный наркобизнес активизируется благодаря экономическим, правовым, социальным, нравственным, политическим предпосылкам. Установление обстоятельств, способствующих совершению преступлений в данной сфере,

дает возможность определить конкретные криминалистические мероприятия по их устранению.

характристики и последствия миграции на территории Российской Федерации - Пыж Владимир Владимирович, доктор политических наук, профессор кафедры связей с общественностью, истории и политологии ИНЖЭКОНа; К.А. Каховская, преподаватель кафедры социологии ИНЖЭКОНа

К основным характеристикам, отражающим особенности миграционных потоков, можно отнести интенсивность, направление миграционных потоков, состав, мотивы перемещения мигрантов, степень легализации перемещений, степень приживаемости мигрантов, особенности размещения мигрантов по территории вселения.

Активное вовлечение России в миграционный обмен на разных уровнях, как на международном, так и на государственном; увеличение доли семейной миграции и снижение доли мигрантов трудоспособного возраста, свидетельст­вующие о снижении роли миграции на­селения в регулировании демографиче­ских процессов (это очень важно, осо­бенно для России, в которой на сегдняш­ний день отмечается демографиче­ский кризис); низкую степень приживаемо­сти мигрантов, преобладание среди них «нелегалов», беженцев, вынужденных переселенцев практическое совпа­дение ареалов концентрации внешних и внутренних мигрантов на территории России, что приводит к обострению си­туации на рынке жилья, труда, увеличе­нию нагрузки на Социальную инфра­структуру.

Анализируя характеристики миграционных процессов в России, не­обходимо начать с внутренней миграции, поскольку она является основной со­ставляющей (почти 90%) общего миграционного оборота в России.

За последние 10 лет миграционная активность населения России со­кратилась. Число внутренних перемещений уменьшилось более чем на 1/3, причем отмечается более высокая миграционная активность сельских жителей по сравнению с городскими. Это обстоятельство объясняется более низкими доходами сельского населения, которое стремится в промышленные районы, сосредоточенные в основном в европейской части России.

В целом география внутренних межрегиональных потоков не изменилась. Однако на сегодняшний день среди регионов страны более четко можно выделить принимающие и отдающие население. Принимающие регионы раз­мещены компактно и соответствуют густонаселенным территориям, в которых сосредоточено 80% населения (120 млн. чел.). Данная зона располагается от Калининградской до Новосибирской области (юг Западной Сибири) и от Каре­лии (исключая остальную территорию Европейского Севера) до Краснодар­ского края. Регионы, отдающие население, расположены некомпактно. В це­лом на этой территории проживает 17% населения (26 млн.чел.). К ним отно­сятся северная часть Урала, Восточная Сибирь, Дальний Восток, Дагестан, Чечня, Ингушетия. Причинами, вынуждающими россиян переезжать в другие регионы страны, являются: военные действия, обострение межнациональных отношений, а также причины экономического характера – потеря работы, не­выплата заработной платы, а значит, и снижение жизненного уровня, отсутст­вие уверенности в завтрашнем дне.

Практически все принимающие регионы России в большей или меньшей степени подвержены кризису, что препятствует успешному обустройству и со­циальной адаптации вынужденных переселенцев.

Характеризуя социально-экономические процессы, протекающие в при­нимающих районах, можно отметить, что они в целом совпадают с общерос­сийскими: происходит падение уровня производства, отрасли с прежде благо­получной динамикой показателей в последние 3 – 4 года стали испытывать оп­ределенные сложности. Несмотря на довольно высокий уровень приватизации собственности в промышленности и сфере обслуживания, эффективность ра­боты этих отраслей по-прежнему мала; сохраняется низкий уровень денежных доходов населения, сдерживающий развитие внутреннего рынка товаров и ус­луг; развитие мелкого частного предпринимательства в настоящее время также не рассматривается специалистами в качестве существенного резерва занято­сти не только мигрантов, но и коренного населения. Скрытая безработица по­рождает довольно неблагоприятную ситуацию для вынужденных переселенцев и беженцев на рынке труда, поскольку их профессиональный состав близок к профессиональному составу местных кад­ров. Область сельского хозяйства не располагает возможностями для развития фермерства, в среде которого могла бы найти работу часть переселенцев.

Наблюдается затягивание сроков обустройства и социальной адаптации вынужденных переселенцев и беженцев, ухудшение и материального и соци­ального положения, что способно воспроизводить и поддерживать на высоком уровне негативно – конфликтный потенциал в общественном сознании.

Свидетельством этого могут служить такие данные социологического ис­следования: свое материальное положение как бедственное оценивают 27% опрошенных переселенцев, а 66% испытывают серьезное материальное за­труднение. Наибольшие потери от переезда понесли работники здравоохране­ния, финансово-экономической сферы и лица, бывшие в ближнем зарубежье безработными. Негативно оценивают условия жизни и труда, по сравнению с теми, которые они имели на прежнем месте жительства, 46% опрошенных.

Несомненно, что консервация такой ситуации чревата социальным
конфликтом. Следует учитывать, что среди видов помощи, в которой
наиболее остро нуждаются мигранты, преобладают вполне «земные», а не ото­рванные от реальности фантазии и прихоти.

Следует отметить довольно низкую оценку переселенцами деятельности областных миграционных служб, упускающих из сферы своего внимания пе­ремещение мигрантов, учет их проблем, необходимость проведения разъясне­ния законодательства об их правах и статусе, критериях отнесения к беженцам и вынужденным переселенцам. Не случайно, называя причины неоформления статуса, многие респонденты отвечали, что, по их мнению, это не влечет за со­бой никакого улучшения в условиях жизни (40%), что это сложная бюрократи­ческая процедура (28%), что не знают, как это делать и куда обращаться (19%). В немалой степени низкий авторитет областных миграционных служб объяс­няется неудовлетворительным организационно – техническим и финансовым обеспечением.

Поскольку такая картина характерна для всех без исключения принимаю­щих регионов, это, в свою очередь, заставляет переселенцев брать инициативу в свои руки. В ряде регионов эффективно действуют созданные на базе объе­динений вынужденных переселенцев «общественные приемные», где зачастую и находят себе применение высококвалифицированные юристы, экономисты, психологи и другие специалисты из числа вынужденных мигрантов.

Социально-экономические трудности в обустройстве вынужденных пе­реселенцев, юридическая, экономическая, социальная непроработанность этих вопросов, негативное отношение определенной части жителей принимающих регионов к этой категории граждан увеличивают вероятность возрастания объ­ема возвратной миграции переселенцев в прежние места проживания.

Новая волна миграции, например, в последние годы вызвана принятым за­коном «О пенсионном обеспечении», который увеличил возраст для выхода на пенсию гражданам Казахстана (женщинам – до 60 лет и мужчинам – до 65 лет). Фактически этим актом предполагается за счет России, а также за счет людей предпенсионного возраста, не желающих проживать в Казахстане до 65 лет, чтобы получить потом скудную пенсию, и сейчас уже в 55 – 57 лет покидающих это государство, сократить расходы на содержание ветеранов, которые вложили свой труд в экономику этого государства. По некоторым расчетам демографов, в случае продолжения подобной политики, удельный вес казахов с 44,3% в 1995 г., в 2015 г. – 80%.

Исследования показывают, что во всей работе по приему, обустройству и социальной адаптации вынужденных переселенцев и беженцев из стран ближ­него зарубежья на территории Российской Федерации преобладает формально - механический подход, ориентация на «усредненного переселенца». К сожале­нию, совершенно не учитываются и даже не берутся в расчет наработки ученых - антропологов о существовании "культурной дистанции" даже среди жителей разных регионов одной страны и методах ее регулирования. Возможно, феде­ральную миграционную программу, аналогичные документы на более отдален­ную перспективу следует дополнить соответствующими разделами, в которых целесообразно сформулировать блок комплексных мероприятий по учету фак­тора социальной адаптации вынужденных переселенцев и беженцев.

Схема­тично можно обозначить следующий ряд уже апробированных в других странах мер и последовательность их применения.

Развернуть обсуждение в СМИ, в первую очередь по общероссийскому и региональному телевидению, проблем переселенцев.

Создать общероссийский «Фонд солидарности» для всенародной поддержки переезда переселенцев, их обустройства и трудоустройства. Фонд с таким на­званием существовал в послевоенной ФРГ, пополнялся каждым гражданином страны в соответствии с его доходом. Из него беженцам выдавались льготные кредиты для строительства жилья, обеспечивалось их социальное страхование, включая помощь в случае безработицы. Он стал реальным фактором сплочения нации и самоутверждения обездоленных переселенцев. Создать законодатель­ную базу и нормативную базу, четко регулирующую права и обязанности репат­риантов и вынужденных переселенцев, внести необходимые дополнения в Кон­ституцию страны, утвердив принцип "национальной солидарности". Достаточно сказать, что такой закон был принят в ФРГ в мае 1953 года и на долгие годы оп­ределил статус беженцев, уравняв их в правах с остальными немцами, ан основе их принадлежности к одному народу, предусмотрев по возможности компенса­цию понесенного ими ущерба. В дальнейшем были приняты и другие законы подобной направленности. Во Франции в связи с вынужденным возвращением французов из бывших колоний всего за 4 месяца был разработан и обсужден за­кон репатриации, утвержденный генералом де Голлем 26 декабря 1961 года.

В Кон­ституции Французской республики записано, что «нация провозглашает соли­дарность и равенство всех французов перед лицом национальных бедствий». А в первой статье закона о репатриации провозглашено: «Французы, находящиеся под угрозой вследствие политических событий или вынужденные покинуть тер­риторию, где они проживали и которая прежде находилась под суверенитетом, протекторатом или опекой Франции, могут рассчитывать на помощь государ­ства на основании национальной солидарности... Эта помощь заключается в комплексе мер, направленных на включение французов-репатриантов в эконо­мическую и социальную жизнь нации».

Разработать комплекс мер, побуждающих государственные и частные банки, финансово-инвестиционные фонды, страховые компании, благотвори­тельные фонды и производственные предприятия оказывать переселенцам на льготных условиях материальную и финансовую помощь на долгий срок (на возвратной основе в течение 10-25 лет). Например, во Франции государство воз­действовало на все банки, включая частные, с целью побудить их предоставлять репатриантам льготные (до 25 лет) ссуды.

Поскольку миграционные процессы в России имеют довольно широкий размах, переселение в столь значительных масштабах в сочетании с нерешенно­стью проблем жизнеобеспечения россиян достаточно негативно сказывается на социально-экономической и политической ситуации в стране. Как внутренние, так и внешние миграционные потоки направлены преимущественно в южные и центральные регионы европейской части России. Это приводит к стихийному и неконтролируемому росту населения и ухудшению криминогенной обстановки в данных регионах.

Анализ миграционных процессов в России за последнее десятилетие
показывает, что проблемы с внешней незаконной миграцией продолжают оста­ваться острыми, а отдельные из них представляют угрозу национальной безопасности государства. Уровень ее остается высоким, а численность мигрантов постоянно растет. По экспертным оценкам, в стране в настоящее время находится до 1,5 млн. иностранных граждан и лиц без граж­данства (апатридов). Преступные группировки из нелегальных мигрантов создают в крупных го­родах России неконтролируемый рынок товаров и услуг, уклоняются от оплаты налогов, ведут незаконную коммерческую деятельность, занимаются торговлей оружием и наркотиками.

За последние 10 лет число мигрантов, совершивших преступления на территории России, возросло на 40%. В большинстве регионов России отмечен рост преступлений, которые требовали контактов за рубежом и межгосударст­венного сотрудничества. Это наркобизнес, незаконный оборот оружия, преступ­ления во внешнеэкономической деятельности и кредитно - финансовой сфере.

Из года в год все больше нарушений правил пребывания иностранных граждан в России и их транзисторного проезда. Много острых проблем создает интенсивный приток в Россию нелегальных иностранных рабочих. По эксперт­ным оценкам, они составляют сейчас до двух миллионов человек. Не занимая официальных рабочих мест, эти люди негативно влияют на рынок труда, вовле­каются в теневую экономику. Интенсивный отток населения в последнее десятилетие из северных, восточных и приграничных районов страны приводит к сокращению его численности на этих территориях, богатых сырьевыми ресурсами. В
результате оттока населения изменяется его этническая структура в ряде
субъектов РФ.

Массовая миграция иностранных граждан и лиц без гражданства из
государств Закавказья, Центральной и Восточной Азии и их незаконное
пребывание в ряде районов Российской Федерации зачастую ухудшают
социальную обстановку, создают базу для формирования террористических ор­ганизации и политического экстремизма, являются угрозой безопасности Рос­сийской Федерации.

Эмиграция на постоянное место жительства в экономически развитые страны квалифицированных специалистов, молодежи с высоким уровнем обра­зования ведет к ослаблению научного, творческого, экономического потенциала страны. Основные потоки интеллектуальной миграции идут из регионов, обла­дающих высоким научно-техническим потенциалом: Северо-западного, Цен­трального, Западно-Сибирского экономических районов; из городов преобла­дают Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск.

Ориентированы потоки интеллектуальной эмиграции в настоящее время на такие страны, как США, Канаду, Австралию, Израиль, страны Западной Европы – Великобританию, Германию, Швецию. Эти страны не только принимают, но и поощряют иммиграцию высококвалифицированных кадров, в первую очередь специалистов в области современных технологий, программистов, инженеров, врачей, специалистов по естественным наукам. Причем по временному кон­тракту на работу уезжает лишь 5-7%, остальные – на постоянное место житель­ства. Следовательно, "утечка умов" в основном носит безвозвратный характер, что становится тормозом развития страны.

Повышенного внимания требуют уязвимые группы трудящихся - эмигран­тов, и, прежде всего женщины. Особенно нетерпимыми являются правонаруше­ния при трудоустройстве эмигрантов за рубежом, связанные со случаями неза­конного выезда, дискриминации, торговли людьми.

Подводя итого вышесказанному, необходимо отметить, что миграционные потоки в России характеризуются активным ее вовлечением в международный и межрегиональный обмен, увеличением доли семейной миграции и снижением доли мигрантов трудоспособного возраста, низкой степенью приживаемости мигрантов, совпадением ареалов концентрации внешних и внутренних мигран­тов. Все это приводит к негативным социальным последствиям: обострению си­туации на рынке жилья, труда, увеличению нагрузки на социальную инфра­структуру, повышению уровня преступности. Такая ситуация требует разра­ботки и реализации адекватной миграционной политики, ужесточению управле­ния и контроля миграционных процессов государством.

Уголовно-правовые и криминалистические проблемы уголовного преследования лиц, совершивших незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискацииДударев Михаил Михайлович, помощник прокурора Калининского района СПб

Одним из негативных последствий процесса глобализации и экономической интеграции в мировом масштабе является рост преступлений и различных правонарушений имущественного характера в сфере экономики, которые обычно связаны с неуплатой налогов и других обязательных сборов и платежей. Выявление и пресечение противоправных действий, а также обеспечение возмещения ущерба собственнику, организации или государству за счет имущества лиц, виновных в совершении преступлений и правонарушений, является одной из основных задач любого государства, эффективное решение которой влияет на экономическую и политическую стабильность не только внутри отдельной страны, но является залогом экономической безопасности в мире.

Действия уполномоченных государственных органов по пресечению правонарушений в отношении имущества, подлежащего конфискации или конфискованного имущества, наталкиваются на активное противодействие со стороны правонарушителей. Особенно они характерны в случаях, когда применяются определённые имущественные санкции в виде ареста или описи имущества. Виновные нередко пытаются распорядиться этим имуществом по своему усмотрению.

Уголовное законодательство разных стран по-разному решает вопрос об обеспечении возмещения имущественного вреда, причиненного преступлением. В европейских странах возможно наложение ареста на имущество юридических и физических лиц, а также уголовную ответственность за совершение незаконных действий в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту. Например, законодательство Германии предусматривает наложение имущественного ареста, судебная опись имущества или опечатывание. Нарушение имущественного ареста является уголовно наказуемым деянием1. Уголовно наказуемым признается повреждение, срыв или приведение в негодность служебной печати, накладываемой на вещи, подлежащие аресту, а равно срыв опечатанного замка1.

УПК РФ предусматривает наложение ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия как меру процессуального принуждения (ст. 115 УПК РФ). Гражданско-процессуальное законодательство предусматривает возможность наложения судом ареста на имущество или денежные средства, принадлежащие ответчику на праве собственности. Аналогичным образом решается вопрос и в арбитражно-процессуальном законодательстве2.

Любое противодействие исполнению судебного акта существенно затрудняет возможность возмещения ущерба, причиненного преступлением или иным правонарушением. Нарушение нормальной деятельности органов правосудия в сфере реализации исполнения гражданского иска в уголовном процессе и исполнения наказания в виде конфискации имущества, в целом, крайне негативно влияет на развивающиеся экономические процессы в стране.

В соответствии со ст. 312 УК РФ незаконные действия в отношении любого имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации, недопустимы и являются преступлением. Вместе с тем, Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» конфискация имущества как вид наказания исключена из ст. 44 УК РФ и судами не назначается.

Таким образом, сложилась ситуация, когда, с одной стороны, незаконные действия с имуществом, подлежащим конфискации по приговору суда (в том числе и уклонение от исполнения приговора суда о назначении конфискации имущества) преследуется по закону, с другой стороны, указанный вид наказания уголовным законодательством не предусмотрен, а, следовательно, подобные деяния не должны иметь место на практике. Представляется необходимым решить этот юридический казус на законодательном уровне и внести соответствующие изменения в 312 УК РФ, исключив из неё вторую часть.

С учётом вышесказанного, рассматривая преступления, предусмотренные статьей 312 УК РФ, было бы правильно говорить о первой части данной статьи – незаконных действиях в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту.

За последние годы количество указанных преступлений неуклонно растет. Так, по официальным данным Федеральной службы судебных приставов Министерства юстиции, РФ с 01.07.02 до конца 2002 года службой возбуждено 335 уголовных дел, 85 из которых направлено в суд. За 2003 год Федеральной службой судебных приставов возбуждено 1387 уголовных дел, из них 654 уголовных дела по ст. 312 УК РФ или 47% от общего числа возбуждённых дел по иным составам, отнесённым к компетенции дознавателей службы судебных приставов (ст.ст. 294, 297, 315 УК РФ). Всего с 01.07.02 по 31.12.03 Федеральной службы судебных приставов всего возбуждено 1688 уголовных дел, из них 826 УД по ст. 312 УК РФ или 49% от общего числа возбуждённых дел1. Ниже приведённая таблица показывает рост числа указанных преступлений за последние годы.

Число осужденных по ст. 312 УК РФ2

Годы

По ст. 312

По совокупности преступлений,

предусмотренных ст. 312

и другими статьями УК РФ

Всего

1997

ч. 1 - 59

ч. 2 - 4

8

0

67

4

1998

ч. 1 - 69

ч. 2 - 5

9

2

78

7

1999

ч. 1 – 119

ч. 2 - 8

5

1

124

9

2000

ч. 1 - 49

ч. 2 - 0

5

0

54

0

2001

ч. 1 - 115

ч. 2 - 4

11

1

126

5

2002

ч. 1 – 104

ч. 2 - 3

9

0

113

3

2003

ч. 1 - 208

ч. 2 - 4

6

0

214

4

Вместе с тем, количество уголовных дел, расследование которых заканчивается утверждением обвинительного акта (заключения) и направлением в суд, а также дел, по которым вынесен судом обвинительный приговор, остаётся низким. Одной из причин этого, на наш взгляд, является отсутствие эффективных криминалистических рекомендаций по их расследованию, которые до настоящего времени наукой не разработаны.

Разработка частных криминалистических методик на современном этапе является одним из бурно развивающихся направлений криминалистики. Основной задачей любой частной методики расследования преступлений является выработка научно обоснованных рекомендаций по эффективному расследованию отдельных видов преступлений. Эти рекомендации основаны на закономерностях организации процесса расследования как познавательной деятельности следователя (дознавателя).

Центральное место в структуре частной криминалистической методики занимают обстоятельства, подлежащие исследованию по делам о преступлениях отдельных видов. Проведённый анализ ряда уголовных дел, возбуждённых по ст. 312 УК РФ и материалов доследственной проверки, позволяет определить перечень обстоятельств, подлежащих исследованию и доказыванию по делам о совершении незаконных действий в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации. Перечень этих обстоятельств может быть использован как при расследовании уголовных дел и проведении доследственной проверки, так и при осуществлении прокурорского надзора, а также поддержания государственного обвинения в суде.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию, имеют принципиальное значение для разработки методики расследования преступлений. Применительно к структуре частной криминалистической методики следует говорить об обстоятельствах, подлежащих исследованию, часть из которых составляет предмет доказывания по конкретному уголовному делу. Эти обстоятельства определяют направление и сущность познавательной деятельности. Причём речь должна идти не просто об обстоятельствах, подлежащих установлению; указанные обстоятельства необходимо исследовать, так как именно они служат ориентиром при определении задач расследования, выдвижении определенных версий, а также оценки и проверки полученных результатов. Поэтому чем полнее и конкретнее они будут сформулированы, тем эффективнее будет вестись расследование.

При определении круга обстоятельств, подлежащих исследованию и доказыванию по делам о незаконных действиях в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту, необходимо учитывать не только обстоятельства, указные в ст. 312 УК РФ, но и обстоятельства, изложенные в судебных решениях о наложении ареста на имущество, а также соответствующих постановлениях должностных лиц (руководителей) налогового или таможенного органа, службы судебных приставов.

Определение круга обстоятельств, подлежащих исследованию, поможет следователю (дознавателю) правильно организовать расследование и максимально эффективно провести следственные действия.

вопросы профилактики преступности несовершеннолетних - Волнянская Любовь Тарасовна, помощник прокурора Калининского района СПб, старший преподаватель кафедры уголовного права и уголовного процесса ИНЖЭКОНа

Проблема правонарушений подростков и молодежи, являвшаяся на протяжении многих десятилетий одной из наиболее актуальных во всем мире, в настоящее время обрела особую значимость. Это обусловлено теми преобразованиями в социальной и экономической жизни общества, которые характерны для современного этапа развития как отдельного государства, так и всего мира в целом. Обострение существующих в обществе противоречий приводит к существенным изменениям в структуре преступности и, прежде всего, преступности несовершеннолетних.

Негативные тенденции общественного развития особенно болезненно отразились на молодежи, обусловив «кризис социализации», определенную девальвацию традиционных культурных ценностей, что неизбежно нашло свое выражение в различных формах деструктивного поведения несовершеннолетних. Наркомания, различные формы проституции, пьянство, бродяжничество, правонарушения, негативные формы проведения досуга стали составляющей частью жизнедеятельности значительного числа несовершеннолетних. Развитие средств массовой информации, доступ в Интернет приводит к своего рода "популяризации" негативных тенденций, возникших в каком-то государстве, в масштабах всей планеты.

В контексте необходимости решения многочисленных социально-экономических, правоприменительных, психолого-педагогических задач проблема предупреждения преступности несовершеннолетних обретает особую значимость в силу потенциальной угрозы увеличения доли противоправного поведения несовершеннолетних. При этом следует учитывать, что несовершеннолетний правонарушитель, не остановленный во-время, не перевоспитавшийся, становится на путь совершения преступлений в дальнейшем, усовершенствовав свой преступный опыт.

Особое значение приобретает воспитательно-профилактическая деятельность тогда, когда несовершеннолетний уже встал на путь противоправного поведения и уже привлечен к уголовной ответственности. Законодатель предусмотрел обязанность должностных лиц выявлять причины и условия, способствовавшие совершению преступления, и реагировать на них властным решением.

Если по результатам изучения материалов уголовного преследования на досудебных стадиях и информации, полученной в ходе судебного разбирательства, государственный обвинитель придет к выводу о том, что причиной совершенного преступления стала какая-то проблема в жизни несовершеннолетнего, с которой он не мог справиться, то это непременно нужно использовать для перевоспитания подсудимого.

Для воспитательного воздействия является важным не только убедить подростка, что его проблема решена негодными средствами; важно научить его, показать пути решения проблем. Иногда это удобно сделать на примере жизни потерпевшего или свидетеля. Государственный обвинитель должен дать почувствовать каждому несовершеннолетнему подсудимому, что нельзя безнаказанно нарушать закон; за совершенное преступление должно следовать уголовное наказание. Несовершеннолетние часто рассчитывают избежать уголовного наказания. Уверенность в этом может порождаться несколькими причинами: несовершеннолетние полагают, что: их не найдут, не поймают, далеко не всех совершивших преступления удается выявить; они придумают, как избежать ответственности: следователя или дознавателя можно подкупить или иным образом помешать расследованию – привлечь лжесвидетелей, запугать потерпевшего или свидетелей. Они полагают, что несовершеннолетним многое прощается, реально и надолго никого в тюрьму не сажают.

Существенно, какие вопросы поставит государственный обвинитель. Надо, чтобы несовершеннолетний отвечал на вопросы прокурора, и в его ответах содержалась необходимая информация. Он должен знать последствия привлечения к уголовной ответственности.

В сознании многих людей судимость – это клеймо на всю жизнь, в том числе и на детей, это – позор. Государственный обвинитель может с успехом пользоваться некоторыми общественными оценками для оказания профилактического воздействия.

Подсудимый К. привлекался к уголовной ответственности впервые, но характеризовался как лицо, склонное к правонарушениям – были уходы из дома, кражи в возрасте 12 – 13 лет. Государственный обвинитель задал подсудимому следующие вопросы: «Ваши родители привлекались к уголовной ответственности? Они гордятся тем, что не являются преступниками? Хотели бы Вы иметь отца-убийцу или отца-вора? Думали ли Вы о том, что будут говорить по этому поводу Ваши дети в отношении Вас как отца семейства?»1.

В зависимости от тяжести совершенного преступления, от общественной опасности и личности несовершеннолетнего ему избирается мера пресечения - заключение под стражу или иная, не связанная с содержанием под стражей. Для несовершеннолетнего важно одно: арестован он или нет. А такие виды мер пресечения, как денежный залог, подписка о невыезде и другие, в его сознании плохо различаются. Поэтому государственный обвинитель должен дать понять подсудимому, что та мера пресечения, которая ему избрана, как раз соответствует тяжести совершенного преступления. Очень важным в плане возможности воспитательного воздействия является ситуация, когда подсудимый содержится под стражей, а государственный обвинитель придет к выводу, что этот несовершеннолетний может быть перевоспитан без изоляции от общества. Следовательно, в прениях прокурор будет говорить о том, что наказание, которое суд назначит виновному, не должно быть связано с реальным лишением свободы. И мотивировка – почему же – очень важна, так как у подсудимого не должно остаться в сознании, что ему совершение преступления легко сошло с рук, всем несовершеннолетним дают условное наказание, попугали немного и отпустили.

Когда государственный обвинитель в прениях просит суд не лишать несовершеннолетнего подсудимого свободы и назначить ему условную меру наказания, следует объяснить – в первую очередь подсудимому – что государство в лице суда может считать несовершеннолетнего гражданина не закоренелым преступником, а тем, кому можно поверить, если он готов исправиться. Но государство безоговорочно не должно верить, поэтому у прокурора есть замечательный рычаг воздействия – ч. 5 ст. 73 УК РФ, которая позволяет суду возложить на условно осужденного исполнение определенных обязанностей.

В системе ценностных ориентаций у них высшие места занимают индивидуально- либо кланово-эгоистические1. Необходимо выявить, какое же место в жизни отводит себе несовершеннолетний, на какие ценности ориентируется, насколько высоко ценит свое материальное благополучие, какие средства считает возможными и допустимыми для достижения этого. Насколько он допускает ограничение своих желаний и потребностей, добивается ли того, что хочет. Каким способом и за счет ограничения чьей свободы, за счет ущемления чьих интересов добивается этого несовершеннолетний, должны заставить его задуматься о том, что свобода не может простираться так далеко, как этого хочет один человек. Нуажно показать несовершеннолетнему, что приобретение каких-либо прав и свобод всегда влечет и принятие на себя определенных обязанностей. Какие же обязанности имеет несовершеннолетний и перед кем, считает ли, что их много у него?

Такие понятия, как добро и зло, порядочность и подлость, гуманность и жестокость, верность и вероломство также могут претерпеть искажения в понимании и оценке их несовершеннолетним. Если несовершеннолетний не знаком с общественно одобряемой системой нравственных норм поведения, то вопросы, задаваемые государственным обвинителем подсудимому, должны быть направлены на осознание несовершеннолетним ошибочности своих убеждений. Неверные ценности привели несовершеннолетнего на скамью подсудимых. Дальнейшее следование тем же принципам снова приведет к совершению преступления.

Мораль современного общества, разделенного на противоположные социальные общности, неоднородна. Для выбора нужного способа профилактического воздействия важно выяснить, к какой социальной группе принадлежит несовершеннолетний, какова мораль, нравственные принципы тех, чьим мнением подсудимый дорожит.

Особо сложной для профилактического воздействия является обстановка судебного заседания. О нравственности и морали трудно говорить очень коротко; это то, что требует длительного обоюдного обмена мнениями. Пространные беседы на эти темы в ходе судебного следствия не дадут нужного результата.

Требуется выявить наиболее значимые для конкретного несовершеннолетнего черты, свойства, социальные связи, и на основании этого определять, каким образом воздействовать на самого несовершеннолетнего, его окружение, отдельных должностных лиц с целью его исправления и перевоспитания. Государственный обвинитель не ставит задачу добиться перевоспитания уже в ходе судебного разбирательства; его задача – инициировать переосмысление как содеянного, так и всей жизни несовершеннолетнего, а также иных лиц, на которых государственный обвинитель стремится оказывать воспитательно-профилактическое воздействие.

роль правоохранительных органов в борьбе с экономическими преступлениями - Дзьоник В.Р., к.ю.н., доцент кафедры предпринимательского права и экономической безопасности

Значимость эффективной борьбы с контрабандой, уклонени­ем от уплаты таможенных платежей и налогов, незаконным вы­возом капитала из России под видом осуществления экспортно-импортных и финансовых операций, с отмыванием "грязных" денег трудно переоценить. Сейчас стал очевидным наступатель­ный характер такой преступности, а правоохранительные органы готовы противостоять ей. Рассматриваемая проблема напря­мую связана с экономической безопасностью страны. Негатив­ные тенденции таковы, что, если им не дать отпор, возможны непредсказуемые последствия для общества!

Контрабандное перемещение товаров и транспортных средств через границу России, т.е. помимо таможенного контроля или с обманным использованием документов и т.д., имеет целью не только уклонение от уплаты таможенных платежей и сборов, но и сокрытие от налогообложения товарооборота или его объемов и стоимости. Следующим этапом является отмывание заработанных преступных денег.

Выявить контрабанду и другие таможенные преступления но, во-первых, прослеживая ее путь, а во-вторых, "разматывая г" (след) контрабандных денег, которые преступники вынуждены отмывать для того, чтобы использовать в своих личных целях или вновь пустить в преступный оборот. Эти преступления по методам совершения давно уже далеки примитивизма, свойственного советскому периоду, поскольку участники переняли весь "передовой опыт" Запада.

Связь контрабанды с уклонением от уплаты таможенных пла­тежей отметили еще в период становления английского законода­тельства, когда контрабандой признавалось нарушение законов страны о доходах путем ввоза и вывоза запрещенных товаров или неуплаты таможенных пошлин за товары, подлежащие обложе­нию1. И в настоящее время в английском законодательстве сохра­нено именно такое определение контрабанды2. Уголовное законо­дательство разных стран дает различные определения контрабанды. Например, в Германии по Таможенному уставу 1869 г. в понятие контрабанды включалась попытка ввести или вывезти какие-либо товары вопреки существующему запрету, а таможенное законода­тельство Франции рассматривает контрабанду как сокрытие от та­моженного контроля перевозимых через государственную границу предметов вследствие неправильного заполнения декларации и т.д.1

Когда мы говорим о преступлениях и "правонарушениях в та­моженной сфере, имеем в виду не только то, что обычно пони­мается под экономической преступностью. Контрабанда оружия, например, часто связана не с экономикой, а с политикой (в ча­стности, контрабанда оружия в "горячие" точ­ки). Нельзя не отметить и связь таможенных преступлений с насильственными преступлениями. Такие громкие преступления, как убийства руководителей "афганского" фонда, хоккейной федерации, об­щественных организаций инвалидов и пр. связаны именно с предоставлением этим организациям таможенных льгот, а точ­нее, со злоупотреблениями при их использовании.

В среде преуспевающих предпринимателей достаточно широко распространено уклонение от уплаты таможенных платежей, кото­рое рассматривается как важнейший способ конкурентной борьбы. Правопослушные участники внешнеэкономической деятельности не выдерживают конкуренции со стороны тех, кто вместо таможен­ных платежей платит взятки работникам таможни, что экономиче­ски значительно выгоднее и помогает без усилий победить конку­рента. Такие преступления очень сложно выявлять, поэтому эффек­тивная борьба с ними требует использования зарубежного опыта, привлечения квалифицированных специалистов по таможенному оформлению, таможенным платежам и таможенной стоимости, ва­лютному контролю и банковскому делу, информационному обеспе­чению, а также применения на практике последних достижений юридических наук, особенно криминалистики.

С преступностью можно бороться только совместными усилиями. Требуется поднять на новый качественный уровень взаимодействие всех контролирующих, а также правоохранительных органов и Генеральной прокуратуры. Важно уметь максимально эффективно использовать все возмож­ности, которыми располагают эти органы, в том числе предостав­ленные международными соглашениями. Нужно иметь в виду, что Федеральная таможенная служба РФ, например, имеет наиболее действенную и всеохваты­вающую систему межправительственных и межведомственных соглашений по обмену информацией и выявлению таможенных правонарушений с большинством стран мира, и даже с теми, с кем у России отсутствуют соглашения об оказании правовой помощи по уголовным делам. Органы внутренних дел располагают многочисленными криминалистическими и иными системами учета, информация из которых необходима всем другим ведомст­вам, осуществляющим борьбу с рассматриваемыми преступлениями и правонарушениями. Свои банки данных имеют ФСБ, налоговые органы, Генеральная прокуратура.

Сейчас для успешной борьбы с транснациональной преступностью, к кото­рой относятся таможенные и налоговые преступления, отмывание "грязных" де­нег, нельзя не обращаться за получением) данных о преступлениях и лицах, их совершивших, к информаци­онно-справочным системам зарубежных стран. Только многоуровневые межведомственные проверки с подключением всех имеющихся информационно-справочных систем, включая зарубежные позволят получить положительный эффект в борьбе с таможенны­ми и налоговыми пре­ступлениями и правонарушениями.

Таможенные органы должны обеспечить взаимодействие их фискальных и правоохранительных подразделений для обеспечения законности в тамо­женной сфере, и это нужно учитывать надзирающим прокурорам. Важное значение имеет привлечение» юридических и физических лиц к администра­тивной ответственности за выявленные нарушения в таможенной сфере.

Эффективная борьба с таможенными преступлениями пред­полагает ана­лиз состояния преступности и правонарушений в таможенной сфере, выявле­ние новых тенденций и исследование факторов, влияющих на эту преступ­ность.

Одной из основных характеристик таможенных преступлений и правона­рушений является их высокая латентность. Свидетельст­во этому — низкие цены на импортные товары в России. Они иногда в 2 раза меньше, чем были бы, если бы продаваемые това­ры ввозились не контрабандно, а с уплатой та­моженных плате­жей, особенно после кризиса 17 августа 1998 г.

Нельзя не отметить, что по сравнению с доперестроечными временами пре­ступность в таможенной сфере кардинально измени­лась. Тогда речь шла о "че­моданной" контрабанде, т.е. той, что со­вершалась гражданами, отправляющи­мися в турпоездки, команди­ровки за рубеж. Ее прятали в одежде, багаже. И по­этому в этот период никакой масштабной торговой контрабанды, уклонений от уплаты таможен­ных платежей не было. Это объяснялось прежде всего монопо­лией государства на внешнюю торговлю, закрытостью советских границ.

Огромное значение в настоящее время могут общенадзорные проверки. Транспортные прокуроры, проверяя соблюдение законности в таможенной сфере, могут непосредственно выявлять факты кон­трабанды, уклонения от уп­латы таможенных платежей и иные преступления. Общенадзорная деятель­ность прокуроров не может осуществляться в отрыве от других направлений деятельности прокуратуры. Например, важнейшее значение имеет ознакомле­ние прокуроров, осуществляющих общий надзор, с материалами уголовных дел, включая прекращенные, приостановленные рас­следованием дела, с отказ­ными материалами и пр.

Таможенные преступления — нередко конечное звено цепи экономиче­ских преступлений, в числе которых можно назвать хищения, взяточниче­ство, злоупотребление служебным положе­нием, вымогательство. Таким обра­зом, успешная борьба с тамо­женными преступлениями опять же требует увязки с общими проблемами противодействия преступности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

обобщая различные концептуальные подходы и точки зрения на правовые основы геополитики современной России, можно сделать ряд выводов и положений, указывающих на то, что право и геополитика не только пересекаются друг с другом, но и органично взаимосвязаны между собой как содержание и форма, где геополитика является содержанием глобальных проблем современности, а право – нормативной формой их проявления и закрепления.

Конференция поставила лишь некоторые из этих проблем. Она не способна их разрешить вследствие исключительной сложности, противоречивости и антагонистического характера подавляющего большинства из них. Решение этих проблем требует объединенных усилий международного сообщества, доброй воли политики и политиков государств, определяющих ход современной мировой истории. Под большим вопросом остается и научное осмысление этих проблем. Ученые не могут стоять в стороне от их разработки и научного обоснования их разрешения. Они в состоянии и способны поставить такие проблемы и разработать рекомендации по их решению.

Сказанное в полной мере относится и к экономической безопасности Российской Федерации, поскольку она, эта безопасность, представляет собой интегрированное слагаемое многих факторов общественного развития, среди которых политика, экономика и право, их диалектическая связь являются основными и определяющими.

Декан факультета права и экономической безопасности Санкт-Петербургского инженерно-экономического университета, доктор юридических наук, профессор С.А. Смирнова.

1 Рудич Ф.М. Политика как объект системного исследования: Философско-методологический анализ // Философская и социологическая мысль. 1989. № . С. 9 – 27; Андреев А.Л. Сущность политики как предмет философского анализа: Исторический и теоретический аспекты // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 1990. № 3. С. 3 – 5; Федоркин Н.С. Политика как социальный феномен и предмет политической науки // Вестник Московского университета. Серия 8. Социология и политология. 1995. № 3. С. 45 – 5.

2 Ленин В.И. К вопросу о роли государства // Полн. собр. соч. Т. 33. – М., 1974. С. 340; Шахназаров Г.Х., Бурлацкий Ф.М. О развитии марксистско-ленинской политической науки // Вопросы филосо­фии. 1980. № 2. С. 3; Бурлацкий Ф.М. Ленин. Государство. Политика. – М., 1970. С. 47 – 48.

3 Туркин Л.П., Новицкий В.И. Принципы политики: ленинское методологическое наследие. – Сверд­ловск, 1990; Азаров Н.И. Ленинское учение о политике и современность: Автореферат дисс.... д. ф. н. – М., 1997; Борисенко В.В. Политика как категория исторического материализма: Автореферат дисс.... к. ф. н. – М., 1974.

1 Ленин В.И. Буржуазные дельцы-финансисты и политики // Полн. собр. соч. Т. 23. – М., 1973. С. 259.

2 Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-ое. С. 6 – 7.

3 Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-ое. Т. 20. С. 88 – 89.

4 Чагин Б.А. Объективные и субъективные факторы общественного развития // Материалистическая диа­лектика. В 5-ти томах. Т. 4. – М., 1984. С. 27.

1 Палмер Алан. Бисмарк / Перевод с анг. И.С. Соколовой и др. – Смоленск, 1998. С. 3.

1 Сущность геополи­тической доктрины может быть сведена к следующим принципам. - В плане­тарной истории существует два противоположных и постоянно конкурирую­щих подхода к освоению земного пространства - подход ”сухопутный” и под­ход  ”морской”. В зависимости от того, какой ориентации (“сухопутной” или “морской”) придерживаются те или иные государства, те или иные народы, те или иные нации, их историческое сознание, их внешняя и внутренняя поли­тика, их психология, их мировоззрение складываются по совершенно опреде­ленным правилам. Учитывая эту особенность, вполне можно говорить о “су­хопутном”, “континентальном” или даже “степном” (“степь” - это “суша” в ее чистом, идеальном виде) мировоззрении и о мировоззрении “морском”, “ост­ровном”, “океаническом” или “водном” [http abstracts/html (2004)].

2Knyazewa E.N., Kurdyumov S.P. Synergetics and principles of coevolution of complex structures // Synergetics abstracts // http abstracts/html (2004).

3Knyazewa E.N., Kurdyumov S.P. Ibid. P. 5 - 9.

1 Толстых В.И. Общественное сознание: социальная природа, функции, формы // Общественное созна­ние и его формы. – М., 1986. С. 66.

1 [/iraq|quakers.html(28.03.2007)]. 2 Там же.

3 Джегутанов Б.К. Дисс. д.ф.н. – СПб: СПб ун-т МВД России, 2003.

4 Там же.

2 Джегутанов Б.К. Указ. соч. С. 7.

3 Там же. С.11.

1 Россия в системе международной безопасности // Российская Федерация: безопасность и военное сотрудничество. – М., 1995. С. 38.

2 Санкт-Петербургские ведомости. 2001. 14 апреля.

3 Congressional Research Service. The Library of Congress. U.S.A.-Russia Summit, October 23, 1995 // SRS Report for Congress, November 2, 1995 / By Jim Nichol. P. CRS-1 - CRS-6.

4 Заключительное коммюнике сессии Совета НАТО на уровне министров в Нордвейке. Голландия, 30 мая 1995 г. // НАТО: Коммюнике. Пер с англ. 1995. С. 23.

1 Congressional Research Service. The Library of Congress. NATO Future: Beyond Collective Defense // CRS Report for Congress, September 15, 1995 // By Stanley R. Sloane. P. CRS-13, CRS-5 – CRS-12, CRS-19 – CRS-27.

2 Овчинников Р. Мир через 25 лет: каким видят его из Вашингтона // Правда. 1996. 22 июня.

3 Там же.

4 Зарубежное военное обозрение. 1995. № 1; 2005. № 2.

5 Там же. 2005. № 4.

1 Зарубежное военное обозрение. 2004. № 1.

2 Wong L., McNally J. Downsizing the Army: some implications affecting the survivors //Armed Forces and Society. An Interdisciplionary Journal. Vol. 20. Winter 1994. № 2. P. 199.

3 /info/background_ru.htm.

1 Российская газета. 2006. 24 апреля.

1 Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации. Вып. XLVII. – М., 1994. С. 133 – 157.

1 Экономическая безопасность Российской Федерации. Учебник для вузов. Ч. 1. / Под об. Ред. С.В. Степашина. – М., СПб.: Всероссийская налоговая академия МНС РФ; СПб ун-т МВД России, 2001. С. 565.

2 ФЗ от 08.12.2003 № 162-ФЗ. УК РФ. Стст. 174, 174.1.

3 СЗ РФ. 13 октября 2003 г. № 41. Ст. 3947.

4 Совет Европы и Россия. 2002. № 2. С. 46 – 55.

5 Сб. международных догово­ров СССР. Вып. XLIII. – М., 1989. С. 99 – 105.

6 Сб. международных догово­ров СССР и РФ. Вып. XLVII. – М., 1994 г. С. 113 – 157.

7 СЗ РФ. 20 января 2003 г. № 3. Ст. 203.

8 СЗ РФ. 5 июня 2000 г. N 23. Ст. 2349.

9 СЗ РФ. 5 июня 2000 г. N 23. Ст. 2348.

10 Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. – М.: Юридическая литература, 1990. С. 109 – 125.

1 Бюллетень международных договоров. 1999. № 4. С. 3 – 8.

2 Бюллетень международных договоров. 2004. № 3. С. 58 – 62.

3 СЗ РФ. 25 ноября 2000. Ст. 4635.

4 Бюллетень международных договоров. 2000. № 8. С. 50 – 54.

5 Бюллетень международных договоров. 2002. N 6. С. 75 – 79.

6 СЗ РФ. 5 июня 2000 г. N 23. Ст. 2349.

7 СЗ РФ. 5 июня 2000 г. N 23. Ст. 2348.

8 СЗ РФ. 5 июня 2000 г. N 23. Ст. 2350.

1 Действующее международное право. Т. 2. – М.: Московский независимый институт международного права, 1997. С. 588.

2 Содружество. Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. N 1 (34). С. 62 – 78.

3 Цепелев В. Исполнение Россией международно-правовых обязательств в уголовно-правовой сфере // Российская юстиция. 2000. № 10.

4 Там же.

1 Российская газета. 2002. 25 мая.

2 Об антитеррористическом сотрудничестве: Совместное заявление Президентов РФ и США В.В. Путина и Дж. Буша от 21 октября 2001 г. // Российская газета. 2002. 25 мая.

1 International criminal law developments in the Case Law of the ICTY / Ed. by G. Boas, A. Schabas. – Leiden/Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 2005. Foreword.

2 Chiflet P. The Role and Status of the Victim // International Criminal Law Developments in the Case Law of the ICTY / Ed. by G. Boas, A. Schabas. – Leiden/Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 2005. P. 75 – 110; McIntyre G. Defining Human Rights in the Arena of International Humanitarian Law: Human Rights in the Jurisprudence of the ICTY // International Criminal Law Developments in the Case Law of the ICTY / ed. by G. Boas, A. Schabas. – Leiden/Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 2005. P. 193 – 230; Mundis D. Crimes of the Commander: Superior Responsibility under Article 7(3) of the ICTY Statute // International Criminal Law Developments in the Case Law of the ICTY / ed. by G. Boas, A. Schabas. – Leiden/Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 2005. P. 239 – 250.

3 Долгова А.И. Организованная преступность, терроризм и коррупция: тенденции и совершенствование борьбы с ними // Организованная преступность, терроризм, коррупция в их проявлениях и борьба с ними / Под ред. А.И. Долгова. – М.: российская криминологическая ассоциация, 2005. С. 3.

1 Там же.

2 Ванюшкин С.В. Организованная преступность как угроза национальной безопасности // Преступность и власть: Материалы конференции. – М., 2000. С. 18 – 19.

3 Там же.

4 Состояние правопорядка в Российской Федерации и основные результаты деятельности органов внутренних дел и внутренних войск в 2005 году: Аналитические материалы. – М.:МВД РФ, организационно-инспектор­ский департамент, 2006. С. 67.

5 United Nations. Department of Public Information. Drug trafficking and the world economy. N.Y., Jan. 1990.

1 Ни Македонскому, ни Тимуру, ни Чингизхану, ни Наполеону, ни Гитлеру не удалось подойти так близко к реализации идеи мирового господства над миром, а оно может стать реальностью под видом глобализации эволюции человечества, являющейся лишь прикрытием мирового господства США и однополярного мира.

1 Именно так осуществлялись «революция» и в Польше, и в Чехословакии, Болгарии, Югославии, Грузии, Украине, где основной силой являлось студенчество и безработная молодежь.

1 В 2006 году в Лондоне 200 тыс новых русских владели недвижимостью на 2,2 млд. фунтов стерлингов, что превышает сумму вложений в английскую недвижимость американцев и арабских шейхов. А общая сумма всех богатств, вывезенных из России с августа 1991 г. составляет 1,5 трнл. долл. В 12 раз больше того, что из России вывезено в период гражданской войны.

2 З. Бжезинский, Г. Киссинжер. Великая шахматная доска.

1 См.: Молодая гвардия №2, 2001, с. 248.

1 См.: Цит. по: "Москва", 1999, №8. С.212. В монографии, написанной с точно таким же названием Халтингтон, уже открыто пишет о противостоянии Запада и России как о свершившемся факте в послеельцинскую эпоху (см.: Халтингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 216).

1 См.: Воробьевский Ю. Визит царя мести // М., 1997, №8, с. 152.

1 Национальная безопасность есть состояние нации, народов, народностей, этнических групп в одной стране; отношения между ними и их национальными элитами, при котором определяется способность защищать жизненно важные интересы в рамках единого государства от широкого спектра внутренних и внешних угроз.

1 Уткин А.И. Мировой порядок XXI века.- М.: 2003, с.27.

2 Примаков Е.М.. Тез. докл. на Совете по внешней и оборонной политике// Neopress, 2001. C. 43 – 55.

3 Зегберс К. Сшивая лоскутное одеяло... (Шансы и риск глобализации в России) // Pro et Contra, осень 1999. Т. 4. № 4. С. 65.

4 Там же.

1 Там же.

1 См.: Уткин А.И. Ресурсы глобализации // -2002, Иванов И.С. Новая российская дипломатия.- М.: 2001, с. 382.

1 Уткин А. Ресурсы глобализации // Политика. 2000. № 4. С. 163 – 183.

1 Сорос Дж. Тезисы о глобализации // Вестник Европы, 2001, №2. С.38–49.

2 Гаджиев К.С. Введение в геополитику. 2–е изд, доп. и перераб. М.: Логос, 2001. 432с.

3 Федотов А.П. Глобалистика: Начала науки о современном мире. М.: Аспект Пресс, 2002. 224 с.

4 Зюганов Г.А. Глобализация: тупик или выход? // Правда, 2001. № 47с.

5 См., например: Шишков Ю.В. Глобализация экономики – продукт индустриализации и информатизации социума // Общественные науки и современность, 2002, №2. С. 146–160.

1 Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и машине. М., 1968. С. 230.

1 Делягин М.. 11 сентября 2001 года: завершение формирования постсоветского мира// Глобализация: варианты для России // Материалы круглого стола (Электронный ресурс) . СПб., Информационное агентство РосБалт, 2001. С. 38-49. Режим доступа: .

2 Подберезкин А Глобальные процессы и международные отношения (Проект) // Обозреватель (Электронный ресурс), 2000. Режим доступа: http:// /pressa/isdaniya/global_1/index.htm.

2 Кокошин А.А.. Путь России в глобальную экономику. М.: МГУ, 1999. С. 10-16.

3Решетников М.. Глобализация и Россия – самый общий взгляд // Кадровая политика. 2002. № 1.

3 Решетников М.. Глобализация и Россия – самый общий взгляд // Кадровая политика. 2002. № 1.

1 Цит.по: Колонтай В. Эволюция западных концепций глобализации (статья первая) // Мировая экономика и международные отношения. 2002. № 1. С. 24–20.

1 Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998.

1 Николсон В. Финляндия с Россией и без. – Минск, 1995. С. 186.

1 См.: Элоиза Энгл, Лаури Паананен Зимняя война: Советское нападение на Финляндию 1939 – 1940 / пер. с англ. И.В. Лобанова.. М.: АСТ МОСКВА, 2006. С. 17 .

1 См.: Ордин К.Ф. Покорение Финляндии. СПб, 1909. Т.1. С. 25-26.

1 См.: СПВКФ. 1863. № 33; Остен-Сакен В. Государственно-правовое положение Великого княжества Финляндского в Российском государстве. СПб., 1910. С. 43.

1 Документы внешней политики СССР. Т.1. М., 1957. С.71.

2 См.: ЦГА. Ф. Р-3978, оп. 1, д. 1, лл.

3 См.: Холодковский В.М. Революция в Финляндии и германская интервенция. М., 1967. С. 36.

1 См.: Разгром белофинских интервентов в Карелии в 1918-1922 гг. Отдел государственных архивов Карело-Финской ССР, 1944. Док.№ 6. С.17-20; Красный архив. Т.1 (98). С. 38 –

39.

1 См.: там же. С. 38-39.

1 См.: Сюкияйнен И. Карельский вопрос в российско-финляндских отношениях. С. 26; Churchill. S. 45.

1 Исторический журнал. №12. 1941. С.50.

2 См.: Сюкияйнен И. Карельский вопрос… С. 39-49.

1 Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР (СУ РСФСР), 1920. № 53. – Ст.232. С. 234.

2 См.: Хесин С.С. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921-1922 гг. М., 1949. С.22.

1 См.: Керженцев П.М. Мир с Финляндией. С.17.

2 См.: там же. С.134-143.

3 См.: За мир, разоружение и безопасность народов: Летопись внешней политики СССР. М., 1983. С.53.

1 Мирный Договор между Россией и Финляндией. Официальный текст. М., 1920. С. 1.

1 См.: ЦГА РК, ф. 41, оп. 1, д. 45, л. 184.

* В 1924 г. Петроград был переименован в Ленинград.

1 См.: Расила В. История Финляндии. С. 196.

1 См.: Расила В. История Финляндии… С. 193-194.

1 См.: там же.

1 См.: Курицын В.М. История государства и права России. 1924-1940. М.: Международные отношения, 1998. С. 186.

1 См.: Курицын В.М. История государства и права 1924-1940 гг. С. 180.

2 См.: Барышников Н.И. Советско-Финляндская война 1939-1940 гг. (из материалов к 10-томной «Истории Великой Отечественной войны»//Новая и новейшая история. № 4., 1989.

1 Энгл Э., Паананен Л. Зимняя война. Советское нападение на Финляндию. С.40

2 См.: Барышников Н.И. Советско-Финляндская война 1939-1940 гг. //Новая и новейшая история. №4., 1989; Советско-Финская война. 1939-1940 гг. Хрестоматия. Минск, 1999; Филиппов Э.М. Северо-Западный погранич-

ный округ. История и современность. СПб., 2000; Барышников Н.И., Барышников В.Н., Федоров В.Г. Финлян-

дия во Второй мировой войне. Л., 1989; Г.Куманев. Что мы знаем о «Зимней войне»// Советская Россия. 10

марта 1990; Энгл Э., Паананен Л. Зимняя война 1939-1940. Советское нападение на Финляндию. 2006. Перевод с англ. и др.

1 См.: Курицын В.М. История государства и права России. 1924-1940. С.186-187.

1 Правда. 1940. 1 апреля.

2 См.: Курицын В.М. История государства и права. 1924-1940. С. 187.

1 См.: Очерки истории Карелии. Т.2. Петрозаводск, 1964. С. 325.

2 См.: Курицын В.М. История государства и права России. 1924-1940. С. 187.

1 См.: Расила В. История Финляндии. С. 210.

1 Курицын В.М. История государства и права. 1924-1940. С. 187.

1 Такая оценка была дана первым заместителем Генерального прокурора РФ А.Э. Буксманом в интервью «Российской газете». – См.: Российская газета. 2006. 7 ноября (№ 4215). Интернет-версия: /2006/11/07/buksman.html

1 Размер федерального бюджета РФ в 2005 году составил (в фактическом исполнении) 5127,2 млрд. руб. или примерно $178 млрд. (курс по состоянию на 31.12.2005г. $1 : 28,8 руб.). Российский ВВП в 2005 году составил 21634 млрд. руб. или $751 млрд. (бюджет к ВВП = 23,7%). – См.:

2 По данным опросов, проведенных среди предпринимателей общественной организацией поддержки отечественного бизнеса «ОПОРА России».

3 Лунеев В.В. Преступность ХХ века: мировые, региональные и российские тенденции. Изд. 2-е, перераб и доп. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 514-515.

1 См., напр.: Политическая коррупция в России. «Круглый стол», 25 сентября 2002 г. // Государство и право. 2003. № 3. С 105-116; № 4. С 106-113; Политический режим и преступность. Монография / Под ред. В.Н. Бурлакова, Ю.Н. Волкова, В.П. Сальникова. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2001.

2 См.:

3 См.: . В 2006 году рейтинг включал 163 государства. Для справки: идеальный уровень свободы от коррупции (коррупционные явления сведены практически к минимуму) соответствует значению индекса, равному 10,0. Так, в рейтинге TI самый низкий уровень коррупции отмечен в Финляндии, Исландии и Новой Зеландии (у каждой из них индекс восприятия коррупции равен 9,6).

1 Показательно название Пресс-релиза TI, опубликованного 6 ноября 2006 года в Берлине - «2006: Индекс Восприятия Коррупции еще более явно подтверждает связь между нищетой и коррупцией и показывает, что, несмотря на совершенствование законодательства, механизмы коррупции по-прежнему работают без остановки».

2 См., напр.: .md

3 Определение и измерение конкурентоспособности является, по мнению ВЭФ, очень важным, поскольку существует четкая связь между конкурентоспособностью и благосостоянием народа.

4 http://www.lut.fi/nordi/publications/2004_2005/

5 См.: Jalas Kari. Turvallisuudesta kansainvälistä kilpailukykyä / Yritystoiminnan riskit Venäjällä. – Lappeenranta: Lappeenrannan teknillinen yliopisto, 2005. (р. 4-15).

1 Подробнее об этом см.: Лунеев В.В. Преступность ХХ века: мировые, региональные и российские тенденции. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 518-519.

2 См.: Коммерсант. 2006. № 136; .md

3 Этот показатель в исследовании ВБ сравнивается с известным докладом Фонда ИНДЕМ 2005 года, в котором рост емкости коррупционного рынка по сравнению с 2001 года оценивался в 900%.

1 В Концепции подчеркивалось, что криминализация общественных отношений, складывающихся в процессе реформирования социально–политического устройства и экономики, превратилась в социально значимую угрозу: «Серьезные просчеты, допущенные на начальном этапе проведения реформ в экономической, военной, правоохранительной и иных областях государственной деятельности, ослабление системы государственного регулирования и контроля, несовершенство правовой базы и отсутствие сильной государственной политики в социальной сфере, снижение духовно-нравственного потенциала общества являются основными факторами, способствующими росту преступности, особенно ее организованных форм, а так же коррупции». – См.: Российская газета. 26.12.1997.

1 См. Поваров Г.Н. Ампер и кибернетика. М., 1977. С. 21, 32 – 34, 41.

1 Соловьёв Э.Г. Геополитика как профессия и как научная дисциплина: направления эволюции геополитической мысли современной России //Российская наука международных отношений: новые направления / Под ред. А.П. Цыганкова, П.А. Цыганкова. М., 2005. С. 278.

1 См.: Замятин Д.Н. Власть пространства и пространство власти: Географические образы в политике и международных отношениях. М., 2004.

1 Перекислов В.Е. Особенности меха­низма взаимодей­ствия теневого и открытого секто­ров в экономике Се­веро-Западного Федерального ок­руга // Экономико-правовые и уго­ловно-про­цессуальные аспекты деятельности фе­деральных органов нало­говой полиции по выяв­лению, предупреждению и пресечению экономиче­ских преступлений. Ма­те­риалы межведомствен­ной научно-практической конференции 24 июня 2002 г. / Под ред. В.Е. Перекислова – СПб.: Филиал Академии налоговой по­лиции ФСНП России, 2002; Голованов Н.М., Перекислов В.Е., Фадеев В.А. Теневая экономика и легализация преступных доходов. – СПб: Изд-во «Питер», 2003.; Перекислов В.Е. Гражданско-пра­вовые аспекты противодействия теневой экономической деятельности // Государство и ры­нок в оптимизации структурных ха­рактери­стик эко­номического роста (монография) // (Под ред. д-ра экон. наук, проф. Д.Ю. Мирополь­ского, д-ра экон. наук, доцента А.В. Харламова. – СПб.: СПбГУЭФ, 2004; Перекислов В.Е. Анализ незакон­ного наркообо­рота в аспекте экономи­ческой безопасно­сти Северо-Запад­ного региона // Актуальные проблемы оперативно-служебной деятельности органов наркокон­троля. Научно-мето­дический сборник, выпуск 1 / Под ред. В.Е. Перекислова. – СПб.: СПб ИПК ФСКН России, 2004; Перекислов В.Е., Во­рона-Сли­винская Л.Г. Влияние макро­эконо­мических деформаций на социально-эко­номическую безопасность ре­гиона (на примере Санкт-Петер­бурга и Ленин­градской области) // Экономика и управление: Сборник научных трудов. Часть 4 /Под ред. д-ра экон. наук, проф. А.Е. Карлика. – СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2005; Перекислов В.Е. Теоретико-методологические и практические ас­пекты экономической безопасности личности в Российской Федерации // Экономиче­ская безопасность предприни­мательства на современном этапе. Теория и практика пра­вового обеспечения: Сборник мате­риалов 1-й международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 21 апреля 2005 г. / Отв. ред. А.А. Кабанов, Ю.И. Сур­менко; Под науч. ред. В.Н. Субботина. – СПб.: СПбГИЭУ. 2006.

2 Указ Президента РФ от 29 апреля № 608 «О Государственной стратегии экономиче­ской безо­пасности Российской Федерации (Основных положениях) // Российская га­зета. 14 мая 1996 г.

1 Основные направления стратегии социально-экономического развития Северо-Запад­ного федерального округа Российской Федерации до 2015 г.: Научно-методическое по­собие / А.Р. Батчаев, Е.Г.Слуцкий, Л.П.Совершаева, Ю.Н.Солодухин, Е.В.Хазова, А.М.Ходачек. – СПб.: Знание, 2002. С. 411.

2 Часть вывезенного капитала возвращается обратно в России в виде «иностранных» инвестиций (финансовых вложений, полученных хозяйствующими субъектами в Рос­сии, но получившими правовую защиту как иностранные инвестиции). Об этом гово­рит тот факт, что поступления из офшорных зон (например, из Кипра) в десятки раз превышает их реальную возможность инвестирования. Например, известно, что за пе­риод реформ и до 1 октября 1999 г. Кипр инвестировал в Россию 3214 млн. долларов, а по данным платежного баланса этой страны прямые инвестиции во все страны мира составили лишь 15 млн. долларов. Следовательно, Кипру нужно было 214 лет (3214:15= 214), чтобы накопить сумму, инвестированную в Россию (подробнее – см.: Бекмурзин Н.С. Преступность в кредитно-финансовой сфере и основные направления борьбы с ней // Банковское право. 2001. №1, с.44).

1 Голованов Н.М., Перекислов В.Е., Фадеев В.А. Указ. соч. С. 84.

1 На примере развития теневой экономики Бродским Б.Е. на основе математических моделей доказано, что для экономик R-типа (богатые природные ресурсы, акцент на преимущест­венное развитие экспортно-ориентиро­ванных добывающих отраслей) харак­терен рост доли теневого сектора в ВВП, тогда как для эконо­мик L-типа (относи­тельно бедные природные ресурсы, акцент на развитие обрабатывающих отраслей, что имеет место в бывших социалистических странах Восточной Европы) характерно его снижение (более подробно – см.: Брод­ский Б.Е. Теневые структуры и виртуальные «ло­вушки»: модели неформального сектора в переходных эконо­миках // «Экономический журнал ВШЭ», Том 4, 2000, с. 433 – 453).

1 Перекислов В.Е. Особенности меха­низма взаимодей­ствия… Указ. Соч.; Голованов Н.М., Перекислов В.Е., Фадеев В.А. Указ. соч.; Перекислов В.Е., Во­рона-Сли­винская Л.Г. Указ. соч.

1 Не считая определения, данного в ст. 2 Федерального закона от 13 октября 1995 г. № 157-ФЗ "О государственном регулировании внешнеторговой деятельности" (ныне утра­тившего силу): «Экономическая безопасность – состояние экономики, обеспечиваю­щее достаточный уровень социального, политического и оборонного существования и прогрессивного развития Российской Федерации, неуязвимость и независимость ее экономических интересов по отношению к возможным внешним и внутренним угрозам и воздействиям».

2 Постановление Конституционного Суда РФ от 14 мая 1999 г. № 8-П // Российская газета. 1999. 1 июня.

3 Голованов Н.М., Перекислов В.Е., Фадеев В.А. Указ. соч. С. 89 – 147.

4 Ольков С.Г. О пользе и вреде неравенства (криминологическое исследование) // Госу­дарство и право. 2004. № 8. С. 73 – 78.

1 Основы экономической безопасности. (Государство, регион, предприятие, личность)/ Под ред. Е.А. Олейникова. – М.: Бизнес-школа «Интел-синтез», 1997. С. 50.

1 Данный вывод ранее был сделан известным специалистом по проблемам экономиче­ской безопасности д.э.н, проф. А.Е.Городецким – см.: Национальная экономика России: потенциалы, комплексы, экономическая безопасность / Под общ. ред. В.И.Лисова, Фе­деральная служба налоговой полиции РФ; Академия налоговой полиции. – М.: ОАО «НПО "Экономика"», 2000. С. 445.

1 В РФ в 2001–2004 гг. соотношение между минимальным размером оплаты труда и величиной прожиточного минимума устанавливалось законодательно (в 2001 г. - 16,7%, в 2002 г. - 24,4%, в 2003 г. - 21,6%, в 2004 г. - 22%). Однако с 2005 года в Феде­ральном законе «О федеральном бюджете» больше не приводится данная цифра, по­скольку законодательная власть внесенными в закон изменениями устранила такую не­обходимость.

2 Цит. по: Голоскоков Л.В. Теория сетевого права / Под науч. ред. д-ра юрид. наук, проф. А.В. Малько. – СПб.: Изд-во Р. Асланова «Издательский центр Пресс», 2006. С.12.

3 Голоскоков Л.В. Указ. соч. С.12.

1 Босхолов С.С. «Конфиденциальная юриспруденция» и теневая экономика (политологи­ческий аспект) // Теневая экономика и организованная преступность. Ма­териалы научно-практической конференции (9-10 июня 1998 г.). – М., 1998. С. 16–23.

2 Босхолов С.С. Указ. Соч.

3 Послание Президента РФ В.В.Путина Федеральному Собранию от 3 апреля 2001 г. «Не будет ни революций, ни контрреволюций» // Российская газета. 4 апреля 2001 г. № 66.

1 Тосунян Г.А., Викулин А.Ю. Указ соч. С. 15.

1 Прим. авт.: В этой связи см. комментарий авт. к «иностранным» инвестициям.

2 Без закона нет безопасности // АиФ. 2006. № 26. С. 10.

1 Только к этому аспекту социально-исторического времени применимо понятие “безвременье”, означающее отсутствие социальных изменений в определенный период календарного времени.

2 Дидро Д. Последовательное опровержение книги Гельвеция “О человеке” // Соч.: В 2-х т. Т.2. - М.: Мысль, 1991. С. 377.

1 Миронов Б.Н. Историк и социология. - Л.: Наука, 1984. С. 122-131.

1 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. - Л.: Гидрометеоиздат, 1990. С. 97-100.

1 Шубин А. Гармония Истории: Введение в теорию исторических аналогий. - М.: СП “PICO”; “Паломник”, 1992. С. 307-310.

1 Аннан К.А. Годовой доклад о работе Организации. Ст. 167. ООН. Нью-Йорк. 2001 с. 74

2 См. подробнее: Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture in Social Forcasting. N.Y.: Basic books, 1973; Masuda Y. The Information Society as Postindustrial Society. Wash.: World future soc., 1983.

3 Кастельс, М., Химанен, П. Информационное общество и государство благосостояния: Финская модель . М .: Логос , 2002.

1 Аннан К.А. Партнёрство во имя всемирного сообщества. Годовой доклад о работе Организации объединенных наций. Ст. 147. ООН. Нью-Йорк, 1998. С. 59.

2 Аннан К.А. Предотвращение воин и бедствий: глобальный вызов растущих масштабов. Годовой доклад о работе Организации. Ст. 220. ООН. Нью-Йорк.,1999. С. 85.

3 Бек У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма - ответы на глобализацию. М., 2001. С. 10.

4 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000. С. 144.

5 Аннан К.А. Общая судьба - новая решимость. Годовой доклад о работе Организации за 2000 год. ООН. 2000. С.5.

1 Вершинская, О.Н ., Ершова, Т.В., Информационное общество в России как проблема социально-политического выбора и общественной инициативы. М. 2002.

2 Канаев Н. Глобализация как угроза культурному разнообразию (взгляд из ЮНЕСКО) // /public.cms/?eid=688997.

1 Винслав Ю.Б., Хуснутдинов М.Х., Пухова Е.В., Ухин А.И. К развитию постсоветских транснациональных корпораций //Российский экономический журнал. 1999. N 11-12. С.12.

2 Вельяминов, Г.М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс): Учебник. - М.: Волтерс Клувер, 2004.

1 Хартия экономических прав и обязанностей государств (12 декабря 1974 г.) // Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи. Двадцать девятая сессия. Резолюция 3281 (XXIX)

1 Декларация о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государств (принята резолюцией 36/103 XXXVI Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1981 г.) (ст. 1 п.с; ст. 2 п.к) // Международное право - М.: Юрид. лит., 2000

2 Доклад ЮНКТАД о мировых инвестициях за 2000 г. (краткий аналитический обзор) // / top100.

1 Конвенция о транснациональных корпорациях (Заключена в г. Москве 06.03.1998) // Содружество. Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 1998. N 1. С. 20 - 25.

1 Волова Л.И. Реализация государствами международной правоспособности в международных инвестиционных отношениях посредством многостороннего международно-правового регулирования // Российский ежегодник международного права / Отв. ред. Л.Н. Галенская. СПб., 2001. С. 167.

2 Винслав Ю.Б., Хуснутдинов М.Х., Пухова Е.В., Ухин А.И. К развитию постсоветских транснациональных корпораций. // Российский экономический журнал. 1999. N 11-12. С. 12.

3 Богуславский М.М. Международное частное право. М., Юристъ. 1999 С. 122 – 123.

4 Петухов В.Н. Корпорации в российской промышленности: законодательство и практика, М., 1999. С. 3.

1 Конвенция о признании юридическими лицами международных неправительственных организаций ETS N 124 (Страсбург, 24 апреля 1986 г.) // Правовая система «Гарант» 09.2006.

1 См.: Ресоциализация осужденных к лишению свободы: проблемы теории и практики. Автореф. докт. дисс. юрид. наук. Саратов. 2001. С. 17.

1 Walter Lagueur. New Terrorism. Oxford Universiti Press. 1977. С. 44.

1 Змееловский А., Тарабрин В. Терроризм. Нужны скоординиро­ванные усилия мирового сообщества // Международная жизнь. 1996. № 4. С. 14.

1 См.: Ковалев Э.В., Малышев В.В. Террор: вдохновители и исполнители. Очерки о подрывной деятельности ЦРУ в Западной Евро­пе. М.: Политиздат., 1984; Их же. За кулисами террора. М.: Юрид. лит., 1985; Эфиров С.А. Покушение на будущее. Логикой Футурология «левого» экстремизма. М.: Молодая гвардия, 1984; История террориз­ма в России в документах, биографиях, исследованиях / Авт.-сост. О.В.Будницкий. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.

2 См.: Раззаков Ф.И. Бандиты времен капитализма (хроника рос­сийской преступности 1992-1995 гг.). М.: ЭКСМО,1996.

3 См.: Ляхов Е.Г. Политика терроризма - политика насилия и аг­рессии. М.: Междунар. отношения, 1987.

4 См.: Моджорян Л.А. Терроризм: правда и вымысел. 2-е изд. М.: Юрид. лит. 1996. С. 18;
Ее же. Терроризм на море. Борьба государств за безопасность морского судоходства. М.: Междунар. отношения, 1991. С. 37.

5 См.: Дремин В.Н. Террористическая деятельность организован­ных преступных групп // Весы Фемиды. 1998. №2. С. 11-12.

6 Змееловский А. Тарабрин В. Указ. соч. С. 15.

1 Ляхов Е.Г. Терроризм и межгосударственные отношения. М.: Междунар. отношения, 1991. С. 43.

2 См.: Ляхов Е.Г. Проблемы сотрудничества государств в борьбе с международным терроризмом. М., 1970.

3 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.: Юрид. лит., 1972. С. 82.

4 Керимов Л.А. Философские проблемы права. М.: Мысль, 1972. С. 72.

1 Капто А. С. От культуры войны к Культуре Мира / Приложение к журналу «Безопасность Евразии». – М.: Республика, 2002. – 431 с. (Серия «За Нашу и Вашу безопасность»). – С. 12.

1 Панеш Э.Х. Этническая психология и межнациональные отношения. Взаимодействие и особенности эволюции. (На примере Западного Кавказа). - СПб.: Европейский дом, 1996. - 304 с. - С. 15.

2 Погодин Л. И. Вооружение населения Западной Сибири раннего железного века. - Омск: Омск. Госуниверситет, 1998. - 84 с. - С. 3.

3 Кочеев В. А. Некоторые вопросы миграционных процессов в I тыс. до н. э. в Горном Алтае // Палеодемография и миграционные процессы в Западной Сибири в древности и средневековье. - Барнаул: Издательство АГУ, 1994. - 202 с. - С. 95 – 97. - С. 95.

4 Дашковский П. К., Тишкин А. А. Социальное развитие кочевников Алтая в скифскую эпоху // Социально-демографические процессы на территории Западной Сибири (древность и средневековье). Материалы Всесоюзной конференции. – Кемерово: 2003. – 243 с. – С. 74 – 81.

5Дашковский П. К., Гущин С. П. Кенотафы пазырыкского времени Горного Алтая // Археология и этнография Сибири и Дальнего Востока. Тезисы докладов XXXVIII Региональной археолого-этнографической студенческой конференции, посвященной 90-летию академика А. П. Окладникова. - Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 1998. - 182 с. - С. 52.

6 Погодин Л. И. Вооружение населения Западной Сибири раннего железного века. - Омск: Омск. Госуниверситет, 1998. - 84 с. - С. 4.

3 Рыбаков Р.Б. Предисловие // Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 7 – 19. - С. 17.

1 Рыбаков Р.Б. Предисловие // Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 7 – 19. - С. 17.

2 Выборнов В.Я. Терроризм и глобализация // Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 20 -29. - С. 21.

1 Старченков Г.И. 11 сентября 2001 года / Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 211 – 221. - С. 218.

2 Старченков Г.И. 11 сентября 2001 года / Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 211 – 221. - С. 216.

3 Медведко Л.И. Международный терроризм // Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 76 – 104. - С. 78.

4 Террор и антитеррор: Покушения, взрывы, убийства / Автор-составитель Т.И. Ревяко. - Мн.: Литература, 1997. - 608 с. - (Энциклопедия преступлений и катастроф).С. 14.

5 Романченко Ю.Г. Терроризм: некоторые вопросы истории и теории // Терроризм и политический экстремизм: вызовы и поиски адекватных ответов. - М.: Ин-т политич. и воен. анализа, 2002. - 240 с. - С. 7 – 20. - С. 8.

6 Дебор, Ги. Общество спектакля. Пер. с фр. С. Офертас и М. Якубович. Ред. Б. Скуратов. Послесловие А. Кефал.- М.: Издательство «Логос», 2000. - 184 с. - С. 143.

1 Романченко Ю.Г. Терроризм: некоторые вопросы истории и теории // Терроризм и политический экстремизм: вызовы и поиски адекватных ответов. - М.: Ин-т политич. и воен. анализа, 2002. - 240 с. - С. 7 – 20. - С. 12.

2 Устинов В.В. Международный опыт борьбы с терроризмом: стандарты и практика. - М.: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2002. - 560 с. - С. 3.

3 Жаринов К.В. Терроризм и террористы: Ист. справочник / Под общ. ред. А.Е. Тараса. - Мн.: Харвест, 1999. - 606 с. - «Коммандос». - С. 20.; Киселёв В.И. Некоторые аспекты терроризма / Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 105 – 118. - С. 107.

4 Федоров В.А. Международный терроризм и страны Азии // Терроризм – угроза человечеству в XXI веке. - М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2003. - 272 с. - С. 148- 159. - С. 158.

1Ключевский В.О. Собр. Соч. в 8 т. Курс русской истории.Т.4. С.165; Он же. Сказания иностранцев о московском государстве. М.: Прометей, МГПИ.,-1991.- 334с; Лексин Ю. Клятва бюрократа // Знание - сила, 1989 - №10, -с. 78; Флетчер Дж. О государстве русском. СПб. 1906,-185с; Плотникиес А.А. Петр Стучка и истоки советской правовой мысли. Рига.: Просвещение, 1970. 382 с; Сорокин П.А. О русской нации. Россия и Америка. Теория национального вопроса. М., 1994; Троицкий Е.С. Русский народ в поисках правды и организованности. М., 1996 – 462 с.

1 Прохоров А.П. Русская модель управления. М.: Эксмо, 2006. С.106 – 118.

22 Ключевский В.О. Собр. Соч. : В 8 т. Курс русской истории. Т.4. С. 165.

3 Плотнинекс А.А. Петр Стучка и истоки советской правовой мысли. Рига: Просвещение, 1970. С. 45.

1 Архив автора. СПб, 1974.

2 Бочаров В.В. О культурно-психологических истоках русского тоталитаризма // Угол зрения. Отечественные востоковеды о своей стране. М.: Наука, 1992.

3 Прохоров А.П.Русская модель управления. М.: Эксмо, 2006. С. 118.

4 Там же. С. 119.

1 Ежегодник советской юстиции. 1922. № 1. С. 123.

2 Там же.

1 Теневая экономика представляет собой виды экономической деятельности, которые нарушают правовые нормы.

1 Уголовный Кодекс Федеративной Республики Германии (в ред. от 13 ноября 1998 г., по состоянию на 15 мая 2003 года / . § 136, ч. I.

1 Там же. §136 абзац 2, 3.

2 См. Ст. 140 ГПК РФ, ст. 91 АПК РФ) и исполнение судебного решения (ст. 213 ГПК РФ, ст. 100 АПК РФ).

1 Итоги деятельности Министерства юстиции РФ в 2002 году //Бюллетень федеральной службы судебных приставов Министерства юстиции РФ. С. 3 - 4.

Обзор результатов работы Федеральной службы судебных приставов Министерства юстиции РФ за 2003 год //Бюллетень федеральной службы судебных приставов Министерства юстиции РФ. С.4.

2 Уголовный закон в практике мирового судьи: Научно-практическое пособие / Под ред. А.В. Галаховой. М.: Норма, 2005.

1 Архив федерального суда Колпинского р-на СПб, уголовное дело № 1-643/06 г.

1 Общую классификацию поведенческих реакций личности на основе ценностных ориентаций обосновал социолог В.А. Ядов, который соотнес их с проблемными жизненными ситуациями. См. об этом: Ядов В.А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975.

1 Угаров Б.М. Международная борьба с контрабандой. — М., 1981. С.45.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Отчет о результатах самообследования специальности 030501 «юриспруденция» Саранск 2008

    Публичный отчет
    При подготовке к комплексной оценке деятельности и проведении самообследования Саранского кооперативного института (филиал) автономной некоммерческой организации высшего профессионального образования Центрсоюза Российской Федерации
  2. Библиографический указатель трудов преподавателей и сотрудников Санкт- петербургской академии управления и экономики. 1990-2010 гг

    Библиографический указатель
    Петербургской академии управления и экономики. 1990-2010 гг. (из фондов Библиотеки академии) / С.-Петерб. акад. упр. и экон.; сост. В. А. Светлова; предисл.
  3. Документация об аукционе г. Санкт-Петербург 2008 г (2)

    Документация об аукционе
    Участник размещения заказа – юридическое лицо, физическое лицо или индивидуальный предприниматель, претендующие на заключение государственного контракта.
  4. Физическая культура, здравоохранение и образование / Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти В. С. Пирусского

    Документ
    Физическая культура, здравоохранение и образование / Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти В.С.Пирусского.- Томск, Томский государственный университет, 2009.
  5. Цуциева жанна Черменовна психология посттравматического стрессового расстройства у детей, жертв террористических актов

    Документ
    Работа выполнена в ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный педагогический институт» и Федеральном государственном учреждении здравоохранения «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины имени А.

Другие похожие документы..