Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Гильдия управляющих и девелоперов: В 2009 году объем инвестиций в российскую недвижимость (все сегменты, включая жилье) сократился до уровня 2004 года...полностью>>
'Программа'
3.6. Деятельность педагогического коллектива по подготовке учащихся к продолжению образования, трудовой деятельности, к жизни в семье и обществе ….4...полностью>>
'Доклад'
Одно из ведущих мест в структуре отклонений, выявляемых у учащихся при профилактических осмотрах, заняли нарушения опорно-двигательного аппарата (ОДА...полностью>>
'Методические указания'
Packet Tracer является интегрированной средой моделирования, визуализации, совместной работы и оценки состояния окружающей среды. Packet Tracer помог...полностью>>

Философия о знании и познании: актуальные проблемы Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 1819 июня 2010) Ульяновск 2010

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Литература:

  1. Малахов, А. Н. Наука в идеологическом аспекте // Известия СПбГУНиПТ. 2007. — №4. — C. 50–54.

  2. Колчинский, Э.И. Диалектизация биологии (дискуссии и репрессии в 20-е – начале 30-х гг.) // ВИЕТ. — 1997. — № 1. — С. 39–64.

  3. Колчинский, Э.И. Чем закончилась попытка создать «пролетарскую биологию» // Вестник РАН. — 2000. — № 12. — С.1077–1085.

  4. Колчинский, Э.И. Несостоявшийся «союз» философии и биологии (20–30-е гг.) // Репрессированная наука. — Л.: Наука, 1991. — С. 34–70.

  5. Миллс, C. Теория эволюции: возникновение, основные положения, доводы сторонников и противников / C. Миллс. — М.: Эксмо, 2008. — 208 с.

  6. Россиянов К.О. Опасные связи: И. И. Иванов и опыты скрещивания человека с человекообразными обезьянами // Вопросы истории естествознания и техники. — 2006. — № 1. — С. 3–51.

А.И. Костяев

ОРИЕНТАЦИИ ПОЗНАЮЩЕГО СУБЪЕКТА

В МАСШТАБЕ ЯЗЫКА КУЛЬТУРЫ

Для познающего субъекта язык не является «объективным описанием» или «субъективным самовыражением». В нем заключена тайна первореальности в глубине и значительности. Язык это первое, с чего начинается культура и последнее, что от нее остается. Многие современные философы стремятся сделать письменные тексты, ответственными за проблемы языка и культуры.

Смыслы, передаваемые абстрактными существительными, представляют меньшую часть от всех вербально оформленных смы­слов. Тем самым количество смыслов, подлежащих рассмотрению в философском анализе, сокращается до 1-2% от имеющихся. Извест­но, что при утрате свыше 1/2 смыслов, восприятие соответствующей культуры невозможно. Деформация до 1/3 смыслов в культуре при­водит к ее серьезному кризису. Современная философия обладает не­обходимым инструментарием для исследования смыслов. Таким об­разом, проблема заключается в противоречии между постоянным наращиванием смыслов сознанием и неиспользованными возможностя­ми философского анализа Ряд исследователей обратились к данной проблеме, вместе с тем на уровне преподавания философии она еще не обозначена.

Проблему ставит логоцентризм европейской философ­ской культуры.

М.Н. Эпштейн считает, что в философии есть огромный нетро­нутый ресурс – предлогов, союзов, частиц, артиклей, местоимений. Абстрактные существительные, которыми оперирует философия, провоцируют редукцию всех конкретных явлений в немногочислен­ные общие понятия. Он формулирует новое понятие «грамматософия», обозначающее раздел философии, рассматривающий фунда­ментальные отношения через грамматику языка. В начале эта фор­ма восходит к Библии. В-модус определяет пребывание вещи внутри другой. В частотном словаре русского языка слово «материя» занимает 2172-2202 места вместе со словами: самовар, конференция. Сло­во «душа» – 163 место в ряду других слов: второй, всегда.

Слово «в»– каждое двадцать третье слово в текстах. Предлоги «в», «с», союзы «как», «что», частица «бы» обладают своей собствен­ной значимостью, которая, по мнению М. Н. Эпштейна, «бессозна­тельно актуализируется во множестве речевых актов». В силу своей «формальности» они имеют смысловое преимущество перед теми ка­тегориями, которые выражены полновесными словами. Иначе: «грамматическое слово» не подводит «под себя» другие слова, не обобщает явление, а показывает различные способы их сочетаемости, соотносимости, которая и образует самый глубокий слой мысли. «Грамматические слова» неизменно занимают 20-40 позиции в частотных словарях большинства языков мира. С точки зрения языка, как считает М. Н. Эпштейн, «материя» или «сознание» – это второ­степенные формы, возникающие лишь в процессе дробления и уточ­нения более глубоких понятий философии – «бытие». Язык «обхо­дится» без утверждения «бытия» или «небытия», обсуждая его кон­кретные свойства. «Быть» – важное, но не основное слово: в русском языке оно занимает по частоте шестое место, в английском языке – второе, во французском языке – четвертое. «Сомыслие языку», ут­верждает М. Н. Эпштейн, оздоровляет философскую мысль и оберега­ет ее от произвола. Язык как целое – это и есть мера, задающая пра­вильное понимание действительности. Определив десять наиболее употребляемых слов в русском языке, можно выделить и наиболее распространенные смыслы: в, и, не, на, Я, быть, что, Он, с, а.

Развивая свою концепцию, М. Н. Эпштейн полагает, что грам­матика – это не то, что человек думает [1, с. 87, 92]. В грамматике заключается бессознательность человеческого мышления. Восприятие и выраже­ние пересекаются, взаимно «выворачиваются» в точке «в»; мир-во-мне (восприятие), я-в-мире (выражение). История философии под­тверждает такую постановку проблемы. С. Кьеркегор, например, ос­мысливал мир с помощью формы «или-или». М. Бубер построил философскую систему на основе оппозиции «Я-Ты».

Сходные позиции занимает К.И. Якимец в исследовании слова «Я». Личное местоимение при становлении европейской культуры вытеснило обычные имена. Оно не принадлежало христианству изна­чально. Христианство использовало существующую форму. Недели­мое «Я» можно без изменения основного смысла опустить из предложения. Пример: Я иду = иду. Необходимость в личном местоимении появилась вместе с потребностью отделить себя от других: это Я иду. Смысл уточнялся в соответствии с ситуацией [2, с. 118, 124].

В.И. Россман подошел к проблеме с другой стороны. Его заинтересовала техника пунктуации как философский метод, то есть философский синтаксис. Философия XVIII века, по его мнению, нашла идеальное синтаксическое выражение в точке. Для этой философии важно разложение предмета на составляющие.

Наиболее фундаментальным знаком в деконструкции, с точки зрения В. И. Россмана, являются кавычки. Другие знаки «привносят» в текст элементы устной речи. Кавычки – единственный знак, кото­рый остается «верным» письму. Ж. Деррида считал, что с этого начи­нается борьба с метафизикой. М. М. Бахтин, наоборот, стремился ос­вободиться от кавычек [3, с. 75]. Речь персонажей как бы вторгается в мысли автора.

В философии М. Хайдеггера наиболее фундаментальную роль играет вопросительный знак. Из вспомогательного средства и особой субкатегории он превращается в символ бытия. Философия в глубин­ном смысле есть опыт вопрошания человека о мире. Скобки Э. Гус­серля призваны выявить соблазн до-рефлекторной позиции. Язык аналитической философии, как отмечает В. И. Россман, тяготеет к синтаксическому минимализму. У Ж. Лакана – сложный синтаксис. Мысли, заключенные в скобки, примечания являются отображени­ем бессознательного. В русской философии традиционное обилие знаков препинания необходимо, чтобы подчеркнуть интонации гово­рящих, внести в текст элемент устной речи. Для B.C. Соловьева запя­тые, наоборот, создают атмосферу отчуждения и разделения в тексте. Традиция философского восклицания прослеживается у К. Маркса, В.И. Ленина.

В.И. Россман приходит к интересному наблюдению: у Р. Барта на передний план выходит постмодернистское многоточие. Оно ука­зывает на независимость текста и возможность его интерпретации. «Методологическое многоточие» Р. Барта, следовательно, нарушает традицию цельности классических текстов.

У Л. Витгенштейна намечается план реконструкции всей фило­софии, где решающая роль отводится точке как сосредоточению и критерию осмысленности. Предложение должно быть небольшим, но емким. Этого можно достичь за счет более решительного использо­вания точки. Вывод В.И. Россмана: во многих случаях смысл возникает не из содержания, а из формы, не из проблемы, а прямо из ри­сунка мысли.

В пунктуации крупнейших философов часто заключается усло­вие понимания их философских позиций. Философский синтаксис означает не меньше, чем некоторые содержательные аспекты текста. Рефлективности древнегреческого и латинского языков соз­нание обязано появлению таких категорий, как сущность, отношение, субъект, объект, форма, понятие. Он формулирует закономерность становления европейской культуры: сначала «замыкание» на струк­туры флективного языка, а затем переориентация на структуры ана­литического языка. Тем более что категории философии Нового вре­мени – взаимодействие, причинность, соразмерность – генетически связаны со структурой новоанглийского аналитического языка, его ориентацией на опытные науки.

Философская грамматология, возникшая в XVIII в., переживает новый подъем. Философский анализ синтаксиса – феномен XX в. Эмпирический анализ, характерный для грамматологии, позволяет выйти за рамки традиционной метафизики. Поэтому философская грамматология объективно сближается с позитивным знанием.

В европейской культуре XIX в. языком искусства был французский язык, языком науки – немецкий язык. В культуре XX в. доминирующую роль играет английский язык. Он начинает «вытеснять» национальные языки, унифицировать мышление. В России большинство мыслителей используют русский язык с его богатыми грамматическими и синтаксическими возможностями. Тем самым сохраняется национальная картина мира, особенности мышления. Существуют объективные трудности перевода оригинальных текстов на другие языки, но они преодолеваются. Уходит в прошлое мышление готовыми фразами, «избыточность» существительных в тексте. Познающий субъект все чаще обращается к образным сравнениям. Они замещают еще не вполне сложившиеся понятия, отображая новые реалии. Язык насыщается эмоциональными смыслами, искренними интонациями.

Литература:

  1. Эпштейн М. Н. Предлог «в» как философема // Вопросы философии. – 2003. – №6.

  2. Якимец К. И. Слово «Я» // Вопросы философии. – 2004. – №9.

  3. Россман В. И. Техника пунктуации: знаки препинания как философский метод // Вопросы философии. – 2003. – №4.

М.М. Бетильмерзаева

Пограничность небытия и бытия как основание

познающего субъекта

В философском наследии Авиценны бытие представлено как произведение божественного разума. В бытии Авиценна различает необходимо сущее, которого может и не быть – это Бог, и реально сущее в виде факта, которого могло бы и не быть. Познавательными способностями человека может быть охвачено реальное бытие, и в этом смысле бытие, будучи категорией отражающей всеобщее свойство существования всех явлений действительности как материальных, так и идеальных в совокупности их качественных характеристик, представляет собой актуальную действительность. «Бытие есть всякий раз бытие сущего» [1, 24], – М. Хайдеггер подводит многотысячелетний итог метафизическому содержанию бытия. Присутствие, означенное по своему способу быть, как тенденция понимать свое бытие из того сущего, к которому оно по сути постоянно и ближайше относится [1, 32], становится смыслом бытия. В работе М. Хайдеггера «Бытие и время» феномен «забота», который, по мысли автора, ближайшим образом демонстрирует потенцию бытийной состоятельности, дефинируется «как исходная структурная целость», лежащая «экзистенциально-априорно «до» всякого присутствия, т.е. всегда уже во всяком фактичном «поведении» и «положении» такового» [1, 223]. Бытие, озабоченное собой, предстает заботой. Забота, выдвигаемая как присутствие бытия, позволяет получить адекватные онтологические основания сущему, именуемому человеком. Бытие онтически-онтологической «озабоченности» инобытийствует в человеческом бытии, проявляя свою экзистенциально-онтологическую данность.

В качестве доказательства того, что экзистенциальная интерпретация не выдумка, но как онтологическая «конструкция» имеет свою почву, М. Хайдеггер [1, 227-229] предлагает следующее самоистолкование присутствия как «заботы» в одной старой басне: «Когда однажды «Забота переходила через реку, она увидела глинистую почву: задумчиво взяла она из нее кусок и начала формовать его. Пока она сама с собой раздумывает о том, что создала, подходит Юпитер. Его «Забота» просит, чтобы он придал дух сформованному куску глины. Это Юпитер ей охотно предоставляет. Когда она, однако, захотела теперь наделить свое создание своим именем, Юпитер запретил и потребовал, чтобы тому обязательно дали его имя. Пока спорили об имени Забота и Юпитер, поднялась также и Земля (Tellus) и пожелала, чтобы слепленному было наложено ее имя, поскольку она ведь все же наделила его своим телом. Спорящие взяли Сатурна судьей. И Сатурн им выдал следующее, по-видимому, справедливое решение: Ты, Юпитер, поскольку дал дух, при его смерти должен получить дух, а ты, Земля, поскольку подарила тело, должна получить тело. Поскольку, однако, «Забота» первая образовала это существо, то пусть, пока оно живет, «Забота» им владеет. Поскольку же об имени идет спор, то пусть существо называется «homo», раз оно сделано из humus (земли)».

Это доонтологическое свидетельство, по М. Хайдеггеру, потому приобретает особенное значение, что оно не только вообще видит «заботу» как то, чему человеческое присутствие «все время жизни» принадлежит, но что это первенство «заботы» выступает во взаимосвязи с известной концепцией человека как состава из тела (земли) и духа. Cura prima finxit: это сущее имеет «исток» своего бытия в заботе. Cura teneat, quamdiu vixerit: данное сущее не будет отпущено от этого истока, но прочно в нем удержано, им пронизанное, пока это сущее «пребывает в мире». «Бытие-в-мире» носит в отношении своего бытия печать «заботы». Имя (homo) это сущее получает не во внимании к его бытию, но из отношения к тому, из чего оно состоит (humus). В чем надо видеть «исконное» бытие этого образования, о том предстоит вынести решение Сатурну, «времени». Выраженное в этой басне доонтологическое сущностное определение человека тем самым заранее взяло в обзор тот образ бытия, каким пронизано его временное изменение в мире.

История значения онтического понятия «cura» позволяет усмотреть еще и дальнейшие основоструктуры присутствия. Бурдах (на которого ссылается М. Хайдеггер) обращает внимание на двоякий смысл термина «cura», по которому он означает не только «тревожную хлопотливость», но также «тщательность», «преданность». Так Сенека пишет в своем последнем письме: «Из четырех существующих природ (дерево, животное, человек, Бог) две последние, которые одни наделены разумом, отличаются тем, что Бог бессмертен, человек смертен. Из них же благо одного, именно Бога, осуществляет его природа, другого, человека, – забота (cura)».

Perfectio человека, становление его тем, чем он способен быть в его освобожденности для его наиболее своих возможностей, есть «произведение» «заботы». Равноисходно однако оно обусловливает основообраз этого сущего, по которому оно предоставлено озаботившему миру (брошенность). Двоякий смысл этого «cura» имеет в виду одно основоустройство в его сущностно двухсложной структуре брошенного броска.

Онтологическая интерпретация присутствия доводит доонтологическое самоистолкование этого сущего как «Заботы» до экзистенциального понятия заботы. Потенциальная «озабоченность» бытия, стимулируя размыкаемость бытия, становится источником энергетической связи с окружающей средой. Размыкаемость заботы причинно-обусловливает созидание и рассеивание структуры, находя осмысляемость выражения в человеческом бытии. Не менее экзистенциально осмысляется «забота», как «бала», «гIайгIа» в чеченском языке. «Бала» при этимологическом анализе представляет собой сложное слово, состоящее из двух частей, «бу (ба) ала»: бу (ба) – есть, ала – скажи. Смысл «бу (ба) ала» может быть эксплицирован как акт означивания есьмого, и в этом смысле данное понятие демонстрирует генуинность осмысляемости бытия в собственной природе. Есьмое не просто констатируется в слепой есьмости, но удваивается, будучи тем, что есть и тем, что означено. В удвоенности присутствия является нам «cura»,«забота», «бала». «ГIайгIа», «гIай-гIа», как «забота» являет нам другой оттенок присутствия бытия как овременение. Слово «гIайгIа» образовано путем сложения двух корней «гIа (й)+гIа», где «гIа» – лист, листок (дерева). Позволю себе предположить, что понятие «забота» / «гIайгIа» может быть эксплицировано как озабоченность человека овре-меняющимся и с-меняющимся бытием, которое подобно осеннему листопаду, и в этом случае человеческое присутствие проявляет себя как озабоченность перед грядущими трудностями, испытанием осени и зимы, перед угрозой исчезновения есьмого (бытия). Также «забота», «гIа (й)+гIа» – словно листик к листику, складывается из постоянно становящегося бытия, заботящего нас не столько наличным бытием, сколько озабоченностью предсутствия возможного присутствия.

Онтолого-гносеологический характер слова «бала», эстетико (переживание как предмет)-прагматический (переживание как акт действия) характер слова «гIайгIа» являют нам «cura», «заботу» как всеохватный феномен, который дефинируется, (как мы выше писали), М. Хайдеггером, «как исходная структурная целость», лежащая «экзистенциально-априорно «до» всякого присутствия, т.е. всегда уже во всяком фактичном «поведении» и «положении» такового»[1, С. 223]. И если М. Хайдеггер на основании своего исследования отмечает, что бытие, озабоченное собой, предстает заботой, то экспликация слова «cura», «забота» в чеченском языке предположительно позволяет говорить, что бытие означенное таковым (означенное есьмым: «бу (ба) ала»), предстает заботой, т.е. означаемость как акт понимания, предполагает присутствие человека, бытие которого разворачивается на новом уровне.

Литература:

  1. Хайдеггер М. Бытие и время. – Харьков: «Фолио», 2003.

А.В. Горина

ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ ЭКСПЕРТА

КАК СУБЪЕКТА ПОЗНАНИЯ

Для нашего времени фигура эксперта представляет особую важность, что связано преимущественно с теми социокультурными процессами, в которых эксперты занимают ключевые позиции (речь идет о таких явлениях общественной жизни как рационализация, сциентизация, жесткая специализация и убыстрение прогресса). В таких условиях человечество вынуждено обращаться за помощью к экспертам самого разного толка. Во многих словарях можно найти следующее определение «эксперта» (от лат. expertus – опытный): «специалист в какой-либо области знания, привлекаемый для того, чтобы высказать свое мнение, дать заключение по какому-либо делу, вопросу». В русском языке слово «эксперт» синонимично словам «знающий», «сведущий», «осведомленный». Компетенция эксперта заключается в обладании сведениями, что предполагает также и суммирование, сведение знаний. Говоря определеннее, профессиональная деятельность эксперта связана с обобщением и предъявлением обобщенного. Продукт и одновременно способ организации его усилий – экспертиза. В переводе с французского это «практика вынесения суждений» по разным поводам. Их отличительной особенностью, во-первых, является то, что они соотносятся с некой подчеркнуто уникальной («узкой») специализацией, а во-вторых, то, что эксперт демонстрирует не столько знания, сколько умение формировать особое мнение на их основе. Итак, эксперт предъявляет обобщенное мнение, но обобщение и предъявление этого мнения подразумевают постоянную апелляцию к уникальности. Чем уникальнее способ обобщать и предъявлять обобщенное, тем больше соответствует эксперт своему статусу. И тем выше статус самой экспертизы [1].

Важное значение в экспертной деятельности занимают позиции эксперта, связанные с мировоззренческими, этическими, эстетическими ценностями, социальными и политическими приоритетами, которые оказывают существенное влияние на экспертные оценки.

Мир ценностей эксперта можно представить как систему, в которой ценности разных видов находятся в исторически обусловленных структурных отношениях. М.С. Каган, выделяя художественные, экзистенциальные, нравственные, правовые, политические, религиозные и эстетические ценности, рассматривает их на разных уровнях (социально-групповом, межличностном, индивидуальном) с учетом существующих между ними интегративных связей [2]. Принимая во внимание имеющиеся в литературе классификации ценностей и научные работы об экспертах, попробуем обозначить систему ценностных ориентаций экспертов. Эта система включает в себя финальные ценности, представляющие собой высшие ценности и идеалы; инструментальные ценности, которые являются средствами и условиями, необходимыми в конечном счете для достижения и сохранения финальных ценностей; и производные ценности – следствия или выражения других ценностей, имеющие значимость лишь как признаки и символы последних.

Содержание этих ценностей по-разному проявляется в зависимости от типов экспертов. Мы предлагаем выделить три основных типа экспертов: эксперта как субъекта рациональной экспертизы (сюда включаются экспертизы научные, социальные, гуманитарные); эксперта как субъекта иррациональной экспертизы (имеются в виду экспертизы религиозного и народного характера); эксперта как субъекта транценденталистской экспертизы (экспертизы наивысшего уровня, интегрирующей в себе свойства как рациональной, так и иррациональной экспертиз). Для наглядности наших рассуждений о ценностных ориентациях, характерных для каждого типа экспертов, мы предлагаем обратиться к нижеприведенной таблице:

Тип эксперта

Финальные ценности

Инструменталь-ные ценности

Производные ценности

Субъект рациональной экспертизы

Власть, политика, деньги, популярность

Репутация, имидж, знания, технологичность, корпоративность

Диплом, грамота, медаль, повышение по должности

Субъект иррациональной экспертизы

Соответствие идеалу, норме; уверенность; спокойствие

Имидж, вера, знания, конформизм

Слово авторитетного лица; одобрение, похвала

Субъект трансценденталистской экспертизы

Гармония,

справедливость,

красота, истина.

Знания; добродетели; сила воли; соборность; «предметность» (И. Ильин)

Поступки по совести, благодарственные речи, молитвы (и отсроченные по времени)

Стоит отметить, что в таблице указаны те ценностные ориентации, которые характерны для самой роли эксперта. Во время неоказания экспертных услуг человек вполне может придерживаться иных ценностных ориентаций, но статус эксперта «навязывает» транслировать в общество те ценности, которые мы зафиксировали в таблице.

Учитывая, что трансценденталистскую экспертизу мы рассматриваем как наивысшую из экспертиз, следует заключить, что и эксперт, как субъект этой экспертизы, будет качественно отличаться от экспертов других типов. Субъект трансценденталистской экспертизы проигрывает роль эксперта преимущественно не по заказу определенных инстанций (хотя неофициально за подобными услугами и обращаются к таким экспертам: мудрецам, святым и т.д.). Он является экспертом по жизни: можно сказать, личность этого эксперта и статус эксперта тождественны. Следовательно, если ценностные ориентации транслируются другими типами экспертов (субъектов рациональной и иррациональной экспертиз) только в рамках функционирования роли эксперта, то для субъекта трансценденталистской экспертизы эти ценностные ориентации и есть отражение «Я» - концепции. Можно сказать, что сами субъекты трансценденталистской экспертизы не всегда называют себя экспертами – это скорее необходимо тем, кто нуждается в помощи этих экспертов (так общество «маркирует» тех, кто по сути выполняет функции эксперта).

Таким образом, субъект трансценденталистской экспертизы является более цельной личностью, можно сказать «предметным» человеком, ведь в своих мыслях и действиях он исходит из одного ценностного центра, «предмета» (И.А. Ильин), - в отличие от остальных типов экспертов, которые являются личностями с «расколотым» сознанием, т.к. имеют несколько ценностных центров в своей личности, пользуясь каждым из них в зависимости от ситуации. Экспертиза – это и есть тот случай, когда тому, кто принимает на себя функции эксперта, необходимо следовать общепринятым в экспертной субкультуре нормам. Но учитывая, что каждый эксперт – представитель конкретной организации, естественно предположить, что он будет следовать в первую очередь корпоративным интересам, а поэтому правила корпоративной этики и будут выступать одной из основных ценностных ориентаций экспертов рациональной и иррациональной экспертиз. Субъект трансценденталистской экспертизы как правило и отличается от последних тем, что он «действует» в одиночку, его трудно «подчинить» интересам какой-то одной корпорации. Можно сказать, что он обладает планетарным мышлением и является мастером своего дела (экспертирования) по призванию. Он не придает смысл вещам, как это делают эксперты рациональной и иррациональной экспертиз, - он этот смысл обнаруживает. Рациональные и иррациональные экспертизы выявляют только те смыслы, которые имеют лишь временное значение в жизни человека. Помочь же человеку обнаружить «целостный» смысл всей его жизни возможно, если провести особую экспертизу - трансценденталистскую. В данном случае истина становится главной ценностью для эксперта данного типа. Независимо от того, примет или нет эту истину общество, субъект трансценденталистской экспертизы репрезентирует ее своей жизнедеятельностью (именно так и поступали святые, пророки, мудрецы).

Литература:

  1. Ашкеров А.А.  Экспертократия. Управление знаниями: производство и обращение информации в эпоху ультракапитализма // http://www.g

  2. Каган М.С. Философская теория ценностей. СПб., 1997.

Р.Л. Маннанов



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции

    Сборник статей
    История и философия науки: Сборник статей по материалам Четвертой Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 4-5 мая 2012) / Под ред. Н.Г. Баранец.
  2. Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009

    Документ
    Философия ХХ века о познании и его аксиологических аспектах: Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009)/ Под ред. Н.Г. Баранец.
  3. Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г. Нижний Новгород / под ред. Фортунатова Н. М. Нижний Новгород: Изд-во , 2010 с. Редакционная коллегия

    Сборник статей
    ЖИЗНЬ ПРОВИНЦИИ КАК ФЕНОМЕН ДУХОВНОСТИ: Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г. Нижний Новгород / под ред.
  4. Материалы российской научно-практической конференции с международным участием Ульяновск, 15-16 декабря 2010г. (сайт: ) Ульяновск 2010

    Диплом
    В 93 Высшее сестринское образование в системе российского здравоохранения: материалы российской научно-практической конференции с международным участием (15-16 декабря 2010г, г.
  5. Власть» иИнститута социологии ран (12 ноября 2010 г.) Научный проект «народ и власть: История России и ее фальсификации» Выпуск 2 Москва 2011

    Документ
    Тощенко Ж. Т. — чл.-корр. РАН, акад. РАЕН, д. ф. н., проф., зав. каф. теории и истории социологии и декан социолог. фак-та РГГУ, гл. ред. ж-ла «СОЦИС»

Другие похожие документы..