Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Выдана в том, что на протяжении последних 21 дня до дня выдачи, по месту жительства и месту учебы реципиента случаев инфекционных заболеваний и возмо...полностью>>
'Документ'
Да, сотовые трубки обвиняют во всех этих страшных болезнях! Справедливости ради замечу: единого мнения о том, вредны ли мобильники для здоровья, сред...полностью>>
'Реферат'
Спутниковая связь — один из радиосвязи, основанный на использовании искусственных спутников земли в качестве ретрансляторов. Спутниковая связь осущес...полностью>>
'Документ'
Функциональный стиль программирования сложился в практике решения задач символьной обработки данных в предположении, что любая информация для компьюте...полностью>>

По специальности я писатель-сатирик

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Будут играть на похоронах? Замечательно. Нам нужны современные жизне­радостные похоронные марши. Но почему все так грустно, а? Что вам навея­ло? Друг умер? Ну? А почему марш такой невеселый? Отчего во всем видите только плохое? Похороны? Собрались родные, близкие, в кои-то веки все вместе, а вам обязательно надо испортить людям настроение, да?

Не порть людям, не порть! Ваша задача - улучшать. А портить - не порть.

Давайте-ка еще глянем, где ошибочка. Сыграйте, сыграйте. Так, так... Стоп! Что надавили? Вот эту, черненькую? А зачем? Как ее? Ми-бемоль? Попробуйте нажать вот эту. Не то. А здесь надавите. Вот оно! Что нажали? Си? Превосходно! То, что надо! Вот вам и мажор. Видите, стоит нажать вместо того, что не надо, то, что нужно, и совсем не то. Вот вам основа искусства. Шире используйте клавиши. Вон их сколько. Как собак нереза­ных. А вы в одном месте толчетесь - бам-бам-бам... Конечно, невесело по­лучается. А вы пройдитесь вдоль. По Питерской. Вот оно! Мой вам совет как композитору: меньше черных клавиш, больше белых. Музыка должна быть ясной, как сталь. Вы для кого пишете? Вы вообще знаете, для кого все вот это? Для людей? А надо писать для народа! Чувствуешь разницу?

Напишите похоронный маршик, чтобы у людей ноги в пляс запросились. "Что там за веселье такое?" - "А это поминки справляют!" Понимаете?

При чем тут Шопен? Он, кстати, кто? Я понимаю, композитор, у меня за­писано. Чей он? Поляк? Тоже написал траурный марш? Но в какое время он его написал? Сейчас бы он написал такое? Да ни за что!

Вы же талант. А он все может. Так неужели вы не можете написать то, что надо? Я понимаю, пишете то, что чувствуете. А надо ли чувствовать то, что вы чувствуете? Нет, сочиняйте все что угодно. Я вам даже скажу, что именно.

Опять вы за свое - "похороны, похороны". Я все понимаю. Да, слезы на глазах, ком в горле. Обязательно. Но какой должен быть ком? А? Ком опти­мизма, понимаете? Чтобы ни вздохнуть, ни... Я понятно говорю? Чтобы от радости покойник в гробу перевернулся. Царство ему небесное.

Нам, конечно, надо работать вместе. Вы можете, но не знаете что. Я знаю что, но не могу. Нам бы дуэтом! В тебе зародилось что-то, забулька­ло вдохновение, не расплескивай, беги не к роялю - ко мне. Мы такой по­хоронный маршик сделаем - вся страна подхватит!

Ну иди. Сочиняй, твори, выдумывай, пробуй. И сразу - ко мне. Будь здоров, Моцарт!

Орел

Всем известно: кукушке подложить яйцо в чужое гнездо - раз плюнуть. Однажды взяла и снесла яйцо в гнездо воробья.

Вернулся воробей вечером домой - и что же он видит? Все яйца как яй­ца, а одно здоровенное, ну прямо орлиное!

- Так, - сказал воробей. - А ну, воробьиха, поди сюда! В глаза смот­ри! Выходит, это правда?

- Что правда? - спросила воробьиха и покраснела.

- А то, что тебя видели с орлом. А иначе откуда у нас в доме орлиное яйцо? А?

- Побойся бога! - закричала воробьиха. - Я не то что на орла, на сло­нов не гляжу! Как ты мог такое подумать?

И воробьиха заплакала.

Воробей еще покричал-покричал, а потом решил:

- А может, она и не врет?.. Вдруг это действительно от меня? А что? Вырастет с орла ростом, а глаза и клюв - мои. И все будут говорить: "Ай да воробей! Орел!"

Знаменитость

Сложен он был, как Аполлон. Пел - ну настоящий Карузо. Пальцы у него были длинные, как у Рахманинова, и играл он на рояле великолепно.

Скульпторы глаз не могли оторвать от его лба: сократовский, шептали они, невольно разминая пальцами воображаемую глину.

А как он играл в шахматы! Специалисты назвали его вторым Капабланкой.

Кроме того, он был вторым Пикассо, третьим Хемингуэем и четвертым Кассиусом Клеем!

И никто не знал, что в свободное от Аполлона, Карузо, Капабланки и Клея время он становился самим собой - Сидоровым. И тут ему не было рав­ных. Он брал руками Рахманинова еловую шишку и нож, морщил сократовский лоб и, напевая, как Карузо, создавал уникальные фигурки, которым цены не было. И в этом он был первым. Первым Сидоровым! Все остальные Сидоровы шли после него. Капабланка тут в лучшем случае мог быть лишь вторым Си­доровым.

С блохой и без

Не гляди, что уши висят, лапы короткие! Да, из дворняг. Но английской королеве лапу давала! Вот эту, которой сейчас тебе по шее дам. Так что ты, рыжий, держи дистанцию, понял? Отодвиньсь!.. Еще!.. Сидеть!

А была у меня тогда блоха. Ну, доложу тебе, кусачка! Вот такусенькая, кусать нечем, а жрала так - за ушами трещало! Как начнет меня вприкуску

- я вприсядку и к потолку! Не то что шею, горы могла свернуть.

В таком приподнятом состоянии как-то через высоченный забор перемах­нула аллюром. Один мужик это дело увидел, обомлел, в дом пригласил. На­кормил, напоил, на соревнование выставил.

Ну, мы с блохой там шороху дали! Слышишь, рыжий, мы там врезали при­курить! Этим вычесанным, чистопородным, чуть ли не от английского короля произошедшим, рядом с нами делать нечего было! Шансов - минус ноль! Они еще на старте землю скребли, а мы с блохой финишную ленту в клочья рвали и дальше неслись! Медаль бы на грудь повесили, да не смогли на мотоцик­лах догнать.

На какие только соревнования не выезжала! Чью не защищала честь! Само собой, приемы сплошь на высоком уровне вплоть до курятины. Как говорит­ся, из грязи в князи! Шутка ли, единственная в природе скоростная двор­няга! Ученые на меня набросились. Целым институтом вцепились. Задумали новую породу вывести - дворняга-экспресс. Слушай, с кем только не скре­щивали! Борзые, овчарки, бульдоги, причем не какие-нибудь - все из хоро­ших семей. Ну нарожала я им, а толку-то?! Во-первых, ради науки, а зна­чит, без любви. Во-вторых, не меня с бульдогом скрещивайте, а блоху с бульдогом - и тигр получится! Единственное, за что меня ругали в печати,

- "нет стабильности результатов". Какая стабильность? Когда блоха не ку­сала, какого лешего я побегу, верно, рыжий? Да хоть бы там мозговая кос­точка засияла! Материальные стимулы - ерунда по сравнению с моральными. А блоха грызет тебя, как совесть. Цель в жизни появляется, и несет тебя через преграды прямиком в светлую даль.

Я тебе вот что скажу: порода, кровь голубая - ничто, пока эту кровь пить не начнут. А так, живешь бесцельно, что хочешь, то и делаешь, а значит, не делаешь ничего. Лучшие годы псу под хвост. Без блохи сто раз подумаешь: "Стоит ли заводиться, а зачем, а куда?" С блохой думать не­когда, и, естественно, результат. Вот такие дела, рыжий!

Но в одно прекрасное утро пропала блошечка. Проснулась в холодном по­ту, оттого что меня не кусали. Дикое ощущение! Не знаешь, куда себя деть. То ли выкрали блоху, то ли переманили. А без блохи я, сам видишь, никто, как и ты. Уши висят, лапы короткие. Барахло! Ну и выгнали в шею!

Но на меня, скажу тебе откровенно, посадить хорошую блоху, я бы зна­ешь где сейчас была?.. Сегодня четверг?.. В Лондоне на бегах брала б главный приз. Вот так-то вот! А без блохи сам ни в жизнь не почешешься. Правильно сказала одна болонка французская: "Шерше ля блох" - ищите блох!

Длина ушей

П е р в ы й. Простите, что там так мелко написано?.. "Клуб, кому за... десять"? За чего десять?

В т о р о й. Да идиотский клуб! Тьфу! Клуб для тех, у кого уши за де­сять сантиметров. Плюс голова должна быть лысой. Три волоска есть - не принимают. Два - может быть, после собеседования.

П е р в ы й. Во компания! Ну к таким ушам и лысине глазки, наверно, квадратные? Или вообще один глаз на троих?

В т о р о й. Ну зачем вы так? Нормальные глаза. У каждого по два. Правда, близорукость требуется за минус десять.

П е р в ы й. Так они же ничего не видят! Минус десять. Это... как че­рез поводыря с биноклем по мишени стрелять.

В т о р о й. Зато не видят своих физических недостатков, оттого хоро­шее настроение.

П е р в ы й. Ну и что интересно в своем хорошем настроении они по ве­черам вытворяют?

В т о р о й. Никто не знает. Не попасть. Под параметры никто не под­ходит. Только на улице слышно, как они там визжат и хихикают.

П е р в ы й. Ну и бог с ними! (Уходит, возвращается.) Слушайте, а вдруг там женщины?

В т о р о й. Возможно.

П е р в ы й. Ага! Значит, женщин они к себе пускают. Лысых, что ли?

В т о р о й. Любых. Всех! Кроме блондинок, брюнеток и шатенок. Любых пускают при росте больше ста восьмидесяти шести сантиметров и со знанием японского языка.

П е р в ы й. Послушайте! Раз остальных не пускают, значит, есть ради чего. А что, если они там?..

В т о р о й. Не думаю.

П е р в ы й. Я не понимаю. Никто не знает, что там происходит, и все идут мимо?

В т о р о й. Кто идет мимо? Да вечером на улице тысячная толпа! Люди с ума сходят, почему никого туда не пускают. Вчера трех с разрывом серд­ца увезли.

П е р в ы й. Неужели нельзя найти на них управу?

В т о р о й. Нельзя. Они же ничего такого не делают. Заперлись и виз­жат себе тихонечко. А это можно. Если негромко визжать до двадцати трех часов.

П е р в ы й. Нет, но почему именно японский язык? Отчего ягонский? Больше никаких сведений нет?

В т о р о й. Говорят, видели, как тащили туда надувные матрацы, ко­робки макарон и лыжные палки.

П е р в ы й. Какая связь между матрацами, палками и макаронами?

П е р в ы й. Ну от чего можно в помещении отталкиваться лыжными пал­ками? От макарон, что ли?

В т о р о й. Вряд ли. Может, как китайцы рис - палочками, они макаро­ны - лыжными палками?..

П е р в ы й. Допустим. А зачем при этом надувать матрац? Почему нельзя спокойно есть макароны лыжными палками сидя на стуле? Стоп! Идея! Наверно, с матраца удобнее поддевать макароны, можно взять их на абор­даж.

В т о р о й. Нет! С матраца неудобно. Он по полу не идет. Я пробовал.

П е р в ы й. Конечно, не пойдет по полу. Соображать надо. Заполните комнату водой - и поплывет как миленький.

В т о р о й. Тогда макароны намокнут, пойдут на дно.

П е р в ы й. Не пойдут. Думать надо. Двухметровые бабы для чего? Они со дна макароны им достают и на уши вешают, чтоб подсохли. И жутко руга­ются.

В т о р о й. Но по-японски. А эти идиоты по-японски ничего не понима­ют и спокойно лопают макароны лыжными палками.

П е р в ы й. Точно! Как мы их вычислили, а? Фу, гора с плеч! Во дают! Эх, полжизни отдал бы, только одним глазком на этот дурдом взглянуть. Тьфу! Как назло, уши нормальные. Волосы, проклятые, растут и растут. Вам хорошо, вы хоть лысый.

В т о р о й. Могу предложить мазь для выпадения волос. Два раза маз­нул - чисто.

П е р в ы й. Два раза, и все? А с ушами, с ушами-то что делать?

В т о р о й. Есть английские гирьки для растягивания ушей. Будете брать?

П е р в ы й. Просто не знаю, как вас благодарить. Неужели и я смогу лопать макароны лыжными палками! Аж слюнки текут!

Разбудить зверя

Муравей сладко спал, когда слон нечаянно наступил ему на заднюю лап­ку. Муравей от боли как завопит.

- Под ноги смотреть надо! Идиот!

От неожиданности слон попятился и раздавил весь муравейник. Тут мура­вей окончательно глаза продрал, видит: над ним слон, муравейника нет. От ужаса голову потерял, кричит, сам не знает что: "Куда прешь?! Глаза уша­ми завесил! Пошел отсюдова вон! "

Слон таких отчаянных муравьев в жизни не видал. Не иначе он каратэ занимается. Вон рожа какая бандитская. Повернулся слон - и бежать.

Муравей сначала глазам не поверил, а потом от радости ошалел:

- Да, никак, он меня испугался, а?! Струсил, толстозадый! Решил, луч­ше со мной не связываться. Догнать! Пару раз в ухо съездить! Когда еще такой случай представится? - И помчался муравей в погоню.

Слон бежит, деревья валит, земля дрожит. За ним муравей с веточки на сучок переваливается, орет:

- Держи толстого, держи жирного! Ух, бивни повыбиваю!

Но слон быстро бегает, не каждый муравей его догонит. Особенно по пе­ресеченной местности. Отстал муравей.

На поляне тигр завтракает. Шум услышал - антилопа поперек горла вста­ла:

- Что случилось? Слон со всех ног бежит. От кого? Если уж слоны побе­жали...

Тут муравей выскакивает, весь в мыле:

- Фу! Слышь, старый, слон такой толстый не пробегал?

- Пробегал. А вы с ним в пятнашки, что ли, играете?

Ну, муравью кровь в голову бросилась, ничего не соображает:

- Цыц! Матрац полосатый! Погоди, со слоном покончу, тобой займусь! Не буди во мне зверя - укушу! - И за слоном вдогонку побежал.

- Так, - подумал тигр. - Надо сматываться. Пока не загрыз.

Скоро все узнали, какой жуткий муравей в лесу объявился: за слонами да за тиграми гоняется. А сам никого не боится. Чуть что, как пискнет страшным голосом, - у всех мурашки по коже.

Медведя из берлоги выгнал, живет там е молодой львицей, которую у старого льва отбил.

В лесу что-то страшное творится. По всяким спорным вопросам извольте явиться к нему, к мудрейшему. И еще, представляете, требует, чтобы перед ним на колени вставали. Вот дожили! Нет, на колени-то каждый встать мо­жет, было бы видно перед кеы! А в траве как его разглядишь, кровопийцу рыжего? А вы спрашиваете, почему у нас все звери в очках. Хочешь не хо­чешь приходится с утра до вечера смотреть под ноги, чтобы нечаянно не раздавить его высочество.

Тьфу! Вот зверюга свалился на нашу голову, не приведи господь...

Заминированный

Мне показалось или вы нервничаете? Отчего? Надоело ждать? Не понял. А сколько мы ждем? Час? С вами, девушка, время летит незаметно. Не смущай­тесь, я смотрю на вас, ни о чем таком не думая. Я думаю о другом... Ска­терть в пятнах? Нет, они не забыли сменить. Это они нарочно. Специально. Для аппетита. Чтобы его не было. Конечно, унизительно. Для вас. Лично меня трудно задеть чем-либо. Даже машиной. Можно ударить меня чем-нибудь по чему-либо - не шелохнусь! Да, такая сила воли. Хотите для примера ог­реть меня?.. Ну, той же солонкой... по голове? Ну, пожалуйста! А пе­пельница вас не устроит? Жаль. Нет-нет, просто я хотел произвести на вас впечатление. Жаль... Я нагнусь, а вы... Вот, обратите внимание - следы на темени, нашли?

Следы ведут в парк. На набережную. Попросили закурить, а я не курю. Это следы борьбы за курение. Я их обезоружил тем, что оказался выше. На три порядка выше... Когда встал, я молча повернулся и пополз. С гордо поднятой головой вдоль по набережной парка культуры и отдыха...

Меня трудно обидеть, девочка! Оскорбить практически невозможно. Я вы­ше. Им не достать. Они пытаются, а не достать. Это очень смешно со сто­роны, очень. Они не знают, что я неуязвим. Броня - десять миллиметров. Как у танка. Я живу в танке. Снаружи только глаза. Это мой наблюда­тельный пункт на лбу. Оттуда я наблюдаю, как они из кожи вон лезут, что­бы унизить меня, в лепешку разбиваются, а все отскакивает, отскакивает. Можете сказать все, что вы обо мне думаете. Выслушаю с интересом.

Назовите всех тех, с кем живет моя жена, зачитайте списком. Как об стенку горох! Я удивительный, правда? Смешайте с грязью при людях. Ради бога! Отмоюсь горячей водой. Или холодной. Какая будет. А не будет, могу походить в грязи, вызывая здоровое отвращение и смеясь. Можете пугать мною детей...

Оп-па! На вас не попало? Естественно. А меня облили. Это горячее чье-то. Борщ. Сейчас скажу с чем... Ого! С грибами. Капуста... Смета­на... Соли маловато. Не беспокойтесь. Ничего страшного. Высохнет. На мне всегда все высыхает. Можно лить добавку. Вы изумлены, не правда ли? Нет, меня облили нарочно. Вот. Пожалуйста. На ногу наступили и не извинились. Они думают, я вспыхну, я разъярюсь. Мне смешны эти мелкие брызги. Еще немного - вы начнете мной восхищаться.

Простите, меня зовут. Вон трое в углу приглашают на "Давай выйдем!". Одну минуту. Больше мне не потребуется: их трое, я один, минутное дело. Мм... Вот и я. Ничего страшного. Слабаки! Втроем не могли убить одного человека. Тьфу! Не беспокойтесь. Не надо искать. У меня этих зубов во рту знаете сколько? Я отвернусь, не хочу вас шокировать этой частью ли­ца... Согласитесь, в моем профиле есть что-то греческое... А так? Было греческое. Выходит, кончилось. Жаль...

Извините, только число запишу, место действия и приметы этих троих. Да, я веду маленький дневничок для себя. Мемуары. Кто, чем, когда. Знае­те телепередачу? Видите ли... Как вам объяснить?.. Есть так называемая мина замедленного действия. Не взрывается годами, а в определенное время

- шарах! И вы в чистом поле.

Так вот, я - мина замедленного действия. Я заведен на двадцать ноль-ноль пятого августа этого года. Мне будет сорок лет, и я взорвусь! По московскому времени в двадцать ноль-ноль. Запомните. Нет, я не угро­жаю, просто хочу предупредить тех, кто мне симпатичен. С вами их стало девять. А остальных приглашу на свой юбилей. В том числе женщин, которым отдавал руку и сердце, а взамен не получал ничего. Я этого не прощаю. Я копил в себе сорок лет, образовалась критическая масса - взрыв неминуем. Я ничего не могу поделать. Я уже себе не принадлежу - это произойдет пя­того августа в двадцать ноль-ноль. У вас двое суток в запасе. Постарай­тесь уехать подальше. Здесь будет страшное дело. Я взорву к чертовой ма­тери все - с грязными скатертями, борщами, ухмылками, рожами и теми тре­мя мужиками, которые жрут бормотуху с хреном. "Приятного аппетита!" В клочья все, в лоскуты! Нет, уже ничего нельзя сделать. Поздно. Мне сорок лет.

Кофе, будьте добры!.. Прошел мимо. Даже не посмотрел. Его тоже запи­сываю. Приглашу на пятое августа.

А вы будете жить, вы мне нравитесь, вы сидите со мной за одним сто­лом. Теперь вы самый близкий мне человек - уезжайте подальше. Вас я пре­дупредил. А с остальными поговорю пятого августа в двадцать ноль-ноль.

Дальновидность

- Простите, когда умрете, сколько человек пойдет за вашим гробом?

- Я как-то не считал пока...

- Прикиньте ориентировочно.

- Ну откуда я знаю... человек пятнадцать, двадцать наверно, наберет­ся.

- Двадцать?! А у меня сто пятьдесят!

- Вас хоронили?

- Пока нет. Но я уже договорился. Обзвонил, взял расписки. Мертвого обманывать - грех! Все придут, как миленькие, когда расписка. И вы при­дете.

- Я??!

- Конечно. Вы ко мне хорошо относитесь?

- Нормально.

- Ну вот. Неужели вам трудно будет сделать для меня такую малость, - проводить в последний путь? Я бы вас проводил.

- В какой последний путь?

- Это займет у вас полтора часа. Автобус в оба конца уже заказан. Ну? Последняя просьба умирающего?!

- Да вы же здоровы, как бык! Господи, прости!

- Поэтому и прошу сейчас! Умру, - будет поздно. Так я могу на вас рассчитывать? Конечно, если я имею дело с порядочным...

- Господи! Ну до чего вы... Да приду я, приду!

- Благодарю вас. Товарищ обещал прилететь из Сыктывкара! Двадцать лет не виделись, все некогда, далеко! А на похороны обещал, хоть раз в жизни повидаемся! Расписочку, пожалуйста.

- Черт возьми! Я же сказал, - приду... Где расписаться?

- Здесь. Спасибо. Знаете, когда за гробом идет много народа, - зна­чит, он хорошо жил. "У него было много друзей," - скажут, Столько дру­зей, пусть после смерти, но есть! Итак, вместе с вами у меня на похоро­нах будет сто пятьдесят два человека, надеюсь, вы придете с женой? Целая траурная процессия! Как у знаменитости! Да! За барахлом столько народа не пойдет! Раз на широкую ногу умер, значит, широко жил!.. Хотелось бы посмотреть, как это будет выглядеть! Сделайте, пожалуйста, пару снимков для меня, ладно? А в чем вы будете? Оденьте на похороны этот костюм, он мне нравится. Только галстук построже, - все-таки похороны! Надгробное слово я могу от вас ждать?

- О чем вы говорите!

- Заранее благодарю. У вас тембр красивый, скажете: "Такой человек был!"

- Такой человек!

- Нет! Знаете, как сделаем? Вы сначала слезы сдержите, а потом вдруг расплачетесь, хорошо? (Всхлипывает.) На кого ж я вас покинул!.. (Рыдая.) Смерть вырвала из наших рядов удивительного человека! Кажется, вчера еще... Господи!..

- А отчего он умер? То есть вы?

- Ах, оставьте меня! Уйдите! Хочу побыть один. Каждый раз так расстраиваюсь, просто нет сил дожить до этих похорон!

- Не дай бог! Надеюсь, все будет хорошо - доживете! А уж похороним вас - не пожалеете!

Волк и семеро козлят

Идет по лесу серый волк - зубами щелк, а навстречу ему семеро козлят. И такие на вид симпатичные, просто слюнки текут! Волк страшно обрадовал­ся неожиданной встрече и говорит шестерым козлятам:

- Козлятушки-ребятушки, а что это мы в лесу в такое позднее время де­лаем, а?

- Мы... А мы... гуляем, - испуганно ответили пятеро козлят.

- И нисколечко вам не страшно в лесу, вот так, вчетвером?

- Страшно, - заплакали трое козлят.

- М-да, - зевнул волк. - Конечно, страшно в лесу. Страшно, потому что не поете. Молодежь, вам еще жить и жить, а вы не поете. Песенки знаете? А ну, давайте дуэтом!

- "Жил-был у бабушки серенький козлик...".

- "Вот как, вот как! Серенький козлик!" - подхватил волк. - Погромчей давай, пободрей! Ну! Запевала ты мой единственный! Ближе, я плохо слы­шу... А худой-то какой, чем поет непонятно...

- Ах, певуны мои милые, - бормотал волк, укладываясь под деревом. - Могут же, если захотят, могут... Но обязательно поломаться вначале...

Про того, кому больше всех надо

Зимой люди переходили речку по льду, летом шли по пояс в бурлящей во­де. Человек сделал из бревен мостик. Теперь все шли по мосту, было тес­но, люди ругались:

- Да что же это делается? Придумал, понимаешь, мост, давку устраива­ет! Что ему, больше всех надо, что ли?

Человек вырыл возле дома колодец. Люди наливали полные ведра чистой воды, вскидывали на плечо коромысло, кряхтели:

- Ну, тип! Вечно ему больше всех надо! Ни у кого нет колодцев - и ни­чего, а у него, видите ли, - возле самого дома!

Чтобы летом не было пыльно и жарко, человек посадил вдоль улицы де­ревья, и уже через несколько лет шумела прохладная листва, к осени под тяжестью плодов гнулись вниз ветви. Люди рвали сладкие плоды, сидя в те­ни, сплевывали косточки и возмущались:

- Тьфу! Раньше была улица как улица. Куда ни глянешь, горизонты ка­кие-то. А теперь?! Как в лесу живем, честное слово! И что ему, больше всех надо?

Умирая, человек попросил похоронить его на кладбище рядом с отцом и матерью.

- Ишь ты, какой хитрый! На кладбище и так не повернуться, а его, ви­дите ли, возле папы с мамой положи. Все не как у людей.

И похоронили его в стороне на высоком холме.

Глядя издали на его могилу, люди говорили:

- Вот, полюбуйтесь! Все лежат на кладбище друг на друге, понимаешь! А этот разлегся на холме, как у себя дома. Ему и при жизни больше всех на­до было.

И люди начали хоронить своих близких на холме, рядом с могилой чело­века.

Человек-птица

У него была мечта - летать!

Он мечтал утром, днем, вечером, мечтал изо всех сил, и однажды к утру у него выросли крылья. Не бог весть какие, но крылья. Он замахал ими и полетел. Честное слово, полетел!

Ах, какое это было счастье - лететь!

Увидев в небе стаю птиц, человек полетел к ним. "Привет, птицы!" - крикнул он и засмеялся. Птицы переглянулись и спросили:

- А ты кто такой?

- Я человек, который мечтал летать.

- Ах, человек... Ну так мечтай, где положено. Лети на землю!

Человек полетел на землю. Там были люди. "Привет вам, люди! " - зак­ричал он и засмеялся.

- А ты кто такой? - спросили люди, подозрительно заглядывая ему за спину.

- Я человек, который мечтал летать.

- Еще один, - сказали люди. - А ну, дуй отсюда, пока не забрали! Те­терев!

Человек полетел. Он летел над морями и лесами, горами и линиями высо­ковольтных передач, летел, пока хватило сил. Опустился на крохотный ост­ров, которого не было ни на одной карте. Там на скалах сидели люди с крыльями за спиной. "Привет! А вот и я!" - сказал человек и засмеялся.

- Привет! - сказал кто-то. - Только не ори, понял?

- Но я человек, который мечтал летать. Братцы, я...

- Тсс! Ты здесь не один, понял? Мечтал, пока не полетел. А раз поле­тел, значит, мечты больше нет. Отдыхай. - И говоривший устало спрятал голову под крыло.

- Вот чудаки! - человек засмеялся. - Когда есть крылья, как не мах­нуть за линию горизонта? Интересно, что там?

И человек полетел.

Потому что одним даны крылья, чтобы прятать голову под крыло, а дру­гим дана голова, чтобы летать. С крыльями или без. Крылья обязательно вырастут за время полета.

Умелец

Золотые руки у Федота Березова! Когда в первый раз заходишь к нему в дом, то поначалу кажется, что в нем абсолютно пусто. И только когда хо­зяин начинает знакомить со своей коллекцией, начинаешь понимать, какие удивительные сокровища собраны под этой крышей.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Н. В. Гоголь писатель-сатирик. Жизненная основа комедии «Ревизор». Знания на урок

    Урок
    Николай Васильевич Гоголь родился 20 марта 1809 года в местечке Великие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии. Назван был Николаем в честь чудотворной иконы святого Николая, хранившейся в церкви села Диканька.
  2. Курс лекций по литературе XVIII века для студентов факультета русского языка, литературы и иностранных языков по специальности «филолог» Преподаватель Атаджанян И. А

    Курс лекций
    Определяющим этапом в жизни русского народа и в его литературе в XVIII веке оказался период петровских преобразований, когда перед лицом европейских стран появилась «Единая, однородная, молодая, быстро возвышающаяся Россия, почти
  3. Общая характеристика программы обучения Присуждаемые степени/квалификации: Выпускнику по специальности 5В050400 «Журналистика» присуждается академическая степень бакалавра журналистики. Уровней (ступеней) обучения

    Документ
    Требования по приему на программу: Завершение одного академического периода в своем вузе, успеваемость на «А», «А-», «В+», «В», «В-», свободное владение иностранным языком.
  4. Программа вступительного экзамена по специальности 10. 01. 01 Русская литература (1)

    Программа
    Авторы-сост.: Буянова Галина Борисовна, кандидат филологических наук доцент – «История русской литературы XIX века (I половина)»; Иванов Анатолий Иванович, доктор филологических наук профессор – «История русской литературы XIX века
  5. Программа вступительного экзамена по специальности 10. 01. 01 Русская литература (2)

    Программа
    Авторы-составители: Буянова Галина Борисовна, кандидат филологических наук доцент – «История русской литературы XIX века (I половина)»; Иванов Анатолий Иванович, доктор филологических наук профессор – «История русской литературы XIX

Другие похожие документы..