Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Россия в патовом положении. Страна стараниями либерал-реформаторов превратилась в экономический придаток мирового хозяйства, утратив статус самостоят...полностью>>
'Доклад'
В региональном докладе в порядке обзора приводится информация о законодательстве в сфере охраны труда, механизмах формирования государственной полити...полностью>>
'Документ'
3. Пациент болен около 3-х лет, жалобы на затруднение прохождения пищи, регургитацию 1-2 раза в сутки, периодические боли за грудиной. Больной несколь...полностью>>
'Доклад'
Бараковских Александр Леонардович – заместитель начальника управления транспорта и связи, начальник отдела транспорта Министерства градостроительства...полностью>>

И. В. Вишев на пути к практическому бессмертию москва 2002 Человек может и должен стать практически бессмертным. Вашему вниманию предлагается необычная книга

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

§2. Библейский и современный креационизм

Взгляды и подходы к решению проблемы жизни — одной из важнейших и сложнейших в философии и естествознании — весьма разнообразны, а нередко принципиально исключают друг друга. К последним в первую очередь следует отнести креационизм, особенно в его современном виде, и эволюционизм, также в его современном научном содержании [48–56]. Первый верит в то, что жизнь была сотворена сверхъестественным образом, второй утверждает, что она явилась закономерным результатом развития.

Не приходится игнорировать то обстоятельство, что современный креационизм получил определенное распространение, находит приверженцев даже среди ученых, вызывает определенный интерес и в молодежной, в том числе студенческой, среде. Впрочем, «популярен» он далеко не в той степени, в какой это преподносится его сторонниками. Как бы там ни было, современный креационизм заслуживает соответствующего внимания и аргументированной критики, недооценивать его опасность, просто отмахиваться от него, — недопустимо. Неудивительно, что такая оппозиция ему является реальным фактом, причем не только у нас в стране, но и в США [53, с.23, 24; и др.], где он получил особенно широкое распространение и поддержку (достаточно вспомнить в этой связи небезызвестный «обезьяний процесс» в 1925 году и немало других более поздних эпизодов). Так что подобная

31

оппозиция креационизму вполне осознанна и оправданна. Однако поскольку в этой работе останавливаться сколько-нибудь подробно на данном вопросе неуместно, опять-таки придется ограничиться лишь рядом замечаний общего характера.

И мифологическое, и религиозное мировоззрение по своему существу и в любых своих версиях является креационистским. В них каждый раз исходным пунктом оказывается именно описание акта божественного творения. Так, Библия начинается словами: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Бытие, I: 1). Именно из этой «божественной истины» и исходит современный креационизм, именно ее он и пытается «обосновать». Характер и действительная ценность его «аргументов» могут быть проиллюстрированы, например, тем фактом, что он толкует этот текст как указание на «начало» нашей Вселенной, открытое наукой только теперь. Однако им замалчивается при этом собственно библейский смысл понимания «неба», и данные науки о времени появления нашей планеты примерно спустя 15 миллиардов лет после так называемого «Большого Взрыва», с которого, по современным научным представлениям, и началась наша Вселенная. Так что начало Вселенной, с одной стороны, и «начало неба», «начало земли», с другой, — это далеко не одно и то же. Да и само понимание «начала» интерпретируется креационизмом и эволюционизмом в диаметрально противоположных смыслах. Согласно первому, начало Вселенной вызвано сверхъестественной (божественной) причиной; второй же, наоборот, убежден, что ее начало обусловлено причиной естественной (материальной).

Далее в Библии следует повествование о первом и последующих пяти днях творения. Как раз в последний из них и произошло, по Библии, самое важное событие. «И сотворил Бог человека по образу Своему, — говорится в ней, — по образу Божию сотворил его ; мужчину и женщину сотворил их» (Бытие, I: 27). После этого он «почил» от всех своих дел (Бытие, 2: 2), что богословами также толкуется по-разному, снова и снова демонстрируя произвольность их версий текстов «божественного откровения».

Имеет смысл в этой связи заметить, что и в других, даже более ранних мифологиях, так или иначе высказываются сходные представления. Согласно им, боги создавали людей во всем похожих на себя, но лишенных самого главного  — свойства личного бессмертия, чтобы они могли смиренно и безропотно работать

32

на богов и не осмеливались бастовать против них [57, с.34]. Между прочим, в Библии тоже повествуется о том, что бог сначала сам насадил сад в раю и произрастил из земли всякое дерево, а уже потом поручил человеку возделывать и хранить все это (Бытие, 2: 8-9, 15),т.е. как раз передал ему свои прежние обязанности. Можно было бы привести немало и других подобных параллелей, отнюдь не свидетельствующих о рекламируемой оригинальности библейских представлений и предписаний. В их сходстве проявились общие закономерности становления и эволюции мифологического типа мировоззрения.

Библия рассказывает и более подробно о сотворении человека, причем сначала мужчины, а уж потом и женщины: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Бытие, 2: 7). Так появился на Земле первый библейский мужчина. А несколько ниже рассказывается о сотворении первой библейской женщины: «И навел Господь Бог на человека крепкий сон ; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию». А затем: «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену и привел ее к человеку» (Бытие, 2: 21,22). Однако в этих библейских текстах ничего не сказано о том, что бог и в нее «вдунул душу живую». Так что богословам пришлось довольно долго, вплоть до Макаонского собора, дискутировать вопрос: есть ли у женщины душа, является ли она разумным существом и насколько, — пока большинством в один голос не решили его положительно, правда, признав вместе с тем умственные способности женщины все-таки ниже мужских. Таким образом, и эти тексты тоже толкуются богословами весьма разноречиво. Но главное здесь в том, что все это происходит довольно быстро, как будто без какой бы то ни было эволюции, и вообще без каких-либо проблем вроде «что такое жизнь?», «как она появилась?» и т.п. С одной стороны, казалось бы, все ясно и понятно, но, с другой, по существу, — как всегда, в итоге лишь одна видимость их решения.

Однако сегодня имеется в виду не этот традиционный креационизм, который, разумеется, никуда не делся и продолжает стоять, но как бы за кулисами современного креационизма. Креационисты же нашего времени как раз пореже стараются упоминать о Библии и ссылаться на нее, делая упор на создание видимости будто бы именно научной, а не вероучительной, обоснованности

33

своих утверждений. При этом они пытаются создать впечатление, что речь идет не о мифе, не об откровении, требующих одной лишь веры, а о некой «теории» сотворения [49, с.8]. Подобные притязания, например, сформулированы ос­нователем и директором Института креационных исследований с 1970 г. Г. Моррисом. «Креационизм, — по его определению, —направление в естественных науках, объясняющее происхождение мира актом сверхъестественного творения и отрицающее эволюцию» [50, с.9], которой, по его утверждению, «не было и нет» [50, с.6]. Эта радикальная антиэволюционистская позиция самым категорическим образом отвергает даже теистическую интерпретацию эволюционного процесса, согласно которой бог использовал данный способ в акте творения.

Дело в том, что, как обычно, в библейском описании акта творения мира и человека при соответствующем желании в принципе можно усмотреть и наличие эволюционного момента, поскольку все же оно происходило в течение нескольких «дней», а что касается человека, то он — сначала «из праха», и уж только потом обрел «дыхание жизни». Из этого, хотя и не только, и появился теистический, в частности, христианский эволюционизм, одним из наиболее известных представителей которого был выдающийся палеонтолог, принимавший участие в открытии синантропа, философ, теолог и иезуит Тейяр де Шарден. Отвергая ветхозаветную мифологию библейских перволюдей, он различал в то же время три последовательные, качественно различные стадии эволюции: «преджизнь» (литосфера), «жизнь» (биосфера) и «феномен человека» (ноосфера). По Тейяру, движущая сила эволюции — целеустремленное сознание, притягательной силой которой — вершиной прогресса — является пункт «Омега» (символическое обозначение Христа). Появление человека, согласно Тейяру, — не завершение эволюции, а ключ к возрастающему совершенствованию мира. Но такой его «творческий подход» стоил ему очень дорого. Знаменитое сочинение Тейяра де Шардена «Феномен человека» [58] папская курия, следуя своей явно предосудительной с современной точки зрения традиции объявления «Индекса запрещенных книг», еще в 1948 году запретила публиковать. Он умер семь лет спустя, так и не увидев при жизни этого своего труда. Когда же оно было издано в 1956 году, уже на следующий год его изъяли из библиотек католических учебных

34

заведений. Данный факт весьма знаменательный. В этом случае проявилось поразительное единодушие католиков, с одной стороны, и протестантов-радикалов —с другой, которые и представляют сегодня в основном «научных» креационистов. Так что у последователей богооткровенных религий и по этому вопросу нет единства взглядов, между тем он, несомненно, имеет принципиальное значение.

Современные «научные» креационисты, как и другие представители религиозно-мистического и идеалистического мировоззрений, интенсивно эксплуатируют пока еще не решенные наукой вопросы (о переходных формах в эволюции и т.п.), вместо того, чтобы активно способствовать их решению. Они сплошь да рядом упрощают взгляды своих оппонентов, нередко приписывая им то, чего они сами не говорят, а потом «успешно» их опровергают. Так, эволюционизм, отождествляется с униформизмом (направлением в биологии еще начала XIX века), сторонников которого в современной науке уже просто давно нет. Поэтому для них вполне достаточными оказываются и контраргументы, выработанные еще в том же прошлом столетии (на вооружение ими взято главным образом второе начало классической термодинамики, обобщавшей представления своего времени о замкнутых системах, в природе практически не существующих), тогда как открытия и соображения современной науки либо вообще игнорируются, либо о них упоминается вскользь, будто о ничего не значащем. Речь в этой связи идет, прежде всего, об идеях обобщенной неравновесной термодинамики, отражающей закономерности открытых систем, синергетики, саморазвития материи, о роли качественных скачков в развитии неживой и живой природы, в частности мутаций, о материальных причинах «Большого Взрыва», связанного, в частности, по современным научным представлениям, с фазовым переходом физического вакуума, новом представлении о «Большой Вселенной» и многом другом.

Показательной иллюстрацией, может служить совершенно неправомерное толкование креационистами процесса эволюции как исключительно игры случайностей, к тому же не менее неправомерно приписывая свой взгляд эволюционистам. Это позволяет им при помощи теории вероятностей и другим приемам, столь же солидным и внушительным, как и надуманным ими, представлять дело так, будто им удается решительно опровергнуть

35

сам факт существования эволюции, игнорируя при этом действие объективных закономерностей.

Так, Г. Моррис, говоря о проблеме возникновения жизни, утверждает, что определенное количество частиц должно соединиться, по его словам, «в такую систему, в которой было бы достаточно порядка (или запаса информации), чтобы обеспечить ей возможность породить копию самой себя». И добавляет: «Причем будем помнить, что возникнуть такая система обязана случайно, потому что никакой Создатель или Конструктор для плана и управления сборкой всей этой информации — не предполагается» [50, с.59]. Следовательно, выдвигается совершенно неоправданная, по существу дела, просто надуманная дилемма: либо мировой разум, либо чистая случайность.

Мировоззренческая и методологическая установка креационизма на толкование эволюции как игры случайностей влечет за собой очередную ошибку — необоснованное манипулирование огромными величинами, что внешне также выглядит весьма наукообразно. Замысел такого приема Моррис раскрывает так: «И тогда мы сможем прикинуть, хватит ли тридцати миллиардов лет (предполагаемый ныне возраст вселенной) для того, чтобы случайные процессы где-то во вселенной смогли создать самовоспроизводящуюся систему, хотя бы самую простую, какую только можно себе представить» [50, с.58]. Креационизм, таким образом, вполне обоснованно и совершенно справедливо показывает, что для случайного образования любой мало-мальски сложной системы требуется такой временной интервал, который невообразимо превосходит время существования самой вселенной, и поэтому эволюция якобы в принципе невозможна. Но суть дела как раз в том, что такой, «креационистской», эволюции, действительно, и не было, и нет, и быть не может. Сам же эволюционизм имеет в виду совсем иную эволюцию.

Здесь можно привести такой образчик креационистского оперирования умопомрачительными величинами. Исходя из того же понимания эволюции как сугубо случайных событий, Т. Хайнц выстраивает рассуждения, причем с выглядящим очень научно привлечением той же теории вероятностей. По этим рассуждениям, для случайного соединения атомов, например, в гигантскую молекулу ДНК, да еще с левосторонним поворотом, должен понадобиться якобы совершенно невообразимый интервал времени.

36

Хайнц для иллюстрации привлекает такое сравнение: «Воображаемая улитка путешествует через Вселенную со скоростью один дюйм (2,24 см) в год. При такой скорости ей потребуется 1028 лет, чтобы пересечь Вселенную. Чтобы не бездельничала, дадим ей работу. Пусть она переносит атомы. Перенесла через всю Вселенную один, вернулась за другим, снова потащила. И так до тех пор, пока она не перенесет всех атомов Вселенной с одного ее конца на другой. Это займет «всего лишь» 10107 лет. А теперь сравните эту цифру с 1029345. На сколько последняя больше? Возможность того, что 239 одних только левосторонне ориентированных молекул случайно соберутся в частицу живого вещества, исключена полностью». И он заключает: «Но для эволюционистов и цифры — не доказательство» [49, с.50]. И в самом деле — не доказательство, потому что ни к самой эволюции, ни к эволюционной теории они не имеют никакого отношения.

Если быть последовательным (а им надо стараться быть), то, рассуждая подобным образом, надо было бы ожидать, что и молекулы, скажем, воды в стакане могут случайно сложиться в кристаллическую структуру льда также в невообразимо огромный промежуток времени. Практически же для этого нужна всего лишь нулевая температура, благодаря действию соответствующих закономерностей, которые никак нельзя отнести к надуманным «божественным» программам. Свои закономерности действуют в других естественных процессах, многие из которых, понятно, остаются еще непознанными. Однако очевидно, что эти процессы не представляют собой одну лишь игру случайностей и потому не требуют для их осуществления этих диких промежутков времени. Так что и в этом плане такого рода креационистские приемы предстают весьма некорректными.

Тот же Хайнц приписывает эволюционистам взгляд, будто им все равно  — идет ли речь о чудесной переорганизации и усложнении, причем само собой, вещества автомобиля в ракету или о волшебной самоорганизации молекул «в нечто такое, что, развиваясь, становится, в конце концов, человеком» [49, с.45]. Однако совершенно очевидно, что первое и второе — феномены разной сущности и порядка, одно в принципе невозможно в ходе развития природы, пока не появится человек, способный осуществить превращение автомобиля в ракету, другое — реальный

37

результат природных, а затем и социальных процессов. Подменять одно другим, смешивать их, а потом еще приписывать кому-то подобную мысль, — это тоже более чем некорректно.

Неправомерно также, как это делает Хайнц, наделять «некон­тролируемую» энергию одной лишь способностью к разрушению, ибо, действительно, в одних условиях Солнце может выжечь все живое и превратить местность в пустыню, но в других, — например, посредством механизма фотосинтеза солнечные лучи становятся источником жизни. Того же характера и тот его довод, что ни один город не был «построен взрывом бомбы», ибо со взрывом ли, без него ли природа опять-таки в принципе не может возводить города, которые способен спроектировать и создать только разумный человек. Другое дело — генетическая «программа» развития организма, содержащаяся, например, в семени растения, которая образуется в ходе естественной эволюции и не требует никакого разумного начала, «организатора», «конструктора» или еще кого-нибудь вроде того. Смешивать это тоже совершенно неправомерно.

Примечательно в рассматриваемом плане озаглавил свою книгу, например, У. А. Крисуэлл — «Случаен ли человек?» [59]. Понятно, и он приписывает эволюционистам тот же взгляд на появление человека как сугубо случайное событие и тем самым стремится умалить ценность этого учения. Религия же, как считают креационисты, якобы раскрывает некое глубинное, таинственное, «божественное» значение явления на Земле человека и будто бы «высший» смысл этого события. Однако, по существу дела, здесь опять-таки некорректно поставлен сам вопрос.

§3. Наука о сущности жизни и её эволюции

Диалектико-материалистическая философия и научная биология понимают эволюцию существенно иначе, нежели креационисты, т.е. далеко не как игру чистых случайностей. Согласно диалектике, случайность неразрывно связана с необходимостью как своей противоположностью, является формой ее проявления и дополнения, сама же необходимость прокладывает себе путь через массу случайностей, необходимость и случайность способны превращаться друг в друга, выявляя свойство относительности. Л.П. Татаринов, например, подчеркивает, что «эволюция

38

представляет собой в существенных чертах сложный вероятностный процесс с весьма варьирующим соотношением детерминированных и стохастических компонентов, и уже потому общий ход ее остается в чем-то непредсказуемым» [60, с.6]. А В.И. Назаров ту же, по сути дела, мысль выразил следующей любопытной метафорой. «Говоря образным языком, — замечает он, — эволюция проявляет себя то как капризная дама, готовая в угоду своим желаниям воспользоваться любыми благоприятными обстоятельствами, то как ревностная монахиня, согласующая свои поступки со строгими установлениями монастырской жизни» [54,с.46–47]. Так что креационизм, оставаясь последовательным, и в этом отношении опять-таки искажает действительное положение вещей.

То же самое можно сказать и относительно такой проблемы, как явление человека на Земле. В действительности появление его на нашей планете и случайно, и не случайно. Разумеется, произойди еще более страшная катастрофа на Земле, чем те, которые на ней происходили (а такая возможность, к сожалению, была и остается вполне реальной), и вообще все живое могло бы на ней погибнуть, тогда бы человек, естественно, не смог бы появиться. В этом отношении данное событие является случайным. Но в тех благоприятных условиях, которые реально сложились на Земле, человек в ходе эволюции возник вполне закономерно. Именно он и становится способным придать своей истории высший смысл — достичь практического бессмертия, неувядаемой молодости и подлинного счастья, первым условием которого является крепкое здоровье. Таким образом, и здесь креационистам лучше было бы не упрощать ситуацию и взгляды своих оппонентов, а посмотреть на действительные процессы с последовательно научной точки зрения.

Когда речь идет об эволюции, ее противниках и сторонниках, важно помнить о том, что дарвинизм — это не синоним учения о ней, не то же самое, а скорее нарицательное имя соответствующей теории. Строго говоря, эволюционная теория Ч. Дарвина — это тоже во многом уже достояние того же прошлого, XIX столетия. Но у креационистов это имя по-прежнему, как говорят, «вызывает аллергию», что лишний раз подчеркивает их преимущественную обращенность в прошлое, а не в настоящее, тем более — не в будущее.

39

Между тем еще в том же прошлом веке были отмечены не только поистине выдающиеся заслуги и значение дарвинизма, но и существенные недостатки этой теории, ее ограниченность, в том числе и в отношении понимания возникновения жизни и самого человека. Так, Ф. Энгельс отмечал, что Дарвин своему открытию (роли естественного отбора в эволюции) приписывал «чрезмерно широкую сферу действия, он придал ему значение единственного рычага в процессе изменения видов и пренебрег вопросом о причинах повторяющихся индивидуальных изменений ради вопроса о той форме, в которой они становятся всеобщими» [61, с.70]. Подобный конструктивно-критический подход к выдающемуся событию в истории науки и его оценка убедительно демонстрируют последовательно позитивную роль философской постановки проблемы для целенаправленного и успешного развития естествознания. Исключительно важное методологическое значение и того, и другого очевидно. Действительно, немало коллизий и даже трагедий можно было бы избежать в истории биологической науки и нашей страны, если бы должным образом была принята во внимание эта оценка дарвиновского учения.

Теперь всем хорошо известно, что всеобщая форма эволюции, открытая Дарвиным, с необходимостью должна была быть дополнена грядущими вскоре открытиями генетики. Можно утверждать, что первоначальный, «классический», дарвинизм и позднейшая, в том числе новейшая, генетика не только не противостоят, не исключают друг друга, но, напротив, предполагают друг друга, органически друг друга дополняют, представляя собой единую, целостную, синтезированную концепцию развития живого [62].

Но в дарвиновское учение впоследствии были внесены и другие существенные коррективы. Так, вместе с Дарвиным и вслед за ним обычно считалось, что естественный отбор реализуется «только» через постепенное накопление выгодных для организма «малых» наследственных изменений и их сохранение. Отрицание такой точки зрения рассматривалось даже (по существу, совершенно неправомерно) как «забвение» в гносеологическом плане соответствующих «элементарных» положений философии диалектического материализма [60, с.7]. Между тем развитие осуществляется посредством разных механизмов. Например, внедрение еще одного протона в ядро атома превращает его в качественно

40

новый химический элемент. Говорить же в подобных случаях о «малых», о «мелких», о постепенных количественных изменениях очевидно не приходится. Была при этом даже высказана мысль, вполне, как теперь известно, подтвердившаяся, что, возможно, зарождается новая философия биологии, придающая, по мнению Л.П. Татаринова, «решающее значение явлениям, случайным по отношению к предшествующей эволюции» Имеются в виду различного рода «сальтационистские» концепции эволюции («прерывистого равновесия», «пунктуализма» и др.). В конечном счете вряд ли это так, хотя примеров «сальтаций» в эволюции, действительно, немало.

Говоря о взглядах тех биологов, которые склонны объяснять эволюцию внешними, экзогенными, причинами, В.П. Тыщенко отмечает: «Экзогенистская гипотеза объясняет ускоренную макроэволюцию резкими изменениями условий внешней среды, например колебаниями климатических и геологических процессов, вулканической деятельностью или даже космическими причинами» [55, с.169]. Об этом пишут и другие авторы [54, с.99; 60, с.6-7; и др.]. Можно привести ряд примеров и соображений по этому поводу. Например, с открытием иридиевой аномалии, значительно повышенной концентрации серы, свинца и некоторых других элементов в костях и скорлупе яиц некоторых родов динозавров и т.п. стали придавать большее значение, в частности, многочисленным фактам падения астероидов и метеоритов на Землю, диаметр которых иногда достигал десятка километров. При их взрыве огромное количество пыли поднималось в атмосферу, вследствие чего резко уменьшалась ее прозрачность и наступало глобальное похолодание, повсеместно выпадали кислотные дожди с очень высокой концентрацией окислов азота. На суше насчитывается до сотни гигантских воронок, на океаническом же дне их должно быть значительно больше. С такого рода последствиями некоторые исследователи связывают вымирание динозавров и других животных.

Так, примерно 65 миллионов лет назад в позднем меловом периоде, на границе мезозойской и кайнозойской эр вымерло порядка 75% видов животных, определявших ранее облик наиболее распространенных сообществ. Это было, по-видимому, одно из самых крупных вымираний за всю историю биосферы. Событие бесспорно глобальное и к тому же знаменовавшее «качественное

41

изменение в ходе естественной истории». Однако и в этом случае, и в других подобных, в отношении динозавров и не только их, вымирание происходило, по мнению Тыщенко, далеко не как одномоментный трагический акт, а в виде своего рода «цепной реакции» причин и следствий [55, с.223–224]. Так что и в данном отношении существуют разные точки зрения, требующие своего дальнейшего уточнения.

Согласно одной из выдвинутых гипотез наблюдаемая периодичность глобальных катастроф связывается с еще неоткрытой звездой Немезидой — «компаньоном Солнца», которая вращается вокруг Солнечной системы по длинной эллиптической орбите, то приближаясь к нему каждые 26 миллионов лет на 5 триллионов километров, то на 20 триллионов удаляясь [60, с.54]. Проходя через Оортово кометное облако, Немезида, как предполагается, вызывает бомбардировку планет Солнечной системы, в том числе и нашей Земли. По другой — подобную же роль может играть гипотетическая планета Х — десятая в Солнечной системе, расположенная за Плутоном и вызывающая аномалии в орбите Нептуна [55, с.224]. Ряд глобальных катастроф объясняется вспышками сверхновых звезд, вращением Солнечной системы вокруг центра галактики и периодическим усилением радиации из ее ядра, когда наше светило со своей «свитой», возможно, выходит время от времени из-за космического пылевого занавеса. Есть немало и других любопытных предположений, главное — необходимо избежать крайностей в своих выводах.

По современным философским и биологическим представлениям, жизнь понимается как особая форма движения материи, качественно более высокая, чем, например, физическая и химическая ее формы, которая, говоря философским языком, включает в себя в «снятом виде» присущие им закономерности, т.е. и уничтожая их, и сохраняя, но к ним не сводясь. Специфика этой формы характеризуется открытостью составляющих ее биосистем (организмов, популяций и т.п.), их негэнтропийностью, особым обменом веществ в виде про­тиворечивого процесса ассимиляции и диссимиляции, способностью к самовоспроизведению, приспособляемостью к среде и многими другими важными особенностями.

Согласно этим представлениям, эволюция неживой и живой природы — исключительно сложный процесс. «Мировой процесс

42

развития, — отмечает О.А. Барг, — является единством множества отдельных эволюционных направлений или линий, которые различаются по природе и месту, занимаемому каждой в этом единстве» [63, с.89]. Среди них, по словам того же автора, «первой и главной является магистральная линия, на которой непосредственно совершаются переходы от одной формы материи к другой, идет надстройка все новых уровней высшего на базе готовых к этому низших систем (атомных ядер, предбиологических каталитических систем, высокоорганизованных приматов). На магистрали же происходит и становление самих этих систем» [63, с.89]. Так выглядит начало предлагаемой схемы, которая, в общем и целом, представляется довольно логичной и убедительной.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Основы Родового Ведания Русов и Славян Москва 2009 © Влх. Велеслав, 2009 Вашему вниманию представляется новая книга (1)

    Книга
    Вашему вниманию представляется новая книга волхва Велеслава, выход в свет которой приурочен к 10-летию Русско-Славянской Родноверческой Общины «Родолюбие» (основ.
  2. Основы Родового Ведания Русов и Славян Москва 2009 © Влх. Велеслав, 2009 Вашему вниманию представляется новая книга (2)

    Книга
    Вашему вниманию представляется новая книга волхва Велеслава, выход в свет которой приурочен к 10-летию Русско-Славянской Родноверческой Общины «Родолюбие» (основ.
  3. Игорь владимирович вишев

    Библиографический указатель
    Список публикаций в соответствующих рубриках после черты дополняется новыми, вышедшими после издания данной книги. Поскольку вследствие этого изначальная сквозная нумерация публикаций нарушается, то каждый раздел получает свой порядковый
  4. Володимир Мельниченко Українська душа Москви

    Книга
    Володимир Мельниченко — доктор історичних наук (1988), член-кореспондент АПН України (2003), заслужений діяч науки України (2004), лауреат Національної премії України імені Тараса Шевченка (2009).
  5. Книга из серии • 100 великих* рассказывает о самых знаме­нитых в мире режиссерах театра и кино

    Книга
    ОТКРЫТИЙ ДВОРЦОВ МИРА ДИНАСТИЙ ПАМЯТНИКОВ ВОЙН ТЕАТРОВ МИРА РАЗВЕДЧИКОВ АДМИРАЛОВ ДИПЛОМАТОВ ЧУДЕС ТЕХНИКИ МИФОВ И ЛЕГЕНД УКРАИНЦЕВ НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ АКТЕРОВ БОГОВ

Другие похожие документы..