Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Лекция'
Мукоидное набухание. Это типичный пример клеточной мезенхимальной дистрофии, которая развивается в результате нарушения обмена веществ в соединительн...полностью>>
'Методические указания'
Методические указания и контрольные задания составлены на основании государственных требований (федеральный компонент) к обязательному минимуму содер...полностью>>
'Урок'
Мета: Вдосконалювати навички учнів писати твори - роздуми, добираючи відповідний матеріал, цитати, мовні засоби, відповідно до задуму і форми висловл...полностью>>
'Документ'
Звание «Человек года» — ступенька к новым свершениям и замечательная возможность найти новые деловые и личные контакты. А ее апофеоз, конечно же, торж...полностью>>

Будни первой пятилетки рассказ

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

БУДНИ ПЕРВОЙ ПЯТИЛЕТКИ

Рассказ

I

Совещание длилось уже около часа. Докладчик, в отведенные двадцать минут, уверенным голосом четко изложил проблему. Теперь выступали аппоненты укладываясь в семиминутный регламент.

Это было второе за сегодняшний день заседание Совета Труда и Обороны СССР под председательством Георгия Константиновича Орджоникидзе. На первом рассматривался ход строительства магнитогорского металлургического комбината – важнейшей стройки первой пятилетки, за которой следит вся страна. Ежедневно газеты печатают статьи и репортажи о великой стройке. Там круглосуточно работают десятки тысяч человек, железнодорожные составы везут оборудование и материалы. Строящийся комбинат – детище индустриализации, для Орджоникидзе – часть его повседневных забот, любимое дело, часть его самого. Он в деталях знает положение дел на объектах строящегося комбината. Специалисты, докладывавшие на сегодняшнем первом совещании о ходе сооружения гиганта, были понятны и последовательны в изложении проблем. Он, председатель Совета Труда и Обороны СССР, держащий руку на пульсе огромной строительной площадки СССР, четко представляет положение дел на каждом объекте, - это его стихия, бурлящая заботами, конфликтами, проблемами.

И вот, - совещание о реконструкции какой-то игольной фабрики в ближайшем Подмосковье, в Кунцево. По форме все шло как обычно: докладчик, выступающие, цифры, схемы… Но все же это совещание отличалось от предыдущего, Серго это чувствовал, но никак не мог понять, в чем состоит это отличие. Докладчик и выступающие говорят понятные слова о нехватке гвоздей, цемента, необходимости закупки то одного, то другого станка. Как это все мелко и несерьезно для совещания такого уровня. Неужели такие вопросы нужно решать здесь в СТО, а не в Главке Наркомата? Уговорил же его этот Вульф включить в повестку заседания СТО этот вопрос. Несколько раз Орджоникидзе отказывал настырному Председателю ВТО, но он, как назойливая муха, вновь и вновь говорил о важности рассмотреть вопрос именно на заседании СТО. Уже час длится говорильня вокруг мелкого вопроса, какие то пустопорожние словеса.

Серго смотрел на присутствующих. Сотрудники его аппарата сидели с отсутствующими лицами, явно выражавшими скуку; на лицах людей Вульфа наоборот просматривалось беспокойство, их взгляды выражали сосредоточенность, угадывалось ожидание чего-то значительного.

Серго насторожило выступление молодого работника строительного треста. Трест недавно был назначен генеральным подрядчиком строительно-монтажных работ на реконструируемой игольной фабрике. Молодой человек с горячностью отвергал обвинения, высказанные предыдущим выступающим в адрес строителей. Он резко высказался о проекте реконструкции объекта, назвав его «Филькиной грамотой», затем раскритиковал систему снабжения строительными материалами и закончил выступление предложением разобраться с этой реконструкцией, ведущейся вредительскими темпами. Обвинения, высказанные строителем, зримо вписывались в кампанию, которая велась в СССР по разоблачению вредительской деятельности «Промпартии». Орджоникидзе ясно почувствовал, что обсуждение технического вопроса плавно переходит во взаимные упреки и приобретает политическую окраску. Он ощутил накатывающееся раздражение. Вот-вот он готов опустить на стол ладонь со словами: «Все, хватит. Поручим этот вопрос рассмотреть Наркому …». Но тут его взгляд выхватил лицо Вульфа с выражением невысказанной печали. На лице руководителя Всесоюзного трикотажного объединения Серго увидел трагизм происходящего, оно явно выражало мысли, которые он сам переживал только что. С едва заметным волнением руки Вульфа собирали в стопку разложенные на столе бумаги, поза и движения главного трикотажника говорили о крахе его надежды, - решить тяготевшую проблему здесь, в СТО. Глаза Серго и Вульфа встретились, они вместе оценили происходящее, поняли – здесь назревает событие, которое может иметь самое пагубное последствие… Серго моментально прочувствовал отчаяние Вульфа, готового сдаться, сломленного, неудовлетворенного. Нет. Что-то здесь не так – подумал Серго, - не тот это человек, чтобы показать себя подавленным. Так почему он уже готов сдаться? Может нездоров? Ни одна из мыслей не давала удовлетворения. Но что то нужно делать, решать. Через два часа намечено другое, очень важное обсуждение транспортной проблемы, приглашены Наркоматы, ученые, специалисты… Серго уже не слышал выступающих, он целиком погрузился в размышление, пытаясь понять, что произошло с ним сами? Он, наделенный властными полномочиями, принимающий судьбоносные для страны решения, направляющий огромные финансовые потоки государства, чувствует неуверенность при решении пустяшного дела по фабрике, которая, наверное, меньше кузнечного цеха Магнитки?

Серго встал, вышел из-за стола, сделал жест стоящему на трибуне, что бы тот продолжал выступление, медленно прошел несколько шагов, обвел взглядом притихший зал заседания. Подождав пока выступающий закончит говорить и займет свое место, спокойно сказал:

Я предлагаю, товарищи, объявить перерыв минут на сорок. У нас была серьезная дискуссия по предыдущему вопросу, все немного устали. Давайте прервемся. Референту тихо добавил, - пригласите ко мне Наркома, начальника Главка Мельника, что-то он сидит, отмалчивается и Вульфа, распорядитесь насчет чая.

II

В комнате отдыха за небольшим круглым столом сидели председатель СТО Орджоникидзе, Нарком легкой промышленности СССР Любимов, Начальник главного управления наркомата Мельник, управляющий Всесоюзным трикотажным объединением Вульф. Рядом с круглым столом на другом столе – фарфоровые чайник с кипятком и заваренным чаем, горка печенья, сахар, чистые стаканы в подстаканниках. Каждый из присутствующих наливал себе чай, по вкусу добавлял сахар.

Орджоникидзе помешивая ложечкой чай, обвел присутствующих доброжелательным взглядом и как бы продолжая прерванный разговор не громко заговорил:

Партия мобилизует все возможные ресурсы на индустриализацию страны. Успехи есть, но и недостатков полно. Там, где руководители владеют … - он умолк, подбирая нужное слово, задумался и продолжил, - если четко представляешь цель, конечный результат, реально оцениваешь возможности, не боишься самостоятельных решений, а главное, знаешь дело… Самая большая боль сегодня, - нехватка инженерных кадров, специалистов. Преданность партии, самопожертвование, - это еще не залог успеха, - это хорошая основа, но нужны знания, опыт … Недавно пришлось отстранить от руководства замечательного коммуниста, преданного партии, героя гражданской войны. Он решил сэкономить цемент на фундаменте мощного пресса, не послушал старого инженера. Почему не послушал? Потому, что тот окончил Сорбонну еще при царском режиме. А прессу оказалось наплевать, ему нужен фундамент по массе вдвое превышающей массу самого пресса. Вот такая экономия … Будем судить … Потери средств и времени огромные … Жалко товарища, но судить надо.

А что с тем инженером? – Вульф вопросительно посмотрел на Серго.

- Инженер тот оказался не робкого десятка. Он настойчиво протестовал, даже, говорят, писал кому то жалобу, но был арестован по делу «Промпартии». Будем освобождать, - Серго помедлил, - это неправильно, когда некоторые руководители, выдвинутые партией на ответственные должности, поняли процесс над рамзаевской группой, как сигнал к недоверию старым специалистам. Нужно исправлять …

Вульф молча слушал Орджоникидзе, помешивая чай, делая это медленно, не выдавая своего волнения. Волноваться было от чего. Он сам едва не угодил в число вредителей когда начались аресты членов «Промпартии». Следователь, допрашивавший тогда Вульфа, интересовался знакомыми Вульфу специалистами, работающими в тяжелой промышленности, на предприятиях, входящих в группу «А».

Вспомнив сейчас разговор со следователем Вульф почувствовал как неприятный холодок поднимается в его груди, вызывает чувство беспомощности и необратимости какой то беды.

- Вот ведь и сегодняшнее выступление того, молодого строителя, - подумал Вульф, почему то сразу напомнило беседу со следователем. Не дай Бог, - думал сейчас Вульф, - это выступление получит огласку … Начнется расследование хода реконструкции игольной фабрики следователями ОГПУ полетят головы всех, кто ведет эту реконструкцию … Причин обвинить во вредительстве руководителей стройки хоть отбавляй: три года топчемся, практически, на месте, купленное за границей оборудование оказалось изношенным, старым; опытные партии иголок сделанные на этих станках – забракованы, ушли в брак. Но как объяснить следователям, что чисто хозяйственным делам мешает политика коммунистов, подчинившая себе рычаги управления: финансирование, выделение фондов, назначение кадров, контроль? Без согласования с «выше-стоящими» нельзя «гвоздя забить»!

Недавно Николаев Николай Николаевич – управляющий трестом «Кардолента» в ярких красках живописал ему, Вульфу – главному потребителю трикотажных игл смехотворную картину, как Трест пытался выяснить, что нужно строить? Спрашиваю, - говорил Николаев, - в «Главмашдетали» под какие объемы строим фабрику? Какие иглы нужны легкой промышленности? Там, в Главке, разводят руками, - не знаем. Он, Главк, закупает для трикотажных фабрик у зарубежных фирм трикотажные машины. Каждая машина укомплектована своими иглами, получается десяток разновидностей, а нам купили оборудование для производства иголок одной фирмы … Скажи мне: под производство иголок какой фирмы мы должны строить игольную фабрику? – Никто не знает. Вот я и начал просто расширять производственные корпуса без учета технологии. Какое оборудование завтра придется ставить в этих корпусах мы не знаем, словом, работаем по принципу – «было бы болото, а лягушки напрыгают». Знаю, - говорил Николаев, - что завтра меня могут арестовать и посадить в «кутузку» за то, что веду стройку, фактически, без проектной документации но что я могу сделать, если обоснование под проектирование отсутствует? Прекратить стройку? Тогда меня обвинят за срыв сроков реконструкции фабрики! Куда ни кинь, - всюду клин!

Из задумчивости Вульфа вывел вопрос Орджоникидзе, обращенный к нему:

Вы мне говорили, что три года Трест бьется над этой реконструкцией, но все там идет как-то не так. Этот, управляющий трестом Николаев, может быть только делает вид, что хочет построить фабрику?

Орджоникидзе достал из папки, лежащей на столе, листок с машинописным текстом; «Мне подготовили справку, - начал он читать, - Трест «Кардолента» образован …, он сделал паузу, пропуская часть текста справки, - управляющий Николаев Николай Николаевич за пять лет трест вырос по объему производства в 20 раз, увеличил собственный капитал … По цифрам видно, что Трест успешное предприятие, значит – успешный управляющий, а с пустяковой задачей не справляется? Сколько ему отпустили на этот год для реконструкции этой фабрики? Орджоникидзе снова заглянул в листок, - восемьсот тысяч рублей, меньше миллиона? И он не может эту мелочь освоить? Может ему не нужна эта фабрика вместе с ее реконструкцией? И он только делает вид, что в поте лица бьется над выполнением постановления Высшего Совета Народного хозяйства?

Вульф заметил как в глазах Орджоникидзе, только что излучивших доброжелательность, сгустилась чернота и в них появились искорки гнева. Он взглянул на Наркома, лицо которого выражало работу мысли, наливалось выражением несогласия. Начальник Главного управления Наркомата Мельник, кому непосредственно подчинялся Трест и Николаев, делал вид, что ищет какую-то бумагу. На самом деле Мельник лихорадочно соображал, что сейчас нужно и можно сказать или лучше отмолчаться.

Снимая повисшую тягостную тишину, Нарком обратился к Орджоникидзе, - Серго, Николаев – толковый, преданный делу управляющий. Реконструкцию игольной фабрики считает делом необходимым для развития трикотажной промышленности. Руководитель он грамотный, смелый и решительный. Недавно самолично, без обсуждения на Правлении Треста, распорядился закупить оборудование для непредусмотренного сметой реконструкции инструментального участка. Ты понимаешь, какой это в настоящее время поступок! Ко мне уже пошли предложения отдать Николаева под суд за превышение своих полномочий. А ведь он сэкономил как минимум год, который ушел бы на согласование дополнительных ассигнований. Смелый, патриотичный поступок! Кто-то забыл внести в смету затрат инструментальный цех. У немцев инструментальное хозяйство составляет до сорока процентов стоимости всего производства, а мы забыли включить его в смету расходов? Поступок Николаева – умный, грамотный подход к делу. А мне предлагают снять Николаева с работы и отдать под суд! И ведь не успокоятся черти. Убежден, что уже сигнализируют в органы о вредительской деятельности Николаева, хотя сами и являются настоящими вредителями государственного дела. Вот, видишь, твой пример с фундаментом, только наоборот?

Орджоникидзе внимательно слушал Наркома. Его доброжелательное, заинтересованное выражение лица как бы приглашало к откровенности в разговоре. Он не подавал вида, что знает гораздо больше об обсуждаемом вопросе и что у него есть кое-какие соображения на этот счет, но они, эти соображения, пока не оформились в ясное представление, не хватало каких то крупиц в фактическом материале. Референт Орджоникидзе, проверявший ход реконструкции Кунцевской фабрики, представил на днях объемную записку, где изложены конкретные факты из прошлого и настоящего положения дел. В устной беседе референт поделился впечатлением от встречи с рабочими и руководителями стройки, заметил при этом, что у него не получилось откровенного разговора, - все себе на уме, все чего то побаиваются, чего то не договаривают.

По этому Орджоникидзе своим вниманием поощрял Наркома в его суждении, заодно старался понять насколько Нарком владеет подробностями дела. Серго был давно знаком с Любимовым, еще с дореволюционной поры. Их пути пересекались в годы гражданской войны, они часто общались в последние годы, когда Любимов возглавлял торговое представительство в Германии и Англии, через него заключались контракты на поставку в Союз оборудования и целых заводов. Недавно Любимова отозвали в Москву и назначили Наркомом легкой промышленности СССР. За короткий срок, как увидел Серго, Нарком вошел в курс дела и разобрался в обстоятельствах реконструкции Кунцевской фабрики. Видно было, что этим вопросом он занимался еще будучи торгпредом. Слушая Любимова Серго поймал себя на мысли, что он сам в последнее время мало внимания уделяет легкой промышленности, почти все свое время отдает тяжелой и добывающей – это группа «А», основа индустриализации, ее фундамент … Построим группу «А», потом подтянем легкую промышленность – группу «Б». Такова стратегия партии большевиков, Серго целиком согласен с ней. Сколько было крика, когда большевики обнародовали формулу «А» - «Б»? Скептики, приверженцы буржуазной теории экономического развития, кричали громче других, что приоритет «А» приведет к диспропорции в экономическом развитии страны, обнищанию населения. Где тогда вы возьмете деньги на эту группу «А»? – Спрашивали они, - вы доведете народ до нищеты, он перестанет покупать что-либо, образуется финансовый дисбаланс, деньги обесценятся, перестанут быть валютой! Забыли скептики, что русский народ терпелив. Недаром веками воспитывался, он на вере в загробное хорошее, потерпит и еще …

Любимова недавно принявшего легкую промышленность заботили те же мысли. В душе он не мог согласиться с темпами развития группы «А». Всю казну вкладываем в эту группу. Хлеб, лен продаем и все туда же. Хотя сами голодаем, фабрикам не хватает сырья. Сколько уже продано золота, бриллиантов? Вот Микоян собрал еще в музеях и Гохране несколько вагонов антиквариата для продажи за границей. Может и моей группе «Б» что-то перепадет? Конечно, сталь, уголь, заводы нужны. Нужна армия, нужны машины, танки, самолеты. Но солдат нужно одевать, обувать. Развалим группу «Б», кто будет одевать и обувать народ? Армию?

Нарком не выражал заботу вслух, но отчетливо видел, что Орджоникидзе читает его мысли, понимает их реальность, но не может с ним согласиться. Постановление съезда партии о приоритетности развития группы «А» не может быть предметом для обсуждения. Дискуссии на эту тему осуждены, в этом вопросе поставлена точка. Возврата к идеологически вредной, политически ошибочной позиции аппозиционеров быть не должно. Здесь, в комнате отдыха, за чаем мы еще можем абстрактно поразмышлять, но выйти за пределы ее не допустимо. Маховик индустриализации запущен, он набрал обороты. Отрывать средства в пользу группы «Б» - значит тормозить процесс, «ставить палку в колеса», что и пытались делать «ревизионисты», - это пройденный этап, осужденный партией.

III

Приглашая Наркома, начальника Главка и председателя ВТО (Всесоюзного трикотажного объединения) в комнату отдыха Орджоникидзе хотел в приватной, без лишних эмоций и патетики обсудить, как ему казалось, незначительный вопрос реконструкции Кунцевской игольной фабрики. Незначительным это дело было уже потому, что стоимость вопроса была мизерной в масштабах индустриализации, проводимой в стране. Ему было не совсем понятно, почему Вульф так настойчиво добивался рассмотреть этот вопрос именно на Совете труда и обороны СССР? Неспешный обмен репликами здесь за чаем не давал прямого ответа, разговор ограничивался намеками в полушутливой форме. Может быть Вульф напуган судебным процессом над «Промпартией» и хочет подстраховаться решением СТО? Тогда почему он прямо не говорит, какое решение ему нужно? Почему он не подготовил проект решения?

Орджоникидзе в очередной раз обвел взглядом присутствующих. Все сидевшие за столом были хорошо знакомые ему люди. С каждым из них он был связан деловыми и личными отношениями, с каждым из них совсем, кажется, недавно он мог в непринужденной обстановке поговорить на отвлеченные темы…

Прошло два года с момента официального объявления о начале индустриализации народного хозяйства СССР. Жизнь в стране сразу начала набирать обороты и покатилась все ускоряющимся темпом, как будто пересела из крестьянской телеги в кузов быстроходного автомобиля. Бурные события разбросали друзей и соратников по разным уровням кипучей жизни. На какое то время жизнь каждого из них потекла своим ручейком, то отдаляясь, то сливаясь с основным потоком. И вот, тема реконструкции игольной фабрики в Кунцево свела их за одним столом, но за этим столом Орджоникидзе был главным … Он – член Президиума Политбюро, заместитель Председателя Совета Народных комиссаров, Председатель Совета Труда и Обороны, они – руководители тоже высокого ранга, но уже другого уровня, более низкого уровня. Незримая черты, разделяющая их положение в иерархической лестнице, не позволяла им, стоящим на более низкой ступени власти, обращаться с ним как прежде на «ты», говорить просто, не подбирая «нужных» слов и выражений … Орджоникидзе ощутил неловкость сознавая, что его недавние товарищи силой обстоятельств отодвинуты за черту, разделяющую товарищеские отношения от бюрократических. Совсем недавно, при встречах, их объединяло родство цели, к которой они стремились, не всегда ясно понимая конечный результат этого стремления, но вполне захваченные этим стремлением.

IV

Исидор Евстигнеевич Любимов, вернувшись после нескольких лет работы за границей, в качестве заместителя наркома внешней торговли Анастаса Ивановича Микояна и торгового представителя СССР в Германии увидел изменения, произошедшие в Москве за время его отсутствия. Изменилась атмосфера московской жизни. Вместо неспешной размеренной повседневности появился динамизм, чувствовалась наэлектризованность атмосферы общения между людьми, некая суета и настороженность. В высшем руководстве страной появились новые, ранее незнакомые люди, деловито и быстро говорящие, вроде бы, о нужных вещах, но не принимающие ответственных решений, уходящие от прямого вмешательства в конкретные дела.

Теперь, став Народным комиссаром легкой промышленности СССР, он сравнивал атмосферу в Наркомате и Правительстве с той, в которой ему приходилось работать будучи Торгпредом. Там, встречаясь с видными руководителями фирм и ведя с ними переговоры, он неизменно ощущал деловую заинтересованность в предмете переговоров, некую напускную, как ему казалось, расслабленность и доброжелательность в общении с собеседником. Здесь, в Москве, он заметил в общении с аппаратом Наркомата и с коллегами в Правительстве одну и туже особенность – какую-то озабоченность. Люди, вроде бы, доброжелательно слушают, соглашаются с мнением собеседника и в то же время думают о чем то своем, дают уклончивые ответы, откладывают решения деловых вопросов на потом …

Вот и сейчас «толчем воду в ступе», говорим о второстепенном, а главная проблема новостройки в Кунцево – второй сорт стройки, группа «Б». Рядом строятся алюминиевый завод, патронный завод. Там у рабочих выше зарплата, лучше кормят в столовых, - они группа «А». Отсюда – текучесть кадров …

Мысли Любимова прервал голос Орджоникидзе: проблема обеспечения наших фабрик иглами для трикотажных машин приобретает важное государственное значение. По справке, подготовленной рабоче-крестьянской инспекцией, получается, что из-за отсутствия или недостаточного количества этих иголок на фабриках простаивает оборудование, работники лишаются заработка. Сейчас в трикотажной отрасли занято около 70-ти тысяч человек; простои на некоторых фабриках достигают 50% действующего оборудования – это в Баку, Коканде, Харькове … На ликвидацию чрезвычайной ситуации брошены самолеты транспортной авиации – они доставляют иголки по воздуху, но положение с ликвидацией простоев на фабриках остается напряженным …

Орджоникидзе посмотрел на Наркома – Исидор, во что нам обходится закупка этих иголок?

Нарком медлил с ответом, прикидывая какую сумму назвать, подумав, тихо сказал: европейским фирмам мы заплатили в этом году около сорока миллионов рублей золотом … Сумма, названная Наркомом была столь велика, неожиданно огромна, что все присутствующие в комнате почувствовали себя неуютно, будто они стали свидетелями страшной государственной тайны. Никому не хотелось быть хранителями такой тайны, поскольку она ложилась грузом ответственности на плечи их, ответственных работников Наркомата, допустивших чрезмерное расходование государственной валюты. В комнате за столом установилась гнетущая тишина.

V

Начальник Главного Управления Наркомата легкой промышленности «Главмашдеталь» Мельник Яков Артурович, обрусевший латыш из обедневшего дворянского рода Мельникайтесов, чувствовал себя на этом совещании под председательством Орджоникидзе неуверенно. Его Главк непосредственно курировал трест «Кардолента», ведущий реконструкцию Кунцевской игольной фабрики. Главное Управление было создано совсем недавно по инициативе Наркома Любимова, определившего задачу Главка как координация работ по реконструкции и модернизации нескольких предприятий, входящих в структуру НКЛП СССР. Сам Мельник видел задачу Главка в информировании (или, как тогда было принято говорить, - сигнализирование) высших инстанций, «Контроль и учет» хозяйственной работы вверенных ему предприятий. Предприятия эти были небольшими, часть из них – полукустарные, кунцевская фабрика числилась самой крупной, здесь должно работать более трех тысяч человек. Дела с реконструкцией фабрики шли медленно, но благодаря крепкому руководству со стороны управляющего трестом «Кардолента» Николаева, порядок на стройплощадке поддерживался. У Мельника сложилось мнение, что в рамках отпускаемых на реконструкцию фабрики средств, работа продвигается вяло, но и без особых срывов.

Нервозная обстановка вокруг реконструкции игольной фабрики стала нагнетаться в начале этого года, когда по решению Правительства были ограничены закупки трикотажных игл по импорту.

Мельник напрягся, понимая, что взорвалась бомба, ждавшая своего часа, теперь уже поздно говорить намеками – озвученная Наркомом сумма разрушила стену, отделявшую высшее руководство от его Главка, где он и его люди старались выполнить задание, поставленное высшим руководством: обеспечить отечественные фабрики трикотажными иглами, но не могут это задание выполнить по той причине, что оно, это задание, невыполнимо изначально по вине высшего руководства, поставившего эту задачу и не решаемую из-за слабого финансирования, просчетов в определении масштабов необходимых средств…

Он мог бы сейчас здесь сказать о том, что ставя задачу образовать новое производство ВСНХ не учитывал такие факторы, как отсутствие специалистов, какого-либо опыта в производстве такой продукции, а есть только лозунг: - «Освободиться от капиталистической зависимости!»; «Страна Советов, первое в мире государство рабочих и крестьян не может быть зависимо от капиталистических фирм, диктующих свои условия и цены!» …

Лозунги хорошие – думал Мельник, - но под них нужны материалы, кадры … Он вспомнил разговор с Николаевым, который рассказывал, что заявки Треста месяцами лежат в кабинетах без движения: каждую тонну цемента, ящик гвоздей приходится выбивать с боем, все идет в первую очередь на стройплощадки группы «А» …



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Леонид леонов русский лес роман советский писатель москва 1970 глава первая

    Документ
    оезд пришел точно по расписанию, но Вари не оказалось на перроне. Кое-как перебравшись с багажом в сторонку, Поля долго искала в толпе это исполнительное и доброе существо, милейшее на свете после мамы.
  2. Виктор Петрович Астафьев Последний поклон повесть в рассказ

    Рассказ
    В очередной том серии «Проза века» вошла лирическая повесть в рассказах известного российского писателя В.Астафьева «Последний поклон». В ней писатель воссоздает жизнь своего народа на протяжении 30–90 годов XX века и рассказывает
  3. И о ней до самой своей смерти думал мой отец. Отец умер в 1969 году, и тогда я начал писать эту книгу. Яписал ее, окруженный тенями тех, кого видел в детстве. Явключил в эту книгу и их рассказ

    Рассказ
    Каждый день самая большая в мире страна просыпалась с его именем на устах. Каждый день его имя звучало по радио, гремело в песнях, смотрело со страниц всех газет.
  4. Рассказ о Маленьком Человеке

    Рассказ
    Маленькому человеку иногда снились сны. Нельзя сказать, что все они были приятными и радужными, однако, то, что ему приснилось в эту глухую ночь, превзошло все его ожидания.
  5. «Откуда есть пошла Русская земля?» (VI в.). Первые «Великие князья» русские (IX-Х вв.). Династия Рюриковичей. Образ жизни, обычаи, представления наших предков. Крещение Руси Владимиром (980 — 1015). Кирилл и Мефодий. Ярослав Мудрый (1019 — 1054). «Русская Правда»

    Документ
    «Откуда есть пошла Русская земля?» (VI в.). Первые «Великие князья» русские (IX-Х вв.). Династия Рюриковичей. Образ жизни, обычаи, представления наших предков.

Другие похожие документы..