Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Среди научных исследований, посвященных художественной культуре Крыма, по крупицам собравших и изучивших факты творческой взаимосвязи писателей, поэт...полностью>>
'Документ'
Паблик Рилейшнз, или связи, отношения с общественностью, — становятся всё более значимой сферой деятельности украинских компаний, государственных стру...полностью>>
'Решение'
6. Я предупреждена, что если в случае неудачи приму решение сохранить беременность, не смотря на полученную информацию, не может быть никакой гаранти...полностью>>
'Литература'
Проблемно-диалогическое обучение – это тип обучения, обеспечивающий творческое усвоения знаний учащимися посредством диалога с учителем. Данная технол...полностью>>

Проблема культурного развития в рамках понятия культурного цикла

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Рис. 42

Что это значит еще раз – построение идеального объекта? Чем это отличается от целеполагающего действия?

В случае с проектированием, то есть при действии с целью, человек деятельности, на свой страх и риск лишившись ресурса мифа, то есть, лишившись ресурса подражанию образцу, начинает проектировать культурные формы на самом себе, начинает творить эти культурные формы. И в этом смысле он их заново осваивает, но уже в целевом, проектном залоге, а не подражательном.

В процессе же идеализации, в мире природы, субъект развития строит идеальные объекты этих культурных форм, то есть строит полные, идеальные конструкты этих форм. Он строит модели, аналоги, заменяющие мир. Он строит карту мира, на которой нанесены эти культурные формы как полные целостные, идеальные объекты.

Но в отличие от привычных в гносеологии и эпистемологии представлений об идеальных объектах, здесь под ними имеются в виду не абстракции, не чистые понятия (типа идеального газа, идеальной прямой), а полные, целостные образования, то есть культурные формы в их ставшем зрелом виде. То есть вещь в ее полноте, вещь по понятию, или имя в его ставшем виде.

В этом плане идеальная вещь или идеальный образ здесь понимаются скорее в духе идеальных типов М. Вебера, который строил идеальные типы в социологии как мыслительные конструкты (например, идеальный феодализм или идеальная бюрократия) [44].

Для М. Вебера «идеально-типический конструкт» представляет собой при этом инструмент для проведения исторических исследований и для построения идеальной действительности истории. М. Вебер поступал в данном случае сугубо методологически.

Полагая всю действительность культурного развития не как натуральную, эмпирическую реальность, а как действительность мышления и действия субъекта развития, мы полагаем и данные идеальные образования как таковые идеально-типические конструкты.

Замыкает круг цикла последний – круг техники, в котором субъект развития строит идеальные формы организации, сам выступая неким божественным механиком, собирающим и отлаживающим божественные коллекции. Весь круг техники будет представлять собой некие собрания этих коллекций.

Здесь субъекту развития важно, чтобы культурные формы были организованы, то есть сочленены в едином механизме как части целого, как единые организованности. Таковые организованности для каждой культурной формы – свои. Вещи организуются в гербарий, имена – в ономастикон, образы – в галерею, понятия – в словарь, символы – в энциклопедию, в единый Simbolarium.

Коллекция вещей, гербарий

Собрание имен, ономастикон

Галерея образов, картинная галерея

Словарь понятий

Энциклопедия символов,

Simbolarium


Рис. 43

Последней инстанцией становится энциклопедия символов, показывающая полный круг прохождения (то есть буквально показывает путь прохождения «по кругу», ύ), прохождение всех четырех кругов развития. Кстати, древнегреческий ύ означает также и небесный свод, и круг людей, собрание, и круговорот. Тем самым мы действительно как бы завершаем круговорот развития, пройдя полный цикл. Энциклопедия означает прохождение «круга образования», от и. То есть, субъект развития проходит круг своего образования, складывания, собирания своего органона и завершает его энциклопедией символов.

Пройдя все круги ада и рая, феномен личности обрастает культурной плотью, нарастив на себе культурное тело личности, свой органон.

Совместив тем самым обе карты обоих циклов, мы можем их перерисовать в единую ленту лабиринта, в которой запечатлевается траектория хода культурного развития.

Путь-лабиринт по карте двух циклов.

Таблица 4



Подражание вещи

Действие с

вещью

Идеальная

вещь

Гербарий

Подражание имени

Действие с

именем

Идеальное

имя

Ономастикон

Подражание образу

Действие с

образом

Идеальный

образ

Галерея

Подражание понятию

Действие с

понятием

Идеальное

понятие

Словарь

Подражание символу

Действие с

символом

Идеальный

символ

Simbolarium

Далее, чтобы не быть умозрительным, мы не будем выстраивать придуманные конструкции. Перейдем теперь к следующему разделу, в котором остановимся на специфике таких культурных практик, как философия, религия и искусство. И на этом завершим описание культурных циклов развития.

5. Культурные практики второго рождения:

религия, философия, искусство.

Отдельного разговора заслуживает тема о месте философии, религии и искусства в действительностях культурного развития.

В каждой действительности культурного развития осуществляется пошаговая практика ее строительства посредством культурных практик религиозного откровения, философского мышления и выделывания художественной формы. Последние не являются доминирующими формами в какой-то одной действительности. Если положить описанный выше онтологический крест, то данные культурные практики в каждой действительности будут представлены как надстраивающиеся друг над другом акты и структурирующие тем самым ту или иную действительность.

Каждая практика, в свою очередь, воплощается в своих актах. Религиозная практика воплощается в актах откровения. Философия воплощается в актах автономного, авторского мышления. Искусство воплощается в актах творения или оформления мира.

Представим для примера эти акты в одном секторов культурного цикла, помня, что все акты представлены во всех действительностях (рис. 44).

Становление формы

Акт мышления

Опыт откровения


Рис. 44

Философия, как и религия, и искусство, в качестве культурных практик присутствует во всех действительностях, в том числе и в мифе. До сих пор доминирует такой стереотип, согласно которому философия есть эмансипация от мифа, освобождение от него. Основанием такого суждения, естественно, является понимание природы мифа и философии вполне определенным образом. В нашей версии, например, философия Платона есть рациональная реконструкция мифа (мы это утверждаем вслед за А.Ф. Лосевым). Весь неоплатонизм вплоть до его современных представителей есть воспроизводство мифологической модели действительности. Именно философская рефлексия мифа, ориентация на него и предполагает воспроизводство действительности мифа.

Итак, все три культурных практики есть во всех действительностях. Просто у них разный культурный материал, задачи же всегда одни  строительство действительности культуры.

Начинается строительство с религиозного опыта - через акты откровения. Продолжает строительство философия - через акты мышления и рефлексии. Завершает искусство - в актах оформления, фиксации предыдущей работы в художественных формах.

Если посмотреть на всю эту проблематику с высоты птичьего полета, т. е., как на карту, на которую нанесен некий лабиринт траекторий, по которому человеку предстоит пройти и выткать свой рисунок Пути, то сверхзадание, сверхмысль человека заключается в том, чтобы держать форму мира. Об этом в свое время хорошо говорил М.М. Бахтин в своих лекциях 20-х годов [182].

Это удержание формы мира начинается с религиозного опыта, ставящего рамку-предел, делающего этот опыт предельным. Понять форму мира, в котором обретают значимость молитва, образ, надежда, говорит М.М. Бахтин, - вот задача философии религии [182, с. 234].

Я переживаю событие выстраивания и удержания формы мира. Это удержание начинается с переживания причастности. Я нахожусь в бытии как в событии, я причастен в единственной точке свершения. Сознание этого события и есть совесть [`182, с. 235]. Никто, кроме меня во всем мире не может совершить то, что должен совершить я, т. е., обрамить формой религиозный опыт, состояться в нем. А без этого невозможно понять религию. Истинное бытие духа начинается тогда, когда начинается покаяние, то есть тотальное несовпадение с самим собой. Все ставится под вопрос, выносится за скобки, вне меня. Вся жизнь моя проблематизируется. Я хочу найти себя, «я бесконечно плох, но кому-то надо, чтобы я был хорош» [182, с. 236].

Каясь, я именно устанавливаю Того, в ком я устанавливаю свой грех. Это и есть покой. Через беспокойство (заботу! - С.С.), через покаяние начинается обретение покоя как необходимого качества совершенства. Я ставлю себя в точку Адама, рискуя пасть и не спастись.

Через эту практику заботы человек переживает опыт Откровения и Богоявления. Это опыт Благой Вести, радостной встречи и выхода из темноты и пустоты (Адамовой!). Этот опыт откровения характеризуется не помощью, а личностью, говорит М.М. Бахтин, которая хочет открыть себя [182, с. 245]. Важнейший момент откровения есть персональность. Человек не гарантии получает в религиозной практике, а себя находит, себя исцеляет и строит.

Персональность Бога и персональность всех верующих есть конститутивный признак действительной религии. Персональное отношение к персональному Богу - вот признак религии. Бог - всегда личный. Последнее как раз задает ситуацию обретения и откровения, личного выбора и ответственности  и тем самым спасения, когда необходимо отвечать от себя лично [182, с. 246].

Итак, религиозный опыт как бы расчищает территорию для проделывания следующего опыта – опыта философского мышления. Именно религиозный опыт переживания Откровения снимает с меня все одежды, проблематизируя меня всего вчерашнего, ставя под вопрос весь мой вчерашний день жизни. Молитва и покаяние обращают меня к личной встрече с Богом, с Тем, Кто не дает гарантий, но помогает мне собраться в точку и выдержать невыносимость пустоты и абсурда, вынести весь ужас нулевой ситуации, пережить синдром Адама. С этого переживания и изживания я начинаю свое рискованное развитие, т. е. поиск формы личности, на которой держатся все формы мира.

Вот в этом очищенном состоянии я и могу делать второй шаг - совершение опыта мысли о пределах, то есть собственно о бытии. И тем самым я проделываю опыт философствования. М. Фуко в свое время называл философа «посредником». Посредником в практике той самой заботы о себе, поскольку, как он говорил, «истина не может существовать без обращения и преобразования субъекта» [331, с. 287]. Это первое, что он отметил. И второе. Истина - это то, что озаряет субъект, что дает ему душевный покой. В самой истине в ее познании заключается нечто, что позволяет осуществляться самому субъекту, что реализует само его бытие [331, с. 287].

Но в этом процессе обращения и возвращения к себе и переживания трансформации субъективности, говорит М. Фуко, необходим Другой - культурный посредник (это уже на нашем языке), т. е. философ, который владеет практиками и техниками подобного обращения, то есть он обладает практиками управления человеком собой. «Философия, - пишет М. Фуко, - это совокупность принципов и практических навыков, которые человек имеет в своем распоряжении или предоставляет в распоряжение других, с тем, чтобы иметь возможность должным образом проявлять заботу о себе или о других» [331, с. 296].

Но что это значит по существу - осуществить акт философствования? М. Фуко тоже говорил, что забота о себе не имеет, естественно, ничего общего с эгоизмом и уходом в себя. Наоборот, это движение к себе, пока не существующему. Акт философствования означает мою готовность в этой нулевой ситуации на себе самом заполнять выделыванием культурных форм эту пустоту, заполнять ее смыслом и тем самым делать самого себя предметным, лепить форму своей личности. И только своим мышлением от первого лица я могу выдержать этот абсурд пустоты (то, о чем каждый по-своему говорили ранее и Б. Паскаль, и С.Киркегор, и Ф. Ницше).

Иными словами, у меня нет готовой линейки, чтобы подойти и измерить этот шар бытия (метафора Парменида). Он неизмеряем и неохватен. Да и измерять пока нечего. Но я делаю шаг к этой чрезмерности, сам совершая этот опыт переживания чрезмерности, следуя заповеди Иисуса Христа:

«Но кто ударит тебя в правую щеку твою,

обрати к нему и другую;

И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку,

отдай ему и верхнюю одежду;

И кто принудит тебя идти с ним одно поприще,

иди с ним два» (Мф, 5, 39-41).

Это место очень точно комментировал Иосиф Бродский [33]. В ситуации заведомого, казалось бы, проигрыша, в ситуации «человеконесоразмерности» смертное существо принимает вызов небытия, открываясь ему, одновременно страшась этого и изживая страх как болезнь (болезнь к смерти у С. Киркегора).

И нет лазейки, нет «алиби в бытии», спрятаться некуда, ибо я в мире - один на один с бытием. И только мне предстоит совершить акт собственного исцеления. В этой ситуации, заведомо проигрышной, ибо в моем распоряжении есть только я сам, мои руки и моя голова, и одна рубашка на голом теле, в этой ситуации я могу ответить на вызов только чрезмерностью, как и ответил Иисус Христос: «отдай и верхнюю одежду».

И далее. Опыт исцеления я начинаю затем осознавать и сознательно фиксировать в формах, отпечатках, знаках - как следы своего Пути. Этот опыт осознавания, собственно, и означает поиск формы. Но формы не как костыля (тогда человек изначально - инвалид в бытии), не как подпорки (хотя и это есть), а как необходимого способа движения (как в ходьбе есть техника ходьбы) как формы, отпечатка перстня, лика на материале жизни, с тем чтобы затем новая волна жизни смыла этот след на песке времени, - и снова все начинается сначала.

Этот поиск формы и есть, собственно, искусство, оформление эргонов в Пути спасения и культурного развития. Это практика закругления и оседания в форме личности, следы которой, следы феномена, запечатлеваются в ее текстах, знаках, именах, вещах, образах, символах, понятиях.

Эти три культурные практики составляют ядро опыта культурного развития по большому и малому циклу. Это те практики, посредством которых человек удерживает предельность, метафизичность опыта. С их помощью человек осуществляет техники себя. Поэтому понятно, что все три практики осуществляются во всех четырех действительностях большого цикла и со всеми культурными формами малого цикла. Эти практики фактически суть рамочные усилия, которые проделывает субъект развития, чтобы начинать обустраивать действительность Мифа или Природы. Без этих рамочных усилий он не сможет удержать материал жизни. Последний будет его тащить за собой.

Тогда мы можем говорить, к примеру, о философии мифа, о религии мифа, об искусстве мифа.

Если и дальше продолжать разговор об этих трех практиках, то в зависимости от культурных форм они осуществляются в разных традициях. К примеру, в зависимости от того, какими средствами пользуется философ, он осуществляет разный опыт философствования. Если, грубо говоря, он использует логос, то он работает в рамках логицизма. Если эйдос - в рамках эйдетизма. Если символ - символизма. Если имя - имяславия. Таким образом, можно говорить о разных школах в философии. Впрочем, по такому же варианту можно говорить о школах и в искусстве. Деление это условное, что называется, в рамках «школьной» философии.

Теперь – более предметно о практике философии в контексте выше сказанного.

До сих пор в массовом философском сознании не изжит синдром натурализма и гносеологизма. Он сидит в нас и заставляет в культуре и в ее практиках (в том числе и в философии) видеть некие объективные формы, в которых фиксируется нечто, некая объективная реальность. Жажда «остановить мгновение», зафиксировать некий внешний мир в знаке и стремление на этот знак молиться как на символ чего-то священного порождает разного рода фетишизм, наблюдаемый как у древних шаманов, так и у современных ученых и философов. Эта жажда к превращенным формам-фетишам заставляет допускать, что философия что-то познает, осваивает, постигает некий внешний мир.

Согласно нашей онтологии единственным предметом в философии, используя слова А. Арто, у которого учились многие постструктуралисты, является некая форма душевного атлетизма, то есть строительство органона личности, которое совершается в актах мышления [6].

То, что делает философ, никакого отношения к натуральной реальности, расположенной вокруг него, не имеет. Более того, философ «Декарт» – это не тот реальный Рене Декарт, который путешествовал по Голландии и спорил с Б. Паскалем о свойствах вакуума. Это всякий раз Другой, это некий «концептуальный персонаж» (используем термин Ж. Делеза и Ф. Гваттари [84]). Равно как и поэт «Пушкин» в своих текстах – не тот, кто волочился за «женскими ножками» или спорил с друзьями-декабристами о будущем России. Поэт или Философ – это особо рода автопортреты, которые пишутся специфическими средствами. Но автопортрет никогда не равен оригиналу. Как не равны автопортреты А. Дюрера самому автору – А. Дюреру.

Ж. Делез и Ф. Гваттари не зря сравнивали историю философии с историей автопортрета. Философ силой своего мышления строит с помощью специфических форм, концептов, свой органон, свою личность, не равную ему самому как натуральному физическому существу.

Теперь мы подошли к предметному определению того, что делает философ. Выше мы обозначили исходный, рамочный контекст философии как мышления человека о пределах своего бытия.

На вопрос же – что он делает конкретно, практически – можно ответить словами Ж. Делеза и Ф. Гваттари – он строит концепты (см. подр. [84]).

Версии ответов на этот вопрос могут быть разные. Но их разница располагается всегда в пределах одного метафизического контекста. В этом смысле техники себя М. Фуко, медитации М.К. Мамардашвили, со-общение С. Киркегора, поступок личности и архитектоника ответственности М.М. Бахтина или построение концептов – все они располагаются в рамках неклассической философской онтологии.

Но что означает построение концепта практически?

Концепт – это «чистое событие», чистый мыслительный акт. У него нет референта. Он автореферентен, он ничего не обозначает. Он сам полагает самого себя и сам является собственным объектом. В этом смысле объектом самопознания является сам акт мышления, само событие мысли. Субъект мысли находится в состоянии чистого парящего полета.

Задача философа, в таком случае, состоит в том, чтобы осуществлять и выделять в мире эти события мысли или акты создания концептов.

Из концептов и состоит, собственно, субъект, автор концептов, представляющий собой этакий «концептуальный персонаж». Он лепится, формуется. Как лепит свое тело атлет, занимаясь физическими упражнениями, так и философ лепит из концептов свое тело личности, строит свой «концептуальный персонаж» с помощью концептов, занимаясь своего рода «философским атлетизмом».

А теперь вспомним наши рассуждения о кризисе в культуре и о поисках новой гуманитарной парадигмы (см. во введении и в главе 3, раздел 3).

Что такое – попасть в ситуацию кризиса или постмодерна или что значит философствовать в этой ситуации?

Это значит встать на онтологический предел, на край бытия. Это вставание есть осознанный и личный акт. В этом акте философ-автор своего акта осуществляет срывание с себя своей кожи – своего опыта, который сидит на нем. Он сдирает свой опыт, проблематизируя самого себя и обнажая свое Ничто. И затем проделывает новую работу по выделке своего нового культурного тела, органона личности.

Это такой своеобразный «чувственный атлетизм», по А. Арто, или род философского атлетизма, акробатика личности. Он лепит своего героя, своего концептуального персонажа. Последний означает фактически способ и форму культурной самоидентификации философа.

Собственно, только тогда человек и испытывает суд, то есть полный кризис собственного опыта, свою предельность, а не спекулирует на домыслах. Тогда тезис о суде над человеком становится сугубо личным событием, а кризис культуры переживается и изживается на самом теле философа, а не в абстрактных разговорах про потусторонние миры.

В этом смысле поиски спасения в чужих книжках, в библиотеке – лишь задача для учеников в ситуации школьного философствования, в лучшем случае. В худшем – это блуждание в идеологическом самообмане, в превращенных формах иррационального сознания.

Если хочешь спасти мир, пережить кризис-суд над уставшим бытием – спаси себя сам, то есть поставь себя на пределы бытия, встань перед судом бытия, тем самым полностью подвергнув себя проблематизации и опредéливанию. Тем самым постарайся проделать на себе опыт философского атлетизма, строя форму личности, крича от боли и покрывая матом окрестности космоса.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Проблемы социализации современной молодежи содержание

    Реферат
    Актуальность темы исследования. Как это ни покажется парадоксально, но актуальность той или иной проблемы является производной в какой-то степени от усилий философии.
  2. Методика обучения изобразительной деятельности детей с проблемами в развитии Учебно-методический комплекс дисциплины

    Учебно-методический комплекс
    Учебно-методический комплекс дисциплины разработан в соответствии с Государственным стандартом высшего профессионального образования. Содержит учебную программу курса, материалы к лекционным и практическим занятиям, методические рекомендации
  3. Проблемы и перспективы развития исторической информатики

    Анализ
    Анализ историографии последних лет показывает повышение интереса к теоретическим проблемам исторической информатики: осмыслению закономерностей и этапов ее развития, взаимодействия с другими областями научного знания, перспектив на будущее.
  4. Аннотация программ дисциплин гуманитарного, социального и экономического цикла

    Документ
    Целью изучения дисциплины является получение важнейших исторических знаний, появление системных представлений об историческом пути России с древних времен и до наших дней, понимание изменений, происходящих в России на протяжении исторического
  5. Проблемы предотвращения глобальных рисков, угрожающих существованию человеческой цивилизации

    Сборник статей
    О.В. Иващенко. Изменение климата и изменение циклов обращения парниковых газов в системе атмосфера-литосфера-гидросфера - обратные связи могут значительно усилить парниковый эффект.

Другие похожие документы..