Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Закон'
2) Укажите элемент, для которого характерно такое распределение электронов: 2, 8, 6. Какими свойствами - металлическими или неметаллическими - он буд...полностью>>
'Учебно-методический комплекс'
Учебно-методический комплекс «Региональные и местные налоги и сборы с организаций» составлен в соответствии с требованиями Государственного образоват...полностью>>
'Документ'
В целях совершенствования государственного регулирования лицензирования видов деятельности, связанных со специфическими товарами (работами, услугами)...полностью>>
'Документ'
Андерсен, Ханс Кристиан. Голый король / Ганс Христиан Андерсен ; Рос. гос. б-ка для слепых. — М., 2003. — 1 кн. — (Маленьким читателям). — Перепеч.: ...полностью>>

Московский общественный научный фонд образы власти в политической культуре России

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Таким образом, культурная рациональность проявляется во взаимоотношениях граждан и политической системы. По мнению М. Вебера, любая власть стремится к поддержанию собственной легитимности, убеждая общество в том, что действующие политические институты имеют законное право на существование (Вебер, 1990). В долгосрочном плане, задача легитимации системы не может быть решена, если системе не удалось стать эффективной, т.е. способной удовлетворять материальные потребности граждан (Lipset, 1960: 68). Правда, лояльность системе может поддерживаться репрессивными мерами. Однако угрозы репрессий не могут обеспечить политическую стабильность в течение длительного срока.

Какие “стимулы” может предложить обществу эффективная политическая система? А. Панебианко отмечает, что существует два вида стимулов, используя которые лидеры политических организаций вербуют своих сторонников: коллективные и селективные. Под коллективными стимулами подразумевается достижение идеологических целей организации, а под селективными – различные материальные “выплаты” (повышение статуса, социальное обеспечение, вспомогательные меры и т.д.) (Panebianco, 1988: 24). Преобладание какого-то одного типа стимулов — это теоретическое допущение; обычно потенциальный член организации стремится выиграть от их комбинации. Панебианко лишь теоретически разграничивает тех, для кого важнее селективные стимулы, и тех, для кого главный интерес сосредоточен на стимулах коллективных. Система стимулов реальных политических организаций должна включать и коллективные, и селективные стимулы. Их соотношение может со временем меняться. На начальном этапе формирования организации преобладают коллективные стимулы, а затем ведущую роль приобретают селективные.

Думается, политическая система использует схожий набор стимулов. Предлагая их гражданам, она взамен требует лояльности, которая должна выражаться в определенных нормах поведения. В зависимости от того, какие стимулы доминируют в данный момент, и от того, что требуется для получения желаемого, культурно-политические установки людей приспосабливаются к политической системе.

Методология исследования

Методология исследования включала как сбор первичных, так и анализ вторичных эмпирических данных. Главным методом исследования стало полуструктурированное интервью. Было проведено 51 полуструктурированное интервью с гражданами, проживающими в Петербурге и Ленинградской области. Респонденты – граждане в возрасте 18-25 лет (25 человек) и 60-65 лет (26 человек), репрезентативные по полу. Возраст стал главным критерием выборки, так как он отражает специфику политической социализации. Представители старшего поколения россиян являются носителями советской политической культуры. Молодое поколение, социализировавшееся в поставторитарный период, представляет политическую культуру постсоветского периода.

В рамках полуструктурированных интервью были изучены следующие компоненты политической культуры: доверие политическим институтам; политическое участие, а также информированность и интерес к политике (Almond and Verba, 1963). Среди политических институтов, потенциально способных быть объектами доверия, выделялись высшие законодательные и исполнительные ветви власти, органы местного самоуправления, а также правоохранительные институты. Информированность и интерес к политике изучались путем анализа интенсивности общения на политические темы. Политическое участие изучалось как в форме реального участия, так и в форме поведенческих установок. Выяснялись предпочтительные типы политической активности. Среди возможных видов политического участия выделялись конвенциональные типы участия (голосование), а также неконвенциональные (митинги, забастовки, акции протеста). Ожидалось, что анализ ответов по этим трем блокам прояснит механизмы адаптации политической культуры к политико-институциональной среде с помощью “культурной рациональности”.

Полученные путем интервью данные были дополнены опубликованными результатами опросов общественного мнения, что дало возможность более глубокого исследования политической культуры советской и постсоветской России.

Советская политическая культура

Интервью с представителями старшего поколения россиян позволило нам реконструировать облик советской политической культуры. Насколько соответствует этот облик представлениям советологов? Рассмотрим прежде особенности доверия пожилых россиян политическим институтам. Выяснилось, что большинство опрошенных склонно относиться к политическим институтам с доверием. Доверие распространяется не только на советские, но и на постсоветские политические институты. Зачастую недовольство вызывают конкретные личности – представители того или иного политического института, а сам институт вызывает доверие. В качестве основных политических институтов фигурировали Государственная Дума (Пятая и Шестая), правительство, суд и милиция, местные органы власти. Вот пример довольно распространенных рассуждений:

Галина Степановна, 64 года: “…Мы как-то привыкли власти доверять… Еще с советского времени. И теперь тоже. Правительству и судам конечно надо доверять... Да, я и сама им доверяю, хотя те, кто там работает, мне не всегда симпатичны. Но одно дело – кто там место занимает, другое дело – сама должность. Сейчас смотрю на некоторых по телевизору и думаю, не на своем месте сидит, только позорит государственный пост…”

Полученные нами данные согласуются с результатами опросов общественного мнения, проводимых ВЦИОМ. Выявлено, что доверие к политическим институтам характерно для представителей старшей возрастной когорты в большей степени, чем для респондентов среднего возраста (ВЦИОМ, 1993а). При этом пожилые люди часто высказывались против современных реформ, проводимых правительством и президентом. Однако негативное отношение вызывали не сами идеи реформирования, а методы, которыми реформы проводятся.

Николай Сергеевич, 61 год: “Да и пусть бы реформы, но если эти реформы доводят людей до нищеты – то и не надо их. Кто бы не согласился с реформами, от которых нам пенсию увеличат? А так – обман один и народные страдания. Если не знают [правящие политики – Ю.Ш.], как улучшить, то и не брались бы…”

Отношение к действующему президенту, ответственному за реформы, было неоднозначным. Респонденты, проживающие в сельских районах Ленинградской области, чаще склонны осуждать президента, утверждать, что он должен уйти в отставку. Подобные настроения в меньшей степени распространены среди опрошенных, проживающих в Петербурге. Отмеченная особенность согласуется с заключениями некоторых исследователей о том, что прореформаторские силы пользуются большей поддержкой среди городского населения, чем среди сельского (Петров, 1996). Наибольшее недовольство вызывали результаты экономической политики президента. Однако даже осуждая его, граждане разграничивали личные характеристики главы государства и президента как политический институт. Институт президента вызывал, скорее, уважение и доверие. В сознании многих пожилых людей демократический президент считался аналогом генеральным секретарям советского периода.

Среди представительных институтов особым доверием у пожилых граждан пользуется Государственная Дума. Отчасти это объясняется доверием к представительным институтам, характерным для пожилых респондентов. Но важно также и то, что представляющее Думу коммунистическое большинство находится в оппозиции к президенту. Поддержка коммунистов зачастую вызвана “экономическими” мотивами, протестом против политики правящих инкумбентов.

Доверие политическим институтам тесно связано с лояльностью политико-институциональному устройству. Даже осуждая советскую власть по тем или иным основаниям, большинство опрошенных фактически были лояльны ей. Каковы были причины этой лояльности?

Константин Петрович, 65 лет: “Как же им [представителям советской власти – Ю.Ш.] было противиться. Положим, надо тебе что в собесе, жилищные условия поправить, к примеру, так пойдешь просить. Вот и были люди послушными… А сегодня… Я ходил тут про льготы узнать [далее следует рассказ о хождениях в жилконтору – Ю.Ш.], сначала думал, что как раньше – положено, так получишь. А мне говорят – средств нету. Разве будет им после этого доверие?…”

В период “строительства социализма” лояльность государству, к представлявшим его институтам было необходимым условием удовлетворения материальных потребностей, повышения социально-экономического статуса (Roeder, 1989). Иными словами, доступ к “селективным” стимулам напрямую связывался с политической лояльностью. В современный период доверие к новым политическим институтам нередко оказывается обманутым: привычные стратегии поведения, в прошлом ассоциировавшиеся с успехом, не приносят желаемых результатов. Отсюда – ощущение разочарования, остро переживаемое пожилыми гражданами. Поэтому, несмотря на традиционную установку лояльности власти, пожилые люди зачастую испытывают недовольство современной политико-институциональной системой.

Исходя из полученных данных, будет преувеличением говорить о политической культуре старшей возрастной когорты как о высоко идеологизированной, содержащей ярко выраженные социалистические ценности. Действительно, для старшего поколения большей привлекательностью обладает время до перестройки. Но мотивированы эти предпочтения не идеологическими причинами, а вполне материальными преимуществами (невысокие стабильные цены, уверенность в завтрашнем дне). Иными словами, “коллективные” стимулы не оказывали ощутимого влияния на культурные установки пожилых граждан. Социализация и значительная часть жизни пожилых людей пришлась на период, когда руководители советской системы стремились поддерживать лояльность общества за счет не столько коллективных, сколько селективных стимулов. Действительно, на раннем этапе становления советской системы (начало 1920-х гг.) фактором, способным консолидировать общество, была идеология (“коллективный” стимул). Однако характерной чертой 1930-х — начала 1950-х гг. стала демонстрация потребительских интересов и материальных достижений “простых советских тружеников”. Приверженность советским ценностям оказывалась важной постольку, поскольку лояльность была эффективным способом достижения селективных стимулов. Сформировавшиеся культурно-политические нормы явились результатом адаптации к требованиям системы с помощью культурной рациональности.

Таким образом, можно ожидать, что если новой политико-институциональной системе удастся повысить собственную эффективность, –доверие и лояльность пожилых людей распространятся и на новые политические институты.

Одной из отличительных черт политико-культурных норм пожилых людей является склонность к активному политическому участию (см. также Bahry and Way, 1994). Среди возможных форм политического участия исследователи выделяют конвенциональное участие (голосование) и неконвенциональное (митинги, демонстрации, акции протеста) (Barnes and Kaase, 1979; Miller, 1979). Различаются также поведенческие установки и реальное политическое участие (Verba, Nie and Kim, 1978). Больше половины респондентов выразили мнение, что митинги и акции протеста не являются эффективным способом борьбы с экономическим кризисом (см. также ВЦИОМ, 1993б).

Анна Сергеевна, 64 года: “Я на митинги не хожу; здоровье подводит, да и не поможешь тут протестами. Работать надо. На митинги эти какого только народа не набирается, и каждый о своем кричит… На выборы ходила и хожу всю жизнь…”

Реальная вовлеченность в неконвенциональные формы политического участия еще менее распространена (см. также McAllister and White, 1994: 609). Только 3 человека из опрошенных регулярно принимают участие в митингах и акциях протеста, проводимых в последние годы (все они жители Петербурга). Шесть респондентов были на митингах последних лет по одному разу. Остальные избегают таких форм участия, считая их опасными и малоэффективными.

Практически все опрошенные заявили о себе как об активных избирателях. Голосование является частью их устоявшегося жизненного уклада, привычкой, привитой еще в процессе начальной политической социализации. По мнению советологов Д. Бари и Л. Уэя, голосование чаще привлекает тех, кто не обладает ресурсами, необходимыми для более “дорогих” форм политического участия, таких как членство в политических партиях (Bahry and Way, 1994). Однако, если рассуждать о голосовании в терминах “затрат” и “полезности”, то ничтожно малая влиятельность отдельного бюллетеня на исход выборов сводит к минимуму рациональность участия в выборах (Dunleavy, 1991).

Думается, причины высокого уровня мобилизации пожилых россиян следует искать в самом характере советской политической системы. Режим нуждался в поддержании своей легитимности, что и достигалось путем привлечения широких масс советских людей к демонстрации поддержки власти. Для рядовых граждан активное политическое участие было рациональным способом достижения материальных благ, средством повышения социально-экономического статуса. И неудивительно: при существовавших политико-институциональных условиях именно такой тип поведения одобрялся и поощрялся властью.

Константин Петрович, 65 лет: “Как же было не пойти на выборы… У нас в округе все были как на ладони. Не придешь на выборы раз-другой – в парткоме тобой заинтересуются. Проще прийти, проголосовать…”.

Д. Бари и Л. Уэйем отмечено, что высокий уровень политического участия отмечается у пожилых людей, даже если они слабо верят в возможность реального влияния на принятие решений (Bahry and Way, 1994: 350). Это указывает на особенности мотивации участия: важно само действие, а не его содержательная сторона. Эту же тенденцию подтверждают данные группы исследователей во главе с М. Виманом (Wyman et al., 1995: 597).

Каковы особенности электоральных установок старшей возрастной когорты? Как уже было отмечено, среди пожилых людей прокоммунистические силы пользуются популярностью. Поддерживая коммунистов на выборах 1993 и 1995 гг., люди стремились выразить протест против методов реформирования. Протестные настроения усилили патерналистские установки, характерные для пожилых респондентов. Советское государство всегда играло центральную роль в управлении экономикой. Ее результатом стало формирование у населения патерналистских норм, высоких ожиданий от государственной социально-экономической политики. А если государство традиционно воспринимается как главный экономический актор, оно обязано также принять и всю полноту ответственности за результаты проводимой политики (см. также Anderson, 1995). В сознании пожилых граждан КПРФ ассоциируется с политической силой, в период правления которой их жизнь была более стабильной и благополучной. Идеологические мотивы поддержки коммунистов при этом нередко отходят на второй план. В целом политические установки пожилых людей носят умеренно-центристский характер.

Екатерина Семеновна, 62 года: “… Да что там идеология! Я и за реформы буду, если мне да и всей стране лучше будет. При коммунистах тоже с этой идеологией перегибы были… Я считаю, важно сохранить все, что было хорошего раньше, ну и изменять старое понемногу надо. Но я против “резких движений”. Неправильно это”.

Несколько респондентов (4 человека) на думских выборах 1995 года поддержали проправительственный “Наш дом – Россия”. По данным ВЦИОМ, “правящие партии” популярны среди лиц пожилого возраста по крайней мере в той же степени, как и среди других возрастных когорт. В 1993 году 15,1% людей старшего поколения проголосовало за “Выбор России” (это выше, чем в других возрастных когортах). В 1995 году за НДР проголосовало около 10% пожилых избирателей, что приблизительно столько же, как и в среднем по выборке (ВЦИОМ, 1996). Один из проголосовавших за НДР так объяснил свой выбор:

Иван Константинович, 62 года: “Которые из НДР ближе к власти – значит, больше сделать смогут. Как же власть не поддержать… Коммунисты-то что сейчас сделать могут? Только пустой шум поднимают. Вот на прежних выборах [1993 года – Ю.Ш.] мой сосед за Жириновского голосовал. И что, я ему говорю, твой Жириновский сделал за два года? А Черномырдин обстоятельный, умеренный и при власти”.

Думается, выбор партий власти находится в рамках отмеченной тенденции уважения и доверия политическим институтам. Такое голосование – признак лояльности системе, традиционное стремление поддержать тех, от которых зависит распределение “селективных” стимулов.

Третье направление исследования политической культуры пожилых людей затрагивает особенности политической информированности и интереса к политике. Представители старшей возрастной когорты являются, как правило, политически заинтересованными. Многие утверждали, что они охотно и заинтересованно обсуждают политические события с членами семьи, знакомыми и соседями. Большинство пожилых людей регулярно читает газеты, слушает информационные передачи по радио и смотрит новости по телевидению. Чем был мотивирован интерес к политике в советское время?

Степан Вениаминович, 65 лет: “Я всегда интересовался политикой и внутри страны, и международной политикой… Всегда считал важным быть в курсе происходящего. Хотя, конечно, понимал, что всего не говорят. Помню, после того хрущевского доклада все знакомые делились на тех, кто знал о нем [докладе – Ю.Ш.] и не боялся критиковать власть. А были и те, кто или не знал или не верил. Так, они на тех, других, смотрели с ужасом и сторонились. Всe боялись, что за эти разговоры в лагеря отправят. Важно в то время было знать, что в стране происходит…”

Такая норма поведения, как интерес к политике, – продукт значительного влияния советского государства на частную жизнь граждан. Жизненный успех во многом зависел от способности граждан следовать политическим изменениям, умения приспосабливаться к изменяющимся условиям. И действительно, пожилые респонденты часто высказывали мнение, что политические проблемы затрагивают их лично, непосредственно их касаются. Думается, в советский период старшее поколение действительно чувствовало себя включенным в социально-политическую жизнь, но происходило это не столько в силу “высокой сознательности советского человека”, сколько из-за того, что сама система побуждала к активному интересу политикой. Это является ярким примером воздействия культурной рациональности на политико-культурные нормы.

* * *

Наш анализ советской политической культуры показал, что политико-культурные нормы советского периода являлись продуктом влияния политико-институционального дизайна. Институциональный дизайн советской политической системы основывался на доминировании государства над гражданами, что находило отражение и в идеологической риторике, и в политических действиях власти. Какие именно механизмы “культурной рациональности” заставляли советских граждан приспосабливаться к этим политико-институциональным особенностям? Благосостояние отдельной личности прямо зависело от его / ее политической лояльности. В этих условиях советскому гражданину, как рационально мыслящему актору, приходилось приспосабливать свои культурно-политические установки к системе. Наиболее выигрышной стратегией была лояльность. Так сформировалась высокая степень доверия политическим институтам, которая сегодня способна распространиться и на новые политические институты.

Говоря об особенностях политического поведения в СССР, советологи-”тоталитаристы” констатировали, что политическое участие в СССР было не только подчиненным идеологии, но и весьма массовым и активным (Barghoorn, 1965). Это позволяло признать значительную роль “партиципаторного” компонента в советской политической культуре, а саму культуру – приближенной к “гражданской”. Однако возможно ли, чтобы такая политическая культура существовала в условиях коммунистического режима? Думается, наличие “партиципаторной” установки еще не свидетельствует в пользу существования демократической политической культуры. Нельзя судить о культуре в целом исключительно по степени активности граждан. Важно разобраться, чем участие мотивировано.

Конечно, советский политический активизм во многом основывался на принуждении: отказ от выражения лояльности не одобрялся властью и был наказуем. Независимо от того, разделял или нет каждый отдельный гражданин идеологию системы (мы никогда уже не узнаем об этом достоверно), политическая пассивность была небезопасна. Но другой, и, возможно, более важный, стимул к активности состоял в ее практической полезности. Активизм материально поощрялся властью: политическая активность была залогом поддержания (и повышения) социально-экономического положения человека. Схожим был и механизм формирования интереса к политике. Ведь именно такая стратегия поведения была необходимой для максимизации “выплат”.

Особенности политической культуры постсоветского периода

На ранних этапах становления новой политической системы определяющую роль в поддержании лояльности общества играют “коллективные” стимулы. Идеология, ценности идентичности оказываются важнейшими факторами, определяющими политическое развитие после крушения авторитарного режима. Молодое поколение, социализирующееся в этот период, воспринимает “коллективные” стимулы как первоочередную ценность. Однако затем становится ясно, что без эффективных экономических “выплат” легитимность новой политической системы подвергается опасности.

Ответить на вопрос, каков характер постсоветской политической культуры, непросто. Дело в том, что ее носители – молодое поколение российских граждан – все еще вовлечены в процессы политической социализации. Необходимо принять во внимание и то обстоятельство, что политико-культурные установки молодежи могут изменяться по мере взросления (Campbell et al., 1960). Кроме того, социализирующаяся молодежь находится под влиянием родителей, которые воспитывались еще в советский период. Однако, по мнению некоторых исследователей, родители – лишь один из агентов политической социализации молодежи. Помимо родителей, подчеркивается особая роль политических институтов (Abramson, 1975). Анализ политической культуры молодых людей предоставляет уникальную возможность изучения политико-культурных норм, в значительной степени сформировавшихся в новых политико-институциональных условиях. Выявленные культурно-политические ценности могут рассматриваться как продукт культурно-рациональной адаптации к постсоветскому политико-институциональному укладу.

В отличие от старшего поколения россиян, лишь небольшая доля опрошенных молодых людей выразила доверие существующим политическим институтам (см. также Bahry and Way, 1994: 339; ВЦИОМ, 1993а). При этом на ранних этапах поставторитарного развития молодые люди склонны были верить, что создаваемые политические институты вполне заслуживают доверия. Многие респонденты в возрасте 23-25 лет признавались, что в начале 1990-х, несмотря на трудности материального плана (в этот период многим приходилось думать о поступлении в высшие учебные заведения или о поисках работы), они позитивно оценивали демократические перемены в стране. Демократические установки молодежи видятся одним из продуктов социально-политической модернизации, имевшей место еще в советский период (Inkeles and Smith, 1974). По мнению некоторых исследователей, социально-политическая модернизация и стала одной из причин демократической трансформации Советского Союза (Hahn, 1993).

Алексей, 24 года: “Когда все начиналось [после 1991 г. – Ю.Ш.], как-то думал, что им [институтам – Ю.Ш.] можно будет доверять. Вообще считал и продолжаю считать, что демократия – лучше для нашей страны, чем прежние порядки. Но политически все устроено как-то неправильно. Лично я не доверяю российским институтам”.

Таким образом, приверженность идеям демократии сочетается с недоверием действующим политическим институтам, ощущением, что все устроено “как-то неправильно”. Недоверие распространяется не только на действующих политиков (многими из них молодые люди, как и пожилые, недовольны), но и на саму институциональную систему. Правда, в отличие от пожилых респондентов, молодежь была чаще недовольна действиями Государственной Думы, чем президентом. В большинстве случаев это объяснялось со ссылкой на прокоммунистическое думское большинство. Действующий президент, хотя и осуждался по ряду причин, тем не менее чаще оценивался как “может быть, единственный, кто может противостоять коммунистам из Думы” (Елена, 23 года).

Почему молодые люди считают, что политически постсоветская система устроена неправильно? Дело не в том, что, оценивая государственное устройство, молодые люди разбирались в преимуществах и недостатках различных конституционных моделях. Ответ, скорее, состоит в том, что существующая система рассматривается как малоэффективная, не способная удовлетворить запросы молодых россиян. Однако было бы неправильным считать молодых людей эгоцентристами, озабоченными лишь собственным благополучием. Зачастую, молодежь оценивала эффективность политической системы с точки зрения благосостояния общества в целом.

Павел, 19 лет: “Я не знаю, как лучше… Но сейчас ничего толком для людей не делается. Нет, я не доверяю государству. И лояльным, как ты выражаешься, не буду. Нет у меня для этого поводов. Ничего хорошего я от государства не жду. Надеюсь только на себя”.

Марина, 25 лет: “Может, в советское время люди и были “лояльными”. Только тогда они могли за это что-то иметь. А теперь – все уже на так. Почему люди должны поддерживать ту систему, которая ничего хорошего им не принесла?”

На ранних этапах поставторитарного развития постсоветскому государству “авансом” было оказано доверие. “Коллективные” стимулы доминировали в политико-культурных ценностях. Однако оказанное доверие не было оправдано: новая политико-институциональная система не стала эффективной. “Лимит” коллективных стимулов оказался исчерпан, а “селективные” стимулы не были реализованы. В отличие от пожилых людей, политическая культура молодежи не обладает устойчивыми нормами лояльности и доверия, унаследованными от прошлого. Отсюда – низкая лояльность существующей политико-институциональной системе. В этом видится одно из проявлений культурной рациональности.

Наблюдаются различия и в особенностях политического участия молодых и пожилых респондентов. В целом молодые люди более политически пассивны. Можно выделить две условные категории молодых людей: к одной из них относятся те, кого можно признать политически пассивными. Если эта категория и участвует, то предпочитает конвенциональные формы политического участия (голосование). Неконвенциональные виды политической активности оказываются практически неприемлемыми. В целом среди респондентов только 12 человек регулярно ходит на выборы.

Анна, 22 года: “Мне не то, чтобы все равно что происходит, но мне не хочется принимать в этом какого-то участия. Нами просто манипулируют… На митинги я не хожу. У меня и так дел хватает…”.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Политическая культура россии ХХ века (ридер) Составитель: доктор исторических наук, профессор И. Б. Орлов москва 2005 год от составителя

    Документ
    «Ридер» к курсу «Политическая культура России ХХ века» представляет собой подборку архивных документов, наглядно иллюстрирующих различные аспекты политической культуры России в ХХ столетии.
  2. Фонд «Либеральная миссия» Малое предпринимательство в России: прошлое, настоящее и будущее

    Документ
    Малое предпринимательство в России: прошлое, настоящее и будущее/ Под ред. Б.Г. Ясина, А.Ю. Чепуренко, В.В. Буева. — М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003.
  3. Политическая культура россии ХХ века пояснительная записка: Актуальность темы

    Пояснительная записка
    Актуальность темы связана с наблюдающимся в последние годы ростом интереса обществоведов, политиков, журналистов и широкой общественности к проблемам политической культуры.
  4. В россии (9)

    Книга
    В сборнике, опубликованном по итогам работы секции на Международной конференции «Российские общественные науки: новая перспектива», собраны статьи, в которых на значительном эмпирическом материале, с учетом юридических аспектов и с
  5. В россии (4)

    Библиографический указатель
    Библиографический указатель «Социально-политические трансформации в России», подготовленный Справочно-библиографическим отделом библиотеки МГИМО(У), включает библиографические записи о книгах, поступивших в библиотеку с 1997 по 2007

Другие похожие документы..