Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Цель проекта/контракта: Совершенствование организации и содержания учебного процесса в университете на основе внедрения и мониторинга инновационных об...полностью>>
'Документ'
Подкритерий 1.1. Наличие единой документированной среднесрочной и долгосрочной стратегии развития качества образования в ОУ и проекции целей и задач П...полностью>>
'Документ'
В XXI веке глобальной целью и стратегической перспективой устойчивого и динамичного прогресса государств становится социально-экономическое развитие,...полностью>>
'Документ'
В начале молитвы поручу Богу все дни Великого Поста, которые я вновь от Него получаю. Пробужу в себе глубокую жажду обращения. Спрошу Иисуса, что Он о...полностью>>

В. Ф. Эрн. Борьба за логос опыты философские и критические

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Европы по всем странам света.

Как механическое миросозерцание Декарта, так и боевая завоевательная

философия Бэкона в равной степени, хотя и с разных сторон, окончательно

порывают с природой как Сущим, т.е. с живой f?sij античности, полной

органических e"doj'ов, творческих энтелехий, сперматических логосов, и с не

менее живой natura archetypa патристики и средневековья, natura creata

creans, которая никак не исчерпывается тем, что в ней открывается человеку,

и ведет самостоятельную глубоко скрытую и таинственную жизнь .

"Наша главная цель - говорит Бэкон - это заставить природу служить делам

и потребностям человека для того, чтобы человек простер свою власть над

природой, которая ему принадлежит по божественному дару . Он понимает, что,

"только повинуясь природе, можно ею управлять" . Но это повиновение не

сыновнее, а дипломатическое. Умственно приспособиться к глубоким и сложным

процессам природы нужно лишь для того, чтобы завладеть ее тайнами и даже не

тайнами, а "секретами" , а завладевши - заставить служить. Природа как

субъект для Бэкона не существует, она лишь объект, из которого можно черпать

много открытий, а эти открытия очень полезны, потому что увеличивают

господство и благосостояние Человечества.

Это практическое и, можно сказать, прагматическое игнорирование природы

как Сущего получает теоретическое завершение в механистической философии

Декарта. Если Бэконом природа как Сущее не признается фактически, то Декарт

не может признать природу за Сущее принципиально. Res cogitans непереходимою

пропастью отделяется от res extensa . Res extensa - т.е. весь материальный,

природный мир, есть чистая протяженность, лишенная всяких энергий и всяких

форм деятельного существования. Res extensa - существенно пассивна, инертна.

Но, будучи таковою, она лишена всякой жизни в себе. Не имея же никакой жизни

в себе, природа есть чистый объект и ни в каком смысле субъектом, т.е.

Сущим, признана быть не может.

Как Бэкон, так и Декарт, участвуя - первый практически, второй

теоретически - в великом историческом отрыве от природы как Сущего,

оставались в полном и сладком неведении тех разрушительных следствий,

которые с неизбежностью вытекали из их основных принципов. И Бэкон, и Декарт

даже не подозревали, какую колоссальную, затяжную, многовековую революцию

как в области мысли, так и в области жизни они начали своими великими

трудами. И Бэкон, и Декарт одинаково были уверены, что все остается

по-старому, и природа, т.е. внешний мир, продолжает существовать и вечно

будет существовать так же непоколебимо, так же устойчиво и так же

неоспоримо, как она существовала в их сознании.

В этом они глубоко ошиблись!

Вольтер говорит: "Il y a des diables qui ne cednt a aucun exorcisme;

celui de la logique par exemple" , и как ни хотелось Декарту и Бэкону, чтобы

все оставалось по-старому - диавол логики в зависимости от основного сдвига,

наиболее крупными глашатаями которого были Бэкон и Декарт - произвел в

дальнейшем развитии философской мысли Европы целый ряд самых неожиданных,

самых парадоксальных и невероятных перемещений.

Если природа не существует как Сущее, если она пассивна, инертна в себе,

если она существенно-безжизненна - тогда что из себя представляет весь

материальный мир? Что такое та материя, которая лежит в основе всех

материальных процессов вселенной?

Для Декарта материя абсолютно пассивна. Но вместе с тем реально и

абсолютно существует. Ведомые диаволом логики, окказионализм и Мальбранш

начинают чувствовать затруднение. Если материя только пассивна, тогда вся

активность, вся действующая причинность всецело перемещается в Бога и в

конечных духов, наделенных свободною волей. Но тогда материя только

совокупность случайных поводов. Тогда причинность материальных процессов как

таковых окказионалистична, т.е. причинность эта в себе не существует и

призрачна. Еще один шаг, и призрачной окажется не только причинность

материальных процессов, но и сама материя.

Материя не существует - вот последовательный, парадоксальнейший вывод,

неизбежно вытекающий из бэконо-декартовского отрицания природы как Сушего.

Любопытно, что неизбежность этого вывода, кроме внутренней необходимости

мысли, доказывается исторически тем, что к нему одновременно, независимо

друг от друга, пришли с двух сторон три различных философа:

Джон Норрис , соединявший традиции платонизма с горячим преклонением

перед Мальбраншем, в своем "Рассуждении о божественной любви" говорит:

"Подумайте, что за мертвая и инертная вещь материя, насколько беден и

пуст материальный мир. Это совершенная фикция… Человек живет среди иллюзий и

обманов" .

Артур Кольер - также соединявший увлечение платонизмом с картезианством

Мальбранша, понимая материю как чистую внешность, принципиально отрицает

существование внешнего, т.е. материального мира в своем труде Clavis

universalis, который носит характерный подзаголовок: "Новое разыскание

истины, состоящее в доказательстве несуществования и невозможности внешнего

мира" .

Гениальный епископ клойнский Беркли, вне всякой связи с платонизмом и

очевидно без всякого воздействия Мальбранша, в силу одной лишь внутренней

логики, в целом ряде блестящих сочинений победоносно раскрывает всю

нелепость мертвого понятия материи, затвердевшего в какой-то нефилософский

догмат, как в континентальном картезианстве, так и в английском эмпиризме.

II

Громадное, исключительное место Беркли в развитии новой философии

заключается именно в том, что он к major Декарта и Бэкона с необыкновенной

ясностью приставил minor своих глубоких психологических и философских

разысканий и с поражающей смелостью сделал неизбежный, необходимый и в то же

время парадоксально неожиданный вывод.

Теперь, несколько обрисовав духовную почву, на которой выросла философия

Беркли, мы можем с большей ясностью представить основные черты, так сказать,

внутренний рельеф его мировоззрения.

В Беркли поражает редкая оригинальность и свежесть мысли. Еще студентом

Trinity college'а в кратких, но резких чертах набрасывает он все основные

идеи своей философии и в самом конце заметок пишет:

"К таким мыслям я имел неизъяснимое стремление с самого детства" .

Все его сочинения поэтому проникнуты редким единством замысла и

внутренней связанностью.

Шопенгауэр гордо сказал: "Моя философия подобна стовратным Фивам: в нее

можно проникнуть со всех сторон и через каждые ворота дойти до центра".

Если философия Беркли не имеет сотни ворот, то, кроме второстепенных, в

ней можно отметить три главных входа, и каждый вход действительно ведет к

самому центру. Это, во-первых, "новая" теория зрения, во-вторых, критика

отвлеченных идей, в-третьих, распространение идеальности вторичных свойств

на первичные.

1. В 1709 г., т.е. за год до обнародования своего главного философского

сочинения, "Трактата о началах человеческого познания", 24-х летний Беркли

выпускает "Новую теорию зрения". Хотя его имматериализм в общих чертах уже

сложился - исследование вопросов теории зрения он хотел вести чисто научно,

т.е. вне связи с своим общим философским мировоззрением. "Чтобы сделать

более понятными принципы нашей теории зрения, мы сочли наилучшим оставить в

стороне неизвестные субстанции, внешние причины, агенты или силы, не делать

никаких заключений о вещах, не составляющих предмета нашего наблюдения, а

также не делать их основанием для каких-либо выводов" . Тем интереснее, что

дух времени сказался даже в чисто научном исследовании, и результаты

физиологической оптики оказались великолепным, прочно подогнанным

фундаментом для системы абсолютного идеализма.

Основная мысль теории зрения Беркли, принятая с энтузиазмом и детально

разработанная английской психологией XVIII и XIX вв., заключается в том, что

внеположность материального мира, расстояние, величина предметов, положение

их в трехмерном пространстве не составляют прямого и первоначального объекта

зрения. Смена световых впечатлений - вот что дано непосредственно глазу. О

расстоянии и величине предметов нам говорит не зрение, а осязание. Если бы

слепой внезапно получил зрение, он не мог бы глазами различить куба от шара.

Лишь ассоциируя свои точные осязательные ощущения с новыми неопределенными

зрительными, он научился бы со временем и глазами воспринимать различие

одной фигуры от другой. Беркли позднее с торжеством мог сослаться на

знаменитый опыт с слепорожденным Числденом, который подтвердил результаты

его психологического анализа .

Что же в таком случае представляет из себя зрение? Все, что дает зрение -

это не что иное, как в известном порядке расположенные ряды зрительных

знаков, которые говорят нам, что сейчас последуют такие-то осязательные

ощущения. Ничего объективного в вещах зрение не открывает. Зрительный

символизм имеет для Беркли лишь практическое назначение: ориентировать нас в

наших же осязательных и других ощущениях. Но осязание? говорит ли оно

что-нибудь о вещах? Или же и оно символично? И оно служит знаками и лишь

ориентирует?

Задать этот вопрос значит попасть в самую сердцевину философии Беркли.

2. Второй корень идеализма Беркли - в его критике отвлеченных идей. В

этом пункте он резко расходится с Локком, который полагал, что обладание

общими отвлеченными идеями отличает больше всего людей от животных.

"Между всеми ложными принципами, когда-либо признаваемыми в мире, ни один

не имел такого глубокого, широко распространенного и в то же время такого

вредного влияния, как предрассудок, что мы можем иметь общие отвлеченные

идеи. Это учение служило источником большой путаницы и бесчисленных

заблуждений во всех отраслях знания" .

Говорят, что, оставляя без внимания отличительные признаки Петра, Якова,

Ивана и удерживая лишь общее им, мы можем образовать отвлеченную идею

человека, человеческой природы, человечности. Постепенно же восходя по этой

лестнице обобщения, мы можем составить еще более отвлеченные идеи животного,

существа вообще .

"Обладают ли другие люди - говорит Беркли - такою чудесною способностью…

об этом следует спросить их самих. Что касается меня, я должен сознаться,

что лишен этой способности" .

"Для меня невозможно составить отвлеченную идею движения, отличную от

движущегося тела - движения, которое ни быстро, ни медленно, ни

криволинейно, ни прямолинейно, и то же самое может быть сказано о всех

прочих каких бы то ни было отвлеченных идеях. Чтобы быть ясным, скажу, что я

сознаю себя способным к отвлечению в одном смысле, а именно когда я

рассматриваю некоторые отдельные части или качества особо от других, с

которыми они, правда, соединены в каком-либо предмете, но без которых они

могут в действительности существовать. Но я отрицаю, чтобы я мог отвлекать

одно от другого такие качества, которые не могут существовать в такой

отдельности, или чтобы я мог образовывать общее понятие, отвлекая его от

частных вышеуказанным способом" .

Итак, отвлеченные идеи есть выдумка школ. Это слова, за которыми не стоит

никакой реальности. Но что такое ненавистная Беркли материя, как не

отвлеченная идея? Разве материя как таковая дана в каком-нибудь опыте?

Конкретно даны лишь предметы. А материя есть продукт отвлечения, обобщения

или - что для Беркли тождественно - вымысла. Материя поэтому только поклеп:

- и как поклеп не таит в себе никакого numen'a . Ее бытие так же призрачно,

как призрачно бытие треугольника, который был бы ни равносторонним, ни

неравносторонним, ни равнобедренным, ни неравнобедренным. Как всякая

отвлеченная идея, материя полна самых противоречивых и взаимно исключающих

определений и потому не только не может быть признана существующей, но даже

не может быть признана мыслимой.

3. Третий, можно сказать самый существенный, корень идеализма Беркли в

его смелом распространении идеальности вторичных качеств на первичные.

Еще в древности было признано, что такие качества тел, как цвет, звук,

вкус, существуют лишь в нас и не могут быть признаны объективными

определениями вещей. Галилей и Декарт приняли это как несомненное, и, следуя

им, Локк произвел известное различение качеств первичных от качеств

вторичных. Если вторичные качества - цвет, звук, вкус, запах, температура -

субъективны, то первичные качества - протяжение, плотность, фигура,

движение, число - транссубъективны. Если первые говорят лишь о нашей

способности ощущения, то вторые верно воспроизводят то, что существует в

самых вещах.

Беркли нашел различение это глубоко непоследовательным. На чем оно

основано? Почему тепло или холод - ощущения субъективные, а фигура или

величина предметов признается за объективное? Потому ли, что тело, кажущееся

для одной руки теплым, для другой кажется холодным? Но разве фигура и

величина предметов не кажутся различными при различном расстоянии или при

различном строении глаза? Башня издали кажется круглой, при ближайшем

рассмотрении оказывается четырехугольной. Какая же разница между первичными

качествами и вторичными? Беркли рассматривает одно первичное качество за

другим и находит, что никакой. Движение измеряется временем, время же есть

данное субъективное. Сопротивление познается по тому духовному состоянию,

которое оно в нас вызывает. А духовное состояние есть опять-таки данное

субъективное. Что касается пространства, то психологический анализ этой идеи

в "Новой теории зрения" уже показал, что пространство разложимо. Его

составные элементы могут и должны быть сведены на данные субъективные.

Но если и первичные качества субъективны, тогда что остается от всего

материального мира? Во что превратится вселенная, если все, решительно все,

что мы знаем о ней, есть не больше как субъективная картина, вырастающая из

нашей способности ощущения, оплодотворенной рефлексией и закрепленной

привычкой?

Мы находимся уже в самом центре мировоззрения Беркли. Диавол логики завел

Беркли в любопытные места.

III

В чем состоит, чем исчерпывается существование материальных вещей, т.е.

существование всего внешнего мира.

"Я говорю: стол, на котором пишу я, существует. Это значит, что я вижу и

осязаю его; если бы я находился вне моего кабинета, то также бы сказал, что

стол существует, разумея тем самым, что, находясь в моем кабинете, я мог бы

воспринять его, или же что какой-либо другой дух действительно воспринимает

его. Здесь был запах - это значит его обоняли; был звук - значит его

слышали; были цвет или фигура - значит они были восприняты зрением или

осязанием" .

В таком случае весь материальный мир существует ровно настолько,

насколько воспринимается. Бытие материальных вещей исчерпывается их

воспринимаемостью. Для них быть - значит быть воспринимаемыми. Их esse

математически равно их percipi .

Беркли умеет быть смелым и первый в истории новой философии с

определенностью говорит:

"Я считаю… что весь небесный хор и все убранство земли, одним словом, все

вещи, составляющие вселенную, не имеют существования вне духа" .

…"Существует поразительно распространенное между людьми мнение, будто

дома, горы, реки - одним словом, все ощущаемые предметы имеют естественное

или реальное существование, отличное от их воспринимаемости умом. Но… что

такое вышеупомянутые предметы, как не вещи, воспринимаемые нами в ощущениях?

и что же мы воспринимаем, как не наши собственные идеи или ощущения, и не

будет ли полным противоречием допустить, что какое-либо их сочетание

существует, не будучи воспринимаемым?"

Но что такое в таком случае материя, та материальная субстанция, которая

так нужна была Декарту, Галилею, Локку? Которая для некоторых типов мышления

заменила само Абсолютное?

Беркли с торжеством и железной логичностью делает вывод: этой

воображаемой материи просто не существует. Этот мертвый кумир, заставивший

склониться перед собой столько гениальных голов, есть химера, восставшая из

небытия школьного отвлечения и снова свергнутая анализом Беркли в вечное

небытие. С мира как бы снимается тяжелый, бездушный материальный покров, и

все внешнее бытие представляется состоящим из самого тончайшего материала:

идей.

Для того чтобы правильно понимать Беркли, нужно правильно понимать, что

разумеет он под идеями. Это ни идеи Платона, ни отвлеченные понятия школьной

философии. Idea Беркли не репрезентативна, а презентативна. Она ничего не

воспроизводит и ничего не повторяет. Она есть то, что воспринимается. Она

есть неразложимо-конкретное содержание восприятия. А так как восприятие есть

то же, что сознавание, то идея для Беркли есть то, что сознается. Поэтому

сказать, что внешний мир есть совокупность идей - для Беркли все равно что

сказать: внешний мир есть содержание сознания.

Понятно поэтому, что идеализм Беркли эмпирическую реальность внешнего

мира принимает нисколько не в меньшем размере, чем это делается философией

Декарта или Бэкона. Говорить, что Беркли более химеричен, чем Декарт или

какой угодно другой представитель новой или новейшей философии, совершенно

неправильно. Он отрицает лишь то, что всей новой философией в принципе было

отвергнуто. К уже совершившемуся отрицанию он принципиально не прибавляет ни

единой капли отрицания. Количественно не умножая отрицания Декарта и Бэкона,

Беркли дает ему лишь более совершенную логическую форму. Умолченное он

произносит вслух, скрытое выводит наружу. Беркли прекрасно сознавал свою

полную общность в вопросе о реальности внешнего мира со всей современной ему

философией и потому справедливо настаивал, что его философия оставляет бытие

этого внешнего мира так же неоспоримо, как… и вся новая философия.

Любопытно, что Беркли считал свою философию гораздо более близкой к

наивному сознанию, чем какую бы то ни было другую философию. Он подчеркивает

много раз эту близость и еще студентом пишет: "Не печальтеся. Вы не

потеряете ничего ни из реального, ни из химерического. Я стою за реальность

более, чем всякий другой философ". "Во всех вопросах я согласен с толпой" .

Он уверен, что своим отрицанием материальной субстанции он противоречит

только школьным философам и, устранив этот призрак - так сказать, мешавший

смотреть на вещи просто, - он низводит философию с неба отвлеченности на

землю конкретной жизни и возвращает ее к наивному, естественному сознанию

всего человечества.

"Философы теряют их материю, математики их нечувственные ощущения;

профаны их протяженное Божество. Ради Бога скажите, что теряет остальное

человечество?"

Но если материи нет, что сообщает устойчивость нашим восприятиям? Почему

они не рассыпаются на ряд бессвязных видений, подобных тем, что бывают в

лихорадочном сне? Почему восприятия наши закономерны и предстоят нам в виде

связной, непрерывной картины действительности?

Доселе Беркли шел путем аналитической логики и общее направление его

мысли (не говоря о деталях) было необычайно последовательным. Скрытую

трещину новой европейской мысли он с неустрашимой последовательностью

расковырял до того, что кумир материи, явившейся суррогатом природы как

Сущего, раскололся и рассыпался на куски. Но, рассыпаясь в куски, кумир

материи своим внезапным исчезновением не вовлекал ли Беркли в непроходимый и

безысходный иллюзионизм? Если Беркли фактически сумел в иллюзионизм не

впасть, то свою свободу от иллюзионизма он купил дорогой ценой. В полном

противоречии как с основными тенденциями всей новой мысли, так и с tonoj'ом

своего собственного философствования, Беркли пришлось серьезно использовать

остатки того онтологизма, который был основной стихией как античной

философии, так и внутренне связанной с нею философии Отцов Церкви и

средневековья. Эти остатки онтологизма он почерпнул из своей личной

религиозности и, не заметив всей неизмеримой разницы этих двух стихий

философствования: религиозного онтологизма и меонического рационализма , он

цельностью своей личности и единством своей субъективной уверенности слил

воедино то, что для нас представляется логически несоединимым.

Иллюзионизм Беркли устранил очень просто. Если бытие материального мира

исчерпывается его воспринимаемостью и в конечном счете без остатка

разлагается на данные нашего сознания, то бытие духов, носителей сознания и

субъектов восприятия, есть бытие особого рода, бытие истинное,

безотносительное и абсолютное. Как центры реального воления "духи" обладают

самостоятельным существованием и, пребывая прочно в потоке своих собственных

внутренних состояний, сообщают прочность и пребываемость тому внешнему миру,

который является лишь закономерной частью этих внутренних состояний. Но

закономерность внешнего мира, строгая, необходимая, превышает степень

прочности и пребываемости отдельных смертных конечных духов и ими одними

объяснена быть не может.

Существует Абсолютный Дух, Премудрый и Всемогущий, который вызвал из

небытия как конечных духов, так и внешний мир, ими перципируемый, и как

Универсальное Сознание содержит и сохраняет тот мир "идей", в котором духи

живут. Вся последовательность наших восприятий зависит от Бога. Каждое

ощущение наше это знак, символ, по которому мы узнаем, как нужно

приспосабливаться к дальнейшим нашим ощущениям. В существе весь материальный

мир - это язык, ознаменовательный, символический, которым говорит с нами

Божество. Постоянство Его воли и общие направления Его деятельности и

сообщают внешнему миру те закономерности, которые называются нами законами

природы.

Беркли не остановился и на этом. В последние годы своей жизни он много

читал Платона и неоплатоников и в позднейшем своем произведении "Siris"

существенно видоизменил всю свою систему в направлении к платонизму. Но над

всей онтологической частью его воззрений история насмеялась так же, как

Беркли насмеялся над материей картезианства. Сам Беркли считал главным

достоинством своей философии ее согласие с верой, ее несокрушимое отрицание

безверия и скептицизма. Но уже Юм, очень высоко почитавший Беркли, говорит,

что своему скептицизму он учился у этого благочестивого епископа; Юм без

труда устранил все онтологическое из философии Беркли и холодно сделал из

нее несколько необходимых выводов. Подвергнув "сознание", "душу", "личность"

точно такому же анализу, какому Беркли подвергнул внешний материальный мир,

и следуя тому же самому методу, он пришел к аналогичным результатам: мы

имеем ясные представления только о перцепциях. Душевная субстанция есть

нечто совершенно отличное от перцепций; значит, у нас нет никакого познания

душевной субстанции. Душа обращается в "пучок перцепций". Постоянство и

закономерность перцепций зависит лишь от механизма ассоциаций. В основе же

ассоциаций лежит просто Привычка. Беркли, отвергнув материю, чтоб придать

прочность материальному миру, заставил его держаться Сознанием Абсолютного

Духа. Юм, устранив Абсолютного Духа, поставил на место Его привычку. Чью

привычку? Привычку чего? Это уже не привычка с маленькой буквы - это

Привычка с большой буквы. На месте f?sij античности с замечательной

последовательностью мысли новая философия создает пышный меонический миф.

IV

От Беркли, переходя к современной имманентной философии, мы переходим от



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Составление и общая редакция игумена андроника (а с. Трубачева), П. В. Флоренского, М. С

    Документ
    Два имени — подобно двум кризисам в жизни от­дельного человека — разграничивают возрасты европей­ской мысли. Платон и Кант — вот эти два водо­раздела, отделяющие неведомое, теряющееся в космого-ниях седой древности начало философии
  2. П. А. Флоренский Столп и утверждение истины

    Документ
    «- Не позазрите на мя, господия мои и бpaтиe яко юнейший аз всем вам, и дерзаю писати о чудесех святаго. Вемъ бо и аз свою худость и зазираем бываю совестию и худоумием своим; паче же и греха ради моего многа тягостно ми сие великое дело есть.
  3. Н. А. Бердяев философия свободы

    Документ
    Заглавие этой книги требует разъяснения. Философия свободы не означает здесь исследования проблемы свободы как одной из проблем философии, свобода не означает здесь объекта.
  4. Флоренский Изъ «Сказания о новоявленном кладези»

    Документ
    «- Не позазрите на мя, господия мои и бpaтиe яко юнейший аз всем вам, и дерзаю писати о чудесех святаго. Вемъ бо и аз свою худость и зазираем бываю совестию и худоумием своим; паче же и греха ради моего многа тягостно ми сие великое дело есть.
  5. Андрей Белый Начало века Воспоминания в 3-х книгах

    Книга
    Разнобой Экзамены Смерть отца Леонид Семенов "Золото в лазури" Переписка с Блоком Кинематограф "Аяксы" "Орфей", изводящий из ада Знакомство За самоварчиком "Аргонавты" и Блок Ахинея Брат Старый

Другие похожие документы..