Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
действий или бездействия работников при выдаче полисов обращаться: Главный специалист общего отдела Саратовского филиала ОАО «Страховая компания «СОГ...полностью>>
'Конкурс'
1. Муниципальный заказчик – МУЗ «Городская больница №1», главный врач С.Н.Грохотова, адрес: 427620, УР, г. Глазов, ул. Мира 22, тел/факс (341 41) 5-4...полностью>>
'Конкурс'
В целях повышения профессионального мастерства, обмена опытом работы и развития творческих способностей работников сферы питания, руководствуясь Феде...полностью>>
'Документ'
Похититель рассудка «алкоголь» - одурманивающий - так именуют алкоголь с давних времен. Об опьяняющих свойствах спиртных напитков люди узнали не мене...полностью>>

А. В. Ремнев (Омский госуниверситет) (2)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

А.В. Ремнев

(Омский госуниверситет)

Россия на Дальнем Востоке в начале XIX века:

замыслы, дискуссии, реалии

Рубеж XVIII-XIX веков ознаменовался повышенным интересом к Азиатско-Тихоокеанскому региону со стороны ряда европейских государств и Соединенных Штатов Америки. Не могла оставаться в стороне от этого и Россия, уже двумя столетиями ранее укрепившаяся на побережье Тихого океана и имевшая долгое время здесь своего рода монополию. Особое беспокойство вызвало появление в северных тихоокеанских водах английской эскадры Дж. Кука и французской экспедиции Лаперуза, действия голландцев в Японии. Это заставило самодержавие активнее заняться переустройством управления своих дальневосточных владений и формально закрепить свое право на Курильские и Алеутские острова, а также на земли в Северной Америке. "Великая Екатерина, - писал петрашевец А.П. Баласогло, - продолжая во всем дело Петра, отправляла уже, для описания Сибири, с колоссальными средствами, Фишеров и Палласов, на Восточный океан Белингсов и Сарычевых, в Китай Кропотовых… Потемкин, под конец своего поприща, только и думал, что о Сибири и Китае, и, предполагая окончить войну с Турцией, уже отправлял на разведку путей и средств Сибири и пограничных с нею стран средней Азии ученых людей, каков был Полковник Русской службы Англичанин Бентам. Крайний Восток России настоятельно требовал систематического обзора и организации, и люди, мысли и подвиги не замедлили явиться"1. Павел I, не считаясь с затратами, усиливал российское военное присутствие в этом регионе. Граф С.Р. Воронцов уже в царствование Александра I, обсуждая перспективы российских морских экспедиций на Дальний Восток, прямо заявлял, что "это было единственное поприще, на котором Россия могла бы развить первоклассные морские силы" 2.

Это было время великих кругосветных путешествий, рождения самых фантастических планов, деятельности отважных мореплавателей и разного рода авантюристов. В правительственных кругах велись геополитические споры какой быть будущей России - преимущественно континентальной или морской державой, какому направлению - восточному или западному отдать приоритет во внешней политике? И хотя, бесспорно, европейская политика доминировала и определяла позицию России в других регионах мира, было бы неоправданно принижать значение внешнеполитических акций и на далеких восточных рубежах огромной империи. Зачастую это движение на восток выглядело иррациональным, питаемым имперскими амбициями, желанием не отстать от других в дележе колониальных владений. Россия, как и другие европейские государства, прежде всего ее главная в то время соперница - Англия, пытается открыть для своей торговли порты Японии и Китая, наладить торговые отношения с Филиппинами, принадлежавшими Испании, установить прочные дипломатические отношения с Китаем и Японией, урегулировать правила мореплавания и рыболовства с Англией и США3. Территории на северо-востоке империи стали преимущественно рассматриваться в качестве плацдарма для дальнейшей экспансии в тихоокеанском регионе.

В правительственных кругах появляются люди получившие вкус и желание подражать колониальной политике европейских держав. Особенно много таких был в ведомствах, курировавших торговую деятельность и развитие морского флота России. Оценивая подобные планы действий министра коммерции (впоследствии министра иностранных дел) начала XIX в. Н.П. Румянцева историк В.С. Мясников отмечает: "Открытие русской торговли в Гуанчжоу должно было, по замыслу автора проекта, дать выход на китайский рынок товарам Российско-Американской компании, связать в единую систему торговлю в Северной Америке, на Камчатке и Охотском побережье с китайским и японскими рынками. Этому же должно было способствовать и получение права для русских кораблей свободно плавать по Амуру"4. Эти задачи возлагались на морскую экспедицию И.Ф. Крузенштерна, на дипломатические миссии Н.П. Резанова и графа Ю.А. Головкина. Это была, как справедливо оценил тот же В.С. Мясников, новая политика России на Дальнем Востоке, "которая с полным основанием может быть названа азиатско-тихоокеанской"5. Вместе с тем, самодержавие проявляло известную сдержанность, опасаясь наткнуться на противодействие "морских держав", как было указано в инструкции Н.П. Резанову в 1803 г., и рекомендовало не распространять свою деятельность к югу далее 55 с.ш., "ограничиваясь приобретениями, неоспоримо России принадлежащими, и обеспечивая себя в единой токмо собственности своей"6. Вместе с тем, в этой же инструкции Н.П. Резанову рекомендовалось уклоняться от разговоров с иностранцами о пределах российских владений в Америке.

Копируя в значительной степени западный колониальный опыт, в 1799 г. под покровительством правительства была создана Российско-Американская компания (РАК), которая получила монопольные права на торговлю и эксплуатацию природных и людских ресурсов в северо-восточной Азии и на территории Северной Америки. РАК выдвигает проекты расширения российского влияния в бассейне Тихого океана, предлагая двигаться все дальше на юг на американском континенте. Будущий декабрист Д.И. Завалишин мечтал о великой роли России в бассейне Тихого океана, поддерживая стремления управляещего РАК А.А. Баранова, который "бессознательно, но инстинктивно гениально стремился окружить северную часть восточного океана нашими владениями, дополняя и замыкая их от Уддского острова до Ситхи занятием Калифорнии, Сандвичьевых островов, Южных Курилл, что привело бы к занятию устья Амура и других пунктов к югу"7. В 1849 г. другой революционер, петрашевец Р.А. Черносвитов в записке "Виды на Сибирь", возлагал большие надежды на оживление Сибири за счет присоединения Амура к России, развитие торговли с Китаем, Калифорнией, Индией и добавляет: "Этот край ждет жизни; между инородцами, джунгарами, бурятами и даже в Китае есть вера, что белый царь возьмет эти земли"8.

РАК прочили блестящее поприще, сравнимое с Ост-Индской компанией. При этом неизменно подчеркивались те выгоды, которые получит Россия от такой экспансии, и прежде всего в укреплении российских позиций на дальневосточном тихоокеанском побережье. Так, в представлении РАК 12 февраля 1816 г. Александру I о торговле с Калифорнией заключительным лейтмотивом звучит утверждение, что укрепление позиций РАК в Северной Америке позволит лучше и дешевле снабжать всем необходимым Охотско-Камчатский край, "а тем обеспечить обе те страны от тягостной необходимости привозить из России и Сибири все для них нужное с крайним изнурением жителей"9. Проекты расширения торгово-промышленных интересов компании неизбежно все активнее втягивали в азиатско-тихоокеанскую политику правительство. Н.П. Резанов не без основания опасался, что европейские державы могут опередить Россию на Дальнем Востоке. 15 февраля 1806 г. он писал из Ново-Архангельска директорам РАК об интересе проявляемом Голландской Ост-Индской компанией к Курилам, что "можно быть уверену, что буде не предускорим мы, то батавцы несомненно будут некогда близкими Камчатке соседями". Предупреждал Н.П. Резанов и о действиях французов. "Жаль буде пропустит Россия нынешнюю и столь выгодную для нее эпоху и даст какой-либо державе водворениям ее в местах сих пресечь пути к выгоднейшей и обширной для нея торговле. Не дай боже, чтоб нас предупредили в них силами и для того нужно не упущая времени, расположить план сей и приступить к нему со всею деятельностью"10. О том, что эти опасения были небезосновательны свидетельствуют записки Лессепса, одного из участников экспедиции Лаперуза. Лессепс, отмечая слабость русской власти в Охотско-Камчатском крае, справедливо подчеркивал: "Могущество Российского государства ослабевает по мере удаления от центра"11.

Г.Э. Штрандман в записке о нуждах Сибири (1801 г.) специально подчеркивал важность присоединения к России левого берега Амура, чтобы организовать по Амуру не только торговлю с Японией, Америкой и Ост-Индией, но улучшить снабжение провиантом Камчатку и Охотский край12. Участник неудавшегося посольства графа Ю.А. Головкина в Китай Ф.Ф. Вигель, хотя и стоял на консервативно-охранительных позициях в отношении Сибири, т. е. предлагал охранять ее как государственную собственность от посягательств как внутренних, так и внешних расхитителей и держать как запас земли на будущее, все же признавал необходимость более активных действий в отношении Китая, особенно на Амуре"13. Как и другие европейские державы Россия пытается, наряду с сухопутной торговлей с Китаем, открыть китайские порты для морской торговли. Это находит в правительственных кругах как сторонников, так и противников. Уже с середины XVIII в. торговля через Кяхту начинает ощущать серьезную конкуренцию морской торговли. Однако европейские войны конца XVIII - начала XIX в. на несколько лет отодвинули эту проблему и Кяхта еще почти три десятилетия переживала благоприятные времена. Но уже с начала 1840-х гг. кяхтинская торговля ощущает серьезное давление морских перевозок. Россия оказалась неготова перейти к морской торговле, а кяхтинская торговля оказалось обреченной на обеспечение в основном внутреннего сибирского рынка, совершенно утратив к концу XIX в. международное транзитное значение14.

Споры о перспективах российской азиатско-тихоокеанской политики в этих условиях нередко переходят в теоретическую плоскость, приобретая геополитическое звучание. Так, оценивая возможности российско-американских отношений, советник российской дипломатической миссии в Вашингтоне П.И. Полетика писал в 1811 г.: "Россия должна рассматриваться как держава в основном континентальная. Можно даже сказать, что она является таковою вынужденно, из-за слишком большой протяженности своей территории, из-за относительно редкого населения, из-за полного отсутствия активной торговли и колоний, но в особенности из-за того, что ей необходимо, после того как она вошла в число европейских держав, все время держать наготове весьма значительную армию. Не имея ни колоний, ни торгового флота, Россия неуязвима со стороны моря. Все чего этой империи следует опасаться, все, на что она должна надеяться, может проникнуть лишь через границы с различными державами, окружающими ее. Обладание Курильскими и Алеутскими островами и несколькими незначительными поселениями на северо-западном берегу Америки как будто создало для России кое-какие колониальные или морские интересы, но недавний опыт показал, что она полностью теряет эти колонии, лишь только оказывается втянутой в какую-либо войну на море. К тому же неизвестно, стоит ли ей жалеть об утрате нескольких пунктов на негостеприимном берегу и архипелага островов, значительная часть которых не разведана и не освоена; они ничего или почти ничего не дают государству, и торговать с ними даже в мирное время можно лишь совершив кругосветное путешествие." И далее следовала весьма уничижительное для России заключение, что она содержит морские силы, лишь для того, чтобы придать себе "вид морской державы", и что российские корабли "напоминают рычаги, лишенные точки опоры. А в портах они похожи на дорогие самоцветы, украшающие корону могущественного монарха: необходимые для его престижа, эти драгоценные камни ничем не укрепляют реальную мощь государства". И далее: "…Россия, будучи континентальным государством, имеет мало общих интересов с морскими державами, которые из-за своего положения находятся вне пределов ее досягаемости"15. И такая оценка из уст российского дипломата раздавалась в условиях континентальной блокады, которую во многом смягчала именно американская посредническая морская торговля.

Повышенный интерес европейских держав к Азиатско-Тихоокеанскому региону порождал опасение в прочности положения России здесь. Именно этим может быть объяснено паническое заключение эксперта по дальневосточным делам российского МИДа Я.О. Ламберта, которое он дал в 1817 г. Он прямо заявлял, что России "вследствие ее географического положения не предначертано большое развитие ее морских сил и она не должна даже стремиться к этому из боязни быть вовлеченной в такие жертвы, которые нанесут ущерб ее превосходству на континенте"16. Поэтому Россия должна преимущественно вести сухопутную торговлю. Морская же торговля и хозяйственное освоение Камчатки может сделать ее предметом внимания "какой-нибудь предприимчивой державы", а Россия не располагает достаточными силами, чтобы противостоять иностранной экспансии. Потеря же Камчатки, продолжал он, нанесла бы огромный урон престижу России в Азии, а также неизбежно повлекла за собой то, "что все земли к востоку от Лены и от Байкала скоро отделились бы от империи". Рекомендации Я.О. Ламберта сводились к следующему: "До тех пор пока Камчатка остается в том же диком и запущенном состоянии, в каком она находится в настоящее время, не приходится опасаться, что какая-либо европейская держава или Соединенные Штаты Америки попытаются захватить ее. Но если мы намерены сделать ее процветающей, надо тотчас же подумать о том, какие неизбежные последствия это вызовет и установить с ней связи, могущие предотвратить неприятности, которые легко предвидеть"17. В связи с этим Я.О. Ламберт изложил и свои воззрения на колониальный вопрос в целом. По его мнению, колонии приобретаются или для того, чтобы избавиться "от бесполезных и опасных для общества лиц" (т.е. штрафные колонии), или с целью извлечения из них определенных выгод: "в качестве военного порта, торговой базы, или потому, что в ней возможно производство полезных вещей, способных увеличить богатство всей страны"18. К последнему типу колоний он и относил Камчатку. Проблему же он видел в том, чтобы извлечь пользу из колонии, не подвергая себя опасности ее потерять. Но акцентируя внимание правительственных кругов на перспективах утраты Камчатки, как только она станет более привлекательной, он пока предлагал признать за Камчаткой лишь важное военное значение: "Поскольку она является центральным пунктом наших сил, главной опорой нашей мощи в этих областях, следует всеми возможными средствами укреплять ее связи с нами", чтобы не повторить прошлых ошибок "и не ускорять чересчур полное отделение ее от империи". В перспективе, отмечал Я.О. Ламберт, надо подумать о заселении Камчатки русскими, которых во избежание уже имеющегося опыта отделения колоний от метрополии, следует постоянно удерживать в некоторой зависимости. Но если даже на Камчатке и найдутся земли пригодные для земледелия, то сельскохозяйственные занятия нужно скорее сдерживать, чем поощрять. Продовольственная зависимость сильнее какой-либо другой привяжет колонию к метрополии: "Продукция Камчатки должна ограничиваться продуктами охоты и рыбной ловли, а если можно к ним добавить и продукты китобойного промысла, то тем лучше"19. Вся экономическая политика на Дальнем Востоке и в Русской Америке, доказывал Я.О. Ламберт, должна "подчиняться мерам, принимаемым для процветания Сибири". А для этого на первом месте должна стоять сухопутная торговля через Кяхту и возвращение России левого берега Амура. Этим приоритетам должна быть подчинена и деятельность РАК, которая, как заметил Я.О. Ламберт, превыше государственных целей ставит свои коммерческие и "не беспокоится о том, не пострадают ли при этом торговля в Кяхте, процветание Сибири и безопасность государства"20. Поэтому он настаивал на усилении государственного контроля за РАК.

Курс на сдерживание дальневосточных инициатив, исходивших от частных лиц или местной сибирской и камчатской администрации, возобладал уже к началу 1820-х гг. Россия на долгие годы переходит от активной наступательной политики к политике охранительной. В 1819 г. министр финансов Д.А. Гурьев специальным циркуляром запретил иностранцам селиться в Охотско-Камчатском крае, а иностранным судам не только вести торговлю в российских дальневосточных портах, но даже просто заходить в них, за исключением только случаев бедствия21. С одной стороны, это мера защищала монопольные права РАК в регионе, а с другой, являлась отражением синдрома страха потери дальневосточных владений. Примечательно, что в этом же году американский комиссионер на русской службе Питер Добелл обратился за поддержкой к недавно назначенному сибирским генерал-губернатором М.М. Сперанскому, отстаивая преимущества морской торговли перед сухопутной и указывая на выгоды первой не только для Охотско-Камчатского края, но и всей Сибири22. М.М. Сперанский был готов поддержать П. Добелла, признавая перспективу в привлечении на Камчатку иностранцев, которые смогут помочь наладить снабжение продовольствием. Но он также понимал и опасность этого - американцы вытеснят РАК и звериный промысел перейдет в их руки23. Положением Комитета министров 31 марта 1820 г. торговля с иностранцами в крае была запрещена.

И на этот раз политические интересы метрополии возобладали над экономическими доводами. Следует обратить внимание еще на один аспект дискуссии по поводу перспектив развития Охотско-Камчатского края. Проектом П. Добелла заинтересовались местные сибирские власти: сибирский генерал-губернатор И.Б. Пестель, иркутский губернатор Н.И. Трескин и камчатский начальник П.И. Рикорд. Пестель в письме к Трескину восставал против монополии РАК: "Скоро исполнится 20 лет, как Российско-Американская компания исключительно владеет нашею торговлею на берегах Восточного океана, и потому весьма естественно, что появление в Охотске и Камчатке всякого иностранного судна, так сказать, пугает компанию подрывом ее монополии. Руководствуясь сим страхом, она старается выживать иностранцев, а тамошнюю торговлю с ними находит вредною, и что они, будто бы, приезжают не для торговли, а для других целей"24. Помимо этого у Пестеля и Трескина были дополнительные причины отрицательно относиться к монополии РАК. Во-первых, именно на сибирской администрации лежала забота о снабжении жителей Охотско-Камчатского края; во-вторых, в самом Иркутске разгорелась ожесточенная борьба с купеческой фрондой. Такая позиция местной администрации явилась отражением расхождений во взглядах на развитие Сибири у столичных и сибирских властей, в основе которых лежала общая проблема взаимоотношений центра и региона. Находясь в значительной дали от Петербурга иркутский губернатор Н.И. Трескин пытался самостоятельно предпринимать дипломатические шаги по нормализации отношений в регионе с Китаем и Японией25.

В подобной оценке РАК сибирские власти были не одиноки. В.М. Головнин имевший возможность во время своих плаваний по Тихому океану лично убедиться в том, что представляла из себя РАК писал" "Торговое общество, получившее от правительства в полное свое владение обширные земли с их жителями и со всем тем, что находится в недрах и на поверхности оных; общество, имеющее право входить с соседственными владениями оного народами в договоры, торговые связи; наконец, общество, пользующееся многими преимуществаими наравне с присутственными местами, есть в России вещь совершенно неслыханная, которую мы в первый раз увидели в Российско-Американской компании"26. Но деятельность этой компания, которая находится под высоким покровительством самого монарха, по словам В.М. Головина, была совершенно покрыта мраком. Если коммерческий успех компании был сомнителен, то государственное значение деятельности РАК он совершенно отрицал, утверждая, что компания наносит вред престижу России в регионе, раззоряя и истребляя коренных жителей. "… Мнимое приобретение дикой бесплодной старны вовсе для государства бесполезно". - писал В.М. Головнин27. Он обвинял РАК за необдуманные действия по расширению имперского пространства, хищническому истреблению природных ресурсов, расточительному использованию человечского труда, который нашел бы лучшее применение в земледелии или ремесле в той же Сибири, за негативные демографические последствия, так как нанимались на службу в компанию люди преимущественно молодые, которые не имели возможности завести семью, развращающее воздействие пьянства, за их моральное и физическое разложение и т.п. Тлетворному влиянию оказались подвержены и привлеченные в новый край многие православные миссионеры, погрязшие в пьянстве, распутстве и стяжании богатства. Сверх всего, монопольное положение РАК сдерживало свободное развитие торговли и промыслов в регионе. Но несмотря на противодействие в Петербурге и на местах, в 1821 г. привилегии РАК были продлены еще на 20 лет.

В условиях роста интереса к к региону со стороны европейских держав и США российское правительство должно было спешно в начале XIX в. предпринимать меры по укреплению своих позиций в крае, прежде всего на Сахалине и Курильских островах28, а также пытаться закрепиться окончательно на Чукотском полуострове. По поводу последнего О.Е. Коцебу заметил: "Северную часть полуострова и прилегающую к нему область материка вплоть до самого Ледовитого океана населяют чукчи - воинственный народ, который кочует со стадами оленей и платит русской короне лишь незначительную дань мехами. Чукчей было не так легко покорить, как камчадалов, и еще тридцать пять лет назад они беспрепятственно нападали на русских. Но затем против них были приняты строгие меры, и сила пушек способствовала воцарению прочного мира"29. Впрочем владение Россией Чукотским полуостровом всю первую половину XIX в. оставалось формальным и было далеким от полного поглощения имперскими порядками. С.Б. Окунь небезосновательно считал, что сбор ясака у чукчей в первой половине XIX в. скорее имел политический, нежели экономический смысл. Даже Камчатка, которая занимала третье, а иногда и второе место в Восточной Сибири в ясачном сборе, отмечал тот же С.Б. Окунь, "как колония не имела для России экономического значения"30. Существовал ряд нерешенных пограничных вопросов между Японией по поводу Сахалина и Курильских островов. Без дальнейшего изучения природных ресурсов, хозяйственного освоения, заселения русскими, установления надежных связей если не с метрополией, то хотя бы с Восточной Сибирью, регулярного снабжения продовольствием и другими товарами Охотско-Камчатский край не мог бы стать надежной базой для российского военного и торгового флота. Один из удобнейших по расположению портов северо-востока Азии Петропавловск находился в самом жалком положении. Прибывший сюда в 1804 г. И.Ф. Крузенштерн писал, что он походил на "колонию, поселенную только за несколько лет и опять уже оставляемую. Здесь не видно ничего, что заставило помыслить, что издавна место сие населяют европейцы. Залив Авача и другие три, к нему принадлежащие, совершенно пусты. Прекрасный рейд Петропавловского порта не украшается ни одною лодкою"31. Хотя за Петропавловским портом он видел большое будущее в торговле и снабжении товарами всего северо-востока России, считая, что со временем морское снабжение края заменит дорогостоящую доставку сухопутным путем через Сибирь. Поэтому И.Ф. Крузенштерн ратовал за организацию кругосветных морских экспедиций, заявляя еще в 1802 г. Н.С. Мордвинову, что только торговля "служит основанием истинного могущества морской державы и непоколебимого ее величия", о чем свидетельствует опыт европейских стран.

К началу XIX в. система управления Охотско-Камчатским краем оставалась довольно простой, что объяснялось незначительностью здесь русского населения и простотой правительственных задач, которые, в основном, сводились к сбору ясака с коренных народов. Отдаленность, труднодоступность, неблагоприятные климатические условия объективно сдерживали освоение края. Русское население в это время насчитывало всего около 5 тысяч. Города Охотско-Камчатского края (Охотск, Гижигинск, Петропавловск, Верхнекамчатск) представляли собой небольшие селения в несколько сот человек. В самом крупном из них - Охотске - проживало 1300 человек32. Коренные жители: ительмены (камчадалы), коряки, эвенки, эвены, якуты, эскимосы и другие - также были немногочисленны. Их общая численность едва достигала 15 тысяч человек, разбросанных на громадном пространстве почти в 1 млн. кв. км. И это без Чукотского полуострова и его жителей.

Одной из важнейших проблем оставалось снабжения провиантом, размещенных на побережье Тихого океана воинского гарнизона и чиновников, а также продовольственная помощь в голодные годы коренным жителям края. Не случайно в инструкциях графу Ю.А. Головкину прямо говорилось о возможности в будущем использовать Амур для снабжения продовольствием Охотско-Камчатского края и Русской Америки и в случае неуступчивости китайцев, ему было рекомендовано, помимо прочего, пугать усилением флота "на Восточном океане, укрепившись в Америке, Камчатке и Охотске", или наоборот тронуть их сердца чувством сострадания к жителям Камчатки и всего Северо-Востока Азии, "для снабжения которых съестными припасами и нужно России плавание по Амуру33. Эту же цель преследовал и проект П. Добелла, предусматривавший снабжение Охотска и Камчатки с Филиппин, Гавайских островов или Макао. Планировал П. Добелл и развитие китобойного промысла у берегов российских владений на Дальнем Востоке34.

По указу 2 марта 1783 г. было образована Охотская область из четырех уездов: Охотского, Гижигинского, Акланского и Нижнекамчатского. Воинский контингент составляли небольшие городовые казачьи команды, разбросанные на значительном пространстве. Состояние их было в большинстве случаев неудовлетворительное: какого-либо специального обмундирования и снаряжения они не имели, оружие зачастую было устаревшее и неисправное35. Но и это оказалось непосильным бременем для местных жителей. Край оставался в восприятии жителей России и Европы "царством холода и голода". "Даже самое имя Камчатка, - свидетельствовал И.Ф. Крузенштерн, - выговаривается со страхом и ужасом". Хотя, добавлял тот же И.Ф. Крузенштерн, ни отдаленность края, ни его климатические условия не оставляют безнадежным дело его освоения, и на Камчатке "можно бы жить столько же хорошо или еще лучше, нежели во многих других провинциях России"36.

В 1799 г. для усиления обороноспособности в Охотско-Камчатский край был перемещен полк под командованием полковника Сомова. Из столицы была дополнительно направлена команда моряков и строителей во главе с капитан-лейтенантом Н.И. Бухариным, который и был назначен в 1801 г. управлять морской частью в Охотске. Устройством нового порта на Тихом океане в заливе Алдома (впрочем, выбранного неудачно) занялся контр-адмирал И.К. Фомин, ставший вскоре главным командиром Охотского порта37. Увеличение воинского контингента в Охотско-Камчатском крае обострило проблему снабжения продовольствием. Для ее решения надо было ускорить хозяйственное освоение края, для чего необходимо было создать или собственную продовольственную базу, что потребовало бы выяснить возможности края для заведения здесь хлебопашества, или улучшить систему коммуникаций за счет устройства трактов и портов. Все это требовало значительного притока населения, которое не понятно как было туда доставить и чем снабжать в первое время. Таким образом, в освоении края правительство оказалось как бы в замкнутом круге, не зная с чего начать. Главным было определено усиление обороноспособности края и поиски надежных и удобных транспортных путей снабжения продовольствием. Пока же, как предлагал в 1801 г. иркутский губернатор Б.Б. Леццано, следует найти возможности для самообеспечения войск, переведя камчатский батальон на положение военных поселян, по примеру ладмилицейских полков38. Однако эта мера не была осуществлена, как и закончились неудачей все попытки завести хлебопашество в крае.

В 1803 г. по указанию Александра I был образован специальный комитет, в состав которого вошли морской и военный министры, министр коммерции и сибирский генерал-губернатор И.О. Селифонтов. Поводом для создания комитета стали донесения о царящих в крае беспорядках. Результатом деятельности комитета стал указ 11 августа 1803 г. "Об устройстве областного правления в Камчатке и предварительного управления в Охотске"39. Таким образом, управление Охотском и Камчаткой было разделено, с повышением в статусе камчатского начальства. Новое административное образование не смотря на высокий статус выглядело весьма эфемерно. Всего военных и гражданских чиновников на Камчатке насчитывалось не более 20 человек, тогда как все население Камчатской области составляло около 3700 душ, из которых русских было только 154 человека, а остальные, как отмечалось в официальном документе, "ясашные, судящиеся по собственным своим обыкновениям"40. Непосредственное управление коренным населением продолжали осуществлять родовые начальники. Но и это число чиновников оказалось слишком большим для бедного населения Камчатки. Тот же В.М. Головнин отмечал: "Когда учредили в Камчатке областное правление и ввели туда батальон, то целая толпа поселилась там чиновников и офицеров. Батальон разместили по разным частям полуострова. Сие размещение подало разным чинам благовидную причину разъезжать по Камчатке, под предлогом смотров и пр., а в самом деле для того, чтоб иметь случай выменивать у камчадалов соболей и лисиц на вино"41. Подобные объезды совершали и гражданские чиновники, собирая, помимо того, дань с купцов, за разрешение посещать стойбища камчадалов.

Подводя печальный итог русской колонизации Камчатки, В.М. Головнин заключал: " Прежние казаки и промышленники все или умерли, или состарились, солдаты же нынешние охотнее выменивают у пьяных камчадалов их промыслы на водку, нежели сами ими занимаются"42. Не получили развития у них ни животноводство, ни огородничество. Русское население Камчатки оказалось неспособным организовать рыболовный и охотничий промыслы. Для заготовки рыбы в крае не хватало соли, которая стоила здесь в 100 - 150 раз дороже, чем в Иркутске. И хотя у некоторых солдат есть свои дома, они занимаются перевозкой грузов, охотятся, имея доход от 300 до 500 руб. в год и их положение не лучше. Причиной тому неумение разумно потратить полученные деньги, пьянство, невозможность завести семью. После бунта и бегства с Камчатки ссыльных во главе с М. Беньовским ссылка сюда фактически прекратилась. Посетивший в начале XIX в. Камчатку В.М. Головнин, пораженный убогостью камчатских поселений, писал: "Трудно, я думаю, найти страну на земном шаре уединеннее, скучнее и, можно даже прибавить, так сказать, голоднее Камчатки…"43.

Прибытие новых начальственных лиц в край не улучшило управление, а привело лишь к затяжным конфликтам между ними. Причины властных столкновений крылись не только в неясностях их компетенций, ведомственных столкновений, личной неприязни или недостатке контроля из Иркутска, где размещалось главное сибирское начальство в лице генерал-губернатора. Главное заключалось в нежелании делиться доходами с подвластного населения и поборами с купцов и промышленников. В.М. Головнин свидетельствовал, что существовал "тайный тариф", которым облагалось местное купечество. Разорительными для жителей становились разъезды разного рода начальственных лиц, перемещение воинских подразделений. Морское министерство, силой политических и экономических обстоятельств призванное играть ведущую роль в Тихоокеанском регионе, не сумело согласовать свои действия с высшей администрацией в Иркутске. Морская часть продолжала напрямую зависеть от Морского министерства и сибирский генерал-губернатор обязан был согласовывать с ним свои действия. Кругосветные морские экспедиции лишь обострили управленческие коллизии. Прибывавшие в край морские офицеры с неясной субординацией в отношении охотско-камчатского начальства вмешивались в местные порядки. Сложилась новая ситуация, при которой, как заметил М.М. Сперанский, Камчатка оказывалась ближе к Петербургу, нежели к Иркутску44. Морское сообщение с Камчаткой из Кронштадта, хотя и было более удобным, но оставалось также долгим и нерегулярным. Удаленность края от Петербурга заставляла местную сибирскую администрацию часто действовать самостоятельно не только во внутренних вопросах, но и делах, связанных с внешнеполитической деятельностью. Это относилось не только сибирскому генерал-губернатору или иркутскому губернатору, но и к более мелким чиновникам, в руках которых находилось непосредственное управление в Охотске и на Камчатке. Именно последнее обстоятельство заставляло правительство увеличивать властные полномочия охотского и камчатского начальников. Ведомственные противоречия, отсутствие действенного контроля привели к тому, что край в значительной степени потерял управляемость, чем с успехом пользовалась РАК, которой такая ситуация была выгодна.

Чтобы как-то разрядить ситуацию в отношениях между иркутскими и камчатскими властями решили в очередной раз пересмотреть систему управления краем. Для подготовки нового положения об управлении краем был создан в 1811 г. новый комитет во главе с И.Б. Пестелем. Комитет признал "весьма полезным уменьшение войск и расформирование батальона, находящегося без всякой нужды и с великими издержками для казны". Осуждая необдуманную посылку батальона при Павле I, утверждалось, что войска ни тогда, ни сегодня там не нужны, "ибо никакой неприятель никогда не покусится на весьма трудное завладение бесплодною и столь отдаленною страною, где находится малое число одних только бедных жителей, едва имеющих для себя пропитание и рассеянных по великому пространству земли весьма малыми селениями"45.

В намечаемом преобразовании крылась новая ориентация в развитии края. Так, предлагая перенести административный центр Камчатки в Петропавловск, акцент делался на военно-морской и торговый характер будущего развития. Через Петропавловск планировалось снабжать камчатские поселения, а, главное, организовать торговлю с Китаем и Калифорнией. Отсюда высшая сибирская администрация намеревалась организовать надзор за деятельностью РАК. Для этих целей намечалось иметь военное судно для плавания на Курильские и Алеутские острова. Это судно могло бы вести и географические исследования, в надежде на открытие новых островов, богатых бобровыми и котиковыми промыслами. Комитет надеялся, что РАК со временем займется китовым промыслом и Петропавловск приобретет и в этом случае ведущее положение.

С некоторой идиллией составители нового положения об управлении краем вспоминали прежние времена, когда после усмирения в 1733 г. "бунта в Камчатке посылаемы были туда начальники из чиновников, которые управляли спокойно 50 лет Камчаткою и жители были довольны". В этот "золотой век" и призывали вернуться теперь, заявляя, что новое положение должно быть сообразно именно камчатскому управлению, установленному еще в 1730-х гг., а не закону 1783 г., включившему Камчатку на правах уезда в состав Охотской области. Теперь предлагалось подчинить камчаткого начальника, придав ему необходимый высокий статус, напрямую Иркутску46.

Эти довольно архаичные соображения и были положены в основу нового положения об управлении Камчаткой, утвержденные царем 9 апреля 1812 г.47. Положение не ограничивалось только изменением в составе управления и официально именовалось весьма широко: "О преобразовании в Камчатке воинской и гражданской части, также об улучшении состояния тамошних жителей и вообще тамошнего края". Прежде всего предусматривалось сокращение числа войск. Камчатское областное правление упразднялось, "яко слишком для края того обширное и многосложное", а вместо него поручалось камчатскому начальнику управлять единолично, придав ему в помощь небольшой штат чиновников. Специально в новом положении указывалось, что начальник Камчатки должен назначаться из морских офицеров, ему же поручалось командование флотской ротой. Местопребыванием его была определена Петропавловская гавань. Но закон так и не решил вопрос о подчиненности начальника Камчатки гражданскому или морскому ведомствам. А так как камчатский начальник назначался исключительно из морских офицеров, то приоритет морского управления закреплялся уже этим, что создавало основу для некоторой независимости от иркутского начальства, и сохраняло почву для управленческих конфликтов и в будущем. В дополнение к новому положению об управлении Камчаткой И.Б. Пестель и Н.И. Трескин подготовили подробную инструкцию для будущего камчатского начальника. В ней особо подчеркивалось, что начальник Камчатской области состоит под главным управлением сибирского генерал-губернатора. Хотя Государственный совет отказался придать инструкции характер закона, но, как заметил А. Сгибнев, эта инструкция стала главным руководством для деятельности камчатских начальников вплоть до переноса Петропавловского порта в Николаевск в 1855 г.48.

Особо в законе прописывались предложения, намечавшие перспективы в управлении Камчаткой. Прежде всего, предусматривались меры по укреплению обороноспособности полуострова, для чего Авачинский залив должен быть защищен артиллерией, построены 3 канонерские лодки или баркасы, намечалось направлять раз в 2 года из Кронштадта транспортное судно в сопровождении малого военного фрегата. Начальник Камчатки должен был посылать военное судно на Курильские и Алеутские острова, а также в Америку "для обозрения живущих там, подвластных России народов и донесения Правительству о состоянии сих народов и всех вообще Американских заселений". Особо предписывалось совершенствовать морские карты и открывать новые острова. Стремление реализовать эту часть Положения получило отражение в инструкции адмиралтейского департамента командиру шлюпа "Камчатка" В.М. Головнину 13 (25) августа 1817 г.

В.М. Головнин, внимательно следивший за дальневосточными делами, считал, что новое положение об управлении Камчаткой изменило ситуацию к лучшему. Главные усовершенствования он сводил к следующим: "По новому образованию Камчатской области гарнизонный батальон из нее выведен, а вместо его составлена экипажная рота из матросов, артиллерийская команда и несколько казаков. Областное правление уничтожено, вместо коего положен один начальник из морских штаб-офицеров (он же и начальник экипажной роты) и в помощь ему несколько необходимо нужных чиновников. Главным местом области вместо Нижнекамчатска назначена Петропавловская гавань". Правда, эти преобразования, как он полагал, остались незавершенными.

Дальнейшие события показали, что Положение 1812 г. не только не усилило значение Камчатки, а, напротив, его ослабило и было продиктовано не планами экспансии в Тихоокеанском бассейне, а куда более прозаическими желаниями сократить расходы на дефицитную окраину. Все это явно противоречит утверждению С.Б. Окуня о желании комитета сконцентрировать управление полуостровом как средоточием "торговли с Китаем, Японией, Калифорнией и Сандвичевыми островами, с одной стороны, а с другой - как центром вооруженной экспансии на эти же страны". С.Б. Окунь, кроме того, излишне преувеличил степень совпадения планов РАК и правительства. РАК же не смогла даже выполнить задачи снабжения Охотско-Камчатского края продовольствием и другими припасами, и, как отметил сам же С.Б. Окунь, уже в 1828 г. правительство вынуждено было разрешить иностранцам беспошлинно торговать на Камчатке, охраняя свою монополию лишь на торговлю спиртными напитками. Однако и последнее не увенчалось успехом49.

Исполнявший обязанности камчатского начальника Рудаков так и не получил нужных средств и должен строить новые суда силами флотской роты, не имея даже возможности платить им за это. Сменивший его в 1817 г. П.И. Рикорд вынужден был просить увеличить морскую команду, так как людей явно не хватало для сооружения Петропавловского порта50. От строительства канонерок скоро отказались, прийдя к весьма примечательному заключению, что они будут на Камчатки излишними. "Но кроме того, можно сказать утвердительно, - решили в Петербурге, - что ни одна европейская держава не вздумает, конечно, обойти полсвета для завоевания страны, в которой с трудом содержится небольшое число собственных своих жителей и которая кроме собольих мехов ничего не производит…"51. В 1817 г. в Охотском порту вообще упраздняется морская рота, вместо которой остается только мастеровая команда52. Оборона края возлагалась на корабли РАК и собственные незначительные силы, находившиеся в распоряжении местного начальства.

Новые изменения в управлении Охотско-Камчатским краем последовали в 1822 г. в связи с ревизией и реформами М.М. Сперанского. Камчатская область была упразднена, а вместо нее созданы Охотское и Камчатское приморские управления, фактически с уездным статусом, хотя и несколько повышенным.

Охотско-Камчатский край постепенно уходил на задний план не только в политике центральных властей, но и местных сибирских администраторов и предпринимателей, которых манили богатства американских колоний, где продолжала разворачивать свою деятельность РАК. Так, в 1819 г. из Кронштадта в кругосветное путешествие было отправлено пять кораблей, но все они шли в Ново-Архангельск, и только попутно заходили на Камчатку, но миновали Охотск53. По переписи 1822 г. на Камчатке проживало всего 2457 мужчин и 1941 женщина, не считая чукчей. Камчадалов было - 1428 мужчин и 1330 женщин, остальные коряки и русские. Неудача посольства Ю.А. Головкина и кругосветной экспедиции И.Ф. Крузенштерна , а также миссии Н.П. Резанова в начале XIX в. привели к тому, что в правительстве как бы сознают, что столь грандиозные задачи требуют более значительных средств, которые сейчас Россия не может выделить для этого региона, будучи серьезно отвлечена европейскими делами. "С 1824 г. этот край, - писал А.П. Баласогло, - пребывает в совершенном забвении. Одна только недавняя поездка туда Миддендорфа54, напомнила России о его существовании; но и эта поездка, будучи предпринята собственно одною С.-Петербургскою Академией, для ее отвлеченно-ученых целей, не принесла никакой ощутимой пользы для самого края"55.

В связи с угасанием интереса в Петербурге к Азиатско-Тихоокеанскому региону и возобладанием пассивной охранительной политики, свертыванием международной торговли в Охотско-Камчатском крае, Камчатка все больше теряет свое значение. Новый начальник Камчатки Голенищев в 1827 г. уже предлагает оставить Петропавловскую гавань (так как торговля с иностранными государствами, подчеркивает он, запрещена) и возвратить административный центр полуострова в Верхнекамчатск, "как место удобнейшее для распространения скотоводства, огородных овощей и самого хлебопашества"56. Основной упор в своем проекте Голенищев уже делает не на военно-морском или торговом значении полуострова, а на использовании его внутренних ресурсов. Для Петропавловской гавани, указывал он, было бы достаточно военной команды и небольшого штата чиновников под руководством особого офицера. Таким образом, перенос административного центра отражал и смещение управленческих акцентов.

В Петербурге отказывались видеть перспективы в развитии края и готовы были позаботиться только о том, как бы сделать более дешевым снабжение продовольствием немногочисленное местное население. Квинтэссенцией такого взгляда на Камчатку стала записка лейтенанта флота Кузьмищева, которую он подал в Морской штаб в 1834 г., после службы на Камчатке. Судя по тому, что записка была передана на рассмотрение Сибирского комитета, она не показалась столичным чиновникам абсурдной. Записка носила красноречивое название "Соображения об изменении расходов государства на Камчатку". В русле уже наметившейся тенденции Кузьмищев настаивал на том, что государство слишком много средств тратит на Камчатку, которая, писал он: "смею выразиться сравнением, похожа на чужеядное растение, которое привилось к России и живет и питается на ее счет". По его подсчетам расходы на Камчатку превосходили местные доходы более чем в четыре раза57. Но вместе с тем он понимает: "Отсечь и бросить ее жалко и нельзя". Нельзя же только потому, что ее могут занять другие. Поэтому Кузьмищев предложил отдать Камчатку и Гижигу "на определенных условиях и привилегиях какой-нибудь купеческой компании, подобно тому как отданы Алеутские и Курильские острова, Северо-Восточный берег Сибири и Северо-Западная часть матерого берега Нового света Российско-Американской компании"58. В таком случае отпала бы сама собой необходимость иметь неудобный и дорогостоящий порт в Охотске. Это привело бы и к удешевлению управления Охотско-Камчатским краем.

В качестве наилучшего претендента, которому можно было бы передать весь край он называет РАК, разразившись страстным панегириком в ее адрес: владения компании находятся рядом с Камчаткой, она долго имела на полуострове свои комиссионерства (упраздненные только в 1829 г.), снабжала камчатских жителей продовольствием и прочими товарами, активно занимается исследованием этой части Тихого океана… О возможности такой акции, добавлял Кузьмищев, свидетельствует передача РАК в 1830 г. прав на управление и хозяйствование на Курильских островах. При этом Кузьмищев указал, что его предложение не ново: схожую мысль высказывал в 1828 г. сенатор А.М. Корнилов, бывший сначала иркутским, а затем тобольским губернатором. Корнилов уже тогда доказывал, что эта мера избавит казну от значительных расходов. По его мнению, в Охотско-Камчатском крае, хорошо защищенном самой природой, не нужны регулярные войска и будет достаточно иметь "милицейских ратников" или казаков, "долженствующих быть хранителями внутреннего порядка и повиновения народов Российскому скипетру, и оберегать сии дальние пределы, а с тем вместе способствовать умножению народонаселения" 59. Сибирский комитет напомнил, что, действительно, в 1829 г. рассматривалось предложение Корнилова, и оно было оставлено без последствий. Однако и на это раз последовало заключение, что "вверять охранение и управление Камчатского полуострова и Охотского края с Гижигою, т. е. всей Восточной границы империи, приморских портов, крепостей, обывателей российского происхождения и инородцев - торговому обществу, коего привилегии, по источении известного срока, могут окончиться, и которое, по непредвиденным обстоятельствам, может придти в упадок, Сибирский комитет признал мерою несовместною и неудобною"60. Но при этом высший государственный орган не предложил каких-либо мер по исправлению положения, справедливость оценки которого Кузьмищевым как бы молчаливо признавалась.

Охотский порт продолжал также терять свое значение. РАК даже попыталась найти на восточном побережье место для строительства нового порта, командировав в 1829 г. с этой целью в Удский острог поручика Козьмина61. В 1837 г. был закрыт Охотский солеваренный завод, а в 1839 г. посланный в Охотск с инспекцией от Морского министерства капитан 2 ранга Васильев вновь поднял вопрос о переносе порта из Охотска на другое место. Вопросом о переносе Охотского порта занимались и чиновники, входившие в ревизионную комиссию И.Н. Толстого в середине 1840-х гг. В 1842 г. РАК окончательно переводит свои заведения из Охотска в Аян, к которому В.С. Завойко начал строить дорогу от Якутска. Последний начальник Охотского порта капитан 1 ранга И.В. Вонлярлярский предложил в свою очередь перенести порт в залив Константина, проложив оттуда дорогу в Забайкалье, что уже обнаружило тенденцию смещения правительственных интересов к югу и было связано с нароставшей насущностью решения амурского вопроса.

Только людям побывавшим в крае, организаторам морских экспедиций представлялось плодотворным продолжение активной политики в дальневосточном регионе. И вновь на первом плане стояли угроза утраты российского влияния на Дальнем Востоке и проблемы снабжения российских дальневосточных территорий. И.Ф. Крузенштерн в записке, датируемой приблизительно 1843 г., настаивал на отправке посольства в Японию, надеясь на установление прочных торговых связей, от которых ожидал большой пользы и для Охотско-Камчатского края. Его беспокоило прежде всего то, что Англия добилась значительных успехов в Китае и может опередить Россию и в Японии. Его волновало и то, что до сих пор этот регион плохо изучен и плавание у берегов все еще представляет большую опасность62.

Однако к середине 1840-х гг. нарастает опасение, что если будет продолжаться политика забвения дальневосточного региона, он может быть занят другими. И А.П. Баласогло, явно надеясь быть услышанным, как властью, так и российским обществом предупреждает: "Не пройдет, может быть и года, даже несколько месяцев, и сперва весь мир, а потом Петербург прочитает в своих Ведомостях, что Англичане, или Французы, овладели, по добровольному согласию Китайцев, устьем Амура и получили дозволение ходить вверх и вниз по этой реке до Нерчинска… Странно будет это известие; но оно неизбежно… Если Россия не хочет видеть своих сокровищ, - надо же, чтоб кто-нибудь их видел и брал свои меры!.. Место свято не будет пусто!.."63.

На первый план выходит снова угроза утраты дальневосточных владений и падения престижа России в регионе. Однако, в отличие от рубежа XVIII-XIX в. возобладала континетальная концепция имперской политики на востоке, морском силам отводилась при этом вспомогательная роль. Самодержавие, конечно, не сбрасывает со счетов намерений играть важную роль в Азиатско-Тихоокеанском регионе, меняя только направленность своей дальневосточной политики. Оно изменяет лишь направление этой деятельности, перенося основные усилия с северо-востока Азии и Северной Америки к югу, сознавая ключевую роль в новом дальневосточном курсе бассейна и устья реки Амура. Этому новому политическому курсу в жертву и был брошен в середине XIX в. Охотско-Камчатский край, за которым на долгие десятилетия закрепились эпитеты "забытый", "заброшенный", "отпадающий" край.

1[Баласогло А.П.] Восточная Сибирь. Записка о командировке на остров Сахалин капитан-лейтенанта Подушкина // Чтения общества истории и древностей российских. 1875. Кн. 2. С. 106-107. Об авторстве публикации см.: Полевой Б.П. Опознание статей петрашевца А.П. Баласогло о Сибири, Дальнем Востоке и Тихом океане (1847 г.) // История СССР. 1961. № 1. С. 155-159.

2 Завалишин Д.И. Кругосветное путешествие фрегата «Крейсер» в 1822-1825 гг. под командою М.П. Лазарева // Древняя и Новая Россия. 1877. Т. III. С. 154.

3 Алексеев А.И. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и Русской Америки до конца XIX в. М., 1982. С. 113-128.

4 Мясников В.С. Договорными статьями утвердили. Дипломатическая история русско- китайской границы XVII - XX вв. М., 1996. С. 241.

5 Там же. С. 241-242. См. также: Болховитинов Н.Н. Н.П. Резанов и первое русское кругосветное плавание 1803-1806 гг. // Новая и новейшая история. 1997. № 3.

6 Внешняя политика России XIX - начала XX в. М., 1960. Серия I. Т. I. С. 494.

7 Цит. по: Рогинский Е.М. Д.И. Завалишин как общественный деятель // Вопросы истории. 1998. № 8. С. 139.

8 Дело петрашевцев. М.; Л., 1937. Т. I. С. 457, 459.

9 Внешняя политика России XIX - начала XX в. Сер. 2. Т. 1 (9). М., 1974. С. 80.

10 Малоизвестный автограф Н.П. Резанова // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск, 1994. № 1. С. 122-124.

11 Лессепс Ж.Б. Путешествие по Камчатке и Южной Сибири. СПб., 1801. Ч. I. С. 84.

12 Сибирь и ее нужды в 1801 г. (Записка Г.Э. Штрандмана) // Русская старина. 1879. № 1. С. 156.

13 Записки Ф.Ф. Вигеля М., 1892. Ч. II. С. 197.

14 Романова Г.Н. Экономические отношения России и Китая на Дальнем Востоке. XIX - начало XX в. М., 1987. С. 37-43.

15 Россия и США: становление отношений. 1765-1815. М., 1980. С. 469.

16 Политика европейских держав в юго-восточной Азии (60-е гг. XVIII - 60-е гг. XIX в.) М., 1962. С. 485. Даже морской министр И.И. де Траверсе утверждал, что России, как сухопутной державе, сильный флот не нужен (Дивин В.А. О необыкновенной жизни и деятельности В.М. Головнина // Головнин В.М. Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах, с приобщением замечаний его о Японском государстве и народе. Хабаровск, 1972. С. 24). Об упадке российского флота см. также: Мичман Мореходов [Головнин В.М.] О состоянии Российского флота в 1824 г. // Россия морей. М., 1997.

17 Политика европейских держав в юго-восточной Азии… С. 485.

18 Там же. С. 486.

19 Там же. С. 488. Однако вплоть до 1880-х гг. рыболовство в Охотско-Камчатском крае не привлекало правительственного внимания. Ловля рыбы имела исключительно местное значение, имея все признаки кустарного промысла и не являясь предметом торговой деятельности (Мандрик А.Е. История рыбной промышленности российского Дальнего Востока. Владивосток, 1994. С. 35-36).

20 Политика европейских держав в юго-восточной Азии… С. 486.

21 Там же. С. 523.

22 Там же. С. 526. О нем подробнее см.: Болховитинов Н.Н. Выдвижение и провал проектов П. Добелла (1812-1821 гг.) // Американский ежегодник. 1976. М., 1976.

23 Вагин В.И. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 г. Т. 2. СПб., 1872. С. 66.

24 Цит. по: Сгибнев А. Охотский порт с 1649 по 1852 г. // Морской сборник. 1869. № 12. С. 20.

25 Полонский А.С. Курилы // Краеведческий бюллетень. 1994. № 4. С. 92-99.

26 Записка капитана 2 ранга Головнина о состоянии Российско-Американской компании в 1818 г. // Материалы для истории русский заселений по берегам Восточного океана. СПб., 1861. С. 48.

27 Там же. С. 108-109.

28 См.: Костанов А.И. Освоение Сахалина русскими людьми. Южно-Сахалинск, 1991. С. 15-22; История Сахалинской области. Южно-Сахалинск, 1995. Гл. V. «Сахалин и Курилы в первой половине XIX в.».

29 Коцебу О.Е. Новое путешествие вокруг света в 1823-1826 гг. М., 1981. С. 183.

30 Окунь С.Б. Очерки по истории колониальной политики царизма в Камчатском крае. Л., 1935. С. 84, 117.

31 Крузенштерн И.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежде» и «Неве». Владивосток, 1976. С. 267.

32 Сафронов Ф.Г. Русские на северо-востоке Азии в XVII - середине XIX в. М., 1978. С. 190. До 1812 г. на Камчатке русских было всего около 2,5 тыс. человек (Сергеев В.Д. Страницы истории Камчатки (Дореволюционный период). Петропавловск-Камчатский, 1992. С. 96).

33 О посольстве в Китай графа Головкина // Чтения общества истории и древностей российских (ЧОИДР). 1857. № 4. С. 50.

34 Болховитинов Н.Н. Выдвижение и провал проектов П. Добелла… С. 264-282.

35 Сергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке в XVII - XIX вв. М., 1983. С. 39-40.

36 Крузенштерн И.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах… С. 267-269.

37 Алексеев А.И. Охотск - колыбель русского Тихоокеанского флота. Хабаровск, 1958. С. 100-103.

38 Сафронов Ф.Г. Охотско-Камчатский край. Якутск, 1958. С. 81.

39 Полное собрание законов Российской империи. Собр. I (ПСЗ-I). № 20889.

40 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 166. Оп. 1. Д. 3957. Л. 7.

41 [Головнин В.М.] Путешествие на шлюпе «Диана» из Кронштадта в Камчатку, совершенное под начальством флота лейтенанта Головнина в 1807-1811 гг. М., 1961. С. 291.

42 Там же. С. 294.

43 Там же. С. 268.

44 Вагин В.И. Исторические сведения о деятельности графа М.М. Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 г. Т. 2. СПб., 1872. С. 67. Чтобы попасть из Иркутска в Охотск, нужно было плыть по Лене до Якутска, а затем далее сухопутным путем по Охотскому тракту, представлявшему собой труднопроходимую караванную тропу, с бродами через многочисленные реки и болота, переходами через горные перевалы. Из Охотска на Камчатку отправлялись летом - морем, а зимой - по северному побережью Охотского моря, через Гижигу. В.М. Головнин вспоминал о своем путешествии зимой 1813-1814 гг., когда он 2 декабря выехал на собаках из Петропавловска и только 11 марта прибыл в Охотск, затем на собаках, оленях и лошадях добирался до Якутска, на исходе апреля приехал в Иркутск, а в Петербург прибыл только 22 июля.

45Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1286. Оп. 1. 1810 г. Д. 347. Л.41.

46 Впрочем, современный исследователь Ф.Г. Сафронов признает: в это время изменения в административном устройстве края были столь частыми, "что иногда трудно поддаются изучению" (Сафронов Ф.Г. Русские на северо-востоке Азии в XVII - середине XIX в. М.., 1978. С. 33).

47 ПСЗ-I. № 25081.

48 Сгибнев А. Исторический очерк главнейших событий в Камчатке // Морской сборник. 1869. № 7. С. 93.

49 Там же. С. 127.

50 РГА ВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 3948. Л. 38.

51 Цит. по: Эндаков Д.Н. Русский флот на Тихом океане (XVII - XX вв.) . Владивосток, 1989. С. 60.

52 ПСЗ-I. № 26652.

53 Алексеев А.И. Охотск - колыбель русского Тихоокеанского флота. Хабаровск, 1958. С. 115.

54 Экспедиция А.Ф. Миддендорфа в 1844-1845 гг. обследовала Удский край и северные районы левого берега Амура, но не смогла достигнуть его устья.

55 [Баласогло А.П.] Восточная Сибирь. Записка о командировке на остров Сахалин капитан-лейтенанта Подушкина. С. 173.

56 РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 166. Л. 33.

57 Там же. Д. 167. Л. 7-18. В 1841 г. подобные взгляды, но уже в отношении всей Сибири выскажет Н.Б.Герсеванов, заявляя о полной бесперспективности Сибири, в которой "капиталы, ум и предприимчивость" будут только растрачены понапрасну. "Сибирь, питаясь соками России, - утверждал он, - сама мало оттого тучнеет, а отнимает силы у своей кормилицы" (Герсеванов Н.Б. Замечания о торговых отношениях Сибири к России // Отечественные записки. 1841. Т.14. С. 30).

58 РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 167. Л.19.

59 Корнилов А.М. Замечания о Сибири. СПб., 1828. С. 41-42.

60 РГИА. Ф. 1264. Оп. 1. Д. 167. Л. 90.

61 Сгибнев А. Охотский порт с 1649 по 1852 г. // Морской сборник. 1869. № 12. С. 32.

62 Предложения И.Ф. Крузенштерна о посылке посольства в Японию с целью установления торговых отношений и о научном значении кругосветных плаваний // Головнин В.М. Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах, с приобщением замечаний его о Японском государстве и народе. Хабаровск, 1972. С. 493-494.

63 [Баласогло А.П.] Восточная Сибирь. Записка о командировке на остров Сахалин капитан-лейтенанта Подушкина. С. 187-188.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. А. В. Ремнев (Омский госуниверситет) (1)

    Документ
    В силу особого для Российской империи значения пространства, на котором проживало население разных национальностей и конфессий, длительного социокультурного взаимодействия с разными цивилизациями, геополитические проблемы довольно
  2. Г. Д. Адеев Г. И. Геринг (председатель) (1)

    Документ
    The article is devoted to the some problems of the organization of the ethnic interests reprezentation in the State power an and local government realm.
  3. Диалог культур и цивилизаций

    Документ
    Д 44 Диалог культур и цивилизаций. Материалы X Всероссийской научной конференции молодых историков. Тобольск: Изд-во ТГПИ им. Д.И. Менделеева, 2009. – 198 с.
  4. Образ сибири в русской журнальной прессе второй половины XIX начала ХХ в

    Диссертация
    Актуальность темы. Образ Сибири в общественном сознании россиян – тема, которая в большей степени обсуждается на уровне обыденного сознания, достаточно редко привлекая внимание исследователей-гуманитариев.
  5. Г. Д. Адеев Г. И. Геринг (председатель) (2)

    Документ
    The basic laws regulating the election system in the Soviet State are analyzed. Some special features of the Soviet election law are underlined. Its evolution during the period of the 20-s is described.

Другие похожие документы..