Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Защита состоится 28 октября 2010 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 212.022.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени до...полностью>>
'Документ'
Каким образом кодируются двоичные сигналы на магнитных носи­телях: А) включен/выключен; В) намагничено/не намагничено; Б) отражение/поглощение; Г) го...полностью>>
'Закон'
В соответствии с Законом Российской Федерации от 27 ноября 1992 г. N 4015-I "Об организации страхового дела в Российской Федерации" (Ведомо...полностью>>
'Документ'
1. Ввести, начиная с 01.06.06 порядок согласования и контроля за финансовым планированием доходов и расходов на коммунальных предприятиях (приложение...полностью>>

История философии: Запад Россия Восток (1)

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

альной учености, а к человеку из народа, не сбитого с толку этой

псевдоученостью.

Как мыслитель переходной эпохи - средневековья, транс-

формирующегося в Возрождение, - Николай Кузанский демон-

стрирует в своих произведениях различные, нередко весьма

противоречивые стороны и грани этой эпохи. В качестве мистика и

созерцателя, каким он, возможно, стал уже в юности, он - враг

схоластики, особенно томистской, заводившей человеческую мысль

в тупики богопознания. Николай же именно на пути мистики стре-

мился к эффективному богопознанию. 06 этом говорят сами назва-

ния его произведений - <О сокрытом Боге>, <Об искании Бога>,

<О Богосыновстве>, <О даре Отца светов> (все они созданы в

1445-1447 гг.), <О видении Бога> (1453), имеющих сугубо спеку-

лятивную направленность. Считается, что после появления <06

ученом незнании> и <О предположениях>, в особенности же после

1450 г., когда были написаны диалоги <Простеца>, усиливаются

мистические настроения философа-кардинала, что и отразилось в

его произведениях, трактующих понятие Бога в абстрактно-фило-

софском плане, - <О возможности-бытии> (1460), <О неином>

(1462), а также в сочинениях, где мысли автора облечены в аллего-

рическо-символическую форму - <О берилле> (<Духовные очки>,

1458), <Об охоте за мудростью> (1463), <06 игре в шар> (1463),

<О вершине созерцания> (1464).

Врагом схоластики Кузанец был и как представитель гумани-

стической образованности, уделявший большое внимание естествен-

нонаучным вопросам. Отсюда мощное вторжение натуралистичес-

ких соображений и идей в спекулятивно-мистические построения

Кузанца. В различных книгах по истории философии Николай

Кузанский обычно характеризуется как платоник. Действительно,

у него много ссылок на Платона. Но платонизм Кузанца следует

понимать шире, включая и неоплатонизм, оказавший на него боль-

шое воздействие еще до флорентийских платоников. Прокл - один

из главных для него философских авторитетов. Как известно, и Арео-

пагитики испытали огромное воздействие неоплатонизма (в особен-

ности того же Прокла). Однако рассматривать Кузанца только как

платоника не следует. Например, он высоко ценил идеи пифагоре-

изма, перед которыми идеи платонизма иногда даже отступали на

второй план. В различном контексте Николай использует идеи и

других античных философов и теологов - Августина, Боэция,

Сократа, Анаксагора, стоиков, атомистов.

Концепцию Бога у Кузанца следует трактовать как пантеи-

стическую, несмотря на то, что в историко-философской литерату-

ре нередки утверждения относительно теистического характера

этой концепции. Теизм лежит в основе любой монотеистической

религии и настаивает не только на личностно-трансцендентном по-

нимании Бога и его свободноволевом творчестве, но и на вездесу-

щии этого всемогущего начала. Пантеизм подрывает личностно-

трансцендентную трактовку Бога и настаивает на его безличности и

всеприсутствии. Между теизмом и пантеизмом какой-то жесткой,

непереходимой границы нет. Следует также иметь в виду, что

общей для теизма и пантеизма (как и деизма) является идея особо-

го, совершенно духовного бытия Бога, первичного по отношению к

человеку, который без такого бытия существовать не может.

Николай Кузанский понимал, что максимально бесконечный

и предельно единый Бог - это не только и не столько объект той

или иной положительной религии - христианской, мусульманской

или иудейской, сколько понятие межрелигиозное, присущее

вере любого народа [см.: <Ученое незнание>]^, а различные наиме-

нования Бога, в особенности языческие, определялись не столько

признаками творца, сколько признаками его творений [см.: Там

же. 1, 25,83].

Главная тема онтологической проблематики, разработанной

Кузанцем, - это, с одной стороны, вопрос о взаимоотношениях

между бесчисленным множеством конкретных единичных вещей и

явлений природного и человеческого мира и божественным абсолю-

том, а с другой - вопрос о Боге как предельном духовном бытии,

противопоставленном миру конечных телесных вещей, ибо если от-

странить Бога от творения, то оно превратится в небытие и ничто

[см.: там же II, 3, 110]. Но эта традиционная дуалистическая креа-

ционистская идея все время перебивается у Николая мыслью о

единстве бесконечного Бога и мира конечных вещей. "Бытие Бога в

мире есть не что иное, как бытие мира в Боге" [<О предположени-

ях>, II, 7, 107]. Вторая часть этого утверждения свидетельствует о

мистическом пантеизме (иногда именуемом панентеизмом), а

первая - о пантеизме натуралистическом. В силу первого из них

вещи и явления - только символы Бога, а в силу второго они дос-

таточно стабильны и представляют интерес сами по себе. Причем

нередко одни и те же формулировки могут быть расценены как

в первом, так и во втором аспектах, например трактовка мира в

качестве "чувственного Бога". Для Кузанца же как ренессансного

философа, предвосхищавшего рождение математического естество-

знания, стало особенно важным подчеркнуть наличие в мире соот-

ношений меры, числа и веса. Считая, что божественное искусство

при сотворении мира состояло главным образом в геометрии, ариф-

метике и музыке, заявляя, что "первый образ вещей в уме творца

есть число" [<О предположениях>, II, 2, 9], без которого ничего

15

невозможно ни понять, ни создать, Николай из платоника как бы

становится пифагорейцем, стремящимся подменить идеи числами,

приписывая такое воззрение уже Августину и Боэцию.

Математика, по мнению Кузанца, применима даже в вопросах

богословия, в положительной теологии, например при уподоблении

"преблагословенной Троицы" треугольнику, имеющему три прямых

угла и являющемуся благодаря этому бесконечным. Аналогичным

образом сам Бог может быть сравнен с бесконечным кругом. Но

пифагореизм Николая выражался не только и даже не столько в

математизировании богословских спекуляций. Утверждая огром-

ную помощь математики в понимании "разнообразных божествен-

ных истин" (<Ученое незнание>, 1, II, 30), он не только предвос-

хищал математическое естествознание, но и делал определенный

шаг в этом направлении в сочинении <06 опыте с весами>. Мате-

матическое истолкование сущего отразилось и в космоло-

гии Кузанца.

В свете сказанного выше понятно, почему интеллектуализация

творящей деятельности Бога связана у Кузанца с весьма плодо-

творной проблемой соотношения природы и искусства. С одной

стороны, "искусство предстает неким подражанием природе" [<О

предположениях>, II, 12, 121]. Но с другой - ведь и сама приро-

да рассматривается как результат искусства божественного мастера,

который все создает при помощи арифметики, геометрии и музыки.

Кузанец защищал объективно-идеалистическую идею "разви-

тия", восходившую к тому же неоплатонизму, - от абстрактно-

простого к конкретно-сложному, которые трактовались не как

отражение каких-то процессов, а как абсолютная действительность.

При этом проявлялась и мистическая сторона пантеизма

Кузанца. Поскольку Бог находится не только в начале, но и в

конце всего сущего, возвращение к нему бесконечно сложного мно-

гообразия мира представляет собой как бы его "свертывание"

(complicatio). Однако при всем идеализме и даже мистицизме виде-

ния мира Николаем оно довольно резко отличается от схоластичес-

ко-креационистского своим динамизмом, напоминающим антич-

ные натурфилософские построения. Мысль об универсальной связи

в природе дополнялась - пусть и весьма скромной - мыслью о

действительном развитии, по крайней мере в органической приро-

де. Так, в темноте растительной жизни скрывается жизнь интеллек-

туальная [см.: <О предположениях>, II, 10, 123]. Вегетативная

сила в растительном мире, ощущающая в животном и интеллекту-

альная сила в мире людей связаны в силу единой субстанциональ-

ной способности [см.: <06 игре в шар>, 38-41]. Следовательно,

человек - органический элемент в доктрине Николая из Кузы.

При этом исходная идея - человек как микрокосм, который в

своем существе воспроизводит ("стягивает") окружающий его

огромный мир природы. Кузанец подчеркнул "трехсложный" его

состав: "малый мир" - это сам человек; "большой мир" - уни-

версум; "максимальный мир" - Бог, божественный абсолют.

"Малый - подобие (similitude) большого, большой - подобие

максимального" [<06 игре в шар>, 42]. Для уяснения проблемы

человека важно не столько то, что он - подобие универсума, ибо

оно было установлено уже в античности, констатировано некоторы-

ми гуманистами и лежало в основе ренессансных натуралистичес-

ких истолкований человека. Для понимания духовного человека

куда более важно уяснить его отношение к "максимальному миру",

к Богу. Человек в качестве "второго Бога" 1<0 берилле>, 6, 7] бо-

лее всего уподобляется ему своей умственной деятельностью и соот-

ветствующим ей созиданием искусственных форм. Человеческий

ум - сложная система способностей. Главные из них три:

чувство (sensus), рассудок (ratio) и разум (intellectus). Триа-

дическую формулу относительно Бога автор <Ученого незнания>

применяет и для осмысления этих основных познавательных

способностей, ибо видит в рассудке посредника между чувством и

разумом.

Проблему универсалий Кузанец решал в духе умеренного реа-

лизма, согласно которому общее существует объективно, хотя толь-

ко в самих вещах. В плане гносеологическом роды и виды рассмат-

риваются концептуалистически (т. е. умеренно-номиналистически)

как выражаемые в словах, ибо "наименования даются в результате

движения рассудка" и оказываются итогом его анализирующей и

обобщающей деятельности. Без такой деятельности невозможно

научное знание, прежде всего математическое, самое достоверное,

ибо число возникает как "развертывание рассудка". Рационализм

Николая проявляется не только в превознесении математики, но и

в соответствующей оценке логики, ибо "логика есть не что иное,

как искусство, в котором развертывается сила рассудка. Поэтому

те, кто от природы силен рассудком, в этом искусстве процветают"

[<О предположениях>, II, 2, 84], Если в ощущениях, как затем и в

рассудке, проявляется зависимость человеческого микрокосма от

окружающего его макрокосма, то абсолютная независимость и мак-

симальная активность разума как интеллектуального фокуса мик-

рокосма иногда распространяется Кузанцем на всю область ума,

представляющего собой образ божественного ума с его способно-

стью универсального свертывания и развертывания сущего со все-

ми его атрибутами и свойствами [см. там же, IV, 74]. В отличие от

чувства и рассудка разум, "постигает только всеобщее, нетленное и

постоянное" [<Ученое незнание>, III, 12, 259), приближаясь тем

самым к сфере бесконечного, абсолютного, божественного.

Но Кузанец выше знания ставит веру, причем не столько в ее

богословско-фидеистическом, сколько в философско-гносеоло-

гическом смысле. Автор <Ученого незнания> согласен со всеми

теми учителями, которые "утверждают, что с веры начинается

всякое понимание". При этом не может быть и речи о слепой вере,

лишенной всякого понимания (какова сугубо фидеистическая бо-

гословская вера). "Разум направляется верой, а вера раскрывается

разумом".

Диалектично учение Кузанца о бытии, глубокая диалектика

содержится и в его учении о знании. Важнейшим выражением та-

кого динамизма было его учение о противоположностях, с наи-

большей силой подчеркивающее относительность констант бытия.

Бытие пронизано самыми различными противоположностями, кон-

кретное сочетание которых и сообщает определенность тем или

иным вещам [см.: <Ученое незнание>, II, 1, 95]. Живую противо-

положность составляет сам человек, конечный в качестве телесного

существа и бесконечный в высших стремлениях своего духа к по-

стижению божественного абсолюта. Но наиболее важная онтоло-

гическая противоположность - само божественное существо. Как

находящееся повсюду оно есть "все", а как не обретаемое нигде оно

"ничто из всего" [<Ученое незнание>, 1, 16, 43]. Кузанец много-

кратно подчеркивает, что предельная простота, "свернутость" абсо-

люта ставит его вне всяких противоположностей и противоречий,

которые, преодолеваясь, тонут в нем, как капли в океане.

С деятельностью этой высшей теоретической способности,

уподобляющей человека Богу, и связано его знаменитое учение о

совпадении противоположностей (coincidentia oppositorum). Хоро-

шо известны математические примеры, приводимые в <Ученом не-

знании> и других произведениях. Так, по мере бесконечного уве-

личения высоты равнобедренного треугольника и, следовательно,

бесконечного уменьшения угла, противолежащего основанию,

уменьшающемуся по мере этого увеличения, треугольник будет сов-

падать с прямой линией. Аналогичным образом по мере увеличения

ее радиуса окружность все больше будет совпадать с касательной к

ней. В бесконечности прямизна и кривизна вообще неразличимы,

какую бы геометрическую фигуру мы ни взяли. Учение Кузанца о

совпадении противоположностей перерастает и в глубокую диалек-

тику истины. Суть ее состоит в положении, согласно которому ис-

тина - разумеется, на человеческом уровне - неотделима от своей

противоположности, от заблуждения. Для истины заблуждение,

что тень для света. Ведь даже "высший мир изобилует светом, но

не лишен тьмы", хотя и кажется, что простота света ее полностью

исключает. "В низшем мире, напротив, царит тьма, хотя он не со-

всем без света" [<О предположениях>, 1, 9, 42].

5. СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ НИККОЛО

МАКИАВЕЛЛИ

Богатство личностного и социального опыта, столь глубоко

отличавшее ренессансное общество Италии от общества феодаль-

ного, в той или иной форме нашло свое отражение в различных гу-

манистических идеях и учениях. Но в подавляющем большинстве

из них (особенно в XV в.) теоретическое осознание этого опыта

было подчинено античным образам, идеям, концепциям. Однако

интенсивность ренессансного опыта во многих случаях была столь

велика, что появля-

лись мыслители, осо-

бенно глубоко и все-

сторонне ориентиро-

вавшиеся именно на

него. Разумеется, они

не отказывались при

этом от рассмотрения

различных идей и

фактов античной исто-

рии и культуры, но

эти идеи и факты они

в основном подчиняли

собственным теоре-

тическим построениям.

Особенно 'крупным и

оригинальным из чис-

ла таких мыслителей

был Никколо Макиа-

велли (1469-1527).

Он происходил из

небогатой семьи фло-

рентийского юриста и

не получил, в отличие Макиавелли. Гравюра из издания

от многих гуманистов, Testl 1545 г.

блестящего классического образования. В университете он не учил-

ся, греческого языка не знал, но латинским владел достаточно хо-

рошо, чтобы читать римских авторов (а греческих - в латинских

переводах). И он читал их много и интенсивно, особенно

сочинения римских и греческих историков. Немаловажно отметить

увлечение Макиавелли поэмой Лукреция Кара, которую он даже

переписал для себя еще в молодости. Решающее же влияние на ми-

ровоззрение Макиавелли оказал его живой интерес к сложной со-

циальной жизни родной Флоренции в годы восстановления здесь

республиканского строя и фактического правления фанатичного,

аскетичного и резко оппозиционно настроенного по отношению к

римской курии Савонароллы. Уже после его казни в 1498 г., когда

республиканский строй во Флоренции еще продолжал существо-

вать, Никколо поступил на службу в одну из канцелярий респуб-

лики, а вскоре занял важный пост секретаря комиссии Десяти -

фактического правительства республики. Его служба, связанная с

выполнением многообразных политических и дипломатических по-

ручений (не только в различных итальянских государствах, но и за

их пределами), доставила Макиавелли множество бесценных на-

блюдений и выявила его незаурядный организаторский талант.

Для созревшей уже в эти годы социально-философской и поли-

тической концепции Макиавелли характерно, что он считал себя

человеком действия, получавшего быстрое осмысление. Сам он,

повторяя древнюю пословицу, писал о себе в 1509 г.: "...сначала

жить, потом философствовать (prius vivere deinde philosophari)"^.

Заниматься же преимущественно философией, литературно оформ-

ляя созревшие у него мысли, Флорентиец стал в известной степени

вынужденно. После падения Флорентийской республики и рестав-

рации здесь синьории Медичи в 1512 г. многократно зарекомендо-

вавший себя республиканец был не только лишен службы, но и

удален из города в свое небогатое поместье. Здесь в 1513-1520 гг.

он и написал (по-итальянски) важнейшие свои произведения. Для

истории философии (и социологии) особенно значительны <Госу-

дарь> (1^13 г.; впервые опубликовано уже посмертно, в 1532 г.).

Одновременно было начато и другое, в философском отношении не

менее значительное произведение - <Рассуждения на первую дека-

ду Тита Ливия>, писавшееся, по-видимому, не один год. Нужно

упомянуть и <Историю Флоренции> (начата в 1520 г.). В 1513 г.

республиканский мыслитель по подозрению в участии в заговоре

против Медичи попал под следствие, подвергался пыткам.

Симпатии автора ^Истории Флоренции^ полностью

отданы народу (popolo), под которым он подразумевает

прежде всего наиболее зажиточное и активное сословие

городских жителей - купцов, ремесленников, чья многообраз-

ная трудовая активность обеспечивала процветание Флоренции,

как и других итальянских городов-государств той эпохи. Их трудо-

вой активности соответствовала и первостепенная политическая

роль этих полноправных граждан в деле управления государством.

Однако подавляющее большинство населения Флоренции - его

низы, составлявшие основание социальной пирамиды (plebe), -

отнюдь не вызывало симпатий Макиавелли, весьма враждебно опи--

сывающего, например, восстание одной из наиболее активных час-

тей плебса - так называемых чомпи (чесальщиков шерсти) - в

1378 г. Не менее важно указать также на глубокую вражду круп-

нейшего политического мыслителя ренессансной Италии к духовен-

ству, к церковно-клерикальным кругам вообще, возглавлявшимся

папской курией.

<Государь> и <Рассуждения> созданы одним из наиболее

трезвых умов Ренессанса, который, в сущности, полностью эманси-

пировался от религиозных иллюзий средневековья, чего нельзя

сказать о многих других гуманистах. Такого рода трезвость с

большей силой проявилась в развернутой Макиавелли концепции

человека. До известной степени в этой концепции можно видеть

продолжение воззрений Баллы. Можно говорить и об их общем

античном теоретическом прообразе - атомистическо-индивидуали-

стическом истолковании общественной жизни, основывавшемся на

констатации сугубо эгоистической сущности человека.

Одним из первых в эпоху перехода к новой эпохе европейской

истории Макиавелли разработал довольно прочную универсалию

"человеческой природы", универсалию, признаки которой он

черпал из примеров наиболее близкого ему класса итальянских

горожан, распространяя их на всех людей - не только своей стра-

ны и эпохи, но и прошлых веков греко-римской истории. Авторы,

интерпретирующие воззрения Макиавелли, нередко отмечают из-

вестный пессимизм его понимания человека, согласно которому "о

людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоян-

ны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность,

влечет нажива"8. Однако, возможно, именно такого рода песси-

мизм предохранял автора <Государя> от религиозных иллюзий в

оценке человеческих действий.

Рационалистический стержень социально-философской доктри-



Скачать документ

Похожие документы:

  1. История философии: Запад Россия Восток (2)

    Документ
    В. Мотрошилова) Глава 1. Первые греческие мудрецы-философы 9 Мифология и пред-философия 31 Преднаука и любовь к мудрости 34 Глава . Основные фигуры и понятия-принципы ранней греческой философии 1.
  2. Или Песнь акына о нибелунгах, парадигмах и симулякрах Философия в России: парадигмы, проблемы, решения

    Документ
    В силу ряда особенностей, в России поиски национально-политической духовной идентичности на самом высоком уровне абстракции – философском – не прекращались и, скорее всего, не прекратятся никогда.
  3. Мареев С. Н., Мареева Е. В. История философии (общий курс): Учебное пособие

    Учебное пособие
    В предлагаемом учебнике авторы исходят из того, что история философии есть та же философия, только в исторической форме. Лишенная своей истории философия теряет драматизм, достоверность факта, живую связь времен, а сама история превращается
  4. Проблема институциональной парадигмы философии вообще и философии в России Глава 1

    Документ
    В силу ряда особенностей, в России поиски национально-политической духовной идентичности на самом высоком уровне абстракции – философском – не прекращались и, скорее всего, не прекратятся никогда.
  5. Философия и методология науки

    Учебное пособие
    Философия и методология науки: Учебное пособие для аспирантов/ А.И. Зеленков, Н.К. Кисель, В.Н. Новиков и др. Под ред. А.И. Зеленкова. – Мн.: АСАР, 2007.

Другие похожие документы..