Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В ходе Международной конференции государств-участников СНГ «Финансовые институты – основа структурной модернизации экономик государств – участников С...полностью>>
'Урок'
15 минут 1 минута минуты 3 минуты 9 минут Следить за осанкой. Раздача палок в движении. Перестроить в две шеренги. . Основная часть: Круговая трениро...полностью>>
'Рабочая программа'
Курс «Государственное регулирование национальной экономики» относится к циклу специальных дисциплин и дает представление о закономерностях и концепци...полностью>>
'Документ'
1. Утвердить рабочую программу производственного контроля качества питьевой воды централизованного водоснабжения Витебского городского коммунального ...полностью>>

Houghton Mifflin Company Boston Артур М. Шлезингер Циклы американской истории Перевод с английского Развина П. А. и Бухаровой Е. И. Заключительная статья

Главная > Статья
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Электронное оглавление

Циклы

американской

истории

Arthur M.Schlesinger, Jr.

The Cycles
of American
History

Houghton Mifflin Company
Boston

Артур М.Шлезингер Циклы

американской
истории

Перевод с английского
Развина П.А. и Бухаровой Е.И.

Заключительная статья
Терехова В.И.

Москва

Издательская группа «Прогресс»

«Прогресс-Академия»

1992

ББК 63.3(0)
Ш68

Титульный редактор Терехов В.И.
Редактор Колышкина Н.И.

Рекомендовано Комитетом по высшей школе
Миннауки России для использования в учебном процессе

Издание осуществлено при содействии
Информационного агенства США (USIA)

Шлезингер-младший А.М.

Ш68 Циклы американской истории: Пер. с англ.
Закл. ст. Терехова В.И. — М: Издательская груп-
па «Прогресс», «Прогресс-Академия», 1992. —
688 с.

Книга видного американского историка-либерала состо-
ит из ряда очерков, написанных в жанре исторической пуб-
лицистики и посвященных судьбе Соединенных Штатов,
итогам и перспективам их развития.

ББК63.3(О)

© 1986 by Arthur M. Schlesinger,
Jr. All rights reserved.
© Пер. на русский яз., закл. статья,
Издательская группа «Прогресс»,

ISBN 5-01-003551-5 «Прогресс—Академия», 1992.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

АВЕРЕЛЛУ ГАРРИМАНУ,

видевшему,

как циклы проходят

и возвращаются вновь

Предисловие

В данной книге предлагается взгляд историка на прошлое
и будущее американского эксперимента. Слово «экспери-
мент» использовано преднамеренно. Те люди, которые уч-
редили Соединенные Штаты Америки, верили, что они
предпринимают нечто совершенно небывалое. Идея, со-
гласно которой демократическая республика признава-
лась потенциально жизнеспособной, противоречила всем
историческим учениям. Подтверждение правоты этой
идеи, заявил Вашингтон в речи при своем первом вступле-
нии в должность президента, — это «эксперимент, дове-
ренный рукам американского народа». Отцы-основатели
отнюдь не были уверены в успехе. Можем ли мы даже
сегодня быть уверенными, что эксперимент удался? По
крайней мере он длится уже два столетия, а это уже кое-
что.

В первой части этой книги ставятся общие вопросы
приливов и отливов в американской истории. Одно эссе
посвящено анализу продолжающегося противоборства
между двумя различными концепциями нации: в чем за-
ключается смысл существования Америки — в привер-
женности национальному эксперименту или в священном
следовании предначертанной свыше судьбе нации? В дру-
гом эссе излагается теория циклических ритмов, характе-
ризующих американскую политическую жизнь. Во второй
части рассматриваются Соединенные Штаты и огромный
мир вовне — внешняя политика и американский характер;
национальные интересы, моральные абсолюты и права че-
ловека; возникновение «американской империи» и причи-
ны «холодной войны». В третьей части рассматриваются
Соединенные Штаты как внутриполитическая общность,
анализируются роль и перспективы системы государст-

7

венного управления, политических партии и института
президентства.

За всеми этими рассуждениями стоит убеждение, что
решающее значение при формировании современного ми-
ра имело кумулятивное наращивание темпа перемен. В те-
чение последних трех столетий произошли ошеломляю-
щие революции в научной теории и потрясающие проры-
вы в преобразовании теории в технологию. Мир развивал-
ся, как никогда ранее, стремительно, и вплоть до послед-
него времени это развитие было наиболее динамичным
именно в Соединенных Штатах.

Американская революция и промышленная революция
начались примерно в одно и то же время. С самого начала
американцы наслаждались непрерывными технологиче-
скими изменениями. Новшества не сковывались обычая-
ми, традициями или робостью. Эмерсон, воплотивший в
себе типичные черты американца, говорил: «Я просто экс-
периментирую, я вечный искатель без Прошлого поза-
ди»1. Неудивительно, что первым историком, отметившим
ускоренное движение истории, должен был стать амери-
канец. «С 1800 по 1900г. мир не удвоил и не утроил свое
движение, — писал Генри Адаме в 1909г., — но по лю-
бым принятым в науке мерам — будь то лошадиные силы,
калории, вольты, масса любой формы — и напряжение, и
вибрация, и объем, и так называемый прогресс общества
были в 1900 г., пожалуй, в тысячу раз больше, чем в
1800=м»2.

Ускорение всего и вся оставило человека и его разум
далеко позади. Собственное образование Адамса, лучшее
из того, что мог получить американец в XIX веке, оказа-
лось, заключил он в начале XX века, совершенно ненуж-
ным; первокурсник Гарвардского университета, каковым
он являлся в 1854 г., вероятно был ближе к мышлению
1-го года от Р.Х., а не 1 904-го. «От закона ускорения, —
по словам Адамса, — определенного и постоянного, как и
любой другой закон механики, невозможно ожидать спа-
да энергии ради удобства человека»3.

Апелляция Адамса к научному закону была и романтич-
ной, и ироничной. Его замечание, что историю можно све-
сти к физмату, было заблуждением или, возможно, утон-
ченной шуткой. И тем не менее, как метафора, сказано
сильно. Уильям Джеймс, который терпеливо объяснял

8

Адамсу, почему в истории неприменим второй закон тер-
модинамики, был согласен с тем, что пока человечество
испытало на себе только самое предварительное воздей-
ствие науки и технологии. «Подумайте, как много абсо-
лютно новых концепций возникло при жизни нашего по-
коления, — писал он, — как много сформулировано новых
проблем, о которых ранее никогда не задумывались, а за-
тем обратите взор на тот краткий срок, в течение которого
развивается наука... Можно ли поверить, что это столь
стремительно возросшее знание, буквально мгновенный
рост, может представлять собой нечто большее, чем сла-
бый намек на то, чем в действительности окажется Все-
ленная, когда ее познают должным образом? Нет! Наша
наука — капля, наше невежество — море»4.

Люди существуют на Земле, вероятно, на протяжении
восьмисот поколений, причем большая часть из них жили
еще в пещерах. «Примерно сто — сто двадцать человек,
— заявил Джеймс, — если бы каждый... мог представлять
свое собственное поколение, увлекли бы нас в темное,
неведомое прошлое человеческого рода, когда не было ни
документов, ни памятников, которые могли бы поведать
об их жизни»5. Печатный станок появился лишь восемь
поколений назад, индустриализация — в последние три.
Статичные общества, заполнившие большую часть челове-
ческой истории, не видели особой разницы между насто-
ящим и прошлым. В течение длительного времени обще-
ство существовало, обходясь наличным объемом мудро-
сти. Функциональная потребность в новых идеях была ог-
раниченной. Традиция оставалась священной и господст-
вующей.

Последние два поколения явились свидетелями боль-
шого количества достижений в области науки и техноло-
гии, чем предыдущие 798 поколений вместе взятых. Пе-
реход к быстро меняющемуся обществу не оказал особо-
го воздействия на внешнюю сторону повседневной жиз-
ни. Нью-Йорк 30-х годов напоминает Нью-Йорк 80-х го-
дов прошлого века. Но этот переход внес глубокие изме-
нения во внутренние ощущения и ожидания. Он подверг
традиционные социальные роли и институты серьезной и
необъяснимой нагрузке. Он отбросил прочь общеприня-
тые точки отсчета и ритуалы, которые на протяжении
жизни былых поколений стабилизировали и освящали су-

9

ществующий порядок. Он сделал опыт старших неприме-
нимым для решения новых задач молодого поколения.
Зная, сколь отличной от жизни старших будет их собст-
венная жизнь, дети больше не рассматривают родителей
в качестве примеров и авторитетов; скорее, сейчас роди-
тели учатся у своих детей.

Темп перемен все ускоряется. Тот, кто мальчиком
мог видеть в 1903 г. в Китти-Хоке полет братьев Райт,
длившийся всего несколько секунд, имел возможность в
1969 г. наблюдать посадку «Аполлона-2» на Луну. Пер-
вые запуски ракет осуществлялись в 20-е годы; сегодня
астронавты бороздят космическое пространство. Первый
электронный компьютер был создан в 1946 г.; сегодня
мир устремляется из механического века в электронный.
Двойную спираль ДНК открыли в 1953 г.; сегодня био-
технология грозит переделать человечество. Первая
атомная бомба упала в 1945 г.; сегодня мир содрогается
перед угрозой ядерного уничтожения.

Ускорение изменений толкает нас к тому, чтобы восп-
ринимать жизнь как движение, а не как порядок, Вселен-
ную — не как окончательно сформировавшуюся, но как
незавершенную. Людей неукротимой отваги, таких, как
Уильям Джеймс, открывшиеся перспективы воодушевля-
ли. Генри Адаме считал перемены необратимыми, но вгля-
дывался в будущее с опаской. Другие, барахтаясь в пото-
ке, пытаются воскресить старый образ жизни.

Жажда стабильности совершенно естественна. Пере-
мена пугает, незапланированная перемена деморализует.
Чтобы закон ускорения не вырвал мир из-под контроля,
общество должно дорожить своими связями с прошлым.
Вот почему даже в наш стремительный век сохраняется
так много от старого. Люди инстинктивно защищают се-
бя от разрушения. «В вопросе с верой, — говорил
Джеймс, — мы все крайние консерваторы». Когда новые
факты в конце концов вытесняют прежние взгляды, мы
стараемся выработать новый взгляд на старые вещи с
«минимальным потрясением, максимальной преемствен-
ностью»6. Каждый становится своей же собственной Ко-
миссией по охране исторических памятников. Вместе с
Элиотом мы отыскиваем неподвижную точку в меняю-
щемся вокруг нас мире.

Традиции сохраняются, и мы сознательно или бессоз-

10

нательно опираемся на них. В настоящее время среди ис-
ториков немодно говорить о «национальном характере».
Но, конечно, неистребимые черты, ценности, обычаи со-
здают ощутимую национальную индивидуальность. Чита-
ющий Токвиля постоянно с изумлением различает в его
великой работе характерные черты современной Амери-
ки, хотя Токвиль полтора века назад посетил преимуще-
ственно сельскохозяйственную страну с тринадцатью
миллионами человек населения. Даже Кревекер по-преж-
нему поражает актуальностью своего ответа, данного в
XVIII в., на свой же собственный знаменитый вопрос:
«Так кто же такой американец, этот новый человек?»*

Закон ускорения устремляет нас в неведомое будущее.
Но он не может стереть память о прошлом. История не
оставляет в покое даже те поколения, которые отказыва-
ются от изучения истории. Циклы, последовательности,
преемственности выплывают из давно забытых времен, с
тем чтобы сформировать настоящее и придать окраску то-
му, что грядет. Наука и технология революционизируют
нашу жизнь, но наши действия обусловлены памятью, тра-
дицией и мифом. Изгнанная потоком перемен из индиви-
дуального сознания, история мстит людям тем, что отме-
чает коллективное бессознательное печатью привычек,
ценностных установок, ожиданий и мечтаний. Диалекти-
ческая связь между прошлым и будущим продолжает
формировать нашу жизнь.

Данные соображения предлагаются отнюдь не вслед-
ствие убеждения, что история — это лекарство от всех
наших болезней. И все же прошлое помогает объяснить,
где мы сегодня находимся и как мы сюда попали. Знание

«Он — американец — оставляет позади себя все свои старые
предрассудки и манеры, приобретая новые от нового образа жиз-
ни, который он воспринял, от нового правительства, которому он
подчиняется, и от нового положения, которое он занимает... Здесь
представители всех наций сливаются в новую расу людей, чьи тру-
ды и чье потомство вызовут однажды великие перемены в мире.
Американцы — западные паломники, несущие с собой тот огром-
ный запас умений, знаний, бодрости и трудолюбия, всего того, что
уже давно сформировалось на Востоке; они завершат великий
круг... Американец — это новый человек, который действует по
новым принципам; поэтому он должен придерживаться новых идей
и вырабатывать новые взгляды». J. Hector St. Johnde
Crevecoer. Letters from an American Farmer (1782), Letter III.

11

о том, что пережили американцы в былые времена, не
повредит нам в нашем блуждании в потемках дня сегод-
няшнего. Во время советской блокады Берлина в 1948 г.,
когда Вашингтон охватило предчувствие третьей мировой
войны, на одном из панических совещаний молодой по-
мощник государственного секретаря Джорджа К.Маршал-
ла воскликнул, обращаясь к нему: «Ну как же вы можете
оставаться столь спокойным, когда такой ужасный кри-
зис?» Маршалл ответил, не меняя тона: «Я видел и поху-
же».

Действительно, американцы видели и похуже. Исто-
рия, показывая кризис в перспективе, снабжает каждое
поколение противоядием от иллюзии, что его проблемы
уникальны по тяжести. Надвинувшиеся беды всегда ка-
жутся хуже бед преодоленных, но это не значит, что так
оно и есть в действительности. Не считая проблемы ядер-
ных вооружений, проблемы 80-х годов скромны в срав-
нении с теми, с которыми столкнулось поколение Вашин-
гтона в его борьбе за независимость и при создании ново-
го государства, или поколение Линкольна при сохранении
республики в огне Гражданской войны, или поколение
Франклина Рузвельта, на чью долю выпало преодолеть тя-
желейшую депрессию и одержать победу в величайшей в
американской истории войне. «Вам страшно, мой малень-
кий сэр?»—сказал Эмерсон, предостерегая нас от того,
чтобы мы не приняли выстрел пугача за конец света.

Однако ядерные вооружения представляют собой фа-
тальное исключение. Они привносят в исторический про-
цесс качественно новый фактор. Впервые за время суще-
ствования человечества конец света становится реальной
возможностью. Таким образом, история заключает в себе
непоследовательность, равно как и последовательную
преемственность. Знание прошлого должно давать имму-
нитет от истерии, но не должно внушать самодовольства.
История идет по лезвию ножа.

Никто не был знаком с чередой исторических катак-
лизмов лучше, чем Генри Адаме, чье имя неоднократно
будет встречаться на последующих страницах книги. Как
хорошо понимал Адаме, человечество подверглось серии
технологических потрясений, на уяснение и освоение
каждого из которых требовались десятилетия. Каждое из
этих потрясений ускорило движение истории. Ядерное

12

потрясение грозит положить истории конец. «Человек
оседлал науку, и она его понесла, — писал Адаме своему
брату 11 апреля 1862г., через несколько дней после бит-
вы при Шайло под Питтсбургом, в то время когда броне-
носцы «Монитор» и «Мерримак» маневрировали вокруг
Ньюпорт-Ньюс. — Я твердо уверен, что пройдет немного
столетий, прежде чем наука станет хозяином человека.
Контролировать машины, которые он изобретет, будет вне
его сил. Когда-нибудь существование человечества ока-
жется во власти науки, и человеческая раса совершит са-
моубийство, взорвав мир»7.

Артур М.Шлезингер-младший

От автора

Некоторые из этих эссе появлялись в печати в других ва-
риантах (см. сноски в конце книги). Все уже публиковав-
шиеся эссе, кроме первой части гл.8, в данном издании
основательно пересмотрены. Остальные эссе были специ-
ально написаны для этой книги. Я выражаю благодарность
Альберту О.Хиршману, Фрэнку Л.Клингбергу и Барбаре
Уэнделл Керр за замечания по теме о циклах, Джорджу
Банди за замечания по вопросу о переоценке Эйзенхауэ-
ра, Джозефу Л.Рау-мл. за замечания о социально активном
правительстве и о президентстве. Я также признателен
Роберту Джонсону за его предложение мне написать дан-
ную книгу, Нэн Тэлиз и Остину Оулни за умные и полез-
ные замечания по рукописи, Луизе Эрдманн за тщатель-
ное редактирование и Ирвингу Тьюллэру за превосход-
ный указатель терминов. Я должен выразить бесконечную
благодарность квалифицированным секретарям, печатав-
шим этот материал во всех его вариантах, — Диане Л.Си-
корски, Элизабет Хоугэн, Мэри Чифриллер и особенно
покойной Гретхен Стюарт. Мою признательность Алек-
сандре Эммет Шлезингер и нашим с ней детям за терпе-
ние, проявленное в ходе того испытания, каким явилось
сочинение данной книги, невозможно выразить словами.

Часть первая.

Глава 1.
Теория Америки: эксперимент
или предначертание свыше?

В год двухсотлетия независимости Америки, почти через два
столетия после того, как Кревекер озадачил всех своим воп-
росом, американский индеец, писавший на тему «Североа-
мериканец» в журнале, адресованном черным американцам,
сделал вывод: «В настоящее время никто в действительности
не знает, что такое Америка на самом деле»1. Несомненно,
ни у какого другого исследователя нет большего права раз-
мышлять над этой сохраняющейся и по сей день тайной, чем
у потомка коренных обитателей Америки. Несомненно, ни
у каких других читателей нет большего права разделять его
недоумение, чем у потомков рабов. Да и окончательной раз-
гадки этой тайны тоже нет. Нет разрешения загадки в по-
следней главе; нет никакой последней главы. Лучшее, что
может делать толкователь,—это изучать узор на ковре, обя-
зательно осознавая при этом, что другие толкователи выявят
там другие фигуры.

I

Американский ковер весьма пестр. Две нити, которые
переплелись с того самого времени, когда англоговорящие
белые впервые вторглись на западный континент, ведут
каждая свою тему, пребывая в неутихающем противобор-
стве относительно того, в чем смысл Америки. Истоки
обеих тем лежат в нравственных установках кальвинизма.
Обе темы в дальнейшем были обновлены светскими до-
полнениями. Обе нашли себе место в разуме американца
и на протяжении американской истории борются за обла-
дание им. Их соперничество, несомненно, будет продол-
жаться до тех пор, пока существует нация.

Я назову одну тему традицией, а другую — контртра-
дицией, тем самым сразу выдавая свои собственные при-

15

страстия. Другие историки могут поменять их местами. Я
не стал бы особенно спорить насчет этого. Пусть они де-
монстрируют свои собственные пристрастия. В любом
случае традиция — в том смысле, который вклады-
ваю я, — первоначально вышла из недр исторического
христианства в толковании св.Августина и Кальвина. Каль-
винистское учение по духу своему было пропитано убеж-
дением в испорченности человека, в ужасающей непроч-
ности человеческого бытия, в суетности всех дел простых
смертных, находящихся под судом беспощадного и гроз-
ного божества. Гарриет Бичер-Стоу вспоминала об этой
атмосфере в романе «Олдтаунские старожилы». «Основой
основ жизни... в Новой Англии была глубокая, невырази-
мая и потому молчаливая грусть, при которой само суще-
ствование человека рассматривалось как ужасный риск и,
применительно к огромному большинству людей, как не-
вообразимое несчастье»2. «От природы люди, — стенал
Джонатан Эдвардз, — держатся в руке Божьей над адс-
кой пропастью... Дьявол поджидает их, ад разверзается
перед ними, языки пламени вспыхивают и пляшут вокруг
них и вот-вот охватят и пожрут их; огонь, сокрытый в их
собственных сердцах, рвется наружу... Вам не на чем сто-
ять и не за что ухватиться; между вами и адом нет ничего,
кроме воздуха»3. Для живущих в XX в. все это звучит
мелодраматично. Возможно, мы, современные люди, мо-
жем легче воспринять это как метафоричное изложение
того, что сторонники идеи умершего Бога называют экзи-
стенциальным кризисом.

Столь ужасное чувство незащищенности человеческо-
го существования превращало всю жизнь в бесконечную
и неумолимую череду испытаний. «Мы должны считать
себя, — заявил Уильяме Стауфтон, верховный судья, при-
говоривший к казни «сейлемских ведьм», — проходящими
торжественное божественное испытание; это был и есть
испытательный срок для всего нашего народа. Это было и
есть время и срок священного испытания для нас»4.

Так было всегда и для всего народа. Большинство не
выдержало испытания. Были ли американские колонисты
неподвластны всеобщему закону? В этом вопросе кальви-
нистская идея «истории, направляемой Провидением»,—
«провиденческой истории» — противоречила тезису об
американской исключительности. Согласно взглядам пу-

16

ритан на окружающий мир, писал Перри Миллер, «Богу
неприсущи причуды и капризы. В каждый данный момент
он одинаково всемогущ, поэтому в определенном смысле
каждое отдельно взятое событие не менее значимо, чем
любое другое»5. Эта сторона кальвинистского мировозз-
рения приближалась к точке зрения, высказанной в
XIX в. лютеранином Ранке, согласно которой «каждая
эпоха непосредственно находится в руках Божьих»**.

Согласно «провиденческой истории», все мирские со-
общества конечны и проблематичны; все они процветали
и увядали, все имели начало и конец. У христиан эта идея
нашла классическое выражение в великой попытке св.Ав-
густина разрешить проблему упадка и падения Рима, —
проблему, которая больше, чем какая бы то ни было дру-
гая, занимала умы серьезных западных историков на про-
тяжении тринадцати веков после появления «Града Божь-
его». Эта одержимость стремлением постичь смысл клас-
сической катастрофы обеспечила связующее звено меж-
ду церковным и светским взглядами в американских ко-
лониях — между американцами XVII в., читавшими писа-
ния отцов христианства, и американцами XVIII в., читав-
шими Полибия, Плутарха, Цицерона, Саллюстия и Тацита.

Ко времени прибытия революционеров в Филадель-
фию в 1776г. религиозный пыл кальвинизма сильно поу-
гас. Ад выродился в ругательство, идею первородного гре-
ха, от которой еще не отказались и которую стали пони-
мать, как и все остальное, в светском смысле. И все же
для отцов-основателей республики, так же как и для от-
цов церкви, история Рима осталась, по выражению Ярос-
лава Пеликана, «учебником, к которому надлежало обра-
щаться за наставлением относительно хода людских дел,
развития свободы и судьбы деспотизма»7. Имея различ-
ные исходные позиции, кальвинисты и классицисты, сто-
ронники идей Просвещения, пришли к схожим выводам
относительно уязвимости человеческих устремлений.

Античный опыт не давал покоя воображению федера-
листов. Поэма Роберта Фроста, где воспевается «слава
очередного века Августа... Золотой век поэзии и власти»,
получила бы более широкое понимание на вступление в
должность Джоржа Вашингтона, а не Джона Кеннеди. От-
цы-основатели затеяли необыкновенное предприятие, имя
которому — республика. Чтобы ориентироваться в этом

17

полном опасностей путешествии, они вглядывались сквозь
толщу времен в опыт Греции и особенно Рима, который
они считали благороднейшим достижением свободных
людей, стремившихся к самоуправлению. «Римская ре-
спублика, — писал Александр Гамильтон в «Федерали-
сте», — достигла высочайших вершин человеческого ве-
личия"**. Пребывая в данном убеждении, первое поколе-
ние граждан американской республики назвало верхнюю
палату своего законодательного органа сенатом; постави-
ло под величайшим политическим трудом своего времени
подпись «Публий»; изваяло своих героев в тогах; назвало
новые населенные пункты Римом и Афинами, Утикой,
Итакой и Сиракузами; организовало общество «Цинцин-
ната» и посадило молодежь за изучение латинских тек-
стов. «Замучили, не обучая ничему иному, кроме класси-
ки, классики и классики!» — жаловался Эдмунд Троуб-
ридж. (Вследствие столь еретического отношения Дана не
получил свой диплом бакалавра искусств, который был
выдан ему посмертно в 1879 году, правда датированный
учебным курсом 1799 года9 .)

Данная параллель обладала убедительностью. Альфред
Норт Уайтхэд позднее сказал, что век Августа и составле-
ние американской Конституции были теми двумя случая-
ми, «когда народ у власти свершил то, что требовалось,
настолько хорошо, насколько возможно это предста-
вить»10. В этом заключалось также и предостережение,
поскольку величие, воплощенное в Риме, обернулось бес-
славным концом. Могли ли Соединенные Штаты Америки
надеяться на лучшее?*



Скачать документ

Похожие документы:

  1. А. В. Полетаев история и время в поисках утраченного «языки русской культуры» Москва 1997 ббк 63 с 12 Учебная литература

    Литература
    Учебная литература по гуманитарным и социальным дисциплинам для высшей школы и средних специальных учебных заведений готовится и издается при содействии Института«Открытое общество» (Фонд Сороса) в рамках программы«Высшее образование».
  2. Ерсон, специалист по политическим наукам, видит историю не как безумную игру слепого случая, а как заранее спланированные и целесообразно организованные события

    Документ
    Автор книги Р.Эпперсон, специалист по политическим наукам, видит историю не как безумную игру слепого случая, а как заранее спланированные и целесообразно организованные события.
  3. Невидимая рука

    Книга
    Эта книга вышла в США первым изданием в 1985 г., и за семь лет была тринадцать раз переиздана (1992 г.). Её автор окончил университет штата Аризона и является специалистом по политическим наукам.
  4. Филиппова Ответственный редактор издательства Г. Э

    Документ
    Данное издание выпущено в рамках программы Центрально-Европейского Университета «Translation Project» при поддержке Центра по развитию издательской деятельности (OSI — Budapest) и Института «Открытое общество.
  5. Эдвин Бернбаум

    Документ
    За пределами Тибета и Монголии тибетской легенде о Шамбале уделялось сравнительно мало внимания — и уж точно меньше, чем она того заслуживает. Идея о таинственном царстве, скрытом за дальними снежными горами, сама по себе настолько

Другие похожие документы..