Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
С 1971 г., когда была отменена привязка доллара к золотому содержанию, обеспечивающемуся золотым запасом США, доллары стали печататься в неограниченн...полностью>>
'Документ'
Острое воспаление червеобразного отростка (острый аппендицит) является самым распространенным хирургическим заболеванием. Ежегодно из каждых 200-250 ч...полностью>>
'Методические указания'
Данное методическое пособие, предназначенное для студентов различных форм обучения всех факультетов Лесотехнической академии, содержит программу курса...полностью>>
'Программа дисциплины'
Программа составлена в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования по направлению подготовки 0805...полностью>>

По специальности я писатель-сатирик

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Федот - мастер уникальной миниатюры. Вот прямо передо мной на стене висит известная картина "Иван Грозный убивает своего сына". Пронизанное драматизмом полотно выполнено на срезе конского волоса. А всего в кар­тинной галерее Федота двенадцать картин.

Хозяин приглашает нас к столу. Садимся пить чай. На столе - прелест­ный чайный сервиз на двенадцать персон, расписанный картинами из жизни природы. Весь сервиз состоит из двенадцати маковых зернышек.

Как и все дома в этой деревне, дом Березова славится своим хлебо­сольством. Дети расставляют баночки с разносолами, вареньем и прочими вкусными вещами, которые достают из холодильника, - его Федот мастерски выдолбил в сосульке, висящей за окном!

Маленькая девочка, очевидно дочурка Федота, просит у папы денег на мороженое.

- Возьми сама, - ласково говорит он и кивает на кошелек, искусно сши­тый из шелупайки семечки подсолнечника.

Кошелек лежит на тумбочке возле двуспальной кровати. Весь спальный гарнитур вырезан из цельного зернышка перца.

Обращает на себя внимание обстановка квартиры: тончайшей работы оре­ховый гарнитур - стол, стулья, сервант, диван, канапе - все из скорлупы кедровых орешков. Уютно смотрятся на стене часы с кукушкой в рисовом зернышке... Каждый час кукушечка выскакивает и что-то истошно кричит.

Подойдем к книжным полкам, сплошь уставленным шедеврами отечественной и зарубежной литературы. Все это каким-то чудом уместилось на кусочке пчелиных сот величиной с ладонь. От меда странички несколько слиплись, но если послюнить палец, можно кое-что разобрать. Отдельно на окне лежит любимая книга Федота - "Три мушкетера" Дюма. Она позаимствована из биб­лиотеки.

А вот и последняя работа Федота: в стеклянной бусинке два крошечных микроба - один в синей маечке, другой в красной. И что характерно, оба в черных трусах. Их сшила жена Федота - Мария, тоже большая искусница.

Что-то давно пищит за дверьми. Оказывается, это пришла с поля любимая корова Федота Эсмеральда. Мария, гремя ведрами из ольховых шишечек, ухо­дит. Очевидно, пошла доить...

Кстати, все экспонаты в этом доме-музее настолько тонкой ювелирной работы, что их трудно заметить невооруженным глазом. Все эти чудеса мож­но разглядеть только под микроскопом. Этот микроскоп, увеличивающий в тысячу раз, смастерил Федот в свободное от работы время. Весь сложный прибор с механикой, оптикой смонтирован в зерне озимой пшеницы и лежит в мешке, где этой пшеницы пуда полтора.

Временами слышен негромкий приятный звон. Это Федот подковал всех блох серебряными подковами. "Какой талант!" - думаю я, глядя на Федота через микроскоп, увеличивающий в тысячу раз.

Але-Оп!

- Поверьте, этого вы не увидите ни в одном цирке мира. Номер экстра-класса. Смотрите. Я беру из чана совершенно живую салаку. Бьется, видите?.. А теперь смотрите туда - морж открывает пасть. Жоржик, але!.. Я кидаю салаку. Хрум - и нет салаки! Ну как?

- Здорово... наверно. Простите, ну а что тут такого? Я в цирке никог­да не был... Может, я чего-то не совсем... Ну подумаешь, морж слопал са­лаку. И кот съест. И я съем. Только дайте. Я же не выступаю с этим круп­ными буквами на афише. Один ест другого. Что тут экстра-класса?

- Вы ничего не поняли. Салака перед тем, как попасть моржу в пасть, делает тройное сальто. Тройное! Смотрите, я повторяю. Ап!

- Ах вот оно что. Простите, обсчитался. Тройное. Это другой разговор. Браво! Браво! А как же... простите, я в цирке не был, как вы добились?.. Ведь салака согласилась крутить это дело, отправляясь, как говорится, в последний путь? Грубо говоря, как вы добились такого щемящего зрелища?

- Лаской! Исключительно лаской. - Дрессировщик погладил бочку с сала­кой, и та вздрогнула.

- Неужели в природе существуют такие ласки, чтобы в ответ в пасть прыгали?..

- Конечно. Но знали бы вы, чего мне это стоило! Глупее салаки, пожа­луй, только килька. Лишь на четырехсотом килограмме до нее дошло, что надо делать именно тройное сальто.

- Понял... Ну а как вы моржа заставили?.. Морж - тюфяк полный, он запросто может обсчитаться и с голодухи после одного сальто проглотит. Какой же лаской надо?..

- Да самой обыкновенной человеческой лаской. Уверяю вас, моржи, как люди, все понимают. До трех считает как миленький. А сейчас он и сам у меня делает тройное сальто.

- Морж? Тройное сальто? Бедняга. Неужели есть такая ласка?..

- Есть. Смотрите. Жоржик! Приготовились! Делаем дяде тройное сальто или... Ты понял? Раз, два, три! Але-оп!..

Морж сделал тройное сальто и прыгнул в пасть дрессировщика.

Соучастник

С деньгами получалась вечная путаница. У одного они есть, а ему пло­хо, у остальных ничего нет - им хорошо!

И решили все оценивать по-другому. По времени. Каждая вещь теперь стоила столько, сколько человек над ней работал.

Скажем, один целый год пишет роман. Другой за полчаса делает отличную табуретку, а за год, соответственно, пятнадцать тысяч отличных табуре­ток. Третий за полгода строит дом, а за год - два дома. Значит, тот, кто писал роман в течение года, имел право обменять его на один дом плюс семь с половиной тысяч табуреток. Или же на пятнадцать тысяч табуреток, но тогда дом ему, естественно, уже не полагается. И все довольны, потому что все по-честному. И тут приходит один человек и говорит:

- Мне, пожалуйста, полромана, получше который, дом, машину, четыре табуретки, ложку и вилку.

- Простите, а вы сами что сделали за этот год?

- Ничего.

- Тогда простите...

- Нет, это вы простите! Я целый год честно ничего не делал, так? Зна­чит, целый год я ни во что не вмешивался. А начни я что-нибудь делать, ничего бы толком не сделал сам и другим не дал. Можете поверить, я себя хорошо знаю. И во имя нашего общего дела я себя целый год сдерживал. По­этому считаю, что в каждую вещь вложена частица моего безделья. Так что заверните все, что я просил, а я за это создам вам нормальные условия для работы. Дам честное слово порядочного человека, что по-прежнему ни­чего делать не буду.

И он оказался порядочным человеком.

Сколько прекрасного создано на земле благодаря таким людям!

Десятка

Как вам не стыдно?! Эх, вы! Да чтобы я стал унижаться из-за вашей премии? Пропади она пропадом! Не хотите давать и не надо! Не хотите?.. Не надо!

Позориться из-за каких-то двадцати тысяч?! Смешно! Не двадцать? А сколько? Десять?! Тем более! Знал бы раньше, что не двадцать, а десять - только бы вы меня и видели! Из-за десятки торгуемся! Как вам не стыдно! Да я бы на вашем месте со стыда сгорел! Ладно, можете не давать! Слыши­те? Можете не давать! Можете?! Прекрасно. Я ухожу! Поворачиваюсь, хлопаю дверью, звенят стекла - все!!! Я ушел! Пока! Оставьте себе эту несчаст­ную десятку, подавитесь вы ею! Да, да, подавитесь! Все, я ушел, не могу здесь больше оставаться! Противно! Значит, не дадите? Я вас правильно понял? Не надо! Не на-до! Думали, я душу продам за десять тысяч?! За де­сять!!! Никогда! Я был о вас лучшего мнения, вы похожи на порядочного человека. Были похожи. Да не надо мне ваших денег! То есть моих денег! Дайте - и я швырну их вам в лицо! Дайте, дайте - увидите! Дадите? Нет?! Уперлись, как баран, да?! Ладно. Знаете, как поступают приличные люди? Смотрите на меня. Слушайте, что я говорю. Отдайте их Петину, скажите, что от меня, пусть на них лекарство купит! Отдайте, отдайте, вы же ему всегда даете, он талант, его стимулировать надо, а я что?! Винтик, гаеч­ка, шайбочка!

Ну ладно, заболтался я с вами. На чем мы остановились? Чего я сюда пришел. Зачем вы меня вызывали? Не вызывали? Ах да! Премия! Ну что, от­дадите? Нет?! Из-за десятульки крохотной вы отняли у меня столько драго­ценного времени?! Да за это время, знаете, сколько бы мог заработать и потом швырнуть вам в лицо?! Все! Хватит! Достоинство и честь мне гораздо дороже! Хотя, что я вам говорю, разве вы знаете, что это такое! Трид­цать!!! Вот вы сколько должны были дать! Но я вам слова не сказал - вы обратили внимание?! Ни слова! Не так воспитан, простите! Повернусь, хлопну дверью и уйду! Вы дождетесь! Надо быть выше этого!

Десять тысяч?! О чем мы говорим! Вдумайтесь в эту мелкую цифру! Мы же интеллигентные люди! По крайней мере, я! Дайте вы их мне, не унижайтесь! Ну! Плюньте на все и дайте! Ну?! Где расписаться? Тут? Пожалуйста. Да­вайте их сюда. Правильно. Десять. Да не бойтесь, не стану швырять их вам в лицо. Не так воспитан!

Эстетика

- Журавль, а журавль, скажи, почему, когда вы летите по небу, люди улыбаются, говорят: "Журавлиная стая летит!" А когда идем мы, коровы, воротят носы, ворчат: "Стадо коровье прется!" В чем разница?

Журавль гордо задрал голову и сказал:

- Мы как-никак журавли. А вы коровы. Извини.

Буренка замотала головой:

- Но как же так? Мы даем людям молоко, мясо, шкуру - последнее отда­ем! А вы? Что даете народному хозяйству?

- Ну не знаю, - обиделся журавль. - Зато летим красиво. Журавлиным клином. А вы бредете как попало, стадом. Неэстетично.

Буренка задумалась: "А ведь журавль прав. Нам бы клином, по-журавли­ному. И люди скажут: "Вон коровья стайка прошла!"

На следующий день коровы возвращались домой, построившись несколько странно. Впереди бежала Буренка. Она то и дело оглядывалась назад и мы­чала, чтобы коровы подравнялись, держали линию. Пропуская коров, люди прижимались к заборам, ругались:

- Совсем очумела скотина. Всю улицу заняли!

Коровы прошли. Остались на земле коровьи лепешки.

Кто-то сказал:

- Смотрите! Смотрите! Лепешки-то как легли! Прямо журавлиный клин по­лучился!

Услышав последние слова, Буренка радостно замычала:

- Вот что значит эстетика. Выходит, и мы можем!

Почин

Этим прогрессивным методом живем, считай, года три есть. Тогда еще почин родился: "Из родного колхозу ни шагу!", потому что мост через про­пасть рухнулся, а другой связи с большой землей пока нет. Ну, молодежь и решила единодушно остаться тут.

А в ту весну позапрошлую, когда еще мост над пропастью болтался, к нам в деревню прибыл свекор Кольки Урляева, зоотехника рыжего. Добирался свекор прямиком из Улан-Удэ через Москву - столицу. Познакомился свекор в поезде с мужиком. Всю дорогу выпивали, чтобы курить меньше, а то жен­щина с ребеночком в купе ехала. В Москве очутились у друга того мужика. Обратно выпили. Свекор помнил одно только: туалет, как выйдешь, направо, стакан, как войдешь, налево, да по телевизору еще программу "Времечко" показывали. Свекор в туалет вышел, а вернулся, глядит: в телевизоре го­лые мужики с бабами братаются, куда попало целуются, и, главное, при свечах! Тут свекор вырубился. А спустя спросил у хозяина, что ему поме­рещилось? Тот говорит, будто какой-то "группенсекс". Свекор обратно вы­рубился и очнулся только у нас в огуречном рассоле и вот такую небылицу с похмелья высказал.

Эта чушь собачья горячее возмущенье вызвала. Чтоб по телевизору в программе "Времечко" голых показывали? Какого числа хоть было-то? По ка­кой такой программе? Свекор отчетливо одно помнит: туалет направо, ста­кан налево. И серьезная такая блондиночка в очках на голое тело. Может, то дикторша была?

Вряд ли. Уж больно речь неразборчива. Тут бригадир Костриков, у него дядя в самом Иркутске проживает, так вот Костриков выразился в том смыс­ле, мол, это не иначе тот самый "группенсекс" - развратное мероприятие на Западе, хуже свободной любви. Его тут же отбрили: как на Западе, ког­да в программе "Времечко" продемонстрировали? Хорошо, если показали как ихнее безобразие, ну а вдруг... какое наше последнее достижение? Может, движенье в столице давно завелось, а мы не в курсе снова опять?!

Тот же Костриков в пене бился: "Безбожники, должно быть, это и есть тот самый хваленый видимомагнитофон! Такая штука - включаешь и видишь по телевизору то, что хочешь!!" Его обратно осадили: "Да что это за телеви­зор такой, по которому что хочешь, то и видишь?! Это не фотоаппарат все-таки! Уж не почин ли это? Раз "свободная любовь"! Слова-то нашенс­кие! "Любовь, свобода!" Просто мы в толк не возьмем, как ими пользо­ваться!

Места у нас, конечно, глухие, до большой земли верст сорок было, пока мост висел, а теперь и вообще! Так что: "Опять отставать по всем показа­телям будем?" - это звеньевая наша выступила, Катюха Безмамедова. - "Ма­ло того, что за надои перед людьми стыдно, еще и в общественной жизни никакой отдушины, в смысле группенсексу?!"

Костриков за сердце хватался, орал: "Слепота вы куриная! Не может у нас никакого "группенсексу" быть! Это упорнографическое мероприятие! Нам противопоказанное напрочь!".

Что значит "противопоказанное"? А когда разнарядка пришла заместо картошки сажать какао-бобы, прости господи? Это не противопоказано? А посадили! И не выросло ничего! А нутрию, крысу чертову, когда велено бы­ло внедрить в жизнь?! Все погрызла вчистую, в леса ушла, в тайге с кем-то спуталась, лютый зверь получился! Трофимыча задрали! Так что, после этого в лес не ходить, что ли?! А почему группенсексу не попробо­вать? Все предписания выполняли и ничего! Колхоз, правда, не передовой, но существует до сих пор, однако, между прочим!

На голосование поставили. Мужики обеими руками "за"! Бабоньки, кто посознательней, тоже "за", остальные вроде воздерживаются, но с улыбоч­кой. Короче, большинством голосов решили идти в ногу с жизнью, какой бы она ни была!

Отголосовали, а потом голову ломать стали: как этот "группенсекс" хоть выглядит? Что делать надобно? Телефонограмму в райцентр не дашь, - засмеют, что такой ерунды не знаем. Ну и домудрили самостоятельно. Раз "группен" - значит, "группа", бригада по-нашему. А секс? Может то, о чем детки по-английски считают до десяти: "сикс", что-то около шести на на­ши! Ну, точно, свекор Урляева спьяну обсчитался: не "секс", а "сикс". Выходит, "группенсекс" - оно "бригаденсикс" по-нашему! Мир да любовь в бригаде на шесть человек, то есть! И, само собой, это начинание наше! Какая у них может быть любовь, когда между людей финансовые пропасти? А между нами зато никаких пропастей, одна пропасть на всех под мостом, ко­торый рухнулся.

Это у них там все работают, а выгода одному человеку! У нас честно: все работают, - никому никакой выгоды! Как после этого не любить друг дружку?

Катюха Безмамедова тут же встречное начинание выдвинула: не шесть че­ловек в бригаде, а семь чтобы! На их "группенсекс" ответим нашим "брига­денсемером"! В воскресенье в шесть вечера и заступили. Пришли нарядные, трезвые. Витченко с баяном. Пирожки с капустой напекли. Самовар. Люстры горят. Ну, праздник прямо! Однако никто ни к кому с ласковым словом не подошел, обнять товарища не изволил! Чай пьют, потеют - и все... Тогда председатель наш вперед вышел и сказал: "Давайте поактивнее, товарищи! А то будет прогул!" Вызвал предместкома Прокатову, грамоту вручил и двад­цать минут руку жал личным примером! А народ ни с места, только аплоди­руют - и все! Через два часа молча и разошлись. Но, видно, томление в людях скопилось, сразу на пороге крепкая драка затеялась.

Тогда снова собрание. "До каких же пор будем свободный досуг подме­нять организованным мордобоем?! Почему ни одно новшество не можем без боли себе привить!"

Да! Вспомнили, свекор еще говорил, будто акт какой-то быть должен! Ну с этим ясно. В конце составляется акт, все в нем расписываются, что при­сутствовали. А до акта-то что делать будем, товарищи!

Словом, поначалу выматывал этот "бригаденсемер" жутко. Хорошо, тетка Мария вспомнила: "Свекор предупреждал, что дело происходит при свечах, а не на свету! Поскольку свечей не завезли, может, в темноте попробовать? Пусть и не выйдет ничего, зато экономия электричества!"

Проголосовали за экономию, за темноту единогласно!

И потихоньку пошло, поехало! Были, правда, поначалу и крики, и оплеу­хи звенели, и Чижова Усманова не так поняла, и оба из окна с непривычки выпали, но все наладилось со временем. Никто "бригаденсемер" не пропус­кал, явка стопроцентная. Старушка Никитишна, сто лет, и та ковыляет на огонек, в смысле на темноту.

И знаете, теперь никаких тебе сплетен! Мол, кто с кем! Потому что в темноте поди узнай, кто с кем? И никакой ревности. Чего тебе жену ревно­вать, когда, может, ты сам с ней и был? И потом в темноте как-то все по-человечески протекает. На свету, оно как: в глаза смотрит, улыбается, когда он враг твой лютый и есть! А в темноте чувствуешь, - все вокруг свои! А когда не толкают, а наборот; не орут, а шепчут вокруг слово лас­ковое, - что еще человеку надо? И где, как не в темноте, поговорить по душам? Многие принципиально высказываться начали! Правда, пока не ви­дать, кто, но согласитесь, сдвиг!

Между прочим, и незамужние бабоньки утихомирились, потому что в тем­ноте каждая, считай, свое счастье нашла. Может, и чужое, да какая тут разница.

А проблема безотцовщины с "бригаденсемером" снята полностью. Наоборот даже. Ребятенок теперь к любому мужику подойдет, скажет: "папка", - тот ему конфетку сует!

Так что, по всем показателям судя, не ошиблись мы. Начинание вышло наше родное. А если оно у них началось, так мы ж должны от ихнего худше­го брать все лучшее! Но только прикинувши, с головой!

Ведь такие отношения между людьми установились, что и коровы по­чувствовали. Да! Надои скакнули выше крыши. И когда между людьми тепло стало, вы не поверите, какао-бобы, прости господи, и те проросли вдруг. Даже не какао-бобы, а чистый какао-горох получился! Потому что какао не пахнет, и на бобы не похоже.

Все у нас может быть, если у людей желание присутствует, в охотку де­ло делают!

Эх, жаль, опытом поделиться не можем, мост через пропасть никак не зацепить!

Вечер встречи

Когда-то они дурачились вместе на площадке молодняка. Прошли годы. Жизнь раскидала кого куда, и вдруг - приглашение на вечер встречи.

Собрались на опушке леса. Заяц с зайчихой, волк с волчицей, осел с ослихой, лев с львицей, лисица с бобром.

Поужинали, разговорились...

Заяц от съеденного расслабился, льва по плечу хлопает:

- Лева, я тебя вот таким помню. Давай поцелуемся. Нет, в губы, прин­ципиально наконец! Как ты вырос, Лева! А я что ни ем, все такой же. Не в коня корм, наверно? Да и корм - то есть, то нет.

- Как это - то есть, то нету? - удивился лев. - Я узнавал, с кормом все в порядке.

- Какой там порядок, Лева?! Морковка не уродилась.

- Оленина зато уродилась. Что за манера есть то, чего нет? Оттого и не растешь, заяц.

Волчица метала в пасть куски мяса и косилась на лисицу:

- Слушай, рыжая, что у тебя со шкурой, а? Вся в прыщах! Болеешь?

Лисица дернула плечиками:

- До чего ж ты серая все-таки. На мне крокодилова кожа.

- Крокодилова?! - Волчица перекрестилась. - У нас в лесу отродясь крокодилы не водились.

- "У вас в лесу!" Дальше своего леса ничего не видите. А я за границу от нашего леса выезжала. Муж, ты знаешь, работает бобром. Они на экспорт идут. Я их сопровождаю.

- Кого, мужей, что ли?

- Пушнину! Дипломатическая работа. Кстати, скажи потом зайчихе: за­ячьи шубы давно не носят. Дурной тон. Неужели заяц не может достать что-нибудь поприличнее?

Заяц услышал и вскинулся:

- А на какие, позвольте спросить, шиши?

- Не понял? - Лев облизнул губы. - У нас каждый получает такие шиши, которые ему положены. Вот ты сколько, заяц?

- Да ни шиша!

- Значит, тебе столько положено. Я, лев, побольше тебя, я - тысячу. Все логично. А как у тебя дела, ослик?

Осел потупился и сказал:

- Не называйте меня больше осликом, пожалуйста. Я занимаю ответствен­ный пост, и на работе все зовут меня ослом.

- А кем ты работаешь?

- Правой рукой слона! - ответил ослик.

- Во, тунеядцы! - Волк лязгнул зубами. - Тут вкалываешь с утра до ве­чера как волк! По ночам собак ждешь, а эти устроились - кто рукой, кто ногой, кто зад...

- Вова, умоляю, не выражайся! - Волчица повисла на муже. - Вова, на той неделе ты выступал перед общественностью старого оврага, я тебя еле выходила после дискуссии.

- Ой, ну ты прямо королева! - Лисица подсела к львице. - Страшно рада за тебя, просто страшно! Слушай, а твой на сторону не бегает?

Львица прищурилась:

- Бегает, но говорит, "только в рабочем порядке".

- И ты веришь?

- Что я, дура? Конечно, верю. А он спрашивает меня: "Тебя, мордастую, опять видели с тигром. Это правда?" Я говорю: "Неправда". И он мне ве­рит. Закон джунглей: все держится на доверии. Не поверишь - разорвет! А твой старик исполняет супружеские обязанности?

Лисица улыбнулась:

- Бобруша мой? А как же? Все хатки строит, хатки. На лето сдает. При­личная сумма получается. Знаешь, в этом браке я по-настоящему счастлива. Тьфу-тьфу-тьфу!

Заяц долго кашлял на ухо задремавшему льву:

- Лев, а правду говорят, ты козлика задрал? Такого серенького, пом­нишь?

Льва передернуло.

- Ну что за народ! Козел пригласил меня в гости - что-то насчет рабо­ты. Вроде в огород на полставки. Ну, стол накрыли, а есть нечего. Тут козел и угостил тем, что у него оставалось. А говорят, "задрал". Так ис­казить факты! Кстати, заяц, заходил бы как-нибудь с зайчихой по старой дружбе. Фигура у нее какая! Прелесть!

- Да ты что, Лева, ты что? Вглядись: кожа да кости, смотреть не на что.

- А я тебе говорю, фигура хорошая! Ничего в зайчатине не понимаешь, даром что заяц!

А волк уже совсем распоясался.

- Я санитар леса! Отец был санитаром леса! Мама была санитаром леса! Звери оставшиеся бегают стройные, поджарые - кому спасибо? Санитару ле­са. Кто довел всех до такого совершенства? Ты, что ли ослиная морда?

- Ты, ты! - завыла волчица. - Гомеопат ты наш единственный!

Заяц дрожащим голосом произнес:

- Ну что ж, предлагаю заканчивать вечер. Приятно было вспомнить юность, площадку молодняка, которая сдружила навеки!

Лев подмигнул зайчихе:

- Завтра в десять утра. Только ты да я. Устроим завтрак на траве. Не пожалеешь!

- Как скажете, - прошептала зайчиха.

Вечер прошел в теплой и дружественной обстановке.

Потомственный неудачник

Старый слуга Патрик объявил: "Сэр Эдвард Беккерфильд с супругой!" Гости устремились к дверям. "Неужели тот самый знаменитый Беккер-

фильд-младший?"

Поговаривали, что Беккерфильд-младший происходил из старинного рода потомственных неудачников. Не чета нынешней мелюзге! Эдвард происходил из тех самых, настоящих, проклятых богом неудачников конца шестнадцатого

- начала семнадцатого века.

Если Беккерфильды сеяли пшеницу, соседи обязательно сажали картофель, и в тот год пшеницу обязательно поедали грызуны. Когда они прогуливались по улице в щегольской одежде, соседки поспешно снимали с веревок белье, и тут же разражался чудовищный ливень.

Во все века к Беккерфильдам приходили за советом. Если они говорили, что ни за что не купили бы этот участок земли, надо было хватать его с закрытыми глазами! Алмазы, в крайнем случае золото, там находили обяза­тельно.

Вот такой это был легендарный род Беккерфильдов. Естественно, им не везло в картах, но это была сущая ерунда по сравнению с тем, как им не везло в любви. Если они лезли на балкон к любимой, то всегда попадали сначала в спальню родителей, а уж потом их вышвыривали из окна, причем увечья, полученные ими, были мелочью по сравнению с убытками, которые наносило их тело в результате падения.

Дети у них рождались похожими на соседей, зато дети соседей чем-то походили на их жен.

Если где-то вспыхивали драки, то забирали в участок, как вы понимае­те, Беккерфильдов, которые проходили мимо.

Все разыскиваемые полицией государственные преступники были в профиль и в фас похожи на Беккерфильдов, отчего последних нередко сажали в тюрьму и выпускали только тогда, когда находили настоящего преступника, которым по ошибке опять-таки оказывался, сами понимаете, родственник Беккерфильдов!

Леди и джентельмены! Не было на свете ямы, куда бы они не провалива­лись среди бела дня, а споткнуться на ровном месте для них было раз плю­нуть.

Словом, неудача шла за ними по пятам и стала им как родная. Невезение вошло в кровь и плоть Беккерфильдов. Зато они стали людьми уверенными в завтрашнем дне. Они не сомневались - хуже не будет. Более того, они нау­чились в каждой неудаче находить крупицу удачи.

Когда по большим праздниками загорался их дом, они отгоняли соседей с баграми, уверяя их, что не сгори дом дотла сегодня, он непременно обру­шится завтра, придавив всю семью. Когда у них вытаскивали кошелек, они радовались тому, что в нем были не все деньги. Доставая из сундука при­даное дочери и обнаружив, что сукно поела моль, они смеялись: "Наевшись этого сукна, моль долго не протянет!"



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Н. В. Гоголь писатель-сатирик. Жизненная основа комедии «Ревизор». Знания на урок

    Урок
    Николай Васильевич Гоголь родился 20 марта 1809 года в местечке Великие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии. Назван был Николаем в честь чудотворной иконы святого Николая, хранившейся в церкви села Диканька.
  2. Курс лекций по литературе XVIII века для студентов факультета русского языка, литературы и иностранных языков по специальности «филолог» Преподаватель Атаджанян И. А

    Курс лекций
    Определяющим этапом в жизни русского народа и в его литературе в XVIII веке оказался период петровских преобразований, когда перед лицом европейских стран появилась «Единая, однородная, молодая, быстро возвышающаяся Россия, почти
  3. Общая характеристика программы обучения Присуждаемые степени/квалификации: Выпускнику по специальности 5В050400 «Журналистика» присуждается академическая степень бакалавра журналистики. Уровней (ступеней) обучения

    Документ
    Требования по приему на программу: Завершение одного академического периода в своем вузе, успеваемость на «А», «А-», «В+», «В», «В-», свободное владение иностранным языком.
  4. Программа вступительного экзамена по специальности 10. 01. 01 Русская литература (1)

    Программа
    Авторы-сост.: Буянова Галина Борисовна, кандидат филологических наук доцент – «История русской литературы XIX века (I половина)»; Иванов Анатолий Иванович, доктор филологических наук профессор – «История русской литературы XIX века
  5. Программа вступительного экзамена по специальности 10. 01. 01 Русская литература (2)

    Программа
    Авторы-составители: Буянова Галина Борисовна, кандидат филологических наук доцент – «История русской литературы XIX века (I половина)»; Иванов Анатолий Иванович, доктор филологических наук профессор – «История русской литературы XIX

Другие похожие документы..