Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В анкетировании приняли участие 992 выпускника. По половому признаку респонденты распределились следующим образом: женщины 524 — (52,8%), мужчины — 4...полностью>>
'Сказка'
В.Г.Короленко. В дурном обществе. Д.Гринвуд. Маленький оборвыш. Г.Мало. Без семьи. А.П.Чехов. Каштанка. А.И.Куприн. Белый пудель....полностью>>
'Документ'
Актуальність теми. Проголошення України демократичною, соціаль­ною та правовою державою, найвищою соціальною цінністю якої є люди­на, обумовлює необх...полностью>>
'Документ'
Інструкція з руху поїздів і маневрової роботи на залізничному транспорті промислових підприємств відповідно до основних положень, установлених Правил...полностью>>

Тюрки и мир: сокровенная история

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

341

МУРАД АДЖИ. Официальный сайт. | Книги - Тюрки и мир: сокровенная история.

/book9_1.html

царевич Мэн-Кау-Ра

Мурад Аджи


Тюрки и мир: сокровенная история.


Часть I
Арйана Вэджа — Арийский Простор
Забытая родина (вместо предисловия) 6
Полуостров Индостан и его обитатели 26
Персидские мелодии тюркского гимна 49
Ближневосточный плацдарм 79
«Гостеприимство» в новой Европе 108
Литература (основные источники) 135




Арйана Вэджа — Арийский Простор

ЗАБЫТАЯ РОДИНА (вместо предисловия)


Веками в Европе господствуют легенды, отражающие «официальную» историю и не дающие задуматься над истинным прошлым европейцев.
В сознание поколений людей внесена очень спорная мысль, мол, «Запад есть Запад, Восток есть Восток». Она заставляет делить надвое всю многоликую планету, а истоки цивилизации сводить к античным греческим статуям, римскому праву, христианским заповедям, выставляя остальное «варварством», «невежеством», «дикостью».
Разве это правильно?
Греческие статуи, например, как и храмы с колоннами, появились не сами по себе, искусство ваяния и архитектуры пришло в античную Европу из Персии, то есть с Востока. И римское право, оказывается, зародилось вовсе не в Риме, оно, как иные обряды и символы христианства, было на «варварском» Востоке, по крайней мере, за пятьсот — семьсот лет до рождения Христа. И в этой связи возникает естественный вопрос: где же заканчивался Восток и его культура? Или — где начинался Запад и его культура? Ответы могут быть самые неожиданные. Ведь в разные исторические эпохи понятие «Восток — Запад» менялось, если, конечно, оно вообще существовало.
В нынешнем делении прочитывается след колониальной эпохи, когда и был затеян раздел мира. Кому-то стало надо, чтобы иные европейцы забыли правду о себе, о своих восточных корнях, поверили легендам. Чтобы в нужный момент они, словно оловянные солдатики, начинали войны. Чтобы, твердя «о любви к ближнему своему», презирали и недолюбливали друг друга. Чтобы они...
Действительно, не потому ли так холодны теперь шотландцы к англичанам? Или французы — к испанцам? Непримиримая вражда сербов, албанцев и хорватов, выходит, тоже не случайна. О немцах и говорить не требуется, неприязнь к ним общеизвестна, она вошла в поговорки. Что, если даже многовековое противостояние Севера и Юга в Италии или Франции имеет свое объяснение?..
Исторические сюжеты, которых коснулась эта книга, утвердились в конце Средних веков, в эпоху Великих географических открытий, тогда и начал проявлять себя колониализм. Завоевание стран и народов приобрело планетарный масштаб и потребовало оправданий, вернее, официальных «мифов», где победитель-Запад склонил бы все почести к себе.
Сеять незнание было удобно. Именно на незнании и доверчивости людей правители выстраивали политический баланс на Евразийском континенте и в мире — определяли врагов, начинали войны. Ибо со времен Рима известно, что если народ лишить истории, то через два поколения он превратится в толпу, еще через два поколения им можно управлять, как стадом. А людское стадо отличительно тем, что не угрожает пастухам. Наоборот, восторгается ими...
«История — это совокупность преступлений, безумств и несчастий», — сказал французский философ Вольтер. Нет, решительно возразил ему в XVIII веке английский историк Эдуард Гиббон: «История есть нечто большее, чем перечень преступлений, безумств и несчастий человечества». И он был абсолютно прав: не перечень событий учит и просвещает людей, а знание их.
Знание — оно сродни рождению духа...

Искажать правду о себе европейцы начали, по крайней мере, тысячу лет назад, тогда в Европе делили Церковь на Восточную и Западную. Византийский император еще сидел на троне, но сидел, ничего не смея предпринять, — власть хозяина Средиземноморья медленно иссякала. Он досиживал свое время. События, приближаясь к неминуемой развязке, достигли апогея позже, через два века, когда крестоносцы захватили Константинополь и власть полностью перешла в руки к папе римскому. История как бы пошла по-новому, новые постулаты отличали теперь ее.
Объявив о Втором Риме, папа объявлял Византию колонией, а Восточную Европу — зоной своих интересов. Это была первая и очень весомая заявка на передел мира. В тот самый миг евразийский простор и стал иным: идея агрессии поселилась в нем. Идея мирового господства!
В 1204 году Царьград назвали столицей Латинской империи, Вторым Римом, который должен, по замыслу папы, расширить границы Западной церкви до Сибири... Опять слово «империя» зазвучало в речах европейцев, опять Рим брал на себя роль режиссера мировой политики. Все возвращалось на круги своя, как тысячу лет назад.
Но заметим, не римской, а латинской становилась Европа.
И в том состояла суть нагрянувших перемен: не возрождение императора, а утверждение власти папы поставили во главу угла победившие политики. Мир должен подчиняться Церкви, ее господство и желали увековечить они. То был принципиально новый политический ход, он таил в себе предзнаменования многих грядущих событий на века вперед. Закладывалась мощная пружина, которая привела в движение новый механизм геополитики на Евразийском континенте. Она с тех пор тайно двигала едва ли не всеми крупнейшими событиями, происходившими там.
Контуры идеи колониализма проступали зримо. В намеченном папой плане они были очень четки, однако их тогда еще не научились различать.
На географической карте Латинская империя просуществовала недолго, в 1261 году она пала. Но идея ее не умерла... Не могла умереть! То была очень важная черта Времени, она отсекала эпоху Средневековья и начинала эру Новой истории, в которой единолично властвовал папа римский.
Идею Второго, а потом Третьего Рима осторожно начали вплетать в канву жизни стран и регионов, ей подчиняли стремления разных народов и династий. Завязывалась долгая и изнурительная борьба, наградой в которой была власть, освященная папой и Церковью. Правители не сразу даже поняли, что Латинская империя объявляла Евразийский континент вотчиной первого Рима, того самого, которому стало тесно на Западе.
Начиналась настоящая колониальная экспансия, ее прикрывали религиозной символикой. Словно фиговым листком. Христианизация — визитная карточка нагрянувшего колониализма, его лицо, его итог.
Возможно, это утверждение покажется слишком резким, но было именно так. То время отмечено крестовыми походами на Восток, с них начиналась экспансия... Потом были военные экспедиции в Африку, Азию, Америку — всюду вслед за солдатом шли плантатор и проповедник с латинским крестом в руке... Что это, как не колонизация? Или — не христианизация? В чем отличия одного от другого?
История не знает ни одной мусульманской или буддийской колонии, все они христианские. Это и есть лицо, итог политики папы.
Нелишним здесь будет напоминание, что восточную границу христианского мира до XII века проводили в пределах бывшей Римской империи, захватывая часть Правобережной Украины. Латинская же империя претендовала на земли, лежащие дальше, к северу и востоку, где власть папы не признавалась, где царила иная по сути духовная культура.
Туда обратили взор христиане-католики, желавшие господства над миром.
Те далекие восточные земли Европы, которые теперь зовутся Россией, по решению IV Вселенского собора входили в сферу Греческой церкви, их относили к Антиохийской епархии. Но христианских посланников там не жаловали, их проповеди были бессильными перед верой в Бога Небесного, с которой издревле жили здесь люди.
Было несколько попыток христианизации. И все тщетные. Легенда о якобы греческом крещении Киевской Руси в Х веке остается всего лишь тиражированной легендой, не имеющей абсолютно никаких исторических доказательств.
Отчаявшись проникнуть на Восток, византийцы назвали этих восточных людей «ханифами», а их веру «ханифейским исповеданием», посчитав, что она сильнее христианской... В том много позже признался Антиохийский патриарх Макарий, повествуя в XVII веке о своей поездке на Московскую Русь.
Объявив в XIII веке о Латинской империи, Запад вознамерился повторить путь греческих христиан, чтобы опровергнуть мнение о неприступности Востока. И тем утвердить себя. Началась кропотливая подготовка идеологической агрессии, которая растянулась на века. Игра стоила свеч, ибо на тысячи километров раздвигала границы христианской империи — за Урал, а значит, и власть папы римского, перед которым склонили головы даже византийцы, а «ханифы» — нет...
Забегая далеко вперед, скажем: католики разрушили-таки «ханифейскую веру», разрушили руками русских царей Романовых. Эта династия осуществила папский замысел, она, уничтожив старую веру, сменила народам России их религию на христианство, привила западные новации, уничтожила старые традиции, словом, лишила Восток его национальной культуры и лица... Собственно, об этом наша книга, где страница за страницей рассказывается о той безвестной трагедии.
Медленно погружали Россию в беспамятство, превращая народ в рабов — в славян (slave). Страшную цену платили русские за приход христианства, за свое приобщение к Западу.
Расчищая площадку для новой культуры, Романовы под страхом смерти требовали от народа забыть родину, забыть страну-предшественницу России и Руси. Романовым не нужны были ни старая вера в Бога Небесного, ни старое прошлое, они готовили свое, новое прошлое, выдвигая неправду на передний план.
Прежде Россию, вернее, ее большую часть называли Дешт-и-Кипчак. То была могучая степная держава, простиравшаяся от Байкала до Альп, равных которой в мире не было. Ей в IV — V веках платила дань Римская империя. О былом величии степной страны и требовалось забыть: Западу неприятны те воспоминания. Даже намеки на них.
Стараниями христианских историков крупнейшую державу Средневековья превратили в «Дикое поле», в глушь, а ее народ, которого не могли победить ни мечом, ни словом, — в «диких кочевников» и «поганых татар». Собственно, эти слова и стали ключевыми, главными в официальной российской истории, так теперь в России принято называть своих предков.
Степной народ стал изгоем на своей же родине, он давно уже не помнит себя. Опоенного ложью, его усыпили. И он покорно уснул...
Романовы в российскую политику явились неожиданно, людей с такой нерусской фамилией на Руси не было. Ее в 1613 году взял тщедушный Михаил Захарьин-Кошкин, основатель династии, он понял, что, став «Романовым», станет «римским» (roman). То был сын русского лжепатриарха Филарета, того самого Филарета, которого возвел в церковный сан Лжедмитрий I, а на патриаршую кафедру — Лжедмитрий II. Человека, который закончил в Вильно иезуитский колледж и был одним из первых русских иезуитов.
Так, реализуя сценарий Третьего Рима, восток Европы превратили в колонию невидимой латинской (христианской) империи. Дело обставили тонко, обозвав его Смутой. Все шло будто бы само собой — смута, она и есть смута. Чтобы выбрать нового, «своего» царя, папские монахи, проникшие в Москву, уничтожили прежнюю династию. Рюриковичей, оказывается, просто вытравливали мышьяком и ртутью, что бесспорно доказала современная экспертиза. И причиной тому была их несговорчивость с Римом, отказ Ивана Грозного добровольно принять христианство и власть папы.
Анализ событий Смуты многое соединил воедино.
...Кто же такие «ханифы» с их непреклонной верой? К сожалению, эта страница российской истории абсолютно чиста, «летописцы», осевшие в романовской Москве, ее намеренно исказили. Поэтому историю Руси и начали они с туманного IX века, с Киева. Придумали крещение Руси, Боспорское и Скифское государства, «древнерусские» города, которые на самом деле были городами Дешт-и-Кипчака, а также славян и скифов, чтобы умолчать о тюрках, исстари живших на степном пространстве от Алтая до Альп. Скрыли даже то, что сами степняки называли себя кипчаками (кыпчак). Это — самоназвание народа Степи.

Отдельно надо сказать о транскрипциях в этой книге. Безусловно, они вызовут протест у иных маститых ученых. Но автор сознательно отказался от академической транскрипции, желая избежать бесконечных и пустых споров, не лучшим образом характеризующих востоковедение, в частности тюркологию. Предлагая понятные читателю варианты звучания тех или иных слов, он стремился по возможности упростить их и показать, первое, что в современном тюркском языке сложились десятки равноправных диалектов. Второе, в нем уже нет той строгости и точности, которые были свойственны в древности литературному языку тюрков и которые демонстрирует Древнетюркский словарь.
Эта кажущаяся вольность, идущая вразрез с научной традицией, облегчит чтение широкому кругу читателей, которым и адресована книга... Тем более допущенные упрощения ни в коей мере не умаляют научной достоверности текста.

Главная задача российской исторической науки с XVIII века одна — искажение прошлого. Отсюда молчание о «ханифейской вере» и о приходе в 1589 году на Московскую Русь христианства. Хотя все это не составляло тайны еще в XVII веке, во время вхождения Романовых во власть...
Степную страну Дешт-и-Кипчак, о которой в России не принято говорить, создало Великое переселение народов, «движение гуннов». Тогда, во II—V веках, массово заселяли незаселенные территории Евразии. Земли трудные для жилья, но богатые. Люди шли сюда с долин и степей Алтая, он был питающим истоком Великого переселения народов, его жизненной силой.

Говоря об Алтае, следует иметь в виду иную территорию, чем ее понимают ныне. Древний Алтай — это вся Южная Сибирь с Байкалом на востоке и Памиром на западе, так ее понимали во времена, о которых рассказывает книга. Огромная горная страна, доходившая до Тибета, и называлась Алтаем. Современная карта хранит следы того времени: поныне существуют Монгольский Алтай, Гобийский Алтай.

Отсюда, с Алтая, текла человеческая река, которая началась с робких ручейков за пять веков до новой эры, или даже раньше, и направилась в сторону Северной Индии, потом Персии, Ближнего Востока, Северной Африки. Затем перекинулась на неоглядные евразийские степи. То был самый настоящий демографический взрыв планетарного масштаба, подобного которому не знали. Его участников называли по-разному — гунны, саки, скифы, арии, геты, готы, тюрки, саксы, половцы, германцы, бургунды, куманы... Более тридцати имен придумали алтайцам. И все верные. Однако говорили эти тридцать «народов» на одном языке — на тюркском. И был у них один правитель — царь, или Верховный хан, который вел по жизни народ.
Внешне они мало отличались друг от друга, все были всадниками с дочерна загоревшими лицами. Себя называли тюрками: огузами или кипчаками. Отсюда их название своей страны — Дешт-и-Кипчак, то есть «Степь кипчаков».

Слово дешт (дашт) считается заимствованным из иранских языков, что совершенно неправильно. Иранцы и тюрки понимают его абсолютно по-разному, на это давно обратили внимание географы. У кипчаков — «цветущая степь, равнина», у огузов и иранцев — «каменистая, щебнистая пустыня» (от древнетюркского ташта > дашта — «на камне»). Заимствование здесь ни при чем. И тем не менее в Азербайджане пустынная Муганская равнина именуется Дашти-Муган, название указывает, что когда-то Муганская степь славилась богатыми пастбищами. Такие же пустыни встречаются ныне в регионах Среднего Востока — в Афганистане (Дашти-Марго), в Иране (Деште-Кевир, Деште-Лут), в Пакистане (Дештестан), некогда все они были цветущими оазисами, и тюркская речь здесь доминировала. Не забылась она и сейчас.
Однако Дешт-и-Кипчак все-таки не из этого ряда. Арабский путешественник Ибн Баттута в XIV веке так описывал эти края (между Крымом и Волгой): «Степь эта зеленая, цветущая, но нет на ней ни дерева, ни гор, ни холма, ни подъема». Видимо, за привычной формой дашт (дешт) скрывается основа, имеющая другое значение. Слово таш (даш) имело в древнетюркском языке значение не только «камень», но и «внешняя сторона», «облик», «переливаться через край», «выходить из берегов». Слово является составной частью и в обозначении «чужбины» (таш йер).
Это географическое название, естественно, возникло во времена, когда кипчаки заселяли степь. Они оказались по отношению к прежним местам обитания «с внешней стороны» (ташта). Тогда ташта кипчак ~ дашти кипчак стало обозначением новой территории, что-то вроде «Внешней Кипчакии».
Впрочем, не исключено, что в Дешт-и-Кипчак имеет место форма таш- — «переливаться через край», «выходить из берегов» + аффикс, образующий причастие абсолютного прошлого времени, -тук: таш- + -тук > таштук (перелившиеся через край, вышедшие из берегов). Таштук кипчак — буквально «кипчаки, которые вышли из берегов». Такое тоже вполне возможно.
Однако, скорее всего, название возникло как результат Великого переселения народов, когда кипчаки, объединив многие племена, расселились на огромной территории от Байкала до Дуная. В народной этимологии это выражение приняло более привычную форму: таштук кипчак ~ ташти кипчак ~ дашти кипчак. Конечно, не исключены и иные варианты.

Естественно, редкая по масштабу и мощи алтайская миграция, решавшая судьбу миллионов человек, не могла не дать социальные последствия такого же редкого масштаба. И дала — превратила Евразию в единое целое. В регион! Великое переселение народов, растекаясь по континенту, как бы соединяло между собой очаги различных цивилизаций древнего мира. Сделало планету единой. Тогда Восток увидел Запад, а Север — Юг.
Планета неузнаваемо менялась. Переселялись тысячи семей, появлялись новые страны и новые культуры, рушились старые твердыни. То был процесс сродни сотворению мира. Например, население в Европе увеличилось, по крайней мере, вдвое, при этом людской ресурс Алтая уменьшался, что говорит просвещенному человеку о многом, происходящем тогда в евразийском мире.
Миллионы человек обрели новую родину — разве это не Событие?..
То было славное время, рождался мир, в котором мы живем, вырисовывались контуры политической карты, где проступал Евразийский континент в своем единстве. Мерилом нового служило, конечно, не пространство, не количество населения, не величина новых городов и даже не рекордные урожаи, нет — качество людей, которые жили в обновленном мире, их культура.
Культура! Она менялась.
Пришельцы с Алтая щедро делились с жителями Евразии своими навыками и богатым жизненным опытом, традициями и знаниями. Вот, пожалуй, что было самым-самым главным в ту пору — обмен достижениями, который двигал прогресс человечества. Старое, отслужившее отступало, новое, перспективное брало верх.
Общество делало новый виток в своем развитии, спираль цивилизации стремительно расширялась.
В 312 году получила смертельный удар Римская империя, которая семьсот лет хозяйничала в Европе. Вместе с ней ушла античность: на смену греко-римскому язычеству явилась религия, названная христианством. Она зародилась именно тогда, в IV веке!.. С приходом кипчаков (если угодно, гуннов, варваров, германцев, готов, что уже неважно).
Закончилась античная эпоха, ее сменила другая — средневековая, то есть христианская и мусульманская. Основанная на тюркском Единобожии.
Раннее Средневековье, как выясняется, отличали не дикие орды кочевников, разрушившие Рим. Диких орд там не было. Их придумали позже. Диким и отсталым был сам Рим, он сдался всадникам, показав свое полное бессилие: у него не нашлось сил постоять за себя, его огромную, но устаревшую, армию наголову разбили, причем разбили около стен самого Рима... Нужны ли здесь комментарии? Это было позорное поражение.
И чтобы оправдаться в глазах потомков, римляне потом трусливо написали свою «историю», в которой очернили степняков. Конечно, не они первыми поступили так, клевета — удел слабых людей. Это аксиома жизни.
Дешт-и-Кипчак не мог быть ни «диким», ни «кочевым», потому что народ там жил в городах и станицах — Киев, Полтава, Брянск и десятки других. В стране знали железо: из железа делали орудия труда и оружие. В отсталой же Римской империи продолжался бронзовый век, железа там почти не знали, лишь полководцы отборных императорских войск имели стальные мечи, но как доставалось им это оружие, остается большим вопросом, на который так и не нашли вразумительного ответа.

В Римской империи не было месторождений железной руды, которые отвечали бы технологии того времени. Существовавший тогда способ выжигания железа из руды предполагал наличие в ней не менее восьмидесяти процентов полезного компонента, иначе технология неэффективна. Очевидно, пользовались привозной железной рудой. Но из каких месторождений?
Показательно, что даже в отборных римских войсках щиты оставались медными, поскольку сталь была слишком дорогим товаром.По сохранившимся сведениям, кузнечным ремеслом в Римской империи владели barbaricarii, то есть какие-то племена варварского (иноземного) происхождения. Они производили оружие и доспехи. Их кузницы и мастерские находились где-то на Востоке, откуда и доставляли железо в Рим.

Кипчаки воевали на конях, римляне же делали ставку на тяжеловооруженную пехоту, вестницу времен египетских фараонов. Кавалерия в римском войске стала реальной силой только к концу IV века, в нее брали иноземцев, то есть все тех же «варваров», пришедших с Востока. Сами римляне были плохими всадниками, конь у них долго считался предметом несбыточной роскоши, лишь очень и очень состоятельные люди — ростовщики, крупные торговцы, богатые землевладельцы — позволяли себе осторожно проехать верхом.

Э. Гиббон отмечает, что в лучшие годы на каждый римский легион численностью до 6100 человек приходилось всего 700 всадников. Дополнительные сведения о том можно извлечь и из книги А. Джонса — эта работа удачно дополняет Гиббона. Ее библиография включает классические труды по истории армии поздней Римской империи и интересные первоисточники, в том числе и такие редкие документы, как армейский послужной список в Notitia Digitatum, семейные бумаги воинов приграничных районов VI—VII веков в Атсване, бумаги солдат из укрепления в Южной Палестине и другие. Там многое сказано о реалиях римской армии.
И этот исторический факт тоже говорит в пользу Востока, пришедшего в Европу, как известно, верхом на коне.
Однако определяющим для того времени было все-таки не оружие, не конь, а дух, который отличал тюрков. На их знаменах сиял равносторонний крест — знак веры в Бога Небесного, европейцы же были язычниками. Они не знали ни лабарума, ни креста. Крест как животворящий символ веры они увидели лишь в IV веке, опять же с приходом кипчаков. На их знаменах и щитах.
На Алтае знамена были издревле: каждый род там имел знамя — туг. (Отсюда, между прочим, слово «дух» в русском языке.) Его еще называли «хоруг» и «алабарым», что тоже тюркские слова, означающие «охранник» и «погибель злых духов». Ведь в знамени по древней алтайской традиции обитал дух рода. Поэтому склонить знамя у тюрков считалось позором, а уронить — большой бедой.
Потеря знамени означала безоговорочную смерть рода, даже если он был в расцвете сил и возможностей, с ним уже не считались. Семьи, которых объединяло одно общее знамя, называли «тухум». Это вторая, после семьи, ячейка тюркского общества, с нее начинались улус, орда и народ.
Три цвета были на знамени алтайцев, потому что три цвета имеет Вечное Синее Небо, которое они обожествляли, — синий днем, красный утром, белый вечером. Еще в XIII веке тюрки помнили о небесном происхождении цветовой гаммы своих знамен, о чем рассказывает церемония избрания Великого хана, практиковавшаяся тогда. Впрочем, та древняя традиция Алтая и поныне сохранилась в Европе, «алтайские» цвета расцвечивают государственные флаги тех стран, чье население привело сюда Великое переселение народов.

На церемонии избрания Великого хана белое знамя символизировало запад (заход солнца, вечер), красное — восток (восход солнца, утро), синее или фиолетовое — центр (полдень).

Цвета Неба никогда не блекли... Удивительно — традиция всегда живет сама по себе, ее нужно лишь заметить.
А алтайские знамена достаточно известны науке, чтобы судить о них. Одно из его изображений — самое древнее в Европе! — ученые встретили на стеле в Хорнхаузене (город Галле, земля Саксония). Изображению почти полторы тысячи лет. Стяг с крестом и тремя шлыками. Он — символ пришельцев-всадников. Точно такие знамена есть на скалах Древнего Алтая, им посвящена обширная литература, выявлены рисунки, которым более двух тысяч лет, их изучал выдающийся археолог академик А. П. Окладников... Казалось бы, где Германия, а где Алтай. Однако там и там обнаружены не только одинаковые знамена, но и руническая письменность, позволяющая любому непредвзятому человеку задуматься о признаках единства культуры Востока и Запада.
Если добавить, что древние рунические письмена Европы и Алтая читаются одинаково, то, возможно, появится новый повод для раздумий над очевидным — над общностью языка. Впрочем, это доказал в XIX веке датский профессор В. Томсен, он первым прочитал древние рунические тексты. Знание тюркского языка помогло ученому...
Как видим, на полотне Истории всегда проступает след времени и места, его можно заметить, а можно не замечать, но он есть... Ничто в этом мире не проходит бесследно, поэтому-то истина вечна, она не стирается. Выходит, совсем не случайно предводителя кипчаков Аттилу языческий Рим называл Бичом Божьим, трепеща перед его непобедимым духом. Кипчаки верили в Бога Небесного, Создателя мира сего. Их духовную культуру отличали Единобожие и равносторонний крест, который символизировал лучи Божественной благодати, исходящей из Единого центра на четыре стороны света.
Отсюда имя — гунны, что значило «люди солнца», «дети Неба».
Единобожие и его символы — стержень «ханифейской веры». В них скрыта причина того, почему о тюркской культуре так мало известно, почему веками искореняли память о ней. Она дала начало христианству! И исламу!
Недобрые усилия Запада заставили людей «забыть», что на тюркском языке с IV века (с 312 года) читались первые, еще не христианские, но ставшие потом христианскими молитвы в Европе. Что на тюркские иконы христиане молились вплоть до VIII века, своих икон у них не было. Что первые епископы и папы получали сан и благословение у тюркских священников — у тенгричи и камов, потому что в городе Дербенте, на Кавказе, с IV века размещался Патриарший престол христианских Церквей. Здесь, в центре новой культуры, европейцы учились вере в Бога Небесного, обрядам Его почитания.
У тюрков брали они богослужебный обряд — у «ханифов». Других учителей веры в мире не было... Стоит внимательнее присмотреться, как возвращаются картины былого, они, оказывается, не исчезли, их просто перестали замечать.
Поразительно, из европейских языков ушло само слово «тюрк», которое было широко в ходу в Средневековье и означало «единобожник», то есть «ханиф». У слова был, скорее, религиозный, чем этнический оттенок. Его потом подменили на нейтральное «турок», то есть житель Турции, а это абсолютно другое. Новое слово не передает глубины прежнего смысла, ограничивает его масштаб. Турки — капля в безбрежном океане тюркского мира.
Предание «ханифов» забвению многое объясняет: тюрки мешали Западу, своей историей они показывали, что не Рим был первым в этом мире. Не с апостола Петра идет христианская Церковь, в которой папа объявил себя Наместником Христа. Все обстояло иначе, чем написано в учебниках, где слишком много «белых пятен» и слишком долго тянутся «темные века».
Отсюда, от бессильной лжи, появился «пантюркизм», смысл которого никто не может объяснить. Отсюда же, от бессилия, идет многовековое гонение Церкви на тюрков, объявленных со времен инквизиции еретиками... Все началось именно с папской инквизиции XIII века, когда политика Запада обрела яркий колониальный, человеконенавистнический оттенок. Отсюда же, между прочим, и полное забвение степного народа на его родине — в России.
Все, нарочно перепутав, связали в тугой клубок и спрятали концы.
Хотя нет, правда была известна, но узкому кругу — посвященным в тайну иезуитам, руководителям ордена! Ее свет Церковь пыталась погасить, а он не гас. До сих пор сохранились документы той поры, которые не исчезли, их держат за семью замками в особом спецхране Ватикана — в Иезуитской библиотеке. Это и есть борьба света и тьмы, Бога и Дьявола, добра и зла, правды и лжи.
Казалось бы, как скрыть приход Бога в духовную культуру Европы? Просто. Тюркскую веру назвали ересью, ее последователей — еретиками. И все. Дальше началось их физическое уничтожение, в котором отличились монахи ордена доминиканцев. Казни продолжались до XVI века. Потом дело передали иезуитам, они убивали изощреннее — не топором, а словом.
В итоге людей заставили забыть все. Вряд ли кто из европейцев назовет сейчас имя Всевышнего, Создателя мира сего, это имя христиане не произносят и уже не знают. Бог Отец, образ которого в Европу принесли тюрки, для них остался без имени и без почитания. Второстепенное лицо их божественного пантеона.
...Религиозная традиция тюрков, как показывает история Востока, сложилась за пять веков до новой эры, а начало ее теряется в пучине столетий. Вероятнее всего, рождение религии было связано с металлургическим горном, который изменил жизнь народа Алтая. Древний эпос связывает это земное событие с пророком Гесером, который рассказал алтайцам о Боге Небесном — Тенгри, научил плавить железную руду. Связь нового Бога и нового металла очевидна. В сознании алтайца они всегда стояли рядом как одно, единое.
Не случайно в поэтических творениях народ Алтая называл железо небесным металлом, подарком Неба. В том названии трепет и восторг, которые охватывали человека, нашедшего метеорит, потому что посланцы Неба, метеориты, дарили древним людям железо, которого в чистом виде, как известно, в природе нет. Из метеоритов сделаны самые ранние, известные науке железные ножи и кинжалы.

Китайские источники («Тайпинхуаньюйцзи») сообщают о Древнем Алтае: «Их земля производит золото, железо, олово... их государство имеет [также] железо небесного дождя, его собирают, чтобы делать ножи и мечи, [оно] отличается от [обычного] железа... Некогда спросили посланного оттуда, [как добывается это железо], он скрыл и не ответил. Только сказал: железо очень крепко и остро, работа также отменна и искусна. Ибо их земля производит железо. От бурного дождя леденеют деревья, и появляется [железо]. Как только время продлится, земля поглощает его. Поэтому [оно] отборно и остро. При этом каждый раз, как вслед за небесным дождем люди собирают [это железо], непременно случаются пораженные и убитые. Причина в точности непонятна...». Цит. по: История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. С. 79

Бог, небесные кладовые которого полны драгоценного металла, дал людям умение плавить руду и получать железо. Ему и стали молиться алтайцы. На этом строилась философия, она, развиваясь вместе с обществом, рождала мировоззрение, слагая тем самым духовные устои новой жизни, которые со временем переросли в религию.
Конечно, науке известны и другие древние металлургические центры: Кавказ, Малая Азия, однако следов религии, подобной алтайской, там нет и быть не могло. Почему? Там была иная технология, она давала мало металла и низкого качества, поэтому железо не могло влиять на ход жизни людей, оно по-прежнему, оставаясь редкостью, драгоценностью, ценилось выше золота.

Вопреки распространенному заблуждению, железо не вытеснило бронзу. «В железном веке стало даже больше бронзовых изделий, чем их было в бронзовом веке, — пишет М. Беккерт. — Если во II тысячелетии до новой эры железо было в 15 — 20 раз дороже меди, то позднее цена на него упала, однако оно оставалось настолько дорогим, что крицы (чушки необработанного железа особой формы) хранились в царских сокровищницах. Такой клад — 160 т железа — был найден во дворце ассирийского царя Саргона II (722—705 до новой эры) при раскопках вблизи его столицы Ниневии».

Никто в мире не плавил железную руду. Не умел. Железо выжигали из руды, а это кропотливый труд, требующий огромного расхода топлива. Алтайцы научились плавить! Их новая жизнь была подарком Бога Небесного. Отсюда образ Тенгри — Вечного Синего Неба и обряды Его почитания. Например, праздник, посвященный Всевышнему, начинали с удара молота по наковальне, который наносил царь. Отсюда — колокол. «Колокол» (калык кол) на тюркском языке означает «моли небеса».
Колокольный звон конечно же не мог не рождать в честных людях дух, который перерастал в веру. Лишь глухие не слышали его, но чувствовали. «Железный дух» и стал отличать тюркский народ... Это утверждение вполне закономерно, ведь железные руды Алтая «самые лучшие и обильные в мире», они дали тюркам металл и оружие, которое «могло сделаться в их собственных руках орудием свободы и победы», так пишут и историки, и специалисты-металлурги.
Именно железо и Единобожие в своем неразрывном единстве сопровождали Великое переселение народов, были его знаком, его смыслом, его звуком.
Алтайская технология плавки и новая вера появлялись вместе с тюрками, так было в Северной Индии, в Персии, затем в Европе — у Дона, Днепра, на Рейне. Всюду это единство. Так новая культура демонстрировала себя, так привлекала к себе. И — утверждала себя! Ее не навязывали, ее брали как лучшую.
Буддизм, джайнизм, зороастризм, манихейство, иудаизм появились в ту пору не сами собой. Они — ветви тюркской веры, ее продолжение в новой культурной среде... То есть в среде индийской, персидской, ближневосточной культур. Эти религии олицетворяли собой перемены, пришедшие в общество с началом Великого переселения народов.
Символично, что Зороастр и Мани, например, проповедовали учение тюрков, их дуализм, но делали это иными языком и символами, оперируя другими понятиями, знакомыми местным народам. Отсюда то поразительное идейное сходство религиозных учений, которое не раз удивляло специалистов и ставило их в тупик. Но ему не находили объяснений.
Исток веры всюду был один, это чувствуют все мало-мальски грамотные люди, даже в переписанной (кодифицированной при Сасанидах) Авесте, древнейшем сборнике священных книг Ирана, прочитывается он. А почему? Никто не знает. Впрочем, без тюркской истории понять это нельзя.

Дуализм учения Зороастра конечно же не означал, что пророк был противником монотеизма. Он развивал представление о приближении последнего этапа существования мира, когда Добро и Зло будут отделены друг от друга. Зороастр учил, что каждый человек участвует в уничтожении Зла и восстановлении Добра, перед которым одинаково равны все. По мнению известного востоковеда Р. Фрая: «Тот, кто видит в последователях Зороастра мирных пастухов со стадами скота, а их врагами считает кочевников, угоняющих и убивающих скот, находит в словах пророка больше, чем в них содержится».

Начавшиеся до новой эры культурные перемены в Северной Индии и Персии убеждают, что «металлургический Алтай» не мог не стать истоком человеческой реки, которая оросила евразийское пространство, дала жизнь новым культурным всходам. Потому что на Алтае случилась научно-техническая революция, самая загадочная в ранней истории человечества, с ее достижениями и знакомился мир. Ведь алтайцы придумали не только металлургический горн, они оседлали коня с помощью стальной уздечки и седла со стременами, создали конный (гужевой) транспорт, сконструировали земледельческий плуг, а также новое оружие и доспехи.
Появились десятки и десятки изобретений, в основе которых лежало железо. Богатые урожаи ячменя и проса, удобные жилища — следствие той высокой культуры. И изобилия.

Легенды об изобилии и щедрости Древнего Алтая веками жили в тюркском мире, народный эпос не давал им угаснуть. Вот, например, их отражение в поэме Низами Гянджеви «Искандер-наме»:

Сеем мы семена в должный день, в должный час
И вверяем их Небу, кормящему нас.
Что ж нам делать затем? В этом нету вопроса.
В дни страды ячменя будет много и проса:
С дня посева полгода минует, и знай,
Сам-семьсот со всего мы сберем урожай.

Только экономическое благополучие, только достаток могли привести к демографическому взрыву, к переизбытку населения, к Великому переселению народов, наконец. Одно есть следствие другого, разумеется, при определенных на то обстоятельствах. Достаток агитировал за красоту и желательность тюркской культуры, причем делал это лучше слов.
В какой-то момент соседи, видимо, сами догадались: царь Алтая посвящен в великую тайну — и ему стали оказывать особый почет, его потомков приглашали править в чужие страны, им давали привилегии. Индия, Персия, Закавказье, Сирия, Египет, Эфиопия тому лучшие подтверждения, там царские династии и знать говорили когда-то по-тюркски. Они были выходцами с Алтая.
И, судя по сохранившимся рисункам и барельефам, носили тюркскую одежду!
Те пришельцы-правители, как правило, из царских родов Барса или Кушан. Кушанам покровительствовала птица (по-тюркски «куш») — посредница между Небом и землей, то был родовой знак (туг, хоруг). Сокол, олицетворявший царский род, с тех пор особо почитался на Востоке. Эта гордая и смелая птица отчеканена на древних монетах и печатях, ее изображение появилось в предметах искусства, которые сохранились в крупнейших музеях мира, они со времен Ахеменидов, Аршакидов, Кушан, Сасанидов и других царей Среднего Востока и Индии, предки которых пришли с Алтая.
Геральдический знак, пред ним время бессильно... блекнет даже красивая ложь.
В древней иранской мифологии образ Кушан весь на виду, они (по-местному Хушанги) — родоначальники иранцев, люди иноземного происхождения, которые принесли железо, обучили плужному земледелию. Пришли с Алтая, с севера, о чем сообщает знаменитая историческая книга «Шахнаме» («Книга о царях»), ей почти две тысячи лет, еще при Аршакидах начали составлять ее.
Согласно Авесте, символ царской властихварна, то есть сокол для охоты. Он вошел в геральдику, что само по себе уже символично. Между прочим, потом стали изображать и дракона с крыльями, барса с крыльями, коня с крыльями, желая подчеркнуть принадлежность к царскому роду тех, кто помещал эти символы на своих геральдических знаках.
Богато искусство Востока. Новые царские династии брали себе покровителей только с крыльями. Как ангелов-хранителей.

...Нет, не с пустыми руками тюрки начинали Великое переселение народов, вершиной которого была вера в Бога Небесного. Тенгри величали они Всевышнего, что на их языке значило Вечное Синее Небо. «Добро и зло, блага и беды даются только Тенгри», — сказали себе алтайцы. Он — судья, Он — обращенная к народу высшая мудрость.
С верой в Него и жили те, кого потом греки назвали «ханифами».

ПОЛУОСТРОВ ИНДОСТАН И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
Весть о всесильном Тенгри, который помогает людям, птицей летела по свету.
Примерно две с половиной или три тысячи лет назад достигла она Индостана, открылись индийские страницы истории тюрков, волна переселения народов коснулась севера этой экзотической страны. Те времена не забылись, легенды о нагах, сложенные тогда, по-прежнему живут. По поверьям индийцев, наги — это пришельцы с севера, белые люди-полубоги с человеческими лицами и змеиными туловищами, они превращались, когда хотели, в змей или в людей. Любили поэзию, музыку, их женщины славились редкой красотой... Почему змеи? Потому что, по преданию Востока, люди появились от змея.
Змей, или дракон — знак предка не только у тюрков, он добрый дух, хранитель очага. Убить змею считалось грехом. Образ змея сложился очень давно и вряд ли был алтайским «изобретением», в нем, в этом светлом образе, представлено единство прошлого и настоящего у многих народов Востока. Единство, которое неразрывно и у которого не может быть автора.
Видимо, на Индостане этот культ отсутствовал, раз индийцы обратили на него столь пристальный взор и сохранили в своей мифологии. Там не почитали змея.
А еще змей, согласно алтайским легендам, связан с огнем и водой, мог летать по небу и одновременно касаться низа — нор, пещер, дна рек, — где у него спрятаны сокровища. Это он давал людям железную руду, золото и другие богатства своих недр. В его же кладовых спрятаны все металлы.
Старинная алтайская легенда утверждает, будто от змея однажды родился человек «в рубашке», или с «волчьей шерстью», что было доброй приметой. Он, когда требовалось, принимал облик волка, превращался в барса, медведя или в любое другое животное. Ударится о землю — и уже иной... Отсюда проистекало одно важное следствие: от того человека «в рубашке» у алтайских родов появился дух-покровитель — тотемный знак. Чаще всего то были змей, барс, птица или волк, которые оберегали род. Так хищные животные становились символами аристократических родов. Их рисовали на знаменах, на «гербах», им приносили жертвы и, конечно, никогда не обижали, они — покровители рода.
Отсюда проистекала еще одна алтайская традиция, которая нашла свое выражение в искусстве, — звериный стиль. Он отличал тюркские орнаменты, сюжеты. Рисунок на кости или статуэтка, выполненная древним мастером, передавали жизнь — борьбу родов. Барс терзал быка, волк загонял кабана... Пластика изображений удивительна. И самобытна.
Ее надо лишь раз увидеть, чтобы запомнить на всю жизнь как знак тюркской культуры. Как лицо Алтая. Только там в глубокой древности знали такое искусство.
Образы живого мира были широко в ходу до прихода на Алтай пророка Гесера, то есть до принятия алтайцами веры в Тенгри. Однако и после утверждения новой веры исчез не тотемный знак. Исчезли жертвоприношения, которые были прежде... Надо заметить, о том далеком времени известно не так уж и мало. Может быть, даже больше, чем о временах не столь отдаленных. И в этом состоит один из парадоксов истории — близкие события, как правило, подцензурны.
В Индии хранится манускрипт «Махабхарата», или «Великое сказание о потомках Бхараты», — это летопись древнего Индостана. Там есть страницы о нагах. Их родина, как следует из преданий, на севере, где спрятаны несметные сокровища и железный крест. Но всего любопытнее иное: тот человек «в рубашке», родившийся на Алтае от змея, с приходом тюрков стал известен и на Индостане. Индийцы назвали его Бхима. К этой мысли подводит «Махабхарата», где пришельца-героя величают лестным ему эпитетом «имеющий брюхо волка», то есть человек с волчьей шерстью. Если помнить о происхождении образа, такое допущение не выглядит невероятным, алтайские сюжеты выплывают в тексте один за другим. Тем более что Наги сложили царскую династию, которая оставила реальный след в Северной Индии в начале I тысячелетия.
«Махабхарата» насчитывает восемнадцать книг. По мнению востоковедов, более полной истории, отражающей ход событий I тысячелетия до новой эры, в мире нет. Предания, которые легли в основу тех редчайших книг, сложились две с половиной тысячи лет назад и даже раньше, они связаны с пришельцами с севера, что прочитывается едва ли в каждом из ста тысяч двустиший, слагающих текст.
Речь идет о культуре, абсолютно отличающейся от той, что была на Индостане прежде. Этой теме посвящены серьезные научные монографии, плод исследований многих поколений ученых. Наука, разобрав до деталей древний текст, установила, что письменная фиксация эпоса произошла примерно полторы тысячи лет назад и с тех пор в нем мало что изменилось.
Но кем были эти пришельцы, герои древних преданий? Где их родина? И есть ли ответы на эти вопросы? А вот здесь мнения ученых резко расходятся, здесь уже начинается политика! Кто-то отправляет их на Урал, кто-то — на Тибет. И никто — на Алтай! В этом проявляется удивительное корпоративное единство западной науки. Будто по чьему-то приказу, она ничего в истории континента не связывает с тюрками. Табу... Что ж, пусть так.
Но... Исследователи, в том числе и западные, давно обратили внимание на то, что эпос древней Индии («Махабхарата», «Рамаяна») и ведийская литература часто описывают природные явления, видеть которые коренные жители Индии не могли. Даже теоретически. Например, неподвижную Полярную звезду и созвездие Большой Медведицы. А еще снег, лед и морозные ночи, тянущиеся месяцами. Долгий день с незаходящим солнцем, не говоря о северных созвездиях, наблюдать которые «высоко в небе» можно только в областях не южнее пятьдесят пятого градуса северной широты.
В Индии та же Большая Медведица скрыта за горизонтом, ее не видно. Тем не менее ей посвящены поэтические послания... Не странно ли?
А кто, кроме выходцев с Древнего Алтая, который лежит как раз на тех самых широтах, мог видеть северное небо? С высоты Тибета такого не увидеть. «Уральская» версия еще менее состоятельна, ее мог предложить человек, который не был на Полярном Урале, не знает его природу и археологические возможности.
Только на Алтае встречаются те природные явления! Увы, здесь уже в историю вмешивается география, которую цензурой не задавить. Может быть, поэтому Земля все еще круглая? Хотя бы эту истину не изменили.
«Географические открытия» в эпосе древней Индии всюду. Вот, например, еще примета, едва ли не главная, которая характеризует родину пришельцев. Гора Меру. То даже не гора, а горный хребет, который тянется с востока на запад, Золотой горой называют в эпосе Меру. Здесь обитель Бога, «душа всех существ пребывает». Оказывается, есть в году день, когда лучезарное солнце, обойдя вокруг гору Меру, вновь возвращается к ее подножию.
Это — солнцеворот. Он дал индийцам обряд прадакшинаобход священного места по часовой стрелке (посолонь). Обряд проявления почтения к святыне. Как это делает даже солнце.
Та священная гора — на Алтае, в Онгудайском районе, ее называют Сумер. Это сердце Алтая. Для тюрка не было святее места. Оно сравнимо, пожалуй, лишь с горой Кайласа. Здесь сотни курганов, возведенных с незапамятных времен, уединение и молитвы. Настоящий храм под открытым небом, которому тысячи лет. Тысячи лет сюда ходили люди.
Сумер — алтарь Алтая
, там нельзя громко говорить, нельзя охотиться. Летом бывает день, когда солнце встает по одну сторону горы, а заходит по другую. Такое не придумать. Равно как и то, что вершина горы покрыта снегом, каждая снежинка — это чья-то душа, ее материальное состояние. Она ослепительна на солнце, что и позволило появиться такой строке в индийских ведах: «Стаями дивных птиц эта Белая гора сияла» — так говорили о вечном леднике Меру, источнике священной реки, чистой и самой прозрачной на свете. Души грешников очищаются здесь, в горниле испытаний.
По-тюркски «су» означает «вода», она передает весь смысл названия — Сумер. «Небесная Ганга» индийских вед начинается именно отсюда, из родника всемирной духовности... Две соседние вершины позже заставили алтайцев говорить об Уч-Сумер, как о некой цельности мира. Здесь своя философия, познать которую непосвященному так же трудно, как познать Время... Действительно, что есть Время?
И об Алтын-кель (о Телецком озере, или Молочном море) знали в Индии, о его «живой воде» и покрытых рощами и лесами берегах, о полянах, благоухающих ароматами цветов, знали и о том, что озеро зимой замерзает лишь наполовину, да и то не каждый год, хотя лежит на «северном склоне Меру». Все так. Даже молочная вода зимой, о которой рассказывает индийская легенда. Это шуга, игольчатый лед, он, как белая каша, покрывает поверхность. По нему нельзя ходить... Природный феномен Алтая, его тоже никакая цензура не в силах изменить. Причина в горячих подземных источниках, которые впадают в озеро.

О «Бело-Молочном озере» повествует и хакасская легенда, где даются те же самые географические координаты, привязанные к священной горе Сумер. Там оно «с золотыми берегами, напоминающее глаз лошади»...

«Махабхарата» удивительна тем, что описывает Алтай глазами очевидца, причем описывает как страну блаженства, священную обитель, отводя внимание даже не столько природе, сколько людям, которым присуща божественная справедливость. Подчеркивая их усердное почитание Бога Небесного!.. Так можно написать только о родине, которую покинул, эти слова от сердца, не от ума.
Там вершат священнодействие «белые мужи», «знатоки закона и праведники». «Отмеченные всеми добрыми знаками, сияющие, как месяц», они «проникают в тысячелучистого, вечного Бога». Таким был Алтай, такой была белая вера алтайцев. Не придуманными!
По-настоящему заинтересовать тюрколога могла бы самая первая книга «Махабхараты», она содержит сведения о нагах, их образе жизни. По существу, это древняя история Алтая, история тюрков, о которых других литературных сведений почти не сохранилось. Народный эпос Индии — уникальное хранилище памяти. Легенды, того не ведая, подтверждают не только само Великое переселение народов, но и его последствия.
Индийские ученые абсолютно уверены, наги — это реальные исторические племена, пришедшие на север Индостана. Двадцать пять веков прошло со времени их прихода, срок солидный, но археология подтвердила приход нагов.
«Махабхарата» все-таки действительно не сборник сказок, речь в ней идет о серьезной истории, но рассказанной в форме легенд, такова культурная традиция Индии, где ученые относятся к историческим легендам как к документам эпохи, причем надежным. В отличие от России, там древние тексты священны, исправлять или переписывать их никому даже не приходило в голову... Можно ли изменить прошлое? Конечно, нет.
Индийцы не скрывают, что у тюрков они взяли «Праджняпарамиту», ставшую фундаментом разноликой культуры Индостана. Своеобразной индийской Библией или Кораном. Это — древнейший сборник мудрости. Лишь выдающимся просветителям, людям чистой души разрешалось читать его, потому что не всем смертным доступны заключенные в нем высокие мысли и истины.
Поразительно, там встречаются фразы и даже целые сюжеты, которые потом легли в текст Библии и Корана. Уже одним этим индийцы оказали великую честь мировой культуре, сохранив уникальнейшую святыню Алтая. Сохранили для человечества то, что сами тюрки позорно потеряли...
Предания о родине пришельцев трансформированы в легенды о Шамбале. Их далекая страна Шамбала имела географические координаты, она начиналась от подножия горы Самбыл-тасхыл, что в бассейне реки Хан-Тенгри. Эта информация тоже, оказывается, достоверна. Река Тенгри (Тенгери) течет на Алтае. И вершина Хан-Тенгри хорошо известна, она там, где сегодня стыкуются границы Киргизии, Казахстана и Узбекистана — тюркских государств. Как гласит легенда, там, за стеной ледяного тумана, скрыты города, монастыри, цветущие кущи. Возможно, и они сохранились, хотя бы в руинах, но их никто из наших современников даже не искал.

По-разному пишут это название: Шамбхала, Шамбкхала, Шамбала. Видимо, оно восходит к фразе qam baluq (qam baluq ~ камбалук ~ чамбалук ~ шамбалук ~ шамбала), состоящей из двух древнетюркских слов: qam (священнослужитель) и baluq (город, крепость). Перевод — Город (крепость) священнослужителя, что точно отражает предания о Шамбале, сохранившиеся у северных буддистов. На Тибете правителя монастыря именуют шамо.
На Алтае протекает и река Аксу, тоже очень знаменитая. На ее берегу родился основатель Солнечной династии индийских царей, так записано в истории этой страны. О таинственной Шамбале знали на Индостане очень хорошо, ее считали обителью монахов, владевших сокровенным знанием, иначе говоря, домом интеллектуальной элиты человечества. Кто знает, может быть, действительно, все так и было?!
Отсюда, с Алтая, между прочим, вышли легендарные арии. На эту тему в Индии есть солидная литература, но надо уметь прочесть ее.

Подробнее об этом см.: Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история. Вербицкий В. И. Алтайские инородцы.

Мифическую Шамбалу искало немало людей, но никто не нашел. Полагают, она скрыта в недоступной долине Тибета, где земная жизнь соприкасается с высшим разумом небес. Это мнение высказывали крупнейшие востоковеды, которые (увы!) не знали географию тюркского мира, с ними, тоже по незнанию, соглашались, например, путешественник и этнограф Н. М. Пржевальский, философ Н. К. Рерих, просветительница Е. П. Блаватская, другие исследователи, которые посвятили себя поиску таинственной страны.
Возможно, повод для «тибетской» темы и был, но... Опять «но».
Ученые явно ошибались, поэтому ничего и не нашли. Искали не там! Ошибка скрывалась в первом их шаге, в идее экспедиции на Тибет. Не имея карты Времени, не зная дорог Великого переселения народов, прочитать древнюю легенду, понять ее и найти скрытую в ней информацию нельзя. Человеку, идущему с повязкой на глазах, не поможет даже случай, рано или поздно он непременно споткнется и прекратит поиск.
Здесь важно понять, что наша планета заселялась не стихийно, не по чьей-то воле, а по демографическим законам. Это система знаний — наука, которая называется социальной географией. Любое расселение имеет свои особенности и взаимосвязи: в производстве, транспорте, быту. Причем каждому из компонентов расселения отводится своя особая роль в освоении новых земель. Здесь нет (и не может быть!) случайностей, каких-то непродуманных действий, здесь Время шлифует события и расставляет их по местам. Здесь цена ошибки — жизнь.
Лишь подготовленный народ способен переселиться и заселить новые земли, жить там. Таким народом две с половиной тысячи лет назад были только тюрки, совершившие у себя на Алтае научно-техническую революцию. И забывать об этом не надо. Все-таки никто в мире не использовал железные орудия труда так широко, как они. Никто не обладал столь совершенным гужевым транспортом, такими приемами строительства, архитектурой.
В XIX веке, когда заговорили о Шамбале, ученые ничего не знали об Алтае, о его редкой природе, хозяйстве, культуре. Он лежал белым пятном. До прихода сюда археологов о многом и не догадывались. Тот же Рерих, почему проехал мимо? Почему сердце его не дрогнуло? Потому что было пустым... Знаний не хватало! Исказив историю тюрков Алтая, российские власти тем самым загнали мировую науку в тупик, заставив ошибаться даже признанные авторитеты. И те ошибались — выходили в маршрут поиска с испорченным «компасом», не зная, что на Тибет и Индостан вера в Бога Небесного пришла с Алтая, там она начиналась, там имела глубокие корни.
Не вполне ориентируясь в событиях, ученые оставляли без внимания иные важные сведения. Например, то, что коренные тибетцы и индийцы себя называли «неариями», подчеркивая тем самым, что это не они пришли с севера. Факт показателен, он записан в легенде!
Его подтверждает другой факт, тоже оставленный без внимания: слово «арий» созвучно с древнетюркским «арыг» (чистый, святой, благородный)... В легендах Индии о том сказано вполне достаточно, но тюркологи и востоковеды обходили эти факты стороной, они не заинтересовали их.
На Тибете сохранился и ламаизм, северная ветвь буддизма. Это тоже заповедник духовной культуры, но другой! Он появился много позже. Его основы заложили в I веке на IV Буддийском соборе алтайские тюрки, честь утверждения новой веры взял на себя царь Канишка, о котором рассказ впереди. О нем помнит до сих пор не только Тибет, но и Монголия, Бурятия, Калмыкия, Тува — бессменные хранители той религии.
Не случайно именно на Алтай, в Центральную Азию, пошли тогда буддийские паломники «для совершенствования в вере и приобретения священных текстов», так обозначил цель своего путешествия сюда в 260 году паломник из Китая. На слове «приобретения» стоило бы сделать едва заметный акцент, за ним стояла бумага, кагит, как ее называли тогда.
Ламаизм для тюрколога интересен тем, что сберег обычаи, уходящие корнями к обрядам Алтая. Знает он и бессмертное имя Тенгри. Совершенно очевидно, эта восточная религия — уникальный реликт духовной культуры человечества. Она являет собой ветвь «ханифейской веры», ее отличает Единобожие, но в ином понимании этого высшего образа, которое не выходит за рамки буддизма.

В ламаизме нет Бога, творца и высшего существа. Там, как известно, сложились культ Будды и бодхисатв. Особое место занял Майтрейя (Майдар, Майдари) — единственный бодхисатва, которого признают все направления буддизма. По мере расселения тюрков почитание Майтрейи (под именем Митры, Михра, Мгера) проникало в культуру народов, принимая форму самостоятельного религиозного культа. И это показательно! Все-таки связь культур, которая началась после Великого переселения народов.

Казалось бы, все на виду — вот Алтай, вот ламаизм. Однако и это очевидное оставлено без внимания, что, к сожалению, уже не удивляет: ламаизм разделил судьбу религии тюрков. По официальному сговору политиков и западного духовенства с 1970 года термин «ламаизм» изъят из обихода европейских ученых. Он под негласным запретом. Эту религию Запад тоже обрек на забвение... Добавить сюда нечего. Факт, который, как горькое лекарство, остается только проглотить. И поморщиться.
...Алтай, равно как и образ Тенгри, в Индии долго не забывался — до вступления западных колонизаторов. Разве случайно, Будду до сих пор изображают с голубыми («арийскими», как говорят индийцы) глазами? Не есть ли это отголосок забытых событий? Тех, например, что связаны с неведомыми людьми, пришедшими с севера. Ведь их, этих людей, индийцы называли не только нагами и ариями, участники второй и третьей переселенческой волны носили имя саки, шаки, шакьи. Тоже алтайцы: голубоглазые, рыжеволосые и светлокожие, тоже всадники и в такой же одежде, с теми же самыми традициями и культурой... Неужели опять совпадение?
Нет, конечно, Великое переселение народов имело свое лицо. Даже в одежде. Это — культура народа, ее неповторимые следы не спутать. Дороги древнего мира вели отнюдь не в Рим. На Алтай... Археологи фиксируют пребывание саков на Памире и Гиндукуше начиная с V века до новой эры. Фиксируют пути, по которым те шли. Культуре саков посвящена обширная научная литература, в ней выделяются ставшие классическими труды С. В. Киселева, С. И. Руденко. Особняком стоит работа К. А. Акишева, выдающегося археолога, сделавшего поистине уникальное открытие. Он опубликовал найденные им в сакских захоронениях древнетюркские надписи — рунические письмена, открывшие миру язык саков и позволившие утверждать: саки — это одна из тюркских орд.
По крайней мере, говорили они на тюркском языке, носили тюркскую одежду, были всадниками.
Следует подчеркнуть, открытие Акишева очень важное. Потому что ученые, затрагивающие тему Великого переселения народов, не употребляли слово «тюрк», они пользовались терминами «саки», «скифы» и другими. Их осторожность имела сугубо политические причины: Запад и Советский Союз сообща боролись с «пантюркизмом», и все тюркское в Европе, а также в своих колониях беспощадно искореняли. В этих условиях даже честные ученые вынуждены были идти на компромисс с совестью, чтобы не подвергать себя преследованиям и продолжать работу.
А что было делать? Они работали под надзором своих «погонял-генералов» и, как требовала того цензура, соблюдали лояльность, говоря об ираноязычности саков и скифов. Старались не вдаваться в подробности термина «ираноязычный»... Зато столько удалось открыть. По сути, все то, что известно сейчас.
Труд Акишева был прорывом в науке, в нем торжествовала угнетенная правда.
Нельзя в этой связи промолчать о выводе, к которому пришел профессор Руденко после своих интереснейших экспедиций на Алтай: «Археологические раскопки в Горном Алтае показали, что в 1-м тыс. до н. э. здесь существовала своеобразная и по-своему яркая местная культура...» Больше сказать не дали, политики стояли на страже своих мрачных тайн, однако и эта короткая фраза была победой правды, за ней скрывался многолетний труд. Найденные в раскопах предметы тюркской культуры говорили за себя лучше, чем тысяча слов.
К сожалению, только из-за политиков в исследованиях Великого переселения народов много недоговоренного. «Белые пятна» в теме всюду. И осталось неясным многое, например, почему не все пришельцы на Индостан были сторонниками Единобожия? Видимо, на Алтае с приходом новой религии разгорелся духовный спор, расколовший народ, так должно было быть. Часть алтайцев склонилась к вере в Тенгри, приняла Бога Небесного и Его защиту, а их противники, проиграв спор, покинули родину?.. Или нет? Эти вопросы очень интересные, они ждут своего исследователя.
Что, если и вправду в сознании алтайцев жили разные представления о мире? Не отсюда ли тогда религии и религиозные течения, которые появлялись на Востоке с приходом каждой новой волны Великого переселения народов?
Это очень интересно. Ведь с появлением тюрков на земле Индостана зародился буддизм. Некий человек, которого ныне знают под именем Сиддхартха Гаутама, в поисках смысла жизни пришел к выводу, что Единобожие невозможно (это явное продолжение духовного спора, который велся тогда на Алтае). Предлагавшаяся философия выражала мысли, которые озадачили соплеменников.

В преданиях алтайцев есть легенды о Тенгере-Тедыгечи (небозаключителе), который «писал учение о вере по-своему и спорил с народом, говоря, что не следует так молиться, как они делают, что вера истинная есть та, о которой он пишет».

Наш мир не постоянен, рассуждал этот мудрый тюрк, но в его непостоянстве и кроется суть бытия. Любой миг жизни не похож на предыдущий. Все, что нас окружает, и мы сами пребываем в движении, с каждым мгновением что-то рождается, что-то увядает. Следовательно, человек не имеет своего неизменного «я», потому что он тоже непостоянен, тоже всегда в движении... А если так, то о какой вечной душе речь? О каком неизменном Боге?

Жизнь — череда моментов, каждый из которых своим исчезновением дает место следующему...
Мысль проще, чем капля воды, но в ней отражена суть бытия.
За то гениальное прозрение, которое не выразить иными словами, Сиддхартха Гаутама получил прозвание Будда, что значило «Просветленный». С его философии началось новое религиозное учение. Буддизм сегодня самая массовая религия мира, а тогда, во времена Будды, его исповедовали только жители Северной Индии, те, кто пришел с Алтая.

Как точно подметил Д. Косамби, «у себя на родине, в Индии, буддизм не удержался; остатки буддизма в какой-то мере сохранились сейчас лишь на северо-востоке страны. Такой полный закат буддизма в стране его первоначального возникновения как-то странно противоречит его успеху за пределами Индии. Даже сегодня большинство образованных индийцев пришло бы в ужас и негодование, если бы кто-нибудь вздумал им сказать, что буддизм, который они рассматривают как временное заблуждение, является самым выдающимся вкладом их страны в мировую культуру».

И вот что, может быть, вдвойне интересно: в буддийскую мифологию вошли предания о нагах, по легенде им проповедовал Будда. Они стали хранителями важнейшего сочинения буддизма — сутры «Праджняпарамита». А сам Сиддхартха Гаутама, прежде чем стать Буддой, несколько раз перерождался в нага.
Любопытно и другое, Будду коренные жители Индостана назвали Шакьямуни, что дословно «тюркский бог». А тюрки — Тенгри Бурхан, то есть Посланник Тенгри. Вот почему его и сегодня рисуют с голубыми глазами, как всех остальных тюрков. Другой «алтайской» внешности там не знают. Вблизи городка Румминдея в Непале есть колонна, где высечено имя основателя буддизма, человека из рода Шакья, пришедшего с севера.
Колонну возвели в III веке до новой эры. Она отмечает место, где родился Будда Шакьямуни, «мудрец из племени шакьев», или «тюркский бог».
Царь Канишка изображение Будды на монетах сопроводил надписями «Сакамано Боддо» и «Бого Боддо». Первая надпись подчеркивала принадлежность Будды к тюркам, а вторая переводится просто — «Бог Будда». Иначе говоря, с I века его уже отождествляли с Тенгри, что было закономерным для Северного Индостана и Среднего Востока, которые усваивали культуру Алтая.
Между верой в Тенгри и верой в Будду много схожего, но много и разного. Все это естественно и далеко не случайно.
Прах Будды захоронили под курганом (ступой), на перекрестке дорог, таково было последнее желание Учителя и дань тюркской традиции. Чтобы любой путник мог почтить его память и получить возможность в следующей жизни родиться на небесах. (Кстати, слово «ступа» переводится с санскрита как «земляной курган».) В том кургане имелась камера — хранилище реликвий. Сам курган опоясывала дорожка для торжественного обхода по часовой стрелке (посолонь)... Факты, говорящие сами за себя. Однако они же наводят и на раздумья.
Почему в Индии, на родине буддизма, не осталось буддистов?
Ситуация неожиданная, объяснить ее, не зная переменчивого, порой вздорного тюркского характера, вряд ли возможно. Увядание буддизма началось в Средние века, тогда на земли Индостана пришел султан Махмуд Газневи, утвердивший здесь ислам, и — миллионы людей вновь вернулись к классическому Единобожию, став мусульманами. Остальные обратились к индуизму, внеся в него традиции буддизма, за что их назвали «индусскими буддистами».
Однако нашлись такие, кто в те трудные годы вспомнил веру предков — Тенгри. С той «старой-новой» верой в Бога Небесного в Индии живет не менее пятидесяти миллионов человек. Они не буддисты, не мусульмане, не христиане. У них иной обряд, иные символы, они признают равносторонний крест Тенгри, а не крест Христа. Это — ханифы? Западная церковь называет их «христианами святого Фомы», «арианами», «несторианами» и с XIV века упорно пытается подчинить своей власти. В 1775 году, например, в Риме издавали «окатоличенные» богослужебные книги «христиан св. Фомы» — специально для индийцев был затеян этот подлог. Ничего не удалось.
Колониальный захват Индостана не помог сломить дух людей. Колонизаторы, утвердив инквизицию, жгли индийских священнослужителей и древнейшие богослужебные книги. Убивали активных прихожан. Позже католиков сменили англиканские священники, они тоже изрядно «потрудились». В итоге многое из прежней истории ханифов и их обряда утрачено. Но не все.
Возможно, то единственное на земле место, где сохранились в первозданной чистоте осколки алтайской веры? Кто знает... Известно же, ничто на свете не проходит бесследно. К сожалению, ни один тюрколог даже не заглядывал сюда. А следы былого проступают всегда неожиданно и проступают там, где их не ждут. Замечено же, что причины великих событий, равно как и истоки великих рек, не заметны. Но они есть! Их надо всего лишь найти, если знаешь, где искать и что искать.
То же железо, например, его история на Индостане и выразительна, и подробна, она тоже показывает, что правду нельзя уничтожить.
Западных исследователей не оставляет желание делать Индию родиной железа из-за многочисленности его древних следов. Однако карбонный анализ находок расставил все по местам, здесь цензура тоже бессильна. Начало массового распространения железа пришлось на VI — III века до новой эры. А это как раз время пришельцев с Алтая, год в год. Именно тогда железо и стало в Индии бытовым металлом для изготовления оружия, сельскохозяйственного инвентаря, рабочих инструментов. Тюрки начали учить индийцев пахать землю железными плугами, убирать урожай железными серпами, что запечатлено в легендах, которые подтверждаются отчетами археологов.
Чем тут возразишь?.. Слово, как говорят на Востоке, всегда было тенью дела. Даже плуги, найденные при раскопках на Алтае, и история Индии, Пакистана, Бангладеша соединяют воедино разрозненные сведения об «индийских» тюрках.

На севере Индии железо попадается при раскопках слоев «культуры серой расписной керамики», относящейся к XII—XI векам до новой эры. Их связывают с приходом племен «степного круга» (ариев). Но эти находки очень редки. На юге распространение железа ученые также объясняют только внешними воздействиями, указывая на особый характер погребений той поры и захоронения лошадей, а также на находки предметов, связанных с коневодством.

И знаменитая индийская конница появилась с приходом алтайцев. Тоже факт, от которого не отвернуться. Открытия археологов убеждают сильнее слов: уздечки, седла, чепраки будто вывезены из курганов Алтая. Орнаменты, формы практически неотличимы, абсолютно одинаковые. Как и останки коней.
Судя по обнаруженным древним останкам, алтайские кони были прекрасными верховыми жеребцами. Ростом в 150 см и более, они «по своим качествам если не оставляли далеко позади всех лошадей древнего мира, известных нам по раскопкам, то не уступали лучшим из них», так писал в 1953 году видный ученый, профессор С. И. Руденко о своих находках на Алтае. Те жеребцы породой были ближе к ахалтекинским «туркменам» и, конечно, не походили на диких степных лошадей.
Следы многовековой селекции в них более чем заметны. И в Индии, и на Алтае. Что из этого следует, понятно даже ребенку.
Пожалуй, к сказанному можно добавить лишь одно — в тюркском языке более сорока эпитетов, обозначающих масть коня. Одну только масть! Ни в каком другом языке народов мира нет такого обилия «конских» слов... Выходит, коневодство на Алтае и вправду знали не понаслышке. Чему удивляться, если ребенка там сажали на коня, а потом учили ходить.
Исследователи едины во мнении, конница отличала армию только севера, и связана она с саками (ариями), прирожденными коневодами, которые коню вверяли судьбу и в битве, и в мирной жизни. В многоликой Индии почитание коня признавали лишь за ними, за северянами. Другие народы обходились без коней, их заботы лежали вокруг разведения слонов, буйволов, верблюдов.

Заслуживает внимания ритуал жертвоприношения коня, у тюрков он сохранялся тысячелетиями. В древнеиндийской мифологии его назвали «ашвамедха». «Специально отобранного коня отпускали на волю, но за ним неотступно следовал царь (или назначенный полководец) с войском. Властители областей, по территории которых проходил конь, должны были либо подчиниться царю — собственнику коня, либо воевать с ним. Через год коня приводили в столицу и приносили в жертву в присутствии покоренных жителей» — так пишут о том обряде историки. Это не считалось убийством животного. Он выполнил свою миссию. Жертвоприношение сопровождали три ритуальных очага и большой алтарь, ориентированный на восток... Еще в XIX веке на Алтае совершали этот обряд. В Индии его забыли много раньше, при колонизации страны англичанами.
Интересно, что у тюрков бытовала пословица: «Куда ступит копыто коня, там наша земля».

Конь на севере Индостана был все. К нему относились как к члену семьи. А по-другому и нельзя — традиция... По преданию, из носа кобылицы (чисто алтайский сюжет!) появились на свет братья-близнецы Насатья (Ашвины), живущие на небесах. В «Ригведе» им посвящено 54 гимна. Это самые юные боги в божественном пантеоне Индостана, они прогоняют тьму, поэтому утром только их призывали молящиеся, только к ним обращались. Почитание братьев началось и продолжалось в ведийскую эпоху, а потом перешло в индуизм, став частью его ритуала.
Арийское имя Насатья индусы переводят как «рожденный от коня», не зная, что в его основе лежит древнетюркское выражение «анасы ат» (буквально: «их мать — лошадь»).
Показательно, на Алтае сохранились предания о героях-близнецах, рожденных от кобылицы. Очень интересен в этой связи древний хакасский эпос «Ай-Хуучин», в котором действуют дева-богатырка и ее брат-близнец, ставший ей верным конем. Сюжет настолько схож с ведийским, что вряд ли кто с полной уверенностью скажет, где впервые прозвучало это древнее произведение — на Алтае или в Индии? Тюрки же недолго слыли гостями Индостана. Их дети становились его гражданами, для которых полуостров превращался в родину.
Очень выразительное преобразование, оно было массовым в эпоху Великого переселения народов. Пришельцы становились своими.
По самым грубым подсчетам, выходит, родословная едва ли не каждого пятого индийца или пакистанца начинается с тюркских корней. Хотя на самом деле доля, может быть, намного выше. Это — сотни миллионов человек. Их лица узнаваемы и сегодня, их кровь надежно хранит гены алтайских предков, что может поставить в тупик даже искушенных биологов и генетиков. Однако любая, самая невероятная реальность, как известно, является всего лишь продолжением прошлого, этому учит буддизм.
Конечно, не в каждом лице сразу увидишь то сходство, потому что не каждую свадьбу в Индии играли по тюркскому правилу. Были и смешанные браки. Для укрепления мира тюрки отдавали своих дочерей за местных мужчин, это, кстати, тоже сохранено в легендах о нагах и ариях. Их женщины становились желанными женами правителей и героев... А что тут скажешь? Этой несправедливости требовала жизнь.
На Индостане много веков у власти стояла Солнечная династия — один из двух царских родов. Династию основал Икшваку, он в V веке до новой эры, как сообщает его родословная, пришел со своими людьми с Алтая, где жил в долине реки Аксу. Его дедушку звали Аджа. Сев на царский трон, Икшваку заложил город Айодхья (Аджодаха) — столицу государства Кошала (от древнетюркского выражения «кош ал» — «присоединяй и покоряй»). Город сохранился до сих пор, там есть музей Солнечной династии, а в нем — сведения об Алтае и его людях. Видимо, то единственный в мире музей, посвященный тюркскому миру. Там есть даже список царей, из поколения в поколение составляли его.
Айодхья, как всякий город, переживал взлеты и падения. Его одно время звали столицей Северного Индостана, настолько велико было влияние государства Кошала, которое включало и территорию современного Пакистана. Потом город пришел в упадок, запустение, потом снова начался подъем.
С приходом алтайцев жизнь на Индостане потеряла покой, она бурлила и кипела. Пакистан и Индия поныне выясняют отношения. Столько веков, столько войн. И никаких перспектив. Потому что на той и на другой стороне сражаются тюрки, которые забыли себя и свои обычаи. Они никогда не уступят друг другу. Будут стоять до последнего солдата. Их спор начался из-за Кашмира, из-за его храмов, которые были местом паломничества алтайцев.
Индийским или пакистанским быть священному Кашмиру? Вот вопрос, не дающий покоя. Его умело поставили колонизаторы, которым важно было стравить освободившийся народ, сделать Кашмир очагом вечного напряжения. Не покоя, не мира, а войны.
И никто не сказал индийцам и пакистанцам, что неприлично воевать там, где наши общие предки запрещали даже громко разговаривать...
Река, на которой стоит Айодхья, зовется Сарайя — вот еще один пример тюркской топонимики на Индостане. Название указывает на дворец, который стоял на берегу. И верно, город был столицей, с дворцами, храмами, красивыми домами. Царский дворец дал имя реке.
Крупнейший авторитет по топонимике профессор Э. М. Мурзаев в 1996 году написал так: «Общеизвестно, прародиной древних тюрков была Центральная Азия. Надо думать, что и зарождение тюркской топонимики происходило именно здесь. Отсюда, как из родового гнезда, географические названия вместе с их носителями распространились... до Тибета, Индии, Каракорума, Северной Африки. И естественно, возраст тюркской топонимики различен: чем дальше от центра, тем он моложе... в Центральной Азии его можно определить в три тысячи лет».
Не молчат топонимы на карте. Не молчат!
Например, «Индостан»... Откуда слово? Не роднится ли оно с Татарстаном, Казахстаном, Дагестаном? «Стан» по-тюркски «страна», «место обитания». А тюрки переселялись на Индостан семьями и родами, их миграция продолжалась веками. Они, становясь местной знатью, конечно же имели право по-своему называть ту или иную местность. Их высокое положение в обществе запечатлели родословные иных аристократических родов, скажем, махараджей Удайпура, Джодхпура, Джайпура, все они начинаются далеко от Индии — на Алтае и не составляют тайны. Этих людей индийцы называли раджастханцами, раджпутами, а их предков — саками, гуннами, тюрками (на санскрите «раджа путра» — «сын царя»).
Они правили в индийских княжествах... Все это написано в учебниках Индии. Здесь никакого открытия нет.
Отдельной книги ждет язык урду, государственный язык Пакистана и ряда северных штатов Индии. Он очень распространен, и его лукаво зовут диалектом хинди. Правда, не ясно, почему там обилие старинных тюркских слов и выражений? И строй фразы чисто тюркский? Почему редкий индус поймет урду, зато любой азербайджанец без труда заговорит на нем через день-другой после приезда?
Похоже, это древний диалект тюркского языка — огузский. Однако убедить лингвистов в том очевидном факте практически невозможно. Да и как, если в урду они находят обилие арабских, персидских слов и... ни одного тюркского? Завидная близорукость.
В этой связи, думается, вполне уместно напомнить, что в XV веке Васко да Гама, вторично «открыв» Индию европейцам, не имел трудностей в общении с махараджами. Они говорили на близких диалектах одного языка, прекрасно понимая друг друга. То был тюркский язык, который отлично знали тогда и Европа, и Северная Индия и который оставил неизгладимый след в «народной латыни» Запада, а также в урду Пакистана и Индии.
Чтобы отрицать это, потребуются какие-то неземные аргументы. Или — ложь.
Между прочим, как всякий культурный человек своего времени, знал тюркский язык и Колумб. Отправляясь в историческое плавание, он вез письмо Великому хану Индии. Письмо, разумеется, было на тюркском. Открыватель Америки, встретив индейцев Нового Света, с удивлением воскликнул: «Они не знают по-тюркски!» И тень сомнения коснулась его высокого лба, он понял, что открыл что-то не то — не Индию.

О разговорно-народной латыни, так называемой вульгате, которая отличала средневековый Запад, подробнее будет сказано позже.

О ханствах тюрков на Индостане и в Иране достаточно написал и Марко Поло, едва ли не треть его «Книги» посвящена им — слова «Великий хан», «татары» на иных страницах мелькают едва ли не через строчку. То были в XIV веке повелители Востока, которые властвовали, как хотели, и жили, как могли. К ним еще не проникли слуги папы римского, не одурманили их.
Знаменитый венецианский путешественник рассказал даже о «каранах» — мусульманском народе, который кочевал по горной степи, то были туземцы, но их возглавляли тюрки, предпочитавшие ездить верхом на конях. Нынешние Пакистан и Афганистан были провинциями, где тюркская речь с утра до вечера наполняла воздух городов и селений. Пуштунами назвали здесь иных потомков Алтая, в них тюркского духа больше, чем можно найти в «самых татарских» деревнях России: деления на те же тухумы (роды), те же народные традиции, обряды... Все одинаковое, все тюркское, все сохранилось.
Правда, западные этнографы после Марко Поло не называют тюрков тюрками. Не принято. Им придумывают другие имена... Но это уже политика. К слову, герой пакистанского эпоса носит имя алтайского Адамхана. Старина сохранилась и в одежде кочевого народа (шаровары, войлочные колпаки, епанча), в еде (кислое молоко, высушенный сыр, шурпа, кебабы). Там нет праздника, чтобы без горячих конных скачек, нет свадеб, чтобы без шутов с их шумными свитами. Войлок, украшенный «алтайским» орнаментом, — непременная принадлежность любой семьи, любого дома. Что еще надо этнографам?
Язык, быт, история — все есть. Признания нет, потому что Церковь запретила когда-то белое называть белым.

По оценкам, число племен, населяющих нынешний Афганистан, достигает четырехсот. Таймени (субэтнические группы: кыпчак, дурзаи, хазара-таймени, какар), фирузкухи, джемшиды, хазарейцы, гильзаи, моголы, теймури, чараймаки и десятки других — явные потомки выходцев с Алтая, в их этногенезе, даже согласно официальным справочникам, «участвовали тюркские элементы». Так что их воинственность и непобедимость объяснима, она имеет глубокие корни. Этим людям, как истинным тюркам, неведом страх.
Археологи не раз находили в Афганистане предметы, свидетельствующие об их алтайском происхождении. Но раскопки на севере Афганистана (городище Тилля-Тепе) подарили исследователям уникальные материалы. Там обнаружено шесть царских захоронений, которым две тысячи лет. Обряд погребения, одежда, утварь, предметы искусства, захоронение коня, конское убранство — все указывало на связь с Алтаем, однако никто открыто не сказал о ней. Дальше «тюркских элементов» не пошло. А надо бы говорить о самобытной культуре! О Великом переселении народов.

...Индостан и Алтай жили единой страной, их связывал Бийский, потом и Нерченский тракты. А первой дорогой в Индию был Висячий проход, таинственная дорога древности, теперь о ней напоминают лишь предания да подвесные мосты, которые строят с тех пор на Памире и Тибете. По «висячим» мостам алтайские всадники переходили горные реки, преодолевали бездонные пропасти.
Они проезжали верхом над облаками. Как небожители! Тогда были совсем другие времена и люди были другими, высшая цель двигала им — они несли веру.
Горы Тянь-Шаня, первую преграду на пути к Индостану, называли Тенгритаг — Гора Тенгри. Лишь преодолевшим ее открывались дороги на юг. Веками тем путем ходили паломники. Ходили к священной горе Кайласа. Для жителя Востока видеть гору Кайласу — великая радость, это украшение мира. Считалось, человек, увидевший ее, будет счастлив всю оставшуюся жизнь. На Кайласе место отдыха Тенгри. Собственно, гора — храм, созданный Всевышним, все рукотворные здания для молитв лишь копируют ее, так вещает предание.

Следующим пунктом маршрута паломников был Кашмир, его Золотой храм, за который сегодня идет война...

ПЕРСИДСКИЕ МЕЛОДИИ ТЮРКСКОГО ГИМНА

Не только Северный Индостан познавал Бога Небесного.
Задолго до новой эры «белые странники» Алтая прибыли и на Средний Восток, который представлял собой печальное зрелище: страна угасала, ее истощали разорительные войны с Вавилоном. Местные жители сами пригласили алтайцев, сами доверили им в руки свою судьбу. У них не было выбора, лишь это спасало от вавилонского рабства.
Дата прихода сюда первой волны Великого переселения народов, в отличие от Индии, здесь не известна, но о ней напоминает династия Ахеменидов, в 558 году до новой эры пришла она к власти. Царь Кир был первым из алтайских царей, он создал огромное государство, известное под именем Персия. Покорил половину древнего мира, в том числе Египет, Вавилон и всю Месопотамию, за что получил прозвание Великий.
Царь принадлежал к благородному роду, его покровителем был барс. Видимо, отсюда и название страны, которую основал Кир, — Парса (Персида). Это тюркское слово, оно связано с людьми «арийского семени», которые пришли с севера, так говорили о себе Ахемениды.
Есть на этот счет и иное мнение. «Парс» по-тюркски еще и «тигр», но тигры на Алтае не водились, а на Среднем Востоке были. Не исключено, что тигр и стал покровителем царского рода, после того как появилась Персия. Тогда образ крылатого барса вошел в искусство Востока.
Страна «тигра» (или все-таки барса?) процветала, царя обожествляли, называли Мессией, то есть ниспосланным на землю Спасителем, который должен навечно установить свое царство. Этот сюжет вошел потом в Апокалипсис. То было первое конное войско с белым предводителем во главе, его увидел мир... И изумился. Эпохальное событие!
Ядро армии Кира слагали «бессмертные», тысяча лучших всадников. Одетые в кольчуги и шлемы, они составляли личную охрану царя. Их называли хазарами... В Персии все было новым. Все было прекрасным и удивительным. Как на Алтае.
Имя Кир на тюркском языке означает «начинай», то есть «родоначальник».
Однако наибольшего расцвета Персия достигла все-таки при Дарии, прославился он не войнами, государственной реформой. Придал стране государственное устройство Алтая, что и оставило его имя в веках. То была едва ли не первая в мире административная реформа по тюркскому образцу.
Тюрки правили в Персии почти два века, многого добились они, однако их могущество было подорвано. Жрецы старых верований оказались сильнее, плетя паутину заговоров, они развалили цветущую страну, даже не встретив в ответ сопротивления. Царь мог бы заставить их подчиниться, но не заставил. Мог убить, но не убил. Он показал пример веротерпимости, потому что от предка знал: веру нельзя навязывать силой. Это и стало причиной конца династии Ахеменидов. Как именно погибла династия? История достоверных сведений не сохранила, разве что в народных преданиях, а они таковы. Царя убили его подданные, что согласовывалось с традицией Алтая. Если царь не мог дать народу процветание, его, помазанника Бога, публично убивали, вернее, приносили в жертву. Такова традиция. Правитель у тюрков не имел права на ошибку, иначе он не правитель, считали они...
Религиозные страсти, охватившие Великую Персию, закружили ее, словно осенний лист... Александр Македонский в ее падении абсолютно ни при чем. Возможно, его вообще не было в Персии — уж слишком неправдоподобен его поход, слишком похож на бездарный миф, в котором автор не удосужился подкрепить свои утверждения элементарными доказательствами.
Годы разброда в Персии (вернее, в том, что осталось от нее) затянулись надолго, пока, наконец, власть не взял новый пришелец с Алтая, его звали хан Арсак. Он был царских кровей, но не назвал себя именем «плохих» Ахеменидов. И пользоваться их гербом не решился. «Рыжий Сак» переводится его имя. Он основал царскую династию Аршакидов и новую страну — Парфию, над которой тоже летел алтайский сокол, знак царского рода. В 250 году до новой эры случилось то событие. С тех пор Средний Восток навечно сроднился с тюркской культурой, она главенствовала в городах, умах и сердцах просвещенных людей.
Слова о Мессии (о царе Спасителе) обрели земную реальность.
Новая страна (часть бывшей Персии) быстро поднялась из разрухи и вновь обрела силу. Легенды об Ажи-Дахака проливают слабый, чуть мерцающий свет на ту историю, связанную с Великим переселением народов. Но в Иране сведений о тех днях сохранилось явно меньше, чем в Индии. И они совсем не на виду.
Ажи-Дахака — это иноземный царь, принявший власть на Среднем Востоке. Древний эпос рисует его в образе змея, дракона (как нага в Индии). Известно, что Ажи-Дахака вел непримиримую борьбу за веру в Бога Небесного, однако понимали его не все. Люди в большинстве оставались огнепоклонниками, Единобожие было им чуждо... Повторялся, по сути, тот же исторический сюжет, что и в Индии, коренной народ неохотно обращался к вере пришельцев, сохраняя приверженность прежней духовной культуре. Веру меняла лишь знать, она искала компромисс между новым и старым наследием.
Появление в Персии зороастризма, а позже манихейства имело причины. Они, эти две религии, «приспосабливали» тюркскую веру к местным условиям. И делали это успешнее. Отсюда и причина падения Ахеменидов, которые взялись за крайне трудное, очень рискованное дело — изменение сознания людей. Правители, видимо, в чем-то просчитались, что-то переоценили, кому-то слишком доверились, и их оставили за бортом. История духовной культуры знала немало подобных примеров, когда сильные династии уходили из-за религиозных противоречий, потрясавших общество. Первую алтайскую династию в Персии постигла именно эта печальная судьба. Все хорошо и не могло быть. Все-таки разные народы, разные культуры...
Анализ того далекого конфликта открыл неожиданное. Оказывается, тюрков в Персии проживало больше, чем коренных жителей. Невероятно, но факт. Это соотношение с тех пор сохранялось на Среднем Востоке... Ныне население Ирана называют иранцами, однако парадокс в том, что это было имя пришельцев, то есть тюрков. При Ахеменидах и Аршакидах население не называли иранцами.
Коренные жители Персии были огнепоклонниками. Людьми иной духовной культуры, другой антропологической группы. Даже принятое Персией Единобожие (доисламское и исламское его прочтение) не изменило сознание этих людей. Огнепоклонники на Среднем Востоке оставались всегда. Они были детьми своих родителей. Смуглые, узколицые с черными как угли светящимися глазами, невысокого роста, это и есть потомки того народа (или тех народов?), который пригласил тюркских царей.
В то время как среди мусульман Ирана, наоборот, абсолютное большинство тюрки, сегодня тоже называющие себя иранцами. Они сменили язык, но не внешность, строение тела у них иное — тюркское (!), что и неудивительно. Со времен Ажи-Дахака эти потомки алтайцев молились Тенгри (Ходаю), жили замкнуто: кварталами и аулами. Юношей здесь учили по правилам Алтая, учили трем вещам скакать на коне, стрелять из лука и говорить правду. И как секрет потом из поколения в поколение передавали люди воспоминания о предках, служивших при царском дворе Ажи-Дахака. Самые теплые слова сохранили они, самые сокровенные и искренние. Речь шла о царях династии Аршакидов, утвердивших Единобожие на Среднем Востоке.
Показательно, власть этих царей так и не распространилась на всю территорию прежней Персии, что свидетельствует в первую очередь опять же о веротерпимости правителей, об их разборчивости и уме. Они не стремились демонстрировать свою силу в духовной жизни и, тем не менее, привлекали к себе новые и новые страны, посылая туда правителями своих родственников.
На месте Великой Персии появились государства, которых прежде не было, они выходили на арену событий — Парфия, Бактрия, Армения, Сирия и другие, всех их различала духовная культура. В каждой стране было свое духовенство, но династия правителей всюду была одна. И от этого, разумеется, прогресс не страдал. Алтайское влияние здесь налицо, оно читается в археологических находках, документах, этнографических зарисовках.
Особенно четки алтайские строки в Парфии. Ее земли включали южное побережье Каспийского моря и уходили на юг, простираясь до реки Инд. Часть тех земель теперь зовут Азербайджанским Ираном, его население по-прежнему знает тюркский язык.
Родственники парфянских царей правили в Армении, Мидии, Кавказской Албании. То была очень сильная династия, она представляла едва ли не весь Средний Восток в политике древнего мира. Парфия успешно соперничала с Римом, была центром духовной культуры, образ Бога Небесного и алтайские традиции главенствовали там. В I веке до новой эры страна достигла наивысшего могущества, слава о ней шла далеко впереди и, усиленная эхом, возвращалась назад.
Отголоски той славы как раз и сохранил текст Апокалипсиса. Он пронизан верой в приход всадников, которые освободят народы от власти Рима.
О том, кто были Аршакиды, ученые спорят давно и безрезультатно. Потому что в пылу спора опущены иные важные детали. Например, царская печать, что лежит в Государственном музее Ирана. На ней четкие тюркские руны. Может быть, для кого-то это и не доказательство, но монеты и геммы царей убеждают в том же самом. Их письменность тоже говорит о тюркском происхождении. И язык... Что надо еще, чтобы сказать, кто были Аршакиды?
Однако их родословную приписывают любому народу, но только не тюркам.
Столь выразительные свидетельства подрывают доверие к иранистике, которая пренебрегла вовсе не печатью царей, не их документами и историей, хуже, она не увидела связь между Алтаем, Великим переселением народов и Персией. «Не заметила» связь, из которой вытекает важный вывод: Иран — наследник именно парфянской культуры. Поэтому ислам сегодня и имеет здесь свое, очень выразительное лицо — шиизм, венец алтайского Единобожия в современном мире. Это ранняя ветвь ислама, самая консервативная.
Прошлое и сберегли шииты почти в нетронутом виде... Потому что после Персии пятьсот лет была Парфия, с ее «ханифами», потом Иран. И не иначе!.. Культура не менялась, она меняла лишь имена. Разумеется, не только царская печать убеждает в этом — вся история Среднего Востока.
Искажать прошлое иранцы начали при Сасанидах, которые свергли царскую династию. Преемникам, объявившим себя не царями, а шахами, очень важно было унизить предшественников, и они ввели термин «Иран», стараясь искоренить память о Парфии, об Аршакидах, об Алтае, но сделали это крайне неуклюже. К слову, тогда государственной религией Ирана стал «обновленный» зороастризм, а духовенством — маги и жрецы... На эту тему есть интересные научные работы.
Сасаниды, оказывается, вдвое сократили в официальной хронологии время правления Аршакидов, присвоив себе иные их достижения. Они заставляли забыть о тюркской Парфии, что позже нашло отражение даже в «Шахнаме», этой «Книге о царях», но изменить сложившуюся культуру они не смогли: в мир Среднего Востока пришел ислам — вернулось Единобожие, и власть Сасанидов кончилась.
Обнаруженные факты разобрал американский востоковед Р. Фрай, он с удивлением написал: «Мы знаем о парфянах меньше, чем об их предшественниках». Традиция навета, заложенная зороастрийскими жрецами, существовала долго, можно сказать, всегда, не отказались от нее и ныне. На Западе даже в капитальных научных работах парфянский период просто опускали, будто ни его, ни тюрков в Иране не было.
И это называется наука?

В изучении истории и культуры Парфии заметны два направления. У истоков первого стоят ученые типа М. Дьелафуа, его труд вышел в Париже в 1885 году и ныне совершенно устарел. Для него парфяне (читай тюрки) «грубый варварский народ... орды которого подобны ордам Аттилы». Одной этой фразой он выдал с головой и себя, и заказчика своих «исследований», они отрицали Парфию, чтобы скрыть ее культуру и тот вклад, который внесла она в развитие европейской цивилизации.
Естественно, подобный подход не мог не вызвать ответной реакции, она сначала выражалась в сомнениях о якобы неполноценности парфянской культуры. Но доказательную силу ей дали находки археологов, они, полученные главным образом после раскопок в Дура-Европос (Тура-Европос) и Южном Туркестане, заставили умолкнуть даже наиболее говорливых недоброжелателей и показали, что их работы далеки от существа. В Парфии открыты истоки уникального искусства и архитектуры, влияние которых прочитывается в античном творчестве, это уже не вызывает сомнения. Оказывается, греки, создавая свои прекрасные статуи и дворцы, учились у парфянских мастеров и художников.

Конечно, о подтасовках не стоило бы здесь вообще упоминать, но интересно в них другое — название Иран (Эран, Ариана), оно, точнее, его появление требует пристального к себе внимания. В нем тоже таится неожиданность.
Едва ли не все востоковеды в этом топониме видят слово «арий»: Эран, Арьянам — «страна ариев». Но как возник топоним? И когда? Оказывается, он связан с приходом хана Арсака, с Парфией, ее земли и народ называли «царством ариев», или «Арианой», так записано в документах той эпохи. Историки, не сговариваясь, отмечают: «Ариана... совпадала по существу с Парфянским царством». Совпадала!
Вот чем, оказывается, интересна история Парфии! С приходом тюрков второй волны появилось еще одно имя — Иран, которое и подняли потом ничего не подозревавшие Сасаниды. С тех пор на Среднем Востоке живет не устоявшийся топоним — Арйана Вэджа, что значит Арийский Простор. Он относился только к тюркским провинциям Ирана.
А это лишний раз убеждает, что правду скрыть нельзя.
Аршакиды дали стране и новую письменность: руны и скоропись. Ею писали черной тушью по выделанной коже или на глиняных черепках (остраках). Она вошла в историю Ирана как «письменность Аршакидов», а еще она была известна на Востоке как «согдийское или уйгурское письмо».
Любопытно, немец Д. Г. Мессершмидт, открывший для науки древнюю тюркскую письменность (енисейское письмо), правильно отмечал, что «не все эти знаки руны, а что к ним примешан, может быть, другой род древних парфянских букв».

...До прихода тюрков, то есть до появления Персии, Средний Восток, как известно, писал клинописью — письмом, которое никак не отразилось в его последующей культуре. Прошло бесследно. А письменность парфян осталась, ее называли «парсава», или «пехлеви». Однако то была вовсе не новинка. Такое письмо знали и в Персии... до Аршакидов. Правда, использовали лишь в деловой и международной переписке: в царских посланиях на Алтай, в Северную Индию, в Армению, Египет. Почему?
Действительно, почему официальной в Персии считалась клинопись (язык надписей), а неофициальной — «письменность Аршакидов», которых... не было в помине? И это, может быть, самое загадочное, заставляющее задуматься. Ситуация тут явно не ординарная, но показательная.
С одной стороны, показывает, как менялись культурные традиции. А с другой — абсурд, вызванный безумием страстей. Но «абсурд», лишь кажущийся абсурдом, если промолчать, что на деле речь шла о тюркском письме, которым пользовались и Ахемениды, и все другие «алтайцы». Естественно, это письмо придумали не Аршакиды, не они его авторы, потому что появилось оно много веков раньше их вхождения во власть. То был язык и письменность их алтайских соплеменников. Иначе говоря, еще один внешний признак Великого переселения народов. Его язык!
Казалось бы, с письменностью Ирана недоразумение надуманное, его можно быстро разрешить. Ну уж нет. То тюркское письмо приписали к «одному из семитических языков». И назвали арамейским. Впрочем, игнорируя Великое переселение народов, к такому «выводу» прийти совсем не трудно.
Автор сомнительной гипотезы не задумался, что семиты тогда были вавилонскими рабами, что правителям Великой Персии не пришло бы в голову превратить язык рабов в язык международного права. Царь Кир освободил евреев от вавилонского плена, разрешил вернуться на родину (случилось это в 515 году до новой эры). И все. Ни языка, ни письменности взамен не брал. Письменность у него уже была.
В Персии все было свое. Она имела строгие черты тюркского государства, особенно после реформ царя Дария. В ее армии главенствовала кавалерия, которой на Среднем Востоке прежде не знали, отсюда те огромные военные успехи. Тюрки ввели «ямы», то есть конную почтовую службу, которая восхитила Геродота. Значит, они писали письма... Об их исключительности говорит и то, что Ахемениды носили неиранские имена, это подметили сами иранисты... Случайно ли? Потом, о какой арамейской письменности речь, если ее не было у самих семитов?
И тут выплывает новая любопытная деталь, тоже сознательно оставленная без внимания. При Ахеменидах у получивших свободу евреев возник новый иудаизм: Тора стала законом Израиля... А на древнетюркском «тора» — «закон». Такое уже к разряду случайностей не отнести.
Тем более книги, написанные организаторами иудейской общины Ездрой (Эзрой) и Неемией (Нихемией), содержат документы персидских царей и рассказывают о ходе событий того времени их устами. Для «нового иудаизма» создавалась иудейско-израильская литература. Библию оформляли на основе тюркских богослужебных сводов, точно так же использованных при написании Вед в Индии и при написании Авесты в Персии. Очевидно, речь шла о новой редакции алтайского духовного наследия.
И что особенно важно — все проходило в одно время, но на разных территориях Евразии!
Это не отрицают и еврейские ортодоксы — фрагменты текста Библии, Авесты и Вед порой идентичны, ученые насчитали сотни «совпадений». Не два, не три, не десять, а сотни! Отсюда сходство духовных культур разных народов Евразии, которое как раз и показывает, что религия (именно религия в разных ее проявлениях) начиналась из одного корня. Из алтайского Единобожия.
Эту мысль высказывали и в XIX веке, и ранее. Но негромко звучала она.
Царь Кир, отпуская евреев из плена и разрешая восстановить Иерусалимский храм на территории, подвластной Персии, делал это во имя Бога Небесного. О том сообщает Первая Книга Ездры, цитирующая указ Кира: «Так говорит Кир, царь Персидский: все царства земли дал мне Господь, Бог Небесный; и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее» [(1) Езд 1 2].
Вот откуда пришла в Иудею весть о Боге Небесном. С Алтая! С Востока... От тюрков. От них и название Иерусалим (Йерушалайим), где йер — «земля», салым «мир», «духовный завет».
Библия (Книги Аггея, Захарии, Малахии) отразила новые традиции, которые появились тогда и в Иудее с Палестиной, и в Северной Индии, и в самой Персии. Это был, может быть, один из важнейших штрихов эпохи, за которым стояло многое. Так, ветхозаветную Библию сирийцы по примеру евреев назвали Пешито, под тем же названием была она в далекой Индии. Почему? Потому что название восходит к древнетюркскому беш ита — «пять столпов», пять основ, которые были даны Моисею. В ветхозаветной Библии выделяется именно Пятикнижие как самое древнее... О совпадении здесь опять же нет и речи. Назвать рождение новой духовной культуры простым совпадением было бы слишком кощунственно и глупо.
Отсюда понятно обретение индийцами культа Будды, а евреями — культа Яхве, их покровителя, который считался небесной параллелью единому царю Азии, то есть Киру, эти слова тоже из Библии. Других подобных Киру героев мир не знал. Зороастризму и митраизму — как догматическим религиям — лишь надлежало заявить о себе, а для того требовалось принять иные традиции Единобожия... И они приняли их, став религиями, а не верованиями.
Через обновленный иудаизм тюркская духовная культура появилась на Западе.
Здесь привлекает даже то, что слово «книга» тюркское, означающее «в свитке». Древняя Тора хранилась именно в свитках, на коже. А это чисто алтайский прием «книгопечатания», как и сам характер священного письма.
Впрочем, еврейское жречество никогда не скрывало, что их государство своим созданием обязано Киру, которого евреи отождествляли с Мессией — помазанником Божиим, царем-избавителем, «мужем правды», его Бог Небесный «воздвиг от востока»... Но подробнее о том лучше все-таки читать в самой Библии, например, в Книге пророка Исайи [Ис 41 2; 45].
Да, появившееся тогда «арамейское» письмо напоминало алтайское, вернее, было его каллиграфической разновидностью, что видно из сравнительных таблиц, приведенных Д. Дирингером в книге «Алфавит». К сожалению, автор, человек предвзятый, говоря о древних алфавитах мира, проигнорировал тюркский. Даже не упомянул! Зато, не подозревая ни о чем, сравнил арамейское (сирийское) письмо с письмом Аршакидов, согдийским и уйгурским письмом. Сходство разительное. Оно и подвело автора.
Не сопоставив события и время, он позволил себе обескураживающий вывод, мол, начало письменности на Среднем Востоке идет от семитов. Впрочем, Дирингер лишь выразил мнение Запада, давно не подвергавшееся критическому анализу. Не подумал, что письменность — всего лишь способ передачи конфиденциальной информации на большой территории, не торговля породила его, а власть, государство. Изменение каллиграфии еще не есть изобретение новой письменности.
Арамейские надписи, датируемые временем до Ахеменидов, то есть ранее VI века до новой эры, в природе не существуют, а в самой Сирии их вообще не нашли. Никаких. Даже более поздних.
Если бы ученые Запада не боялись смотреть правде в глаза, они наверняка заметили бы, что уйгурское, согдийское, аршакидское письмо существовало до появления «арамейского». И они это заметили, обнаружив в 1923 году на Южном Алтае следы письменности трехтысячелетней давности (!), но промолчали.
А если бы еще и перевели слово «согдийский», то... вообще по-другому писали бы свои книги. На древнетюркском Сугда (так когда-то называлась Согдиана) означало «около воды» и относилось к тюркам, которые селились в оазисах Средней Азии. Согдийцы — не самостоятельный народ, значит, и письменность их тоже не самостоятельна. Они жители Персии, тюрки.
И все-таки Западу надо отдать толику уважения за слова, которые написал Дирингер в книге «Алфавит»: «Письменность Брахми — великая прародительница письменности Индии, корейский алфавит, монгольские письменности произошли из того же источника, что и греческий, латинский, рунический, еврейский, арабский и русский алфавиты», то есть из одного источника.
Автор не назвал имя прародителя письменности — Алтай, но, зная о Великом переселении народов, сделать это можно уже и самим. Потому что дважды два — четыре. И в Индии, и в Египте, и в Израиле. Всюду. Даже в Корее, где не скрывают свою принадлежность к алтайскому корню... «Ахеменидская империя, — отмечал известный востоковед, — была единственной подлинной империей, а персидский царь — единственным настоящим царем не только в представлении греков, но, очевидно, и для жителей Индии».
Тюрки утверждались на Евразийском континенте. Их царские роды давали миру выдающихся правителей, вместе с ними приходили новая вера, новые законы, новая письменность. Вот почему клинопись и иероглифы на Ближнем Востоке бесследно канули в прошлое. Они были слишком устаревшими и неудобными. Как каменный топор.
...Когда в III веке новой эры династия Аршакидов пала, культура Парфии не исчезла. Язык парфян (персидский диалект тюркского языка!) стал литературным языком Ирана. Такова была воля новых правителей из династии Сасанидов, которые, объявив о возрождении «персидского» Ирана, просто-напросто назвали тюркское иранским. Тогда и зародилось недоразумение, просочившееся даже в «Книгу о царях». Сасаниды оказались правы: топоним Иран по сравнению с Парфией, несомненно, был шире и звучал оптимистичнее. Для молодой династии то был шанс сплотить население бывшей Парфии и соседних ханств, ведь тюрки преобладали в городах, в армии. Для них и брали родное название — Иран.
Это, пожалуй, один из самых запутанных моментов истории Среднего Востока. Но он многое и проясняет. Например, почему в Средневековье поэты, жившие в ханствах, подчиненных Ирану, складывали стихи не на родном языке, а на его парфянском (восточноиранском) диалекте. Такова судьба Рудаки, Низами Гянджеви, Амира Хосрова Дехлеви, Омара Хайяма, Деде Коркуда, других знаменитых поэтов. Все они продолжатели одной культуры — парфянской. Отсюда и «книжный пехлеви», и таджикско-персидская, и азербайджанская, и староузбекская литература. Отсюда и удивляющее сходство сюжетов народного эпоса Ирана и Алтая, они часто просто неотличимы.

О том, насколько отличался язык парфян от бытовавшего прежде в Персии, писал известный востоковед В. В. Бартольд: «Литературный язык сасанидской эпохи был унаследован от парфянской и потому назывался пехлевийским. Что слово pahlava (позднейшая лингвистическая форма parthava) относится к парфянам, знали еще армянские авторы первых веков ислама; арабам было известно только то, что название pahlau относится к северным, а не южным округам Ирана. Пехлевийский язык мало отличался от современного фарси. Современный перс мог бы без особого труда понять язык, на котором говорили его предки 1500 лет назад; гораздо труднее было бы персу эпохи первых Сасанидов понять язык ахеменидской эпохи (речь идет о клинописи. — М.А.), отделенной от него всего шестью столетиями».
В этом объяснении кроются ответы на многие вопросы. Например, почему азербайджанцы легко понимают иранцев. Почему в Иране есть тюркские провинции... И даже то, почему иранцы скрывают свои тюркские корни.

Ныне просто забыто, что на Среднем Востоке со времен Парфии жил литературный «диалект» тюркского языка, на нем общались поэты и философы.
Литературный язык — это древняя традиция культуры Алтая, позволявшая разным народам понимать друг друга. Он и объединял тюрков в единый тюркский мир. Не разговорный язык, а язык поэзии и восторга, чистый, как бриллиант, ограненный поколениями поэтов. То было неотъемлемым правом выражения своего «я». Это делало письмо Алтая многоликим. Равно как и его культуру.
В Иране, надо заметить, до сих пор не забыта тюркская речь. Там есть города и деревни, где говорят по-тюркски, их называют азербайджанскими. Сколько их? Не знает никто. Однако более тридцати миллионов человек проживает в одном лишь Западном Азербайджане. А на улицах Тегерана среди прохожих каждый второй — точная копия жителя Баку, то же лицо, те же манеры. Все одинаковое, только речь иная.
Выходит, не моря разделяют людей, а невежество.
Ныне в Иране живут каджары, шахсевены, бахтиары, кыпчаки, какшкайцы, афшары, карапапахи, карадагцы, кенгерлу, иналу, бахарлу, нафар, хорасани, пичаги, карайи, байаты, карагозлу, теймурташ, гоудари. Все они сыграли заметную роль в становлении Ирана, но их называют «племенами» и «народами». Почему, объяснять не надо — политика... Между прочим, руками этих тюрков династия Сефевидов в XV — XVI веках объединила Иран.
Тюрки
— оплот власти, бессменные ее стражи, так повелось со времен Ажи-Дахака, так продолжается и сейчас.

Вся история Ирана связана с потомками алтайцев: начиная с династий Ахеменидов, Аршакидов и кончая Каджарами (1925). В середине VII века Иран был под властью арабов, в середине XI — XII веков — под властью тюркской же династии Сельджукидов, в XIII — середине XIV века власть перешла к прямым выходцам с Алтая — Хулагуидам. В начале XVI века, благодаря помощи тюрков, Сефевиды объединили Иран. А с конца XVIII века и до 1925 года Ираном управляла тюркская династия Каджаров... Так когда же Иран был не тюркским?!
А это история, написанная самими иранцами.

«Иранские народы» назвали «дахскими» родами. О дахах упоминает знаменитая Авеста. Они составили кавалерию Парфии, были отличными скотоводами. Точный перевод слова «дах» якобы неизвестен, уверяют иранисты Запада. Ой ли. То «загадочное» слово алтайского происхождения, как и народ, к которому оно относилось, дах (таг ~ даг ~ дах) на древнетюркском означает «гора», а дахдахи (тагдакы) — «люди, живущие в горах». Все, оказывается, очень просто. И очень точно.
Не потому ли Ажи-Дахака и стал символом правителя, пришедшего с гор? Обратите внимание на это имя. Первая его часть указывает на крест Тенгри, который несли алтайцы, а вторая — на горы, откуда они шли. Разве за таким объяснением ничего не стоит?

Согласно литературной традиции, начало Парфянскому царству положило племя парнов, входившее в состав конфедерации дахов, относимых то к сакам, то к парфянам. В IV веке до новой эры дахи обитали между реками Оксом и Яксартом (Амударьей и Сырдарьей). Были в армии Дария III. О скотоводческих племенах, известных грекам под общим названием дахов (даев), писал Страбон.
Выражение тагдакы ~ дахдахи, относившееся к «людям, живущим в горах», широко бытовало у тюркских народов. Об этом свидетельствует руническая надпись на памятнике в честь Кюль-Тегина (732) с горного плато Кошо-Цайдам.

Взять, к примеру, иранский народ каджар, они говорят на каджарском языке. Что за язык? Он относится к «тюркской группе алтайской семьи», написано о нем в этнографическом справочнике. И все становится на свои места. Или взять другой «народ» — шахсевенов; с ним та же путаница. Шахсевены очень близки к азербайджанцам, их язык практически неотличим, тот же «муганский» диалект. Этот «народ» появился в Иране в XVI веке, когда формировали шахскую гвардию (по-азербайджански шахысеван — «любящие шаха»). Причем формировали, как записано в истории Ирана, из тюркских племен кызылбашей... А мог ли кто сильнее тюрка любить защищать власть?
Кто есть кто, в «иранском» Иране знает теперь не каждый.
Когда-то Персия имела огромную территорию, в разное время ее границы уходили далеко на север, за Дербент, и на запад, до Средиземного моря, о той эпохе не вспоминают, ее отголоском и стала «официальная» история, сотканная из недомолвок. Народы, легенды, религии — все перепутано, чтобы не будить память, заглушить боль. Свою историю иранцы знают, как правило, с VIII века, с принятия ислама, все прежнее для них просто отсутствует. «Никто не хранит тайны лучше того, кто ее не знает», — говорят на Востоке. Видимо, в том и проявилась мудрость правителей Ирана, которых интересовала не правда, им важно было скрыть то, как они ее потеряли!
Верные Единобожию иранские тюрки Аллаха зовут по-тюркски — Ходай, они сменили родной язык на фарси, приняли ислам и с чувством облегчения вздохнули. Но незнание родословной не освобождает от нее... Потомки барса рождаются только барсами. Пусть плохими, но барсами.
Когда-нибудь мусульмане Ирана поймут: по-настоящему могуч тот, кто умеет побеждать себя. Народ, отвергший предков, заражается тщеславием, становится добычей политиков и колонизаторов. Это и случилось в «иранском» Иране... Увы. Истинные слова всегда неприятны, но приятные — не всегда истинны, так уж устроена жизнь.

...Когда-то на Среднем Востоке процветала Бактрия, самая богатая восточная провинция Персии. Со II века до новой эры она носила имя Тохаристан (Тохарское ханство). То государство, как и Парфия, скрыто в густом «научном» тумане, с любым народом связывают его историю, только не с тюрками. Хотя все путешественники, побывавшие у тохар, отмечали: «нравы и обычаи там такие же, как у тюрков».
Любопытно, «тохар» на Тибете означает «белая голова». Но не седая. Так народная этимология сохранила память о пришельцах с Алтая, очень отличавшихся внешне от коренных тибетцев — черноволосых, кареглазых и смуглых. Русыми, с рыжеватым отливом волосами, голубоглазыми, белокожими, с телами, «сияющими, как месяц», этими словами описывали алтайцев их современники и в Индии. О зеленоглазых говорили, что они с глазами, как незрелая ягода.
Сведения о тохарах есть в эпических произведениях «Махабхарате» и «Рамаяне». Это и позволяет с уверенностью говорить об их периоде в истории Ирана. Алтайская царская династия пять веков правила там. Во всяком случае, хан Арсак, покинувший Бактрию и возвысивший Парфию, вел родословную от потомка ахеменидского царя Артаксеркса II и своим покровителем по-прежнему считал барса.
В то время царей выбирали семь старейшин, совет рода, как бы представители светской власти, они давали путевку на трон. Их решение «утверждал» другой совет, составленный из высшего духовенства. Причем учитывали завещание последнего монарха... К сожалению, достоверного в истории Тохаристана осталось немного, он лежал в тени событий. Во II веке до новой эры власть прежней династии ослабла. А в начале новой эры там сменилась династия правителей. Новое ханство назвали Кушанским, о том свидетельствуют монеты Тохаристана, других достоверных документов нет.

Земли Восточной Персии (современная Средняя Азия, Афганистан, Пакистан, часть Северной Индии) и даже Китая объединило новое ханство. Оно отличалось небывалым могуществом. К сожалению, над его историей слишком усердно «потрудились» политики от науки, они исказили даже имена царей, основателя ханства, носившего древний тюркский титул «ябгу», теперь называют Кудзула (Куджула) Кадфиз или по-китайски Киоцзюкю.

Название «тохары» пока не обнаружено ни в одном из собственно Кушанских памятников. Надписи на монетах говорят о принадлежности правителей к роду Кушан, это вполне согласуется с «теорией» царских родов на Алтае.
Китайцы называли кушан Гуйшуань, в китайской мифологии «гуй» имел особые отличия. Их изображали демонами с остроконечными головами и рыжими волосами. Это передает облик алтайских пришельцев — рыжих, в остроконечных головных уборах из войлока. Как и все саки.
Еще деталь — головные уборы правителей, они подчеркивали принадлежность их владельцев к царскому роду. Об этом же свидетельствуют не только монеты и геммы, но и предметы искусства. Например, в Музее Гимэ (Париж) головной убор кушанской статуи венчает оперенная голова птицы, напоминающей сокола. Такие же головные уборы встречаются на монетах кушанского царя Канишки. Историки отмечают: подобный тип головного убора с птицей был распространен в сакской (тюркской) среде.

Как звучало его имя по-тюркски? Неизвестно. Кем он был, тоже непонятно. Хотя Страбон сообщал, что у народов Среднего Востока языки одинаковые. Иначе говоря, эти «народы» и «племена» (согдийцы, хорезмийцы, бактрийцы, кушаны и прочие) отличались от алтайцев «прежде всего по образу жизни», но не по языку и культуре. Говорили они одинаково, то есть на одном наречии.
Это не в силах отрицать и современная наука, но она, чтобы запутать людей, выделяет язык саков (читай — тюрков) и их соседей в особую группу, называя ее восточноиранской. Лучше бы придумать что-то другое. Вышло примерно то же, что включить английский или любой германский язык в американскую группу языков. Родство, конечно, отметится, но внук будет назван прадедом... Ошибка незаметная, но существенная.
Между тем, имя иранского эпического героя, который открыл секрет письменности, Тахма-Урупа (Тамга Уруп). Тюрки переводят его имя очень четко — «вырезавший магические знаки». Других вариантов здесь нет. Археологи нашли немало памятников той поры. На иных — тюркские руны, читаемые фразы, они точно такие, как на Алтае. Это и есть язык народа, оставившего их.
Но... «тексты не прочитаны», пишут ученые-политики. Например, в Дашт-Навуре (Афганистан) французы отыскали следы кушанского города, рядом — скалу с рунами, но серьезного исследования не проводили. Нашли и нашли... В Кара-тепе, недалеко от Ташкента, тоже обнаружен храм, а в его руинах — черепки (острака) с руническими алтайскими надписями. И они утонули в молчании... Археологов обычно интересует тюркское золото, не надписи.
Это походит на саботаж или тайный сговор. Забвение культуры — поразительное и абсолютно не исследованное наукой явление.
Лучший пример тому — курган Иссык, он в пятидесяти километрах от Алматы. Там в 1969 году советские археологи нашли «Золотого человека», уникальнейшее захоронение, в котором сохранились одежда и другие принадлежности усопшего тюркского царя. Но лучше бы его и не находили. Исследование находки велось под диктовку Москвы. Череп исчез тут же — он принадлежал европеоиду, а это не согласовывалось с расистской теорией «диких кочевников», которую отстаивает Запад.
Золотой крест (аджи), украшенный драгоценными камнями, огнем сиявший на шлеме царя, тоже таинственно исчез. В шлеме осталась лишь дырочка.
В том же кургане нашли и чашу с надписью, которая датирована примерно V веком до новой эры. Текст содержит около 30 рунических знаков, таких же, как на черепках из Кара-Тепе. Анализ «по горячим следам», проведенный крупнейшими специалистами Института востоковедения АН СССР, подводил к тому, что надпись на чаше выполнена неизвестным ранее алфавитом. И это все, что сказала советская наука: ни слова о тюркском языке. Хотя руническое письмо Алтая к тому времени было известно в мире. В названном институте работали даже тюркологи.

Заключение названного института глубокомысленно отмечало, что по-арамейски текст не читается. Но никто не просил читать его по-арамейски. И по-китайски не требовалось читать... Тогда и пришлось тюркологам признать сходство знаков на чаше с тюркскими рунами. Но поскольку тюркскому языку официальная наука отказывает в древности, московские «специалисты» пришли к обескураживающему выводу, мол, надпись «процарапана позднее». Остается только гадать, какой смысл они вкладывали в это явно провокационное предположение?..

А фрагмент той рунической надписи на чаше читался так: «...исполняй обязанность, предложи пить. Если истекает яд, отбери...». Но советские ученые, сделавшие свое головоломное заключение, боролись с пантюркизмом, им было не до истины.

...В Кушанском ханстве кипел настоящий «котел», в котором плавились и преображались культуры народов. Тюрки, персы, афганцы, индийцы, китайцы жили бок о бок, в одном государстве, они меняли себя, свой быт. Меняли друг друга. Средний Восток превращался в многонациональное общество, шел синтез религий и верований. Поэтому в Кушанском ханстве не мог не сложиться новый этнический лик, новая культура, основанная на Единобожии, она и стала благодатной почвой, принявшей потом зерна ислама.
Время неутомимо делало свое дело. Как? Это не знает никто. Добрососедство — необъяснимый феномен жизни, оно меняет народ, меняет его внешность, но делает все незаметно... Великая радость и великое горе безмолвны.
Никто не заметил, как «иранские» тюрки стали отличаться от алтайских сородичей. Увидели результат, и поэтому их назвали огузами. «Огуз» на тюркском языке значило «многоопытный», «мудрый». Общение с другими народами сделало их мудрыми и терпеливыми.
Пример тому торговля, которую наладили на Среднем Востоке Ахемениды, продолжили Аршакиды, а Кушаны расширили и, укрепившись в долине реки Инд, взяли под контроль морские пути. Караваны с товарами шли в Индию, Китай, Туркестан, на Алтай, Кавказ, Дальний Восток, даже на Волгу — там найдены монеты того времени. Кушаны вели морскую торговлю с Африкой, особенно с Египтом (опять-таки по монетам и другим археологическим находкам судят о ее географии). Когда во II веке стало угасать могущество Парфии, торговые пути контролировали именно Кушаны.
Не только пряности и предметы роскоши, но и бумагу, железо, которые не умели делать в Европе, везли купцы на Запад. А еще жемчуг, хлопчатобумажные ткани и хлопок-сырец, рис, сахар, масла, медикаменты и благовония, краски, экзотических животных.
О величии Кушанского ханства мир узнал в I веке, тюрков прославил царь Канишка, к счастью, сохранилось его имя — «хан Эрке» чеканили на монетах. Впрочем, ученые высказывают разные версии, как могло звучать его имя: Канерка, Каныш-хан или даже Канык. Философ, поэт, блестящий правитель, он, как никто, вознес культуру Алтая, сделал ее высшей на Востоке. При нем слово «тюрк» произносили с трепетом в голосе, почти как «святой».
В 78 году Канишка сел на трон, двадцать три года правил, удивляя мудростью: он зажигал свечи для слепых, и люди прозревали. Главным оружием хана были не шашка, не пика, не стрелы, а слово. Самое сильное в мире слово — «Бог», «Ходай», «Алла», так тюрки обращались к Тенгри.
Чистая вера несла победы! Великий философ Среднего Востока Абу Рейхан Бируни в своих трудах привел старинное индийское предание о благородстве и силе царя Канишки, настолько невероятных в глазах людей, что Канишку с его войском называли «могущественными ангелами»... Любопытно, летосчисление в Индии выделяет отдельно «эру Канишки», подчеркивая тем самым его особую роль. И поскольку он был выходцем с Алтая, тот же год служит точкой отсчета «эры саков».

Кстати, присутствие греков до новой эры индийцы связывают с «эрой варваров». Как ни странно, подробности о ней в индийских источниках не сохранились, не упоминают они и имя Александра Македонского.

Строго говоря, не только у автора этих строк есть серьезные опасения, связанные с личностью Александра. Его подвиги похожи на подвиги Геракла и других мифических героев. Если посмотреть на путь Александра в Индию, то окажется, что он с войском проходил сто километров в день по безжизненной земле Ближнего Востока. Для пешей армии это невозможно, для конной невозможно вдвойне. Причем проходил, не имея ни компаса, ни карты.
Детали похода лучше не обсуждать... Как на вражеской территории пополнял он запасы продовольствия? Где оставлял раненых? Кем возмещал потери войска? Как передвигал боевые тараны и другую технику? Военный поход — дело очень серьезное, вопросов здесь сотни.
Но самый интересный один: почему в древних индийских преданиях нет сведений о приходе сюда Александра Македонского? Вообще нет. Археологические раскопки тоже не обнаружили следов его пребывания в Северо-Западной Индии. Так что же «разрушал» Александр? И был ли он в Индии?
И персидские источники молчат о его походе. Однако вот что показательно: образ «героя» проступает в период позднего Средневековья, когда началась подготовка Запада к колониальной кампании против Востока. Европейцам требовался исторический «герой», чтобы заявить, будто со времен глубокой древности азиаты терпели поражения от европейцев. Для оживления легенды появились ссылки на имена Арриана, Диодора, Плутарха, Страбона. Хотя оригиналы их сочинений были давно утеряны на Западе. (Впрочем, исчезли и свидетельства непосредственных участников индийского похода, которые несколько столетий спустя (!) якобы использовали в своих работах Арриан и другие.) Так появились легенды о непобедимом Александре Великом, которые имели мало общего с реальностью... Другие объяснения найти трудно.
Подобные «дополнения» к истории широко распространены в Европе. Так, например, появились в России Дмитрий Донской и Александр Невский. Они стали историческими «героями» соответственно через три и пять веков, потому что ни Невской битвы, ни Куликова поля не было, и современники помнили о том. Потомки — нет... Ложь коварна. И очень цепка.

...Царь Канишка подарил Востоку надежду, а это самый дорогой подарок на свете. Прекрасное знание обряда, молитв, богослужебных книг помогало ему, его речь звучала красиво и правильно, ее слушали часами. Поведение хана и вся его политика убеждали Средний Восток: у тюрков в цене не золото, не коварство, не власть над другими народами. У них в цене поступки и благородство, которые приближают их к Небу, делая «могущественными ангелами».
Правитель был лицом народа, ему верили. Значит, верили и Алтаю.
Царь проявлял строгость к себе и снисходительность к другим. Он убеждал, что каждый человек своим поведением создает рай или ад для себя и близких; никого нельзя винить в собственных несчастьях и бедах, лишь себя, потому что Бог дает тебе ровно столько, сколько ты заслужил. В том сила Божиего Суда, самого справедливого на свете.
Под Вечным Синим Небом ты, твои поступки и Бог, Который видит все и Который судит тебя. Его нельзя обмануть... От воли Божией не спасешься нигде.
Вот, собственно, и вся основа религии тюрков, она гениально проста: сделай добро, и мир станет добрее.
Люди, поняв эту истину, принимали ее, она влекла к новой духовной культуре. Все в твоих руках, лишь помни о том. Тюрки, например, верили в Создателя мира сего и его ангелов, они верили в вечность души и в ее перерождение в новой жизни. Этим Единобожие крепило дух людей, звало к подвигу. «Спасение — в поступках», учил Всевышний. Поэтому у алтайцев поступки были в высшей цене.
Не золото, не богатства — именно поступки.
Поражал чужестранцев и обряд во имя Бога Небесного, его отличали чинность и размеренность. Такого языческий мир не знал. Язычникам тюрки казались пришельцами с другой планеты, у которых все лучше и чище, поэтому на Среднем Востоке Алтай назвали «Эдемом» — Раем земным, а их самих — «благородными ариями». Это название (как Шамбала в Индии) сохранялось за родиной тюрков более тысячи лет. О всадниках слагали легенды... Еще в XIII веке издавались карты, где Рай земной отмечался на Алтае. И Библия говорит о том же.

Возвращаясь к вопросу об ариях, хотелось бы еще раз напомнить, что наиболее известные положения индоиранской теории сохраняют статус гипотез, однако выдаются за документированное утверждение. Это распространенный прием западной науки и ее идейных вдохновителей — иезуитов. Игнорирование тюрков и их истории привело к тому, что лингвистические аспекты индоиранистики, филологическая трактовка источников стали решающими в вопросе о происхождении ариев. А это абсолютно неправильно. Не звучания же слов определяли историю, а поступки и дела людей. Между прочим, «ни один источник, начиная с «Ригведы», не относит термин «арья» к народам, которых современная наука именует индоиранскими», — напоминает один из исследователей Востока.
Гора Белуха (алт.Уч-Сумер — Трехглавая, Кадын-Бажы — Вершина Катуни) — наивысшая точка Горного Алтая (4506 м), венчающая Катунский хребет. Находится на территории Усть-Коксинского района. Здесь берёт своё начало река Катунь. Название происходит от обильного снега, покрывающего гору от вершины до самого основания. По мнению Рерихов, в горах Алтая находятся ворота в страну Шамбала (пока скрытую от людей), которая станет центром цивилизации после того, как человечество с его безудержным стремлением к разрушению уничтожит само себя. Эта легенда называет гору Белуха одним из главных центров Мировой Силы, обладающим уникальным даром возрождать и очищать душу человека, вызывать душевный подъем. Гора считается живым существом. Именно поэтому на Алтай стремятся известные путешественники, религиозные деятели Тибета, Монголии и Китая. Местные жители, алтайцы, считают гору священной, и не подходят к ней так близко, как туристы и альпинисты. Духи и легенды Алтая. 11.02.2008, 8264 просмотра. Физико-географическое описание



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Данной статьи созвучно с названием книги «Крепость веры» Исаака из Тракай, выдающегося земляка автора данной статьи или краткий обзор типичных ложных утверждений об истории и культуре западных караимов

    Документ
    (Под термином «западные караимы» автор понимает, как и многие исследователи вопросов, связанных с караимами, караимов, проживающих на территории Крыма, Литвы, Польши, Галича и Луцка и их потомков, проживающих в других местностях.
  2. Международная Книга предлагает Вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе, философии, религии, истории, политике и праву, экономике, научно-технические издания и прочим рубрикам (28)

    Книга
    Международная Книга предлагает Вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе, философии, религии, истории, политике и праву, экономике, научно-технические издания и прочим рубрикам.
  3. Глобальная экология

    Документ
    В монографии изложены научно-методологические основы глобальной экологии, которая изучает экосистему "планета-человечество" и пути ее эволюции.
  4. История военного дела кочевников Золотой Орды XIII-XV вв. 07. 00. 03 Всеобщая история (восточные страны)

    Автореферат
    Работа выполнена в отделе восточного источниковедения, истории и культуры народов Востока Института востоковедения им. Р.Б. Сулейменова Комитета науки МОН РК.
  5. История Древней Греции предания эллады спартанский порядок революция золотой век писистрата нашествие морская держава сказка

    Сказка
    Популярное изложение истории древнего мира. История, поданная как роман. Увлекательное чтение для всех любителей истории. Книга, которая в увлекательной форме повествует о том, как законы истории играли судьбами миллионов людей и о

Другие похожие документы..