Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Формирование системы мотивации реализуется через изучение структуры мотивации персонала предприятия, разработку и внедрение как материальных, так и н...полностью>>
'Документ'
Если вы ищите работу в лучших компаниях, вы наверняка регулярно читаете такие строки в объявлениях о наборах на программы стажировок. Лучшие работода...полностью>>
'Документ'
1. Настоящий федеральный стандарт аудиторской деятельности определяет требования к порядку проведения аудита бухгалтерской (финансовой) отчетности (д...полностью>>
'Публичный отчет'
Информация, предоставляемая Заказчиком (в том числе справки, таблицы, бухгалтерские балансы), должны быть подписаны уполномоченным на то лицом и завер...полностью>>

Людмила алексеева

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Примечания

Данные на 1 января 1982 г. В: «Народное хозяйство СССР, 1922-1982", Москва,1982, с.с. 11, 18, 35.

«Украiнський вiсник», #№ 7-8, Paris - Baltimore - Toronto, 1975, c. 39.

Там же, сс. 26-27.

Там же, с. 50.

Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 года, т. IV, Москва, Изд-во «Статистика»,1973, с.с. 9, 152-153; «Вестник статистики», № 8, 1980.

Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г., т. IV, с.с. 152, 158. «Вестник статистики», № 8, 1980.

Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г., т. IV, с.с. 475-476, т. III, c. 358.

«Украiнський вiсник», #№ 7-8, с. 53.

По данным «Реестра осужденных или задержанных в борьбе за права человека вСССР с марта 1953 г. по февраль 1971 г.». Радио «Свобода», Архив самиздата , 1971 г.

«Хроника текущих событий», вып. 33, декабрь 1974 г. Изд-во «Хроника», Нью-Йорк, с. 47, 65-66.

М. Хейфец, Зорян Попадюк -диссидент без страха и упрека. «Форум» № 4, 1983 (Мюнхен, Сучаснiсть), с.с. 46-47.

ХТС, вып. 51 (декабрь 1978 г.), с. 98.

«Украiнськi юристи пiд судом КГБ», Нью-Йорк, Сучаснiсть, 1968, с. 62.

Леонид Плющ. На карнавале истории. Overseas Publication, Inc., London, c. 133.

В. Мороз. Серед снiгiв (Есеi, Листи й документи), Сучаснiсть, 1975, с. 79.

Иван Дзюба. Интернационализм или русификация? Сучаснiсть, 1973. (Перевод с украинского).

В. Черновiл. Лихо з розуму, Paris, Перша Украiнска друкарня у Францii, 1968, с. 16.

В. Мороз. Серед снiгiв, с.с. 80, 100-101.

М. Осадчий. Бельмо. Сучаснiсть, 1980 (перевод с украинского), с.с. 66-67.

«Процесс четырех», Амстердам, Фонд им. Герцена, 1971, с.с. 342-349.

ХТС, вып. 5, с. 99; вып. 6, с. 118.

Свидетельство Н. Светличной.

«По поводу суда над Погружальским» — «Национальный вопрос в СССР», сборник документов.Сучаснiсть, 1975, с.с. 37-45.

Там же, с.с. 45-61.

«Молодь Днiпропетровська в боротьбi проти русифiкацii». Сучаснiсть, 1971.

Л. Плющ. На карнавале истории, с.с. 486-489.

Украiнський вiсник, #№ 1-6: Балтимор, «Смолоскiп», 1971-1972.

Украiнський вiсник, вып. 7-8, с. 125.

ХТС, Фонд им. Герцена, Амстердам, 1979, вып. 14, с.с. 440-441; вып. 17, с.с. 37-39.

ХТС, вып. 25-27.

ХТС (Изд-во «Хроника», Нью-Йорк), вып. 28, с.с. 18-24; вып. 29, с.с. 45-48; вып. 30, с. 78.

Украiнський вiсник",вып. 7-8, с.с. 122, 123.

Там же, с.с. 131-134.

Там же, с. 134.

Там же.

ХТС, вып. 30, с. 109.

ХТС, вып. 60, с.с. 54-61.

ХТС, вып. 53, с. 71.

ХТС, вып. 55, с.с. 7-9; Ю. Бадзьо. Вiдкритий лист до Президii Верховноi Ради Союзу РСРта Центрального Комiтету КПРС. Нью-Йорк, 1980, Видання Закордонного представництва Украiнськоi групи Гельсiнкських угод.

«Хроника защиты прав в СССР», изд-во «Хроника», Нью-Йорк, вып. 11, 1974, с.с. 28-29.

Сборник документов общественной Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений,изд-во «Хроника», Нью-Йорк, вып. 3, 1977, с.с. 73-79.

П. Григоренко. В подполье можно встретить только крыс. Нью-Йорк, Изд-во «Детинец», 1981

Сборник документов общественной Группы содействия..., вып. 3, с.с. 73-74.

Там же, вып. 3, с.с. 73-110; вып. 4, с.с. 55-62; вып. 5, с.с. 63-67. Iнформацiйнi Бюлетенi Украiнськоi громадськоi групи Сприяння виконанню Гельсiнкських угод. Смолоскип.
Торонто-Балтимор, 1981.

ХТС, вып. 53, с.с. 73-74.

«Вiсник репресiй в Украiнi», Нью-Йорк, Закордонне представництво Украiнскоi Гельсiнськоi групи.

ХТС, вып. 56, с. 66; вып. 60, с.с. 53-54.

Украинское патриотическое движение. Заявление с обращением к украинскому народу, к правительствам всех стран и в ООН (без места, 1980). Архив самиздата Радио «Свобода», вып. 45/80, 29 декабря 1980 г. и вып. 32/80 (22 сентября 1980 г.).

ХТС, вып. 61, с. 38; вып. 62, с.с. 66-69.

ХТС, вып. 62, с.с. 60-65; вып. 63, с.с. 85-88.

ЛИТОВСКОЕ НАЦИОНАЛЬНО-РЕЛИГИОЗНОЕ ДВИЖЕНИЕ

Своеобразие ситуации в Литве определяют следующие факторы:

Сравнительно недавнее включение в состав СССР и очевидная незаконность этой акции.

Компактность населения в национальном и религиозном отношении (2,7 млн. литовцев составляют 80% населения Литвы, большинство их — верующие католики). [1]

Католическая церковь традиционно является политически активной. Ее относительной самостоятельности от властей способствует то, что глава ее — папа римский — находится за пределами Советского Союза.

В последние годы несомненное влияние на настроения в Литве оказывает ее географическая, культурная, религиозная и историческая близость к Польше.

Как известно, Литва вместе с Эстонией и Латвией оказалась отданной Советскому Союзу по тайному договору между СССР и гитлеровской Германией в августе 1939 г., так называемому Пакту Молотова — Риббентропа. В отличие от Эстонии и Латвии, литовский президент Сметона не подписал формального отречения от власти и не передал ее новому правительству, поддерживаемому Советским Союзом, оккупировавшим Прибалтийские республики в июне 1940 г. (дипломатическая служба бывшего литовского правительства находится в Риме и имеет своих официальных представителей в государствах, не признавших аннексии Прибалтики Советским Союзом, и в Ватикане).

С первых дней установления нового режима началось подавление возможного сопротивления.

В 1940 г., в ночь с 11 на 12 июля, перед выборами в сейм, было арестовано 1,5 тысячи литовских интеллигентов. Первая депортация произошла в июне 1941 г. Она распространилась на 36 тысяч наиболее политически активных граждан (в основном интеллигентов). [2] В годы немецкой оккупации потери литовской нации составили около 270 тыс. человек. Эти потери коснулись всех слоев населения. [3]

В 1944 г. при приближении советских войск отправились в эмиграцию около 60 тыс. человек, среди них — цвет литовской интеллигенции (около 3 тыс. специалистов разных профессий, 2 тыс. студентов университетов и 3300 школьников старших классов). [4]

Вскоре после восстановления советского режима (в 1944 г.) в Литве началась партизанская война против советизации страны. Эта война продолжалась более десятилетия; последние партизанские отряды были уничтожены в 1956 г. Погибло около 50 тыс. человек — в боях и в результате расстрелов за участие в партизанской войне. 50 тыс. отправились в лагеря на 25-летние сроки. [5] По другому самиздатскому источнику общие потери с 1945 по 1950 гг. составили 270 тыс. человек — столько же, сколько в годы немецкой оккупации. [6] Обескровленными оказались все слои населения, все возрастные группы.

Костяк партизанского движения составляла молодежь — гимназисты, студенты, крестьяне (и из зажиточных семей, и бедняки). Именно крестьянские парни дали большинство погибших с оружием в руках и расстрелянных, а также отправленных в лагерь («Простые крестьянские парни, так и не успевшие стать отцами семейств», — пишет об общем впечатлении от литовского контингента лагерников В. Буковский в своих воспоминаниях). [7]

К погибшим и лагерникам следует добавить в потери нации 350 тыс. сосланных (без суда) в восточные районы СССР. Ссылали семьями, и в эти 350 тыс. вошли литовцы все возрастов и из всех социальных групп — и крестьяне, и рабочие, и интеллигенты — все способные к сопротивлению или казавшиеся властям таковыми. Значительная часть ссыльных погибла на чужбине, некоторые до сих пор не получили разрешения вернуться на родину. В заявлении Литовской Хельсинкской группы от 8 июня 1977 г. сообщаются фамилии 21 литовца, находящихся и сейчас в таком положении. [8]

Вооруженное сопротивление было подавлено к середине 50-х годов. Оккупация стала заданным условием существования Литвы. Крестьяне вынуждены были принять колхозы. Интеллигенция пошла на государственную службу. Церковь не могла продолжать активную проповедническую деятельность. Быт советизировался, мышление людей приспособилось к «новой жизни», она определяет и планы личных судеб, и национальные устремления. Перемены, произошедшие за четверть века после того, как открытое вооруженное сопротивление нации было подавлено, особенно заметны при сравнении человеческих типов литовца-лагерника с 25-летним сроком и основной массы нынешних его соотечественников. Многие из участников национально-освободительной борьбы никогда не жили на воле при советской власти. Юными взяли они оружие в руки при вторжении советских войск, да так и просидели по лагерям до старости. Эти люди сохранили прежние представления о жизни, традиции, песни, привычки, и когда они возвращаются на родину, то выглядят очень инородно, как перенесенные машиной времени из далекого прошлого. Буковский отмечает сохранившееся у этих лагерников отношение к труду, какого уже нет на воле. Даже в лагере они работали старательно, упорно, с любовью к делу. Весьма отличаются от нынешних и их представления о взаимоотношениях между литовской нацией и советским режимом.


«Они все еще жили психологией 40-х годов, — пишет Буковский, — партизанской психологией. Уж если такой массе народа не удалось добиться освобождения с оружием в руках — то какой смысл писать бумажки?»

Для многих из них никакое общение с властями не было приемлемо — ведь они не признавали эту власть законной. [9]

Среди литовцев-долгосрочников особенно примечателен Пятрас Паулайтис. Вот что сообщает о нем «Хроника текущих событий»:
«Учился в Риме. Доктор философии. Во время немецкой оккупации Литвы Паулайтис преподавал латынь в 8-м классе гимназии г. Юрбаркас, в которой руководил подпольной деятельностью учащихся. 16 февраля 1942 г. (День независимости Литвы) его ученики водрузили знамя Литвы над зданием местного гестапо. “Новое” название города Георгенбург юные подпольщики всюду изменяли на старое — Юрбаркас.
С приходом в Литву советских войск в 1944 г. 26 учеников Паулайтиса вступили в Союз борьбы за свободу Литвы. Сам Паулайтис редактировал газету Союза «К свободе».
В 1946 г. военный трибунал приговорил его к 25 годам заключения. В 1956 г. Паулайтис освободился (пересмотр дела). Вернувшись в Каунас, работал кочегаром на консервном заводе. Отказался осудить литовский буржуазный национализм — при этом условии ему обещали разрешить преподавание. В 1957 г. был вновь арестован, обвинен в подрывной работе среди студентов Каунасского политехнического института и ...в намерении возродить Союз борьбы за свободу Литвы... Верховный суд Литовской ССР 12 апреля 1958 г. приговорил 7 студентов к различным срокам, от 1 года до 10 лет, а Паулайтиса — снова к 25 годам". [10]

Паулайтис освободился 12 апреля 1983 г., в 79-летнем возрасте, проведя за свою жизнь 6 лет в подполье и 35 — в заключении.

Колоссальные потери нации парализовали ее сопротивление по меньшей мере на полтора десятка лет, до начала 70-х годов. Этот период анабиоза независимой общественной жизни для многих литовцев был периодом напряженных раздумий — переоценки ценностей, поисков новых путей, так как прежние показали свою непригодность в советских условиях. Нынешнее национальное сопротивление в Литве, во всем его многообразии, не является продолжением партизанской традиции, это новая борьба других людей в новых условиях.

В самиздате есть интересные свидетельства о нынешних настроениях наиболее советизированных слоев литовской нации — советского чиновничества, интеллигенции и городских средних слоев — две статьи Т. Женклиса [11] и статья Эйтана Финкельштейна. [12]

Автор, скрывающийся под псевдонимом Т. Женклис, по всей видимости, принадлежит к литовской чиновной интеллигенции. Он утверждает, что в этой среде широко распространена следующая концепция национальных целей (эта концепция имеет хождение не только в Литве, но и в Эстонии, и в Армении, а, возможно, и в других нерусских республиках, но, пожалуй, в Литве сторонники этой концепции добились наибольших успехов):
«Основная функция народа в оккупированной стране носит "консервационный" характер. Мы ... в первую очередь должны заботиться о том, чтобы остаться в живых и по возможности сохранить свою монолитность и здоровье».

Образцом литовского государственного деятеля, способствующего сохранению нации в условиях оккупации, Т. Женклис считает первого секретаря ЦК Литовской КП Снечкуса — бессменного «хозяина» Литвы с начала оккупации до его смерти в январе 1974 г.

Женклис пишет, что Снечкус с конца 40-х — начала 50-х гг. проводил все более национально ориентированную политику. Методами Снечкуса были: укрепление и использование сильных связей в Москве, прежде всего личная дружба с М. Сусловым; подчинение своему влиянию присланных из Москвы вторых секретарей ЦК КПЛ; искусный подбор кадров аппарата по принципу личной преданности и слепой исполнительности; фактический саботаж многих поступающих из Москвы директив при видимости их тщательного исполнения (таких, например, как кампания внедрения кукурузы или расширения посевных площадей за счет пастбищ); «пробивание» для Литвы дополнительных привилегий и поблажек (одним из важнейших аргументов здесь служила необходимость доказать многочисленной литовской эмиграции, что советская Литва действительно процветает).

Т.Женклис считает большой заслугой Снечкуса, что Литва сохранила компактное в национальном отношении население, что развитие промышленности осуществляется без непоправимого ущерба природе, что сельское хозяйство остается продуктивным, а население обеспечивается на более высоком уровне, чем в других республиках, что в литовских школах продолжают изучать классиков литовской литературы — борцов за национальную независимость Литвы. Все это, по мнению Женклиса, помогло Литве лучше других республик сохранить свои традиции и дальше других продвинуться по пути модернизации.

Трудно сказать, является ли продолжением этой линии Снечкуса нынешний литовский «хозяин» — П. Гришкявичюс, но некоторые успехи эта линия одержала и после смерти Снечкуса. Так, Э. Финкельштейн констатирует, что продолжается начатая при Снечкусе замена присланных из Москвы чиновников литовцами. К середине 70-х годов заметно продвинулось употребление литовского языка в качестве официального (в правительственных учреждениях, общественных организациях, в Литовской Академии наук, в высшей школе и на многих предприятиях — как в промышленности, так и в сфере обслуживания). Однако по конституции 1978 г. литовский язык утратил статус государственного языка Литовской ССР — это произошло в большинстве нерусских республик.

Точку зрения советизированных литовцев-недиссидентов на будущее Литвы Т. Женклис излагает следующим образом.
Собственными силами нам от советского тоталитаризма не избавиться, как не смогли избавиться от него ни восточные немцы, ни венгры, ни поляки, ни чехи со словаками — как ни пытались. Не поможет в этом и Запад, как не помог перечисленным народам, так как цель Запада — закрепление политического статус-кво. В этой ситуации судьба всех порабощенных коммунистами народов, в том числе и русского, едина, и решаться она будет в Москве. Советская власть обречена на гибель внутренними законами своего собственного развития. Гибель эта не за горами. Русское диссиденство, видимая часть которого представлена именами таких великанов духа, как Сахаров и Солженицын, является символом и порукой этого скорого конца.
Когда Москва, наконец, перестанет быть советской, коммунистической, наступит день свободы и для Литвы. Это случится, даже если литовцы и не будут пытаться приблизить этот день насильственными или иными подпольными действиями, оказывать организованное сопротивление. Поэтому ради сохранения нации нежелательно слишком широкое распространение такого рода деятельности.
Само по себе освобождение не принесет политической и социальной идиллии. Страсти, сдерживаемые в течение длительного времени тяжелым прессом угнетения, вырвавшись наружу, неизбежно будут разрушительными. Вызванные ими конфликты и столкновения могут стоить большой крови. Главная задача литовцев — не допустить такого хода событий. Нужно уже сейчас готовиться к этому времени, чтобы прийти к нему максимально организованными и обойтись минимумом жертв.
Достижение этой цели составляет пафос работы литовских советских чиновников и интеллигентов, сохранивших живое национальное чувство (не следует, конечно, идеализировать этот слой. Люди с развитым национальным чувством отнюдь не составляют в нем большинства. Нормой же является беспринципный карьерист, вкусивший сладость власти и готовый на все ради сохранения и беспрекословно исполняющий волю Москвы — возможно, поэтому и стали заменять русских чиновников литовскими).

Точка зрения, изложенная Женклисом, долгое время была превалирующей в Литве, и сейчас широко распространена. Позиция большинства литовцев — упорное, но пассивное сопротивление оккупации в ожидании освобождения. Однако эти настроения оказались благоприятной почвой для развития активного диссидентского движения, когда нация несколько оправилась от понесенных ею колоссальных потерь. Такое движение после многолетнего оцепенения проявилось открыто в самом начале 70-х годов как национальное, религиозное и гражданское противостояние.

Национальное движение является восприемником цели национально-освободительного движения 40-х — 50-х годов — освобождение Литвы от советской оккупации, но не его методов. Во всяком случае, ничего не известно о попытках возродить вооруженную борьбу против оккупации, редки и рецидивы партизанской идеологии.

Национальное движение имеет своих героев и мучеников, но не имеет лидеров и какой-либо четкой организационной структуры. Прежде его ячейками были подпольные организации, возникшие во времена массового освободительного движения, но последняя такая организация — «Движение за свободу Литвы» — не пережила рубежа 50-х — 60-х годов.

В начале 70-х годов национальное движение стало структурироваться. Люди, готовые к активности в этом направлении, естественно сосредоточились в краеведческих, исторических и литературных кружках. Их так и называли — «краеведы». Это было довольное широкое движение. В отличие от своих предшественников — участников национально-освободительного движения 40-х — 50-х годов, — «краеведы» не ставили прекращение оккупации своей непосредственной задачей. Их практические усилия были в основном направлены на сохранение и изучение национальной культуры. Однако мирный характер движения не уберег его от разгрома. Известен суд над «краеведами» в марте 1974 г. в Каунасе. Четверо (Шарунас Жукаускас и его подельники) были осуждены на сроки от 2 до 6 лет лагеря. [13] Краеведческие и прочие кружки существуют и сейчас, но они находятся под неусыпным контролем властей и чрезвычайно стеснены в своей деятельности. Есть и необъявленные кружки такого рода. Они изучают исторические события, находящиеся под официальным запретом — прежде всего освободительного движения 40-х — 50-х годов. Однако наиболее активные элементы национального движения стали группироваться вокруг самиздатских журналов. Редакции этих журналов анонимны, как и значительное число авторов.

Первый по времени появления и популярности — литературно-публицистический журнал «Аушра» («Заря»), выходящий с ноября 1975 г. В 1976 г. появились «Бог и родина» — консервативный католический журнал и националистический «Вестник свободы», прекратившийся в 1977 г. после 8 выпусков из-за репрессий против его сотрудников; в 1977 г. стали выходить «Путь правды» (призванный помогать священникам в подготовке проповедей и при дискуссиях на теологические и церковные темы), националистический публицистический журнал «Витязь» и «Варпас» («Колокол»), который сначала издавала группа, назвавшая себя Революционным Фронтом освобождения Литвы, но потом журнал изменил направление и сосредоточился на вопросах национальной культуры.

«Аушра» и «Варпас» взяли названия неподцензурных журналов, выходивших в Литве в конце XIX века, и продолжают их дело, что подчеркивается сохранением нумерации выпусков, начиная от этих прежних изданий. «Аушра» была националистической и много внимания уделяла литовской истории. «Варпас» был либеральным, почти социалистическим название взято от журнала, издававшегося Александром Герценом в Лондоне в 1857-1867 гг. Нынешние их продолжатели действуют соответственно этим традициям.

В 1978 г. стали выходить «Перспективы» — либеральный журнал, девиз которого: «Уважай мнение других, даже если ты его не разделяешь»; и религиозно-философский журнал «Кров», рассчитанный на молодежь. Кроме того, имеется журнал «Христос скорбящий», посвященный религиозным и культурным проблемам и рассчитанный на широкие круги верующих. В 1979 г. к 400-летию Вильнюсского университета стал выходить журнал «Alma Mater» (известно 4 выпуска). В 1980 г. появилось несколько периодических изданий: «Будущее» — католический, националистический журнал, «Путь нации», «Голос Литвы» и «Долой рабство», а также журнал «В трезвости — сила», цель которого — противоборствовать пьянству.

Кроме того, в самиздате издается в течение многих лет «Литовский архив» — собрание исторических документов и воспоминаний главным образом о национально-освободительной борьбе 40-х — 50-х годов. «Литовский архив» составляет многотомное собрание. Самиздатская периодика позволяет выявить спектр мнений и тенденций, конгломерат которых представляет собой в настоящее время литовское национальное движение. Размах мнений чрезвычайно широк — от либеральных до довольно консервативных («Бог и родина»), от строгих католиков до индиферентных к религии, от непримиримых врагов марксизма до неомарксистов («Перспективы»). Но, повторяю, — ни один из этих журналов не призывает к насильственным действиям ради избавления от оккупации.

В национальное движение входят также одиночки и небольшие группы (скорее основанные на дружеских связях, чем формальные организации), которые по ночам пишут лозунги на улицах и внутри общественных зданий. Наиболее частые лозунги: «Свободу Литве!» и «Русские, убирайтесь вон!». Распространенным проявлением национального чувства является посещение в День поминовения и в знаменательные дни истории Литвы могил литовских деятелей времен независимости и борцов за свободу Литвы, вывешивание флагов в День независимости (16 февраля).

В 70-е годы большинство осужденных на заключение за участие в национально-освободительном движении вышло на свободу. Часть их присоединилась к нынешнему национальному движению, уловив его дух — такие, как Балис Гаяускас. В 1948 г. он в 22-летнем возрасте был осужден на 25 лет лагеря и отбыл заключение полностью. Вновь был арестован в 1977 г. по обвинению в сборе материалов для «Литовского архива», в переводе на литовский язык «Архипелага ГУЛаг» Солженицына, в передаче информации о литовских политзаключенных в «Хронику текущих событий» и на Запад, в сотрудничестве с Фондом помощи политзаключенным. Новый приговор — 10 лет лагеря особого режима и 5 лет ссылки.

О накале национальных чувств в Литве и их взрывной силе наилучшее представление дают стихийные демонстрации, иногда сопровождавшиеся насильственными действиями.

Первые такие демонстрации случились в Вильнюсе и Каунасе во время венгерских событий — 2 ноября 1956 г., в День поминовения умерших. Основную массу участников составила учащаяся молодежь. Были аресты, несколько человек исключили из учебных заведений. Но это было еще отголоском национально-освободительного движения 40-х — начала 50-х годов.

Демонстрация в Каунасе 18-19 мая 1972 г. относится уже к нынешнему этапу национального литовского движения. Она была вызвана трагическими событиями — самосожжением каунасского 18-летнего школьника Ромаса Каланты в сквере городского театра.

На похороны собралась огромная толпа. Власти помешали собравшимся принять участие в похоронах. Толпа направилась к месту самосожжения, в центр города. К ней присоединялись новые люди. Шествие скандировало: «Свобода!», «Литва!», пели народные песни.

Распространился слух (неверный), что арестованы родители Каланты. Толпа двинулась к горисполкому с требованием освободить их. Попытки милиции разогнать демонстрантов привели к стычкам. Один милиционер был ранен камнем (по другой версии — убит).

На следующий день, 19 мая, демонстрация возобновилась. В город были вызваны войска. Власти и родители Каланты обратились к собравшимся с увещеваниями, и они разошлись. Около 400 человек были арестованы, но большинство отпустили после допроса. Некоторых продержали несколько дней, иные получили по 15 суток ареста. Восьмерых судили по статье, соответствующей ст. 190-3 УК РСФСР («уличные беспорядки»). Все подсудимые — молодежь от 18 до 25 лет, рабочие и учащиеся профессионально-технических училищ. Видимо, это и был возрастной и социальный состав большинства участников каунасских событий. [14]

Сам Ромас Каланта — юноша из интеллигентной советизированной семьи, индиферентный к религии, но одушевленный идеей национальной свободы. Он стал национальным героем Литвы. В годовщины его самосожжения власти, боясь активных проявлений национальных чувств, усиливают охрану в литовских городах. В 1976 г. в Клайпеде в годовщину самосожжения Каланты на тротуарах и на стенах домов появились надписи с требованием свободы Литве. Под ними стояла подпись: «Каланта».



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Тивной Республики Германия состоялось награждение Людмилы Михайловны Алексеевой Командорским крестом ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия»

    Информационный бюллетень
    5 ноября 2009 года в резиденции посла Федеративной Республики Германия состоялось награждение Людмилы Михайловны Алексеевой Командорским крестом ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия».
  2. Алексеева Людмила Семеновна Учительница химии, биологии высшей категории Педстаж 17 лет в нсош №1 с 1996 г. Автобиография

    Биография
    В 1976 г. окончила Юнкюрскую школу-интернат и поступила в Иркутский сельскохозяйственный институт на факультет агрономии, окончила в 1981 г. и начала работать старшим агрономом сначала на Олекминском сортоиспытательном участке, затем на Нюрбинском ГСУ.
  3. Людмила Алексеевна Смирнова. Пленарное заседание

    Заседание
    Светлой памяти Людмилы Алексеевны Смирновой, Заслуженного деятеля науки, доктора филологических наук, профессора и почетного профессора МГОУ, нашего Учителя - посвящается
  4. Алексеева Полина Владимировна Учет и аудит кассовых операций и расчетов с подотчет

    Публичный отчет
    Для того, чтобы связаться со своим научным руководителем нужно звонить в г.Санкт-Петербург на кафедру «Экономического анализа, бухгалтерского учета и аудита»
  5. Мониторинг сообщений сми об Общественной палате РФ с 1 июля по 31 июля 2010 года

    Закон
    2. Горячая линия по вопросам движения транспорта до международного аэропорта "Шереметьево" в связи с транспортными проблемами на Ленинградском шоссе 39-59 стр.

Другие похожие документы..