Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Реферат'
Изложенное понимание реферата как целостного авторского текста определяет критерии его оценки: новизна текста; обоснованность выбора источника; степе...полностью>>
'Документ'
ПК 5.3.Систематизировать и оценивать педагогический опыт и образовательные технологии в области дошкольного образования на основе изучения профессиона...полностью>>
'Документ'
Новая биографическая книга о Ф. М. Достоевском, выходящая в серии «Жизнь замечательных людей», приурочена к 160-летию со дня рождения гениального рус...полностью>>
'Автореферат'
диссертации на соискание ученой степеникандидата экономических наук по специальности 08.00.05 – Экономика и управление народным хозяйством (землеустр...полностью>>

Проблема культурного развития в рамках понятия культурного цикла

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Архитектоника личности.

М.М. Бахтин в своей работе «К философии поступка» ввел понятие архитектоники, означающее глубинную структуру того или иного образования [13]. Авторы единственной пока полной биографии М.М. Бахтина, К. Кларк и М. Холквист называют одну из частей своей работы «архитектоникой ответственности» (architectonics of answerability) [408].

После описания малого цикла культурного развития и выкладывания его карты (см. таблицу 3) мы можем перейти к описанию того, что можно назвать архитектоникой личности. Данное понятие означает тот результат, в котором оседает процесс культурного развития, и в котором воплощаются культурные формы.

Представим себе эту архитектонику как некий тезаурус личности, то есть словарь или буквально «сокровище» (thesaurus), воплощающее в себе богатство феномена личности (см. также в нашей работе [273]). Выше в главе 2, раздел 4 на рис. 20 мы обозначили как пустое место, срединное пространство между вилками разрыва человека – пространство личности. Теперь зайдем внутрь этого круга личности и опишем его устройство.

Нечто подобное в свое время делал о. П.А. Флоренский. Он наметил схему организации единого бытия и личности, используя основные образования: имя, число, качество, усия, ипостась, идея [324].

Начнем мы с понятия феномена (ό), поскольку последний есть то, что означает сердцевину архитектоники. Круг личности, представленный выше на рис. 20, имеет сердцевину, центр личности, то есть феномен.

Именно он задает целостность личности. Произведение личности организуется вокруг ее феномена.

В широком смысле в гуманитарной мысли закрепилось представление о феномене как о вещи, которая является в чувственном опыте во всей своей полноте и созерцании, непосредственно.

Э. Гуссерль усилил в свое время момент явленности феномена с точки зрения его полноты и цельности, представленности не как самого по себе, а явленного в сознании человека [76; 77]. Феномен в этом смысле есть для него конструкт сознания, а не некая объективная телесная вещь. Феномен суть единство, полнота созерцания как оно есть. В этом плане философия Э. Гуссерля выступает как феноменология, наука о чистых феноменах, для построения которых необходимо осуществить феноменологическую редукцию. Последняя осуществляет очищение сознания, способного в чистом созерцании ухватить целостные единицы – феномены.

Сама же феноменологическая редукция у Э. Гуссерля устроена весьма сложно. Это многоступенчатое действие, определенная методологическая процедура, состоящая из:

  • процедуры «эпохе», воздержания от суждений натуралистического и психологистического толка,

  • эйдетической редукции, то есть очищения от эмпирического содержания феноменов сознания,

  • собственно феноменологической редукции или трансцендентальной редукции, которая означает освобождение от самих феноменов в пользу чистого Я, чистой субъективности.

Тем самым эта редукции означает движение к чистой феноменологии или «эгологии».

Многие последователи Э. Гуссерля затем пытались использовать этот метод в своих исследованиях. Но в итоге, например, М. Мерло-Понти сказал, что главным уроком феноменологической редукции является то, что ее невозможно выполнить.

Но понятие феномена после Э. Гуссерля окончательно оторвалось от своего натурального носителя. И теперь мы говорим о «феномене мышления», о «феномене развития», о «феномене личности», что как нельзя лучше характеризует их, поскольку они не являются ни натуральными вещами, ни объектами познания.

Мы попробуем суммировать представления о феномене, которые сложились не только под воздействием феноменологии Э. Гуссерля, но и во многом благодаря художественной и мифологической традиции.

Феномен – первозданная целостность, та самость, которая архетипична для человека, выступает первоосновой его личности. Специфика его заключается в том, что он с самого начала строительства личности задан и явлен, даже нагляден.

Феномен – то, что с трудом добывается, к которому долго идешь, ищешь, но он являет себя зримо и в яви. Это означает, что к феномену надо идти, но путь это есть открывание зрения. Феномен зрится посвященными путниками. Он не зарыт глубоко. Он просто невидим тому, кто не открыл свое умо-зрение.

Феномен происходит от древнегреческого , что означает светить(ся), добывать (огонь), являть, показывать. У спартанок было прозвище ίί - «показывающая бедра», поскольку они носили короткие хитоны в отличие от гражданок Афин.

Феномен человека – это то искомое, которое стало видимым, к которому открылись глаза так, что оно стало явным. Феномен светится, является, как сверкает золотой песок, отмытый в каньоне в процессе тяжелого труда.

Применительно к личности – это одновременно первейшее и сердцевинное образование, которое задается сразу, но обретается в самом конце.

И.В. Гете искал свой прафеномен (Urphanomenon), проторастение (Urpflanze), которое бы объединяло в себе все типы растений и одновременно было бы видимо. Этот прафеномен И.В.Гете буквально видел. Он нарисовал его карандашом и показал Ф.Шиллеру. Тот не поверил (не увидел!) (см. также об этом [259]).

В феномене как в зерне заключено органическое целое личности. В этом смысле феномен – это исходная клеточка личности, клеточка будущего целого организма. И зерно это можно явно видеть. И одновременно в нем скрыта целостность всей личности. Феномен тем самым – глубинная, но вполне явленная тайна личности.

Г.В.Ф. Гегель в переписке с И.В. Гете восхищался идеей проторастения. Гегелевская абстрактная «клеточка», из которой тот строил свой диалектический метод восхождения от абстрактного к конкретному, родилась именно в переписке его с И.В. Гете.

В.Я. Пропп, взявший эту же идею И.В. Гете, построил морфологию сказки в своей классической работе (название его повторяет гетевскую работу «Морфологию растений») [222]. Ко всем главам у В.Я. Проппа были взяты эпиграфы из работы И.В. Гете. К. Леви–Строс это не понял, когда спорил с В.Я. Проппом о структурном методе, познакомившись с работой В.Я. Проппа в английском переводе спустя 30 лет после ее выхода. Он не понял главного – проблемы феномена. Вся сказка разворачивалась вокруг феномена, то есть архетипической структуры, которая есть в каждой конкретной сказке.

Таким образом, феномен одновременно прост и явен, явлен, и одновременно в нем заключен закон развития целого. Это простейший факт бытия целого, целой личности, очищенный от случайности и необязательности.

Феномен задает личности ее целостность, пластику, органику, восприимчивость. И является при этом в физическом теле, в персоне, лице. Последнее есть манифестация феномена. Поэтому встреча феноменов личности происходит в лицах, через первое, что является – имя личности.

В этой связи важно заметить, что суть и смысл феноменологического метода заключается в сдвиге от поверхностных структур бытия и мышления – в сторону глубинных структур личности вплоть до ее сердцевины. Одновременно эта сердцевина является, ее можно нарисовать.

Феномен – не абстрактная идея, которая умозрительна и постигается сугубо умом. Он видится умным зрением, созерцается. В этом смысле совершить феноменологический сдвиг – означает открывать зрение, глаза сердца.

Тем самым рафинированная феноменология рождалась в глубине естествознания. Но какого? Естествознания поэта И.В. Гете. Учение о проторастении и о цвете построил именно поэт И.В. Гете.

Затем много позже феноменологию как практическую антропологию в «гетеанском смысле» будет строить о. П.А. Флоренский [321; 322].

Знаменитая «чернильница вообще» М. Хайдеггера есть тот самый феномен, который принципиален, инвариантен, но явлен мне. При этом он является тому, у кого открыто на это умо-зрение.

Далее, если отходить от сердцевины, феномена и идти по кругу, малого цикла, который мы описали выше (см. таблицу 3), то мы будем иметь дело с именем.

Имя (ό есть то, что явно воплощено в знаке, ухватывается в теле, зрится. В имени непосредственно свернута экзистенция личности, его жизненный сценарий (script).

Прежде всего, речь идет об экзистенциальном имени личности, которое дается при «втором рождении» человека.

При первом рождении дается перовое имя. Второе рождение означает нахождение, обретение второго имени. Человек присваивает себе имя своего культурного героя, главного персонажа мифа своей личности.

В этом смысле в культуре остались выражения – «сделать себе имя», «обрести имя». Этимология имени, , то и означает: получить имя значит обрести силу, славу. Именем клянутся, именем защищаются. Имя стерегут, охраняют, берегут от надругательства (береги доброе имя свое!) (см. также комментарии у М.М. Бахтина и в нашей работе о силе имени [273, с. 167]).

В отличие от имени кличка тяготеет к бранному, проклинающему миру. Имя дает силу и славу. Прозвище, кличка принижают, развенчивают. Именем зовут, прозвищем проклинают, прогоняют, предают забвению.

Имя присваивается, отпечатывается как тавро. Если однажды имя присвоено, то оно тянется за личностью и после смерти его носителя. Более того. Имени персона должна соответствовать. Имя тянет за собой все последующие действия и поступки.

Имя равно личности и больше самой персоны. Имя – это код, шифр личности. Узнать имя – значит украсть священную силу.

На философии имени строилось целое направление в истории философии (имяславие о.П.А. Флоренского, А.Ф. Лосева [142; 146; 147; 321; 322; 324]). Вся философия имени строится на мифологической парадигме: имя вещи есть сущность вещи. Понять имя – значит понять саму вещь. При именовании имя как бы вбирает в себя силу личности и становится ее полным заменителем.

Имя обладает такой силой потому, что освящено источником, порождающим саму вещь (здесь – личность). Оно освящено авторитетом, дающим силу. В конечном счете, эту силу дает исходное начало, беспредпосылочное и самодостаточное, Единое Бытие, посредником которого является синергийная пара Бога и Человека.

Постичь имя, обрести его – значит постичь тайну своего бытия, своего онтологического укоренения.

Имя сочетает в себе одновременно нечто онтологически важное для личности, и одновременно оно означает нечто уникальное, именно эту личность, воплощенную в носителе-вещи – в теле человека.

В традиционных обществах имя личное давалось под святых покровителей, которым надо было соответствовать. Сейчас же личное имя и имя экзистенциальное у человека разведены. Личные имена даются для регистрации, что, мол, родился некто, имярек. Даются по симпатиям, по случаю, по привычкам, в память родича, но сакральные корни личного имени отошли в прошлое.

Но экзистенциальное имя человеку все же приходится обретать. Для П.А.Флоренского имя дается не как произвольный акт. Оно является объективацией личности, показателем его сущности. Имя – субстанциальная или эссенциальная форма личности. Само имя задает личности русло для течения, направляет личность по ее пути.

Но это имя можно постичь и затем ему соответствовать. Постигая свое имя, человек постигает свой экзистенциальный сценарий, сценарий своего культурного героя. Имя этого героя и составляет этимон имени человека. Например, человек по жизни реализует скрипт Эдипа, или Тезея, или Дедала. Или он по жизни Охотник. Или Медея. Или Серый Волк. Эти имена хранятся в сокровищнице культуры, в ее библиотеке. В экзистенциальном постижении человек достает имена из этой библиотеки и примеривает их на себе.

Экзистенциальными именами становятся имена мифологических героев, ставших архетипами, поскольку за ними скрыты сценарии, стратегии поведения (Медея, Эдип), а также сказочные персонажи (Красная Шапочка), литературные герои (Обломов, Дон Кихот, Гамлет), а также социальные типы (Охотник, Воин, Рыцарь). Об архетипах-именах и сценариях человека много писал К.Г. Юнг [397-402].

Итак, имя обретается. Оно должно быть выстрадано, выношено. В имени человек обрящен и освящен.

Далее по кругу мы имеем дело с образом или с эйдосом. Когда феномен явен в какой-то осязаемой форме, картине, в контуре, рисунке, то мы имеем дело с образом (ί).

Эйдос как вид, внешность, облик, наружность, всегда явлен, эмпиричен, конкретен. В отличие от символа он не несет трансцендентальной нагрузки. В нем есть прелесть живой материи, свежего дыхания. Он плотен, конкретен.

Эйдос не равен идее. Идея по Платону означает образец, парадигму, порождающую модель, по которой лепится целое (как по чертежу).

К.А. Свасьян же пишет, что всякий символ имеет образ, а всякий образ символичен [256]. С этим трудно согласиться. Образ исчерпывает лишь явленный план символа. Образ – это зримость символа. Символ как идея становится зримым через образ, через свою конкретную форму. Образ смотрится, идея видится. Символ, по К.А. Свасьяну, и есть вид идеи, данный через образ. Идея и образ в любом случае – зримые метафоры. Но идея дополняет к эйдосу знаковый контекст.

В эйдосе сошлись два значения – видеть, зрить, и ведать, знать. Эйдос как греческий «ί» означает наружность, вид, который видится. Эйдос как греческий «ί» означает некое знание, которое я ведаю (от глагола ί знаю). В одном акте соединяются вИдение образа и вЕдание идеи. Человека видеть – значит зрить его, буквально видеть его и одновременно понимать, ведать о нем правду его, знать его миф, его сценарий, его экзистенцию (см. также богатство и диалектику эйдоса и идеи у А.Ф. Лосева [142; 146; 147]).

Далее, идя по кругу архитектоники личности, мы выходим на ее понятие, то есть собственно, на ее логос (ό).

В имени феномен воплощается, светится. В логосе феномен крепнет, строится, конструируется. Логос выступает каркасом, арматурой личности, благодаря которой последняя не разваливается. Одновременно в логосе встроен сам принцип построения личности, заложенный в ее чертеже. То есть в ее карте, проекте.

В русском языке логос воплотился в том, что стало называться «понятием». Понятие-конструкт не явлено, в отличие от имени. Оно не наглядно. Оно представляет собой идеальную конструкцию, то есть некий идеальный объект. Но им можно оперировать как орудием при построении структуры личности.

В научной практике привычно называть все языковые и деятельностные образования «понятиями» (понятие личности, понятие природы, понятие космоса, понятие мышления, понятие культурного развития и так до бесконечности). В строгом смысле феномен, личность, имя, символ и другие личностные образования не являются понятиями.

Имя не строится, а обретается. Его присваивают. Символ видится как священный знак, маячащий за видимым вещью-знаком, как глубинный смысл. Образ представляется в воображении.

Понятие же строится, конструируется. Оно является одной из ипостасей целостного феномена личности. И каждая ипостась устроена по-своему. Поэтому логос есть то в личности, через что она, эта личность, осознает себя и строит, осуществляя авторскую рефлексию, и лепит, воплощая в результатах, эргонах, тело личности.

В этом плане логос – это инструмент, точнее орудие, органон для мыслительной работы субъекта развития. Последний осуществляет определенную работу с помощью техник мышления и строит свое понятие, то есть логос личности. Логос выступает в качестве единицы именно логического дискурса (не только мышления, поскольку мышления в рамках тезауруса личности как минимум четыре – мифо-именное, образное, символическое, понятийное).

Как же устроено понятие-логос? Как оно собирается, конструируется? Мы в своем разговоре о понятии будем опираться на основополагающие работы Л.С. Выготского, В.В. Давыдова, Г.П. Щедровицкого, Э. Сепира, В. фон Гумбольдта, о.П.А. Флоренского [49, т. 2; 75; 79; 264; 321; 322; 368; 369].

При этом мы будем вести речь о принципиальном устройстве работы по построению понятия, не только понятия личности, но любого культурного образования.

Метафорой субъекта, собирающего свой логос, является именно фигура конструктора, в отличие от субъекта, ищущего как Иван Царевич, свою Жар-Птицу – свое Имя.

Этот инженер-конструктор в ситуации логического дискурса совершает прежде всего операцию семиозиса, то есть замещения некоего объективированного содержания в знаковом оформлении, то есть осуществляет опредмечивание, а затем распредмечивание содержания. Он объективирует свои средства работы в знаковых средствах.

Понятие не выводится из объяснения или узнавания, из простого запоминания и накопления фактов, из объема некоей информации. Быть информированным и знать – это одно, а понимать, то есть владеть понятием – это другое.

Итак, первая часть операции – опредмечивание, вторая часть – распредмечивание, вскрытие содержания, скрытого за знаковой формой. Эта операция проделывается как минимум двумя участниками мыслекоммуникации.

В единстве опредмечивания и распредмечивания заключается работа с понятием. В этом единстве главное – вскрытие содержания. Какого? В чем оно заключается? Прежде всего, речь идет о том, каким способом, то есть какой деятельностью проделана работа. В опредмеченном тексте, переданном в акте коммуникации, закодирован способ работы. Этот текст – как след на снегу, как кусочек остывшей лавы. Это скрытое содержание и есть то, что называется значением.

Итак, исходным в понятии является сочетание объективного деятельностного содержания и знаковой формы. Понятие личности – это то в ней, что выстроено, сконструировано и воплощено в видимой знаковой форме, описано, воплощено в карте личности как некий идеальный объект.

Теперь попробуем войти в план чистого мышления и представить чистую логику, собственно логос, то есть способ создания этого понятия по принципу. Что значит – строить понятие? Попробуем выделить в этом строительстве ряд процедур, опираясь на уже известные работы (Г.П. Щедровицкого, В.В. Давыдова и др.).

Попробуем выделить эти процедуры.

1. Акт выделения, обособления предмета понятия, заключающийся в установлении его границ, выделении его из всех остальных миров и определении его особенного мира. Установка онтологических рамок-границ.

1.1. Граница первая. Определение природы предмета, понятие которого строится. Понимание его фюзис, за счет которой предмет становится самим собой. Это определяется той онтологией, в рамках которой развивается субъект развития. Тем самым, вспоминая большой цикл культурного развития, отметим, что таковых онтологий как минимум четыре.

1.2. Выделение контекста, более широкого по отношению к данной онтологии. В какой более широкий горизонт включен мир данного предмета, понятие которого строится? Например, каковы горизонты и контексты вещи? Вещь – класс вещей – способ действия с вещью – смысл вещи – символ вещи и т.д. Фактически, тезаурус личности раскрывается по расширяющимся горизонтам и задает разные контексты.

1.3. Определение ситуации употребления понятия. Для чего понятие строится? С какой целью упаковывается в знаковую форму? Какому другому участнику коммуникации? Здесь необходимо определиться с типом коммуникации, с типом участника коммуникации.

1.4. Самоопределение самого субъекта, автора построения понятия. Кто он? Его позиционность? Его профессиональные задачи? Его цели и смыслы в части определения траектории собственного развития? С какой целью он собирается использовать построенные понятия?

Эти четыре пункта относятся к предварительной рамочной работе по построению понятия. Если эта работа не проделана или не имеется в виду, то не понятно, как и зачем строится понятие. В таком случае субъект не будет понимать, что он делает.

2. Далее работа идет уже внутри круга понятия по его построению. Требуется осуществить акт трансцендирования – выхода за пределы данности, вещности, явленности предмета. Этот акт осуществляется посредством ряда процедур.

2.1. Определение общности, выявление масштаба всеобщности, в которой пребывает природа предмета. Начиная с Д. Локка, понятие всеобщности определялось как всеобщность признаков (все стулья имеют ножки; все стулья – мебель). В выделении класса предметов или общей функции предметов, или единства признаков заключалась таким образом всеобщность предметов. Начиная с Г.В.Ф. Гегеля, всеобщность стала определяться также по иному признаку: выделение абстрактной «клеточки» предмета, в которой скрыто развитое целое предмета, и заложен источник его развития. В таком случае метод восхождения от абстрактного всеобщего бытия предмета к конкретно-всеобщему понятию предмета (бытие-сущность-понятие) положен в основу такой работы. Об этом много и подробно писали Э.В. Ильенков, Г.П. Щедровицкий (см. в главе 1, раздел 2.5).

Тем самым выделение клеточки, то есть феномена предмета, о чем мы уже сказали выше, включается в работу по выстраиванию понятия. Если этот феномен не будет выделен, то не на чем строить весь каркас, конструкт понятия. Не будет положена сердцевина, вокруг строится все здание понятия.

2.2. Дальнейший шаг заключается в том, чтобы проследить предмет по этапам его саморазвертывания от клеточки до развитого целого и описать эти шаги.

2.3. Описание шагов становления воплощается в оформление знаковой оболочки понятия. Она должна быть адекватной своему содержанию.

2.4. Далее знаковые формы необходимо, что называется, отквантовать. То есть, необходимо разбить на кванты, на единицы коммуникации, в которых эти формы передаются другим позиционерам. Если эти кванты понимания не будут выделены, то содержание будет как бы не прожеванным, не понятным, не годным для трансляции. Тогда мы будем иметь дело с формой аутизма и эгоцентрической речи – когда автору все понятно, а слушателям ничего не понятно. Мыслительная работа не переведена в коммуникативный план. И тем самым очень богатое содержание может быть не услышано и пропущено сквозь ситуацию, оседая в никому не нужных текстах, закрытых для понимания и ставших иероглифами для последующих поколений. Это означает выделение в логическом дискурсе двух функций – ментальной и коммуникативной. Ментальная функция заключается в операции опредмечивания, в выделении некоего содержания и порождении его в некоей языковой форме. Это сугубо творческий мыслительный акт. Человек нечто понял. И оформил свое понимание в некоем тексте, зашифровал некое содержание.

Далее, чтобы текст прочесть, необходим код для дешифровки. Необходимо произвести операцию по распредмечиванию, дешифровке закодированного содержания. Для этого текст надо вскрыть, сделать его раскрытым, открытым для акта чтения. Для этого его надо переупаковать в некие единицы коммуникации, годные для трансляции. К примеру, невозможно читать со сцены текст «Науки логики» Г.В.Ф. Гегеля. Он не упакован для трансляции. Он вообще написан как закрытый текст. Поэтому большинство философов кажутся «нормальным» людям аутистами.

Из выше изложенного становится ясно, что построение понятия не сводится к узко интеллектуальной операции, которая проделывается в голове некоего «робинзона». Во-первых, понятие строится. Конструируется посредством целого ряда мыследеятельностных процедур. Во-вторых, понятие строится публично в коллективной коммуникативной работе. В этом плане понятие не может быть индивидуальным. Оно есть результат коллективного строительства. Оно собирается усилиями разных индивидов, участников коммуникации.

В отличие от понятия другая культурная форма, символ, есть не то, что представлено, а нечто большее, чем его представитель. За наглядностью скрывается нечто большее, чем оно само. То, что выступает как нечто большее, чем то, что явлено. Это то, что задает глубинный смысл явленному и найденному. К примеру, я вижу Эйфелеву башню и понимаю, что это символ Парижа. Или желтая кофта В.В. Маяковского – символ футуризма.

Итак, переходим к символу личности, самому дальнему и глубинному образованию личности (ύ).

Мы писали выше, что Э. Кассирер выделял базовую функцию человека – функцию порождения им символических форм (мифа, языка, искусства, религии) [116]. На этом он построил некую грамматику культуры. Для него человек является «животным символическим», которое проделывает работу по символической чеканке культуры через миф, религию, искусство. В этом плане все многообразие культурных форм Э. Кассирер свел к символической форме, не разводя вещь, имя, понятие, символ, образ, феномен. Мир культуры становится гомогенным и гомоморфным (см. в главе 1, раздел 1.4).

Также много писал о проблематике символа о.П.А. Флоренский. Он составил набросок словаря символов, Simbolarium. Последний представлял собой список графем, несущих на себе культурную семантику – точка, крест, круг, сфера, яйцо и др.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Проблемы социализации современной молодежи содержание

    Реферат
    Актуальность темы исследования. Как это ни покажется парадоксально, но актуальность той или иной проблемы является производной в какой-то степени от усилий философии.
  2. Методика обучения изобразительной деятельности детей с проблемами в развитии Учебно-методический комплекс дисциплины

    Учебно-методический комплекс
    Учебно-методический комплекс дисциплины разработан в соответствии с Государственным стандартом высшего профессионального образования. Содержит учебную программу курса, материалы к лекционным и практическим занятиям, методические рекомендации
  3. Проблемы и перспективы развития исторической информатики

    Анализ
    Анализ историографии последних лет показывает повышение интереса к теоретическим проблемам исторической информатики: осмыслению закономерностей и этапов ее развития, взаимодействия с другими областями научного знания, перспектив на будущее.
  4. Аннотация программ дисциплин гуманитарного, социального и экономического цикла

    Документ
    Целью изучения дисциплины является получение важнейших исторических знаний, появление системных представлений об историческом пути России с древних времен и до наших дней, понимание изменений, происходящих в России на протяжении исторического
  5. Проблемы предотвращения глобальных рисков, угрожающих существованию человеческой цивилизации

    Сборник статей
    О.В. Иващенко. Изменение климата и изменение циклов обращения парниковых газов в системе атмосфера-литосфера-гидросфера - обратные связи могут значительно усилить парниковый эффект.

Другие похожие документы..