Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Международный благотворительный Фонд «Дети Мира» выражает Вам свою искреннюю признательность за оказанную нам помощь и поддержку в проведении различн...полностью>>
'Рабочая программа'
Рабочая программа по курсу “Администрирование информационных систем” составлена на основе требований Государственного образовательного стандарта высше...полностью>>
'Документ'
Во многих своих произведениях размышляет Некрасов над судьбой русской крестьянки: в поэме “Мороз, Красный нос”, стихотворениях “Тройка”, “В полном раз...полностью>>
'Программа'
Выпускник готовится к работе в качестве учителя начальных классов и начальных классов компенсирующего и коррекционно-развивающего обучения в общеобраз...полностью>>

Дом божий на версе гор к семиотике Коломенского

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Очажные подставки, украшенные крестами, могли указывать на то, что в очагах выпекались просфоры для Евхаристии. Биконические шарики могли быть архаичной «параллелью» пасхальных яиц с той же символикой Воскресения. Чередующиеся треугольники древнерусских орнаментов означают обычно «день и ночь». Треугольные грани с крестами внизу и наверху могли иллюстрировать «знамение пророка Ионы» в предсказании Спасителя: «Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф. 12, 40). При этом понятия «земля» и «Сын Человеческий» (=Адамов, «из персти») передавались через материал-глину.

Святой колодезь под Городком посвящен Первоверховным Апостолам Петру и Павлу (35, 47). Это довольно необычно. Между тем, источник-колодец почитался с эпохи раннего железного века (24, 44; 28, 60). Не есть ли это указание на проповедь «мужей Апостольских», огласившую наши места в первые века?

Две часовни Дьякова, у «Колотушкина оврага» и около пруда близ Каширской дороги, упоминавшиеся старожилами (35, 48), явно древнее трассы соединившей их улицы села. «Ходили к часовням на Пасху, Рождество, Крещение», «в Троицын день» (на самые главные праздники) (35, 48); одна из них была в честь «или Николая Угодника, или Богородицы» (там же). Эти часовни вместе с часовней-столбиком Святого колодезя составляли равносторонний треугольник – символ Живоначальной Троицы (57, 41-43), со стороной 770-780 м. В рамках гипотезы выскажем предположение, что часовни запечатлели места небольших храмов «вне града» (как обычно было в античном мiре), поставленных христианской общиной из среды «дьяковского» населения – «народом святым, людьми, взятыми в удел» (1 Пет. 2, 9) через Крещение во Имя Святой, Единосущной, Животворящей и Нераздельной Троицы.

Коломенское и Дьяково в древнерусское время

В древнерусский – раннемосковский – период уже не Дьяково, а Коломенское становится как «центром власти», так и сакральным средоточием округи. В то же время вся совокупность обжитых и освоенных мест вокруг Коломенской горы, дьяковских мысов и Городка, все урочища в окрестности – «Полдни», «Выгон», «Чертов городок» (от черты укреплений; ср. «Черторый» и др.) – представляла, как и прежде, единый в природном, историческом, хозяйственном и, наконец, семиотическом отношении ландшафт. Более того, границы этой освоенной и осмысленной земли постоянно раздвигались, вбирая в себя всё новые природные и культурно-хозяйственные комплексы.

Внешнее положение местности резко изменилось. Москва-река уже не была «ниткой бус» равноценных «дьяковских» и вятических городищ. На «земле Московь» выделился и стал расти центр, Кром, Кремник, Кремль на Боровицком холме. В соотвествтии с положением новой удельной столицы Коломенское с Дьяковым стало форпостом на самом уязвимом южном направлении.

Коломенское, как известно, первый раз упоминается в Духовной грамоте Великого Князя Иоанна Калиты 1328 гоад, в перечне между «Ясиновьским» и «Нагатинским» селами. Самое важное для нас то, что «Коломенское село от ачала своего… всегда было за Государем (выделено нами. – Авт.); оно было вотчиной сперва князей удельных, потом Великих и, наконец, Царей и Императоров» (23, 3).

После смерти первого по Калите владельца, Кн. Андрея Ивановича, Коломенское перешло к сыну его, Владимiру Андреевичу, сподвижнику св. Димитрия Донского (23, 4).

Согласно преданию, вошедшему в один из списков «Сказания о Мамаевом побоище», после победы на Куликовом поле в конце сентября 1380 г. «войско Димитрия Донского вошло в Коломенское, где Великий Князь стал дожидаться своего брата для торжественного вступления в Москву. Победившему войску была устроена торжественная встреча: народ и купцы-сурожане одаривали воинов деньгами, мехами и хлебом» (52, 10). Эта правдоподобная картина почему-то водвергнута сомнению до отрицания (38, 58-67). Не будем сейчас приводить доказательства достоверности рассказа. Для нас важнее символизм описанного «акта дарения». Золото, соболиные меха, хлеб почему-то сопоставляются некоторыми авторами с дарами волхвов Богомладенцу в Вифлееме (см. ук. соч.). Но встреча триумфатора как-то мало походит на тихое поклонение Новорожденному. Кажется уместнее аналогия со Входом Господа во Иерусалим – дарам соответствовали бы в таком случае ризы и вайи (Мф. 21, 8). Еще корректнее, несмотря на жеалание найти библейские параллели, остановиться на общем звучании эпизода: встреча Победителя с дарами. Вот здесь уже может прочитываться та тема, которая впоследствии со всей силой зазвучит в словах кондака Державной Божией Матери: «Взбранной Воеводе – победительныя песни приносим, яко даровася нам Держава Твоя… и тому днесь радуемся, яко прииде Заступница на стражу Земли Своея» (13, 213-214).

Именно во время св. Князя Димитрия в Коломенском появилась церковь в честь Великомученика Георгия Победоносца. Рядом с ним находилось кладбище с похороненными здесь скончавшимися от ран воинами (52, 10). Нет полной уверенности, где именно находилась Свято-Георгиевская церковь: на месте ли храма Вознесения Господня (12, 6-8), Передних ли ворот XVII в. (52, 11), где было обнаружено кладбище XIV – нач. XV ст., или же существующего храма св. Георгия, где найдено было множество напольных керамических плит (там же).

Несмотря на отсутствие в то время Богородичного храма, идея церкви во имя Небесной Царицы уже задержалась «имплицитно» в самом посвящении храма, вероятно, центрического, св. Победоносцу Георгию. В городе Лиде, где находится мартирий Св. Георгия, рядом существовал круглый храм, посвященный Божией Матери и устроенный самими Апостолами (43, 104). Там был явлен Нерукотоврный образ Владычицы, прославленный многими чудесами. Другой, также нерукотоворный, образ Пресвятой Богородицы был обретен в алтаре храма. Построенного исцеленным через Апостола Петра Энеем (43, 104). Наконец, в повествовании о Чуде Великомученика Георгия говорится о построении в честь победы над змеем, спасения дщери Царя и обращения ко Христу населения города собора во имя «Пречистыя Девы Марии, Дщери Царя Небесного» (60, 393).

Ключевым событием в истории Коломенского и Дьякова было сооружение в XVI веке храмов в честь и память Вознесения Господа Иисуса Христа, святого великомученика Георгия и Усекновения главы Предтечи Господня Иоанна.

Храм вознесения Господня был начат постройкой после рождения будущего Царя Иоанна IV Васильевича (25 августа 1530 г.). Как мы предполагаем, уже в 1530 году была сооружена небольшая церковь Вознесения «во образ» параклиса на Елеонской горе напротив Иерусалима. Эта первоначальная Вознесенская церковь стала после постройки грандиозного храма Вознесения нижней частью церкви под звоном, известной как Свято-Георгиевская. Хорошо видно, что первый ярус Георгиевской церкви с его более дробной разработкой декора и рядом архитектурных особенностей («перегнутые» пилястры, специфическая «ордерность») отличается от иного по масштабу и архитектурному решению верхнего яруса звона. Можно мысленно реконструировать первоначальный облик храма, дополнив первый ярус (без второго) высоким шатром. В таком виде церковь близка как к Елеонской часовне Нового Иерусалима под Москвой (90-е гг. XVII в.), так и к первообразу – часовне на Елеоне в том виде, в каком она была в позднем средневековье. Игумен Даниил описал ее вид в начале XII в.: «…Создана круглая площадка, подобно двору, вымощенная мраморными плитами. Посредине этого двора создана беседка, подобна теремцу (т. е. с шатровым покрытием. – Авт.), круглая, без верха» (62, 21). Как говорилось, кломенскую церковь также окружало круглое гульбище.

После создания главной Вознесенской церкви в малом храме, уже «под колоколы», разместили придел святого Архангела Гавриила. Это непосредственно видно из записей в Ладанных книгах. Под 1585 г. запись: «К Вознесенью Христову да к Орханьилу Гавриилу да к Усекновенье Честныя Главы Ивана Предотечи… взял Вознесенской поп Никита» (63, 170). Составители сборника (63) ставят вопрос: «не с этим ли связаны местные легенды о существовании в старом Коломенском Архангельской церкви (конечно, превращенной народным сознанием в Михаило-Архангельскую)» (63, 170). Где же размещался в XVI в престол св. Великомученика Георгия? Основываясь на наблюдениях архитекторов, отметивших «богатство отделки» нижнего, подклетного яруса Вознесенской церкви (1533 г.) (11, 55), можно предполагать, что до времени Алексея Михайловича придельный престол Вмч. Георгия находился именно там. Архангельская церковь была переосвящена в Свято-Георгиевскую, очевидно, 5 февраля 1678 года, когда было освящение некоей неизвестной церкви в Коломенском (23, 85). Причиной переноса престола, очевидно, была либо сырость в подклете Вознесенского храма, либо пожар, отмеченный археологами (61, 41).

Главным храмом Коломенского стала та церковь, где Царице Небесной было угодно явить Свой Державный образ. В 1532 году «совершена бысть», а 3 сентября 1533 года – освящена церковь Вознесения Господа нашего Иисуса Христа. «…Бе же церковь та вельми чюдна высотою и красотою и светлостию, якова не бывала допрежь сего в Руси. И… Князь Великий Василей Иванович, Государь всея Руси, възлюби ю того ради и украси всякою добротою…» (цит. по 19, 4-5; 23, 77).

Церковь дошла до нас с небольшими переделками. Основываясь на чертеже-рисунке Берггольца, М. П. Кудрявцев предложил реконструкцию с четырьмя малыми главами на углах при переходе к восьмерику (26, 126-127; 27, 83). Этому же исследователю принадлежит сопоставление композиции храма с иконографией Вознесения Господня. Двенадцать пилястр крестчатого яруса, воспринимаемых как 12 столпов – символ собора Апостолов на Елеоне. Шатер храма – символ Богоматери. Богородичная символика шатра, детально исследованная М. П. Кудрявцевым, именно в Коломенском находит неожиданное подтверждение: белокаменные «цепи» на гранях шатра, точнее, «вервицы», имеют по 150 звеньев из белокаменных граненых вставок (ср. западноевропейский «Розарий» и Серафимо-Дивеевское правило). Возносимая шатром глава храма, в соответствии с канонами, символизирует Главу Церкви (Еф. 1, 10; 1, 22; 5, 23; Кол. 1, 18) – Возносящегося Христа. Закомары и кокошники «пламеновидного» начертания – символы сопровождающих Господа и сретающих Его на Небесах Ангельских Сил. Даже незнакомые с иконописью и символикой люди поражаются необыкновенному движению вверх, запечатленному в камне.

Нас не должно смущать наиболее вероятное авторство итальянского архитектора Петра (Петрока) Малого (см. 64). Именно этот мастер строил другой «знаковый» храм эпохи – «первый храм Христа Спасителя в Москве», собор Воскресения Христова, позже – Рождества Христова, заложенный в 1531/1532 г. и свершенный без лестницы и дверей в 1543 г. (ук. соч.). Собор Воскресения объединял ансамбль храмов Соборной площади Московского Кремля в композиционно-пространственное подобие храма Воскресения Христова в Иерусалиме. При этом соборы Успения Пресвятой Богородицы, Архангела Михаила, Благовещения вместе с церковью свв. Константина и Елены ниже бровки холма (=«подземной») соответствовали наименованиям и посвящениям приделов иерусалимского храма Гроба Господня. Для сравнения укажем на чертеж храма Воскресения – Св. Гроба, приложенный к сочинению аввы Адамнана «De locis sanctis» (69, 783-784).

В этом контексте важно, что ось от придела храма Воскресения Христова в Кремле, столпа св. Иоанна Лествичника, до церкви Вознесения Господня в Коломенском получила значение «главной композиционной и дозорной зрительной связи Москвы» (26, 90). Эта ось была акцентирована такими первостепенными храмами, как церковь св. Вмч. Георгия на Всполье с высоким шатром (XVI в.) и церковь Воскресения в Кадашах (к. XVII в.). На этой же оси находился Царицын Луг, Большой Государев Сад, с церковью св. Софии, Премудрости Божией (празднование 15 августа), соответствовавший в семантической структуре Москвы – Второго Иерусалима Саду Гефсиманскому (26, 204).

Осмысленное, последовательное уподобление Коломенского Елеону в XVI веке не может остаться незамеченным современными исследователями самых разных направлений. «нам явлена лестница в Небо, сквозящая в дымчатом облаке невесомого камня, подобном тому облаку, в которое был взят Возносящийся. Чудо Вознесения в Коломенском – от чуда Вознесения Господня, понятийный и образный строй которого сделался здческим чертежом. Можно сказать, что в символическом сознании “древнего времени России” Вознесение имело место на крутизне Коломенского, как на Елеоне» (46, 19).

Добавим, что, несмотря на подобие Гефсиманского Сада в самой Москве, полисематичность текста «город – гора – сад» допускала развитие «Гефсиманской темы» в самом Коломенском. «Масличная Гора» и сейчас весной утопает в цветах сирени – нашей родственницы ближневосточной маслины. До сих пор сохранились старые плодовые деревья и до сего дня уцелели валы Царских садов. В Коломенском и Дьякове XVI-XVII вв. было не менее пяти садов: «красный на Государевом дворе у задних ворот; другой – позади церкви Казанской Божией Матери против Государевых хором; третий – старой большой посторонь Государева двора; четвертый – новой, против Государева же двора у задних ворот» (23, 14); и, наконец, пятый – в Дьякове, близ храма.

Естественным образом мы увидели в Коломенском прежде всего икону новозаветного события (Лк. 24, 50-51; Деян. 1, 9-11). Но Вознесение Господне в Писании и Предании неотделимо как от ветхозаветных явлений Славы Божией, так и от новозаветного обетования Второго Славного Пришествия Господня. В теме Вознесения Спасителя есть несколько как бы не замечаемых сразу богословских аспектов. Рассмотрение более богатой, чем поначалу кажется, символики как храма Вознесения, так и всего Коломенского, поможет нам осознать глубокую неслучайность явления Державного образа Царицы Небесной именно здесь.

Основное ключевое слово «ветхозаветного текста» Коломенского – скиния. Оно содержится в новозаветном раскрытии смысла событий Воскресения и Вознесения Господня Апостолом Павлом: «…Христос, Первосвященник будущих благ, придя с… совершеннейшею Скиниею, нерукотворенною… со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление» (Евр. 9, 11-12). Эту Скинию узрят в конце времен спасенные, как возвещает пророк Исаия: «Взгляни на Сион, город праздничных собраний наших; глаза твои увидят Иерусалим, жилище мирное, непоколебимую Скинию; столпы ее никогда не исторгнутся, и ни одна вервь ее не порвется» (Ис. 33, 20). О ней говорит новозаветное Откровение: «Се, Скиния Бога с человеками…» (Отк. 21, 3).

В храме Вознесения в Коломенском Горний Иерусалим передается через крестчатый ярус церкви о двенадцати углах. «В древнерусской иконописи встречаются изображения Небесного Иерусалима со стенами в виде восьми- или двендцатиконечного креста…» (26, 211: рис.: 26, 212). Нерукотворенная Скиния означается восьмериком над ярусами закомар, увенчанным шатром. Уже упоминавшиеся белокаменные «цепи», образующие как бы «шнуровку» шатра, суть верви Скинии, во вобраз которых сделаны аналогичные земные элементы (Исх. 35, 18; 39, 40; Чис. 3, 26, 37); сам же шатер – «покров ее и верхняя покрышка ее» (Чис. 35, 11). Небесная Скиния (Евр. 9, 24), с Архиереем Великим, прошедшим Небеса (Евр. 4, 14), есть та первообразная Скиния, которая в пророческом откровении была показана Моисею на горе Синай (Исх. 25, 9; 26, 30). Слава господня, осеняющая Первообраз и явленная на скинии земной (Исх. 40, 34) также передана шатром. Эта Небесная Скиния есть Церковь Христова, пребывающа в вечности как Иерусалим Новый, «нисходящий с Неба от Бога» (Отк. 21, 10), а во времени и на земле – как истинная Скиния Нового Исхода, окруженная «крестообразным» ополчением Нового Израиля. Учению о Церкви как стане Израильском в Новом Исходе посвящена IX речь «Пира десяти дев, или о девстве» свщмч. Мефодия Патарского о празднике Кущей (33, 112-120). Праздник Кущей есть праздник Жатвы – Суда; к нему идет Израиль – Церковь, ополчающаяся вокруг Скинии ( – и скиния, и куща). «Как Израиль останавливался в своем странствовании вместе со скинией Завета каждую субботу, так и Церковь останавливается в своих празднованиях “истинных суббот” Воскресения – Суда – Кущей, то есть в своей VII тысяче лет, продвигаясь к VIII тысяче, в которой завершится противостояние Церкви и мiра» (31, 20). При этом мiр не выйдет за пределы VI тысячи лет, а в Церкви уже наступила суббота VII тысячелетия. Применительно к семантике церкви Вознесения особенное значение получают слова Тисианы: «Одни только праздновавшие в кущах… достигнут Храма и Города Божия… …Я… вышедши из Египта, сей жизни, сначала… поставив мою кущу… в день праздника Воскресения… потом, следуя за Иисусом, прошедшим Небеса (Евр. 4, 14), прихожу… в Землю Обетованную, на Небеса… …Мы, девы… взойдем в самый Дом Божий, находящийся выше Небес…» (33, 119-120).

Повествование о Вознесении Господнем (Деян. 1, 4-12) прямо говорит и о Суде Второго Пришествия, и о Царствии Духа Святаго – Церкви. Апостолы спрашивали Господа на Елеоне: «Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?» (Деян. 1, 6). Спаситель, отвечая на вопрос, открыл ученикам тайну совершенно иного Царства: «…Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями… даже до края земли» (1, 8). Ангелы, представшие Апостолам по Вознесении, возвестили им, что «Сей Иисус, вознесшийся от вас на Небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на Небо» (1, 11).

Возможно, именно в связи с включением Вознесения в контекст Второго Пришествия и Страшного Суда был построен храм в Коломенском. Новгородский летописец, составитель свода 1539 года, написал о том, что при рождении Иоанна IV «внезапу бысть гром страшен зело и блистанию молниину бывшу по всей области державы их, яко основанию земли поколебатися; и мнози по окрестным градом начаша дивитися таковому страшному грому» (цит. по: 65, 31). Тогда понятно, почему уже в 1530 году построили малую церковь Вознесения, а через два года «совершили» величественный храм.

Итак, храм Вознесения помыслен как Скиния Вечного Царя и Архиерея, обстоимая ополчениями Сил Небесных и воинов земных, членов Церкви Воинствующей. Вертикаль шатрового верха с барабаном главы, где при приближении неприятеля зажигался сторожевой огонь, вызывала в памяти образ Исх. 13, 21: «Господь же шел пред ними [сынами Израилевыми] днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем, и ночью» (ср. Исх. 40, 36-38).

Таким образом, уже при Василии III в архитектурном замысле храма была заложена идея Феократии. Господь Сам ведет Свой избранный народ. И именно эта идея, сокровенно присутствовавшая в образно-символическом строе храма, открылась избранному народу Божию в 1917 году. «В первый месяц, в первый день месяца поставь скинию собрания», – заповедал Господь Моисею (Исх. 40, 2). Восстановление «Скинии Давидовой падшей» (Ам. 9, 11) – если под «царем Давидом» понимать помазанного на Царство Божия избранника – пришлось в Третьем и последнем Риме, России, на второй день марта (первого месяца по всем древним календарным системам мiра). Второй день может быть указанием на второй, Новый Завет, так же как и первый месяц солнечного, а не лунного календаря.

Не будем забывать, что пророческие слова старца Филофея (58, 145) о Третьем Риме были адресованы именно строителю Вознесенского храма Царю Василию III. Между прочим, современные критики, замечающие якобы «превозношение» Руси над другими странами, пропускают акцентировку особой, даже «великой и страшной», ответственности русских Великих Князей (26, 182). Старец дерзает доводить до сознания Царя всю полноту этой ответственности: «Ведай и внимай, Благочестивый Царь, что все царства Православной Христианской веры снидошася в твое единое Царство. Един ты во всей поднебесной христианом Царь» (цит. по: 26, 173. Выделено нами. – Авт.).

Такой Царь ясно сознает, что задача его и всей его Династии – донести власть до подножия Престола Христова и передать Ему свое царство навеки. «Согласно византийской традиции, сформировавшейся еще в течение IV в., власть христианского Императора существует временно, до Второго Пришествия Христова, когда она будет передана Самому Христу» (31, 156).

Перед нами – феномен Новозаветной Феократии, совмещающий движение «вперед», в эсхатологическую перспективу – и «назад», к истокам монархического правления. Царство, несмотря на земные страсти его испросивших, обличенные Господом (1 Цар. 8, 7), имело Небесное происхождение, будучи предсказано Моисеем (Втор. 17, 15). Царство возвращается к Небесной Царице Приснодеве Марии, отец Которой, св. прав. Иоаким, был сыном Варпафира, потомка царя Давида, а мать – св. прав. Анна, была дочерью священника Матфана их потомков Аарона, брата пророка Млисея (66, 185).

В силу этого Державная икона Единой Державствующей есть наиболее полное и точное выражение самой сути образно-символического строя Вознесенского храма. Храм – символ идеи Третьего Рима должен был явить самую сущность этой идеи. Оказалось, что один из главных ее аспектов – это возвращение к периоду Судей Израилевых на ином, Новозаветном уровне. Такое возвращение совершается в согласии с пророчеством Исаии: «…И опять буду поставлять тебе судей, как прежде…» (Ис. 1, 26). Святитель Василий Великий ставит вопрос: «Почему, миновав царей, Пророк упомянул о судьях, хотя и между царями были некоторые, с похвалою начальствовавшие над народом?» И отвечает: это потому, что «народ жил тогда по своим законам, признавая Царем Одного Бога… Почему надлежало, чтобы облагодетельствованные возвратились в блаженное состояние… Или, поскольку, по пришествии Истинного Царя, не царей уже было время» (цит. по: 13, 158-159).

Кажется заманчивым буквально начертить «шкалу времен», отожив на ней отрезки периодов от Исхода и Синая до поставления царя Саула (эпоха Судей), затем – от царя Давида до Иехонии и Седекии; доведя последовательно хронологическую ось до Рождества Христова и «нового Исхода» христиан из языческого мiра до Императора Константина – и от него отсчитав тысяча шестисотлетний интервал Православного Царства I-III Римов… Но при таком подходе появляется искушение предположить какую-то протяженность последнего периода Феократии по аналогии с эпохой Судей – и тогда слова Господни на Елеонской горе оказываются обращенными к нам: «…Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти…» (Деян. 1, 7). (Промыслительно от нас сокрыта продолжительность периода Судей: время Исхода определяется то XIII, то XVIII веком до н. э.).

В Ветхом Завете есть еще одно важное упоминание Елеонской горы. У пророка Иезекииля в 10-11 главах подробно повествуется ою уходе Славы Господней из иерусалимского Храма на гору Елеонскую. «И поднялась Слава Господа из среды города, и остановилась над горою, которая на восток от города» – заканчивает пророк (Иез. 11, 23). Помимо исторического значения (обличение нечестивых князей народа того времени) в пророческом смысле видение означало отъятие благодати от ветхозаветного Храма. Сравним с эпизодом ухода царя Давида из Иерусалима на Елеон (2 Цар. 15, 30).

Интересно отметить, что реконструируемые четыре малые главы коломенского Вознесенского храма символически означают, в соответствии с традициями христианской иконографии, четырех Херувимов Книги Иезекииля (1, 5; 10, 15) и Откровения св. Иоанна Богослова (4, 6-8).

Может быть, наши предположения излишне дерзновенны, но так и кажется, что тот же мотив «ухода Славы» прочитывается и в явлении Державного образа не в Москве, а в подмосковном Коломенском, на «русском Елеоне». В данном случае уходит слава Православного Царствия, той России, «которую мы потеряли». Но тогда утешительно звучат для нас слова той же 11-й главы Иезекииля: «…Так говорит Господь Бог: хотя Я и удалил их к народам и хотя рассеял их по землям, но Я буду для них некоторым Святилищем [слав. ‘во освящение мало’] в тех землях, куда пошли они. Затем… Я соберу вас из народов… и дам вам землю Израилеву. И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное, чтобы они ходили по заповедям Моим… и будут Моим народом, а Я буду их Богом» (11, 16-20). Не видим ли мы осуществление этих слов применительно к России и в намерении воссоединения с Матерью-Церквоью ее зарубежной «дщери» из «чад рассеяния»?..

В любом случае надо согласиться со всеми представленными в настоящем сборнике авторами: не время сейчас, забыв о Царице Небесной, испрашивать без испытания Воли Божией земного царя. И упомянутое место Деяний показывает нам несовместимость наших планов с Промыслом Божественным (Деян. 1, 6-7).

До сих пор мы не касались семантики храма Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове. Между тем, он строился как необходимое смысловое дополнение ко всему, что сказано было возведением Вознесенского храма. Одно лишь наименование дополнительных пяти придельных престолов убеждает в наличии серьезной идейной программы. Престол Зачатия св. прав. Анною Пресвятой Богородицы открывает Богородичный ряд, намеченный как бы «контурно». Престол Зачатия св. Предтечи Иоанна дополняет линию, начатую основным престолом. Престол Двенадцати Апостолов, первоначально, возможно, Апостола Фомы (36, 127) открывает тему Вселенской Апостольской Церкви. Престол Трех Святителей Московских, первоначально, видимо, свт. Петра (там же) продолжает эту же тему применительно к Поместной Русской Церкви. Наконец, престол свв. Равноапостольных Царей Константина и Елены добавляет к теме Вселенской Церкви тему Православного – и Вселенского – Царства, собственно Рима Первого и Второго.

Оставим специалистам вопрос о датировке храма (от 1529 г. до 1547-го и даже до второй половины XVI века). В любом случае, представляется аргументированным основанное на записи в клировой летописи предположение В. В. Кавелмахера о существовании на месте церкви более раннего моленного храма 1529 г. (18 а, 2, 17), что подтверждается могильными плитами 1530-х годов (15, 115). Важно другое: образно-символический строй церкви. Она, как и близкий к ней по целому ряду особенностей собор Живоначальной Троицы на Рву (т.е. Покровский собор; храм Василия Блаженного), может быть названа «иконой града». Градоподобие дьяковского храма акцентировано и композиционными, и декоративно-пластическими средствами. Отметим, что большое доверие вызывает реконструкция храма как шатрового, с восемью малыми главками вокруг шатра (один из вариантов реконструкции – см. 26, 128). С двумя главами над приделом свв. Константина и Елены церковь была пятнадцатиглавой. Но трудно согласиться с теми исследователями, которые проецируют семантику Троицы-на-Рву на дьяковский храм, считая его также «Иерусалимом» (напр., 46, 19). Мы не должны до безконечности «дробить» семантическое единство, внутреннюю целостность такого топоса, как Коломенское – Дьяково. Храм Усекновения главы Иоанна Предтечи, на наш взгляд, органично вписывается в общий «Елеонский» контекст.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Успенский б. Семиотика истории. Семиотика культуры оглавление

    Документ
    Работы, собранные в двухтомнике, в той или иной мере посвящены семиотике культуры. В том 1 «Семиотика истории. Семиотика культуры» включены как публиковавшиеся ралее работы: «Роль дуальных моделей в динамике русской культуры» (Совм.
  2. Министерство образования и науки Российской Федерации (19)

    Монография
    В период Московской Руси были сформированы политическая и экономическая системы, свой типический человек и менталитет, отличные от Киевского периода. Но как и почему эти изменения произошли? Почему в Киевской Руси правителей называли
  3. Человек между Царством и Империей: Сб материалов междунар конф. / Ран. Ин-т человека; Под ред. М. С. Киселевой. М., 2003. 527 с.: ил. (Человек в русской культуре). Библиогр в конце ст

    Документ
    Человек между Царством и Империей: Сб. материалов междунар. конф. / РАН. Ин-т человека; Под ред. М.С. Киселевой. - М., 2003. - 527 с.: ил. - (Человек в русской культуре).
  4. Анатолий Тимофеевич Фоменко, Глеб Владимирович Носовский Какой сейчас век? Введение предисловие Настоящая книга

    Книга
    Принятая сегодня хронология и история античности, созданные в XVI – XVII веках, по видимому, содержат серьезные ошибки. Это понимали и обсуждали многие выдающиеся ученые XVII – XX веков.
  5. Курс русской риторики. Предисловие. Глава первая. Предмет риторики: язык и словесность. Введение

    Документ
    Волков Александр Александрович. Профессор кафедры общего и сравнительно-исторического языкознания филологического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, профессор Московской Духовной Академии.

Другие похожие документы..