Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
ВведениеОпределение человекаМiрозданиеСотворение человекаТело и душаСилы душиОбраз и подобие БожииРайВведение в рай и совершенство первозданныхПадени...полностью>>
'Документ'
Необхідність прийняття розпорядження про порядок організації та проведення оплачуваних громадських робіт у 2012 році виникла відповідно до статті 23 ...полностью>>
'Кодекс'
(Принят на 4-й сессии Всекитайского собрания народных представителей седьмого созыва 9 апреля 1991 г. Опубликован Указом Председателя Китайской Народ...полностью>>
'Документ'
Позвольте мне от имени Правительства Омской области поприветствовать участников сегодняшнего заседания, пожелать плодотворной работы и в русле темати...полностью>>

Ральф Ромео Гринсон. Техника и практика психоанализа. Оглавление Ральф Р. Гринсон. Техника и практика психоанализа. Воронеж, нпо «модэк», 1994. 491 с. Предисловие. Настоящая книга

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Ральф Ромео Гринсон.

Техника и практика психоанализа.

Оглавление

Ральф Р. Гринсон. Техника и практика психоанализа. Воронеж, НПО «МОДЭК», 1994. 491 с.

Предисловие.

Настоящая книга представляет собой перевод с 12 переиздания (1985) учебника, написанного в 1967 г. известным американским психоаналитиком Ральфом Гринсоном.

При переводе мы стремились придерживаться устоявшейся рус­ской психоаналитической терминологии, начало которой восходит к переводам 10 — 20-х годов. Для исключения разночтений в конце кни­ги приводится предметный указатель, включающий как английский вариант термина, так и его русский перевод. Страницы ссылок в предметном указателе соответствуют страницам оригинала. В тексте перевода эти страницы даны в скобках в правом верхнем углу,

Коротко об авторе. Ральф Р. Гринсон окончил в 1936 г. «актив­ную психоаналитическую школу» Вильгельма Штеккеля в Австрии. В 1937 г. он оставил Вену и переехал в Лос-Анжелес. С 1938 по 1942 гг. проходил тренинг-анализ и стажировался у известного психоаналитика д-ра Отто Феничела (эмигрировавшего в Штаты несколькими годами ранее). В 1942 г. Гринсон получил диплом и приступил к самостоятельной работе. Вскоре он снова оказывается в Европе, но уже в качестве врача военно-психиатрической службы США. После войны он возвращается в Лос-Анжелес, где работает и поныне как клинический профессор в Медицинской Школе. Грин­сон — пожизненный член Американской Психоаналитической Ас­социации.

«Практика и техника психоанализа» адресована как специали­стам, так и начинающим терапевтам. Мы надеемся, что она хотя бы частично восполнит тот огромный пробел, который образовался в русскоязычной психоаналитической литературе. [3]

Введение.

Настало время, как мне кажется, для учебника по психоаналитической технике, несмотря на то, что это повлечет за собой многочисленные трудности. По мое­му мнению, очень опасно допускать двусмысленности, расхождения, отклонения в понимании слов, как пере­данных устно от аналитика к пациенту, от аналитика-наставника к кандидату, от коллеги к коллеге, в частных дискуссиях, не обращая внимания и не осознавая, для чего они служат.

Классические работы по технике, написанные Фрей­дом, Гловером (1955), Шарпом (1930), Феничелом (1941), блестяще являются лишь путеводными нитями. Они не описывают достаточно детально, что аналитик делает, когда он анализирует пациента. В результате, например, для одного аналитика анализ сопротивления может означать одно и нечто совершенно иное — для другого, хотя каждый из них полагает, что анализирует Сопротивление согласно классическим принципам психоанализа.

«Комиссия по изменениям классической психоанали­тической техники» на 20 Конгрессе Международной Пси­хоаналитической Ассоциации, проходившем в Париже в 1959 г., проиллюстрировала многообразие точек зрения (см. Гринсон и др., 1958). Анкета Гловера по общепри­нятым методикам техники, которую он провел среди чле­нов Британского психоаналитического общества в 1938 году, показала неожиданно большое число разногласий среди членов, а также высокий уровень колебания, ро­бости, нерешительности при раскрытии секретов своих методик (Гловер, 1955, с. 348), (Анкета Гловера). Бле­стящий обзор Елены Тартаковой (1950) современных книг по психоаналитической технике ясно показал, что термин «психоанализ» в названиях публикаций применя­ется к чрезвычайно различным терапевтическим методам [4] на основании личных, авторских и специальных те­оретических посылок. Об этой путанице и неопределен­ности говорит и тот факт, что Комитет по определению психоаналитической терапии Американской Психоана­литической Ассоциации был распущен в 1953 году, после шести с половиной лет бесплодных дебатов, в ходе ко­торых пытались найти приемлемое определение пси­хоаналитической терапии (Ронгель, 1954). В качестве примеров широко дивергировавших взглядов на значе­ние динамической психиатрии и психоанализа можно привести работы Фромм-Рейхманн (1954) и Эсслера (1955). Учебник по психоаналитической технике, вероят­но, не уничтожит различий во мнениях или споров об аспектах техники, но он может оказаться полезным как простой ориентир, детально и систематически регулиру­ющий работу психоаналитика, когда тот пытается ана­лизировать определенные психические феномены паци­ента.

Те, кто хочет предложить нововведения или модифи­кации техник, обычно не обсуждает их с теми, кто бо­лее традиционен в своих взглядах. Они имеют склон­ность формировать клику и работать подпольно, или, по крайней мере, сегрегироваться от основного течения аналитической мысли. Вследствие этого новаторы ут­рачивают связи с теми группами в психоанализе, кото­рые могли бы помочь придать законную силу новым иде­ям или сформулировать их более четко. Изолированные новаторы склонны становиться «дикими аналитиками», тогда как консерваторы, из-за собственной замкнутости, имеют тенденцию становиться ригидными и ортодоксаль­ными. Вместо того, чтобы конструктивно влиять друг на друга, каждый из них идет своим путем, как будто они соперники, закрывая глаза на все, что каждый мог по­черпнуть из открытой, простой дискуссии.

Единственной, но очень важной причиной, препятству­ющей открытию (форм) форума по психоаналитической [5] технике, является то, что для его проведения, для передачи техник необходимо как бы «раздеть» серь­езного исследователя перед представителями других техник, не считая его обучающего и наблюдающего ана­литиков. Изучение техник только из небольшой группы источников может увеличить вероятность того, что кан­дидат сохранит определенные чувства невротического переноса к своим учителям, что помешает найти тех­нику, наилучшим образом подходящую к его личностной и теоретической ориентации. Не редкость молодые пси­хоаналитики, которые несут очевидный штамп их лич­ного аналитика, печать, которая походит на рабскую привязанность подростков. С другой стороны, современ­ные выпускники, которые явно находятся в оппозиции к обучающим аналитикам, могут быть точно так же опутаны неразрешенным неврозом переноса. Гловер (1955, с. 262) называет такие реакции переносом обу­чения и подчеркивает, что они сводят на нет усилия неопытного психоаналитика.

В частности, следует отдать дань восхищения гению Фрейда за столь раннее и четкое осознание сущности психоаналитической терапии. Одним из решающих фак­торов, обусловивших отсутствие прогресса, является сложная эмоциональная связь между студентом, обуча­ющимся психоанализу, и его учителем — неизбежное следствие существующих методов обучения психоана­лизу (Кайруа, 1964; Гринарке, 1966а).

Обучение анализу, осуществляемое как часть про­фессиональной подготовки студента, обычно оставляет заметное наследство в виде неразрешенных реакций пе­реноса, которые ограничивают и деформируют развитие студента в области психоанализа. Когда аналитик пыта­ется проводить терапию в целях обучения, он устанав­ливает такие взаимоотношения с пациентом (студентом), которые можно было бы назвать высокомерными, но это необходимо для профессионального прогресса студента. [6]

При этом обучающий аналитик неизбежно теряет часть своего инкогнито, уничтожает мотивации пациента, усиливает тенденции кандидата к зависимости, иден­тификации, покорности и псевдонормальному поведе­нию. Кроме того, в треугольнике, состоящем из студен­та, психоаналитического учебного заведения и обу­чающего аналитика, сам аналитик, не зная того и да­же против собственной воли, становится фанатиком.

Нежелание психоаналитиков выставлять на всеоб­щее обозрение свои методы практики исходит частично и из другого, но родственного источника. Работа психо­аналитика подчинена многим его интимным и лич­ным процессам (Гринсон, 1966). В результате, при обнаружении того, как аналитик работает, возни­кает чувство разоблачения и собственной уязвимости. Так как большая часть материала, предполагаемая па­циентом, высоко инстинктуализирована, то она вос­крешает в памяти аналитика какие-то глубокие интим­ные моменты, а так как аналитическое понимание па­циента зависит от особой эмпатической близости с ним, то реакция стыда, враждебности, страха может усили­ваться, когда требуется раскрытие данной ситуации. Как следствие этого, среди психоаналитиков не ред­кость разнообразные варианты «страшилищ» и эксги­биционистов, а также комбинации того и другого. Тот факт, что сдерживается открытое обсуждение практи­ческой деятельности, приводит к тому, что психоаналити­ки чрезвычайно склонны занимать крайние положения: ортодоксию или сектантство.

Психоанализ — профессия одиночек, и, хотя кто-то чувствует себя комфортно, принадлежа к какой-либо [7] группе, это блокирует и задерживает научный прогресс, так как поддерживает комфортность. В том, что это профессия одиночек, есть и дополнительный признанный риск — отсутствие, как правило, другого аналитически подготовленного наблюдателя развития аналитической ситуации.

Когда кто-либо детально описывает, что он делает, проводя психоанализ, он раскрывает не только большое количество интимных затруднительных положений, воз­никших при работе с пациентом, но также и из личной жизни самого аналитика. Единственный и наиболее важный рабочий инструмент аналитика — работа его предсознательного и бессознательного. Если он собира­ется подробно изложить, как и почему он подошел к ситуации в анализе, он неизбежно должен будет рас­крыть многие из своих фантазий, мыслей, черт характе­ра и т. д. Обычная скромность и самозащита заставят его избежать любого чрезмерного раскрытия собствен­ной интимной жизни.

Возможно, книга, которая описывает практику клас­сической психоаналитической терапии, будет стимули­ровать всеобъемлющую, открытую и длительную, дис­куссию по психоаналитической технике. В этом случае вариации, нововведения, модификации и отклонения смогут стать более ясными, будут проверены и, следова­тельно, будет установлена их научная ценность, что даст толчок прогрессу психоаналитической техники. Я намеревался писать эту книгу, приближаясь к тех­ническим проблемам в том хронологическом порядке, как они возникают в курсе психоаналитической терапии. Я планировал начать со следующих этапов: «Предва­рительные интервью», «Переход к кушетке», «Первые аналитические часы» и т. д., но вскоре обнаружил, что невозможно говорить умно, глубоко, детально о проблемах [8] техники без досконального понимания сопротив­ления и переноса. Я также осознал, что студенты из­влекли бы пользу из краткого конспекта некоторых основных концепций психоаналитической теории и тех­ники, служащего для предварительной ориентации. Та­ким образом, эти тома составлены так, что после ввод­ного обзора первый том начнется с разделов, посвящен­ных сопротивлению и переносу понятии, которые яв­ляются фундаментальными для психоаналитической техники. Последняя часть первого тома посвящена пси­хоаналитической ситуации. Она включена потому, что предлагает общий обзор, взгляд на связи между раз­личными процедурами и процессами, происходящими у пациента и психоаналитика (см. оглавление). Второй том будет составлен далее по хронологии. [9]

Часть 1. Обзор основных концепций.

1.1. История развития психоаналитической терапии.

Один из способов выяснить, что составляет сущность психоаналитической терапии, — бросить взгляд с высо­ты птичьего полета на его историческое развитие и отметить основные этапы изменений технических проце­дур и процессов лечения. После этого следует изложить краткое содержание выдающихся работ Фрейда по данным вопросам. Более детальные исследования каж­дого предмета, включающие работы других авторов, будут найдены в соответствующем месте в последую­щем тексте.

Позвольте мне определить терминологию. Я исполь­зую термин «техническая процедура», говоря о ком­плексе приемов, инструмента, взаимодействий, а так­же об определенных принятых на себя терапевтом или пациентом обязательствах, в целях дальнейшего про­цесса, терапевтического. Гипноз, внушение, свободная ассоциация, интерпретация — примеры технических процедур. Термин «терапевтический процесс» исполь­зуется по отношению к взаимосвязанным сериям пси­хических событий, последовательности психических влияний и действий, которые имеют лечебную цель или эффект. Они обычно бывают спровоцированы путем технических процедур. Отреагирование, восстановление памяти, инсайт — терапевтические процессы (см. Е. Вибринг (1954) — похожий, но более общий подход). Техника психоанализа не была обнаружена вдруг. Она постепенно эволюировала по мере того, как Фрейд искал способы эффективной помощи невротическим па­циентам. Хотя позже он и отрицал восторженность по поводу терапии, как таковой, именно излечение как цель привело его к открытию психоанализа.

Фрейд был проницательным клиницистом, он смог увидеть, что имеет значение в запутанных последова­тельностях клинических событий, являющихся послед­ствиями различных технических процедур, которые он применил. У него был также дар воображения и тео­ретического осмысления, соединяя которые, он строил [10] гипотезы соответствия техники клиническим проявле­ниям и терапевтическим процессам. К счастью, Фрейд обладал той комбинацией темперамента и черт харак­тера, которые дали ему возможность быть и завоевате­лем сознания, «искателем приключений», и вниматель­ным научным исследователем (Джонес, 1953, с. 348; 1955, Глава 16). У него была уверенность в успехе и спо­собность исследовать новые области мышления энергич­но и творчески. Когда что-то оказывалось неверным, у не­го хватало скромности изменить как технику, так и теорию.

При внимательном чтении статей Фрейда по технике и клинике обнаруживается, что изменения в технике не были резкими или завершенными. Можно увидеть изменения в расстановке акцентов или в порядке зна­чимости, отмеченном для данной процедуры или тера­певтического процесса. Вместе с тем можно описать различные фазы в развитии технических процедур и в теории терапевтического процесса. Сам Фрейд кратко описал три фазы, но это было до того, как он подошел к структурной точке зрения (1914с).

1.11. Изменения в технических процедурах.

Хотя Фрейд знал о случае Анны О. от Брейера в 1882 году и изучал гипноз у Шарко с октября 1885 по февраль 1886 гг., он ограничивался использованием общепринятых терапевтических методов того времени, когда начинал практиковать. На протяжении почти 20 месяцев он применял электростимуляцию, водолечение, массаж и т. д. (Джонес, 1953; Глава 12). Неудовлетворен­ный результатами, он начал использовать гипноз в декаб­ре 1887 г., очевидно, пытаясь подавить симптом пациента. В случае Эммы фон Н. (1889) Фрейд впервые исполь­зовал гипноз в целях катарсиса. Его терапевтический подход состоял в следующем: он гипнотизировал паци­ентку и приказывал ей рассказывать о происхождении каждого из ее симптомов. Он настойчиво спрашивал, что испугало ее, что вызвало рвоту или опечалило ее, когда происходили те события и т. д. Пациентка отве­чала серией воспоминаний, что сопровождалось сильным аффектам. В конце Фрейд внушал пациентке, чтобы она забыла эти воспоминания. [11]

К 1892 году Фрейд осознал, что его способность гипнотизировать пациентов небезгранична, и он встал перед выбором: либо отказаться от катартического ле­чения, либо попытаться делать это без сомнамбуличес­кой стадии (Броер и Фрейд, 1893—95, с. 108). Чтобы объяснить свой подход, он напомнил, что Бернхейм продемонстрировал, что пациентов можно заставить вспомнить события просто путем внушения (с. 109). Фрейд, следовательно, пришел к предположению, что пациенты знают все, что имеет для них патогенное значение, и вопрос только в том, чтобы заставить их со­общить это. Он приказывал пациентам лечь, закрыть глаза и сконцентрироваться. Он надавливал на лоб и настойчиво говорил, что воспоминания должны появить­ся (с. 270).

Точной даты открытия процедуры свободных ассо­циаций нет. Вероятно, она постепенно развивалась между 1892 и 1896 годами, уверенно очищаясь от гипно­за, внушения, давления и опрашивания, которые сопро­вождали ее вначале (Джонес, 1953, с. 242—244). На­меки на нее появились уже в 1889 г., в случае Эммы фон Н. (Брейер, Фрейд, 1893—95, с. 56). Джонес опи­сывает исторический случай, когда Фрейд настойчиво расспрашивал Элизабет фон Р. и она упрекнула его в том, что он прерывает ход ее мыслей. Фрейд скромно принял этот совет, и метод свободной ассоциации сде­лал гигантский шаг вперед.1 [12]

Фрейд объяснял, что при отказе от гипноза и внуше­ния утрачивается возможность доступа к вытесненному материалу и, следовательно, возможность получить па­тогенные воспоминания и фантазии. Свободная ассоци­ация — совершенно достаточный заменитель их, позво­ляющий непроизвольным мыслям пациента проявиться в терапевтической ситуации. Вот описание этого метода, сделанное Фрейдом: «Не оказывая какого-либо давле­ния, аналитик предлагает пациенту лечь удобно на со­фе, тогда как сам он сидит на стуле за ним, вне поля зрения пациента. Он даже не просит его закрыть глаза и избегает любых прикосновений, так же, как избега­ет всяких других процедур, которые могут напомнить о гипнозе. Сеанс, следовательно, проходит как беседа меж­ду двумя людьми, в равной степени бодрствующими, но один из них воздерживается от любых мускульных усилий и любых отвлекающих ощущений, которые мо­гут отвлечь его внимание от его собственной умствен­ной деятельности. Для овладения идеями и ассоциаци­ями пациента аналитик просит «разрешить ему войти» в такое состояние, как если бы они беседовали бесцель­но, бессвязно, наугад» (1904, с. 250—251). Процедура свободной ассоциации стала известна как (фундамен­тальное, или основное, правило психоанализа (Фрейд, 1912а, с. 107).

Свободная ассоциация остается основным и единст­венным методом коммуникации для пациентов в ходе психоаналитического лечения. Интерпретация же оста­ется основным, наиболее важным инструментом анали­тика. Эти две технические процедуру придают психо­аналитической терапии отличительную печать. Другие способы общения также встречаются во время курса психоаналитической терапии, но они являются не ос­новными, а подготовительными, или вторичными, они не типичны для психоанализа. Этот момент будет обсуж­даться в секции 1.34.

1.12. Изменения в теории терапевтического процесса.

Работа «Об истерии» может рассматриваться как начало психоанализа. В ней можно увидеть, как Фрейд боролся за обнаружение того, что составляет сущность терапевтического процесса при лечении истерии. Впечатляет [13] тот факт, что некоторые из тех явлений, которые в то время описывал Фрейд, стали основой психоана­литической теории терапии. Как это характерно для Фрейда, он начал с борьбы по преодолению препятст­вий его терапевтическому подходу. И только позже осознал, что эти помехи были решающими для понима­ния неврозов пациентов и терапевтического процесса. Настойчивость и гибкость дали возможность Фрейду справиться со множеством препятствий, что и привело к открытию психоанализа.

В предварительном сообщении (1893) Брейер и Фрейд. (1893—95) утверждали, что «каждый отдельный ис­терический симптом немедленно и надолго исчезает, когда мы добиваемся успеха, проливая свет на воспо­минания о событии, которым тот симптом был спрово­цирован, и в возбуждении сопровождающего аффекта, и когда пациент описывает то событие, как можно бо­лее детально и переводит аффект в слова». Они полага­ли, что только путем отреагирования пациент может достичь полного «катартического» эффекта, и, таким об­разом, освободиться от истерического симптома. Эти переживания, как они утверждали, отсутствуют в па­мяти пациента в нормальных условиях и могут быть получены только путем гипноза.

Патогенные мысли сохранились такими «свежи­ми» и так аффективно заряженными, потому что они не были включены в нормальный процесс разрядки. Они имели дело с «удушенными» аффектами (с. 17). Раз­рядка от «удушенных» аффектов лишила бы патоген­ные воспоминания их силы, и симптомы могли бы ис­чезнуть.

В тот период развития психоанализа процессы от­реагирования и разрядки рассматривались как терапев­тические процессы, причем с акцентом на отреагирова­ние. Терапевт гипнотизировал пациента и пытался за­ставить его вспомнить травмировавшее событие, чтобы затем пришло целительное катартическое пережива­ние. У Анны О., которую Брейер лечил в 1882 году, бывали спонтанные гипнотические трансы, во время ко­торых она спонтанно переживала вновь прошлые трав­матические события. Когда она выходила из сомнамбу­лического состояния, она чувствовала облегчение. Таким образом, опыт Анны О. проложил путь для катартической [14] терапии. Сама она называла это «лечение разго­вором» или «чисткой трудом».

Постепенно у Фрейда складывалось представление и о той силе в пациенте, которая противостоит лечению. Окончательно оно выкристаллизовалось в случае Эли­забет фон Р., которую он не мог загипнотизировать и которая отказалась сообщить некоторые свои мысли, несмотря на то, что он настаивал (с. 154). Он пришел к заключению, что эта сила, сопротивляющаяся лечению, есть та же самая сила, которая охраняет патогенные мысли (с. 268). Цель одна — защита. «Незнание» ис­терического пациента есть, фактически, нежелание знать» (с. 269—270). Задача терапевта, как считал Фрейд, состоит в том, чтобы преодолеть это сопротив­ление, что он и делает, «настаивая», подталкивая, рас­спрашивая, надавливая на лоб и т. д.

Фрейд признавал, что личное влияние врача может быть чрезвычайно значимо, и предлагал терапевту дей­ствовать и как просветителю, учителю, духовному отцу (с. 282). Вместе с тем он осознавал, что при определен­ных условиях отношение пациента к врачу может «рас­строиться» — фактор, который превратит отношения пациент — врач в наихудшее препятствие на пути даль­нейшего анализа (с. 301). Это может произойти, если пациент чувствует к себе пренебрежение, когда паци­ент становится сексуально зависимым, или если паци­ент испытывает недоверие к врачу, вытекающее из содер­жания анализа, переносит на фигуру врача внушающие беспокойство мысли из содержания анализа (с. 302). При работе с этим следует вывести все на сознательный уровень и вернуться назад, к тому моменту в лечении, когда это возникло. Затем следует попытаться убедить пациента общаться, несмотря на эти чувства (с. 304).

Таким образом, Фрейд обнаружил явления сопро­тивления и переноса, хотя, по существу, они им рас­сматривались как помехи в работе. Главная цель бы­ло — достигнуть аффективного отреагирования и вос­становить травматические воспоминания. Реакции пе­реноса и сопротивления должны были быть обойдены или преодолены.

В работе «Об истерии» Фрейд попытался сформу­лировать задачи, сконцентрировать свои усилия на ин­дивидуальной симптоматике пациента. Он сознавал, [15] что эта форма терапии — симптоматическая, а не казуальная (р. 262). В случае Доры, который был опубли­кован в 1900, хотя написан в 1901 г., Фрейд констати­ровал, что психоаналитическая техника полностью ре­волюционизирована (1903, р. 12). Он более не старался прояснить каждый симптом, один за другим. Он нашел, что этот метод совершенно неадекватен в случае комп­лексного невроза. Теперь Фрейд предлагал пациенту самому подобрать субъективный материал к сеансу, а сам начинал работу с подсознательными мыслями па­циента, которые проявлялись в данный момент.

Очевидно, Фрейд осознавал, что терапевтический процесс в виде одной единственной операции не может быть эффективным, так как невротические симптомы име­ют множественные причины. Хотя он уже пришел к прин­ципу переопределенности в работе «Об истерии» (с. 173—174), он точно сформулировал свое мнение по этому вопросу в статье «Психоаналитическая проце­дура по Фрейду», опубликованной в 1904 г. В этом эссе он утверждал, что изменения в технике от гипноза и внушения к свободной ассоциации дали возможность получить новые данные и «в конечном счете неизбежно повлекли за собой отличную, хотя и не противоречащую, концепцию терапевтического процесса» (с. 250). Гип­ноз и внушение маскируют сопротивление и мешают выявить психические силы пациента. Избежав сопротив­ления, можно получить лишь неполную информацию и достичь временного терапевтического успеха. Терапевти­ческая задача состоит в преодолении сопротивления, уничтожения репрессирующего давления, и тогда провал в памяти будет заполнен.

Я полагаю, что здесь мы видим сдвиг в теории те­рапевтического процесса от доминирующей важности отреагирования к преодолению амнезии. Это не противо­речит тому факту, что отреагирование имеет терапевти­ческий эффект. Сняв эмоциональное напряжение, паци­ент обычно испытывает временное чувство облегчения. Более того, катарсис ценен тем, что снижает аффектив­ную напряженность, что благоприятно сказывается на последующей терапии. Весьма важен тот факт, что вер­бализация, сопровождающая разрядку эмоций и по­буждений, дает возможность исследовать их более чет­ко. Но катарсис не является более конечной целью терапии. [16] Я полагаю, что это как раз то, о чем Фрейд упо­минал, говоря об «отличном, но не противоречащем утверждении».

Новое ударение было теперь сделано на бессозна­тельном устранении амнезии, восстановлении памяти. Сопротивление стало краеугольным камнем психоаналитической теории, было соотнесено с теми силами, ко­торые вызывают репрессию. Аналитик использует ин­терпретацию для того, чтобы сломить сопротивление.

В случае Доры (1905а) Фрейд впервые подчеркнул решающую роль переноса. «Перенос, которому, кажется, предписано быть самой большой помехой психоанализу, становится его наиболее могучим союзником, если каж­дый раз его присутствие может быть определено и объ­яснено пациенту» (р. 117). В постскриптуме к этому случаю Фрейд описывает случай, когда пациент внезап­но прекратил лечение потому, что ему не удалось про­анализировать множественные элементы переноса, кото­рые докучали при лечении.

В работе «Динамики переноса» (1912а) он описыва­ет связь между переносом и сопротивлением, позитив­ный и негативный перенос и амбивалентность реакций переноса. Часть одного раздела заслуживает быть про­цитированной, так как в ней отчетливо видна новая те­рапевтическая ориентация Фрейда. «Борьба между вра­чом и пациентом, между интеллектом и инстинктивной жизнью, между пониманием и стремлением действо­вать проявляется почти исключительно в явлении пере­носа. На этом поле битвы должна быть победа — побе­да, чье выражение — перманентное излечение невроза. Не подлежит сомнению, что контроль за явлениями пе­реноса связан для психоаналитика с большими труд­ностями. Но не следует забывать, что такой контроль оказывает неоценимую услугу, делая скрытые и за­бытые эротические побуждения непосредственными и явными. К счастью, в то время, когда все это было сде­лано и сказано, уже невозможно было судить заочно и сжигать портреты» (р. 103).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Предисловие (81)

    Книга
    Настоящая книга представляет собой перевод с 12 переиздания (1985) учебника, написанного в 1967 г. известным американским психоаналитиком Ральфом Гринсоном.

Другие похожие документы..