Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Амёбиа́з — антропонозная инвазия с фекально-оральным механизмом передачи, которая характеризуется хроническим рецидивирующим колитом с внекишечными п...полностью>>
'Решение'
В центре внимания книги Р. И. Павилёниса находятся проблемы смысла в их логико-философской постановке. Эти проблемы являются весьма сложными и малора...полностью>>
'Анализ'
Отбор персонала – совокупность действий, осуществляемых предприятием или организацией для выявления списка лиц, наиболее подходящих для вакантного ме...полностью>>
'Документ'
Жители селения, пожираемые жадностью, трусостью и страхом. Мужчина, преследуемый призраками своего мучительного прошлого. Молодая женщина в поисках сч...полностью>>

I жизнь, деятельность и политические взгляды м. Вебера

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ГЛАВА I

ЖИЗНЬ, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ М. ВЕБЕРА

Макс Вебер родился в 1864 г. в Эрфурте. Его отец был юри­стом, а по политическим ориентациям национал-либе­ралом. Мать была образованной и глубоко религиозной женщиной. До 29 лет Вебер жил с родителями. В их доме встречались довольно известные философы, историки и политики Германии последней трети XIX в.

В возрасте 4 лет Вебер заболел воспалением мозга. Чтобы предотвратить последствия болезни, родители све­ли к минимуму его общение со сверстниками. С раннего детства Вебер общался в основном со взрослыми и много читал. К 12 годам он познакомился с сочинениями клас­сиков античной литературы, философии, истории, с тру­дами Макиавелли, Лютера, Спинозы, Канта и Шопенгау­эра. Веберологи отмечают раннее интеллектуальное раз­витие ученого [45,5]. Так, в 1877 г. мальчик подарил родителям на рождество два сочинения. Одно из них было посвящено истории Германии, второе истории Рима в эпоху от Константина до великого переселения народов. Спустя два года родители опять получили рождествен­ский подарок: сочинение под названием «Размышления о национальном характере, развитии и истории индогерманских народов». Уже в ранней юности Вебер овладе­вает навыками самостоятельного, критического восприя­тия научной и художественной литературы, системати­ческой научной работы, штудирует древние и новые языки.

В 1882 г. он заканчивает гимназию и начинает изучать право в Гейделъбергском, а затем Берлинском, Страсбургском и Геттингенском университетах. Кроме права интересуется историей, экономикой и философией. Само­стоятельную научную работу начинает в сфере истории права. Его первые труды были посвящены истории торго­вых корпораций в средние века и влиянию аграрных отношений Древнего Рима на государственное и частное

9

право. Одновременно участвует в исследовании аграрных отношений на востоке Германии, изучает роль биржи в экономике страны и публикует в 1890-е гг. результаты данных исследований.

В 1893 г. Вебер женился на Марианне Шнигтер. Осенью 1894 г. занял место профессора кафедры полити­ческой экономии Фрейбургского университета, а с 1896 г. работает в Гейдельбергском университете.

В 1897 г. Вебер тяжело заболел от умственной пере­грузки. Это вынудило вначале частично, а затем полностью оставить преподавательскую деятельность. Лишь спустя 4 года он возвращается к научным исследованиям и публикует работу по истории организации и хозяйствен­ной деятельности средневековых монастырей. И 1904 г. становится соредактором журнала «Архив социальной науки и социальной политики», на страницах которого было опубликовано много сочинений Вебера, в том чис­ле «Протестантская этика и дух капитализма».

Многие университеты Германии предлагают ему место профессора на льготных условиях. Но Вебер отвергает эти предложения и вплоть до 1919 г. занимается только наукой и журналистикой. В 19181920 гг. он был кон­сультантом комиссий по выработке условий мира между Германией и Францией и проекта конституции Веймар­ской республики. После смерти Л. Брентано в 1919 г. занимает место профессора кафедры политической эко­номии в Мюнхенском университете.

Неожиданно заболел пневмонией и скончался в июне 1920 г.

Для жизни и деятельности Вебера характерна глубокая взаимо­связь между теорией и практикой, наукой и политикой. Но эта связь не была свободной от противоречий. Они проявлялись прежде всего в бесконечных колебаниях о том, какую деятельность — научную или практическую — предпочесть. К 27 годам у него уже было имя в науке. Но в письме невесте он пишет: «На самом деле я не являюсь ученым. Научная деятельность для меня только способ заполнить свободное время. (...) И я убежден, что дидактическая сторона про­фессии доцента принесет мне удовлетворение, если успокоит непрео­долимую потребность в активной практической деятельности» [48, 188,192]. Однако на протяжении всей жизни Вебер резко критиковал систему высшего образования в Германии. Нежелание подчиняться академической рутине в то же время было связано со скрупулезным соблюдением профессиональной этики преподавателя университета. В научных трудах Вебер с различных сторон обосновывал поло­жение о том, что наука должна быть свободна от оценочных сужде-

10

ний. Но его лекции были настолько страстными и полемичными, что слушатели не могли не примкнуть к его точке зрения. В отношениях с людьми он был мягок и деликатен. При этом его всегда интересо­вало стремление к власти как черта человеческого характера. Боль­шую часть жизни Вебер занимался наукой. Но считал себя предна­значенным для профессии военного и политика. При анализе власти стремился к максимальной объективности, что не мешало ему отда­вать предпочтение взглядам класса, к которому он сам принадле­жал,— буржуазии.

Определенное противоречие между научными и политическими интересами отражается в стиле исследований и публицистики Вебера. Для этого стиля характерны длинные, подчас бесконечные предложения, постоянные оговорки и отступления от основной темы. Известно, что стиль — это человек. Веберовский стиль отражал его глубокое убеждение: любое обобщение весьма сомнительно. Ведь социально-историческая действительность бесконечно сложна. Од­нако «мастер сложноподчиненных предложений» умел говорить и писать кратко, определенно и решительно. Подтверждение тому — его публицистика. В ней можно обнаружить реалистическую оценку места и роли политика в обществе. Но едва возникала возможность воплотить свои взгляды и предпочтения в действительность, реши­тельность Вебера тут же пропадала.

Так, в 1918 г. у него была реальная возможность выставить свою кандидатуру на выборах в рейхстаг. Но он отказался от этого предло­жения, мотивировав отказ тем, что всегда был против непосред­ственного участия в политике. Год спустя жена как-то заметила, что его политические взгляды и концепции еще пригодятся Германии. И услышала в ответ: «Да, я чувствую, что жизнь еще не открыла полностью передо мною мое предназначение» [48, 723]. Короче гово­ря, в научной и педагогической деятельности Вебер вел себя как страстный и энергичный политик. А от политики требовал, чтобы эта сфера деятельности соответствовала принципам профессиональ­ной этики ученого.

И это противоречие не было только личной причудой Вебера. Оно отражало специфические качества буржуазного либерализма в усло­виях Германии второй половины XIX в. Токвиль однажды заметил, что он, как врожденный аристократ и защитник свободы личности, достиг такого состояния духа, что может совершенно бесстрастно наблюдать упадок своего класса. Вебер тоже считал себя «одиноким волком», воспитанным на ценностях и идеалах либерализма и вы­нужденным наблюдать их упадок и разрушение по мере становления сильного империалистического государства.

Ведь именно «...империализм, эпоха банкового капитала, эпоха гигантских капиталистических монополий, эпоха перерастания мо­нополистического капитализма в государственно-монополистический

11

капитализм, показывает необыкновенное усиление «государствен­ной машины», неслыханный рост ее чиновничьего и военного аппа­рата в связи с усилением репрессий против пролетариата как в монархических, так и в самых свободных, республиканских странах» [2, 33, 33]. Империализм разрушал ценности либерализма и ограни­чивал свободу личности. А взамен развивал повсеместную и всесто­роннюю бюрократизацию общественной жизни.

На протяжении своей относительно короткой жизни Вебер был свидетелем объединения Германии во второй половине XIX в. под руководством Бисмарка и интенсивного перехода германского капи­тализма в государственно-монополистическую фазу. Но ему при­шлось увидеть и почти полную потерю Германией своей политиче­ской роли после первой мировой войны. Это обстоятельство сущест­венно повлияло на политические взгляды ученого.

Хорошо .известно, что в идеологии либерализма личности и ее свободе приписывалось универсальное, всемирно-историческое зна­чение. Классическая немецкая литература и философия отражала эту общую мировоззренческую установку. Система образования, сло­жившаяся в Германии в начале XIX в., тоже укрепляла гуманисти­ческие стремления буржуазии и ее литературных и политических представителей. Но поражение в революции 1848—1849 гг. и со­циальная и политическая неустойчивость в эпоху Бисмарка придали гуманитарным стремлениям немецкой буржуазии консервативно-охранительную форму.

После объединения Германии господствующими сословиями в ней стали крупные землевладельцы-юнкеры, армия, офицерский корпус и государственная бюрократия. Поэтому понятия свободы, чести, долга, совести, служения народу — фетиши немецких фило­софов от Канта до Гегеля — переплелись с материальными интере­сами и политическими установками господствующих сословий. Речь идет о послушании старшим по возрасту, чину и положению, требо­вательности и патернализме господ в отношении подчиненных: «По­литическая мысль Германии отличается удивительным парадоксом. С одной стороны, в ней осталось еще очень много романтизма и возвышенного идеализма. С другой стороны, политическая мысль Германии отличается таким реализмом, который граничит с циниз­мом и абсолютным пренебрежением к каким бы то ни было идеалам и моральным принципам. Но прежде всего бросается в глаза порази­тельная тенденция связывать оба указанных элемента в одно целое. В результате получается грубый, брутальный романтизм и роман­тический цинизм» [46, 214]. Вебер не вышел за пределы этой тенден­ции. Она и объясняет, в конечном счете, связь либеральных и кон­сервативных установок в его мировоззрении.

На протяжении жизни Вебер наблюдал и изучал политику кай­зеровской Германии и не питал в отношении ее никаких иллюзий.

12

Политика — это борьба между классами, группами и индивидами с противоположными материальными интересами и убеждениями. В этой борьбе побеждает тот класс или группа, которая обладает большей силой и умеет ее эффективно использовать. Нетрудно увидеть связь данного убеждения Вебера с культом «политики с позиции силы», которым Бисмарк систематически насыщал свою политическую фразеологию, а опосредованно — и немецкий либера­лизм. Значительно важнее выявить классовые основы данного убеж­дения.

Известно, что любая наука, изучающая социально-исторические отношения и процессы,— элемент социально-исторической практи­ки. Общественную науку создают люди, принадлежащие своему времени и классу. Они обладают определенным социальным поло­жением. И потому занимают определенную позицию в общественной, политической и идейной борьбе своего времени. Политическая пози­ция и .взгляды ученого-обществоведа не существуют сами по себе. Они связаны с проблематикой и выводами его научных исследова­ний. Как эта связь проявилась в мировоззрении Вебера?

Он неоднократно определял себя как буржуа чистейшей воды, классово-сознательного буржуазного политика. Конечно, существу­ют отличия в содержании общественно-политических взглядов вы­дающегося ученого и социальными установками типа «Кляйне, абер майне». Но между ними гораздо больше единства. Оно состоит в признании частной собственности и основанных на ней отношений наилучшей, всеобщей формой человеческого существования.

В этом смысле Вебер — дюжинный буржуа. Он считал капита­лизм проявлением рационализма, воплотившегося в организации всех сфер жизни и культуры. Понятый так рационализм — основной критерий отличия Запада от Востока: «Именно на Западе и только здесь возникли культурные явления, которые... находятся на линии развития универсального значения и важности» [49, 1]. Капи­тализм рационализирует прежде всего экономику. И потому доми­нирует над всеми известными из истории системами хозяйства, одновременно гарантируя шансы для поддержки самобытности за­падной цивилизации. Эта самобытность заключается в создании условий для культивирования и сохранения определенных социаль­но-политических ценностей и идеалов: индивидуализма, свободы слова, союзов и политического действия, равенства граждан перед законом.

На основе данной мировоззренческой установки Вебер положи­тельно оценивал развитие капитализма в Германии. Но понимал его как важнейшее условие сохранения культурной и национальной са­мобытности Германии, на которой-де лежит обязанность «испол­нить свой долг» в мировой истории. Уже в 1895 г. он писал: «Наши потомки возложат на нас историческую ответственность не столько

13

за то, какой тип хозяйства мы им оставим, а за то, сколько метров свободного пространства мы им оставим в результате нашей борьбы. Процессы экономического развития — это, в конечном счете, борьба за мощь нации. Интересы национального могущества, если они станут в порядок дня,— самые высшие и решающие интересы, на службу которым необходимо поставить экономическую политику. Наука о национальной политической экономии — это политическая наука» [52, 20].

Вебер, таким образом, считал капитализм лучшей из возможных форм социально-экономического строя. И потому составлял про­граммы социальных преобразований, которые должны обеспечить политическую гегемонию буржуазии. Но эти программы, по его мнению, не могут быть осуществлены ни немецкой буржуазией, ни прусским государством. Идеалы первой сводятся к погоне за при­былью. А во втором крупные юнкеры-землевладельцы занимают господствующее положение. Классово-сознательный буржуа Вебер не был некритическим апологетом капитализма. Однако его крити­ческий и реформаторский пыл в значительно большей степени зави­сел от националистических установок, нежели от ценностей либера­лизма. Это было обусловлено традициями исторической школы права и политической экономии, в которой марксизм толковался весьма своеобразно.

Вебер изучал и неплохо знал основные произведения Маркса. Он поражался его «гениальным конструкциям» и считал, что Маркс верно показал сущность капиталистического способа производства. Вебер разделял и мысль о том, что отделение непосредственного производителя от средств производства — один из главных источни­ков появления и пауперизации пролетариата. Но этот процесс он толковал как универсальную социально-историческую тенденцию, в рамках которой развиваются процессы отделения управленческого персонала от средств управления, солдата — от средств ведения войны, ученого — от средств проведения исследований.

И потому Вебер сомневался в том, что социализм сможет пре­одолеть эти процессы и снять отчуждение труда. Он соглашался с Марксом в том, что классовая борьба — необходимая составная часть капитализма. Но не соглашался с тем, что она — основной источник социально-исторического развития. Классовая борьба, по Веберу, представляет собой явление не столько объективное, сколько обу­словленное субъективными установками. В соответствии с этой по­сылкой источники классовой борьбы при капитализме усматривались им в погоне буржуазии за прибылью и отсутствии у нее социальной, политической и моральной ответственности.

Хотя Вебер и разделял некоторые положения Маркса, это не означает, что в его мировоззрении можно обнаружить социалистиче­ские тенденции. Он принадлежал к той части буржуазии, которая

14

чувствовала необходимость реформ, но таких, которые бы не затра­гивали основ капитализма. Об этой части буржуазии Маркс писал уже в 1867 г.: «...сами господствующие классы начинают смутно чувствовать, что теперешнее общество не твердый кристалл, а орга­низм, способный к превращениям и находящийся в постоянном процессе превращения» [1, 23, 11]. Реформаторские движения к кон­цу XIX в. охватили широкие круги буржуазии, в том числе и не­мецкой.

В 1873 г. группа немецких экономистов основала «Социально-политический союз». Эти экономисты (А. Вагнер, Г. Шмоллер, Л. Брентано и др.) считали, что свободная конкуренция и погоня буржуазии за максимальной прибылью — основные причины клас­совой борьбы. Отсюда они заключали, что государство должно вме­шиваться в предпринимательскую деятельность и разрешать кон­фликты между трудом и капиталом. Программа «Союза» полагала отношения частной собственности и производства единственно воз­можными, ставила цель улучшить положение рабочих, не меняя основ капиталистического строя, и отбрасывала марксизм как теорию пролетарской революции. Политическое движение, возникшее на базе этой программы, получило название катедер-социализма. Его основная суть, как заметил однажды Ф. Меринг, состояла в том, что его представители были не противниками буржуазии, а самыми рассудительными ее приятелями.

Утопический и элитарный характер катедер-социализма опреде­лялся тем, что его представители хотели улучшить положение рабо­чего класса и не вели никакой непосредственной пропаганды в его среде. Они стремились влиять на правительство, определенные круги буржуазии и либеральной интеллигенции. Основным направлением деятельности катедер-социалистов было изучение острых социаль­ных проблем. Со временем «Союз» превратился в клуб, в котором либеральные профессора дискутировали с представителями про­мышленной буржуазии и бюрократии.

Менее академический характер имело «Немецкое общество со­циальных реформ», основанное в 1890 г. В. Зомбартом. Его програм­ма тоже предлагала реформы для улучшения социального положе­ния рабочих, но отрицала социальную революцию. Кроме того, в 1878 г. была основана Христианско-социальная рабочая партия, программа которой гласила: «Христианско-социальная рабочая пар­тия основывается на принципах христианской веры, любви к импе­ратору и отечеству. Партия отбрасывает современную социал-де­мократию как непрактическое, нехристианское и непатриотическое движение. Партия стремится к мирной организации рабочих для того, чтобы совместно с другими факторами государственной жизни проложить путь действительным практическим реформам» [47,55].

Все эти движения выступали под лозунгом вмешательства госу-

15

дарства в экономические отношения и процессы. Государству при­писывалась роль пастора, благотворителя и отца народа. Тем самым государство освящалось и выступало в ореоле носителя христиан­ской «любви к ближнему».

Вебер принимает активное участие в деятельности не только «Социально-политического союза», членом которого он стал в 1888 г., но и Христианско-социальной рабочей партии, с лидером которой — Ф. Науманном он познакомился в 1890 г. «Идеи Вебера оказали большое влияние на политическую программу Ф. Науманна, осно­вавшего в 1896 г. из отколовшегося крыла христианских социалистов «Национал-социальный ферейн» (Вебер был членом этой организа­ции с момента ее образования). Объективно политика этой органи­зации представляла собой одну из попыток либеральной буржуазии обрести поддержку в среде трудящихся классов, прежде всего про­летариата, заинтересовав их выгодами постепенных социальных ре­форм внутри страны и империалистической политики во внешних отношениях» [37, 29].

Ф. Науманн был пастором в одном из угледобывающих районов Саксонии. Он хорошо знал действительное положение промышлен­ного пролетариата и присоединился к христианским социалистам для того, чтобы его улучшить. Но под влиянием Вебера Науманн несколько изменил свои политические взгляды. Вебер считал про­грамму Христианско-социальной партии утопической. И он сумел внушить Науманну, что успех социальных реформ зависит от того, насколько Германия сумеет завоевать ведущее место в мировой эко­номике и международной политике.

В 1894 г. Вебер сделал доклад на Франкфуртском конгрессе Христианско-социальной рабочей партии, основное содержание ко­торого сводилось к резкой критике прусских юнкеров-землевладель­цев. Эта критика базировалась на изучении аграрных отношений в провинциях, расположенных к востоку от Эльбы. Выступление Ве­бера существенно повлияло на раскол христианских социалистов на правое (Штекер) и левое (Шульце-Геверниц, Науманн, Вебер) крыло. Два года спустя Науманн организует «Национал-социальный союз». Но Вебер скептически оценивает возможности влияния этой партии на пролетариат. Он стремится убедить Науманна в необходи­мости создания такого социально-политического движения, которое представляло бы интересы буржуазии и боролось с остатками фео­дализма в Германии. Отношение к буржуазии Вебер считал основ­ным критерием прогрессивности любого социально-политического движения. И потому на протяжении всей жизни он боролся с социал-демократией. Уже незадолго перед смертью Вебер вместе с Науман­ном основывает Германскую демократическую партию, которая вы­ражала интересы левых кругов буржуазии.

Классовое содержание мировоззрения Вебера хорошо видно и из

16

его отношения к социализму и рабочему движению. Одной из глав­ных задач своей деятельности он считал ослабление влияния социал-демократии на пролетариат. Этот класс, по его мнению, был еще не настолько зрелым, чтобы взять в свои руки политическую власть. Например, в 1905 г. на очередном конгрессе катедер-социалистов Вебер говорил: «Действительно ли представители крупной промыш­ленности и связанные с ними в сфере социальной политики аграрные партии заинтересованы в борьбе с социал-демократией? Каждый, кто мыслит политически, должен отрицательно ответить на этот вопрос. Потому что каждый новый социалистический «нуль», по­лучающий место в рейхстаге за счет партий социальной реформы, является для них чистой прибылью» [54, 2829].

Однако борьба с социал-демократией, по убеждению Вебера, должна вестись так, чтобы не нарушать интересы и идеалы либе­ральной буржуазии. Поэтому он осуждал предложения продлить исключительный закон против социалистов, поскольку он (закон) ограничивал демократические свободы. А по мере развития рефор­мизма в германской социал-демократии отношение к ней Вебера становилось все более терпимым. Он участвовал в работе Мангеймского съезда социал-демократической партии (1906 г.), а после съез­да писал, что мелкобуржуазное филистерство партийных функцио­неров и фанатизм клики журналистов образуют сущность гер­манской социал-демократии. Год спустя он высказывается уже за участие социал-демократической партии в местном самоуправлении. И мотивирует это тем, что революционные тенденции партии ослабли и она уже не представляет угрозы для капиталистического общества и страны. Если даже партия завоюет большинство в местном само­управлении, она не рискнет на социалистические эксперименты и будет способствовать развитию капитализма: «В перспективе не социал-демократия завоюет местное самоуправление и государство, а наоборот: государство завоюет социал-демократическую партию» [54, 409]. Существенным фактором упадка революционных тенден­ций партии Вебер считал ее бюрократизацию. Он оказал определен­ное влияние на Р. Михельса, создавшего теорию олигархизации политических партий на основе изучения организационной струк­туры и деятельности германской социал-демократии. Вебер привет­ствовал также националистическую и шовинистическую позицию, которую заняла партия в годы первой мировой войны.

Политическое мировоззрение немецкого социолога неплохо иллю­стрирует его отношение к русским революциям 1905 — 1907 гг. и 1917 г., а также к германской революции 1918 г. Так, Декабрьское вооруженное восстание он считал бессмысленным путчем. «Чтобы оценить по заслугам эту профессорскую мудрость трусливой бур­жуазии, — отмечал Ленин,— достаточно только возобновить в памя­ти сухие цифры статистики стачек. (...) ...Суждение буржуазной

17

«науки» о декабрьском восстании не только нелепо, оно является словесной уверткой представителей трусливой буржуазии, которая видит в пролетариате своего опаснейшего классового врага» [2, 30, 325]. Ленинское определение может быть отнесено и к позиции Вебера в 1917 —1920 гг. После Февральской буржуазной революции он пишет, что в России и речи быть не может о какой-либо демокра­тии, и предостерегает германских трудящихся от солидарности с революционной Россией. Октябрьскую революцию Вебер принял враждебно. Подобно другим оракулам, предсказывал крах социа­лизма в России. Считал, что большевики не продержатся и трех месяцев, а Советы рабочих и солдатских депутатов оценивал как «военную диктатуру, правда, не генералов, а капралов» [54, 514].

Во время революции в Германии Вебер часто выступает на ми­тингах и собраниях, публично клеймит коммунистическую идеоло­гию и вытекающие из нее политические преобразования. ^События в Германии оценивает как «кровавый карнавал, который не заслу­живает высокого имени революции». Движение революционных ра­бочих называет «сумасбродной бандой Либкнехта». А на одном из собраний почти кликушествует: «Если какому-либо рабочему захо­чется ввести у нас большевизм,— быстро найдутся честно мыслящие немцы. Кулаком по морде рабочего они немедля докажут ему невы­полнимость подобных требований» [47, 64].

Эти филиппики предельно ясно показывают действительное со­держание веберовского либерализма. Ведь их автор и во время рево­люции хотел остаться либералом. По просьбе социал-демократов он участвует в работе Совета рабочих и солдатских депутатов Гейдельберга. Выступает адвокатом Нейрата и Толлера — руководителей вооруженного восстания в Мюнхене. Они, правда, были повешены. Но либерализм Вебера остался «незапятнанным». В аналогичном духе можно оценить и его призывы прекратить белый террор после поражения революции.

Не менее значимым фактором мировоззрения Вебера был нацио­нализм. Во время войны он превратился в ярый шовинизм. Вебер был призван в армию, служил начальником госпиталей в Гейдельберге. И очень жалел, что слабое здоровье не дает ему возможности пойти на передовую и сразиться с врагом в открытом бою. Шовинисти­ческий пафос Вебера виден из того, что войну он называет великой и прекрасной. После гибели шурина пишет сестре, что смерть в этой войне равнозначна богатой и прекрасной жизни, поскольку Германия сражается с войсками, «составленными из негров, цыган, папуасов и всей остальной всемирной варварской швали» [52, 124]. Правда, шансы на победу Германии в войне он оценивал пессимистически. Но в то же время утверждал, что война возникла из чувства ответст­венности перед историей, которое якобы присуще немцам: «70-миллионный немецкий народ обладает моральным долгом защитить

18

Западную Европу от англо-саксонского конвенционализма и русской бюрократии. За честь, а не за изменение карты мира и передел эко­номических прибылей воюет Германия. Этого мы никогда не должны забывать» [52, 92].

Примечательно, что национализм и шовинизм Вебера переплелся с традиционно-либеральными воззрениями. Он никогда не поддер­живал идею мирового господства Германии. Решительно выступал против любых форм аннексии чужих территорий и считал, что цен­ность больших и малых наций одна и та же. Каждая из них вносит вклад в общечеловеческую культуру. И потому любая нация вправе создавать такие формы политической жизни, которые определяются ее суверенитетом.

Либерализм ученого сказывался и в резкой критике политиче­ской системы Германии, особенно ее представительных учреждений. Он считал, что в Германии нет ни одного достоинства, присущего парламентарным системам других стран, но есть все недостатки парламентаризма. Оценивая Бисмарка как выдающегося государ­ственного деятеля, Вебер в то же время терпеть не мог одну из осо­бенностей «железного канцлера»: тот не любил самостоятельных людей и возвышал только чиновников, лишенных политического таланта. Когда руководство страной фактически перешло в руки кайзера Вильгельма II, Вебер писал, что судьба государства отдана дилетанту, который не родился политиком, не имеет никаких поли­тических способностей, широко пользуется демагогией, «пытается управлять самостоятельно, а на деле им управляют чиновники, и тем самым подвергает опасности не только собственное существова­ние, но и государства» [52, 157]. Критика политической системы Германии явилась одним из оснований веберовской теории бюро­кратии.

В 1917 — 1920 гг. Вебер вырабатывает и пропагандирует програм­му социально-политических реформ, которую называет плебисци­тарной вождистской демократией. В этой- программе роль монарха сводилась по образцу Англии к минимуму, а роль рейхстага к макси­муму. Правительство составлялось из парламентского большинства и находилось под контролем парламента, ограничивались права исполнительной власти, ликвидировалась гегемония Пруссии в по­литической жизни Германии и предполагалось осуществить повсе­местную демократизацию. Но по существу теория плебисцитарной демократии была авторитарна: «Она устанавливала курс на персонализацию власти при сохранении некоторых элементов парламен­тарного фасада. Острая проблема буржуазной демократии периода империализма — взаимоотношение между основными звеньями го­сударственного механизма — решалась Вебером в пользу установ­ления режима личной власти. Такой курс в перспективе был чреват опасностью полного уничтожения даже того минимума буржуазного

19

демократизма, с которым Вебер связывал свои либеральные убежде­ния» [37, 114].

Таким образом, составными частями политического мировоззре­ния Вебера были либерализм, национализм, шовинизм, консерватизм и отрицательное отношение к социалистической идеологии. Как эти установки сказались в выборе исследовательских проблем и методо­логии социального познания?

Ответ на поставленный вопрос целесообразно начать с анализа его ранних работ. Они недостаточно освещены в литературе. Но именно в них ученый сформулировал проблемы, изучению которых посвятил всю жизнь. Ранние работы Вебера показательны и с точки зрения связи мировоззрения и методологии, политики и науки. Они насыщены конкретной социально-политической проблематикой. Однако последующая деятельность Вебера показывает, что содер­жание данных работ не сводилось к злобе дня.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. С. Торайгырова Региональный центр политических исследований политическая реальность в разнообразных ее проявлениях павлодар 2008 ббк 66(5Каз)

    Документ
    Арын Е.М., докт. экон. наук, проф. (под общей редакцией), Иренов Г.Н., докт полит. наук, проф (главн. редактор), Кадысова Р.Ж., докт. ист. наук, проф.
  2. Настоящее учебное пособие концентрирует внимание на одном из важнейших аспектов миссии биологии в современном мире на ее социально-политических приложениях

    Учебное пособие
    XXI веку, вероятно, предстоит быть «веком биологии». Биология все в большей мере приобретает статус не только естественнонаучной, но и социогуманитарной дисциплины.
  3. Вебер Макс. Наука как призвание и профессия

    Документ
    В настоящее время отношение к научному производству как профессии обусловлено прежде всего тем, что наука вступила в такую стадию специализации, какой не знали прежде, и что это положение сохранится и впредь.
  4. Вебер М. Наука как призвание и профессия

    Документ
    В настоящее время отношение к научному производ­ству как профессии обусловлено прежде всего тем, что наука вступила в такую стадию специализации, какой не знали прежде, и что это положение сохранится и впредь.
  5. Вебер М. Избранные произведения: Пер с нем./Сост., общ ред и послесл. Ю. Н. Давыдова; Предисл. П. П. Гайденко

    Документ
    Вебер М. (1918) Наука как призвание и профессия Источник:Вебер М. Избранные произведения: Пер. с нем./Сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова; Предисл.

Другие похожие документы..