Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа курса'
На сегодняшний день можно с уверенностью констатировать тот факт, что научные исследования переместились в область антропологической парадигмы: в цен...полностью>>
'Лекция'
После разгрома восстания декабристов Николай I постарался сделать все для того, чтобы подобное никогда более не повторилось впредь. Он понимал, что п...полностью>>
'Курсовая'
'Документ'
Создать account (аккаунт) пройти авторизацию зарегистрироваться на блоге: обязательная процедура, напоминающая заполнение анкеты. Главное: а) пом...полностью>>

Рыцарство и становление придворной культуры

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Рыцарство и становление придворной культуры

(фрагмент исследования)

(опубликовано: Армагеддон: актуальные проблемы истории, философии, культурологи. Книга десятая. М., 2001)

Рыцарство и придворная культура представляют собой две области, отношения между которыми характеризовались особым напряжением, преодолеть которое удалось лишь в позднем средневековье. Историография рыцарства позволяет судить, что элементы придворной культуры появились уже в раннем средневековье. Здесь прежде всего уместно сослаться на двор Карла Великого, с которого вообще начинается история европейского рыцарства и где впервые сложились дифференцированные элементы дворовой организации и разнообразные формы придворной культуры.

В последующую эпоху, в зрелое средневековье, королевские и княжеские дворы приобретают новое значение и становятся центрами общественной и культурной жизни. Повышению престижа крупнейших дворов не в последнюю очередь способствовало рыцарство, что дает право говорить о рыцарско-придворной культуре.1

Когда же начинает проявляться симбиоз рыцарской и придворной культуры и какие именно элементы развивающегося рыцарства оказали влияние на формирование двора? Эти вопросы можно рассмотреть на примере крупнейшего двора германской империи – саксонского курфюрста Генриха Льва, правившего во второй половине XII века, когда и начинают проявляться наиболее выразительные черты рыцарской и придворной культур. Вельфенхоф, Штауферхоф и другие крупнейшие дворы в пределах германской империи являлись именно теми центрами, где начала развиваться и постепенно приобрела реальные очертания новая рыцарская культура. Княжеские дворы были теми сборными пунктами, где встречались и вступали в контакт друг с другом различные группы рыцарства.

Смыслом существования рыцаря и образом его жизни была служба в самых разнообразных формах – служба за лен (земельный надел), служба в коннице феодала или при его дворе. Но любая из этих форм службы базировалась на отношениях доверия и принесения присяги на верность между феодалом и его вассалами. Вассал переходил в зависимость от своего сеньора и клялся ему в верности. Этим вассал обязывался служить словом и делом своему господину, а феодал, со своей стороны, брал на себя ответственность заботиться о содержании и защите своего вассала. Порядок содержания осуществлялся либо передачей земельного надела, либо выплатами за несение службы при дворе феодала. Такие рыцари становились руководителями придворных служб и назывались министериалами.2

Среди придворных служб самыми главными были четыре: прислуживание за княжеским столом – Truchess; заведование винным погребом – Schenker; уход за лошадьми – Marschall;3 казначейская служба – Kämmerer, в обязанности которого входило надзирание за деньгами и другими ценностями двора.

Службы такого рода особенно были востребованы во время придворных праздников и больших званных обедов, которые устраивал сеньор для своих родственников и свиты. Понятно, что для прислуживающих за столом и разносящих напитки такая служба входила в круг их обязанностей. Но и функции маршалла в значительной степени были связаны с праздничными обедами, так как ему приходилось в это время заботиться о лошадях и свите прибывших на пир гостей.

Однако, при всей важности и почетности придворной службы, обязанности вассалов не ограничивались прислуживанием за столом. В любом случае, ношение оружия в особенности меча и щита, считалось более почетным видом службы.

Самыми выразительными формами жизни рыцарства в XII веке были, прежде всего турниры, охота и придворные празднества. Раньше всего турниры появились во Франции. Они родились из старинной игры, которая издревле служила своеобразным видом вооруженных учений для конных воинов. Впоследствие эта игра развилась дальше и в несколько измененной форме стала важной составной частью рыцарского образа жизни. В складывании форм и правил турниров важную роль играла Нижняя Лотарингия, область, где взаимодействие французской и германской рыцарских культур было наиболее интенсивным.

Сложилось три формы поединка: Tjost, Buhurt, Turnier. Tjost – был поединком всадников, вооруженных копьем, Buhurt – борьба рыцарей тупым оружием – первая ступень собственно Turnier, который, в свою очередь, можно охарактеризовать как игровую форму битвы рыцарей, проходящую на открытом поле. Помимо игрового момента, турниры XII века имели и военное значение, так как выполняли функцию коллективных тренировок тяжеловооруженных и бронированных рыцарей. При этом отрабатывались приемы ближнего и коллективного боя. Каждый бронированный конник должен был уметь сражаться в группе и, двигаясь в едином темпе, атаковать противника. Вследствие этого турниры не были такой уж безобидной игрой и, будучи максимально приближенными к настоящей битве, представляли серьезную опасность для их участников, а иногда даже стоили им жизни. О том, что турниры были небезопасны для жизни рыцарей, говорили многочисленные запреты, которые накладывала церковь на проведение турниров. Статистика дает представление о количестве несчастных случаев. Так, в 1175 году только в Саксонии на турнирах погибли 16 рыцарей.4 Это стало основанием для введения церковью еще более строгих запретов на турниры.

Несмотря на строгие меры, турниры к тому времени распространяются во всех северонемецких землях, где становятся излюбленной боевой игрой и приятным времяпрепровождением рыцарства.

Наряду с турнирами, как уже было сказано, стихию жизни рыцарства составляла охота. Интересно отметить, что в раннем средневековье охота большей частью была занятием крестьян. Позже право на охоту для крестьян было существенно ограничено. Так, охота на красную и черную дичь стала привилегией только знати, а крестьянам разрешалось охотиться только на мелкую дичь. Таким образом, как и турниры, охота под влиянием рыцарства и складывающейся придворной культуры, получила дальнейшее развитие в период зрелого средневековья, когда появились охотничьи ритуалы и обычаи, а сами занятия охотой повсеместно стали подчиняться строгим правилам.

Придворные формы охоты концентрировались в основном вокруг соколиной охоты, которая в наибольшей степени подходила придворной публике. Соколиная охота предъявляла очень высокие требования к охотнику. Об этом красноречиво рассказывалось в знаменитой книге о соколиной охоте Фридриха П. Эта книга была переведена на все европейские языки и была самым популярным чтивом у высокопоставленных особ всех королевских и княжеских дворов и в среде военного рыцарства.

Совершенно особую стихию рыцарской жизни составляли пиры. Жизнь в средневековой крепости была бедна событиями, развлечений было мало, поэтому для всех ее обитателей было большой радостью, если в крепости или у соседей намечался какой-нибудь праздник.

Иногда феодал устраивал у себя в крепости празднества по случаю начала или окончания полевых работ, начала весны или по большим церковным праздникам и тогда он приглашал за накрытые столы весь свой люд – министериалов, крестьян, слуг и бесплатно угощал и поил их. Такие празднества сопровождались танцами, песнями, народными гуляниями.

По особым случаям, таким, как счастливое возвращение из крестового похода, получение нового титула, обручение, свадьба, крещение младенца, приглашались важные персоны: светская и духовная знать, друзья-рыцари со своей свитой, именитые соседи, а также музыканты, певцы, циркачи и рассказчики. Такие празднества длились несколько дней. Для их подготовки требовалось несколько месяцев. Прежде всего, отправлялись конные посыльные, чтобы доставить приглашения. Затем составлялся особый список продуктов, которые дополнительно должны были быть доставлены с крестьянских дворов или приобретены в городе на рынке. Все помещения в крепости приводились в порядок, наводилась чистота и блеск, где необходимо - делали ремонт.

Начинался подобный праздник утром с торжественной церковной службы. Центром праздника и его главной частью был турнир, на котором приглашенные рыцари состязались в умении владеть оружием. Вокруг ристалища располагалось множество аттракционов: кукольный театр, танцовщицы на проволоке, певцы и т.д. Сюда приходило большое количество нищих и попрошаек, так как они прекрасно знали, что в такие дни господа всегда необычайно щедры и милостивы. Нищих также кормили и подавали выпить.

К вечеру, после турнира гости приглашались в рыцарский зал, где их ожидали богато накрытые столы. Почетные гости сидели вместе с хозяином и его женой за особым столом. Он располагался на небольшом возвышении и на отдалении от других гостей. Это так называемый «высокий стол». Ниже за столами сидели другие гости, а их свита и слуги, хотя и том же помещении, но в стороне от главных столов, в нишах. 50 процентов всех кушаний и напитков подавались на «высокий стол», 25 процентов предназначалось для гостей и 25 – для свиты и слуг.

Во время таких празднеств сеньоры старались проявить себя с самой лучшей стороны, прославиться как щедрые и гостеприимные хозяева. Особенно известен был двор герцога Вельфа IV в Верхней Швабии, где развилась богатая рыцарская культура. Этот двор, как отмечают хронисты, был организован по примеру королевского. Помимо блестящих праздников с богатым угощением, Вельф IV устраивал дорогостоящие пиры, на которые съезжалась придворная знать из других земель, организовывал обширные охоты, дарил дорогие подарки и всем этим снискал себе славу и прозвище Щедрого. Герцог Вельф IV, несомненно, принадлежал к самым заметным сеньорам в империи, а его личный пример долгое время считался образцом княжеской щедрости.

Еще более великолепным, превосходящим даже Вельфенхоф в Верхней Швабии, был двор могущественного герцога Генриха Льва, принадлежащий в XII веке к самым знаменитым княжеским дворам империи. Генрих Лев превратил свою резиденцию Брауншвейг в единственное в своем роде княжеское поместье, центром которого стала новая крепость Данквардероде.5 Образцом для возведенных здесь великолепных замковых сооружений послужили королевские дворцы, в особенности императорский дворец Гослар.6

Многое указывает на то, что придворная культура в значительной степени культура застолья. В средневековых источниках содержатся упоминания о том, как обставлялись пиры, что подавалось на стол, какие существовали правила поведения. Не останавливаясь на придворном застольном этикете, отметим, что в этой области придворная и рыцарская культура соприкасались наиболее часто и интенсивно. В результате грубоватые манеры обитателей крепости начали приобретать некоторую утонченность. Поначалу это касалось лишь более тщательного приготовления блюд, улучшения их вкусовых качеств и разнообразия. Однако, несмотря на большое внимание, которое уделялось удовольствиям за столом, в источниках об этом содержится не очень много сведений (в отличие, например, от литературных вкусов). Даже если и есть некоторые упоминания, то передаются они, как правило, общими словами и выражениями, без подробностей. На основе этих свидетельств историкам трудно составить картину истинных вкусов и норм застольной культуры.

По-видимому, это было связано с той критикой, которую традиционно проводила церковь в отношении многих форм светской придворной жизни, особенно излишеств в еде и употреблении напитков. Страх быть заклейменным позором за предание порокам, порицаемым церковью, удерживал придворное общество и его хроникеров от описания застольных пристрастий.

Культуре поведения за столом стали придавать большое значение несколько позже, когда следование нормам этикета стало считаться признаком принадлежности к высшему обществу. Именно тогда придворная культура начала приобретать изысканные манеры и лоск рыцарства.

Как известно, рыцарями в средние века считались и сеньоры – владельцы крепости или замка и вооруженного войска конников, и воины, служившие в этом войске за лен, получаемый в дар от сеньора, и министериалы – низшие рыцари, несшие службу в крепости у сеньора. Однако когда речь идет о рыцарской культуре, рыцарском кодексе чести и рыцарском этикете, то, по нашему мнению, следует иметь в виду прежде всего рыцарское воинство и странствующих рыцарей, которые, много путешествуя, знакомились с культурой разных народов и государств, принимались при дворах знатных правителей, участвовали в королевских рыцарских турнирах и всегда были образцом доблести, мужества и достоинства для прекрасных дам. Кроме того, не будучи связаными с придворными службами, они больше полагались на слово чести, доверие, клятву верности и другие подобные категории, свидетельствующие о высоких моральных принципах людей этого сословия.

Конечно, трудно предположить, что нормы рыцарской культуры приобретали свой законченный вид в палатках походного лагеря рыцарей. Для этого требовались более постоянные формы, какими были парадные залы императорских и княжеских замков, которые неслучайно назывались «рыцарскими». Поэтому понятие «придворно-рыцарская культура» наиболее полно отражает существо и характер этого замечательного явления.

Следует признать, что центрами возникновения и складывания рыцарского сословия и рыцарской придворной культуры были крупнейшие княжеские дворы, такие как Брауншвейгский, Тюрингский, а так же путешествующий императорский двор. Здесь вырастали культурные тенденции разворачивавшегося рыцарства, возникали новые формы придворного этикета, приобретали новое значение образование и воспитание; именно здесь стихотворчество превращалось в сословную поэзию рыцарства.

Вокруг княжеских и императорских дворов проводились большие рыцарские турниры, охоты, пиры, куда неизменно приглашалось блистательное рыцарское общество. При дворах встречались и общались между собой различные группы высшего общества, в особенности обе главные его группы: благородное дворянство (аристократия) и министериалы (чиновничество). Обе группы чувствовали себя одинаково обязанными подчиняться нормам рыцарства и кодексу чести рыцарского сословия. Эта тенденция, возникнув в XII веке, обретает свою выразительную и действенную форму к концу столетия и, особенно, в первой половине XIII века. К этому времени рыцарская придворная культура приобрела свою развитую форму и в полной мере отражала жизнь рыцарского общества.

Идеи рыцарства воодушевляли и другие сословия общества, в особенности городские интеллектуальные слои и нарождающуюся буржуазию. Высшие слои буржуазии и патрициат имперских городов начинают открывать для себя образ мышления и стиль жизни рыцарства. В убранстве домов, в украшениях, гардеробе, правилах поведения за столом и во многом другом они ориентируются на пример рыцарей и отчасти принимают их нормы поведения.

Примечания

  1. J.Ehlers. Heinrich der Löve. Europäisches Fürstentum im Hochmittlalter. Göttingen;Zürich: Muster-Schmidt, 1997. S. 72-73.

  2. Министериалы – служащие. Первоначально, в средние века ими становились привлеченные на рыцарскую службу в крепости сеньора воины, не обладающие личной свободой и (или) не имеющие достаточно средств для снаряжения коня и вооружения. Постепенно министериалы приобрели равное положение со свободными рыцарями и составили ядро низшего дворянства. Их можно считать родоначальниками современного чиновничества. См.: Der Brockhaus. Achte neu bearbeitete Auflage. F.A.Brockhaus GmbH, Leipzig. 1988. S.604.

  3. Маршалл – конюх. Сначала, в средние века он нес службу в конюшне и ухаживал за лошадьми. Позже становится ответственным за княжескую свиту при дворе и во время походов. Также являлся предводителем вооруженного войска, полностью отвечал за его одеяние и вооружение. См.: Das Herkunftswörterbuch. Etymologie der deutschen Sprache. Band 7. Mannheim, 1997. S.443.

  4. Heinrich der Löve und seine Zeit. Herrschaft und Repräsentation der Welfen 1125-1235. Braunschweig, 1995.Band 2. S. 508.

  5. Heinrich der Löve und seine Zeit. S. 509.

  6. К этому времени многие оборонительные крепости стали перестраиваться в замки. Это было связано с тем, что постоянная опасность вторжений иноземцев и феодальных усобиц сменилась более спокойным ритмом жизни вследствие чего отпала необходимость строить хорошо укрепленные сооружения. Замки отличались изяществом стиля, красотой внешнего декора и внутренних интерьеров и, что немаловажно, были больше приспособлены для жизни.

  7. Heinrich der Löve und seine Zeit. S. 196.

Технологии повседневной толерантност­­­­­­и

(Опубликовано: Социальные инновации в культурном процессе: искусство менеджмента. Материалы второй международной научно-практической конференции. Самара, 2006 (статья)

В истории либерализма толерантность первоначально появляется как прагматическая установка, позволяющая сохранять гражданский мир в условиях многообразия интересов и убеждений. Необходимость такого подхода резко обнаружилась в Европе в исторических реалиях раннего нового времени, в частности, в период Реформации и Контрреформации, когда противостояние католиков и протестантов приняло форму кровавой резни. Именно в контексте беспощадных протестантско-католических религиозных войн и начинает формироваться в Европе традиция толерантности. Толерантность тогда выражалась в том элементарном смысле, что католики перестали резать протестантов и наоборот; в том, что стали более-менее мирно сосуществовать те, кто раньше друг друга не терпели.

Вестфальский мир 1648 года, который историки считают началом европейской системы государственности, положил конец религиозным войнам и 30-летней войне – первой войне общеевропейского масштаба, подвел политический итог целой эпохе противоборства реформационных сил и их противников. После него папский престол перестал быть главным центром европейской политики и, по сути, началось становление наций-государств.

Таким образом, на первом этапе толерантность имела смысл и контекст веротерпимости. Сочинение Джона Локка, которого считают отцом либеральной концепции толерантности, так и называется: трактат «О веротерпимости». Следующий этап становления идеи толерантности был ускорен Английской революцией, когда потребовалось решать те же, в принципе, проблемы, что и в 30-летней войне, но только в рамках одного государства. Проблема толерантности помимо нравственного вопроса политики стала еще и вопросом элементарного выживания государства. Локк первым высказал идею, что для сохранения государства необходимо разделить частную и публичную сферу жизни людей. Другими словами, то, что относится к частной стороне жизни людей, не должно быть предметом государственного вмешательства. А так как вера есть частное дело гражданина, то государство ни при каких условиях не должно вмешиваться в эту сферу. Это был очень важный сдвиг, который во многом определил дальнейший ход политической истории Европы. Однако эту новацию далеко не все смогли принять: если для протестантов с их приматом Личной Веры это было логично, то для католиков действительно очень сложно, так как им пришлось бы отказаться от признания примата Святого Римского престола, т.е. признать, что их религия перестает иметь отношение к политическим публичным делам.

Позднее толерантность получает осмысление как одна из ключевых ценностей либерализма, что обусловлено тем, что она как бы соединяет в себе остальные важнейшие либеральные ценности – свободу, равенство, многообразие и, в то же время, выступает условием их реализации.

Последующее развитие идеи толерантности шло в практическом ключе, в русле реальной политической борьбы вокруг проблемы границ толерантности и соответственно вокруг проблемы включения в зону толерантности тех, кто был раньше исключен. То, что у толерантности есть границы, прописано еще у Локка. Это утверждение и сейчас не утратило силы и актуальности. Современные авторы также считают, что нет и не может быть никакого режима толерантности, не исключающего никого. «Кто-то неизбежно оказывается исключен, кто-то неизбежно поражается в правах, у кого-то неизбежно отрицаются права человека. Кто-то нетерпим абсолютно, и это есть политическая реалия», - пишет доктор философских наук, специалист по проблемам политической философии Б.Капустин.

Границы толерантности не являются неизменными. Они меняются тогда, когда ранее исключенная группа способна бросить политически значимый вызов тому режиму толерантности, который обеспечивается существующей властью. Эта власть осуществляет насилие (пусть и легитимно, посредством законодательства, но все же насилие!) по отношению к исключенным. Изменение границ толерантности, таким образом, есть процесс и следствие политической борьбы.

События последних двух-трех лет во Франции, Бельгии, в несколько менее выраженной форме – в Германии и Норвегии и других европейских странах отчетливо показывают трансформацию либерального сознания и изменение границ толерантности. Не случайно сейчас, говоря о толерантности, подчеркивают, что это терпимость к инакомыслию, но не к действиям! Совершенно очевидно, что Европа стала в определенной мере заложницей своей либеральной системы ценностей, столкнувшись с иной, отнюдь не либеральной и не демократической ценностной доминантой в умонастроениях уже довольно значительной части населения из так называемых переселенцев и беженцев. Польстившись на западный образ жизни, прежде всего на жизненный стандарт, переселившиеся из стран Азии и Африки, с одной стороны полагаются на состоятельность западных культурных и политических норм в виде равенства, свободы, справедливости, правового государства, с другой стороны, не стремятся воспроизводить их в своей социокультурной модели поведения. По той простой причине, что эти ценности для них не родные, не выстраданные, не полученные ценой тяжелых потерь и заблуждений, а, значит, и не прочувствованные в той мере, в какой это сделали европейцы.

В новелле Клер Дэни «Поезд на Нанси» из известного документального кинопроекта «На десять минут старше» есть интересный диалог о двойственном отношении к иностранцам.

Молодая девушка говорит, что ей, когда она приехала во Францию, хотелось быть незаметной, насколько это возможно, хотелось внедриться, чтобы никто не заметил, что она другая и главное – никак не нарушить установленный порядок вещей, чтобы не давать повода быть отвергнутой, выдворенной из страны. (Рискну предположить, что именно такая форма духовного инкорпорирования характерна для европейцев).

На это умудренный жизненным опытом и знаниями профессор резонно отвечает, что быть незаметной дословно означает, что тебя не видно; хотеть быть незаметной, значит хотеть, чтобы тебя никто не видел, чтобы никто не заметил, что ты иностранка.

С другой стороны, отмечает профессор, существуют определенные условности, определенная, даже навязанная нам, либеральным сознанием сформированная, форма принятия иностранцев, суть которой состоит в том, что различий как бы и нет, словно все делают вид, что чернокожий вовсе и не чернокожий. Но ведь в иностранце должна присутствовать какая-то необычность, непохожесть, иначе он уже не иностранец!

Наверное, дело действительно в форме приема иностранца. Если прием означает ассимиляцию, а именно это слово чаще всего применяют по отношению к иностранцу, иммигранту, то здесь имеется в виду американская концепция «плавильного котла», в котором стираются, «переплавляются» все различия между людьми и люди действительно, как сказала девушка, становятся незаметными, неразличимыми.

Хотя, с другой стороны, любая дискуссия о приемлемости или неприемлемости различий заставляет признать по крайне мере два факта: во-первых, что различия существуют, уже хотя бы потому, что мы о них дискутируем, а во-вторых, что в наше время уже нет таких сильных центров ассимиляции и интеграции, как, например, в XIX веке, а значит, следует выйти из рамок устаревших моделей межнационального и межцивилизационного общения. По мнению профессора из новеллы, такие понятия, как «интеграция» и «ассимиляция» уже не вполне отражают существо реально происходящих в современном мире изменений. Он называет это процессами гомогенизации и иммунизации, а современную цивилизацию – цивилизацией гомогенизации. Когда гомогенизируется весь мир – наступит эра глобализации.

Европейские ученые склонны рассматривать процесс глобализации не только как распространение капитализма особого типа и гомогенизацию мирового пространства. Как в прошлом, так и в современных условиях глобализация происходит наряду с «локализацией», т.е. адаптацией культурных элементов к различным локальным условиям на основе местных традиций. Поэтому речь следует вести не о стандартизации, а об утверждении гетерогенности жизнедеятельности как нормативного стандарта. Таким образом, в процессе формирования новой мировой культуры сочетаются принципы культурной гомогенности и гетерогенности. Это делает возможным не только сохранение, но и возрождение традиций.

Концепция Евросоюза как раз и не настаивает на «котле» или ассимилиции. Она исходит из признания необходимости тесной интеграции – экономической, внешнеполитической, финансовой, экологической, и, прежде всего интеграции ответственности за благополучие в общем доме, но с сохранением языковой, культурной, национальной самобытности народов, входящих в этот союз. И в том, что это не формальное декларирование – сомневаться не приходится. Это ясно и убедительно показали результаты голосований в национальных парламентах по вопросу о принятии Конституции Евросоюза в 2004 году. Т.е., используя терминологию профессора, можно сказать, что сохраняется гетерогенность (разнообразие) в гомогенном европейском пространстве. А это и есть принцип толерантности. Он отражен в девизе современной Европы: «Мы разные, но не чужие», и в Декларации принципов толерантности, утвержденной резолюцией 5.61 Генеральной конференции ЮНЕСКО 16 ноября 1995 года: «Толерантность – это гармония в многообразии».

Принимая Декларацию принципов толерантности, ЮНЕСКО учла все существующие на тот момент документы, отражающие историю и традицию толерантности в Европе. Прежде всего, это Устав Организации Объединенных наций, в котором говорится «… мы, народы Объединенных наций, преисполненные решимости избавить грядущие поколения от бедствий войны … вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности … и в этих целях проявлять толерантность и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи». Это Устав самой ЮНЕСКО, принятый 16 ноября 1945 года, где подчеркивается, что «мир должен базироваться на интеллектуальной и нравственной солидарности человечества». Это также Всеобщая декларация прав человека, в которой провозглашается, что «каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии» (статья 18), «на свободу убеждений и на свободное выражение их» (статья 19), и что образование «должно содействовать взаимопониманию, терпимости и дружбе между всеми народами, расовыми и религиозными группами» (статья 26). Были приняты во внимание и другие международные акты: Международный пакт о гражданских и политических правах; Международный пакт об экономических и культурных правах; Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации; Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него; Конвенция 1951 года о статусе беженцев и Протокол 1967 года, касающийся статуса беженцев, а также региональные правовые акты в этой области; Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений; Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам; Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма; Венская декларация и Программа действий Всемирной конференции по правам человека; Декларация ЮНЕСКО о расе и расовых предрассудках и др.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Культура средневековой западной европы: особенности, ценности, идеалы  

    Документ
    Западноевропейская средневековая культура, несмотря на кажущуюся легкость и "узнаваемость", является достаточно сложной для студентов. У студентов преобладает крайне упрощенная и ошибочная оценка средневековья как мрачного
  2. М пособии излагается курс истории мировой культуры, что позволяет понять культуру как сложный общественный феномен, а также ее роль в жизнедеятельности человека

    Документ
    В учебном пособии излагается курс истории мировой культуры, что позволяет понять культуру как сложный общественный феномен, а также ее роль в жизнедеятельности человека.
  3. Лекция первобытная культура генезис культуры

    Лекция
    В отечественной философии человек рассматривается как единственный субъект культуры, создающий жизненную среду для себя и формирующийся под ее воздействием.
  4.      В основе периодизации средневековой культуры этапы развития ее социально-экономического фундамента феодализма (его зарождения, развития и кризиса)

    Документ
    В основе периодизации средневековой культуры - этапы развития ее социально-экономического фундамента - феодализма (его зарождения, развития и кризиса).
  5. Основы теории культуры исторический характер представлений о культуре

    Документ
    В обыденном понимании «культура» чаще всего выступает как собирательный образ, объединяющий искусство, культу­ру речи, культуру поведения, физическую культуру, образо­вание, религию, науку и т.

Другие похожие документы..