Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Кэтрин ненавидела Ларри за то, что он пытался вывести ее из щекотливого положения. Ведь это как бы превращало их в заговорщиков, объединившихся против...полностью>>
'Документ'
План захисту персоналу на об'єктах, які потрапляють у зону надзвичайної ситуації від потенційно небезпечних об'єктів (ПНО) або об'єктів підвищеної неб...полностью>>
'Документ'
Мышление — процесс моделирования систематических отношений окружающего мира на основе безусловных положений. Однако в психологии существует множество ...полностью>>
'Документ'
Долг духовного воина состоит в том, чтобы поддерживать неразрывную связь с Божественной силой и развивать стойкость, сострадание и самоотверженную лю...полностью>>

Книга взята с сайта Роберт Т. Киосаки и Шарон Л. Лечтер " Пророчество Богатого Папы"

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

— По-моему, это нелепо. С чего это вдруг кто-то станет завидовать тому, что у меня ничего нет?

— С того, что у некоторых людей есть такое качество, как проницательность. Они видят то, чего не видят или не хотят видеть другие, — сказал богатый папа. — Некоторые люди начинают осознавать, что вашему поколению придется ре­шать гораздо более сложные проблемы. После 2000 года многие представители твоего поколения поймут, что столкнулись с той же финансовой ситуацией, в которой ты оказался сегодня. Часть из этих проницательных людей позавидует тебе, потому что ты уже столкнулся с нищетой, с реальным миром, миром без убежищ. То, что у твоих сверстников есть деньги и успех сегодня, вовсе не зна­чит, что они будут у них завтра. Те, кто это поймет, и будут тебе завидовать.

— Мне все-таки не совсем ясно, почему они будут мне завидовать.

— Потому что ты уже прошел половину пути. Большинство людей цепляют­ся за ложное чувство безопасности, зная, что с каждым днем гарантии их рабо­ты и финансового благополучия становятся все слабее. А так как ты уже знаешь, что такое провал, то у тебя теперь есть время исправить положение и извлечь из собственного опыта полезные уроки. Что ты предпочитаешь: двигаться вперед или пятиться назад?

—Я вполне могу сделать и то, и другое, — ответил я. — Сейчас я на распутье. Я уже столкнулся с тем, что ты называешь реальным миром, и он кажется мне не таким уж плохим.

— Это хорошо, — улыбнулся богатый папа. — Видишь ли, больше всего в жизни мне повезло в том, что я столкнулся с реальным миром в 13 лет.

— Когда твой отец умер и на тебя легла ответственность за бизнес и за семью?

— В 13 лет, когда твой отец изучал в школе азбуку гарантированной работы, я оказался один на один с реальным миром — миром, с которым он борется се­годня — объяснил богатый папа. Я был подростком без образования и без денег, у меня на руках оказались убитая горем больная мать, семья, прогорающий биз­нес, и не было человека, на которого можно было опереться. Глядя в прошлое, я понимаю: это было самое лучшее из всего, что когда-либо могло со мной случиться. Сегодня у меня так много денег только потому, что тогда мне негде бы­ло спрятаться. Именно поэтому я не собираюсь сейчас помогать тебе. Протянув тебе руку помощи, предложив убежище, я бы только отсрочил неизбежное. Ес­ли бы ты принадлежал к моему поколению, я дал бы тебе работу, так как все, что нужно моему поколению, — это гарантированная работа. Но вашему поколению гораздо больше нужна финансовая безопасность. У вашего поколения полно ра­бочих мест — ресторанам быстрой еды постоянно нужны рабочие руки. Чего не хватает вашему поколению, так это финансового образования, необходимого для обеспечения финансовой безопасности, и ваша неграмотность в этой сфере станет причиной неизбежного.

— Неизбежного?

— Да, неизбежного. Все идет к тому, что у вашего поколения не будет таких безопасных убежищ, как программы «Social Security» и «Medicare» (программа страхования здоровья престарелых), или их будет недостаточно, чтобы рассчи­тывать на их поддержку. Миллионы людей твоего возраста либо вообще не бу­дут иметь никаких пенсионных сбережений, либо их будет слишком мало для того, чтобы обеспечить спокойную старость. У миллионов твоих сверстников не будет пенсионных планов категории DB или профсоюзных пенсионных планов, которые могли бы защитить их от реального мира. Поэтому то, с чем ты столк­нулся сегодня, ожидает твое поколение где-то после 2010 года, когда меня уже не будет.

Я сидел и молчал, пока официант расставлял перед нами тарелки с едой. Я начинал понимать, почему оба моих папы так рьяно отстаивали пенсионные планы своих работников. После того как официант ушел, я сказал:

— Выходит, у твоего поколения есть пенсионные планы категории DB, а у моего их может не быть. И ты видишь в этом большую разницу.

— Чудовищную разницу. Видишь ли, у работников, которые трудились на твоего папу, есть правительство и профсоюзы, которые поддержат их в пенсион­ном возрасте. А мои работники могут рассчитывать только на себя, и большин­ство из них не откладывают деньги в пенсионные планы. Они даже не знают, в чем их смысл. Некоторые думают, что это такие же безопасные планы, как и пенсионные планы категории DB. И эта ошибочная уверенность и приводит к тому, что у большинства моих работников нет никаких сбережений. У них есть хорошие дома, хорошие машины и хорошие телевизоры, но больше ничего. И это меня тревожит. Я рассказываю им об инвестициях, но хорошие машины и телевизоры значат для них больше, чем взаимные фонды или сбережения в бан­ке. Кроме того, они не понимают разницы между сбережениями и инвестиция­ми. Они думают, что это одно и то же. Вот почему я беспокоюсь за тебя и твое поколение. У большинства людей моего поколения есть хоть какая-то защита от реального мира. Большей же части твоего поколения рано или поздно придется столкнуться с реальным миром, а они к этому не готовы, и многие уже будут слишком старыми для такой встречи. Эта всеобщая проблема все ближе, но, по­хоже, никто не обращает на нее внимания.

—Значит, миллионам людей моего поколения когда-то придется столкнуть­ся с тем, с чем я столкнулся сейчас, — оказаться один на один с реальным ми­ром, не имея ничего?

— Да... именно об этом я и говорю, — безжалостно произнес богатый папа. — Единственная разница в том, что ты столкнулся с реальным миром в 1979 году, в 32 года, а многие твои сверстники столкнутся с ним после 2010 года, когда им будет 62,72,82 или, боже упаси, еще больше, но столкнуться с реальным миром придется всем.

— Ты хочешь сказать, что если люди моего поколения не внесут достаточно денег в пенсионные планы, то они останутся без средств к существованию?

— Больше того. Деньги в пенсионном плане твоего поколения могут закон­читься даже в том случае, если человек внесет больше, чем достаточно, потому что все пенсионные планы твоего поколения может уничтожить один грандиоз­ный фондовый крах — крах, который я предсказываю. — Значит, у пенсионного плана категории DB есть защита от фондового краха, а у плана DC нет?

Богатый папа кивнул.

— Как правило. Правда, известны случаи, когда даже планы DB лишались денег в результате плохого управления. Но все же пенсионные планы категории DC подвержены гораздо большему риску. Так или иначе, проблемы назревают, и вскоре наступит момент истины. И тогда твое поколение узнает, сработает ли этот новый план. Проблема в том, что твое поколение узнает это только после того, как окажется на пенсии.

— Ты хочешь сказать, что мои одноклассники в 65 лет могут обнаружить, что их план категории DC ненадежен или недостаточен? — спросил я. — И един­ственная возможность выяснить это появится только после ухода на пенсию, когда будет уже слишком поздно искать работу и пополнять его?

Богатый папа утвердительно кивнул и продолжил:

— Вся беда в том, что многие люди твоего поколения вообще ничего не вно­сят в пенсионные планы, многие вносят недостаточно и лишь совсем немногие осознают, насколько рискованно держать деньги в ценных бумагах и взаимных фондах. Крах рынка может превратить взаимные фонды в пыль. И это произой­дет, правда, не со всеми компаниями или взаимными фондами, но где-то в буду­щем для твоего поколения прозвенит звонок, предупреждающий о том, что их планы категории DC ненадежны, и их пенсионное убежище находится под уг­розой. Как только твое поколение осознает это, люди кинутся бежать с рынка. Возникнет паника, и рынок рухнет. А если паника окажется всеобщей, то крах будет самым большим в истории мира. Проблема — намного более серьезная, чем недоработки в пенсионной реформе, и заключается в том, что на рынок при­ходит слишком много инвесторов-любителей. Вот почему я предсказываю, что большей части твоего поколения придется столкнуться с реальным миром, в ко­тором ты оказался сегодня. Единственный вопрос в том, сколько им будет лет, когда это произойдет?

— Большей части моего поколения? — недоверчиво спросил я.

— Да, большей части твоего поколения. Я бы сказал, что по меньшей мере, у 80 процентов людей твоего поколения не хватит денег, чтобы уйти на пенсию. А миллионы окажутся без денег и без поддержки после 2020 года, после того как произойдет этот грандиозный крах фондового рынка. У правительства США не хватит сил прокормить более 150 миллионов человек, нуждающихся в государ­ственной поддержке.

— Больше 150 миллионов человек? — снова переспросил я, сомневаясь в наз­ванных богатым папой цифрах. — Но ведь в стране всего 75 миллионов беби-бу-меров.

— Да, цифра перевалит за 150 миллионов, потому что сюда придется вклю­чить людей моего поколения, которые еще будут живы, а также миллионы уже существующих бедняков. К 2030 году, только благодаря медицинским достиже­ниям в области продления жизни, половина населения США будет требовать все большей и большей государственной поддержки, потому что эти люди в фи­нансовом отношении не будут готовы встретить старость.

— И сюда не входят миллионы служащих государственных учреждений и предприятий, которые тоже будут надеяться, что правительство позаботится о них, как было обещано, — добавил я. — Людей, которые, как мой отец, всю жизнь проработали на государство.

— Ты прав, — кивнул богатый папа. — Слишком многих людей приучили к мысли, что о них позаботится правительство, что оно станет тем надежным убе­жищем, которое защитит их от реального мира, и это только усугубит проблему.

— Получается, что многим детям беби-бумеров придется поддерживать сво­их родителей.

— Не только своих родителей. Детей беби-бумеров, тех, кто родился после 1970 года, могут попросить поддерживать по две семьи. Другими словами, если у молодых супругов два ребенка, то с помощью различных налогов их могут зас­тавить поддерживать еще четырех человек, которые не в состоянии обеспечить себя сами.

— Ты хочешь сказать, что семья из четырех человек фактически будет нас­читывать восемь ртов?

— Вполне возможно. Это может привести к битве поколений за деньги и обеспечение жизни, к битве между молодыми и старыми. И если власть окажет­ся у стариков, то молодых однозначно заставят платить налоги за стариков, — предположил богатый папа. — Но если в политике победят молодые, то миллио­ны стариков твоего поколения беби-бумеров примутся жаловаться на то, что молодежь больше не уважает старших.

При этой мысли богатый папа тихонько засмеялся.

— Почему ты смеешься? — спросил я. Не переставая смеяться, он сказал:

— Уважение к старшим — это идея, время которой прошло. Я думаю, что бу­дущие поколения будут уважать старших меньше, а не больше. Но, возможно, я и ошибаюсь. Возможно, дети беби-бумеров с радостью раскроют свои кошель­ки, чтобы дать старикам столько денег, сколько тем будет нужно. Кто знает? В мире происходят и более странные вещи.

Следующие несколько минут мы уделили еде и почти не разговаривали. Я сидел и думал о возвращении домой, прикидывая, стоит ли мне прогуляться пешком или раскошелиться на автобус. Я не осмеливался попросить богатого папу подвезти меня. Кроме того, я не хотел терять еще одну возможность столк­нуться с реальным миром и столкнуться, не имея ничего... или почти ничего. Я уже начал считать, что мне повезло столкнуться с реальным миром в 32, а не в 72, 82 или 92 года.

После того как нам принесли счет и богатый папа взял его в руки, я спросил:

— Как мы умудрились попасть в эту переделку? Как вышло, что у нас ока­залось столько миллионов людей, которым необходимо безопасное укрытие от реального мира?

Безопасность или свобода

— Хороший вопрос, — отозвался богатый папа, вручив официанту свою кре­дитную карточку. — Мне кажется, что все началось, когда люди начали искать безопасность вместо свободы.

— Но разве у всех нас мало свободы? В конце концов, Америка — это стра­на свободных и родина смелых.

— Да, Америка такая, и песня эта очень старая, — ухмыльнулся богатый па­па. — Проблема в том, что большинство людей считают, что безопасность и сво­бода — это одно и то же. Но это не так. В действительности во многих отноше­ниях безопасность и свобода означают прямо противоположные вещи. — Безо­пасность и свобода означают противоположные вещи? — переспросил я. — Объ­ясни.

— Вспомни, против чего протестовали американские повстанцы в 1773 году, во время печально известного «Бостонского чаепития»?

— Против налогов. Мы хотели свободы от налогов. Совершая уголовное преступление против матери-Англии, эти храбрые люди рисковали тюрьмой.

— Хорошо, — сказал богатый папа. — Значит, они выбрасывали чай за борт не ради того, чтобы обеспечить себе гарантию работы?

— Нет, они хотели бороться за свободу, а не за гарантию занятости.

— А чему нас учат в школе сегодня? — спросил богатый папа. — В чем глав­ная причина того, что родители и учителя настойчиво требуют, чтобы их дети учились и получали хорошие отметки? Неужели ради свободы?

— Нет, — тихо ответил я. — Родители и учителя хотят, чтобы их дети полу­чали хорошие отметки и таким образом обеспечили себе работу, причем по воз­можности высокооплачиваемую.

— А что произошло со стремлением наших отцов-основателей к свободе, за которую сражались смелые мужчины и женщины несколько веков назад? Его отодвинули в сторону и заменили стремлением к гарантированной работе; страх перед нехваткой денег на пропитание заменил тягу к свободе. В результате шко­ла готовит не столько к свободе, сколько к гарантированной работе и пенсион­ным планам категории DB. Эти планы есть у учителей, но их не будет у их уче­ников. Это единственная причина, по которой пропасть между школой и реаль­ным миром становится все шире и шире. У большей части реального мира не будет пенсионных планов DB, но у школьных учителей они есть. Да, — продолжил богатый папа. — А за что ты воевал во Вьетнаме, даже хотя и не был обязан ту­да отправляться — ведь ты был освобожден от призыва? Разве ты сражался не за свободу?

—Да, но я пошел воевать, потому что вы с моим папой убедили меня в том,
что долг сына — сражаться за свою страну. Не знаю, пошел бы я воевать, если бы
вы оба на этом не настаивали.

— Правильно... А что сделало большинство родителей твоих друзей? Разве они не заставляли своих сыновей продолжать учебу, чтобы избежать призыва? Разве большинство твоих друзей не уклонились от Вьетнама, потому что оказа­лись достаточно умны, чтобы поступить в колледж и получить отсрочку от во­енной службы?

— Да, — согласился я.

— Теперь ты видишь, как сильно изменилась эта страна? Раньше здесь вы­ше всего ценились идеалы свободы, а теперь ее место заняла безопасность. Бе­зопасность и свобода — это не одно и то же, и люди, которые стремятся к безо­пасности, очень, сильно отличаются от тех, кто стремится к свободе. И эта раз­ница между людьми приведет к самому большому фондовому краху в истории мира. Миллионы людей сейчас вкладывают деньги в свои планы с установлен­ным отчислением во взаимные фонды, которые, как они надеются, гарантируют им безопасность. Подумать только, какое глубокое разочарование ждет их в бу­дущем. Вот почему меня так сильно беспокоит ERISA. Мы уже совсем не те лю­ди, которыми были, когда устраивали «Бостонское чаепитие». Мы больше не боремся за свободу, отчаянно сражаемся за безопасность. Миллионы нереши­тельных и финансово неграмотных людей будут вытолкнуты на фондовый ры­нок, а, как ты знаешь, фондовая биржа — это не место для любителей играть на­верняка. Она для тех, кто стремится к свободе. Боюсь, что любители свободы выиграют, а любителей безопасности ждет поражение. И когда они проиграют, то столкнутся с реальным миром, но, к сожалению, в преклонном возрасте. Вот такое мое предсказание.

— Значит, свобода и безопасность — это разные вещи? — спросил я, все еще не уверенный в том, что между ними есть разница.

— Не только разные, но и прямо противоположные. Чем больше ты стре­мишься к безопасности, тем меньше у тебя свободы.

— Объясни мне, — попросил я, — как получается, что большая безопасность ведет к меньшей свободе?

— Та работа, от которой ты отказался, могла дать тебе безопасность, но толь­ко ценой свободы. Разве она не мешала бы тебе зарабатывать столько, сколько можешь, работать тогда и где тебе нравится и даже брать отпуск, когда тебе хо­чется?

— Да, гарантированная работа ограничила бы мою свободу. Очень часто она даже диктует людям, когда им можно идти на обед, — добавил я. — Но разве большинство не стремится к безопасности больше, чем к свободе?

Именно так. Это их выбор. Но никогда не забывай, что чем больше у тебя одного, тем меньше другого. По сути дела, чем больше у тебя безопасности, тем прочнее путы, которые тебя связывают. Взять хотя бы тех, у кого безопасности больше всех в мире. Этих людей называют заключенными. У них есть жилище, еда, свободное время, двор для прогулок — у них есть максимум безопасности, но нет свободы.

Богатый папа выдержал паузу, чтобы идея максимальной безопасности улеглась в моей голове, а затем продолжил:

— Посмотри на людей, которые полностью зависят от программ социально­го обеспечения. Им предоставляется определенная финансовая безопасность, но за счет свободы образа жизни. Люди, которые зависят от программы «Social Security», — одни из самых бедных и, к тому же, наименее свободных в Америке.

—Значит, ты хочешь, чтобы я сделал выбор между безопасностью и свобо­дой. Свобода требует смелости и силы, а если у человека не хватает смелости и силы, он теряет свою свободу, — сказал я и добавил: — Выходит, свобода не дос­тается даром.

— Это исключено, — категорически заявил богатый папа. — Ты помнишь, как вернулся из Вьетнама, а люди плевали в тебя и называли «детоубийцей»?

— Во-первых, они плевали в мою сторону, но никто не плевал в меня. И все же я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы сражались за то, чтобы у них было пра­во свободно выказать нам свое презрение, даже если нам это не нравилось.

— Вот почему в песне поется: «Страна свободных и родина смелых». Свобо­да требует смелости и мужества. А ты сейчас переживаешь самый трудный мо­мент, и, если смелость победит, даже когда у тебя ничего нет, ты обретешь такую свободу, какая многим и не снилась. Помни, что даже если люди живут в свобод­ной стране, это еще не значит, что они свободны. Потребность в безопасности крадет у них свободу.

Вскоре мы уже стояли на тротуаре и богатый папа ждал, пока парковщик подгонит его машину. — Тебя подвезти? — спросил он.

— Нет, спасибо, — ответил я, улыбнувшись от уха до уха. Сидевший во мне боец чувствовал себя великолепно, несмотря на то что у меня по-прежнему не было денег и я не хотел устраиваться на работу. Я решил, не имея ничего, про­жить в реальном мире как можно дольше и позволить характеру-победителю стать еще сильнее. Я хотел свободы от тиранической необходимости иметь ра­боту и от диктата денег, определяющих мой образ жизни. Разговор с богатым па­пой помог мне получить ясное представление о том, что необходимо для жизни в этом мире, — реальном мире, с которым ему пришлось столкнуться в 13 лет.

—Мне, кажется, понравилось жить в реальном мире, и я хочу сделать его как можно более реальным, — сказал я с улыбкой, когда паковщик подогнал богато­му папе машину. — Я предпочитаю столкнуться с реальным миром сегодня, а не завтра.

Богатый папа улыбнулся и укатил в своем авто, сопровождаемый завистли­выми взглядами паковщиков.

У меня было достаточно времени, чтобы пролистать свою прошлую жизнь и вспомнить несколько очень важных уроков, которые я успел забыть. Одним прохладным утром я сидел на пляже Вайкики, глядя на волны, и мне вспомнил­ся тот день, когда моя эскадрилья корпуса морской пехоты готовилась вылететь на задание. Ранним утром, еще до восхода солнца, наш командир встал перед строем пилотов, которым предстояло лететь в тот день, и сказал: «Помните, что неотъемлемая часть этого задания — сохранить жизнь наших парней. Отличные командиры и отличные пилоты возвращают своих людей домой живыми. Если вы проявите заботу о ваших людях, они проявят заботу о вас».

В другой день память перенесла меня на 25 лет назад, в воскресную школу, чтобы я услышал вопрос учителя: «Разве мы не сторожа братьям своим?» Похо­же, что этот урок я тоже подзабыл.

Короче говоря, 1979 год стал для меня переломным. Я понял, что в отчаян­ной погоне за богатством забыл многие уроки, полученные в юности. И теперь, когда мне перевалило за тридцать, я не только не стал богатым, но и оказался в положении, которым не стоило гордиться. Настало время все изменить. И хотя правда была неприятной, польза была очевидной. Я усвоил несколько бесцен­ных уроков, касавшихся не только меня самого, но и моего будущего. Пришло время его изменить.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пророчество Богатого Папы Выдающемуся учителю

    Документ
    Мы посвящаем эту книгу Дэйву Стивенсу, преподавателю средней школы в Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в «Пророчестве богатого папы», следует
  2. Л. Лечтер "Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю

    Документ
    Мы посвящаем эту книгу Дэйву Стивенсу, преподавателю средней школы в Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в «Пророчестве богатого папы», следует
  3. " Богатый папа, Бедный папа" Книга посвящается родителям всего мира самым главным учителям ребенка

    Книга
    ГЛАВА I: Богатый папа, бедный папаГЛАВА II УРОК 1: Богатые не работают на деньгиГЛАВА III УРОК 2: Зачем обучаться финансовой грамотности?ГЛАВА IV УРОК 3: Думайте о своем собственном бизнесеГЛАВА V УРОК 4: История налогов и сила корпорацийГЛАВА
  4. Как найти план, который действительно вам подходит? Глава 10: Урок инвестора №8: кем вы хотите стать, когда вырастете?

    Урок
    Официально работа над книгой "Богатый папа, бедный папа" началась 8 апреля 1997 года. Мы напечатали тысячу экземпляров, думая, что этого количества книг нам хватит, по крайней мере, на год.

Другие похожие документы..