Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Обеспечить представление информации о проводимых в районе (городе) организационных мероприятиях и количестве привитых в Государственное учреждение здр...полностью>>
'Курсовая'
С развитием культурных и экономических связей между странами и народами возрастает роль изучения иностранных языков. C каждым годом увеличивается спр...полностью>>
'Учебно-методический комплекс'
Учебно-методический комплекс «Современное политическое развитие: теоретические и прикладные аспекты (Теория и практика национализма в контексте полит...полностью>>
'Документ'
Подані нормативні документи щодо організації та проведення Всеукраїнської історико-етнографічної експедиції учнівської та студентської молоді «Україн...полностью>>

Виктор Тихонов Выбираем Отечество Луганск-2006

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Виктор Тихонов

Выбираем Отечество

Луганск-2006

«ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО...»

Из Библии

С классиками принято соглашаться. И уж если много лет назад один выдающийся сын человечества — Василий Симоненко — сформулировал под одобрение других: «Можна все на світі вибирати, сину, вибрати не можна тільки Батьківщину!» — то вроде и говорить не о чем. Как тут воспротивишься? Слово сказано, мысль понятна и доступна… Аксиома! Тем более что, на первый взгляд, все вполне логично – человек, личностью какой величины он бы ни был, не может выбрать для себя Родину точно так же, как не может заказать себе и родителей. Что уж Бог дал – тем и довольствуйся!

Но как быть с другой мудрой мыслью — «Все подвергай сомнению»? Не в смысле – противоречь ради противоречия, но ищи свои пути понимания даже самых, казалось бы, простых вещей. Согласитесь, прогресс человечества замер бы, не родившись, если бы люди воспринимали положение всех вещей как константу и ничего не пытались изменить. В том числе в жизни, в общественном строе, в организации собственного Отечества, которое хоть и дорого, хоть и дано при рождении, но если не будет меняться, поспевая за стремительно развивающимся миром, окажется на обочине и обязательно будет затерто более удачливыми и восприимчивыми к течению времени конкурентами. В живой природе все так: что перестает развиваться — начинает умирать. И ничего тут не попишешь.

Так что же все-таки правильно: строго в рамках существующего канона славить Отечество, которое есть, или трижды — которое будет? Боюсь, что здесь нет абсолютно правильного ответа, как нет и абсолютно унифицированного восприятия мира человеком. Все очень индивидуально. Одни предпочитают держаться старины, другие стремятся узнать новое. Поэтому в своих работах я стараюсь не навязывать собственную точку зрения читателю, а предпочитаю вести беседу с ним. Спор, если он не оголтелый, с заранее обозначенными политическими интересами определенных кланов, все же способствует и рождению, и развитию истины.

Конечно, в любом споре хорошо иметь на своей стороне влиятельных единомышленников. Именно поэтому позволю себе в философском осмыслении федерализма как общественно-политического явления — тема эта остра для сегодняшней Украины — опираться на мысли тех, кого человечество уважает именно за умение замечать важное и вечное. Образно говоря, попытаюсь собрать в единое ожерелье жемчужные зерна их мудрости. Одну за одной, виток за витком… Не возражаете?

Надеюсь, что чтение не будет скучным и бесполезным, ибо в книге переплелись ученые рассуждения и практический опыт. Недавние события конца 2004 года, связанные с выборами Президента Украины, парламентские выборы имели свою логику и вызвали в обществе, и не только украинском, сильный резонанс. Оформлен ли окончательно раскол страны? Если да, то бесповоротно ли? Есть ли возможность компромисса и будет ли она использована? Согласитесь, все это не праздные вопросы, и они уж точно перекликаются с тем, какое Отечество мы себе выбираем. Или – его кто-то выбирает нам?

Сразу отмету все модные нынче упреки в «северодонецком сепаратизме». На эту тему сейчас даже не стоит говорить – как исторический процесс она уже описана в разных книгах. В том числе и в моей «Как нас судили», что имела удививший и меня самого читательский успех. Как юридический процесс все это настолько бесперспективно, что даже действующая власть перестала педалировать эту тему, чтобы окончательно не стать посмешищем. Если она что и делает, так это по-прежнему умышленно путает понятия, подменяя федерализм сепаратизмом и пугая всех «страшными настроениями востока».

Да, у нас на многое смотрят по-другому. Де-юре это стало очевидным тогда, когда целый ряд западных областей Украины присягнул на верность одному из кандидатов (еще не выбранному в президенты), фактически выйдя из конституционного поля, а в ответ на этот демарш депутаты местных органов самоуправления юга и востока страны провели съезд представителей местного самоуправления в Северодонецке, который после продолжился в Харькове. Свои мысли и конкретные предложения мы направляли на решение неотложных проблем, которые возникли с изменением властных отношений, усматривая в этом и тогда перспективный путь развития нашего государства. Понять нас постарались совершенно неправильно. Точка зрения, которая понравилась сторонникам Виктора Ющенко, выдавалась с позиции «революционной целесообразности» за проявление истинного народовластия, все остальное – за крамолу. Это был принципиальный экзамен украинского общества на политическую зрелость, на преданность демо­кратическим идеалам и умение строить демократическое государство, в котором краеугольным камнем будет не конфронтационный, а консенсусный тип решения политических конфликтов и противостояний, а политическая система будет построена на истинно демократических принципах осуществления власти народа, где доминирующую роль играет эффективный институт местного самоуправления.

Сегодня мы уже до дыр затерли слово «демократия», употребляя его к месту и нет, придавая ему новые оттенки и значения. А если подумать — смысл этого понятия не изменился. Более двух с половиной тысячелетий демократия была, есть и будет властью народа. Значит, развитие и защита идей демократии – дело благородное. Для Украины, которая имеет свои национально-государственные особенности, демократия видится, в первую очередь, как эффективно развитое местное самоуправление.

Или нет?

Виток первый, или Федерализм – он откуда?

«КОГДА ЛЮДИ... ДЕЛАЛИ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ И СТРАДАЛИ ОТ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ, ТОГДА ОНИ, ПОСКОЛЬКУ УЖЕ НЕ СМОГЛИ ИЗБЕЖАТЬ ОДНОЙ И ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ВТОРОЙ [НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ И СПРАВЕДЛИВОСТИ], НАШЛИ ЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ ДОГОВОРИТЬСЯ ДРУГ С ДРУГОМ, ЧТОБЫ НЕ ДЕЛАТЬ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ И НЕ СТРАДАТЬ ОТ НЕЕ. ОТСЮДА ВЗЯЛИ СВОЕ НАЧАЛО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ВЗАИМНЫЙ ДОГОВОР»

Греческий философ Платон, «Государство»

Самоуправление составляет основу каждого демократического государства со всеми составляющими, к которым, в первую очередь, принадлежат права и свободы граждан, перераспределение и делегирование полномочий власти от центральных органов к территориальным общинам. Только в таком случае сбываются самые смелые мечты мыслителей, классиков политической и правовой мысли об обществе, «которое управляет само собой». Почитайте самых высокооплачиваемых менеджеров сегодняшнего дня, и вы согласитесь, что это наивысший пилотаж в управлении!

Мое личное и публичное осмысление этих идей начиналось с книги «Манифест федерализма». И это сразу же вызвало весьма неординарную реакцию прежде всего тех, кто по закону должен быть гарантом конституционных прав на гражданские свободы, в том числе и на свободу выражения собственной точки зрения. Даже школьнику «Словарь иностранных слов» объяснит, что федерализм происходит от латинского договор, что значит согласие, соглашение, союз (в американской традиционной трактовке федерализм восходит к библейскому — согласие); тогда как сепаратизм означает отделение части государства от целого. Согласитесь, что желание договориться о правилах совместного общежития всего исторического, культурного и этнического многообразия территориальных громад в единой Украине и желание «отколоть» от государства какую-то территорию – это все-таки довольно разные и даже несовместимые вещи!

Президент Ющенко, похоже, или по сей день так и не понял сущности федерализма как испытанной (теми же Соединенными Штатами и объединенной Европой) формы эффективной организации общества, «которое само собой управляет», или делает вид, что не понимает этого. В стране «победившей демократии» (как это представляла новая «оранжевая» власть) возник уникальный прецедент преследования политических деятелей за публично высказанные ими убеждения в теоретическом и практическом видении одного из возможных дальнейших путей развития нашего общества! И что с того, что мы шли и идем «по стопам» таких признанных в мире «образцов демократии», как США, Германия, Испания, Италия, Австрия? Это там – свобода мыслить. А у нас, похоже, свобода только соглашаться с тем, что излагают высшие эшелоны власти.

Нежелание новых властей признавать, что в стране живет не только помаранчевый электорат, что между целыми субрегионами существует лишь тонкая нить, обеспечивающая целостность Украины, что она с каждым месяцем, да что там – с каждым днем не только все более истончается, а становится больше похожа на переутомленную пружину, по меньшей мере настораживает. Где тут государственный подход, где стремление быть созидателями, а не разрушителями, где державная мудрость? Как бы ни была хороша сталь и каким бы ценным ни был механизм, но бесконечное давление – это самоубийственная позиция. Рано или поздно, но лопнет же!

Собственно говоря, вся эта книга есть своеобразный ликбез, объясняющий, в чем сущность, содержание и природа такого феномена, как современный (прежде всего американский) федерализм. Вопросов возникло немало: на чем он держится; как отцы-основатели американской демократии смогли привить учение в реальных условиях Нового Света; какие использовали методы для реализации намерений; как относилось к идеям общество и как просветительскими действиями федералистов новое американское общество научилось пользоваться преимуществами федерализма, как эти идеи легли в основу современной политической модернизации Европы, провозгласившей себя не иначе как «Европой регионов»!

Наши оппоненты, провозглашавшие и яростно отстаивавшие идеалы свободы в американской трактовке, не только не поняли эти идеалы, более того – проявили мощную агрессивность к самому понятию федерализм, а следовательно, к демократии и ее первооснове – самоуправлению граждан! А ведь наступило время понять: не человек для государства, как нас долго учили, а наоборот. Государство должно восприниматься и действовать как средство, как орудие защиты конституционных прав человека.

Убежден, что федерализм может появиться и стать реальностью только при одном условии – если это будет конкретная форма осуществления местного самоуправления. Оно же возьмет на себя львиную долю тех проблем, которые годами пытается решать центральная власть. Как видим, пока безуспешно. Мы все привыкли: меняются лозунги, обещания, личности на политическом и властном небосклоне, но обыкновенный гражданин как был, так и остается один на один с не­отложными ежедневными проблемами. От выборов к выборам пока еще растет только недоверие, рождая безразличие, за которым — страх безнадежности. Может, пришло время остановить этот процесс?!

Люди часто говорят, что судьба всегда дает шанс что-то изменить. Вопрос в другом: сможем ли мы использовать этот шанс? Не для следующего «майдана», а действительно для реального осмысления: кто мы и что мы есть в этом государстве и что можем вместе.

Интересно, что федерализм как форма государственного устройства сначала получил практическое применение и только потом стал предметом теоретических поисков. Еще в 1291 году три самостоятельных кантона – Швиц, Ури и Унтервальден в борьбе с Габсбургами «для защиты себя общими договоренностями заключили между собой союзный договор, в котором обещали друг другу общую помощь и приняли споры между собой решать мирным путем», образовав Швейцарский Союз – первое в мире федеративное государственное образование. Впоследствии к этим кантонам присоединились другие, и все они приняли название Швейцария. Перед нами пример настоящего демократизма и умения достигать компромисса. Швейцария – разнородная территория с доминированием немецкоязычных кантонов и всего лишь одним итальянским. Но в этой стране официально признаны четыре государственных языка: немецкий, французский, итальянский и ретороманский.

Позитивный пример Швейцарского Союза (согласитесь, он и доныне остается таким, пройдя испытание временем) подтолкнул западноевропейских мыслителей к разработке теории общественного договора. Эти идеи появились не на пустом месте.

Нетрудно заметить, что появление государства как формы договоренности между людьми не допускать несправедливости является условием регуляции отношений власти, возникающих в рамках общества. Именно на договорной, то есть федеральной базе, по Платону, Аристотелю и Цицерону, возникают условия для создания государства как социальной организации людей.

Теория общественного договора как формы выработки основ фундаментального общественного сосуществования, демократической системы властных отношений в государстве нашла свое развитие и выразительное представление уже в ХVІІ-XVIII ст. в работах Ж. Бодена, Г. Гроция, Т.  Гоббса, Дж.  Локка, Ж.-Ж. Руссо, И. Канта, Г. Иеринга.

Каждый из мыслителей находил свое видение в сущности самого общественного договора. Жан Боден рассматривал в нем одну из форм возможной передачи личной воли (и личного абсолютного суверенитета) людей государству. Гуго Гроций отмечает социальные и правовые аспекты. В работе «О праве войны и мира» он один из первых в западноевропейской цивилизации затрагивает вопрос о социальной природе происхождения государства, исключительно на основании общественной договоренности ради реализации прав и пользы граждан.

Государство возникает из общежитейской природы человека как общеполезная институция, которая стала результатом сознательной деятельности членов общества, как усовершенствованный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы.

В первый раз теоретический федерализм возникает именно в теологической среде средневековья как реакция протестантов на консервативность традиционной церкви. Опираясь на концепцию раннехристианских братств (congregations) Нового Завета, протестанты взяли на себя обязательство достигать соглашения друг с другом при создании гражданских политических органов и заложили основы федеральной теологии.

Квинтэссенцией федеральной теологии стал акцент на множественности единиц правления. Здесь ревнителям западного образа жизни хочу напомнить, что именно протестантская этика стала тем самым, по меткому высказыванию Макса Вебера, «духом капитализма», на основе которого и развилось современное могущество западноевропейской цивилизации.

В современном понимании термин «федерализм» по большей части употребляют для названия организационного принципа правления. Его сущность заключается в вертикальном разделении полномочий между разными уровнями государственного управления (центром и регионами) и на объединении разных территориальных и социально-экономических единиц, культурных и этнических групп в одно государство, которое основывается на добровольном соглашении членов общества между собой.

«ЗРИ В КОРЕНЬ!»

Козьма Прутков,
вольный российский мыслитель

Последуем этой нешуточной установке и проследим глубинный языковой уровень. В немецком языке стандартный термин «Herrschaft» (в переводе – власть), означает господство унитарного автократичного характера, власть господина (Herr – господин, Schaft – власть). А немецкоязычные швейцарцы употребляют слово «Eidgenossen­schaft». В этой сложносоставной конструкции вместе с Schaft –власть присутствует Eid – клятва и Genossen – товарищество. То есть основанная каждым членом товарищества на клятве обществу власть исключительно демократического характера. Вроде пустячок, а чувствуется громаднейшая разница!

Федерализм – это система правления, которое имеет как минимум двухуровневую организационную структуру. По мнению исследователя федерализма Уильяма Райкера, «конституция является федеральной, если:

1) два уровня правления осуществляют свою власть по отношению к одной и той же территории и одному и тому же населению;

2) каждый уровень имеет хотя бы одну сферу, в которой он является автономным;

3) наличествуют определенные гарантии (хотя в форме простого декларирования в конституции) автономности каждого уровня правления в своей собственной сфере».

По своей сути федерализм является еще одним взглядом на проблему разделения власти, которая основывается на децентрализации, суверенитете и, в частности, автономии властных центров. Под этим углом зрения разделение власти центрального уровня (по горизонтали) на три ветви – законодательную, исполнительную и судебную (в соответствии с теорией Шарля Луи Монтескье) целесообразно дополнить делением власти по вертикали: центр—регион—громада. Созданная таким образом конструкция делает невозможной узурпацию власти каким-то одним центром, будь это человек, институт или территория.

«ГОСУДАРСТВО – ДЕРЖИТ. ПОТОМУ ЧТО ОНО ГОСУДАРСТВО. У НЕГО СКИПЕТР ВЛАСТИ В РУКЕ»

Лина Костенко,
украинская поэтесса

Великая поэтесса никогда не была политологом и чувствует сердцем и душой. В таких людей Бог вкладывает искры не только таланта, но и провидения. Проблема «государство держит» всегда волновала людей думающих. Насколько скипетр власти сосредоточен в одних руках, только ли он является оберегом, а власть все-таки принадлежит народу? Реально, согласитесь, это несколько больше, чем просто записать пару фраз даже в Конституции, которые так удобно цитировать «во дни торжеств и бед народных».

А если власть и народ одно целое, то почему же мы чувствуем себя в таком государстве скованными и несвободными, почему государство давит на человека, где же тогда равенство? Выходит, для любой системы правления, даже для демократического государства, в котором действует разветвленная система территориальных образований, вопрос властного суверенитета является актуальным.

Вообще деление на унитарную и федеральную формы организации управления государством является следствием разных подходов научно-общественной мысли на протяжении истории к трактовке понятия суверенитета. Принадлежит верховенство власти (суверенитет) в стране единственному и неделимому центру, или же воля народа может (должна) выражаться несколькими (многими) центрами власти?

Томас Гоббс в своем известном трактате «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» определил государство как «единственное лицо, ответственным за действия которого сделали себя огромное количество людей путем взаимного договора». В основу такого договора Т. Гоббс закладывает один из важнейших принципов демократии – принцип равенства людей.

Государство в подобной договорной форме становится тем самым фантастическим Левиафаном, за которым признается абсолютная суверенность. Таким образом, Т. Гоббс отстаивал неделимость, или унитарность государственного суверенитета.

Жан-Жак Руссо в работе «Об общественном договоре, или Принципы политического права» откровенно отстаивает неделимость власти единого государственного центра. Это послужило основанием назвать его предтечей появления тоталитарных теорий. Руссо ставит на место высшего руководства «общей волей» центральную власть, подчиняя ей личность и все права каждого, и в результате каждый член превращается в нераздельную часть целого.

Особо подчеркнем, что «единство» власти, исключительное право на суверенитет единого центра власти у Т. Гоббса и Ж.-Ж. Руссо неминуемо влечет монополию на полномочия правления, включая «власть меча» (термин еще одного выдающегося американского исследователя Винсента Острома). Такая концепция, по убеждению Острома, неминуемо имеет в виду, что источником права является правительство (правитель), которое стоит над законом.

«ИЗЛИШНЕ ГОВОРИТЬ, СКОЛЬ ПОХВАЛЬНА В ГОСУДАРЕ ВЕРНОСТЬ ДАННОМУ СЛОВУ, ПРЯМОДУШИЕ И НЕУКЛОННАЯ ЧЕСТНОСТЬ. ОДНАКО МЫ ЗНАЕМ ПО ОПЫТУ, ЧТО В НАШЕ ВРЕМЯ ВЕЛИКИЕ ДЕЛА УДАВАЛИСЬ ЛИШЬ ТЕМ, КТО НЕ СТАРАЛСЯ СДЕРЖАТЬ ДАННОЕ СЛОВО И УМЕЛ, КОГО НУЖНО, ОБВЕСТИ ВОКРУГ ПАЛЬЦА; ТАКИЕ ГОСУДАРИ В КОНЕЧНОМ СЧЕТЕ ПРЕУСПЕЛИ КУДА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТЕ, КТО СТАВИЛ НА ЧЕСТНОСТЬ»

Никколо Макиавелли,
итальянский политический мыслитель, историк

Оставалось только надеяться, что все правители, которым дана серьезная власть, не только читали уникальное произведение «Государь» этого признанного интригана и, бесспорно, великого государственного деятеля, но и правильно усвоили его. В изложенной истории проходят перед нами различные персонажи: правители большие и малые и те, кто только претендует стать ими. В аллегорических образах Макиавелли – реальные властители со своими характерами. Так кем же должен быть государь: львом или лисой? Искренним или хитрым, добрым или злым?

Макиавелли, бывший в свое время не только известным поэтом и драматургом, но еще и общественным политическим деятелем, этим произведением лишь подчеркнул свое видение властных отношений. Какой бы ни была форма власти, у него ее эффективность зависит от личных качеств характера того, кто владеет властью. Сколько держав, сколько людей еще и после него переживали подобную веру в доброго императора, царя-батюшку, были насколько убеждены (одурманены?) пропагандой, что поклонялись разного рода кумирам. Хоть и знали — не стоит создавать их ни для себя, ни для близких, ни для своего народа. Хотя любовь к такому государству — если не кандалы, то абсурд. Ценностным является уважение к родине, обществу. А любовь тоже есть кому отдавать: семье, близким людям, Богу.

Наряду с уже упомянутыми произведениями и концепциями рассмотрим видение ситуации и исторических процессов другими мыслителями. Человек – превыше всего. Ценя человека и его жизнь сравнительно с управленческим влиянием на него, просветители XVII-XVIII века, в частности Дж.Локк, Ш.Л. Монтескье, провозглашают, что гражданская идея является более высокой и значимой, чем государственная. Отец либерализма Джон Локк отстаивал такое государство, которое должно защищать свободу человека. Оно, государство, действует в четко очерченных границах, выход из которых может привести к гражданскому неповиновению. Локк в своей работе «Два трактата о государственном правлении» провозглашает сувереном народ, который имеет право не только не поддерживать безответственное правительство, но даже восставать против такого правительства, если его деятельность направлена на узурпацию власти и тиранию.

Можем с уверенностью говорить, что в произведениях Локка, Мильтона и Сиднея речь идет о суверенитете уже федерального характера, основанном на согласовании. Такое государство, образованное общественным договором, будет защищать права людей. В этом мы видим первоистоки идеи гражданского общества.

Изменяются времена, а вопрос о мере вмешательства государства в жизнь общества (то есть нас с вами) еще и до сих пор остается подавляющим предметом всех идейно-политических учений и споров, партийных битв и революций. Найдем ли дорогу к «земле обетованной», которая видится полноценным гражданским обществом, где будут править честь и честность, благосостояние и согласие, мир и счастье? И как на этом пути оградить себя от автократизма (иногда ведь и волки рядятся в овечьи шкуры!), как не поддаться обману доброго царя или «истинно народного» президента? Эти мысли на протяжении веков беспокоили мыслителей.

Первым, кто обратил серьезное внимание на опасность вырождения жестко унитарной власти в тиранию, а демократии в олигархию, был Платон. Античный философ в своих «Диалогах» (один из которых полностью касается государства и так же называется) описал как предостережение всем правителям сцены наказания жестокосерд­ных тиранов. Искусным словом, афористическим мышлением и знанием истории Платон очень образно подвел людей к восприятию вечных истин.

«НЕБОЛЬШИЕ РЕСПУБЛИКИ ПОГИБАЮТ ОТ ВНЕШНЕГО ВРАГА, А БОЛЬШИЕ – ОТ ВНУТРЕННЕЙ ЯЗВЫ, КОТОРАЯ НАСТУПАЕТ В РЕЗУЛЬТАТЕ УЗУРПАЦИИ ПОЛНОМОЧИЙ ТЕМИ, КТО ОСУЩЕСТВЛЯЕТ ПРАВЛЕНИЕ»

Шарль Луи Монтескье,
французский просветитель, законодатель и философ

Этот автор теории «разделения властей» так же удачно, хоть совсем в другом стиле, доказывал гибель централизованной власти. И его доводы оказали решающее влияние на умы людей и политиков до сегодняшнего дня. Именно Монтескье утверждал, что основным способом решения этой проблемы могло бы стать объединение небольших демократических республик на федеративной (или конфедеративной) основе.

Он видел в федеративном укладе «способ противостоять внешним влияниям и возможность преодолевать те трудности, которые возникают в результате внутренней порчи». При этом внутри каждого из федеральных образований сохраняется самобытность и свое достоинство.

В начале XVII века Иоганн Альтузиус предложил свою концепцию государства как федерально сконструированного сооружения со многими уровнями «консоциаций»: семья и родственники, цехи и сословия, города и провинции. Разные консоциации формируют систему общественного федерализма, при которой представительство является одновременно функциональным (профессиональные гильдии) и территориальным (города и провинции).

Именно после Монтескье и Альтузиуса идеи деления власти и федерализма как основного принципа организации государства становятся не только темой острых политических дискуссий, но и одними из многочисленных концептов демократического развития в области организации системы правления.

Теория федерализма, по мнению Винсента Острома, предоставляет возможность выхода из концептуальной ловушки «теории суверенитета» – существование единственного центра верховной власти, через который осуществляется управление обществом.

В вопросе суверенитета заложена главная проблема организации системы правления. Да, с одной стороны, существование суверенных центров делает невозможным образование единого целого, а с другой – их отсутствие нивелирует национальную, культурную и историческую самобытность государств. По мнению Винсента Острома, если бы в Европе существовали суверенные центры верховной власти, то не существовало бы Европейского содружества, и наоборот — если бы Европейское содружество было организовано как единственный центр верховной (суверенной) власти, то не могло существовать ни местной, ни национальной автономии.

Становится понятным, почему федерализм позволяет избегать многих серьезных конфликтов, ведь в его основе – договорные отношения, а договор – это всегда компромисс, взаимопонимание, согласование интересов целого и частей. Он предоставляет возможность права выбора и является результатом предположений, рассуждений и отбора. Именно договор создает ощущение причастности каждого человека к общественным делам, ощущение удовлетворенности и безопасности. А в результате стабильности и легитимности власти люди тоже чувствуют себя защищенными. Взаимное доверие – разве оно не является основой добрых отношений во всех сферах нашей жизни?

Мне нравится философия древнекитайского мыслителя Конфуция. В его книге «Лунь юй», переводящейся как «Суждения и беседы» (эту книгу китайцы уважают, как Священное Писание), интересна одна логическая мысль. Без цитат, но близко к тексту. Что необходимо для достижения всеобщего блага? Процветание государства! Что необходимо для благосостояния народа? Благоустройство в семье! Что необходимо для благоустройства в семье? Умиротворение сердца, успокоение самого себя. Заметьте, пятый век до нашей эры, а как актуально!

Ниточка вот такой беседы в вопросах-ответах тянется долго-долго. Но она похожа на цепочку, где одно звено скрепляется с другим. Без мира в государстве не будет мира в семье, без мира в семье не будет мира и покоя в государстве. На примерах, близких и понятных людям, Конфуций вывел модель идеального государственного строя. Конечно, ни о каком федерализме в Китае речи мы не ведем, но то, как Конфуций пытался изменить лицо власти, очень близко к принципам федерализма.

Сам он на то время сделал достаточно успешную карьеру и в 50 лет впервые оказался на государственной службе. История говорит, что задержался Конфуций на госслужбе недолго и вскоре покинул ее. Он стал учителем и наставником тех, кто облечен властью. Он пытался приучить императора к вечным понятиям добра и зла. Красной нитью в его установках проходят темы мудрости — человеческой и государственной. Хорошо организованное общество он видел как хорошую семью, где господствуют уважение, порядок и согласие. Его не слышали императоры, но каждую искорку собирали ученики. Потому и дошли до нас интересные притчи и глубокие философские мысли. А наиболее интересно то, что требования к хорошо организованному обществу не изменились: уважение, порядок, согласие, процветание. Каждый может продлить этот ряд, и понятия в нем будут расположены по вашему видению. Но, убежден, они будут совпадать, потому что подавляющему большинству из нас не нужно выполнение заоблачных желаний. Если мы будем жить в правовом цивилизованном государстве, которое будет опираться на гражданское общество, свои желания мы выполним сами.

«В АМЕРИКЕ ПОЛНОМОЧИЯ СУВЕРЕНИТЕТА РАЗДЕЛЕНЫ МЕЖДУ ВЛАСТЬЮ СОЮЗА И ВЛАСТЬЮ ШТАТОВ. КАЖДАЯ ИЗ ЭТОЙ ВЛАСТИ СУВЕРЕННА В ОТНОШЕНИИ ВСЕХ ПЕРЕДАННЫХ ЕЙ ПОЛНОМОЧИЙ, И НИ ОДНА ИЗ НИХ НЕ СУВЕРЕННА ОТНОСИТЕЛЬНО ПОЛНОМОЧИЙ, ПЕРЕДАННЫХ ДРУГОЙ ВЛАСТИ»

Решение Верховного суда США
(дело Маккаллоха против Мериленда, конец XVIII века)

Но парадокс в том, что такое государство никто нам на блюдечке с голубой каемочкой не принесет. Нужна общая воля людей, граждан, членов общества, чтобы обустроить его. Впрочем, история знает подобные примеры.

В этой связи хотелось бы остановиться на одном из первых практических федеральных проектов – перестройке американского федерализма. Становление американской демократии стало настоящим триумфом федерализма. Как отмечал в своей работе «Демократия в Америке» известный исследователь Алексис де Токвиль, «основными факторами поддержки демократии в Америке являются:

1) федеральная структура, благодаря которой союз имеет силу большой республики и долговечность малой;

2) существование общественных учреждений, которые, с одной стороны, уменьшают деспотизм большинства, а с другой – прививают народу вкус к свободе и приучают его жить в условиях свободы;

3) особенная роль судебной власти, которая может приостанавливать порывы большинства».

Соединенные Штаты дали мощный толчок осмыслению самого понятия федерализм, перенесению дискурса из теоретико-философской сферы в политико-правовую. Было закреплено положение о том, что современная наука называет такой вид федерализма дуалистическим и связывает его преимущественно с доиндустриальным периодом.

На смену дуализму постепенно (с начала до середины ХХ века) приходит федерализм кооперативный, построенный на множественности суверенитетов, а к началу ХХІ века складывается федерализм, который органически построен на принципе субсидиарности, когда каждый гражданин как носитель суверенитета (практически все конституции мира признают за народом исключительное право быть носителем власти) путем участия в разных консоциациях может определять степень властных полномочий, переданных им тем или другим уровням и органам власти.

Теорию делимости суверенитета как концептуальную основу федерализма разрабатывали и отстаивали А. Токвиль, Г. Вайнц, Ю. Шталь, О.Майер, Г. Зейдель. Коротко рассмотрим суть их доказательств. Так, Г.Вайнц считал, что в федеративном государстве суверенитет не принадлежит ни федерации, ни государствам-членам. Суверенитет в таком государстве является синтетическим, дополняющим и «одновременным» для всех уровней власти.

Отталкиваясь от этой теории, Томас и Лидия Фляйнер говорят о двух источниках права в федеративных государствах. Первым источником является народ субъекта федерации, а вторым — народ государства в целом. При этом наличие двух источников права допускает согласование воли народа в целом с интересами тех же граждан, объединенных в субъектах федерации.

В таком понимании исследователи определяют ключевым элементом федерализма готовность к сотрудничеству и согласованности как между отдельными правительственными образованиями, так и народа в целом.

Достаточно четко высказался на этот счет Д. Елазар: «партнерство — ключевой аспект федерализма. Оно имеет в виду разделение реальной власти между несколькими центрами, которые должны договорным путем совершенствовать механизмы взаимодействия друг с другом для достижения общих целей».

Зейдель вообще отрицал существование федеративных государств, называя их конфедерациями. При этом он выделял два типа конфедераций: в первых суверенитет осуществляется каждым союзником в равных пропорциях (условиях), во вторых — суверенная власть является неделимой и осуществляется совместно.

На рубеже ХХ века появляется так называемая унитарная теория федерализма. Ее автор П. Лабанд объявил, что каждое государство, входящее в федерацию, не является суверенным в полном понимании этого слова, но объединившись они вместе создают новое политическое качество – федеральный суверенитет. Близкой точки зрения придерживался и Г. Еллинек, который говорил об определенном делегировании суверенитета — властных полномочий — субъектам федерации при единственном федеральном суверенитете. Еллинек различал государственные федерации – основанные на суверенитете центральной власти, и конфедерации – основанные на суверенитете членов союза.

В противовес унитарным взглядам на федерализм возникла органическая теория федерализма О. Гирке. Немецкий ученый допустил, что в федеративном государстве субъектом власти является не единственная коллективная личность («политическое тело»), а определенным образом составленное множество коллективных личностей (центров власти) в их органической взаимосвязи. Возникает новая органическая коллективность, составленная из граждан, их объединений, субъектов федерации и федерального центра.

Вопрос суверенитета вполне гармонично перекликается с проблемами децентрализации и автономизации власти. В зависимости от распределения полномочий между центром и территориальными единицами, от того, какими собственными полномочиями будут наделены последние, какими будут их взаимоотношения, это и будет считаться той системой признаков, которая станет отличать одну конкретную форму территориальной организации государства от другой: федеративную от унитарной.

Для украинской политической мысли присуща этатическая форма понимания децентрализации, в которой украинские авторы выделяют государство, обеспечивающее разделение страны на соответствующие территории, а на этих территориях создаются локальные самоуправляющиеся единицы, которые обеспечивают функции органов государственных администраций.

Как определяется в энциклопедическом политологическом словаре, децентрализация – это процесс, который «предусматривает делегирование центральным правительством определенных полномочий на местный уровень с целью оптимизации практического решения вопросов общенационального веса, а также воплощение в жизнь специфических региональных программ».

Здесь вообще речь не идет о возможности автономизации и осуществления самоуправляющегося управления. Любая свобода деятельности местных органов имеет исключительно регламентированный центром характер.

Другое, более широкое понимание децентрализации власти применяется в мировой практике и научной мысли. Она приобретает три формы:

1) деконцентрация – перемещение функций на низшие уровни центрального правительства;

2) делегирование – перемещение функций к организациям, которые действуют вне центральных органов власти;

3) передача власти –автономным, демократическим выборным единицам субнационального управления (область и районы).

Деконцентрация и децентрализация присущи для стран, в которых преобладает концепция единственного (унитарного) властного центра. Передача власти является основой перестройки эффективно действующих демократических федеральных государств. Эти процессы рассматриваются как особенная предпосылка демократизации системы правления.

В данном случае децентрализация выступает особенной формой организации системы управления, где принятие и реализация управленческих решений сконцентрированы в разных властных центрах. Если трактовать федерализм как максимизированный процесс децентрализации власти, то федерацию можно понимать как соответствующую форму государственно-территориального уклада, в котором формируется единое геополитическое пространство автономных (самодостаточных) составляющих или сообществ, которые добровольно объединены между собой на основе рационального договора и взаимного сосуществования в согласии и мире. Каждый субъект федерации обязательно разделяет с центральными институциями структуру и всю полноту властных полномочий и ответственности.

При таких условиях гражданин имеет разделенное гражданство: одновременно он является гражданином конкретно федерального государства и гражданином соответствующего субъекта федерации, благодаря чему чувствует двойную ответственность – за территорию, на которой он живет, и государство, общий договор образования которого он согласовывает.

«ЧЕЛОВЕК КАК ЛИЧНОСТЬ – НЕСОИЗМЕРИМО ЦЕННЕЕ ОБЩЕСТВА, ГОСУДАРСТВА ИЛИ НАЦИИ»

Николай Бердяев,
российский философ

Автор этих слов в 1922 году за свои взгляды был выслан из Советской России. Вполне понятно, что такая философия не была тогда нужна. А вот нужна ли она сейчас? Согласитесь, непросто дать ответ! Не секрет, что все страны, которые стали правовыми, цивилизованными, а значит, достигли стабильности и процветания, начинали именно с этого. Мы видим это на примерах Америки, Европы, Канады.

Вот символ: все телеканалы транслировали открытие Олимпиады в Сиднее – столице Австралии. Красивое действо. И тысяча людей, одетая в рабочие одежды, вышла вдруг на центральную арену и начала под музыку согласованно строить постамент. Оказывается, такой ход избран не случайно. Австралия держится на людях. Они – ее сила, ее прочность, ее опора, а их труд – основа благополучия страны. Вы знаете, по мне – такая оценка достойна уважения.

«ГОСУДАРСТВА СТОЯТ НЕ НА ДИНАСТИИ, А НА ВНУТРЕННЕМ ЕДИНСТВЕ И СИЛЕ НАРОДА»

Олена Телига,
украинская поэтесса

Это только империи действуют по закону силы, федерации же опираются на силу закона! Их правовой характер предопределен наличием нескольких конституций — общегосударственной и субъектов федерации; функционированием нескольких законодательных систем — центра и частей федерации; законодательным обеспечением равенства и ответственности перед законом властных структур и всех граждан.

В федеральных системах основная политика производится и проводится с помощью переговоров в разных формах, причем так, чтобы все субъекты могли принимать участие в процессах принятия решений и внедрять их в жизнь.

Сам процесс децентрализации власти предусматривает ее деление по вертикали – между центром и территорией. В такой системе научная мысль выделяет две возможные модели:

1. Модель, которая базируется на принципах партнерства.

2. Модель, в основе которой лежит посредничество.

Каждая определенная модель реализуется в зависимости от исторической ментальности, культурологических и геополитических черт, что присущи каждому государству.

Характерной особенностью партнерской модели является формирование специфических властных отношений и соответствующей им системы правления, когда формирование властных институтов (и вообще государства) происходит на основе соглашения между людьми и происходит снизу вверх. Так, швейцарская модель федерализма, которая считается партнерской, формировалась эволюционно, и ей с самого начала был присущ демократический характер образования территориальных властных институций, которые формировались в автономные сообщества путем объединения обществ той или другой территории.

Еще одним фактом подтверждения партнерской модели формирования федерализма в Швейцарии является создание условий для самовыражения каждого территориального сообщества. Сохранение самобытности и достижение самовыражения обеспечивается через поиск компромисса интересов граждан отдельной местности. В таких условиях местная власть обеспечивает особенную форму генерирования институтов, которые взаимодействуют с властными структурами территорий.

Посредническая модель обеспечивается путем авторитарного объединения. Это особенно присуще странам третьего мира, которые длительное время оставались колониями (Таиланд, Индия и страны, где господствовал тоталитаризм). Центральная власть в них была сосредоточена в руках сильных монархов. Потому местная власть лишь выполняла подчиненную миссию, будучи всегда подконтрольной. В таких условиях все важные формы отношений между центром и территориями находились под сильным контролем центра. Функции местной власти были ограничены. В рамках данной модели местная власть не может осуществлять автономно независимую управленческую деятельность, поскольку управленческие структуры являются не чем иным, как продолжением государственной администрации на местном уровне.

Главной целью такого управления является администрирование, а не регуляция интересов граждан, которые проживают в той или другой местности. Государственные органы олицетворяют не представительство территорий, а реализуют управленческую деятельность как распорядители циркуляров центра. Обоснованием такой модели есть то, что при этих условиях только государство способно обеспечить гармонизацию интересов территорий и удовлетворить потребности местного населения через гарантированное экономическое и социальное развитие в стране.

Такая схема управления защищает в первую очередь общие глобальные интересы всего населения и ограничивает негативное влияние местечковой управленческой практики, которой присуще разбазаривание ресурсов и близорукость управления.

Проблема децентрализации власти вполне логично порождает проблемы автономизации местной власти и территории. Возникают вполне закономерные вопросы: «В какой мере должны быть автономными местные органы власти, чтобы обеспечивать достаточно эффективное управление территорией и предотвращать сепаратизм?», «Почему необходимо обеспечивать автономию деятельности местных органов власти?».

Проблема автономии местных органов власти сегодня является наиболее актуальной. Если мы говорим о демократическом, правовом и социальном государстве, где главной ценностью является человек, то основной целью деятельности органов местного управления (как наиболее приближенных к конкретному гражданину) является удовлетворение потребностей и интересов каждого жителя территории. Потому в основе управленческой деятельности местных органов власти должны лежать интересы, которые артикулируются жителями территории.

Отсутствие автономии при осуществлении властных полномочий ориентирует деятельность местных органов власти на реализацию интересов центра, а не территориальных требований. Вполне логичной выглядит ситуация, когда руководители местных учреждений, назначенные из центра, в первую очередь реагируют на приказы тех, кто их назначил, а не на требования местного общества.

Автономизация – это процесс децентрализации власти, когда в государстве действуют специальные территориальные образования с присущими им экономическими, этническими, культурно-историческими идентичными условиями создания и самостоятельными центрами власти, являющиеся носителями общей воли членов этих территориальных образований.

Автономные образования – наиболее дискуссионная проблема в организации системы правления. Именно понятие автономии сначала ассоциировалось с идеей суверенитета. В традиционной международной теории все государства считаются автономными, то есть не подчиненными никакой внешней власти. В наше время концепция автономии приобрела другую содержательную нагрузку. Понятие автономии все больше заменяет понятие суверенитета. Идея суверенитета распространяется только на государства, идея же автономии распространяется на любую территорию, которая не находится под полным контролем другого государства.

Потому современные исследователи проблемы автономии больше ассоциируют ее с самоуправлением и независимостью. Например, словарь по правам человека дает определение автономии как самоуправления. Автономными могут считаться только те территории, которые имеют центры власти, способные формировать политику и осуществлять самостоятельное управление территорией.

Автономия – это право самостоятельного осуществления правления, предоставленное какой-то части государства, которое осуществляется в границах, предусмотренных общегосударственным законом или конституцией.

Реальный процесс демократизации показывает, что институционное превращение систем управления во многих странах Европы осуществляется именно в направлении автономизации территорий. Например, 20 областей, на которые разделена Италия, имеют свои представительские органы власти, судебную систему и пять имеют особый автономный статус.

Испания имеет 17 автономных образований. Особый статус автономизации, присущий заморским территориям, существует во Франции. Классическую форму автономизации имеет Великобритания (Англия, Ирландия, Шотландия). В рамках федеральных образований существуют автономные образования в Индии.

Следовательно, автономизации присущи:

— соответствующая независимость от центральных органов исполнительной власти;

— самоуправление и самостоятельность соответствующих частей государства при решении внутренних проблем;

— автономии выделяются как комплексные территориальные образования или национальные территориальные объединения;

— автономные образования в рамках унитарного государства имеют существенно ограниченную самостоятельность.


«СНАЧАЛА БЫЛО ДЕЛО!»

Великий немецкий поэт И.-В. Гете, «Фауст»

Считать ли, что у нас опять противоречие? Сначала из Библии — про слово, потом из немецкого классика — про дело… Но ведь и слово может быть делом – началом чего-то большого, нового, что идет следом за пониманием. Только нам с вами выбирать модель государства, в котором мы хотим жить. Мы все осознаем, что наряду с тем, что не «все так плохо в нашем доме», есть вещи, которые требуют принципиальных изменений. И главная из них – как поделить власть между Киевом, областью, районом и городом (селом), чтобы эта власть действовала наиболее эффективно?

Да, мы не строим на пустом месте и ничего не разрушаем. Украина – государство практически в центре Европы, следовательно, она уже является европейской страной. Мы имеем огромный опыт самоуправления, к сожалению, присыпанный пылью веков и от этого полузабытый. Нам стоит его вернуть к жизни.

Существует точка зрения, что федерализм с его автономными центрами власти рано или поздно может привести к сепаратистским настроениям, что повлечет послабление государства или же вообще приведет к его распаду. Давайте попробуем разобраться в сепаратизме и источниках его возникновения. Начнем с научных определений, приведенных в словарях.

Сепаратизм – это сецессия, то есть выход соответствующего региона из состава одного государства с целью выделения в самостоятельное государство или присоединение к другому государству. Иногда сепаратизм трактуют как процесс, который предусматривает не только отделение, но и образование нового государства.

Политологический энциклопедический словарь под редакцией Ю.С.Шемшученко и В.Д. Бабкина (с.317) трактует «сепаратизм политический» как «движение за территориальное выделение той или другой части государства с целью создания нового государственного образования или предоставления определенной части государства автономии по национальным, языковым или религиозным признакам».

Сепаратизм характерен для внутригосударственного уровня политических отношений. Объективной его предпосылкой преимущественно являются разногласия этнических единиц и государственно-политических образований. То есть он имеет или этнические, или экономические корни.

Большинство современных государств является полиэтничным. Это может привести к социальным и этническим конфликтам. Потому сепаратизм можно также рассматривать как форму политической оппозиции, субъектом которой является этническая единица, составляемая меньшинством населения, а объектом — политическая власть государства, которое одновременно представляет доминирующий этнос. Сепаратизм допускает решение противоречий между этническим меньшинством и политической властью путем выведения из-под юрисдикции данного государственного управления части территории, населением которой является это меньшинство.

Возникновение сепаратистского движения по этническим причинам возможно при наличии двух условий:

– во-первых, дискриминация этнического меньшинства со стороны государственной власти;

– во-вторых, активная национальная протоэлита, которая бы это движение возглавила.

Дискриминация может принимать разнообразные формы: политические, экономические, культурно-лингвистические, религиозно-конфессиональные и даже экологические. Политическая дискриминация выражается в лишении данной этнической единицы политических прав, в отличие от доминирующего большинства. Экономическая дискриминация приводит к так называемой ситуации «внутренней колонии», когда определенная часть территории превращается в своеобразного экономического донора.

В случае экологической дискриминации конкретная территория выступает как поставщик природных ресурсов или как территория накопления промышленных отходов или опасных для человека веществ. Возможна еще одна форма дискриминации – культурный империализм, суть которого заключается в том, что культура так называемой «большой нации» представляется как прогрессивная, модерная, а культура этнического меньшинства рассматривается как примитивная, рудиментарная, и первая насильственно подавляет другую (например, насаждает свой язык и препятствует развитию языка меньшинства).

Влияние культурной дискриминации на возникновение сепаратистских настроений значительно возрастает в современных условиях, что связано не столько с наличием культурного империализма, сколько со своеобразной реакцией на распространение потребительского стиля бытия, нивелирующего национально-культурную самобытность народов. Желание ее сохранить все больше становится предпосылкой современного политического сепаратизма, который в территориальном отделении видит единственное средство самосохранения как самодостаточной этнической единицы.

Любой из перечисленных форм дискриминации достаточно для возникновения сепаратистских настроений, но лишь политический сепаратизм затрагивает вопрос об отделении территории как средства устранения этих форм дискриминации. Трансформация в политическое движение невозможна без имеющейся политической протоэлиты, которая бы это движение возглавила и выдвинула лозунг срочного отделения.

Как показывает мировой опыт, сепаратизм часто выражает узкие интересы определенных политических кругов и нередко является массовым национальным устремлением. Реализация сепаратистских программ чаще всего сопровождается, вопреки желаниям инициаторов сепаратизма, экономическими убытками, поскольку сепаратисты не останавливаются даже перед крайними формами борьбы, вплоть до революций.

В наше время резко изменилось отношение к сепаратизму. Ответ на этот вопрос находится в особенностях развития человечества на протяжении последнего века. Научно-технический прогресс привел к небывалому могуществу человека, который сам по себе не стал лучшим, но и во многом потерял достижения своих предков. Мир стал единым и тесно взаимосвязанным. Этнические проблемы являются актуальным, но не доминирующим источником сепаратизма.

Сегодня очень часто интересы человека выходят за рамки интересов государства и создают необходимость для обеспечения возможности из реализации потребностей и интересов каждого человека, создания условий для полной ее свободы. Человек, стремящийся быть свободным в своих действиях, начинает воспринимать попытку внешнего влияния как посягательство на его естественные права.

То есть централизованная система управления может повлечь сепаратистские настроения среди населения, потому что когда все рычаги влияния находятся в центре, в среде других территорий может возникать желание отсоединиться. Особенно когда эти территории являются главными источниками экономического благоустройства государства. Таким образом, не автономизация территориальных образований, а, наоборот, избыточная централизация становится главным источником сепаратизма и распада государства.

Именно федерализм призван обеспечить решение этих проблем. Начало ХХІ века убедительно свидетельствует о преимуществе федерального уклада государства, о его более точном соответствии принципам демократии и реального народовластия. Из стран «Большой семерки» США, Канада, Германия, Австралия являются «чистыми» федерациями, другие в той или другой мере используют элементы федерального уклада.

На наших с вами глазах объединенная Европа уверенно движется от конфедерации к полноценному федеральному образованию. Следовательно, можно утверждать, что на сегодня федерализм является эффективной моделью государственного строя. И если «каркас территориальной демократии» не упал под воздействием бурных веков, то он действительно является сильной фигурой. Не декларативной формой, а наполненной стоимостным содержанием реальностью.

Виток второй, или Не все то золото, что блестит

«ПЕРЕВЕДІТЬ МЕНЕ ЧЕРЕЗ МАЙДАН,
ДЕ ЖІНКА ПЛАЧЕ…»

Виталий Коротич,
украинский поэт

Не стоит искать сложное там, где достаточно и простого, сказал один мудрый человек. Сложное или простое это понятие — демократия? Что мы ищем в нем, с какой меркой подходим, в конце концов, что чувствуем, когда слышим это слово? Сама история распорядилась и отобрала у политиков и государственных мужей, философов и публицистов исключительное право пользоваться им. Жаль только, что каждый вкладывает в это слово свой смысл. И видит в нем то, что сам хочет видеть. Толкуют нам с высоких трибун о демократическом обществе, его стандартах и даже успехах, а каждый, кто слышит, сразу же примеряет сказанное к реальности. И, оглядываясь вокруг, не понимает: почему же ее не видно?

Демократия остается мечтой:

— как отождествление с народовластием,

— как источник власти и гарантия равноправия граждан,

— как синоним прав и свобод граждан, обеспечивающих свободу творчества, стимулирующих и развивающих личную инициативу и больше всего отвечающих человеческой потребности самореализации,

— как оценка высокого качества власти.

Ведь в ней мы хотим видеть гармонию, этакое идеальное государство аристотелевского покроя, где народ не только имеет право распоряжаться властью, но и на самом деле распоряжается ею. Эти мысли на протяжении веков находили продолжение в трудах великих мыслителей, в политической науке и практической деятельности общественных и партийных лидеров. В течение тысячелетий эти мысли существенно не изменились, ведь цель у людей всех времен и народов одна. Современным языком она звучит так: зажиточная жизнь в демократическом, правовом, цивилизованном государстве. Хотим этого, естественно, и мы. Но вот быть или не быть Украине именно таким государством в самом центре Европы? Вопрос не из легких. Но каждое общество, каждый народ рано или поздно на него должен отвечать. И отвечать честно.

Откровенно говоря, у нас сегодня демократия (читай — власть народа) умело заменена фальшивыми псевдодемократическими институциями. Они не выдерживают проверки реальной жизнью на результативность, и их демократическая сущность теряется в бурных потоках популизма, пышнословия и демагогии, с помощью которых манипулируют сознанием людей. Собственно говоря, так вышло, что эти «три составные части и три источника» старого коммунистического режима мы перенесли в независимость, и недобросовестные политики пользуются ими на все сто.

Шаблонное возражение — мол, в Украине уже больше года новая власть, которая прошла горнило выборов, которую поддержал многотысячный Майдан, следовательно – это власть от народа, который автоматически ставит ее в ранг демократической. Но вот приблизила ли эта демократическая власть хоть на йоту к процессу управления государством рядовых граждан? Почувствовали ли мы с вами, что наши голоса, мысли, чаяния о будущем чего-то достойны и кроме нас самих кому-то нужны? Нет, продолжается процесс отчуждения народа от власти. Более того, именно на наших глазах разворачивались коррупционные и кумовско-семейные скандалы новой власти и в столице, и в регионах. Хоть все это и происходило публично, но более демократичной власть, к сожалению, не стала.

И именно сейчас нашу власть стоит предостеречь от популизма, заигрывания и спекуляций на повседневных заботах и интересах людей. Удивительно, но ведь еще Аристотель и Платон предупреждали нас об этом: подобные «демократии» перерождаются в чудовища под названием охлократия – власть толпы (как антипод власти народа). Но толпа никогда не была и не будет надежной опорой управления. Так может возникнуть только диктатура, которая по привычке будет именоваться демократией.

Краеугольным камнем демократии является вопрос об участии граждан в управлении собственным государством. Научная мысль выделяет немало вариантов демократии: христианскую и консоциативную, элитарную и партиципаторную, плебисцитарную и даже дефект­ную (именно к данной разновидности западные ученые относят политический режим в Украине).

Современной действующей моделью либеральной демократии и сочетанием ее с религиозными моральными ценностями является христианская демократия, которая имела широкую политическую практику в Германии, Австрии, Франции, Италии и отстаивалась такими европейскими политиками, как К.  Аденауэр, И. Штраус, Г. Коль, А. Моро, А. Фанфани, известным теоретиком государственного строительства Л. Эрхардом.

Главными отличиями христианской демократии является приоритет естественных прав личности и принципов свободы, солидарности и общего блага, приводимых в гармоничное единение государством и органами государственного управления. Ведущую роль в христианской парадигме играет принцип субсидиарности, предложенный в свое время католическим социальным учением и являющийся, по сути, требованием широкой децентрализации власти, максимального усиления роли и полномочий местного самоуправления.

«ПОЛИАРХИЯ ЕСТЬ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПОРЯДОК, КОТОРЫЙ ОТЛИЧАЕТСЯ В САМОМ ОБЩЕМ ВИДЕ ДВУМЯ МАСШТАБНЫМИ ХАРАКТЕРИСТИКАМИ: ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВА ПРЕДОСТАВЛЕНЫ ОТНОСИТЕЛЬНО БОЛЬШОМУ КОЛИЧЕСТВУ ВЗРОСЛЫХ, А САМИ ЭТИ ПРАВА ПОЗВОЛЯЮТ ПРОЯВЛЯТЬ НЕСОГЛАСИЕ И ПУТЕМ ГОЛОСОВАНИЯ СМЕЩАТЬ НАИВЫСШИЕ ДОЛЖНОСТНЫЕ ЛИЦА В ГОСУДАРСТВЕННОМ УПРАВЛЕНИИ»

Роберт Даль,
американский политолог

Консоциативная демократия признана наилучшей формой народо­властия для многосоставных обществ, многонациональных государств. Она предусматривает определенное распределение полномочий в области исполнительной власти – осуществление государственного управления большой коалицией представителей основных групп (сегментов) общества при значительной их автономии. Последнее достигается делением политических решений – те, что касаются всего населения, принимаются совместно всей коалицией, те же, которые касаются отдельных сегментов общества, принимаются самими этими сегментами.

Эта теория предусматривает открытость элит, постоянную ротацию правительственной коалиции и принцип автономности политических субъектов. Для более эффективного отстаивания интересов малых групп в условиях консоциативной демократии последние получают искусственно завышенное представительство в структурах общества и даже право вето на решения, которые касаются прав и свобод этих групп (например, право на развитие и употребление собственного языка, культуры).

Плебисцитарная, или партийная, модель демократии предусматривает, что не все социальные группы должны заниматься политикой, а отдает приоритет группам политически специализированным – политическим партиям. По этой теории влияние граждан на власть ограничивается голосованием за ту или иную партийную программу, которая наиболее отвечает интересам гражданина. Власть при этом формируется путем прямых выборов, причем формирование парламента происходит исключительно по пропорциональной системе, кроме того право вы­движения отдельных должностных личностей (президента, губернаторов, мэров и тому подобное) также принадлежит партиям. Плебисцитарная демократия предусматривает высокую степень политической структуризации общества и возможности политической или социальной реализации личности исключительно через партийную деятельность.

Однако мировая и украинская практика свидетельствует, что граждан с политическим самосознанием в обществе меньшинство, а современные политические партии являются скорее не выразителями интересов определенных слоев общества, а «политическими машинами» отдельных лидеров или финансово-промышленных групп. При таких условиях искажается сама сущность народовластия, а реальная власть в государстве будет принадлежать нескольким партийно-политическим кланам.

Элитарная демократия предоставляет народу право только в ходе выборов участвовать в процессе распределения власти, делегируя ее конкурирующим группам политиков и бюрократического аппарата. Право же управлять государством предоставляется политической элите – выбранным профессиональным политикам.

Партиципаторная демократия предусматривает активное участие граждан в обсуждении и принятии решений по самым главным проблемам общественной жизни и государственного управления, сознательное и активное участие в политических процессах. Партиципаторное общество обеспечивает подлинную свободу, равное право на саморазвитие, политическую эффективность управления. В таком обществе граждане хорошо осведомлены, заинтересованы в собственной причастности к процессам государственного управления. Тем самым партиципаторная концепция трактует демократию как широкое самоуправление граждан. При этом политическое участие трактуется не как средство для достижения определенной цели, а как непосредственно цель сама по себе. Государственное управление должно всячески способствовать участию граждан не только в демократических всенародных выборах, но и в работе максимально возможного количества органов власти, контроля деятельности должностных лиц государства, решению самых главных вопросов развития государства на всенародных референдумах. Партиципаторная модель предусматривает акцентирование на принципе децентрализации власти, широкого развития самоуправления и муниципального управления.

В таком ракурсе важнейшей функцией выборов становится выдвижение и закрепление элит, а народовластие выполняет исключительно техническую функцию. Институт выборов рассматривается, в первую очередь, как средство отбора наиболее компетентной элиты, способной взять на себя ответственность за управление государством, которое побуждает элиту чувствовать свою ответственность за политические решения.

Конечно, у каждой из этих концепций можно найти преимущества и недостатки. Ведь ничего идеального не бывает, как несовершенен и сам человек. А если человек наделен властью – не каждому по силам такое испытание. Так где же выход? Страны, которые прошли непростой процесс становления гражданского общества, сумели совместить лучшие черты упомянутых концепций. Элитарность эффективно работает в высших эшелонах управления, качество управления обеспечивается принципом субсидиарности и широкой децентрализации власти, а «демократия участия» приносит самые весомые результаты в регионах, на уровне местного самоуправления, где эффективно защищаются и отстаиваются интересы всех малых социальных групп и народов.

Многие политологи сходятся во мнении, что примером политической системы, которая ограждает общество от тирании, является полиархия. Американский политолог Р. Даль называет полиархичной такую политическую систему, которой присуща множественность центров власти, а следовательно, и элитных групп в демократическом обществе. Соответственно этой трактовке — вместо единственного центра суверенной власти должна быть множественность таких центров, но ни один из них не может быть суверенным сам по себе. Многие ученые считают, что примером такой полиархической системы является политический режим США, где эффективно работает именно множественность власти.

Тот же Р. Даль в работе «Полиархия: участие и оппозиция» отмечал, что это «...есть политический порядок, который опирается на семь основных институтов, и все они должны действовать, чтобы система была признана полиархией:

1. Выборные должностные лица (elected officials). Контроль за решениями правительства по поводу политического курса конституционно закреплен за должностными лицами, которые избираются.

2. Свободные и честные выборы (free and fair elections). Выборные должностные лица избираются путем частых и честно проводимих выборов, в ходе которых принуждение происходит относительно редко.

3. Всеобщее голосование (inclusive suffrage). Практически все взрослое население имеет право голосовать на выборах должностных лиц.

4. Право претендовать на выборную должность (right to run for office). Почти все взрослое население имеет право претендовать на выборные должности в правительстве, хотя возрастные ограничения могут быть выше, чем для голосования.

5. Свобода слова (freedom of expression). Граждане имеют право выражать свои мнения без угрозы сурового наказания по самому широкому кругу политических вопросов, включая критику должностных лиц, правительства, режима, социально-экономического порядка и господствующей идеологии.

6. Альтернативная информация (alternative information). Граждане вправе обращаться к альтернативным источникам информации. Более того, альтернативные источники информации существуют и защищены законом.

7. Независимость самоорганизации (association autonomy). Для обеспечения своих прав, включая перечисленные выше, граждане также владеют правом создавать относительно независимые ассоциации или организации, в том числе независимые партии и группы интересов».

«ГОСУДАРСТВО СТАЛО ЖЕРТВОЙ «ПЕРЕГРУЗКИ»

Дж. Кин,
американский философ

Какова же, исходя из этих теоретических моделей, демократия в Украине? К сожалению, западная политическая наука говорит о нас как о классическом примере демократии «дефектной» — такой, при которой формально существуют демократические институты, право народа на осуществление власти закреплено в Конституции, но вот реального наполнения этих прав в стране не наблюдается. Судебная система в странах с дефектной демократией совершенно не защищает политические права и свободы граждан, а произвол властей случается повсеместно и не только не пресекается судами, а напротив – суды являются одним из инструментов такого произвола.

Одной из предпосылок, приведших к возникновению дефектности украинской демократии, является, по утверждению Джо

на Кина, известнейшего специалиста в сфере гражданского общества, посягательство государства на прерогативу «всезнания» социальных нужд и потребностей граждан. Патерналистическое восприятие государства и власти, доставшееся нам в наследство от советской империи, диктует надежды граждан на правительство и чиновников, занимающихся социальным обеспечением и «знающих по долгу службы, как должно быть лучше». Но в мире никто и никогда не позаботится о твоих насущных проблемах лучше, чем ты сам. В погоне за «общими» показателями чиновники всегда забывают конкретного «маленького» человека. Централизованное государство отнимает у человека возможность и даже самое желание взять на себя ответственность за свою судьбу, самому строить собственное счастье.

Десятилетия доминирования центральной власти привели к атрофированию местного самоуправления, слабости региональных и местных властей. В результате и само государство оказалось не в состоянии обеспечить провозглашенные социальные стандарты. И тогда включались совсем другие механизмы: насаждался псевдофедерализм, создавались искусственные проблемы, тотальный дефицит, а бюрократия «титаническими усилиями» их преодолевала, утверждая в глазах общества свою значимость и незаменимость. Бюрократия выдумала себе функцию обслуживания – «слуги народа», — при которой не было даже мысли о каком-либо недоверии к государству. Ведь успехи всегда отражали заботу партии и государства о человеке, а просчеты и ошибки принадлежали «отдельным» нерадивым чиновникам, не справившимся со своими обязанностями и политической установкой партии. Современная административно-бюрократическая система органично соединила политику и государственное строительство, экономику и социально-бытовые проблемы. Невероятное конгломеративное переплетение интересов частных, местных, региональных и общенациональных в одном клубке запутанных государственных проблем привело к невозможности выстраивания иерархии компетенций и ответственности, а значит – к системной невозможности решить все эти проблемы в принципе, к еще большему отчуждению людей от власти.

К сожалению, по большому счету, мы ни разу не поставили вопрос об искоренении этого советского наследия, преодолении патерналистических настроений общества и тотальных притязаний на власть со стороны бюрократии. Мы так и не поняли, что свобода невозможна без ее институционного, правового и административного обеспечения. Лишив граждан гарантированной защиты конституционных прав и свобод от административного произвола, мы свели стремление к свободе до примитивного манипулирования на выборах самыми благородными устремлениями людей. Минувший год – ярчайшее подтверждение этому!

Реализовать свободу без утверждения гражданского общества невозможно.

«ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО ЕСТЬ СОВОКУПНОСТЬ ИНСТИТУТОВ, ЧЛЕНЫ КОТОРЫХ ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ УЧАСТВУЮТ В СЛОЖНОЙ СИСТЕМЕ НЕГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ – В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА И КУЛЬТУРЫ, СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ И ДОБРОВОЛЬНЫХ АССОЦИАЦИЙ – И КОТОРЫЕ ТАКИМ ОБРАЗОМ СОХРАНЯЮТ И ПРЕОБРАЗУЮТ СВОЮ ИДЕНТИЧНОСТЬ, ОСУЩЕСТВЛЯЯ ВСЕ ВИДЫ ДАВЛЕНИЯ ИЛИ КОНТРОЛЯ В ОТНОШЕНИИ ИНСТИТУТОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ»

Дж. Кин

Контроль государственной власти – вот ключ к свободе, вот ключ к истинной демократии. И этот контроль невозможен, если власть монополизирована – тираном ли, партией ли, «народным» ли президентом. Этот контроль наиболее успешен в условиях рассредоточения власти, разделения ее между ветвями и уровнями, между центром и регионом, районом и городом. Именно об этом писали классики теории гражданского общества Георг Гегель, Томас Пейн, Джон Милль, Алексис де Токвиль и другие.

Мы же, не уяснив сущности взаимодействия государства и гражданского общества, стали строить демократию с централизованной диктатурой бюрократического аппарата, своеволием чиновников и исполнительной импотенцией местного самоуправления. Наши сограждане в перетряске государства оказались в большой степени маргинализованными, не желающими и не способными сообща отстаивать собственные интересы. Более того, первые же такие попытки (в Северодонецке и Харькове) тут же были объявлены вне закона! Власть продолжает быть экстерриториальной, всеобщей, а значит – с точки зрения обывателя – чужой.

Когда заходит речь об эффективности новой власти в нашей стране, то политики и разного рода эксперты говорят о прозрачности управления, созданных президентскими указами и постановлениями Кабмина общественных советах, совещательных органах и целых сонмах штатных, внештатных, общественных, музыкальных, гуманитарных и т.п. советников. Но никто из политиков не берет на себя смелость заявить о множественности центров принятия решений, что лишь по сути и равноценно настоящему народовластию.

Центральная власть, чтобы стать эффективной, обязана не просто поделиться частью своих полномочий (это постоянно декларируется перед телекамерами), она в конце концов должна отдать эту власть громадам. Субсидиарность в Украине должна наполниться реальным смыслом и содержанием, а не являться пустопорожней словесной погремушкой для манипуляции обществом. Ведь только принятые на региональном уровне решения локального обустройства могут быть действительно эффективными, воспринятыми гражданами и оттого – действенными. К их реализации можно привлекать широкие слои населения – это уже мировая практика. Но у нас действительно боятся даже говорить о децентрализации и федерализме. Словно по чьему-то злому помыслу, этим классическим понятиям навязан негативный смысл, а сама форма государственного устройства по образу и подобию США и Европы объявлена крамолой.

Если вдуматься, основания такого табу на политическую дефиницию понять не тяжело. Реальное положение вещей откровенно демонстрирует: внедрение федерализма объективно будет требовать демократии в сущности, и никакие массовые, пусть даже многотысячные майданные обряды и заклинания ее не заменят. Демократия, которой присуще активное участие граждан в решении государственных дел, и теория федеральной системы органически связаны между собой.

Современный украинский истеблишмент всячески блокирует доступ народа к знаниям о демократии, о федерализме. С высоты печерских холмов видится лучше? Надо держать настоящие знания под семью замками, а народ — в страхе? И пока некоторые политические элиты (вот только отвечают ли они значению слова «наилучший»?) развивают очередное демагогичное направление, рядовые граждане опять напуганы – какой дежурный эксперимент под вывеской демократии на наши шеи придумает власть?

Формирование развитого института самоуправления в городах, поселках и селах невозможно без изучения механизмов федерализма, без привлечения людей к реальному коллективному управлению мест­ными природными ресурсами и развитию территорий.

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕСПОТИЗМ НОВОГО ТИПА – ВСЕНАРОДНО ИЗБИРАЕМЫЙ ДЕСПОТИЗМ»

Французский историк и политический деятель А. де Токвиль, «Демократия в Америке»

Меня часто спрашивают: почему вы идете против течения, накликаете на себя неприятности? Отвечаю: да, я хочу (и могу) жить спокойно, но мне ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО! Я действительно верю: только федерализм поможет нашей стране развиваться по-новому, демократично, снимет с Украины позорное клеймо «дефектности». Именно федерализм повернет государство и граждан лицом друг к другу – это единственный шанс выйти на цивилизованный путь развития.

Чтобы современному демократическому государству не было навязано ярмо государственного деспотизма, Токвиль настоятельно рекомендует укреплять механизмы предотвращения монопольной власти в сфере государства и гражданского общества. Федерализм заставит политиков сместить центр принятия решений в регионы, а не руководить сверху, из венценосной столицы. Ведь обеспечить федерализм можно только на почве настоящего самоуправляющегося общества. Самоуправляющегося – технический термин. Федерализм станет действенным инструментом противостояния автократичному управлению, централизованной властной иерархии, бюрократическому своеволию. И незачем бояться, что общество не справится. Как у нас часто народ реагирует на то или другое решение «сверху»: «Мы вас не просим помогать, вы бы хоть не мешали!». Не так ли? А правителям, если они действительно мудры и хотят добра своей стране, бояться народовластия не стоит.

«ТЕ ГОСУДАРСТВА СПОСОБНЫ СТАНОВИТЬСЯ БОЛЬШИМИ, В КОТОРЫХ БОЛЬШИМИ ЯВЛЯЮТСЯ МАЛЫЕ ЛЮДИ»

Александр Довженко,
кинорежиссер, драматург

Справедливое и уместное утверждение! Поскольку федерализм держится на демократических принципах, он положит конец государственному строю, где воля одного столичного политика и его окружения заменится развитой сетью взаимных согласований между людьми и территориальными громадами. Основой для достижения такой согласованности становится взаимное уважение к человеку, его достоинству, убеждение в способности свободного человека вместе с другими свободными личностями решать неотложные местные и региональные проблемы без любых команд и требований центра. Сами люди решают, каким образом осуществлять управление, куда направлять финансовые и человеческие ресурсы. И, поверьте, они справятся, ведь и сам человек в такой ситуации чувствует себя по-другому – ответственным гражданином. Он – не винтик непонятной машины, он – активная составная частица государства, которая принимает действенное участие в политической жизни, законодательной и судебной власти, приобщается к делам общества. Такое возможно лишь в демократическом обществе, объединяющем свободные союзы свободных людей, – а последнее является почти классическим определением принципов федерализма.

«ТОТ, КТО ПОЗВОЛЯЕТ, ЧТОБЫ МИР ИЛИ БЛИЖАЙШАЯ К НЕМУ ЧАСТЬ СВЕТА ИЗБИРАЛИ ЗА НЕГО ПЛАН ЕГО ЖИЗНИ, НЕ ИМЕЕТ НИКАКОЙ ПОТРЕБНОСТИ В ЛЮБЫХ СПОСОБНОСТЯХ, КРОМЕ ОБЕЗЬЯНЬЕЙ СКЛОННОСТИ К ИМИТАЦИИ. А КТО ИЗБИРАЕТ СВОЙ ПЛАН САМ, ТОТ ПРИВЛЕКАЕТ ВСЕ СВОИ УМЕНИЯ. ОН ДОЛЖЕН ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОИ СПОСОБНОСТИ К НАБЛЮДЕНИЮ — ЧТОБЫ ВИДЕТЬ; СПОСОБНОСТИ К РАССУЖДЕНИЮ И СУЖДЕНИЮ — ЧТОБЫ ПРЕДУСМАТРИВАТЬ; СПОСОБНОСТИ К ДЕЯТЕЛЬНОСТИ — ЧТОБЫ СОБИРАТЬ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ; СПОСОБНОСТИ К РАЗЛИЧЕНИЮ – ЧТОБЫ ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЕ, А КОГДА РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО, ТО МОБИЛИЗОВАТЬ СПОСОБНОСТИ К НАСТОЙЧИВОСТИ И САМОКОНТРОЛЮ – ЧТОБЫ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ СВОЕГО ТЩАТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ ВЗВЕШЕННОГО РЕШЕНИЯ. ВОЗМОЖНО, ЧТО И БЕЗ ЭТИХ ВСЕХ ВЕЩЕЙ ЕГО ПРОВЕЛИ БЫ ПО ЖИЗНИ КАКОЙ-ТО ДОБРОЙ ТРОПИНКОЙ И ПРЕДОХРАНИЛИ БЫ ОТ ПУТЕЙ, КОТОРЫЕ ПРИНОСЯТ ЗЛО. НО КАКОЙ ТОГДА БУДЕТ ЕГО СРАВНИТЕЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ КАК ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?»

Джон Стюарт Милль,
выдающийся мыслитель ХІХ века, эссе «О свободе»

Я хотел бы, чтобы среди нас таких людей было все больше и больше. Поэтому дальше мы будем говорить лишь о человеке, который может рассуждать и думать, принимать решение и оценивать его, — о самодостаточной личности. В данный момент это важно, ведь демократия опирается на философию самоуправляющегося сообщества. Самоуправляющаяся общность – она и только она берет на себя весь груз ответственности за возможные риски, противоречия, и этот выбор сознателен – ведь эта общность будет пользоваться результатом и преимуществами, которых она может достичь. Что касается украинцев, отмечу одну их ментальную особенность. К сожалению, еще не скоро из генетической памяти людей исчезнут циничные высказывания типа: «Инициатива наказуема» или «Молчание – золото», или то же пресловутое «Моя хата скраю». Они остались рубцами на теле общества, так как целые поколения вырастали в условиях политических режимов, безжалостно карающих и за слово, и за дело. Но утешимся тем, что время – наилучший судья и врач. Верится, что те времена навсегда отошли в небытие. Нынешнее же тысячелетие – пространство для людей самодостаточных.

Сегодня в Украине надежно проявили себя ростки самоуправляющихся отношений. Они пробились сквозь суровые испытания, держась за тысячелетний опыт украинского веча. А их всячески пытаются заговорить, проигнорировать, усыпить обещаниями, надеждами, красивыми словами. Одним словом, все делается для того, чтобы снизить самоуправляющийся потенциал общества.

Условием объединения граждан выступает общность их интересов, ради достижения которых они способны согласовать свои позиции и принять оптимальные решения. Люди самостоятельно решают, как им развязывать те или иные проблемы. А власть (в этом понимании слова) им вполне доверяет и всячески способствует активизации их согласованных действий.

Самоуправляющийся потенциал требует такого уклада государства, при котором человек может развивать свое дело в расчете на государство как гаранта обусловленных в общих чертах правил игры.

«НАИЛУЧШЕЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ТО, СУЩЕСТВОВАНИЯ КОТОРОГО ВЫ ПОПРОСТУ НЕ ЗАМЕЧАЕТЕ. ВЫ ЖИВЕТЕ, ХОДИТЕ В ТЕАТР ИЛИ В ОПЕРУ, ПИШЕТЕ КНИГИ, А ПРАВИТЕЛЬСТВО ЗАНИМАЕТСЯ СВОИМИ ДЕЛАМИ»

Станислав Лем, писатель-фантаст

Возможность достижения в обществе подлинного самоуправления зависит от многих компонентов.

Во-первых, это наличие полицентричных структур.

Во-вторых, иное мышление людей о себе, о других, о порядке отношений в обществе.

В-третьих, особенное понимание правительства, его роли в общественном развитии, когда важной его составляющей становится человеческий потенциал.

В-четвертых, обязательное определение выбора достаточных преимуществ на основе нескольких альтернатив.

В-пятых, обеспечение универсальных условий такого уровня, когда власть создает регуляторные правила, при которых ни в экономике, ни в социальной, ни в политической сферах недопустима никакая монополия.

И, наконец, переход к модели, в которой доминировало «государство, управляемое поварихой», к федеративной модели, в которой люди сами управляют своими собственными делами. Горизонты их возможного управления достаточно широкие, доступные и открытые для широкой общественности.

В демократическом обществе каждая единица управления или любая властная структура существует до той поры, пока она обеспечивает потребности и требования граждан. Соответственно, государственные институты или любые общественные образования должны существовать для осуществления таких целей. Каждая единица управления должна действовать, иметь свои полномочия, нести ответственность за их реализацию непосредственно.

Государство, по Томасу Пейну, можно считать легитимным или цивилизованным только тогда, когда оно создается вследствие явно выраженного людьми согласия и когда это действительное согласие конституционно закреплено и непрерывно подтверждается через парламентские, представительские институты. Пейн утверждает, что имеются две причины, объясняющие природную склонность людей к кооперативным формам социального существования (например, федерального типа). Это, во-первых, невозможность через индивидуальные способности реализовать все естественные потребности. И во-вторых, сильное стремление к солидарности – «система социальных чувств».

«ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО ЧРЕЗВЫЧАЙНО ХРУПКО, ОНО НЕ МОЖЕТ ОСТАВАТЬСЯ ГРАЖДАНСКИМ, ЕСЛИ В НЕГО ПОЛИТИЧЕСКИМИ МЕТОДАМИ НЕ ПРИВНОСИТЬ ПОРЯДОК»

Немецкий философ Г. Гегель,
«Философия права»

Чрезмерное развитие одной части гражданского общества (в наших реалиях – партий), по Гегелю, может затруднить и часто действительно затрудняет и стесняет развитие других его частей (в нашем же случае – действенного самоуправления).

Нашу новую власть, так самоотверженно стремящуюся в европейское и мировое сообщество, стоит призывать обратиться к европейскому и мировому опыту. Этот опыт свидетельствует, что федеральные формы организации власти органически совмещают силу, прочность и авторитет Родины большой и родины малой, которой присущи крепкие связи, конкретные взаимоотношения. В совокупности это дает гражданину ощущение причастия к основе основ. Потому что любовь к Родине начинается с реального восприятия конкретной местности и проецируется на государство в целом.

С чего начинается Родина?
С картинки в твоем букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе.


Песню нельзя судить за то, что она родилась в другую эпоху. Такого мощного звучания философия и яркость человеческих чувств современны всегда. Так вот, совместив силу и мощь первого со стабильностью и конкретной выразительностью второго, мы имеем реальную плоскость, в которой людям предоставлена возможность принять участие в перестройке институтов, непосредственно решающих их неотложные проблемы.



«НЕТ, НЕ ВИНОВЕН, НО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ СНИСХОЖДЕНИЯ»

М.Е. Салтыков-Щедрин,
великий русский писатель-сатирик

Следующим условием является привлечение людей к непосредственному участию в системе судебной защиты. Федеральная судебная система должна обязательно опираться на суд присяжных. Особенно это важно и нужно для государств постсоциалистического пространства. Потому что при автократизме суд становится конечным карающим институтом. Принимая участие в судебном заседании, рядовой гражданин на скамье присяжных защищает судопроизводство от произвола, которое в последние годы приобрело широкое распространение. У нас суды стали не только особенной ветвью власти, но и системой судебного безобразия, когда судебные инстанции принимают диаметрально противоположные решения, тем самым вызывая недоверие к судебной защите.

Участие общественности в суде присяжных – это очень ответственная и эффективная система правового просвещения, когда люди становятся реальными субъектами решения массы проблем, связанных с конституционной защитой прав гражданина.

Федерализм как система правления включает множественность единиц власти, которые осуществляют управление. Здесь достигается деление власти по горизонтали и деление власти между независимыми структурами принятия решений.

Достичь понимания и дойти до конечного решения при таких условиях возможно не путем противостояния, а путем консенсусной согласованности, в условиях которой право приобретает особое значение. При таких условиях политика выступает, пишет Винсент Остром, «как результат взаимодействия множественности центров власти», и она существенно отличается от политики, «которая производится единым центром с верховными полномочиями».

Это способствует существованию двух уровней законодательных актов, которые четко имеют свои сферы влияния. Законы, которые принимаются на двух уровнях, оберегают общечеловеческий интерес и в том числе обязательно отстаивают, защищают, учитывают местные интересы.

Тщательный добросовестный анализ любого законодательного акта в двух палатах парламента объективно включает возможность альтернативных решений, а сам процесс решения становится возможным при условии, что в законе заложены механизмы и инструменты согласования общенациональных интересов с интересами отдельных территорий.

Эффективная политика, замечает Остром, возникает в результате дифференцированных процессов, ее соответствующего обсуждения и разработки.

«Если в обществе, — отмечает американский специалист в сфере федерализма, — существует единство в трактовке и понимании, то легко достигается уровень консенсуса относительно того, как решать общие проблемы, и люди могут эффективнее контролировать, корректировать поведение друг друга. В отличие от условий, когда предусматривается, что руководит одно только правительство».

Федерализм абсолютно ликвидирует условия, за которые диктатура и своеволие центра, его приказ и контроль становятся доминирующими. Разработка и принятие решений возможны только при условиях достижения понимания и согласованности действий.

В условиях федерализма люди сами научились справляться с мест­ными, региональными проблемами через коллективное объединение усилий, через взаимодействие властных структур.

«ЛЮБІТЬ УКРАЇНУ, ЯК СОНЦЕ, ЛЮБІТЬ,
ЯК ВІТЕР, І ТРАВИ, І ВОДИ,
В ГОДИНУ ЩАСЛИВУ І В РАДОСТІ МИТЬ,
ЛЮБІТЬ У ГОДИНУ НЕГОДИ!

...ЛЮБІТЬ У КОХАННІ, В ТРУДІ, У БОЮ,
ЯК ПІСНЮ, ЩО ЛИНЕ ЗОРЕЮ…
ВСІМ СЕРЦЕМ ЛЮБІТЬ УКРАЇНУ СВОЮ –
І ВІЧНІ МИ БУДЕМО З НЕЮ!»

Владимир Сосюра,
украинский поэт

Украина потеряла возможность четко и последовательно внедрять в условиях унитарного государства регионализацию как инструмент, с помощью которого можно было осуществить как децентрализацию, так и деконцентрацию власти путем расширения потенциала местного самоуправления на уровне области, района, громады.

Долговременное отстаивание государственности наложило заметный отпечаток на большое количество территорий, которые сегодня относятся к тем или другим областям. Разные части страны веками находилась в разных империях. Центральная, восточная и часть южной Украины своим прошлым связаны с Российской империей, юг и Крым длительное время находились под воздействием Крымского ханства и Османской империи, западные территории были связаны с Литовским княжеством, Польшей, Австро-Венгрией.

Но у всех этих украинских территорий есть одна общая черта – во всех империях они были окраинами. Эти территории никогда не влияли на центральную политику и не играли роли территорий-объединителей.

Исключением следует считать разве что великокняжеские времена, когда закладывались основы фундаментальной украинскости и где ключевые позиции занимало самоуправление. Территории поддерживали и хранили свою тождественность и этнонациональную идентификацию опять же в рамках разновидностей форм самоуправляющейся организации.

Восемнадцатые – двадцатые годы ХХ века отразились попытками образовать независимую Украину. Стремление к объединению и целостности вокруг Киева успеха не принесли. Тогда образовались два государства — на западе, в центре и на востоке. Большевистская экспансия способствовала появлению Украины как составной части советской системы. И здесь бы следовало обратить внимание на условия, при которых состоялось объединение сегодняшней Украины в единое целостное территориальное образование.

Неизвестно, в силу каких политических причин, но историки, политики, политологи, юристы почему-то замалчивают тот факт, кто же в конце концов объединил сегодняшнюю территорию в Украинскую Республику. Имя и фамилия «собирателя украинских земель» всем известны — Иосиф Сталин.

Но проигнорировать этот факт невозможно. Особенно когда говорим о соборности, или соединении украинских земель. Праздник, который отмечается 22 января, до сих пор остается для большинства сограждан некой исторической загадкой, чем-то непонятным, необъяснимым. Красивые действа, которые организовывают в этот день власти, звучащие из репродукторов народные песни, пламенные речи о любви к Родине... Но чувствуем ли мы за всем этим, какой шанс нам дан — жить в самом центре Европы, иметь на зависть всем природные и духовные богатства, чрезвычайный человеческий потенциал? Ведь нельзя же, в самом деле, любовь к Родине и патриотизм измерять количеством вышиванок или любовью к шароварам? Или появлением раз за разом на телеэкранах в рубашке с национальным орнаментом? К сожалению, у нас это пока выглядит так. И если ты житель Западной Украины – ты больший патриот уже только потому, что там родился. А житель Восточной Украины – априори космополит!

В годы независимости всякие попытки продемонстрировать целостность Украины строились вокруг политических лозунгов и стремлений, с которыми одни убеждали в правомерности унитаризма, целостности, неприкосновенности регионов относительно центра. А другие, наоборот, ставили во главу угла разногласия экономические, политические, языковые, конфессиональные, культурные и получали на этом политические дивиденды в тех или других регионах. Каждые выборы проводили, скажем так, условные демаркационные линии по территории Украины. А это опасный путь. Известные политологи, социологи с мировыми именами называют такие линии линиями разлома цивилизации. Мы устали от этих расколов – ведь они проходят через сердца и души людей.

«ВЛАСТЬ РАЗВРАЩАЕТ. АБСОЛЮТНАЯ ВЛАСТЬ
РАЗВРАЩАЕТ АБСОЛЮТНО»

Джон Актон, английский историк

Сегодня есть глобальный системный вопрос: почему у нас любые усилия центра по перестройке государства наталкиваются на пассивность в регионах? Почему люди все чаще говорят о непопулярности действий Киева? Как и о том, что Киев – это «отдельная страна», живущая и по своим правилам, и в индивидуальном достатке.

Новая президентская команда пришла на волне эйфории якобы народной поддержки, на таком эмоциональном подъеме единства и монолитности, которому дивился мир. Правда, очень короткое время. Всего за несколько месяцев монолитность и единство растаяли, словно снег весной. Так, может, дело не в том, что одни политики автоматически заменяются другими, занимая свое место у кормушки? А причину невосприятия в Одессе, Луганске, Львове, Мерефе или Жмеринке предложенных Киевом рецептов нужно искать в другом?

Стоит открыто признать: мы слишком далеки от реального народоуправления, чтобы говорить о единстве и страны, и общества. И государство в этих процессах играет весьма негативную роль, потому что любые попытки центра что-либо передать или предоставить регионам сводятся к одному: как можно дальше отлучить регионы от системы монопольной власти, которая сконцентрировалась в престольном Киеве. Монопольная же власть всегда опирается на своеволие, бюрократизм, этакий столп державности, —ни обойти, ни объехать, а двигаться вперед мешает.

В первые годы нового тысячелетия экономическая стабильность в Украине становилась неопровержимым фактом. И как так случилось, что она была пущена по ветру за несколько месяцев после «оранжевых» событий? Все становится более чем понятно, если представить: во времена экономической стабилизации каждый регион если уже не сам для себя формировал те условия, которые обеспечивали улучшение жизни, благосостояние, оживляли деятельность предприятий, то, по крайней мере, начинал это делать. Естественно, с разной степенью успешности. И среди недовольных были как раз те, кто видел свой проигрыш – из-за инертности, из-за привычки к дотациям за правильность поведения и особый статус в национальной борьбе. Только вот борьбе с чем и кем? Независимость и государственный суверенитет уже есть. А за красивые лозунги никто никого в мире не кормит! Разве что в тот период, когда нужная политическая карта разыгрывается...

Стабилизация привела к экономической областной корпоратизации. Те, кто посильнее и поумнее, своими собственными усилиями и усилиями лидеров начали отвоевывать у центра (ему и тогда это особо не нравилось, но сопротивлялся он уже не так агрессивно, как пять-семь лет назад!) благоприятные условия для развития угольной, химической, лесоперерабатывающей промышленности, социальной сферы. Те, кто… Ну, не будем об этом!

«Революционная целесообразность» поломала все. Центр демонстративно наложил лапу на все права и практически в одночасье показал полную неспособность сбалансировать в экономическом плане регионы: Луганскую область и Крым, Сумщину и Черниговщину, Хмельницкую область и Запорожье. Что касается духовной, социальной и, в первую очередь, политической жизнедеятельности, то в Киеве и разрабатывали, и утверждали национальные программы, а стимулировать объединяющие институционные, правовые принципы, которые бы способствовали усилению потенциала региона и его взаимодействию с другими регионами, согласованности между регионами, сбалансированию, усилению регионального развития, никто не собирался. Как хотите, а именно в этом тот политический крах, что постиг «Нашу Украину» – именно она ассоциируется с центром в первую очередь! — на выборах в подавляющем большинстве регионов.

По моему мнению, есть несколько причин подобного жалкого положения. Первая прячется в нежелании государственных деятелей центрального уровня делиться властью и отдать от государственных органов огромный ломоть полномочий местным органам. Что значило бы внедрить реальное самоуправление на уровне области, района, города и поселка, создать исполкомы, ограничив деятельность администраций на областном уровне, а на районном – ликвидировать.

Больше двух лет длится бесплодная дискуссия о ликвидации райгос­администраций как лишних институтов. Аргументов написано и высказано больше, чем этих самых администраций. Люди восприняли их как анахронизм.

Но политикум демонстрирует абсолютное безразличие к этому. Не воспользовались мы и тем шансом, который был предоставлен в ходе референдума двухтысячного года и который существенно изменял природу высшего законодательного органа, каковой является Верховная Рада. Президент и его команда неуклюже подошли к имплементации решений референдума, а тогдашняя оппозиция вместе с водой выплеснула и младенца – двухпалатный парламент.

Рациональные преимущества двухпалатного парламента с ограничением депутатского корпуса, внедрением реальных инструментов сдерживания и противовесов могли бы по-новому направить государственно-созидательные процессы в нашем государстве. В конце концов, ученые и политики отстаивали весьма плодотворную идею регионализации, в результате которой возможным было осуществить процесс объединения областей, разработать механизмы, сформировать потенциал каждого региона. Эти процессы только пробудили общественное мнение, но не дали людям разобраться в самой сути регионализации, что и привело к тем печальным последствиям, которые наблюдаются в Украине.

Майданные вожди не только не воспользовались экономической стабильностью, как этого хотели политические силы, сплотившиеся вокруг Януковича, но и, напротив, отбросили Украину назад, увеличив разногласия между регионами. Это привело к ситуации, когда даже ставить вопрос о перестройке Украины на демократических основах без внедрения федерализма невозможно.

Потому что только на принципах федерализма возможно создание на законодательном уровне системы полицентричного равновесия, позволяющего разрабатывать законодательные акты, которые будут нормировать отношения между центром и регионами. И благодаря таким актам можно при решении общенациональных вопросов учитывать, как это отразится на развитии областей.

«РЕГИОНАЛИЗМ ЕСТЬ МАГИСТРАЛЬНЫЙ ПУТЬ
РАЗВИТИЯ ЕВРОПЫ»

Из решений Совета Европы

Европейская традиция развития государственности имела два четко определенных вектора. С одной стороны – французская модель укрепления могучего централизованного государства, опиравшаяся на территориально-административную организацию власти, предложенная и организованная Наполеоном. Говорят, великий полководец увидел сон о структуре французской административной системы. Ну с людьми разное бывает… Менделееву знаменитая таблица тоже во сне привиделась! Однако несмотря на анекдотичность ситуации, в обоих случаях толк от сновидений был. И таблица в чести, и «французская модель» активно используется многими государствами Европы. Она эффективно воплощала государственную целостность через укрепление позиций председателя государства и парламента.

Условием укрепления этого государственного могущества была суровая иерархическая система управления, которая регулировала региональные и местные отношения путем нивелировки разногласий между ними и обеспечения равноправия, что обязательно учитывало местные и региональные отличия. Французская модель претерпела ощутимую модернизацию после второй мировой войны, когда на континенте начались процессы общеевропейской интеграции. Здесь уже французский централизм не усиливал государство, а, напротив, ограничивал его возможности из-за неспособности правительства оперативно реагировать на решение неотложных проблем местного и регионального значения.

Общеевропейская тенденция децентрализации и регионализации становится ведущим принципом в объединенной Европе. Интеграционный процесс поставил особые требования перед идеей автономизации регионов. Именно эта тенденция стала доминирующей, приобретя приоритетное направление в разработанных и принятых европейских программах. При этом Европа опиралась на традицию автономизации регионов. И едва ли не главным условием ее развития стало наличие Европейской хартии местного самоуправления, которая в дальнейшем нашла свое последовательное развитие в Европейской хартии региональных автономий. Франция 80-х, Испания и Италия вынуждены были внедрить действенную децентрализацию с местной и региональной автономией. В государственном строе многих в прошлом весьма централизованных государств Европы местные и региональные автономии стали принципом, который нашел свое закрепление в европейском конституционном праве. Оно стало общим для всех стран Европы. Логическим завершением этого процесса стало решение, принятое институтом Европейского Союза в рамках концепции «Европа регионов», которая всячески содействует региональному и экономическому развитию территорий.

Вторая тенденция была связана с децентрализованным характером перестройки государственности на федеральных принципах. В этом направлении пошла Германия. Союз немецких государств на начальных фазах своего развития сильно уступал прерогативам централизованного государства — как федеральное государство страна имела слабую армию. Армейские части из разных земель не были так едины. Государственный строй, основывающийся на федеральных началах, сдерживал проведение единой политики в экономике, военной, социальной сферах. Были определенные трудности и с формированием единственного правового пространства.

Но после второй мировой, когда была полностью исчерпана идея нацистской централизации, а особенно после распада Советского Союза, который держался на идеях особенного централизма социалистического типа с командно-административной системой управления и тоталитарными средствами укрепления государственной целостности и государственного могущества, идеи федерализма получили совсем другую трактовку в европейском сообществе.

Общераспространенные принципы децентрализации и субсидиарности позволили перевести федерализм в особенную форму регуляции автономных отношений между субъектами федерации. В этом случае территориальные образования, которые включались в федерацию в Австрии или Бельгии, ФРГ или где-либо еще, более всего способствовали укреплению территорий с одной стороны, расширяли полномочия властных структур территориальных образований и крепили местную власть.

Государственная регуляция этих отношений получила возможность определить соответствующие институции, в рамках которых обеспечивалось согласование территориальных интересов с общенациональными. Пример — двухпалатный парламент, который представляет интересы субъектов федерации. Это четко определилось и на системе взаимодействия органов исполнительной власти, между которыми на федеральном или земельном уровнях разделялись сферы влияния, компетенций и полномочий, при этом снималось любое дублирование или любое переплетение при выполнении одних и тех же функций. В этих условиях субъект власти – народ — мог четко отслеживать, какие управленческие услуги предоставлены тем или другим институтом и как он с ними исправляется. Политическая и административная ответственность слились воедино.

Унитарные страны Франция, Испания, Италия, а позже Польша и Чехия решали вопрос организации между центром и территориями на основе базы, присущей федеральным государствам. Проще говоря, активнейшим образом использовали мировой опыт, прекрасно понимая: раз они стремятся стать частью единой Европы, значит, и собственную жизнь надо организовывать так, чтобы не смешить людей. Через двухпалатный парламент конкретно определенные институты власти на общенациональном уровне начали осуществлять регуляцию региональным и местным развитием.

И вот что примечательно: страны, которые вынуждены были преодолеть тоталитарное наследство, эффективными орудиями преодоления тоталитарных рудиментов сделали именно двухпалатный парламент, обеспечив наличие в правительственных институтах конкретных структур, которые гарантировали гармоничное развитие регионов. А затем эти структуры были воспроизведены во многих европейских парламентах, что стало, в конечном счете, эффективным орудием европейской интеграции.

К сожалению, украинский политикум никак не мог понять сущности этого европейского опыта, а уж тем более воспринять его. По демагогичным утверждениям разных политиков, мы абсолютно нивелировали значимость и особенность европейских интеграционных процессов… одновременно заявляя о своих намерениях и конкретных стремлениях уже в ближайшее время стать полноправным жильцом общеевропейского дома. Вряд ли стоит себя обманывать: мешает это сделать не столько малоэффективная экономика, сколько общественно-политическая неготовность к реальным переменам, связанным с разделом и перераспределением власти. Более того, именно это самое перераспределение, которое никак не свершится из-за яростного сопротивления высшего чиновничества, пагубно тормозит и развитие экономики. Что само по себе загоняет страну в яму, из которой просто может не быть дороги назад. Сил на подъем не хватит!

Мы тратим время попусту. И вместе с ним теряем возможности регионализации как государственного механизма объединения Украины. Особого внимания заслуживает использование Европейским Союзом механизмов демократии местной и региональной автономии, которые так широко применяются соседями. Основанием в них выступает политическая, правовая и экономическая координация, которая позволяет обеспечить в рамках Союза единую политику и другие правовые нормы, решать региональные проблемы через укрепление авторитета регионов, укрепление их самостоятельности.

Следом идет формирование их управленческого потенциала, в котором и проявляется способность людей как носителей власти: формируя структуру, люди принимают участие в решении проблем, чувствуют, что такое властные рычаги и последствия их использования. Через это начинает формироваться сопричастность и ответственность, что, согласитесь, немало, но чего пока нет у нас. Ведь нельзя же серьезно считать высокой степенью гражданской ответственности элементарное участие в выборах раз в несколько лет? Отсюда и проблемы в процессе привлечения людей к управленческой деятельности, формирование восприятия самодостаточности, способности к самоуправлению. Вот вам и основа главного принципа сотрудничества центра с регионами: человек—решение—результат. А если все это замыкается на целостной стратегии?!

Хотим мы того или нет, но нужно признавать: иметь современное государство, стремящееся к развитию, а не к деградации и самоуничтожению, сегодня можно только при глубоком взаимопонимании центра и населения каждого региона при всей палитре различий этих регионов. Если центр и население работают и мыслят не согласованно, а только лишь параллельно — это неэффективная система взаимодействий. А если точки зрения расходятся или даже имеют противоположные направления? Пожалуй, любой правитель будет иметь то, что сегодня имеет Украина. И это еще цветочки…

Нынешняя государственная структура, как ее ни усиливай, не справится с отчуждением людей от власти. Без этого любые усилия – мотовство. И еще один вывод: централизованные государства являются экономически бессильными да и едва управляемыми. Экономическая неэффективность и слабое развитие институтов демократии, централизация институтов управления приводят к неспособности гибкого принятия решений. Ответственность власти формируется в выборе ответственного участия человека, непосредственного отношения к принятию любого решения, в генерировании огромной массы инициатив общественности. Вот это и есть основа гражданского общества, о котором у нас много говорят.

Только где оно?


Виток третий, или Это мы проходили, но...

«ФОРМА, НЕ НАПОЛНЕННАЯ СОДЕРЖАНИЕМ, ПУСТА!»

Народно-политическая мудрость

«КАК ДУБ КРЕПКИЙ КОРНЯМИ МНОГОЧИСЛЕННЫМИ, ТАК И ГРАД НАШ — УПРАВЛЕНИЕМ»

Даниил Заточник,
философ, религиозный деятель конца ХІІ — начала ХІІІ века

После исследования демократических основ федерализма как теоретического учения было бы вполне логично рассмотреть конкретные формы его организации в мировой практике. В моей книге «Как нас судили» освещены институционные и организационно-правовые принципы функционирования федерализма как территориальной организации власти в США, странах Европы и в других державах мира, где федерализм получил долговременное практическое закрепление. На этот раз больше хотелось бы остановиться исключительно на анализе исторических и теоретических фундаментов российского федерализма.

Именно российская школа федерализма нам более понятна и близка. Не потому, что это наш северный сосед, и не потому, что здесь мы имеем какую-то уникальную практику: внедрение псевдофедерализма советского типа, а затем попытку его усовершенствовать и модифицировать в реально действующую федерацию в условиях России. Форма государственного строя знакома общественному сознанию!

Минуло всего 15 лет с того дня, как распался Советский Союз. Отчего это произошло, чего не выдержал «Союз нерушимый республик свободных»? Драматичным декабрьским событиям, на мой взгляд, больше всего способствовали процессы, связанные с сущностью советского федерализма. Парады суверенитетов союзных республик поставили под сомнение саму мотивацию переподписания союзного договора, а закончилось это...

Россия, кстати, после провозглашения 12 июня 1990 года Декларации о суверенитете приобрела статус зачинщицы «развала империи», что по всем теоретическим канонам совсем не вяжется с ее ролью имперской метрополии.

Сегодня можно анализировать, что в советской федерации оказалось несовершенным, как её хотели отремонтировать, какие дыры возникали и как их пытались латать. Время категорично: не помогло ничего. История развития цивилизаций зафиксировала еще один факт распада супергосударства.

Почему так случилось, что коммунистический федерализм как могучая сила государственной целостности так быстро и легко, словно мыльный пузырь, лопнул? Скорее всего, федерализм советского типа был искусственным творением, в котором доминировала примитивная уравниловка асимметричных по своей природе союзных республик, удерживаемых силой коммунистической диктатуры. Когда на всем пространстве от Чопа до Владивостока, от Мурманска до Кушки, от берегов Черного моря к берегам Тихого океана универсально управляла иерархическая централизованная власть, такое управление не было (и не могло быть) эффективным регулятором и балансом обеспечения интересов самобытных республик.

Унификация и монизм (единообразие), тотальное утверждение одинаковости не допускали какой бы то ни было уникальности и многовекторности. Безальтернативность решений «сверху» не предполагала региональной, национальной самобытности. Управление государством осуществлялось как управление одной фабрикой, заводом, колхозом. Это не допускало никаких разнородных форм развития республик, областей, городов и сел, и абсолютно исключались многовариантные управленческие действия, которые бы гармонизировали и регулировали экономические, социальные и духовные разногласия между территориями.

Доминирование Кремля стало единственной формулой иерархического господства, а мощная сила центра и тотальный контроль сверху с единым планом развития подавались как составная стабильности, прочности и силы государства. Массивная властная пирамида своим весом раздавливала любые демократические помыслы и инициативы относительно особенностей развития республик, областей, городов, сел, районов.

Единственно универсальным, одинаково политическим было управление территориями, отраслями производства, образованием и культурой Дальнего Востока, Средней Азии, Прибалтики и Чукотки. Стоит отметить, что у федерализма советского типа напрочь отсутствовал человеческий фактор. Так о каком самоуправлении, о какой демократии вообще можно вести речь в условиях суровой партийной дисциплины, на принципах демократического централизма, предполагающего полное игнорирование интересов меньшинства, пусть его будет даже 49 процентов?! Кстати, вам все вышеизложенное ничего печально не напоминает из нынешней действительности?

Такая примитивная простота, однобокость, политическое единодушие породили особенную ментальную черту советского типа – уверенность в том, что все можно изменить одним махом в короткий срок, раз и навсегда. Ее и мы не изжили по сей день. Тоже все кажется: вот Майдан – и счастье. Вот попросимся в Европу – и враз будем жить, как там. Вот задружимся с НАТО — и все, что не работает, начнет приносить немедленную пользу. А уж если вступим в ВТО… В общем, мы не столько думаем о реальных путях развития страны, сколько сами для себя подыскиваем необходимые лозунги для самоуспокоения и надежды. Опять для сравнения: давно ли было — вот северные реки потекут вспять, орошая пустыни Средней Азии, и у нас тут же начнется изобилие!

Вот потому и распался этот могучий колосс, что управлявшие им предпочитали верить в ими же самими придуманные иллюзии. Тяжелые экономические и социальные последствия корнями из той эпохи, они до сих пор вызывают общественный страх в восприятии идей федерализма. Не дай Бог и Украину переведем на рельсы федерализма – с ней то же самое произойдет. Но тут бы хорошо уточнить: про придуманные иллюзии никто и не вспоминает. Хотя специалисты по их изготовлению без работы не сидят. И наши руководители им или действительно верят, или очень натурально прикидываются, что верят. Кстати, а что страшнее?

Киев каждый раз, как только в стране оживляется общественная мысль, вносит предостережение: делайте что угодно, но не трогайте «святая святых» – центрального курса. Столичные мужи наперебой обещают стабильность, которую, по их мнению, может принести только централизованная власть. А кто против такого пути – тот является врагом единства и целостности государства. Еще немного революционной риторики – и станешь «врагом народа».

Развитие цивилизаций отмечает федеральные государства как исторически более позднее явление, возникающие на волне глубинных процессов демократизации общественной жизни. Ведь основа построения такого типа государства – договорные условия, а понятие «договор» и тысячу лет до нас, и сейчас остается неизменным – это взаимопонимание, компромисс, согласование интересов.

Этот тезис является насколько сердцевинным, что я не побоюсь повториться: децентрализация власти является необходимым условием развития гражданского общества. Потому что только оно способно предоставить возможности реализации каждому человеку как личности и гражданину. А не наоборот — уравнять всех и вся, называя просто – «мой народ», «любимые друзья» или «уважаемое общество».

Не за один день сформировалось духовное измерение понятия «гражданское общество», которое ассоциируется со стремлением и достижением большей свободы и желанием реального самоуправления, а следовательно, является шагом к участию в государственных делах. Именно там, где пересекаются интересы государства и общества, рождается федерализм как одна из форм единства множественности и гармонии разноцветных интересов людей.

В мировом научном мнении формирование идей федерализма происходило под разными углами зрения и под воздействием конкретного опыта определенного государства. Такой особенностью характеризовалось и формирование принципов федерализма в России, где ученые выделяют три этапа: дореволюционный, советских времен и после распада Советского Союза.

«РУСЬ СТРЕМИЛАСЬ К ФЕДЕРАЛИЗАЦИИ, ФЕДЕРАЦИЯ БЫЛА ФОРМОЙ, В КОТОРУЮ ОНА НАЧАЛА ОФОРМЛЯТЬСЯ. ВСЯ ИСТОРИЯ РУСИ ПОМЕСТНОГО СТРОЯ ЯВЛЯЕТСЯ ПОСТЕПЕННЫМ РАЗВИТИЕМ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОСНОВ, НО ВМЕСТЕ С ТЕМ БОРЬБЫ ЕГО С НАЧАЛОМ САМОДЕРЖАВИЯ»

Николай Костомаров,
историк, писатель

История формирования государственности в России демонстрирует следы некоторой «федерализации» общественно-государственной жизни. Об этом и писал Костомаров в статье «Мысли о федеральных началах Древней Руси». Характерная черта России как многонационального государства (она исконно состояла из многих наций и народностей, к тому же с разным уровнем развития) — приспособление тенденций централизма и регионализма, асимметричного государственно-территориального уклада и регионального самоуправления. Это видно практически на всех этапах исторического развития российской государственности. При этом властные государственные весы всегда склонялись к унифицированной системе управления и унитаризму.

Петр І, известный своим реформаторским характером, в 1711 году вместо Боярской думы ввел новый институт власти – Сенат, правда, не ограничивая себя в полномочиях назначать сенаторов. Для более эффективного управления он разделил государство на восемь губерний, установив должности губернаторов, которых сам же и назначал «на кормление». Губернаторы лично отвечали перед монархом за состояние дел на своих территориях. Впоследствии царь-реформатор приступил к реформе местного самоуправления. Он позаимствовал шведскую модель, но до самых низов реформа так и не дошла.

С 1719 года губернии России делились еще и на провинции, а провинции – на уезды. На должностных лиц возлагались очень большие обязанности, но они успевали только одно – собирать налоги. Впрочем, за это с них особо и спрашивали. Почти как сейчас, когда едва ли не главный показатель отчетности – сколько средств из региона отправлено в госказну. Как управленческая модель такая система работала неэффективно – неэффективно работает и сейчас. В то время в стране процветало своеволие губернаторов, которые, в силу отдаленности от столицы, позволяли себе обворовывать казну и жить в роскоши, чего терпеть не мог Петр І — и мы не очень от этого отошли. Нынешние правители более гуманны, чем царь-кузнец и плотник, и не любят лишь, когда живут лучше их. И то время не обошлось без громких скандалов во власти, которые заканчивались публичным наказанием виновных, — и нынче есть сенсации.

После смерти Петра І некоторые иностранные внедрения отменили, что опять упростило систему управления. В России того времени насчитывалось 24 губернии, 47 провинций и больше 250 уездов.

Следующим реформатором территориального уклада стала Екатерина ІІ. Прежде всего, имея прогрессивные помыслы, она собрала представителей разных сословий (кроме крепостных крестьян и духовенства), чтобы посоветоваться, каким они видят уклад государства. Но комиссия из 572 депутатов, проработав два года, ничего результативного не предложила, и ее распустили.

Екатерина ІІ постепенно отменила особенные формы управления на окраинах. В истории Украины мы знаем этот эпизод, как ликвидацию Запорожской Сечи и окончание правления гетмана. На Дону тоже внедрялось общероссийское управление, и Малороссией управляли по общему образу и подобию. Императрица также провела региональную реформу, разделив страну на 50 губерний, которые насчитывали по 300-400 тысяч жителей. Губернии делились на уезды по 20-30 тысяч жителей.

За годы правления Екатерина ІІ укрепила государство за счет увеличения территорий – Украина от этого только выиграла! — и количества населения. Был присоединен Крым, Россия прочно утвердилась на Северном Причерноморье, захватила четвертую часть Речи Посполитой, с заключением Георгиевского трактата Грузия перешла под протекторат России. Это не просто внешняя политика. Так формировалось Российское государство.

В исторических документах представлены оригиналы подписи Екатерины ІІ в официальных бумагах: «Мы, Екатерина ІІ, императрица и самодержица Всероссийская…» А дальше перечислялись все земли, которыми она владела. Их перечень занимает больше 15 строк на стандартном листе бумаги. Такой же широкой была и география земель, что принадлежали императрице: от Болгарии — к Витебску и северным землям, а также от Киева — к землям грузинских и черкесских князей.

Подытоживая годы правления Екатерины ІІ, скажем, что ее региональная реформа и до сих пор лежит в основе деления России на области и районы. После нее Павел І продолжал реформирование государственного строя. И в документах того времени исследователи находят демонстрацию его намерений относительно территории Кавказа. В одном из своих рескриптов он употребляет относительно России новый термин – «федеральное государство» и обещает (речь идет о кавказских княжествах) не вмешиваться в дела правления, кроме как требует дань и «верность единственную к нам».

Реформу государственного строя и конституции обещал также Александр І, хотя о нем говорили, что он республиканец на словах и самодержец — в реальной жизни. У него не хватило силы и мудрости довести до логического завершения законодательный орган – Государственную Думу, которая, по замыслам, должна была состоять из двух палат. В таком случае Россия реально стала бы федерацией, включая 12 наместников, которые имели бы свои представительские органы.

«ПРИЗВАТЬ К БЛИЖАЙШЕМУ УЧАСТИЮ ПО ДЕЛАМ, ЧТО КАСАЛИСЬ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПОЛЬЗЫ И ПОТРЕБНОСТЕЙ КАЖДОЙ ГУБЕРНИИ И КАЖДОГО УЕЗДА, МЕСТНОЕ НАСЕЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ ВЫБОРЫ ОТ НЕГО ЛИЦ»

Александр II, самодержец Всероссийский

Наряду с укреплением губернаторской власти Александр ІІ утверждает Положение о губернских и уездных земских учреждениях. В документе определялись сферы деятельности земств, которые сводились к решению местных проблем, в частности, им отдавалось построение дорог, благотворительность, обустройство школ и больниц, развитие местной торговли. Но первую скрипку все-таки играли губернаторы, которым предоставлялось право открывать и закрывать губернские собрания.

Уже Александр ІІІ законодательно усилил роль государственного управления, внедряя правительственный контроль над местным самоуправлением. Губернаторы получили право лично ревизовать все земские управы и любые исполнительные органы и более того — высылать из территории нежелательных для них лиц, закрывать предприятия и учебные заведения, периодические издания. Следовательно, местное самоуправление в царской России сохранялось, но фактически переходило под контроль губернаторов и превращалось в хозяйственные органы при местных администрациях.

Свои взгляды на государственный строй имели декабристы, которые, можно сказать, первыми начали борьбу с самодержавием и разбудили общество. Они предложили два плана превращения империи – унитарный и федералистский. Унитарный путь развития отстаивал Пестель, называя основным недостатком государства федеральной природы слабость власти. Он видел во главе государства одну палату – народное вече, выбранное окружными поместными собраниями. Этим и ограничивалось единственное всенародное представительство.

Другую точку зрения имел Никита Муравьев, который предложил федералистские основы государственного строя. Разработчики проекта совсем не обращали внимание на национальный принцип, предлагая разделить Россию по территориальному принципу на области, которые равнялись генерал-губернаторствам. Дальше области «кроились» на уезды, уезды – на волости. Большой почитатель истории, одессит Никита Муравьев верховным законодательным институтом видел Народное Вече, которое состояло бы из двух составляющих – Верховной Думы и Палаты Представителей.

Федеральное начало имела первая, состоящая из депутатов от областных палат, по три депутата от каждой. Общенациональным представительским органом выступала Палата Представителей, состоящая из депутатов, выбранных из расчета: один представитель на 50000 жителей.

Оба проекта можно назвать федеральными по своей сути, ведь предоставлялось право территориям приобщаться к законотворческой деятельности. И оба проекта имели общий изъян: обходили вниманием национальный вопрос, который всегда был важным для России. Потому и возникает среди российской интеллигенции группа «Народная воля», которая выносит на свои знамена вопрос национального самоопределения.

В канун первой мировой войны в России насчитывалось 78 губерний. Царская Россия пыталась учитывать этнические, бытовые и географические особенности, но совсем мизерно. Российская политика была как великорусской, так и самодержавной. Все это обусловливалось типом государственного правления России и характером ее политического режима.

В начале ХХ века распространились антиимперские выступления, потому национальный вопрос рассматривался даже в Государственной Думе. Но ни обсуждение, ни две революции (1905 и февральская 1917 гг.) никаких конкретных изменений в государственно-территориальный уклад не внесли. Впрочем, политические и научные круги не дремлют, все громче звучат вопросы о национальном самоопределении народов, национальные буржуазии, в частности Польши, Финляндии, Украины, Туркестана, Карелии, поддерживают позицию о национально-культурной автономии. Грузинские социал-федералисты, сибирские автономисты, польские, литовские и эстонские социалисты выступали за федеральное объединение с Россией. Прогрессивные умы считали, что базой федерализации станет местное самоуправление, как ближайшее к людям.


Виток четвертый, или Задание неосуществимо?

«СОЮЗНОЕ ГОСУДАРСТВО, ИЛИ ФЕДЕРАЦИЯ, ЯВЛЯЕТСЯ СЛОЖНЫМ ГОСУДАРСТВОМ, ТО ЕСТЬ ЭТО ГОСУДАРСТВО, КОТОРОЕ СОСТОИТ ИЗ ГОСУДАРСТВ. ТЕ ГОСУДАРСТВА, КОТОРЫЕ ВХОДЯТ В СОСТАВ ФЕДЕРАЦИИ, ПОДЧИНЯЮТСЯ ВЛАСТИ ФЕДЕРАЦИИ, ТО ЕСТЬ ТОГО ЦЕЛОГО, ЧТО ОНИ ОБРАЗУЮТ, НО, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, ОНИ ХРАНЯТ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ХАРАКТЕР; ИХ ВЛАСТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНА, НО НЕ СУВЕРЕННА»

Федор Кокошкин,
юрист и общественный деятель

По-видимому, начало ХХ века было временем, взывающим к поиску новых форм организации власти. Не потому ли одна за другой выходят книги по теории российского государственного права. Исторические источники твердят, что с 1900 по 1907 год были выданы десятки трудов по вопросам автономии и федерализма, причем идея федерализма преобладала.

Среди таких авторов Ф.Ф.Кокошкин. Этот исследователь категорически отбрасывал в построении федерального государства национальную составляющую. По его мнению, создать федерацию по национальному признаку «значит практически — как бы дело ни стояло формально, — разбить Россию на куски, а затем попробовать эти куски склеить в федерацию...» В своих выводах относительно построения федерализма в России с учетом самоопределения наций он выступал категорическим противником, считая такое «задание практически не­осуществимым».

Среди исследователей федерализма того времени особым вкладом в развитие темы отмечается О.С. Ященко. Его «Теория федерализма» — это почти тысяча страниц научного видения принципов федерализма, а взгляды обоснованы придирчивым анализом федеральных стран того времени. Он изучил мнения мировых и российских мыслителей и разработал собственную теорию, которая представляла особое соотношение суверенитета и федерализма.

Ященко определяет особую примету федерального государства. Она совсем не в том, что суверенна только центральная власть, и не в том, что суверенны только штаты, а в том, что суверенитет принадлежит в синтетической неразрывности центральной и федеральной власти.

Достаточно интересным является следующее мнение автора. В федеральном государстве, где суверенитет принадлежит совместно центральной и федеральной власти, центральная власть и местные власти находятся не рядом одна возле другой, как гласит классическая теория деления суверенитета, и не одна над второй, как утверждала унитарная теория, а «одна в одной». Федеральный союз при соблюдении этого правила (в условиях, когда центральные и местные правительства не противопоставлены друг другу, а составляют высшее единство), будет эффективным и действенным.

Наверное, современным языком можно говорить о субсидиарности, или согласовании, которое заложено в саму суть слова «федерализм». Оно предусматривает равноправие сторон соглашения, какими бы разными по своим параметрам они ни выглядели. Мы можем продемонстрировать это на обычном примере. По всем делам, большим или малым, касающимся государства ли, предприятий, семей или конкретных людей: если возникла потребность о чем-то договориться — стороны заключают и подписывают соглашение, становясь равноценными партнерами. Но к таким отношениям в создании государства, когда партнерство выступает как особенная форма достижения понимания, нам всем еще далеко.

Поэтому, набираясь знаний и мудрости, а с ними и силы для творения, продлим дальше рассмотрение российской научной мысли относительно федерализма.

Во все времена существования государства интерес у исследователей вызывала местная власть, как наиболее близкая к людям. Не обходит эту тему и О.С.Ященко в своей «Теории федерализма». В федеральном государстве местная власть не является составной частью центральной власти, подобно провинциальной власти в унитарном государстве; она противостоит центральной власти как целое, а не как часть. Потому федеральную политическую форму автор характеризует как дуалистическую, имеющую двойной источник суверенитета. Здесь переплетается воля всего населения федерального государства, взятого в целом, и воля отдельных членов федерации, объединенных в территориальные громады.

Хочу сказать, что федерализм такого сорта — с множественной волей — видится большой интеграционной силой на пути объединения. Потому я повторю всем известную истину начала ХХ века: федерализм является актом соединения, а не разъединения государства. Пророческие слова, сказанные почти сто лет назад, являются актуальными для размышлений и восприятия и сегодня. Общество не может строиться на федеральном принципе, если в нем нет достаточного стремления к общему единству.

«РОССИЙСКАЯ ДОРЕВОЛЮЦИОННАЯ МЫСЛЬ ИСКАЛА ОТВЕТА НА ЧЕТЫРЕ ОСНОВНЫХ ВОПРОСА: КАК СОЕДИНИТЬ ИМЕЮЩИЕСЯ ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ И ОРГАНЫ ОТДЕЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ, ВХОДЯЩИХ В СОСТАВ ФЕДЕРАЦИИ? КТО ЯВЛЯЕТСЯ СУВЕРЕНОМ — ОТДЕЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА ИЛИ СОЮЗ? КАК ВОЗНИКАЕТ СОЮЗНОЕ ГОСУДАРСТВО — ПО ДОГОВОРУ ИЛИ ПО ЗАКОНУ? В ЧЕМ РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ГОСУДАРСТВАМИ, ВХОДЯЩИМИ В СОСТАВ ФЕДЕРАЦИИ, И АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫМИ ОБРАЗОВАНИЯМИ, ПРОВИНЦИЯМИ?»

М. Лазаревский, 1913 год

Так мыслители хотели познать всю глубину понятия федерализм. В то же время самодержавная форма организации власти в России абсолютно не воспринимала никаких идей федерализации, они были мертвым багажом, не нужным для внедрения в реальную российскую действительность. Российский царизм постоянно чего-то боялся: то свободомыслия, то внешних врагов, и не был готов к реформам, к изменению государственного строя, не был заинтересован в том, чтобы предоставить каким-то территориям автономию или определенную степень независимости.

Современные российские ученые, в частности Дэне Тепс из северо-западной Академии государственной службы при президенте России, делают такой вывод: «Важными особенностями создания государства России были: применение самоуправления (сначала сословное, потом земское); автономии Польши и Финляндии с собственными конституциями; региональные традиционные органы управления (Средняя Азия, Сибирь); территориальное несовпадение действия органов административного управления со сферой действия финансовых, судебных и других структур. Значение подобных форм децентрализованного управления трудно переоценить».

Идеями федерализма как особенным инструментом получения власти искусно воспользовались большевики, эксплуатируя принципы федерализма как механизма решения национального вопроса. Красивые и, не отрицаем, актуальные лозунги о праве наций на самоопределение и ликвидацию любых национальных привилегий, праве на национальный язык, культуру, религию в немалой степени обусловили победу большевиков.

Уже через неделю после октябрьских событий в 1917 г. правительство Советской Российской Республики в Декларации прав народов России провозгласило основные принципы своей национальной политики, среди которых равенство и суверенность народов России, их право на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, отмены всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населявших территорию России. Но формы национально-государственного самоопределения народов России в настоящем документе не определялись.



«СОВЕТСКАЯ РОССИЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА УЧРЕЖДАЕТСЯ НА ОСНОВЕ СВОБОДНОГО СОЮЗА СВОБОДНЫХ НАЦИЙ КАК ФЕДЕРАЦИЯ СОВЕТСКИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ РЕСПУБЛИК»

Декларация прав работающего и эксплуатируемого народа

Декларация подчеркивала стремление «создать действительно свободный и добровольный, следовательно, тем более полный и крепкий союз работающих классов всех наций России». Казалось бы, каждой нации предоставлялось право самостоятельно решить, желает ли она войти в Российскую Федерацию, и если желает, то на каких основаниях.

В Резолюции III Всероссийского съезда Советов «О федеральных учреждениях Российской Республики» также подтверждалось, что Российская Социалистическая Советская Республика учреждается на основе добровольного союза народов России как федерация советских республик этих народов. В ней отмечалось, что высшими органами федерации являются органы Российской Республики — Всероссийский съезд Советов, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК). Будущим членам федерации предоставлялось право участия в этих органах.

Можем считать, что III съезд Советов провозгласил переход к новой форме государственного строя Российской Советской Республики — к федерации. Полное наименование «Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика» в первый раз употребляется в декрете ВЦИК «Об аннулировании государственных ссуд», опубликованном 28 января 1918 г. Уже в феврале-мае 1918 года в состав России вошли первые автономные республики, Туркестанская, Кубано-Черноморская, Донская и Таврическая. Непосредственно в процессе создания государства определялся их правовой статус и юридические признаки автономий.

Конституция РСФСР, принятая V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г., законодательно закрепила программные принципы советской власти в области национально-государственного строительства. Она задекларировала основы «свободного, добровольного и крепкого союза трудящихся классов всех наций России, ограничиваясь установкой коренных первооснов федерации советских республик России, предоставляя рабочим и крестьянам каждой нации принять самостоятельное решение на своем собственном полномочном советском съезде: желают ли они и на каких основаниях принимать участие в федеральном строительстве и в других федеральных советских учреждениях».

Но факт остается фактом: в Конституции не находим конкретного ответа на вопрос о том, каковы границы полномочий федеральных учреждений и учреждений тех национальных республик и областей, которые могли быть созданы в составе РСФСР. Уже в этом закладывалась особенная формула псевдофедерализма, когда от документа к документу вносились не демократические федеральные требования, а в общих чертах декларативные лозунги привлекательного политического характера.

На словах все это выглядело очень демократически. Каждая республика имела свою Конституцию — Основной Закон, который сама для себя устанавливала и контролировала. Конституция принималась самой республикой без утверждения органами Российской Федерации. Следовательно, можно говорить о форме правового выражения суверенитета каждой республики в составе Российской Федерации. Казалось бы, через собственные конституции республик формируются реальные фундаменты для перестройки демократического федерализма. Но, к сожалению, то была лишь форма.

На историческом календаре — 1922 год. И острый спор между двумя партийными лидерами – В.Лениным и И.Сталиным. Первый будущее многонациональной Советской России видит на принципах федерации свободных республик, отстаивая союз равноправных государств с правом каждой республики свободно выйти из него. Сталин предлагал план автономизации, то есть в союз входили республики с правами автономных.

30 декабря 1922 года образовался Союз Советских Социалистических Республик. Первыми в его состав вошли РСФСР, Украинская ССР, Белорусская ССР, Закавказская Федерация. В 1924 году принята первая Конституция СССР. Это все история, свидетельствующая, что Советский Союз действительно рождался на федеральных началах. Впоследствии в него вошли Узбекистан и Туркменская ССР, Таджикистан, Казахская и Киргизская ССР. Большевики за короткое время собрали воедино большую часть прежней царской империи. К сожалению, задекларированные и положенные в основу объединения принципы федерализма медленно были заменены унитарными методами управления, да еще и с коммунистической расцветкой.

В истории советского федерализма, как часто называли этот период ученые, начинаются совсем другие процессы. С 1925 года требуется предварительное утверждение конституций Всесоюзным Центральным Исполнительным Комитетом и окончательное — Всероссийским съездом Советов. Это, можно сказать, был первый предупредительный знак, который реально свидетельствовал об ограничении суверенных прав республик.

В Конституции 1925 г. закреплена система органов государственной власти и управления автономных республик. Государственные доходы и расходы автономных республик входили как составные части в бюджет РСФСР, потому рассматривались Советом Народных Комиссаров РСФСР и утверждались ВЦИКом. Съезды Советов и центральные исполнительные комитеты автономных областей теперь были отнесены к органам местной власти.

Конституции всех республик написаны словно под копировальную бумагу — таким точным было воссоздание соответствующих положений Конституции РСФСР. Теоретически, если идти демократическим путем и уважать суверенитет, конституции должны были закреплять и охранять исторические, хозяйственные, политические и культурные интересы и специфические условия каждой республики конкретно, а также особенности, связанные с бытом, традициями, национальным составом и численностью населения. До этого в действительности дела никому не было.

Но история продолжалась, государственное строительство под лозунгами коммунистических идей шло своим чередом. Никто и не задумывался, что при образовании ряда союзных и автономных республик, автономных областей и других национальных образований проводилось их территориальное разграничение и к каким последствиям это может привести в будущем. Исполосованы буквально по живому территории или, наоборот, большевистским произволом объединены «исторические части» – так формировалась территория супергосударства. Но проблемы и конфликты национального характера, оставаясь вне поля зрения, оттого не исчезали.

Прежде чем мы продолжим рассмотрение вопроса о российском федерализме, хочу поделиться некоторыми размышлениями. В первую очередь, изучая тему, обратил внимание, что в научных кругах того времени преобладает стремление идеологически оправдать волюнтарист­ские решения по вопросам именно существующего уклада государства. Ученые пытались в угоду генсекам и Политбюро «обнаучить» своеобразие советского федерализма, утверждая его непо­грешимость. Они игнорировали истинные учения о федерализме и весь мировой опыт. Концепции, существовавшие раньше, считались буржуазными, а значит, их нельзя применять к новой социалистической федерации. Так же были отброшены все сформированные на Западе концепции суверенитета.

Причины такого отношения к научной мысли вполне понятны в контексте того времени, когда это все происходило. Мы с вами ни на минуту не можем забыть, что речь идет о тоталитарном режиме, в котором просто не могли существовать альтернативные идеи. Вся мировая научная мысль (а также философия Бердяева, Соловьева, Солженицына, Сахарова, которые пытались достучаться до сознания людей и что-то изменить в обществе) пряталась властью за семью замками. Это равно касалось и произведений, и самих авторов, которых ожидали суровые испытания.

Мнения исследователей во взглядах на вопрос о субъектах федерации, основанной на принципах национально-территориальной автономии (какие активно разрабатывались после образования СССР), достаточно разные, вплоть до диаметрально противоположных. Одни авторы отстаивали позицию, что субъектами федераций являются исключительно автономные республики; другие, кроме АССР, засчитывали в субъекты автономные области; третьи — дополнительно еще и национальные округа; четвертые выделяли еще один субъект, вокруг которого и в первую очередь с которым совмещаются все национально-территориальные автономные образования — «национальное большинство» союзных республик (РСФСР).

Государственный уклад федерации обусловливался предыдущими договорами и соглашениями государств, но потом он был так же оформлен и определен в союзной Конституции — как основном верховном законе федерации. Конституция устанавливается общесоюзным верховным органом по одобрению всех членов союза. Верховенство союзной власти над членами федерации выражается в том, что, ведая определенными общими делами, федеральная власть при этом имеет право верховного присмотра и контроля над выполнением союзных законов и распоряжений местными органами государств — членов союза, а также над соблюдением ими союзной конституции и союзных постановлений.

Несогласованные с союзной конституцией и другими законами и постановлениями союзной власти законы и распоряжения отдельных государств — членов союза считаются недействительными и не подлежат исполнению. Правительства государств — членов федерации могут быть законно принуждены к выполнению постановлений союзной власти и не имеют права, ссылаясь на свой суверенитет, свое верховенство, отказаться от соблюдения постановлений союзной власти, признать их для себя недействительными и выйти по собственной воле из союза. Союзный уклад может быть изменен, расширен или сужен, или даже совсем утрачен, но только в том порядке, который отмечен в федеральной Конституции, и, во всяком случае, по постановлению верховных органов союзной власти, хотя бы и по одобрению большинства государств союза. Это — реальные условия союзного договора между республиками Советского Союза.



«СТРЕМЛЕНИЕ СОХРАНИТЬ ГРАЖДАНСТВО ДЛЯ ОТДЕЛЬНЫХ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК ПОНЯТНО ПО ПОЛИТИЧЕСКИМ МОТИВАМ; ОНО СЛОВНО БЫ СИМВОЛИЗИРУЕТ САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ДАННОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ РЕСПУБЛИКИ. НО ЮРИДИЧЕСКИ, В УСЛОВИЯХ СОВЕТСКОГО СТРОЯ, НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ОНО ПЕРЕЖИТКОМ?»

С. Котляревский, ученый

В контексте демократического измерения заслуживают особого внимания научные труды С.А. Котляревского, который в работе «Советский федерализм» предоставил фактический материал по многим вопросам, дал глубокий анализ правовых форм взаимодействия советских республик до образования СССР. Однако автор допускал некоторую недооценку суверенитета союзных республик.

Это больше всего сказалось на его отношении к вопросу о гражданстве. Автор решительно выступил против республиканского гражданства. Историки справедливо отмечали, что развитие советской федерации до образования СССР проходило в двух ее основных формах: объединение на договорных принципах независимых республик и объединение, основанное на автономии, а также промежуточные формы между ними. Однако они, в силу идеологической окраски науки, не смогли показать наглядно специфику советской федерации по сравнению с существующими в мире моделями. А тем более добиться какой-то коррекции государственного курса.

Серьезный вклад в разработку проблемы строительства советского федерального государства внесен трудами И.П.Трайнина. Рассматривая суверенитет союзных республик, автор указывал, что он не противопоставляется суверенитету союза, а опирается на него. В интересах укрепления своего суверенитета союз крепит суверенитет союзных республик.

Многие ученые, уделяющие внимание вопросам советского федерализма, к основным его принципам относят:

1) добровольность объединения в федерацию ее субъектов;

2) равноправность субъектов, которые объединились в федерацию;

3) национально-территориальный принцип (характер) федерации;

4) единство интернационального и национального в федерации;

5) демократический централизм как организационная основа федерации.

Эти принципы в значительной степени сохраняют свое значение и сейчас (кроме последнего). Демократический централизм получил в СССР гипертрофированный характер с явным отходом от демократии и уклоном в сторону централизма. Его реализация привела к перекручиванию сущности федеральных отношений и установлению фактического унитаризма с сохранением формы федерации.

Опять отметим то, что форма, которая напоминала федеральные начала, не была наполнена содержанием: при принятии решений не учитывались интересы союзных республик, с 1936 года даже законы перестали печататься на языках союзных республик. Вмешательство центра в дела республик становится все более активным – так укреплялась административно-командная система. Единственным напоминанием о многонациональной сути Советского Союза остается Совет Национальностей Верховной Рады СССР, который был образован от одноименной палаты ЦИК СССР.

Договорная природа Союза ССР нивелировалась. Совет министров СССР, не имея правовых механизмов влияния на членов федерации, в своих постановлениях рассматривал советы министров союзных республик как собственные территориальные органы управления. Категорически отбрасывалась настоящая их роль как правительств суверенных членов федерации. Совет министров, управляя экономикой, применял модель управления унитарного государства. Постановления правительства стояли выше законов любой союзной республики. Так же вели себя и министерства и ведомства, требуя полной подконтрольности и отчетности от республиканских органов управления, которые медленно вопреки интересам республик превращались в статистов.

Попробуем обобщить институционные и ментальные особенности псевдофедерализма советского типа. Институционная база представляла собой иерархически разветвленную пирамиду, которая исключала любые формы плюрализма, свободы. В рамках пирамиды господствовал монизм, который всегда был и будет иметь автократическое направление. Пирамида легко насаждала обществу монистическое насилие – тираническую тенденцию. В рамках такого псевдофедерализма правящий центр присваивал себе монополию на власть, монополию на истину и монополию на трактовку общественных процессов.

Коммунистические вожди и свои представители в республиках, областях и районах определяли свои взгляды, формировали свои управленческие методы и принятые ими политические решения как единственно правильные и безгрешные. Они чувствовали себя инстанцией, которая наилучшим образом знает интересы своего народа, претендует на историческую правду. Это касалось даже самых мелочных дел, которые, тем не менее, требовали обязательного согласования в Москве.

Такое доминирование центра объяснялось идеологической необходимостью унифицирования процессов развития советского государства как единого эффективно действующего организма. Всесильный центр распространял свою монополию повсеместно, при этом заявляя о своем народном характере (речь о принципе «вся власть – Советам», который, однако не свидетельствовал о реальном всевластии Советов, а оставался дежурным демагогичным лозунгом).

Гегемония такой демагогии опиралась на существование выборов без выборов, когда народное волеизъявление сводилось к единодушному голосованию за единственного кандидата блока коммунистов и беспартийных, единственно правильную политику вождей. Коммунистический режим консервировал своей унификацией и тотальным контролем развитие территорий, самобытность национальных и этнических, других отличий, которые были присущи гражданам такого многонационального государства.

Организационное, идеологическое единство советской империи укреплялось духовным единством «нового исторического сообщества» под названием «советский народ». Принятая концепция слияния (или, может, нивелировки?) наций взрывала федеральные отношения, превращая идеи федерализма в ширму, за которой в действительности существовало огромное по территории и сильное по потенциалу унитарное централизованное государство.

Таким оно подошло к середине 80-х годов ХХ века, когда начался новый этап создания государства, названный перестройкой. Остановить распад системы «государственного социализма», поставить на новые рельсы административно-командную систему, оживить Советы всех уровней – такая ставилась задача. Ветер перемен, казалось бы, принесет успех... Однако никакие нововведения, даже гласность, открытость и идеи правового государства не помогли. Центр не «перестроился» настолько, чтобы найти в себе силы отказаться от своей направляющей и координирующей роли.

Это, вероятно, судьба: для нашего славянского менталитета традиционными являются резкие колебания из одной крайности в другую, как говорят, из огня да в полымя. Так произошло и тогда. Пытаясь перебороть негативные последствия бюрократической централизации, республики ринулись в другую крайность, вообще отказываясь от централизма и забывая об органической связи между союзными республиками.

Процесс распада СССР, в сущности, начинался с выхода республиканских компартий из состава КПСС. Он повлек дробление ранее единой и монолитной союзной номенклатуры. Республиканские политические элиты категорически отсекали все, что их связывало с центром, сломя голову ринувшись строить свои государства. Взятый сам по себе процесс суверенизации может быть правомерным, потому что в его основе лежит право наций и народов на самоопределение, признанное международным правом. Стоит учесть, однако, что границы суверенизации определяются, во-первых, территориальной целостностью государства (те или другие территориальные изменения допустимы исключительно в рамках закона и на основе взаимного согласия), во-вторых, соблюдением прав человека, чтобы оградить от конфликтов на национальной почве и нарушения прав человека. Резкие же дез­интеграционные процессы не обошлись без кровавых национальных конфликтов в Нагорном Карабахе, Южной Осетии и других регионах.

Но центробежные силы на то время были насколько сильными, что их можно сравнить с ураганом. Он пронесся над многими семьями, которые должны были оставлять обжитые места и возвращаться в Россию, если твоя национальность россиянин. В 1990 году в Россию вернулось 205 тысяч россиян, в 1991-м – 144 тысячи, в 1992-м – 377 тысяч. Массово выезжали россияне из Грузии – 17 %, Армении, Таджикистана – 25%.

Мы можем констатировать, что путь федерации для многонационального государства (Россия – это 170 народов и народностей) более сложен, чем создание национального государства. Но в то же время только федерация обеспечивает уровень интеграции, создающий условия для всестороннего развития экономической, политической, культурной, социальной сфер.

В законах СССР «Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик» от 10 апреля 1990 года и «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» от 26 апреля 1990 года еще прослеживается попытка сохранить государство. Автономные республики были поставлены в значительной мере в положение субъектов Союза ССР, равных с союзными республиками во взаимоотношениях с СССР.

Союзными документами определялся политический, экономический и финансовый суверенитет автономных республик, который строился на договорной основе. Последние получали значительную самостоятельность в определении их отношений с Союзом ССР.

Беловежское соглашение 8 декабря 1991 года завершило эволюцию федерализма в Советском Союзе, но логика его развития значительно влияет на процессы и в настоящее время. Союз независимых государств, с его уставом и договорами, ежегодными встречами лидеров в галстуках и без, не стал действенным содружеством. А события настоящего ярко демонстрируют, как прежние республики Советского Союза идут собственным путем. У кого-то это выходит лучше, у кого-то – хуже.

Для Российской Федерации вопрос обустройства территориального уклада остается самым актуальным и сейчас. Ведь сегодняшняя Россия — многонациональное государство. Но какие механизмы помогут, чтобы все культурное богатство наций и народностей послужило еще большему расцвету государства? Не потому ли в Российской Федерации и доныне политологи, ученые и государственные управленцы не выпускают из поля зрения федерализм?

Федерализм как идея, как реальный механизм обустройства государства, как инструмент согласия и понимания изучается многими научными школами. Работают полноценные институты федерализма, выпускаются энциклопедии федерализма, учебные пособия, защищаются диссертации, изучается общественное мнение. Российские специалисты по вопросам государственного строительства говорят, что страна доныне в поиске новых подходов к разделению власти между федерацией и ее составляющими частями. При этом субъектами договора должны быть не только союзные, но и автономные республики.

Для России очень остро стоит не только вопрос территориально-государственной структуризации, но и национальная структуризация. Принижение роли этого вопроса в СССР, даже репрессии относительно отдельных этносов, в частности калмыков, ингушей, немцев Поволжья, вызывали нарастание идей об освобождении от политико-национального гнета. Опять же определенные национальные лидеры, используя национальный вопрос, агитировали за собственные государства и таким образом национальное самосохранение.

Понятно, на таком фоне тяжело применить классическую территориальную модель федерализма. Россия пережила реальную угрозу, что процесс распада СССР перейдет и на нее. Кульминацией этого периода стал референдум о независимости в Татарстане и откровенном неприятии Конституции РФ. Он привел к серьезному конфликту между федеральной властью и наибольшей по экономической мощи и многочисленной по населению республикой.

Путем выхода из возникшего кризиса стало подписание в 1992 году Федерального договора. Напомню, что в состав Российской Федерации – наибольшего по территории мирового государства — сегодня входят 89 равноправных субъектов федерации: 21 республика, 6 краев и 49 областей, 2 города федерального значения (Москва и Санкт-Петербург), одна автономная область, 10 автономных округов. Федеральный договор подписали 87 субъектов федерации. В сущности, это был временный компромисс между центробежными и центростремительными тенденциями, который позволил остановить распад Российского государства. Ряд республик выдвинул особенные требования в обмен на присоединение к Федеральному договору.

Например, властные органы Башкортостана затребовали принятия специального приложения к договору, в котором гарантировались бы дополнительные полномочия республики в сфере контроля за ее внешней торговлей. Республика Саха добилась права оставлять в своем распоряжении значительную частицу доходов от разработки месторождений, которые находятся на ее территории.

Научные работники по вопросам государственного права отмечают, что при всей своей значимости и своевременности Федеральный договор оставил нерешенными, по меньшей мере, три проблемы:

а) соотношение статусов разных типов субъектов федерации (то есть насколько республики имеют более привилегированное положение по сравнению с областями и округами и чем это оправдано);

б) механизм взаимодействия федеральной и местной власти в области общей компетенции (то есть каким образом будут разрешаться споры в большой сфере общей компетенции и какой механизм принятия решений);

в) природа и основные принципы постро­ения Российской Федерации (то есть является она конституционной или договорной со всеми последствиями, которые выплывают отсюда).

Проблема в том, что ответы на все эти вопросы находятся, так сказать, в рабочем порядке. Например, по вышеупомянутому договору и прилагаемым к нему 11 соглашениям федеральный центр передал республиканским органам власти ряд полномочий, отнесенных ст. 71 и 72 Конституции РФ к исключительному ведению Российской Федерации или к общему ведению федерации и ее субъектов. В очередной раз была продемонстрирована асимметрия модели российского федерализма, при которой все субъекты равны, но некоторые «равнее» — им разрешено больше, чем другим. Современные федеральные отношения, с точки зрения субъектов, между которыми государственная власть делится по вертикали, дифференцируется в Конституции РФ на два уровня.

Первый уровень – отношения государственной власти, сформированные непосредственно между РФ и ее субъектами в целом, без определения конкретных носителей власти. Основная часть норм федеральной Конституции регулирует именно этот уровень федеральных отношений. О Российской Федерации и ее субъектах как сторонах государственной власти говорится в положениях основ конституционного строя РФ, которые определяют структуру России как федерации, принципы федерального уклада (ст. 4, 5, 8), а также в большинстве статей главы 3 Конституции РФ, посвященной конкретным вопросам федерального уклада Российской Федерации.

Второй уровень – отношения между непосредственными носителями государственной власти и ее субъектами. Такими носителями могут выступать как народ (граждане РФ, которые составляют политическую общность, – ст. 3 Конституции РФ), так и органы государственной власти. Потому на втором уровне возможно возникновение следующих видов федеральных конституционно-правовых отношений: народ РФ и народ субъекта РФ, народ РФ и орган (органы) государственной власти субъекта РФ, федеральный орган (органы) государственной власти РФ и народ субъекта РФ, федеральный орган (органы) государственной власти РФ и орган (органы) государственной власти субъекта РФ.

Тема федерализма в России звучит не только в выступлениях политических лидеров или государственных деятелей. Свои мнения к широкой общественности научные работники доносят через журнал «Федералист». На его страницах – много размышлений и конкретных практических ситуаций. Приведенные мной выше факты о своеобразных «торгах» республик – тоже оттуда.

Особенная тема — этнический компонент в федерализме, который допускает возможность асимметрий, хотя эти асимметрии могут быть обусловлены экономическими и другими причинами.

«РЕСПУБЛИКИ МОГУТ ВЛАДЕТЬ И РЕАЛЬНО ИМЕЮТ БОЛЬШИЕ ПРАВА В СФЕРЕ ИНСТИТУЦИОННОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ, ЧЕМ ДРУГИЕ СУБЪЕКТЫ ФЕДЕРАЦИИ, НО СВЕРДЛОВСКАЯ ОБЛАСТЬ ИЛИ КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ МОГУТ ИМЕТЬ БОЛЬШЕ ПОЛНОМОЧИЙ В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ, ЧЕМ НЕКОТОРЫЕ РЕСПУБЛИКИ. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ И РАВЕНСТВА МЕЖДУ РЕСПУБЛИКАМИ. ЯКУТИЯ МОЖЕТ ИМЕТЬ БОЛЬШЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ РЕШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ, ЧЕМ СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ, ХОТЯ СЕЙЧАС СКОРЕЕ НАОБОРОТ»

В.Тишков, журнал «Федералист»

Но такое состояние дел никого не пугает. Ведь Конституция Российской Федерации стала принципиальным шагом по внедрению идей федерализма. Его первоосновы – в осознании собственной истории, а также в попытках создать крепкое, демократическое и правовое государство. Правда, иногда звучат вызовы и обвинения в том, что Россия – искусственный конгломерат территорий. Как же мы любим судить историю, кое-где забывая, что из нее нужно делать выводы, а не переделывать ее! Вот так же нельзя обвинять в существующих проблемах и теорию федерализма как модель, когда речь идет о конкретном человеческом изъяне — злоупотреблении властью.


«НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТЛИЧИЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ДО КОНЦА ВЕКОВ; НАРОДЫ ДОЛЖНЫ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ОСТАВАТЬСЯ ОБОСОБЛЕННЫМИ ЧЛЕНАМИ ВСЕЛЕНСКОГО ОРГАНИЗМА. НО И САМ ЭТОТ ОРГАНИЗМ ДОЛЖЕН СУЩЕСТВОВАТЬ РЕАЛЬНО; БОЛЬШАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ОБЩНОСТЬ НЕ ДОЛЖНА СУЩЕСТВОВАТЬ В ВИДЕ СПРЯТАННОЙ СИЛЫ ИЛИ АБСТРАКТНОГО СУЩЕСТВА, НО ДОЛЖНА РЕАЛИЗОВАТЬСЯ В СУЩЕСТВУЮЩЕМ СОЦИАЛЬНОМ ТЕЛЕ, РЕАЛЬНАЯ И НЕПРЕРЫВНАЯ ЦЕНТРОСТРЕМИТЕЛЬНАЯ СИЛА КОТОРОГО МОГЛА БЫ ПРОТИВОСТОЯТЬ МНОГИМ ЦЕНТРОБЕЖНЫМ СИЛАМ, РАЗДИРАЮЩИМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО»

Владимир Соловьев,
русский философ

В своем создании государства Российская Федерация подошла к моменту, когда стало ощутимым несоответствие федерального и местного законодательства, а стремление регионов к большей независимости от центра реализовалось в собственном законотворчестве, которое противоречило Конституции РФ. В некоторых республиках продолжались сепаратистские настроения республиканских органов власти, а в ряде случаев это были попытки выйти из состава России (в первую очередь это касается Чечни).

Тогда, в 1996 году, президентом России был выдан указ «Об утверждении Положения о порядке работы по разграничению предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации и о взаимной передаче осуществления части полномочий федеральными органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации». Он вносит разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.

Практическая реализация идей федерализма пока еще немыслима без учета национального вопроса: федеральные и межнациональные отношения находятся в органичной связи. С другой стороны, по мнению многих ученых и политиков, национальный признак нельзя ставить в основу образования федерации. Потому и продолжаются поиски более совершенной федеральной модели. На поприще России так же нельзя пересадить опыт США или ФРГ, как и опыт российский – на Украину. Важно тонкое понимание (умение принимать решение – это искусство) истории российской государственности, обычаев, которые укоренились в управлении и отношениях центра и регионов.

Сотрудник Парижского института политических исследований Мари Мендрас отмечает, что в современной России отмена национально-государственных образований невозможна. Их организация на территориальной основе представляется возможной только в том случае, если успешно будет осуществлена политика консолидации россиян разной национальности в единую общность – российскую нацию. Но с учетом неудавшегося эксперимента по формированию общности «советский народ» пусть мудрость и взвешенность поможет нам уберечься от ошибок. Впрочем, подавляющее большинство ученых и политологов ищет пути консолидации наций в сильном правовом федеральном государстве.

«ЕСЛИ БЫ НАМ УДАЛОСЬ ПОКОРИТЬ НАШЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ НАЦИЙ К БЛАГОСКЛОННОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ РОДУ, МЫ МОГЛИ БЫ ПРЕВРАТИТЬ НАЦИОНАЛИЗМ ИЗ ПРОКЛЯТИЯ, КОТОРЫМ ОН ЯВЛЯЕТСЯ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ, В БЛАГОСЛОВЕНИЕ, КОТОРЫМ ОН МОЖЕТ БЫТЬ»

А. Тойнби, английский историк

Современная научная мысль формулирует такие основные принципы российского федерализма:

– государственный суверенитет;

– единство системы государственной власти;

– равноправие субъектов РФ;

– единство конституционно-правовой системы;

– разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ;

– равноправие и самоопределение народов в РФ.

Вместе с Дэне Тепсом, на которого мы уже ссылались, ответим на вопрос: «В чем сложность теоретического осмысления российского федерализма?» В том, что оно усугубляется историческим опытом России, который, в свою очередь, переполнен псевдофедеральными отношениями в советский период. Это осложняет осмысление того, что федерализм является результатом развития, а значит, высшей формой государственных отношений для того или иного исторического периода.

Именно поэтому федеральное содружество будет функционировать как единственная социальная целостность при условии, что региональные и локальные социальные общества хотят сохранения и укрепления единства и территориальной целостности государства.

Тогда центральная (федеральная) власть тоже пытается, с одной стороны, поддерживать и развивать автономии, самоуправление территориальных региональных и местных обществ, которые образуют федерацию, а с другой – стремится к укреплению целостности всего социума на основе общегосударственных целей и ценностей.

Потому настоящий, действующий федерализм представляет также и принцип единства во множественности. Наивысшим интересом такого государства является сотрудничество, реализация индивидуальных интересов через общие интересы, через объединение. Принцип кооперации в отношениях между разными субъектами является в федеральном государстве основным. Успешность осуществления кооперативных связей подтверждается тем фактом, что взаимоотношения между субъектами федерации не знают той степени напряжения, как отношения между центром и регионами. Сочетание особых интересов регионов оказывается более свойственным для субъектов федерации, чем согласования общих ценностей.

В связи с этим федерализм в России еще не скоро приобретет совершенную форму. Достаточно много процессов, которые пока еще создают неблагоприятный фон для его развития. Однако оптимизм порождает тот факт, что федерализм сам является достаточным источником демократических реформ.

Я внимательно проанализировал выводы российского научного работника. И хочу только добавить, что действительно на развитие государственно-созидательных процессов как в России, так и в Украине повлиял псевдофедерализм коммунистически-советского типа с его деформациями и перекручиваниями. Если взвесить исторические предпосылки, то создание федеративного государства Советского Союза было событием обоснованным. Но советская бюрократия, партийные органы подчинили себе все процессы. Казалось, что бюрократия скопировала все из царского режима, хоть как ни высмеивали его Салтыков-Щедрин, Гоголь, Фонвизин, Чехов и другие классики.

Советский тоталитаризм навязал традиции автократизма, что абсолютно исключает достижение согласованностей и партнерство по горизонтали. Без преувеличения: наибольшая угроза для федерализации – любой монополизм центра и его стремление перетянуть власть, его беспрекословность и бюрократический произвол. Спасти от этого могут реальные механизмы сдерживания – множественные сбалансированные властные центры. Только они призваны точно учесть особенности конкретной территории при принятии управленческих решений. И они, отвечающие интересам этнических, религиозных и лингвистических сообществ, будут успешными во всех измерениях: политическом, социальном, экономическом, культурном.

История – известный учитель. И только она имеет право выставлять оценки за сделанное. Как пройдет Российская Федерация – наш ближайший сосед — путь к построению настоящего федеративного государства, – мы не знаем. Они не отказались от исторического прошлого, некоторые институты, например, губернаторство, получили, скажем так, новое наполнение. В России больше выборных должностей на местных уровнях. Не обходится и без критики, мол, в России отсутствует гражданское общество, а без него – как двигаться дальше?

Поверьте, у меня нет никаких намерений чему-то учить соседнее государство или наставлять его руководителей. Мои слова и размышления обращены к соотечественникам. С ними и только с ними нам перестраивать государство. И в какой форме это будет происходить – вот тема для размышлений, обсуждений и действий. Если общественное мнение найдет полезное в развитии российского федерализма – продлим тему дальше. Если пойдем своим путем — мудрые люди советуют учиться на чужих ошибках.

Чтобы своя дорога была легче.

Виток пятый, или От своего не отказывайся!

«І день іде, і ніч іде.
І голову схопивши в руки, дивуєшся, чому не йде
апостол правди і науки?»

Тарас Шевченко,
великий украинский поэт

Об истории соседей и об их отношении к вопросу подробно поговорили? Справедливым будет вспомнить и собственное наследие — от княжих времен до современности. Мы с вами являемся свидетелями сложного и противоречивого процесса созидания государства, нареченного еще нашими дедами-прадедами Украиной. С момента рождения и до глубокой старости поколения за поколениями шли к сильному независимому государству, где, по убеждению великого национального пророка, нет «зерна неправды» лишь только правда. А правда — она одна. И она – всесильная, потому что держится на истинности человеческих понятий: есть родина малая и Родина большая, есть я, и есть те, кто рядом. Просто? Давайте попробуем сбалансировать эти понятия — получим идеал. Но жизнь не так легко складывается…

Одним из камней преткновения, о который бьется лодка нашего общего бытия, до сих пор является модель государственного устройства Украины. На каждом новом повороте истории все чаще звучат вопросы: имеем ли мы эффективное сочетание общегосударственных и местных интересов при решении важнейших вопросов общественного развития? Посмотрим внимательнее: идентифицирует ли себя с властью гражданин, или, как сегодня стало модно говорить, среднестатистический житель? В большинстве случаев – нет. Напротив, нередко чувствует глубокую бездну между собой и власть имущими. Да и другими согражданами тоже.

Я частенько вспоминаю один диалог с «философом по жизни», как назвал себя крепкий и хозяйственный мужик-хуторянин, задумавшийся и над смыслом своей жизни, и над большими общественными вопросами: почему где-то могут наладить общую хорошую повседневность, а у нас все не получается? Оказывается, оттого, что друг друга мы и не понимаем, и не замечаем.

— Вот я, — говорил мой собеседник, — живу на хуторе. Электричество отключают (в то время действительно часами в селах не горел свет), дорога – сплошное месиво, школы нет, ближайший магазин за шесть километров. Сваты мои живут в селе. Там и школа, и до автотрассы – полтора километра. Они меня не понимают, как мы на хуторе своем живем, хозяйничаем. Посмеиваются… На праздники к нам приезжают родственники из райцентра. Ну, они, понятно, совсем уж городские. Хотя те из наших, кто живет в областной столице, так не считают…

Не буду утомлять длинной философской цепочкой – земля большая, и везде люди живут. Но столичный житель никогда не прочувствует и не поймет условия, в каких существует житель хутора. И чем выше чиновник, тем сильнее он отрывается от понимания: как оно там, в глубинке?

Вот она, разгадка наших проблем: народ сам по себе, а власть – сама по себе, на самой верхушке – в центре. А на каждой последующей ступеньке общественной жизни – областном, районном, сельском уровнях ее все меньше и меньше, вплоть до хуторского, где власти вообще нет. Парадокс: там, где людей больше, там власти меньше, и наоборот! Выходит, орбиты народа и власти пересекаются лишь изредка. Как согласовать проблемы маленьких шахтерских городков и столичных мегаполисов, если с высоты политического олимпа многие проблемы кажутся маленькими, а рядовых граждан – их вообще не видно. Теперь поставим этот же вопрос по-другому: могут ли в высоких кабинетах учесть все нюансы местной жизни и принять решения, которые бы адекватно влияли на развитие сел и поселков, территориальных общин со всеми их культурными, историческими, экономическими и прочими различиями, конкретного человека – львовянина, луганчанина, одессита, киевлянина в частности?

Потому все чаще слышим о неэффективности действующей модели государственного управления, некоторой отстраненности центральной власти от реального состояния дел на местах. Казалось, мы «доросли» до многопартийной системы, имеем опыт мирных революций, но опять же констатируем, что на социально-экономическом развитии регионов это не отражается никак.

Каким же путем надо идти, какие ориентиры выбирать дальше? Давайте посмотрим на опыт других, обратимся к историческим глубинам. Историческая память поможет понять логику создания государства с учетом ментальных и культурологических представлений украинцев о собственной государственности. Без этого никому и никогда еще не удавалось построить государство, которое воспринималось бы населением как свое, неотделимо родное.

«Що громада поБажає,
того й пан не поламає»

Из украинского фольклора

Уже на первых уроках истории школьник узнает, что веками жизненный строй украинцев был организован по принципу общин. Исторически сложилось так, что с развитием княжеств в Киевской Руси утверждаются важные изменения в отношениях князя и земли, то есть общин. Община имеет большую власть над князем и когда недовольна его правлением, без церемоний жаждет изменений. Вероятно, первым историческим уроком, который показал силу громады, было восстание древлян против Игоря в 945 году, которое закончилось его смертью. Известно также, что княгиня Ольга первой установила своего рода правила сосуществования между властью и громадой.

В те времена органом общественного контроля над князем и его управой становится вече, то есть народный собор. В нем могли участвовать все свободные люди города или целой земли – кто придет. Такое вече, собравшись по поводу того или другого случая, обсуждало все дела, «ставило свои желания князю», а временами, недовольное, сбрасывало его и призывало другого – таким было решение киевского веча против изгнанного Изяслава. Поэтому князья были осторожными в своей «внутренней политике», чтобы не «дразнить общину».

С развитием и разделом земель каждая жила своей отдельной жизнью, но внимательный взгляд выделяет немало общих примет. Так, право киевское было разнесено князьями и дружиной по всем землям и даже местным судам и управе. А свод норм древнерусского права «Русская правда», созданный при Ярославе Мудром, стал, скажем на современный лад, уставом древнерусского общества.

«А ПРЕВЫШЕ ВСЕГО НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УБОГИХ… И НЕ ДАВАЙТЕ СИЛЬНЫМ ПОГУБИТЬ ЧЕЛОВЕКА…ТАКЖЕ И БЕДНОГО СМЕРДА, И УБОГУЮ ВДОВУ НЕ ДАВАЙТЕ СИЛЬНЫМ ОБИДЕТЬ»

Владимир Мономах,
великий князь киевский

Это цитата из «Поучительного слова», написанного сыном Всеволода Владимиром Мономахом. При таких жизненных принципах имел Владимир и громкую славу, и, что не менее важно для того, кто держит власть, популярность в народе.

После монголо-татарского нашествия и политического упадка Киева единственной опорой государственности на протяжении почти ста лет стало Галицко-Волынское княжество. Особенностью того времени можно считать наличие договоренностей между князем и знатью, хотя власть бояр простиралась даже на семейные дела князя.

Мы не можем сказать точно, как бы развивались отношения «князь — община» дальше, ведь история украинских земель пережила немало порабощений. И если во время княжества Литовского существовали и язык, и обычаи, то дальше мы видим Польско-Литовское государство, которое фактически означало правление польских властей даже в самом Киеве. Так исчезли последние остатки Киевской Руси и украинского самоуправления. А дальше – политическое, экономическое и культурное притеснение украинцев, а в сельской местности – панщина.

Впрочем, внимательный взгляд под другим углом дает возможность увидеть: на землях, попавших под влияние Литвы и Польши, постепенно развивалось полноценное местное самоуправление европейского типа. Вхождение Киевской и Переяславской земель в состав Великого княжества Литовского ознаменовал начало западноевропейского влияния на эти территории, особенно на местном уровне.

Отметим, что в XIV-XVI веках система городских прав (Магдебургское право) пришла в некоторые большие украинские города: Владимир-Волынский (1324), Львов (1352), Каменец-Подольский (1374), Луцк (1432), Житомир (1444), Киев (1494), Станислав (1663). Она предусматривала самоуправление, собственный городской суд, право сбора городских налогов, решения земельных вопросов в пределах города. Магдебургское право мы должны рассматривать как ведущую форму самоуправления на украинских землях того времени.

«В РАДЕ КАЗАКИ ОБДУМЫВАЮТ ДЕЛА, ПОДДЕРЖИВАЮТ СВОИ ВЗГЛЯДЫ БЕЗ ЧВАНСТВА, ИМЕЯ ЦЕЛЬЮ ОБЩЕЕ ДОБРО. ЕСЛИ ПРИЗНАЮТ ЛУЧШИМИ ВЗГЛЯДЫ ДРУГИХ, БЕЗ УПРЯМСТВА ПРИСОЕДИНЯЮТСЯ К БОЛЕЕ ПРАВДИВОМУ. Я СКАЗАЛ БЫ, ЧТО ЭТА РЕСПУБЛИКА МОЖЕТ РАВНЯТЬСЯ К СПАРТАНСКОЙ»

Альберто Вимини,
посол Венецианской республики

Вихри столетий не погасили надежды на собственное самоуправляемое государство украинцев, и уже в воспоминаниях о казацкой «республике» находим интересное свидетельство о национальных формах самоуправления. Венецианец в 1650 году побывал на Запорожской Сечи. Все важные вопросы казаки решали на совете. Нельзя сказать, что то была идеальная форма управления, но казачество действительно имело все признаки реального эффективного самоуправления. Они же были записаны в конституции Филиппа Орлика.

Во время освободительных войн Богдан Хмельницкий никогда не посягал на городские вольности, а даже расширял их. Гетман уделял внимание городам – освобождал их от постоев, военного тягла, защищал от своеволия и самоуправства военного времени, расширял городские привилегии, заступался за горожан. Последующие времена знаменовались имперской властью, уничтожением казачества, вместо Магдебургского права старейшие города получили имперские административные структуры.

«И НЕ ЛЮБИЛА УКРАИНА НИ ЦАРЯ, НИ ГОСПОДИНА, А СКОМПОНОВАЛА СЕБЕ КАЗАЧЕСТВО — НАСТОЯЩЕЕ БРАТСТВО, КУДА КАЖДЫЙ, ПРИХОДЯ, БЫЛ БРАТОМ других – БЫЛ ЛИ ОН ДО ТОГО ГОСПОДИНОМ ИЛИ НЕВОЛЬНИКОМ, ГЛАВНОЕ, ЧТОБЫ ХРИСТИАНЕ. И БЫЛИ КАЗАКИ МЕЖДУ СОБОЙ ВСЕ РАВНЫ, И СТАРШИНЫ ВЫБИРАЛИСЬ НА СОВЕТЕ И ДОЛЖНЫ СЛУЖИТЬ ВСЕМ ПО СЛОВУ ХРИСТОВОМУ, И НИ ОДНОЙ ПОМПЫ ПАНСКОЙ И ТИТУЛА НЕ БЫЛО МЕЖДУ КАЗАКАМИ»

Книга бытия украинского народа

Стоит заметить, даже во времена зарождения властных отношений сильными были те суверены, которые опирались на местную власть и местные обычаи. А к упадку всегда приводило пренебрежение местным управлением.

Мы ставим акцент на важности построения эффективной модели управления, которая бы уравновесила интересы государства и интересы общества. В таком случае в золотом сечении были бы гражданские интересы. Впрочем, мировой опыт показывает, что не существует универсальных форм государственного устройства. Мы не можем механически копировать западный, заокеанский или еще какой-то опыт – это не поможет. Силами собственной политической и научной элиты, опираясь на мнение людей, мы должны построить собственную модель, наиболее понятную украинскому обществу и созвучную его менталитету.

Во все исторические времена существования феномена государства решалась проблема его территориальной организации. И по сути всегда возникал вопрос: каким должно быть государство – централизованным или децентрализованным? История свидетельствует, что во времена, когда внешние угрозы достигают своего пика, наиболее адекватной является централизованная (мобилизационная) форма государства. Когда же главными проблемами общества становились угрозы внутренние – целостности и стабильности управления, – наиболее эффективным оказывалось государство децентрализованное с широкими полномочиями местного самоуправления. Дилемма разумного сочетания центробежных и центростремительных политических процессов в разных странах всегда решалась способом, который отвечал конкретному историческому времени. Свидетельства этому находим и в содержании украинской политико-правовой мысли в ее историческом контексте.

Примечательно, что еще два столетия назад мыслителей прежде всего интересовали идеи федерализма. Федерализм и автономия продолжали играть роль ведущей идеологии национального движения к началу украинской революции и первых шагов Украинской Народной Республики, вдохновители которой реально оценивали этот этап формирования национального сознания и позже.

Попробуем разобраться в проблеме, исследуя научно-публицистические труды мыслителей того времени. Идеи регионализации в ее современном понимании в украинском историческом наследии мы видим в двух формах: федерализации и в территориальной организации власти. При этом федерализм выступал обязательным условием развития государственности, благодаря чему украинские земли получали независимость и право на самобытное развитие. Идеи федерализации и самоуправляющихся принципов территориальной организации власти всесторонне обоснованы в работах Михаила Драгоманова: «Историческая Польша и великорусская демократия», «Первейшее слово к громаде», «Прощай, время, – украинцы под московским царством» и «Чудодейственные мысли об украинском национальном деле».

Драгоманов создал уникальную концепцию общественного развития, в основе которой лежит свободный союз граждан всей Украины как гармонично развитых личностей, лишенных чужеземного притеснения. Фактически автор как преданный патриот Украины предлагает программу политической модернизации на принципах последовательного демократизма, федерализма и народного самоуправления.

Новый государственный строй должен был строиться на приоритете прав человека и гражданина, на самоуправлении как форме территориальной организации власти. Гарантии политической свободы, утверждает Драгоманов, можно обеспечить только путем послабления централизованной государственной власти, ликвидации самодержавного бюрократического аппарата и внедрения федерализма с максимальной децентрализацией самоуправления областей и общин.

При таких условиях федерализм понимался как связь частей и целого, как форма компромисса между общегосударственными и местными интересами. Поэтому самостоятельность трактовалась исключительно в рамках разветвленных систем местного самоуправления по принципу «самостоятельности мест» относительно центра.

Таким образом Драгоманов противопоставил самоуправление жесткому централизму, а административно-территориальное устройство государства рассматривал в форме особенной организации власти «снизу вверх», предоставляя широкие полномочия сходкам (после скольких лет забвения вернулось понятие веча) и областным представительским собраниям.

Государственный строй в конституционном проекте «Вольный Союз» — «Свободный Союз» М. Драгоманова имел такую структуру: гражданин—громада—волость—повит—область—федерация. Органы власти формировались активным и пассивным избирательным правом: на самом низком уровне это сходки, а дальше – собрание выборных представителей, которым подчинялись все должностные лица. Решение вопроса о границах компетенции центральной и местной власти передавалось исключительно суду.

Драгоманов отстаивал такую форму территориальной организации власти: в селах об общественных делах должна заботиться сходка граждан и избранная ими управа и старшина; в городах, волостях, уездах, областях – соответствующие думы, а также избранные ими управы. Выборные органы местной власти должны управлять всеми делами общественного хозяйства, которые регулируют местную жизнь. Для ведения общественных дел следует установить общественные налоги, право их собирать предоставляется органам местного самоуправления. Драгоманов называет важнейшим принципом территориального строя Украины самоуправление — как основу для достижения социальной справедливости.

Отметим, Драгоманов был первым среди мыслителей тогдашней России, кто обратил внимание на необходимость сочетания функций администраций с деятельностью органов самоуправления, как одной из самых ярких федеральных форм государственного правления. Важной чертой того времени было благосклонное отношение демократических представителей российской общественности, в том числе и Драгоманова, к украинству, что и стимулировало тогдашнюю его склонность к идеологии автономизма.

Если вспомнить, в каких исторических условиях все это происходило (а судьба Украины в то время терялась на открытых перекрестках между Европой и Россией), мы должны оценить позицию Драгоманова как гуманиста и демократа, решительно отвергавшего необходимость и целесообразность братоубийственной войны за собственное государство. Отсюда такое настойчивое отстаивание позиций федерализма.

Позже идейными наследниками Дра гоманова излагались собственные проекты перестройки общества. Однако прогрессивная мысль склонялась к одной истине, которая пришла к нам еще со страниц Книги Книг: человек – превыше всего. Поэтому граждане должны сами управлять политическими, экономическими, культурными делами, организовывать выборную администрацию волостных уровней, руководящие федеральные органы, даже создавать народные суды и «общественное казачество» (милицию).

«САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ (АВТОНОМИЯ) ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА ЕСТЬ ВОЛЯ КАЖДОГО ОБЩЕСТВА ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ТОМУ СОЮЗУ, К КОТОРОМУ ОНА САМА ЗАХОЧЕТ, А ТАКЖЕ ВОЛЯ ОЧЕНЬ ПО-СВОЕМУ УПОРЯДОЧИВАТЬ ВСЕ ДЕЛА МЕЖДУ СОБОЙ И ВСЕ СВОИ ОТНОШЕНИЯ К ДРУГИМ ОБЩЕСТВАМ»

С.Подолинский, ученый-народник

Это слова еще одного яркого сторонника децентрализованного управления общественно-политической жизнью в рамках федерации и федеральных органов. Защищая широкие демократические права и политический общественно-экономический централизм в их органическом сочетании, этот философ перестраивал автономно-федеральную систему на основах добровольных ассоциаций вплоть до создания федерации громад Украины. Последняя, в свою очередь, должна была входить в международную федерацию.

«КАЖДОЕ ОБЩЕСТВО В КРАЕ ТАК, КАК И КАЖДОЕ ЛИЦО В ОБЩЕСТВЕ, ЯВЛЯЕТСЯ СВОБОДНОЙ ЕДИНИЦЕЙ, ХОЗЯЙСТВУЕТ У СЕБЯ ДОМА СОВСЕМ ПО-СВОЕМУ, И НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА НАБРАСЫВАТЬ ЕЙ СВЕРХУ КАКИЕ-ЛИБО ПРАВИЛА. ПОЭТОМУ КАЖДОЕ ОБЩЕСТВО ИМЕЕТ ПРАВО ВХОДИТЬ В СВЯЗИ И ДРУЖБУ С ДРУГИМИ ОБЩЕСТВАМИ. ЭТО ТОЛЬКО ЕСТЬ ПРАВДИВОЕ БРАТСТВО (ФЕДЕРАЦИЯ), И ТОЛЬКО ОНО ОДНО МОЖЕТ СОЗДАТЬ ПОРЯДОК И ДОБРОЕ СОГЛАСИЕ МЕЖДУ ОБЩЕСТВАМИ»

Иван Франко,
великий украинский писатель и общественный деятель

И.Я. Франко тоже стоял на федералистских позициях. Его перу приналежит весьма принципиальная статья «Общественно-политические убеждения М.Драгоманова».

Таким образом, все взаимоотношения как между членами отдельного общества, так и между определенными обществами, союзами ли обществ, а также между целыми народами должны формироваться на общинно-федеральном принципе, который декларирует федерацию с сохранением широчайшей и самой полной автономии народа, общества, лица.

На взгляд поэта-революционера, будущий государственный строй Украины должен строиться «на самом широком самоуправлении общин, уездов и краев, состоящих из свободных людей и соединенных между собой свободной федерацией». Существенным является и такой момент. Франко трактует совсем в другом содержательном смысле систему государственных органов, когда государственное правление, работавшее на притеснение, должно быть заменено администрацией, которая «избрана всеми членами общины, уезда и т.д.».

Отмечая выборность как основную форму легитимности органов государственной власти, Франко провозглашает повсеместное право выбора и выборности как в центральные, так и в провинциальные самоуправляющиеся органы. Общим условием обеспечения выборов выступает стремление свободы как общего правила, которое преду­сматривает свободу общения и собраний, свободу языка и печати.

Философ и гражданин, публицист и поэт Франко категорически выступал против растущей силы государственной административной машины. Он называл ее «ненасытной непродуктивной силой, которая в конце концов ведет к полному беспорядку, своеволию даже мельчайших чиновников, к полному упадку понятия права среди общности, ведет самих чиновников к кражам, взяточничеству, а светское общество – к разрухе и актам самоуправства как мести за то самоуправство, которое ей приходится терпеть».

Поистине поражающие рассуждения — какая прозорливость и дальновидность! Вам не кажется, что мысли Франко мы встречаем в колонках сегодняшних газет? Ведь управленческий аппарат у нас настолько зацентрализован, завязан на разных правительственных структурах, что ни региональные государственные органы, ни тем более громады, не говоря уже о простых гражданах, не могут воспользоваться правами, выписанными в Конституции. Мы имеем целый узел проблем в бюджетных отношениях, земельных вопросах, в конце концов даже с элементарным благоустройством территорий. Нищенское положение местных бюджетов, особенно в самой глубинке, несоответствие уровня жизни, образования и медицины – проблемы эти, словно ржавчина, разрушают связь между человеком и государством. А уж «акты самоуправства как мести…» – разве не это по своей сути было в случае с известными решениями местных Советов Западной Украины, съездов в Северодонецке и Харькове зимой 2004 года?!

Тонкий (не только в понимании «восток – дело тонкое», но и в отношении нашего самоуправления тоже), умный подход к вопросам автономии позволит реализовать во всех частях страны важные местные интересы, каких тысячи. И все они имеют важное значение для «общества местных людей», как называл Франко громады. Именно так власть может поднять эффективность деятельности: строить мосты, дороги, обеспечивать работу школ и больниц, и никакой нет надобности, чтобы этим занималось центральное правительство. Эффективнее переложить на органы, которые созданы для этого выборным путем. Именно так можно обеспечить «повышение благосостояния и удовлетворение потребностей в каждом уголке государства согласно местным условиям». Если же проигнорировать это условие и переложить все вышесказанное на плечи центральных государственных органов, получим более дорогое и затратное действие. Те же, кто игнорирует автономию, предрекает Франко, — «сами не знают, что говорят».

Воистину — глубину и чистоту мысли не занесут песком и ветры столетий. Только беда наша в том, что, увы, не читают у нас классиков. И все чаще оцениваешь действия высоких государственных мужей так: за показной шароварной любовью к отечественной истории они на самом деле не знают ее и не обращаются к урокам истории. Некогда за большими делами? А ведь история, как и женщина, не прощает безразличия.

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ СЛАВЯНСКАЯ РЕСПУБЛИКА, ГДЕ БУДУТ РЕАЛИЗОВАНЫ ИДЕИ РАВЕНСТВА, СПРАВЕДЛИВОСТИ, РАВНОПРАВИЯ, УПРАЗДНЕНО КРЕПОСТНИЧЕСТВО, ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ ОСНОВАНО НА РАННИХ ХРИСТИАНСКИХ ИДЕАЛАХ. ТАКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО ПОХОЖА НА КОНФЕДЕРАЦИЮ. В ЕЕ ОСНОВЕ ЛЕЖИТ ИДЕЯ САМОЦЕННОСТИ И САМОСОЗНАНИЯ»

Николай Костомаров

Повторю Костомарова: самоценность и самосознание. Из глубин духа и национального характера украинского народа он выводит эту формулу сообщества. Начиная с этих понятий мы можем выстроить целый ряд: самоценность, самосознание, самоуважение, самоуправление, самодостаточность, самостоятельность. Перед нами не просто красивые слова — это принципы, благодаря которым государство будет стоять надежнее скалы.

Революционное время ХХ ст. подняло новую волну проектов реформирования государственного строя Украины. Федерализм занимал среди них ведущее место. Сторонником федерализма был Михаил Грушевский. Его идеалом была национально-территориальная «широкая» в составе России автономия Украины, где «УКРАИНСКАЯ ЛЮДНОСТЬ СОСТАВЛЯЕТ БОЛЬШИНСТВО». Источником размышлений над этими вопросами является статья «Кто такие украинцы и чего они хотят».

Российская империя в целом, по замыслу первого украинского президента, должна была превратиться в демократическую федерацию – союз национально-территориальных автономных образований со своим внутренним построением каждого по собственному усмотрению. Федеральная Украина Грушевского должна была разделиться на земли с самым широким местным самоуправлением. Управление землями должно было осуществляться Украинскими всенародными собраниями (сеймом). На уровне земель предусматривалась административная и судебная власть, низший уровень должен был управляться исключительно органами местного самоуправления.

Грушевский отстаивал широкую децентрализацию государственной власти на основах региональной и национальной автономии при представительской системе правления. Принципиально новым в идеях Грушевского является дополнение классической теории разделения власти на законодательную, исполнительную и судебну

ю (по горизонтали), еще и вертикальным распределением по принципу, который сейчас называется «субсидиарность». У Грушевского предусматривалось значительное расширение прав местного самоуправления и право делегирования полномочий низовыми сеймами центральному правительству, приоритет «массы народной» над интересами государства.

Здесь Грушевский выступает автором «общества-государства» и апологетом федерализации, однако он видит и определенные риски тех форм федеральной перестройки государства, которые, по его мнению, могут привести к негативным последствиям. Федерализм в понимании Грушевского принимает совсем другие очертания, в первую очередь децентрализации и самоорганизации власти снизу. Он категорически выступает против федерализма ленинского типа, потому что «ПОД СИМ ФЕДЕРАЛИЗМОМ ЛЕЖИТ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ САМЫЙ ПЛОХОЙ, ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ ЦЕНТРАЛИЗМ».

Более того, из излишне централизованного авторитарного характера власти с самых давних княжеских времен Грушевский выводит действительные причины «исторической измены» украинской аристократии, которая в XVI веке легко растворилась в среде польской шляхты, а в XVIII-XIX веках – в среде российского дворянства. В ходе национально-освободительной борьбы образовалось «народное» казацкое государство, самоуправляемое и демократичное. Однако с усилением авторитарности военно-полкового территориального уклада и казацкой старшины эти процессы централизации власти привели к национальной измене уже новой политико-управленческой элиты и определили ее переход теперь уже на обслуживание царизма.

Именно поэтому в менталитете украинцев укрепилось сильное негативное восприятие централизма в какой бы то ни было форме, украинство «ГЛУБОКО ПРОНИКЛОСЬ НЕДОВЕРИЕМ И НЕНАВИСТЬЮ К ЦЕНТРАЛИЗМУ И БЮРОКРАТИЗМУ И НЕ МИРИЛОСЬ С НИМИ. ОСНОВОЙ СВОЕЙ ОРГАНИЗАЦИИ ОНО ВИДЕЛО АВТОНОМНОЕ ОБЩЕСТВО, КОММУНУ, НАДЕЛЕННУЮ ВОЗМОЖНОЙ ПОЛНОТОЙ ВЛАСТИ В ШИРОКОМ САМОУПРАВЛЕНИИ, СВОБОДНЫМ ОТ ВМЕШАТЕЛЬСТВ АДМИНИСТРАЦИИ, И СВОБОДНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ СИХ КОММУН ПО ПРИНЦИПАМ ГЕОГРАФИЧЕСКИМ, КОММУНИКАЦИОННЫМ И ЭКОНОМИЧЕСКИМ В БОЛЕЕ ШИРОКИЕ СОЮЗЫ С ОПРЕДЕЛЕННЫМИ УПРАВЛЕНЧЕСКИМИ ОРГАНАМИ, НЕ НАДЕЛЕННЫМИ, ОДНАКО, НИКАКИМИ ДИСКРЕЦИОННЫМИ АДМИНИСТРАТИВНЫМИ ПРАВАМИ В ТОЙ СФЕРЕ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ К КОМПЕТЕНЦИИ КОММУНЫ»

Если следовать Грушевскому, «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ НАРОДА И ВЛАСТИ – ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ ТЕРРИТОРИЯ, ГДЕ И ПРОИСХОДИТ САМО ВОССОЗДАНИЕ СОЦИУМА. ИМЕННО ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НАРОДА И ТЕРРИТОРИИ СОСТАВЛЯЕТ КЛЮЧЕВУЮ ДВИЖУЩУЮ СИЛУ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА, В РЕЗУЛЬТАТЕ КОТОРОГО ФОРМИРУЕТСЯ СООТВЕТСТВУЮЩАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ».

В работе «Какой автономии и федерации хочет Украина?» Грушевский четко провозглашает принципы перестройки «Соединенных штатов Украины» как создания одной «украинской» территории, которая должна самостоятельно решать все вопросы экономического, политического и культурного развития. Компетенции центрального правительства Грушевский отдает вопросы войны и мира, международные соглашения, единую финансовую систему, почту, транспорт и охрану прав меньшинств.

Формулируя задание для украинской партии социал-революционеров, Грушевский определяет содержательное отличие украинского федерализма как объединения «фактических республик-громад».



«ВСЯКОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ ОБЩЕСТВАМ УНИТАРНОЙ СИСТЕМЫ, ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ БУДЕТ ОГРОМНОЙ ОШИБКОЙ, КОТОРАЯ ВЫЗОВЕТ ТОЛЬКО ОТПОР, РЕАКЦИЮ ОТТОРЖЕНИЯ, ЦЕНТРОБЕЖНОСТЬ ИЛИ ДАСТ ПОЧВУ ДЛЯ НОВОГО МЕЖУСОБИЯ»

Михаил Грушевский,
украинский историк

Воистину невероятна глубина прозрения философа, за сто лет до возникновения теории столкновения цивилизации рассмотревшего угрозу междоусобия в условиях, когда централизованная власть ставит в жесткие рамки однообразия всю цивилизационную разнообразность териториальных общин Украины.

Важным условием новой украинской республики должно быть использование «добровольного развития», а не дорога к единодушию под натиском. Исключительные требования Грушевский формулирует к организации самоуправления, которое должно обеспечивать восхождение властных полномочий снизу вверх. Советы земель не должны вмешиваться в сферу самоуправления громад, они имеют возможность осуществлять только регулирующее влияние и никак не администрировать или декретировать те полномочия, которые принадлежат компетенции громад.

Всеукраинский конгресс, или «совет земель», должен давать техническую, культурную и организационную помощь советам волости или громад, когда у них заканчиваются ресурсы и возможности их влияния. В системе территориальной организации власти, по Грушевскому, основное внимание должно уделяться территориальным органам власти, а всеукраинский конгресс должен ограничивать свою деятельность только делами обороны, международной политики, военной и морской администрации. В случае, когда в центральных органах будут сосредоточены более широкие и разносторонние компетенции, связь и единство между украинскими землями неминуемо усложнится.

Еще один парадокс: на заре ХХ века идеям федерализма в Украине противились только отпетые монархисты и большевики! Как видно, бацилла воинствующего большевизма серьезно поразила людей, которые занимают высокие государственные должности, с высоких трибун проповедуют демократию, имея смутное представление о том, какой именно видели демократию великие предшественники – истинные сыны Украины. Никто и не стремится понять всю мудрость сказанного нашими национальными пророками и философами, которыми по праву являются Грушевский и Драгоманов, Франко и Шевченко. Наши политики по очереди смотрят то в Европу, то на Америку, головы ломают, как бы так у нас запустить чудодейственный механизм (взятый, конечно, за тридевять земель) и в одночасье решить все проблемы. Так почему же мало кто из записных национал-демократов (за исключением разве что Вячеслава Чорновила) обращается к собственной истории, к выдающимся мыслителям, у которых и сегодня есть чему поучиться? Очень похоже, что страшатся. Как ни меряй, как ни подгоняй, а расходятся их сиюминутные интересы с тем, что говорили и делали лучшие сыны нашей земли, заботившиеся не о том, чтобы сошелся политический пасьянс, а о том, чтобы Отечество было славным и могучим.

А люди в нем – счастливыми.

«ЯКБИ ВИ ВЧИЛИСЬ ТАК, ЯК ТРЕБА,
ТО Й МУДРІСТЬ БИ БУЛА СВОЯ»

Тарас Шевченко

А может, стоит присмотреться повнимательнее к философско-политическим воззрениям, которые рождались здесь, на украинской земле? И, возможно, наш генетический код поможет решить все проблемы? Не потому ли в Европе все совсем по-другому, что они научились уважать и свою историю, и к мудрости, чья бы она ни была, прислушиваются. Вспомним: мы выстраивали ряд из самоуважения, самодостаточности и самоуправления, а размышлять над ним или нет – дело, конечно, личное.

Я общался с политиками в Европе. Для них наш Грушевский (и не только он, можно называть много имен) – величина, они его читают и знают. А мы в очередной раз имеем то, что имеем. Последней попыткой внедрения федерального уклада в Украине стал проект Основного Закона Украинского государства, разработанный в декабре 1917 г. после провозглашения Украинской Народной Республики. Пятый раздел этого проекта «Вхождение Украинской Республики в федеральные органы» регулировал внешние взаимоотношения Украины как субъекта федерации с Россией и содержал определенные ограничения украинского суверенитета.

На этом же историческом отрезке времени посмотрим, что происходило с местным самоуправлением – было ли оно основой для перестройки государства?

В Третьем Универсале Центральной Рады отмечалась необходимость «принять все меры для распространения и закрепления прав местного самоуправления, которые являются органами наивысшей административной власти на местах, и для установления самой тесной связи и сотрудничества их с органами революционной демократии, что должно стать наилучшей базой свободной демократической жизни».

Несомненно, во времена Украинской Народной Республики мы видим действительно попытку создать условия для широкого, демократического местного самоуправления. Далее уже Четвертый Универсал внедрил дополнительно в органы самоуправления еще и Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. В тексте Универсала читаем: «Чтобы установить на местах такую власть, к которой имели бы мы доверие и которая бы опиралась на все революционно-демократические слои народа, правительство должно призывать к сотрудничеству с местным самоуправлением Советы крестьянских, рабочих и солдатских депутатов, выбранные из местной людности».

Проектом Конституции УНР предусматривалось создать в Украине систему местного самоуправления, которая должна была состоять из земель, волостей, громад. Читаем: «Всякого рода дела местные упорядочивают выборные Советы и управы громад, волостей, земель. Им принадлежит непосредственно местная власть: министры УНР только контролируют и координируют их деятельность непосредственно и через определенных ими чиновников, не вмешиваясь в дела, тем Советам и управам предназначенные, а всякие споры в этих делах решает Суд Украинской Народной Республики».

В Украине эпохи Гетманщины во главе с П. Скоропадским была осуществлена попытка внедрения новых местных органов власти. В гетманской грамоте «Ко всему украинскому народу» от 29 апреля 1918 года сообщалось, что вместе с Центральной и малой Радами распускаются все земельные комитеты. Такая же судьба ожидала и сформированные в УНР местные органы. По примеру прежнего российского градоначальства, законом от 1 августа 1918 года в Киеве было сформировано управление столичного атамана. Аналогичная институция действовала и в Одессе.

В условиях, когда системой местной администрации заведовало Министерство внутренних дел, гетманская администрация работала в направлении формирования своего самоуправления, внедрив систему выборов на основе имущественного ценза.

Во времена Директории и возобновления УНР понимание организации местного самоуправления отличалось от представлений в прежней УНР. За основу перестройки государства был взят так называемый трудовой принцип, согласно которому власть на местах должна была принадлежать трудовым Советам рабочих, крестьян, интеллигенции. Предполагалось, что институт губернских и повитовых старост заменялся институтом губернских и повитовых комиссаров.

Процитируем Универсал Трудового Конгресса Украины: «Власть на местах осуществляют представители правительства республики, которые должны работать в тесном контакте и под контролем повитовых и губернских Трудовых Советов, которые состоят пропорционально из представителей крестьянства и рабочих». Однако на практике Директория не сумела организовать местное самоуправлеие.

Собственную систему органов местной власти смогла создать Западноукраинская Народная Республика. Согласно воззванию Украинской Национальной Рады от 1 ноября 1918 года во всех местностях старые органы власти и управления должны были ликвидироваться. Вместо них предполагалось образовать новые — украинские. Ими должны стать городские и волостные комиссары с совещательными органами — национальными Радами.

Интересный материал мы находим в первых нормативно-правовых актах Советской Украины, какими регламентировалась организация местной власти. Так, Конституция Украинской Социалистической Советской Республики, утвержденная Всеукраинским съездом Советов 10 марта 1919 года и принятая в окончательной редакции Всеукраинским Центральным Исполнительным Комитетом 14 марта 1919 года, определяет организацию советской власти на местах. Согласно документу, органами советской власти на местах являются Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (городские и сельские) и исполнительные комитеты (исполкомы), которые избираются; съезды Советов (губернские, повитовые, волостные). Они же избирают исполкомы.

«ЧТО ЭТО ЗА ПРОСТРАНСТВО, КОГДА В НЕМ НЕЛЬЗЯ ДВИГАТЬСЯ!»

Василий Симоненко,
украинский поэт

В советские времена территория Украины (как и всех других республик СССР) находилась в условиях жесткой централизации, что обеспечивало тотальный командно-распределительный контроль за развитием районов и областей. Да, это была «широка страна моя родная», но… с определенными ограничениями. Командно-административная система давила, угнетала, осуществляла отраслевое доминирование, в котором не было места для инициативы или какой-нибудь самостоятельности региональных территориальных образований, учета их интересов и возможностей. Министерства и ведомства не интересовались развитием территориальных инфраструктур, поскольку это не было их компетенцией, как, кстати, и компетенцией Госплана.

Скажем больше, такое развитие не интересовало даже руководителей местных и областных властных институций, которые заботились лишь о выполнении плановых показателей, определенных «сверху». При этих условиях всестороннее развитие территорий оказывалось лишь дополнительным второстепенным фактором обеспечения плана и социальным условием предоставления примитивных социалистических стандартов жизни (общее образование, охрана здоровья, право на труд, на получение бесплатного жилья и тому подобное). Однако мы очень хорошо помним, чем реально оборачивался этот пресловутый «остаточный принцип», когда на задекларированные социальные программы в бюджете не оставалось средств.

Последствия таких своеобразных социалистических подходов к регионализации Украина почувствовала на себе со всей остротой, например, в шахтерских регионах и в областях, где доминировали гигантские машиностроительные, химические и военно-промышленные комплексы. По своей сути они были экс-территориальными, поскольку могли функционировать лишь вне территориальных ограничений, то есть в пределах всего СССР.

Это наследство тяжелым грузом легло на процессы регионализации в независимой Украине. Оно не просто усложнило новейшую регионализацию, а остановило ее, сдерживая в когтях централизованного отраслевого управления.

Казалось бы, времена изменились. Украина уже почти пятнадцать лет самостоятельное государство. Нам бы натянуть паруса – да и хватит уже плыть по течению. Увы, нет. Потому что власть в понимании многих из властей предержащих – это скипетр, и отдавать его не хочется.

Забывая о том, что государство сильно регионами, что обязательно предусматривает развитие местного самоуправления, наши законодатели и правители не спешат делать шаги навстречу громадам, а значит, и всему обществу. А стоило бы попробовать построить треугольник (кстати – самую устойчивую геометрическую фигуру), где полноправными сторонами выступают: сильные громады — сильные регионы – сильный центр. А все вместе это Украина – сильное экономически правовое и цивилизованное государство.

Следуя этой схеме, идеей территориального единства Украины может выступать идея региона. Процесс регионального самоопределения дает возможность построить межрегиональное пространство Украины и станет необходимым условием формирования собственного уникального внутреннего рынка и собственных образцов государственного ведения хозяйства.

«ЕСЛИ МЫ НЕ БУДЕМ ДУМАТЬ О СЕБЕ ВСЕМ МИРОМ, ТО НАМ НИКОГДА НЕ БЫТЬ СОБОЙ»

Павло Мовчан,
поэт, переводчик, публицист

Пусть слова эти станут нам всем путеводной звездой!




Виток шестой, или Что имеем и чего хотим

«НА ВСЕ СВОЕ ВРЕМЯ, И ВРЕМЯ СВОЕ КАЖДОМУ ДЕЛУ ПОД НЕБОМ. ВРЕМЯ РАЗБРАСЫВАТЬ КАМНИ И ВРЕМЯ КАМНИ СОБИРАТЬ»

Книга Экклезиаста

Мы не можем не гордиться тем, что живем на богатейшей земле. Украина, которую мы имеем, — Божий дар. Но почему не все хорошо в нашем доме? Отчего проблем постоянно больше, чем грамотных решений, а в мировом индексе человеческого развития наша страна не то что не на первом месте, а даже не в первой полусотне? На 11 позиций выше нас – Беларусь, на 25 — Россия.

Ясно же, хотим успехов – надо что-то серьезно менять. Нелегкое это задание – найти такую модель перестройки, которая бы, используя лучшие черты нашей ментальности, сработала эффективно и без­ошибочно. Да и вообще, возможно ли такое? Убежден – такая модель существует и нам с вами по силам ее реализовать. Для этого, в первую очередь, нам нужно взаимопонимание. Между львовянином и жителем Донбасса, Волыни и Сумщины, харьковчанином и житомирцем – без этой глубинной от самого сердца потребности понять друг друга нам не помогут никакие лозунги, никакие президентские указы и циркуляры бюрократии.

Мы должны руководствоваться собственной мудростью, а не отыгрывать заказные роли в спектаклях по чужому сценарию. Своим умом в собственном государстве достигать толерантности и взаимопонимания – вот светлый путь добра. Мы должны почувствовать дыхание предков, которые жили на этой земле в разные века. В отечественной истории между нашими регионами существовали реальные государственные границы и виртуальные стены культурного, религиозного противостояния. И всегда мы находились на окраинах империй, оттуда и пришла наша цивилизационная маргинальная самоидентификация, которую очень трудно заблокировать в сознании. Однако глупо было бы оправдывать лишь этим собственные неудачи, ведь даже благополучная Швейцария – то же самое приграничье. Киевская Русь и географически, и этнокультурно была окраинным государством, но это была жемчужина Европы, нашей страной увлекались и спешили с нами подружиться!

Мы помним, кто и как объединил наше государство. Сколько нужды и горя, поломанных человеческих судеб и разочарований пришлось пережить в процессе этого объединения! Наконец мы живем вместе, в одной стране, но нужно еще много и трудно работать, чтобы объединить наши души, нашу территорию в общий дом. Давайте вспомним, сколько веков воевали между собой европейские страны. История знает Тридцатилетнюю, Восьмидесятилетнюю и даже Столетнюю войны в Европе. Вот какой ценой вырабатывались современные интеграционные механизмы солидарности и консенсусности Европы регионов. Сумеем ли мы извлечь уроки из истории?

Европейский (признаюсь, что и мой тоже) идеал – общество, которое само собой управляет. Нужно дать возможность каждому региону модернизироваться, но и остаться при этом самобытным, реализовать самоидентификацию людей со своей малой и большой Родиной. Только так почувствуем свое достоинство и свою способность жить в обществе. Людям уже не нужны штатные контролеры и надзиратели на роль поводырей к лучшему будущему – хоть к коммунизму, хоть к евроинтеграции, американизации… Изменяются фамилии кормчих на политическом олимпе, появляются у них новые подручные, обновляются политические программы и лозунги, но пока еще неизменными остаются величие и монизм (я бы даже сказал – вульгарный демонизм) Киева и центральной власти. Доминирующая позиция столицы уже не только раздражает каждого нормального гражданина как на западе, так и на востоке Украины, она превратилась в элементарную преграду и в развитии, и во взаимопонимании. Политический центр в своем стремлении к огромной концентрации материальных ресурсов, финансовых потоков, доступа к коммуникациям, связи, «изъятию и разделению» всего и вся превышает все разумные пределы.

К сожалению, высшие политические чины в независимой Украине до сих пор никак не поймут вредность монополизма власти. Потому и приводится государственно-созидательный процесс к закреплению в той или иной сфере монополии власти. Такое впечатление, что концентрированная монопольная власть Кремля времен советской империи была тихо перенесена на печерские холмы Киева.

К сожалению, приходится констатировать: все пятнадцать лет нашей общей независимости при всех сменявшихся президентах власть предержащая настойчиво расширяла властные круги. Но не за счет привлечения к государственным делам регионов — за счет увеличения количества себе подобных вокруг «тела гаранта». Ничего отличного от этого и более привлекательного (демократичного) не предложила в этом смысле и новая власть.

А нам всем нужна такая власть, которая бы служила народу (а не партии, даже если это партия Президента), обеспечивала между нами взаимопонимание, а не кричала об искусственном единстве. Единство настоящее – процесс позитивный в отличие от позорного стиля управления, предусматривающего согласование всех вопросов с Киевом. Пока столичный бюрократ будет держать в руках «единство нации», пока руководители районов и областей будут ездить выпрашивать в Киеве деньги и ресурсы – подлинной демократии мы не увидим.

Нам нужна гармония между территориями, интеграция между ними, согласование всех интересов, проведение политики универсальных шансов для жителей каждого региона, горожан или сельчан. Наконец, долгожданное действие центра должно способствовать тому, чтобы у нас не было депрессивных регионов, экономически бедных областей, отсталых городов, бесследно исчезающих поселков и вымирающих сел.

Чтобы тернопольские парни искали и находили достойную работу в Украине, дома, на юге или в центре Украины, а не ехали нелегалами «чистить европейские сортиры». Около 5 миллионов наших сограждан сегодня скитаются в поисках лучшей судьбы по Европе. Они и их семьи ожидают, что наконец появится власть, которая предложит не в сказках на площадях, а в реальной жизни новые рабочие места и достойную плату за труд.

Нам нужно уметь ладить, быть толерантными друг к другу, просто соответствовать такому замечательному и притягательному украинскому слову как «злагода». Чтобы если и предлагал кто-то из Львова модель государственного строя, то не использовал при этом риторику конфронтационного типа, оскорбляющую самолюбие жителей других регионов. Разве это нормально, когда галичанин чуть ли не презрительно описывает Слобожанщину как край, куда наших пращуров согнали на Дикое поле, а потому общности, которая впитала великие исторические европейские традиции, тяжело понять дикарей с российским происхождением.

Откуда все это берется? Если это не полное бескультурье, то просто пренебрежительное отношение к нашей богатой истории. Например, на луганской земле широкое развитие приобрела культура палеолита в Подонцовье еще 100-40 тыс. лет до нашей эры. В более поздние времена на нашей территории проживали киммерийцы — народы, описанные Гомером в «Илиаде». О племенах, «что доили кобылиц», писал поэт седьмого века до нашей эры Гесиод. На наших землях археологи обнаружили следы высоких культур, датированные IX-VII веками до нашей эры. А скифские, сарматские, половецкие следы в Подонцовье? Почему же мы обижаем друг друга, высасывая из пальца «историческую ограниченность» жителей тех или иных земель? Помните: Украина – Божий дар? А дарами разбрасываться грех.

Мы должны, в первую очередь, уважать достоинство друг друга и учитывать, что это достоинство опирается на глубокие исторические корни, на наследие наших пращуров. И кто бы где ни проживал, он не имеет никакого морального или иного преимущества, пусть одному очень нравятся европейские традиции, а другой стремится идентифицировать себя с высокими достижениями богатой российской культуры или традициями татарской, еврейской, армянской или других культур.

Власть преходяща – сегодня она одна, завтра уже другая. Но есть такие судьбоносные вопросы, которые по силам решать только народу Украины. Его же сегодня никто не спрашивает (кроме, конечно, социологов), разве что только под видом «всенародного обсуждения», «плебисцита» грязно не пытается манипулятивными методами протянуть собственные интересы. Власть и народ – словно два разных берега, между которыми – вода пустых слов и болото обещаний. И не видно с одного берега, что же творится на втором. Одним из мостов, что может соединить эти берега, обеспечить реальное участие граждан в принятии государственных решений, является федерализм. Именно он приближает людей к власти, но не искусственно, через указы или совещательные службы, а полноценно, создавая общество, управляющее само собой.

Федерализм помогает спокойно и мудро реагировать на языковой вопрос, который всегда активизируется на выборах в качестве разменной политической монеты. По государственному, по-европейски (в соответствии с европейской языковой хартией) на языковой вопрос у нас никто не смотрит. А стоило бы внимательнее присмотреться. Да и литературное наследие имеем достаточно большое. Но разве это повод отказываться от не менее значимого наследия Гоголя и Булгакова, всех украинских писателей, создававших свои шедевры на русском, еврейском, французском, английском и прочих языках?

Хорошо, что наступили времена, когда Украина стала государством и у нее есть свой государственный язык. Но мы должны считаться с правом каждого гражданина Украины на свое понимание родного языка, с правом пользоваться и развивать его наравне с языком государственным. Украина – многонациональное государство. Если человек говорит на своем языке, разве от этого он становится меньшим патриотом или перестает быть законопослушным гражданином?

«ГОРЕ ПОБЕЖДЕННЫМ!»

Бренн, вождь галлов,
покоритель Рима

Сегодняшняя реальность говорит о перманентном кризисе власти в Украине. И он, между прочим, не имеет пока тенденции к самоликвидации или хотя бы затуханию. Напротив, полное ощущение того, что кризис усиливается, набирая обороты! Давайте-ка вспомним: в конце 1991года мы избрали первого Президента Украины. А через год Верховная Рада, понимая несостоятельность президентской власти приостановить экономическую разруху и кризисные явления в стране, передает огромный объем полномочий премьер-министру. Не справившись с кризисом, премьер уже до весны отказывается от должности. Летом металлурги и горняки идут на Киев, стук их касок разносится по всему государству. Наступает патовая ситуация во всех ветвях власти.

За два года дважды менялась модель взаимодействия между регионами и центром. Сначала назначили представителей Президента в регионах, чуть позже их избрали председателями Советов. Под натиском населения летом 1994 года были переизбраны одновременно и Верховная Рада, и Президент. Сразу осенью между ними возникает новый кризис. Одна из главных причин – разница в видении отношений между центром и регионами.

Повторное создание вертикали президентской власти заканчивается летом 1995 года подписанием Конституционного договора между парламентом и главой государства. Временно кризис преодолен. Окончательное решение находят в «ночном компромиссе», когда 28 июня принимается Конституция, которая вроде бы согласовала взаимодействия между центром и регионами и способствовала достижению консенсуса. А в 1997 году принимается Закон «О местном самоуправлении» и ратифицируется Европейская хартия местного самоуправления.

Казалось бы, вот она, демократизация местной власти, переведенная на цивилизованные рельсы европейских стандартов. Да нет, мы ограничилась только единодушным одобрением всех статей Европейской хартии, без выяснения тех требований, которые предусматривал данный документ. С самого начала местное самоуправление конструировалось как институт, несостоятельный реально управлять местными проблемами и обеспечивать развитие соответствующих территорий, поскольку оно не имело исполнительных органов, соответствующего бюджетного наполнения и абсолютно не отвечало европейским требованиям.

Дальше следуют выборы 1998 года в парламент и органы местного самоуправления, значительно политизировавшие власть, поскольку парламент избирался по смешанной системе. Половина депутатов – по партийным спискам, вторая – по мажоритарным округам. Казалось, есть система равновесия, позволяющая сбалансировать избыточную административность политическими рычагами. Но, к сожалению, этого не случилось.

Общество опять раскалывает несовершенство властных отношений, когда противостояние между реформаторами и реставраторами прежней советской системы достигает своего пика. Столкновение между представителями Коммунистической партии и действующим Президентом опять раскалывает общество на два противоположных лагеря. Если на президентских выборах 94-го восток и юг повлияли на выбор кандидатуры Кучмы, то сейчас, наоборот, убедительная монолитность запада и центра дает ему шанс выиграть у представителя Компартии.

2000 год. В результате самой удавшейся в истории мировых спецслужб операции по прослушиванию государственных секретов в кабинете Президента страну захлестывает движение «Украина без Кучмы», которое Виктор Ющенко (в пресловутом «письме трех») сначала называет «фашистским», а после своей отставки в 2001-м — возглавляет. Перейдя в оппозицию к «отцу родному» (как Виктор Андреевич любил называть Леонида Даниловича), Ющенко раскручивает новую спираль властного противостояния.

Выборы 2002 года, особенно пропорциональная составляющая, углубляют деление Украины на восток и запад. Запад отстаивает идеи евроинтеграции и дистанцирование от Москвы, восток – многовекторность и единое экономическое пространство с Россией. Единственным условием для сбалансирования властного противостояния и сохранения в обществе какого-то стержня стабилизации была мажоритарная составляющая, которая позволила сформировать парламентское большинство и вначале утвердить правительство во главе с Кинахом, а в дальнейшем – правительство во главе с Януковичем.

Несовершенство властных институций Украины к этому времени стало очевидным как для оппозиции, так и для правящих кругов. В строгом соответствии с экономическими законами авторитарные методы управления Кучмы позволили преодолеть кризис, вывести страну на путь устойчивого развития и превратились в тормоз. Становится необходимостью переход к демократическому либерально-рыночному управлению государством, а значит – вызревание конституционной реформы. 2003-2004 годы можно считать наиболее удачными в смысле обеспечения стабилизации общественного развития. Властное противостояние в основном концентрируется в области конституционной реформы и будущих президентских выборов, а это дает возможность правительству Виктора Януковича сконцентрироваться на решении социальных проблем. Экономический потенциал Украины по темпам роста становится наибольшим в Европе и одним из лучших в мире. А люди впервые за много лет почувствовали, что возможна стабильность.

Но безумное противостояние 2004 года между представителями власти и оппозиции превращает президентские выборы во враждебное столкновение вначале двух лидеров, а затем и двух частей Украины. Победа «оранжевых» в революции сначала подогревает эйфорию ожидания в том, что высокие темпы экономического развития, а вместе с ними и решение неотложных социальных проблем будут не только закреплены, но и значительно углублены новой командой. Но не так случилось, как думалось! Команда распалась в неуемной жажде дерибана дорвавшихся до власти победителей, ожидания людей превратились в жестокое разочарование.

И снова кризис власти. Изгнание премьер-министра Юлии Тимошенко, новое правительство Еханурова, представленное как команда менеджеров, а не политиканов. И начало 2006 года, когда Верховная Рада за предательство интересов украинского народа в разрешении газового конфликта с Россией голосует за его отставку, экстремисты из ближайшего окружения Президента всерьез говорят о «прямом президентском правлении». Нынче так красиво и научно называется единоличная диктатура.

Апофеозом же становится даже не то, что произошло во время парламентских выборов – все это было достаточно предсказуемо, — а то, что начало твориться после. Слово «коалиция» стало и наиболее часто употребляемым, и почти бранным, сделав Украину в очередной раз посмешищем мира. О какой единой команде, о каких «природных отношениях» можно говорить и на какую плодотворную работу в будущем надеяться, если вчерашние друзья готовы публично с упоением рвать друг друга на части, торгуясь за портфели и морально уничтожая так называемых союзников? Где тут место благу Украины? В общем, все как всегда – победитель желает получить все. В том числе и право сделать с побежденными все, что заблагорассудится.



«ФЕДЕРАЛИЗМ – ЭТО ФОРМА ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ»

Томас Джефферсон,
третий президент США, автор Декларации независимости Америки

Если рассмотреть вопрос кризисов власти в измерении профессиональном, то мы увидим ужасную картину. До настоящего времени у нас в системе управления нет цивилизованного деления государственных служащих на фигуры политические и менеджеров, задание которых – ежедневная рутина обыденных дел по управлению государством. В результате с каждым изменением в верхах происходит кардинальная смена личностей и на региональных, областных, районных, и даже на сельских и поселковых уровнях. Выбрасывают на улицу одних, с многолетним практическим управленческим багажом (порой заслуженно, чаще – нет) и ставят других – часто неопытных и некомпетентных. В одном из исследований по кадровой политике я прочитал, что такая чистка государственного аппарата (количество уволенных чиновников), какую мы имеем за один 2005 год, в истории ХХ века встречалась лишь трижды – после прихода к власти Гитлера в начале 30-х годов, во время сталинских репрессий тридцать седьмого и в пятидесятые, во времена истерии маккартизма – «охоты на ведьм» в США! В хорошенькую же историческую компанию вписал себя собственными деяниями «народный президент» Ющенко!

Тут речь даже не о прозрачности, доступности и понятности решений власти, не о примитивной профессиональности управленцев. Я – о судьбе маленького украинца. Того украинца, который все эти 15 лет, сколько бы кризисов на него не сваливалось, работал, кормил свою семью, терял заработанные средства в тисках инфляции, оставался обманутым трастами и государством в период приватизации, терпел неистовствующие цены, вновь и вновь обманывался в своих ожиданиях позитивных перемен от власти.

В этой хронологической характеристике обвала возможности власти решать неотложные социальные проблемы четко прослеживается основной изъян украинской власти. Оказалось, что она не способна урегулировать отношения в рамках деления центральной власти по горизонтали между своими ветвями, а еще больше – по вертикали – между центром и регионами.

Бездна, которая проявилась в системе властных отношений и по горизонтали, и по вертикали, не может быть преодолена частичными реформами. Нужны системные изменения, которые бы перестроили систему властных отношений как в центре, так и по оси «центр – территории». А это значит, что нам необходимо изменение государственного строя. Для особо «внимательных читателей в погонах» особо подчеркиваю: не изменение государственной целостности, а изменение формы осуществления власти в стране! Впрочем, на такую мысль статья, пожалуй, тоже найдется…

Украина стоит перед выбором: или реформировать то, что есть, и продолжать кризисы в системе властных отношений, или приостановить все это соответствующей продуманной системой существенных изменений в Конституцию. Обсудить с народом на всеукраинском референдуме и перевести Украину с рельсов неудачного унитаризма на путь эффективного федерализма.

Это вопрос актуален в глобализирующемся мире. Мы не одиноки в этих попытках. Не только я — многие задумываются над эффективной моделью государственного строя. Прежде чем подойти к формированию основных направлений относительно поиска моделей государственного строя, наиболее отвечающего условиям Украины, хотелось бы привести несколько подходов, представленных в СМИ или в соответствующих научных изданиях.

В первую очередь, хотел бы рассмотреть идеи Тараса Возняка – редактора культурологического проекта «Ї». Почти два года назад он выпустил особенное издание «Федеративная Республика Украина». По его мнению, мы сегодня строим не Украину, а Киев, и в этом процессе мы ужасно вредим регионам. В то время, когда в первые годы независимости шло активное конструирование современной украинской нации, мы в общих требованиях обезличили идентичность, присущую людям из разных регионов страны.

Процесс создания политической нации, по его мнению, — это долговременный процесс перестройки, когда украинцами будут себя воспринимать представители разных национальностей: евреи, крымчаки, россияне. И новая политическая реальность, связанная с формированием украинского целого, будет возможна только при условиях, когда различные украинцы — галичане, слобожане, полтавчане — консолидируются в совокупную множественность идентичности. Условием этой интеграции выступает самоорганизация общества.

Вторая идея: формирование системы властных отношений, дающей равные шансы для каждого территориального образования. И основой уравновешенных возможностей является развитое самоуправление, которое не работает без децентрализации власти. Причем интересна трактовка автором децентрализации — у него она выступает механизмом центробежного объединения регионов, поскольку каждый из них имеет свои налоги и может по своему собственному усмотрению воспользоваться либеральным отношением центра к самостоятельному развитию территорий. Центр оставляет у себя только то, что позволяет ему обеспечивать ограниченное количество функций общенационального значения. Широкие полномочия регионов создают реальный экономический и политический фундамент укрепления региональной идентичности.

Не могу не остановиться на размышлениях о федерализме Бориса Березовского ( газета «Зеркало недели» №45, 19 ноября 2005 года). Хотел бы отойти от дискуссии с ним относительно оценивания исторической значимости оранжевой революции, к которой этот политик и бизнесмен имеет особое отношение. Автор предостерегает победителей оранжевой революции от их избыточного желания вступить в ЕС и НАТО и считает это недостаточно плодотворным замыслом.

Демократизация государственного строя может состояться только на принципах федерализма. Федерализм, по мнению Березовского, обеспечит гибкость и политически-экономическую конкурентоспособность внутри страны. Автор очень удачно акцентирует внимание на американском опыте, где федерализм стал инструментом самоорганизации и эффективным инструментом саморазвития страны.

Делегирование собственных полномочий от федерального центра к областям – вот та перспектива, которая действительно обеспечит процесс формирования единой идентификации граждан Украины, независимо от национальности, религиозных и культурных отличий. Федерализм позволит более эффективно перейти от президентской к парламентской республике, он будет способствовать формированию партийной системы с доминированием двух-трех политических партий.

По моему мнению, интересной кажется идея федерализации как предоставления реального шанса каждому региону перспектив своего развития. Этого можно достичь только путем делегирования властных функций субъектами-областями, а не наоборот. Березовский категорично предостерегает, что вопрос демократизации государственного строя весьма необходим. Что Украина не может развиваться в рамках унитарного государства, потому что этот уклад за 15 лет превратился в свою противоположность – в угрозу распада Украины.

Последнее предостережение имеет наибольшее значение во всех размышлениях Березовского. И приведенные им факты убеждают – именно по такому сценарию могут развиваться события, если власть вовремя не спохватится. Федерализм, по мнению Березовского, будет способствовать значительному уменьшению влияния на развитие Украины трех ведущих внешних игроков: Америки, Москвы и Европы.

«ЕСЛИ ТЫ ДОСТИГ ПРИЗНАНИЯ В СТОЛИЦЕ – ЭТО ХОРОШО, ЕСЛИ ТЫ ИМЕЕШЬ МЕЖДУНАРОДНЫЕ УСПЕХИ И ТЕБЯ ЗНАЕТ ВЕСЬ МИР – ТОЖЕ НЕПЛОХО. НО ГЛАВНЕЕ ВСЕГО – ПРИЗНАНИЕ И УВАЖЕНИЕ АУЛА – ТВОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ»

Народный поэт Дагестана
Расул Гамзатов, повесть «Мой Дагестан»

Конституция Украины гласит о демократии, которая реализуется не только участием в выборах, но и через органы местного самоуправления. Когда мы говорим о нем, нужно откровенно признать – сегодня это скорее форма. Органы самоуправления на уровне области и района не имеют своих исполнительных органов. И они вынуждены делегировать свои полномочия местным администрациям, хотя такое принудительное делегирование ни в каких условиях не может свидетельствовать о демократии, скорее наоборот.

Внесенные изменения в Конституцию, которые предусматриваются законопроектом 3207-1 при условии вступления в действие, дают основания для принятия новой правовой базы местного самоуправления. Верховной Раде желательно в ближайшее время принять законы об областном самоуправлении, районном самоуправлении и самоуправлении громад. Только так в рамках унитарного государства можно заложить фундамент для последующего перехода к эффективному федерализму.

Он, в свою очередь, выступает особой формой согласования властных структур управления. Потребность согласовывать, достигать договоренности, идти на компромисс и выбирать наилучшее решение – признак демократического государства. Когда же указ или распоряжение приходит из Киева, потом тупо визируется обл­госадминистрацией и спускается в виде циркуляра в районы — реально имеем диктат бюрократии, но не народовластье! Настоящий федерализм, как каркас демократии, порождает множественность центров управления, которые действуют на центральном, региональном (или областном) районном, местных уровнях, и держится на них. Его можно сравнить с ловким инструментом, который демонтирует тоталитарные формы правления и монополизм любой властной структуры.

Не случайно в современной истории все страны, преодолевавшие тоталитаризм, в качестве разрушительного механизма монополии власти использовали двухпалатные парламенты. Такие унитарные государства, как Италия, Польша, Япония, Испания, Чехия, Румыния и даже Казахстан, двухпалатный парламент внедряли как надежную защиту от монополии власти и монополизма центра.

Мы с вами ежедневно убеждаемся, что централизованное государство не способно нести ответственность за свои действия. Централизация выступает реальным препятствием на пути к гармонизации региональных и межрегиональных интересов. Практика доказывает, что невозможно эффективно руководить местными и региональными проблемами в одно и то же время.

Потому сегодня побеждает общемировая тенденция деления властных полномочий в интересах регионов, передача власти на самые низкие уровни, где учтены этнические, культурные, религиозные особенности территорий. Федерализм, если он опирается на самоуправление, поднимает реальное участие населения в деятельности властных структур и формирует условия для ликвидации авторитаризма на региональном уровне. На региональном уровне должна быть учредительная власть, чтобы она принимала решения местного значения. Но такая власть должна иметь достаточно средств для реализации своих исполнительных полномочий.

Понятно, почему центр не хочет ими делиться – он боится отдать ресурсы, сведенные в Киев, для него более приемлема позиция, когда те же ресурсы у него регионы выпрашивают.

Многомерность понятия «федерализм» представляет его как реальный инструмент государственного управления в самом широком понимании этого термина. Мы об этом много говорили, иллюстрировали примерами. Что удается при этом сделать в первую очередь — это оптимизировать процесс принятия решений. Рациональное гибкое управление, не обремененное иерархией принятия решения из центра, позволяет местной власти решать проблемы, которые тревожат людей именно этой громады и которые остаются вне поля зрения центра, сколько бы листов бумаги ни исписывалось по их анализу.

Лишенные права контроля бюрократов (а у нас кое-где это просто своеволие), управленческие структуры обеспечат условия для равноправного взаимодействия и межрегионального сотрудничества. А сам бюрократический диктат заменяется авторитетом уравновешенных регулятивных влияний, которые нужно отработать в алгоритме не простых арифметических действий, а по логике сложного асимметричного выбора алгебраического характера. Вот к этому сложному управленческому подходу больше всего не готова бюрократическая машина. Потому она и стоит со всей решимостью и со всеми подручными средствами – косами, вилами, винтовками, пушками, партиями, контролируемыми верховными судами, — защищая централизованное единство с монопольным и монистическим унитаризмом.

У центральной власти в системе федеральных отношений будут другие функции, а потенциал и ресурс станут совсем иными по содержанию. Государственная власть выступает регулятором объединительного процесса. Вместо решения простых вопросов распределения и назначений она должна стать аналитиком и прогнозистом, не обычным координатором или регулировщиком, а генератором процессов интеграции между регионами.

Федеральные отношения в случае дефицита власти на территории и властных возможностей компенсируют это влиянием государственной власти, которая повышает стабилизационный и мобильный потенциал региона, поднимает его на высший уровень, лишает репрессивности и отсталости и обеспечивает системную эффективность в рамках всего государства.

На центральную власть возлагается чрезвычайно важное задание – гарантировать региональную стабильность. Она изучает и отслеживает влияние деструктивных элементов, возникающих в том или другом регионе в процессе их существования и развития, зоны острых и потенциально кризисных ситуаций, зарождения регионального сепаратизма или других скрытых конфликтов.

Взвешенной и прогнозируемой внутренней политикой центральная власть понижает конфликтность и напряжение между регионами, федерализм, в сущности, помогает избегать конфликтов, поскольку он по своей сути является компромиссом, взаимопониманием, согласованием целого и частей. Таким согласованием выравнивается потенциал регионов и гармонизируется все государство.

Наконец, так создается новый особый статус центра. В этих условиях изменяются импульсы государства: оно не руководит, оно управляет. Интересно, что сегодня мы на бытовом уровне, в обычном восприятии не разделяем эти два процесса. В сознании народа глубоко засел тезис, что нами всеми руководят, нас направляют, нас ведут. А во многих случаях – за нас думают, за нас избирают. Потому и ответственность за то, что протекает крыша и плохо вывозится мусор, возлагаем сразу на Президента, главу областной администрации (призванных управлять), а не на начальника жэка или председателя поссовета (которые по долгу службы обязаны руководить предоставлением населению социальных услуг).

Чтобы вам не представлялась федерализация каким-то теоретическим учением и абстракцией, давайте посмотрим на нее в чисто человеческом измерении. Федерализация – это особенная форма активизации хозяйственной деятельности, которая стимулирует интеграцию и рождает потребность использования как можно более широкого экономического пространства. Когда мы разделены, даже не границей, а только в сознании, мы не можем воспользоваться потенциалом рынка. Ведь любой рынок для лучшего переливания капитала нуждается в больших пространствах. В этом он лишен любых ограничений. Каждый регион должен предложить свою экономическую привлекательность для хозяйственной деятельности и тем самым интенсифицировать свое территориальное развитие. Найти такие пути продвижения для своих товаров и услуг, чтобы они как можно быстрее и эффективнее были использованы на других территориях.

Сегодня всем нужно общение с другими регионами — на востоке или на западе — они нам так же нужны, как и мы им. Продукция, которую мы производим у себя на востоке, может удовлетворить потребности на западе страны. Реальные рыночные механизмы стимулируют развитие территорий и заодно становятся орудиями поиска и отбора лучших управленческих рычагов, необходимых для решения неотложных местных проблем.

Экономическая база федерализма – это экзамен для бизнесовых и управленческих элит на умение действовать в условиях рыночных механизмов отбора преимуществ товаров и услуг, лучших по качеству и более дешевых по цене.

Специальная законодательная база каждого отдельного региона позволяет властным структурам находить соответствующие регуляторные рычаги, которые в условиях межрегионального конкурентного отбора или выживают и распространяются, или отмирают в своей бесперспективности. Таким образом территории самостоятельно будут решать, строить им дороги или коммуникации, развивать туризм или проводить реставрацию исторических памятников, развивать местный промысел, поддерживать малый и средний бизнес или решать совсем другие проблемы. Каждый из нас на себе чувствует, что централизованный подход к образовательным, медицинским программам, декларация повышения благосостояния населения так и не принесли реальных результатов.

Местная и региональная автономии предоставляют людям возможность овладеть навыками политической культуры сотрудничества, а не конфронтации. Человеческий потенциал станет тем движителем, который активизирует все государственно-созидательные процессы. Ведь граждане по-другому воспринимают себя в государстве и государство в себе. Региональная политика может быть реальной только тогда, когда она опирается на потребности людей, а не механически повторяет решения центральной бюрократии, как это у нас было и есть до этого времени. Наиболее честная и правдивая информация, собранная на местном и региональном уровне, должна использоваться властными структурами для принятия оптимальных решений.


Виток седьмой, или Ах, Михаил Евграфович...


«ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ХОРОШО ВЕСТИ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДЕЛА, НУЖНО ТОЛЬКО ВСЕХ УДОВЛЕТВОРИТЬ. А ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВСЕХ УДОВЛЕТВОРИТЬ, НУЖНО ВСЕХ ОЧАРОВАТЬ, А ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВСЕХ ОЧАРОВАТЬ, НУЖНО НЕ ТО ЧТОБЫ ЛГАТЬ, А ТАК ОБЪЯСНЯТЬСЯ, ЧТОБЫ НИКТО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЛ, А ВСЯКИЙ БЫ ОБЛИЗЫВАЛСЯ… ИБО ТАКИМ ОБРАЗОМ СЛУШАТЕЛЬ ПОСТОЯННО ДЕРЖИТСЯ, ТАК СКАЗАТЬ, НА ПРИВЯЗИ, ПОСТОЯННО ЧЕГО-ТО ЖДЕТ, ПОСТОЯННО ЧТО-ТО КАК БУДТО ПОЛУЧАЕТ И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ НИКАКИМ РОДОМ ЭТО ПОЛУЧАЕМОЕ УХВАТИТЬ НЕ МОЖЕТ»

Михаил Салтыков-Щедрин,
«История одного города»

Вот здесь никого другого цитировать не хочется. Здесь хватит и одного незабвенного Михаила Евграфовича, который отменно, сам долгое время будучи высокопоставленным сановником, знал, как работает и государственная, и бюрократическая машины. Да и речь сейчас пойдет не столько о вещах умных, требующих и всестороннего рассмотрения, и взвешенного подхода, сколько о печальных и уж, извините, оценку имеющих весьма однозначную. Ибо списаны они с нашей повседневной реальности и в основе их лежит высочайший градус разочарования, с которым столкнулись наши граждане. Особенно те, кто позволил себе быть очарованным «оранжевыми событиями» и искренне полагал, что они – поворотная точка в развитии страны. В общем, в очередной раз хотели как лучше, в очередной раз получилось как всегда. Раз пожелалось много и всего сразу, захотелось жить богатым и здоровым, потому что так лучше, чем бедным и больным, приспичило «весь мир насилья» разрушить «до основанья», значит, одним прибавочная стоимость, а другим – с крутых яиц бульон! Впрочем, и в мировой, и в общественной истории иного и не бывало тогда, когда народ поднимался лишь для того, чтобы лихо рубануть врага шашкой и вновь лечь на печи, пребывая в святой наивности, что кто-то сделает «нам хорошо». Результаты победы, оставленные без присмотра, быстро прибираются к рукам тех, кто особо не геройствовал и не рисковал, всю жизнь будучи во вторых эшелонах и «по хозяйству». Они ими всласть и пользовались, и пользуются, не гнушаясь называть себя «народными слугами», четко понимая, что могут делать это совершенно бесконтрольно и безнаказанно до тех пор, пока этот самый контроль не появится. Не потому ли у нас не то что нет гражданского общества, но и минимум что сделано для его появления, что оно смерти подобно для все этих хозяйственников и слуг? Их же, как только ситуацию рассмотрят в низах и задумаются, представив масштабы воровства и злоупотреблений, моментально переведут с «вольных гонораров», которые они сами себе определяют, на фиксированную зарплату. И это в лучшем случае – в худшем еще и спросят за то, что уже сотворено.

Каким боком здесь федерализм? А самым непосредственным! Потому что в любом случае, когда говорится о непосредственном приближении власти к народу, о ее исходе с заоблачных бесконтрольных высот на нашу грешную землю, речь заходит и о пробуждении активности рядовых граждан. Если процессы начинают идти рядом с тобой – хочешь не хочешь, а придется интересоваться хотя бы просто потому, что покоя не дают. А там, глядишь, появится привычка и азарт, стремление проявить то хорошее, что есть внутри, поддержать и подтолкнуть к лучшему соседа… Тут такая инициатива масс может зародиться, что это самое гражданское общество со всеми своими последствиями начнет строиться непомерными темпами. Правду о нас говорят – медленно запрягаем, а быстро ездим!

«ЗЛОДЕЕМ МОЖЕТ БЫТЬ ВОР, НО ЭТО ЗЛОДЕЙ, ТАК СКАЗАТЬ, ТРЕТЬЕСТЕПЕННЫЙ; ЗЛОДЕЕМ НАЗЫВАЕТСЯ УБИЙЦА, НО И ЭТО ЗЛОДЕЙ ЛИШЬ ВТОРОЙ СТЕПЕНИ; ЗЛОДЕЕМ МОЖЕТ БЫТЬ ВОЛЬНОДУМЕЦ – ЭТО УЖЕ ЗЛОДЕЙ НАСТОЯЩИЙ И ПРИТОМ ЗАКОРЕНЕЛЫЙ, НЕРАСКАЯННЫЙ. СЕЙ ПОСЛЕДНИЙ ДОЛЖЕН ВСЕГДА ВИДЕТЬ ПРЕД СОБОЙ ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ ГРАДОНАЧАЛЬНИЧЕСКИЙ ВЗОР И ОТТОГО ТРЕПЕТАТЬ БЕСПРЕМЕННО»

Михаил Салтыков-Щедрин

Был в Глупове, что стоял, между прочим, на семи холмах (никаких ассоциаций нынче не вызывает?), «руководящий кадр» Василиск Бородавкин, что «недолгую, но и нелегкую» градоначальническую науку излагал просто: «чтобы злодеи трепетали, а прочие чтобы повиновались». И разве скажешь, что глуп? Нет, как не скажешь, что глупы и непонятливы и гонители идей Северодонецкого съезда, приложившие максимум усилий, чтобы свести все к элементарной уголовщине. Что происходило в этом заштатном городе (все описано и пересказано многократно, поэтому нет смысла отвлекаться на подробности лишний раз!) и какова угроза тамошних разговоров для них лично, они сообразили с ходу — еще во время прямой трансляции.

И холодный страх понять можно: только-только пристроились или понадеялись пристроиться возле той самой печки, на которой народ-победитель лежит и возле которой столько всего интересного находится, как речи начинаются — «глаз не закрывать, все тщательно пересчитывать и учитывать, а с тех, кто слугами себя называет, периодически строго спрашивать и негодных да вороватых гнать»! О том ли мечталось?

Потому по сей день в нашей самой демократической из всех самых демократических держав вольнодумцем быть куда более опасней, чем казнокрадом, например. Потому что хороший казнокрад – он, как известный литературный герой, что крадет и стыдится, испытывая смущение – заглядывает в глаза и голоса не поднимает. А вольнодумец мало того, что сам почтения к вышестоящим лишен, так и других на это подбивает. Потому (страшно подумать) и Президент с трибун у нас оппозицию (вольнодумцев) воспринимает (и называет публично) злодеями и всеми «административными мерами строгости» пытается заставить «трепетать беспременно»? И разве это глупо, скажите?

Я не берусь вас учить. Давайте вместе рассуждать над тем, что же все-таки состоялось. Хотели изменить «плохого» президента на «хорошего», «бандита» на «честного» и сразу получить райскую жизнь? А «добрый» ну-ка писать указы не для общественных глаз, расставлять на должности племянников, кумовьев, сватов и просто знакомых! А «честный» ну-ка звонить судьям, кого выпустить, а кого посадить, против кого открыть уголовные дела, а иных – немедленно закрыть, потому что «я уверен, что там ничего не найдут!» Так, может, ответ не только в непродуманных и бессистемных управленческих решениях новой власти, но и в плоскости несовершенного государственного строя? В том, что президент, наделенный диктаторскими полномочиями и не подчиненный общественному контролю, всегда будет тяготеть к узурпации власти, не глядя – крали его руки что-то ранее или нет? Не потому ли в действиях власти, которая громко назвала себя народной, все больше и больше просматривается продолжение классического автократизма, к которому добавились черты откровенного авантюризма.

Говорят, мир выжил, потому что смеялся. В анекдотах часто добавляют «потому, что смеялся над нами». В чем новая власть действительно добилась поражающих результатов, так это в количестве анекдотов, составленных народом о новых кормчих всего за один год. Только за один год из позитивного персонажа народной мудрости превратиться в негативного – это действительно достойно Книги рекордов Гиннесса. Неужели Геростратова слава сегодня в цене?

Понятно, любая власть допускает ошибки в своей работе. Но демократическая власть тем и отличается от авторитарной, что она каждый свой шаг сверяет с восприятием общественностью, интересуясь, как люди оценивают властные действия. Кстати, великодушие людей извиняет и щедро дает право на ошибку. И когда власть советуется и прислушивается к обществу, то оно всегда дает шанс исправить ошибки. Если же власть, критикуя авторитаризм, обвиняя своих предшественников в том, что они были ворами, сама копирует их методы управления – она просто злоупотребляет доверием народа. А доверие, каждый знает, всегда крепко, если оно взаимно.

Мы бы могли не говорить об изгнании с работы около двадцати тысяч государственных служащих: возможно, кое-кого на госслужбе и нужно было менять. Но ведь в основном людей освобождали не за профессиональные просчеты, а по идеологическому принципу политической целесообразности. А сколько руководителей всех рангов попало в немилость к новой власти только за то, что не надевали помаранчевих бантиков?! Просто «ЭТО БЫЛО ВРЕМЯ ЛИБЕРАЛИЗМА БЕЗУСЛОВНОГО, КОТОРОМУ НЕ ТОЛЬКО НЕ СЛУЖИЛО ПОМЕХОЙ ОТСУТСТВИЕ МУДРОСТИ, НО, НАПРОТИВ ТОГО, СООБЩАЛО КАКОЙ-ТО ЛИКУЮЩИЙ ХАРАКТЕР».

На помаранчевых майданах нам обещали одним махом свалить всем надоевшую государственную бюрократию и коррупцию. А получили мы кумовство и сватовство (в Европе даже есть термины, обозначающие эти постыдные явления: «непотизм» и «кронизм»), кадровую политику, в основу которой положена революционная преданность, а испытательным сроком служит время, проведенное на площадях и в палатках «полевых командиров», что все вместе превратило государственную бюрократию в важный фактор «укрепления авторитета» новой власти. «Честный» президент «ВСЯКОМУ СУМЕЛ СДЕЛАТЬ ЧТО-ТО ПРИЯТНОЕ. У ОДНОГО КРЕСТИЛ ДОЧЬ ИЛИ СЫНА, У ДРУГОГО БЫЛ ПОСАЖЕНЫМ ОТЦОМ, У БЕСПЛОДНЫХ ЕЛ ПИРОГИ». И как же заиграло на помаранчевом фоне «начальстволюбие» и «начальствопочитание».

«БЕССТЫДСТВО, КАК ЗАМЕНА РУКОВОДЯЩЕЙ МЫСЛИ; СНОРОВКА И ЛОВКОСТЬ, КАК ЗАМЕНА УБЕЖДЕНИЯ; УСПЕХ, КАК ОПРАВДАНИЕ ПОШЛОСТИ И НИЧТОЖЕСТВА СТРЕМЛЕНИЙ – ВОТ ТАЙНА ВЕКА СЕГО, ВОТ ДЕВИЗ СОВРЕМЕННОГО ТРИУМФАТОРА»

Михаил Салтыков-Щедрин

У новой власти был уникальный шанс реально оценить обстановку и сделать критические выводы, определить слабые звенья в составе команды, изменить акценты и приоритеты. Найти соответствующие принципы и выработать правильные решения и, в конце концов, выйти на диалог с населением и с различными общественными формированиями, посоветоваться с руководителями промышленности, сельского хозяйства. Главное — избавить себя от гордыни, самоуверенности, самонадеянности. Удивляться, что ничего этого не произошло? Или просто признать, что власть в таких шагах элементарно не заинтересована и все делает и будет делать, лишь бы законсервировать на долгие годы то, что сама же презрительно окрестила «кучмизмом»? Естественно, взяв от предыдущего Президента совсем не лучшее и, естественно же, попытавшись перекрасить в самый либеральный цвет. И ведь знает, что не получится – а делать будет, потому как что же ей тогда еще делать?

«Сознавать справедливость, но не поступать по ней —доказательство отсутствия храбрости, то есть храбрость – выполнение того, что справедливо»

Конфуций,
древнекитайский мыслитель

А если бы власть пошла на диалог с населением, приняла к сведению требования оппозиции, тогда в общих интересах можно было бы найти конструктивные решения относительно реформирования государственного строя. Потому что с каждым днем пребывания «оранжевых» при власти становилось понятно, что никаких изменений нельзя обеспечить без реформирования институтов Президента, Верховной Рады, правительства. И тем самым создание многих центров властного влияния в Киеве, областях, районах, городах, селах и поселках.

Это значило бы, что новая власть действительно проявляет свой инновационный потенциал, о котором она так много твердила на всех своих митингах и неоднократно провозглашала с телеэкранов. Как мной лично, так и подавляющим большинством людей, что голосовали за Януковича, такие действия, уверен, были бы одобрительно приняты, и мы бы активно включились в процесс их реализации. Но, к сожалению, этого не случилось.

Президент вместе со своей командой расширял границы и диапазон демаркационной линии, которая отчуждала народ от власти. И в конце концов эту демаркационную линию «народный президент» определил фигурально, построив высокий забор на Банковой, отгородив себя и свой Секретариат от народа. Вспомните, даже «бандит» Кучма не ограждался от людей забором!

К сожалению, упущен шанс, когда было достигнуто единодушное понимание между большинством депутатов Верховной Рады, депутатским корпусом местного самоуправления, ожидавшими реальных политических изменений. Можно было внедрить изменения в Конституцию по законопроекту 3207-1 и на их основании принять законы, которые бы превратили местное самоуправление в институт действительного народовластия. Но это оказалось не нужным Президенту и его окружению. Время показало, что они не просто не были готовы к модернизации государственного строя Украины (в любви к которой они так клялись на предвыборных гонках), а обнаружили упрямое нежелание проводить любую модернизацию, которая сопровождается уменьшением диктаторского всесилия Президента.

По всему было видно, что новая власть словно туманом окутывает общество утопическими иллюзиями, приводя его в состояние глубокого застоя. В этих условиях власть находится в окрыленном состоянии, а народная эйфория разрешает власти пользоваться властными рычагами как абсолютной монополией. Келейная замкнутость и подковерные интриги, которые закончились полным развалом и расколом в помаранчевой команде.

Если народ не воспринимает такие действия, то чьи запросы и чьи потребности удовлетворяет новая власть? Если те, кому давались огромные обещания, чувствуют себя обманутыми, тогда на кого это рассчитано?

Предусмотреть логику действий «оранжевых» сложно. Ведь обществу не была предложена обоснованная стратегия последующего развития украинского общества. Между тем такая стратегия, только не для широкой общественности, кажется, есть. Только авторы у нее – заокеанские, а нашим кормчим отведена скромная роль исполнителей. Такой вывод можно сделать из статьи Збигнева Бжезинского «Переход Украины к государственно-национальному самосознанию и оранжевая революция». Здесь однозначно указаны судьбоносные перспективы для Украины и есть конкретная стратегия, в которой определены и четко поставлены задачи перед каждым государственным институтом Украины. Оказывается, именно НАТО — главная стратегическая задача, которую не выполнить ну никак нельзя. Как думает и как относится к этому наш народ – никого не интересует! Хотя, по данным социологического исследования Центра Разумкова, всего 13% граждан Украины усмотрели позитив в сближении Украины с НАТО, ВТО и ЕС.

Читаем дальше. «Мы, американцы, симпатизирующие Украине, должны не прекращать свои усилия и постоянно напоминать, что будущее Украины имеет важное значение для будущего всей Европы. И что вступление Украины в Европейское Сообщество будет играть определяющую роль для будущего России, в том смысле, что у нее не остается иного пути, как тоже присоединиться к этому сообществу».

Итак, задачи перед Украиной поставлены. Нам не только самим надо вступить в НАТО и Евросоюз, но и подтянуть за собой Россию. Именно подтянуть, вынудить россиян незамедлительно определиться. А что будет, если мы не справимся с такой трудной геополитической задачей ? Ответ на этот судьбоносный вопрос находим в тексте господина З.Бжезинского.

«Однако мы должны быть реалистами и честно сказать украинцам: насколько мы заинтересованы в успехе Украины, настолько же мы могли бы прекрасно обойтись и без нее. Вопрос стоит так: либо Украина добивается успеха, либо она перестает существовать. И это зависит от самих украинцев… Это то, на что украинцы должны решиться сами, если они действительно считают себя народом».

Ни более, ни менее, а именно так: если вы народ — делайте так, как мы требуем. А не справитесь, значит, вы – не народ!

Ну что тут добавишь?



«ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО БОРОДАВКИН ПОСПЕЛ КАК РАЗ КСТАТИ, ЧТОБЫ СПАСТИ ПОГИБАВШУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ. ДНИ И НОЧИ ОН ВСЕ ВЫДУМЫВАЛ, ЧТО БЫ ТАКОЕ ВЫСТРОИТЬ, ЧТОБЫ ОНО ВДРУГ, ПО ВЫСТРОЙКЕ, ГРОХНУЛОСЬ И НАПОЛНИЛО ВСЕЛЕННУЮ ПЫЛЬЮ И МУСОРОМ. И ТАК ДУМАЛ, И ЭТАК, НО НАСТОЯЩИМ МАНЕРОМ ДОДУМАТЬСЯ ВСЕ-ТАКИ НЕ СМОГ. НАКОНЕЦ, ЗА НЕДОСТАТКОМ ОРИГИНАЛЬНЫХ МЫСЛЕЙ, ОСТАНОВИЛСЯ НА ТОМ, ЧТО БУКВАЛЬНО ПОШЕЛ ПО СТОПАМ СВОЕГО ЗНАМЕНИТОГО ПРЕДШЕСТВЕННИКА!»

Михаил Салтыков-Щедрин


Послесловие, или На вкус и цвет...

Федерализм – надежное бытие нашего будущего. Не перспектива, а реальность. Он рано или поздно придет на нашу землю, и сбудутся замыслы лучших выразителей национального пафоса, совести нашей нации — Тараса Шевченко, Ивана Франко, Михаила Драгоманова, Михаила Грушевского.

С помощью федерализма мы разрушим крепкие бастионы своеволия бюрократической машины. И создадим условия, достойные каждого украинца, чтобы реально решать свои судьбоносные и жизненные проблемы повседневного бытия через деятельность структур местного самоуправления. Государственный диктат будет заменен федеральными принципами, которые создадут условия для общества, что будет само собой управлять.

Партия регионов избрала федерализм как перспективу реформирования государственного строя Украины, что нашло отображение в нашей предвыборной программе. Еще далеко до завершения избирательных гонок. Но уже сейчас мы реально чувствуем, как наши стремления одобрительно воспринимаются населением Украины. Вокруг наших идей формируется перспектива для будущей политической коалиции. Я вижу в этом свидетельство того, что наши идеи, негромкие и не очень красивые по форме, наполнены реальным содержанием, самой сутью чаяний избирателей. Мировая практика доказала: федерализм предоставляет реальные шансы, чтобы общество само собой управляло. Украинское общество достойно такого управления.

Сначала «оранжевые» пробовали нас раздавить масштабными политическими репрессиями и громкими заказными уголовными делами. Нас этим не запугали. И люди не отказались от своих лидеров. Тогда посыпались беспочвенные и безнравственные обвинения, попытки хоть как-то очернить представителей оппозиции. И тут не вышло… Да и вообще парламентские выборы много что интересного показали и сказали. И как ты статистику ни выворачивай, она все равно тревожна для всех «майданных» деятелей и обнадеживающа для Украины.

Оказывается, на подсознательном уровне наши лидеры проявили свою сущность и выявили свои истинные стремления. Ведь синий цвет, цвет Партии регионов – это цвет неба, его связывают с духовным возвышением человека, его чистотой. Он говорит о скромности, ровном, спокойном настроении, стремлении к сотрудничеству и взаимопониманию. А вот оранжевый – любимый цвет страстных мечтателей. Но в геральдике этот цвет означает лицемерие и притворство.

Посмотрите вокруг…

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Виктора Тихонова "Как нас судили"

    Документ
    В книге Виктора Тихонова "Как нас судили" рассматриваются проблемы оптимальной и эффективной территориальной организации государства. Дается анализ содержанию и сущности понятий - унитаризм, федерализм, регионализм.
  2. А. А. Парпара высказал обеспокоенность некорректными выпадами и клеветой в адрес библиотеки со стороны отдельных сми и интернетных борзописцев-недоброжелателей, которые сублимируют личные обиды и комплексы в распро

    Документ
    Он проявил заинтересованность состоянием дел в Библиотеке, которая, на его взгляд, занимает важное место в ознакомлении россиян с культурой, историей, изящной словесностью Украины и служит реальным, одним из немногих сегодня, каналом
  3. Харківської державної академії культури Віват, Академіє! Дайджест Випуск 4 (2006-2008) Харків хдак 2009

    Документ
    Вип. 4. (2006–2008) / М-во культури і туризму України, Харк. держ. акад. культури, Бібліотека ; [уклад.: С. В. Євсеєнко, О. М. Левченко ; під ред. С. В.
  4. Программа в Украине на "Первом национальном" (3)

    Программа
    Доброго вечора. Прямий ефір – це свобода. А мы – самая свободная программа в Украине на "Первом национальном" и телеканале "Эра". Я благодарю наших спонсоров генерального спонсора: медицинский портал "Евролаб"
  5. Документальная хроника политического преследования властями председателя нтсу николая Песоцкого

    Документ
    Этот сборник не нуждается в особых предисловиях и длительных сопроводительных пояснениях. Он стал ярким документальным подтверждением того, что нынешние власти, в том числе и луганские, не могут отказаться от хорошо знакомой им практики

Другие похожие документы..