Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Процесс сбыта товаров характеризуется наличием жесткой конкуренции. Прежде всего, это конкуренция в планировании ассортимента и разработке новых обра...полностью>>
'Документ'
Прийом абітурієнтів, які мають диплом бакалавра (спеціаліста) для здобуття освітньо-кваліфікаційного рівня спеціаліста або магістра за спеціальністю ...полностью>>
'Рассказ'
Воспитывать любовь к народному искусству, эмоциональную отзывчивость на произведения мастеров из прославленных центров народных промыслов по производс...полностью>>
'Документ'
Интерфейс - это аппаратное и программное обеспечение (элементы соединения и вспомогательные схемы управления, их физические, электрические и логически...полностью>>

Московский общественный научный фонд образы власти в политической культуре России

Главная > Книга
Сохрани ссылку в одной из сетей:

И в этих представлениях безусловен приоритет собственно политических, а не только мировоззренческих, рациональных или других общесоциальных воззрений. Отсюда понимание политики как области целенаправленных связей и отношений субъектов, которые используют институты государственной власти для реализации своих властно значимых интересов. Именно эта точка зрения представляется интересной в контексте дальнейших рассуждений о динамике политической культуры.

В обобщенном виде предлагается понимать под политической культурой определенный способ существования (или в терминах парсоновской социологии — способ действия) политической системы. Таким образом, политическая культура рассматривается как подсистема политической системы, и в то же время — как ее окружающая среда. Основная функция политической культуры — воспроизводство образца, а в процессе развития — обеспечивать генерализацию ценностей. Основная исследовательская задача заключается в том, чтобы определить факторы изменения политической культуры, а также степень автономности происходящих в этой системе изменений.

Политическая культура, как и общая культура, — система, в наименьшей степени подверженная изменениям. Благодаря этому неотъемлемому свойству культура выполняет одну из важнейших функций — обеспечение преемственности, — тем самым гарантируя эволюционный ход развития истории (в нашем случае — политической истории).

Политическая культура предстает как противоречивая система, в которой в динамичном отношении находятся прошлое, настоящее и прогнозируемое будущее. В этом смысле можно говорить о своеобразии политической культуры любой нации вне зависимости от определенного исторического континуума. Политическая культура — единая смысловая схема, которая при заданных изначальных условиях дает на “выходе” те или иные результаты. Таким образом, политическая культура представляет собой динамическую модель, но эта динамика в меньшей степени проявляется на уровне всей системы и в большей мере — на уровне изменения значимости (“удельного веса”) отдельных структурообразующих взаимосвязей и отношений между элементами и уровнями. В этом случае трансформация политической культуры заключается не в появлении качественно иной системы с абсолютно новыми элементами, а в переходе элементов с одного “уровня влияния” на другой. Это обеспечивает преемственность политической истории, т.к. политическая культура является механизмом поддержания целостности всей политической системы. И чем сложнее и многограннее политическая культура, тем большими адаптационными ресурсами обладает политическая система. Таким образом, политическая культура может рассматриваться как подсистема политической системы по аналогии с предложенным Т. Парсонсом пониманием культуры как подсистемы социальной системы8.

Говоря об уровнях проявления политической культуры, необходимо иметь в виду, что существует несколько оснований для их выделения. Первое основание можно было бы определить как историко-хронологическое. Политическая культура представляет собой непрерывно обогащающуюся совокупность элементов. Это — “матрица” с неограниченным числом ячеек, причем накапливаемая информация никогда не стирается, а только меняет свой код (т.е. в данный момент та или иная характеристика политической культуры может быть значимой, а в другое время — несущественной). В таком историческом аспекте можно говорить о трех уровнях: элементы “прошлого”, “недавнего прошлого” и “настоящего”. К. Маркс отмечал: “Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбирали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых”9. На эту схему накладывается и другая, включающая в себя два уровня: “ядро” (доминирующий уровень) и “периферия” (второстепенный).

Здесь следует сразу оговориться, что в политическую культуру включены, прежде всего, те элементы, которые оказались наиболее устойчивыми, распространенными и долговременно функционирующими. Именно они и составляют так называемое “ядро” политической культуры. Эти характеристики проявляются и действуют как основной фон, на котором происходят социально-политические процессы. По мнению Б.Г. Капустина, этот “нижний” уровень определяется как средоточие многовекового цивилизационного опыта, совокупность “сверхисторических ценностей”10. Есть и не столь значимые элементы, проявляющиеся под воздействием сложившейся ситуации на определенном коротком временном отрезке, которые тем не менее тоже важны для понимания политической культуры в целом. Изучение политической культуры может проводится и по конкретной совокупности структурных элементов, объединенных в следующие уровни: мировоззренческий (идеологический), религиозный, символический.11 Кроме того, конкретная политическая культура может содержать и довольно противоречивые элементы, характеризующие политическую культуру с позиций консерватизма — реформизма, стабильности — изменения и др.

В качестве одного из методов изучения процесса формирования политической культуры может быть предложен так называемый метод исторической реконструкции, т.е. анализа социальной истории как процессов динамики (воспроизводства, изменения и взаимодействия) структур социального пространства. Так, например, Ю.С. Пивоваров предлагает рассматривать особенности формирования политической культуры России сквозь призму отношений между государством и церковью в сфере идеологического (и даже шире — культурного, или символического) производства12. Основной вывод его исследования заключается в том, что на протяжении христианской истории России наблюдается постоянная борьба между двумя структурами за символическое господство, т.е. монополию в сфере “культурного строительства”, мифотворчества, формирования идеологии, национальной идеи и т.п. Постепенное исключение церкви из сферы символического производства привело к тому, что данная функция полностью перешла в ведение государства. Именно власть является “творцом” политической культуры и инициатором ее изменения. Источники формирования политической культуры России находятся не в обществе, а в государстве. Возможно, что именно этот принципиальный момент отражает сущность политической культуры России.

Сегодня особую значимость приобретает анализ соотношения культурных и цивилизационных факторов, распространенных в том или ином обществе. О. Шпенглер в своей работе “Закат Европы” высказал очень существенную идею о том, что с приходом цивилизации заканчивается эпоха культуры. Используя идеи А. Моля, можно предположить, что трудно определить основные правила игры (или фоновую культуру), не имея основной схемы ее функционирования. В понимании Моля, “традиционная культура” в противоположность пришедшей в эпоху цивилизации “массовой” имеет определенную схему интерпретации и объяснения.13 Принимая во внимание тот факт, что политическая культура является частью общей культуры, логично предположить, что с увеличением влияния информационного поля и цивилизационного фактора все труднее вырабатывать какие бы то ни было прогностические схемы. Н. А. Бердяев писал: “Культура — символична по своей природе. Все достижения культуры по природе своей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь символические его знаки... Этого нельзя сказать про цивилизацию. Цивилизация всегда имеет такой вид, точно она возникла сегодня или вчера. Все в ней новенькое, все приспособлено к удобствам сегодняшнего дня...”.14

Как отмечает большинство исследователей, самые существенные изменения политическая культура претерпевает в так называемые переходные периоды, в периоды революционных изменений или реформирования общества и государства, когда происходят определенные ценностные, идеологические сдвиги в массовом сознании, обусловленные резким изменением (ухудшением или улучшением привычного образа) жизни, повседневной практики. Однако при таком понимании динамики политической культуры становится невозможным прогнозирование социально-политических процессов, т.к. под воздействием новых условий каждый раз меняется политическая культура, что, в конечном счете, препятствует достижению стабильности. Напротив, учет особенностей политической культуры должен способствовать пониманию происходящих процессов, только в этом случае можно рассчитывать на принятие оптимальных решений, которые именно в силу сложившейся определенной политической культуры могут быть реализованы на практике. Вновь возникает вопрос о выборе методологической схемы: “по Веберу” или “по Марксу”. Обе модели условны и требуют уточнения. С учетом современных представлений о социальной системе необходимо установить обратные связи. Достаточно применить простейшее “дополнительное построение”, а именно, замкнуть предложенные схемы, и обе модели становятся идентичными.

Из создавшегося замкнутого круга взаимовлияния политической культуры и политической ситуации можно выйти при помощи выявления фактора, детерминирующего изменения и в политической культуре, и в социально-политических отношениях. Т.е. для понимания сущности системы необходимо определить, что заставляет функционировать данную систему, воздействуя на все ее блоки, будь то политическая культура или политические структуры. На сегодняшний день самым значительным в этом смысле является фактор, который можно обозначить как информационное поле, или коммуникационное взаимодействие. Данное предположение во многом основано на идеях американского политолога К. Дойча, разрабатывавшего в 1950-70-е годы так называемую “информационно-кибернетическую модель”. К. Дойч предлагает рассматривать политическую систему как сеть коммуникаций и информационных потоков15. Модель политической системы К. Дойча состоит из четырех блоков, каждый из которых связан с различными фазами прохождения информационно-коммуникативных потоков: 1) получение и отбор информации; 2) обработка и оценка информации; 3) принятие решений и 4) осуществление решений с обратной связью. Политическая система принимает информацию через так называемые “рецепторы” (внешнеполитические — информационные службы и др., внутриполитические — центры изучения общественного мнения), где происходит селекция, систематизация и первичный анализ поступивших данных. На следующей фазе новая информация обрабатывается в рамках блока “памяти и ценностей”, где сравнивается с уже имеющейся старой информацией и оценивается сквозь призму ценностей, норм и стереотипов. После чего правительство (“центр принятия решений”), уже имея окончательное представление о том, насколько сложившаяся под воздействием информации новая политическая ситуация соответствует интересам и целям, принимает соответствующее решение по регулированию текущего состояния системы. И наконец, “эффекторы” (исполнительные органы и др.) на последней фазе реализуют решения, результаты которых в виде новой информации по “обратной связи” поступают к “рецепторам” и, таким образом, система вступает в новый цикл функционирования.

Важность влияния информации на все социальные процессы неоспорима. Прежде всего, это относится к процессу взаимодействия культур, а значит, и взаимопроникновения ценностей, норм и др. В то же время информированность непосредственно связана с общим образовательным фоном. Каждый человек как один из важных субъектов (носителей) политической культуры приобретает способность не только восприятия, но и творческого переосмысления и смыслоопределения таких компонентов политической культуры, как ценности, нормы, традиции и т.д. Очевидно, что поведение определяется мотивами, а следовательно, потребностями, в формировании которых не последнюю роль играет информация и коммуникация. Следовательно, контроль за информацией, а проще говоря, цензура, есть средство сохранения ценностей, норм, традиций, т.е. политической культуры. Являясь и внутренним, и внешним, по отношению к политической культуре, полем, информация играет существенную роль в изменении ее содержания. Чем мощнее внешний поток информации, тем сильнее реакция на этот натиск. В данном случае политическая культура может характеризоваться высокой пропускной способностью либо высоким уровнем отсеивания и фильтрации информации.

Сегодня уже с трудом верится в существование какого-нибудь технического препятствия для поступления информации извне (будь то внешняя среда по отношению ко всей социальной системе или по отношению к ее подсистемам). И именно культура первая реагирует на новые знания, либо органично впитывая их, либо отвергая. Но при “слабости” культуры и сильном внешнем давлении может произойти значительное изменение всей системы ценностей, что приводит к существенным социальным изменениям.

Один из важных вопросов сегодня может быть сформулирован следующим образом: насколько концепция политической культуры является необходимой и существенной для понимания политического процесса? По этому поводу возникли различные предположения о судьбах данной концепции. Возможно, именно изучение системы коммуникации как важной цивилизационной составляющей, а не исследование достаточно абстрактного феномена — политической культуры, является в наши дни наиболее существенным фактором в понимании процессов, происходящих как в отдельных странах, так и в мировом, глобальном масштабе.

Изучение механизмов распространения информации создает предпосылки для понимания политической культуры. От того, где находятся источники формирования и изменения политической культуры (в обществе или в государстве), зависят особенности ее функционирования.

Все вышеизложенное лишь очерчивает контуры теоретической модели анализа политической культуры. В основании ее лежат следующие предположения: определение факторов и источников формирования и изменения политической культуры отражает сущность данного феномена; отказ от универсальных типологий, а взамен — рассматривать специфику и неповторимость национальных моделей политической культуры; трансформация политической культуры заключается в структурной динамике, т.е. изменении значимости элементов и уровней политической культуры, а не в приобретении нового качественного состояния системы в целом; метод частичной исторической реконструкции (описание лишь некоторых процессов, рассматриваемых как взаимодействие нескольких производств: политического, символического и т.д.) видится более адекватным, нежели историческое описание эпохи в целом. Несомненно, эти гипотезы требуют проверки теорией, эмпирическими данными и временем. Постановка этих вопросов — хороший стимул для продолжения исследований политической культуры.

* * *

(Некоторые общие замечания по теме)

Уже такой беглый взгляд на концепцию политической культуры позволяет сформулировать некоторые выводы. На сегодняшний день политическая культура является неким теоретическим конструктом, не имеющим однозначного и единого содержания. В основном данная концепция используется для объяснения того, почему произошли те или иные события, сложилась та или иная ситуация, и практически не оправдывает себя в предвидении изменения политической системы и развития социально-политических процессов. Что, по сути, дало нам понимание политических культур разных стран? Те же знания, которые и до возникновения данной концепции были известны. А потому концепция политической культуры больше походит на энциклопедический справочник — в ней собраны отрывочные, несистематизированные сведения из самых различных дисциплин и теорий: политической психологии, теории национального характера, концепции политической социализации, антропологии, этнографии, культурологии, истории и т.п. Но аккумуляция знаний еще не означает новое знание. До сих пор остается проблема: о каком уровне разработанности можно говорить применительно к политической культуре — об уровне понятия, концепции или теории. В науке представлены все три точки зрения. Существует также мнение, что данное понятие пока не заняло свое место в системе категорий политической науки16.

Подобная ситуация во многом обусловлена условиями возникновения данной концепции. Нельзя исключать тот факт, что в этом процессе присутствовала определенная идеологическая мотивация. Типологические модели политической культуры, разработанные исследователями разных стран и в разное время, как правило, служат критерием оценки уровня демократизации общества и возможности установления в данной стране стабильной демократии. Кроме того, возникновение концепции политической культуры и ее частая эксплуатация явились результатом дифференциации научного знания и, тем самым, средством занять “место под солнцем” в политической науке, и даже шире — в системе гуманитарных наук. Существенным катализатором был и политический (идеологический) заказ, требовавший разработки определенных идеальных образцов политических систем, в основе которых лежала бы модель Соединенных Штатов Америки.

За сорок лет со времени появления первой концепции политической культуры проведено немало исследований, как национальных, так и сравнительных, кросс-национальных. Но основные выводы этих научных работ, как правило, не выходили за рамки замечаний, что по одним показателям есть сходство, а по другим — нет. Однако основная цель изучения политической культуры не сводится к выявлению установок, ценностей, ориентаций, ожиданий и даже моделей поведения. Самое важное, на что может пролить свет понимание политической культуры, — это возможность выявления закономерностей развития и функционирования политической системы, и в конечном счете всей социальной системы. Концепция политической культуры в ее современной интерпретации представляется не более чем теоретической абстрактной моделью, основанной на конвенциональном одобрении субъектов научной деятельности. Большинство ее постулатов, таких как выделение массовой и элитной политических культур, политических культур различных социальных слоев, групп, приняты либо вовсе бездоказательно, либо под них ведется сбор определенных социальных фактов, а не наоборот — выведение теоретических обобщений из наблюдаемых данных. Н.А. Бердяев отмечал, что необходимо искать смысл истории. Этот смысл должен быть и у политической истории, в противном случае в науке будет господствовать фатализм. То есть исследование политической культуры предполагает, прежде всего, выявление смыслообразующих связей между ее элементами и уровнями.

В заключение еще раз стоит отметить, что, хотя всестороннее изучение политической культуры на основе использования многообразия методов и подходов политической науки ведется на протяжении уже более четырех десятков лет, все же остается открытым вопрос о сущности и содержании данного понятия и об основаниях его концептуализации. Думается, это обеспечит исследовательский интерес к данной проблематике, по крайней мере, на ближайшие десять лет.

Глава 2

Ю.Д. Шевченко

Власть и политическая культура: воздействие политических институтов на советские и постсоветские культурные ценности

Гражданская” политическая культура

П

олитико-культурные нормы, ценности и установки во многом определяют исход политических процессов. Так, преобладание в политической культуре общества либеральных ценностей способствует росту стабильности демократических политических институтов. Напротив, антидемократические установки способны препятствовать политической либерализации (Almond and Verba, 1963; Dahl, 1989). Судьба российской демократизации в конечном итоге будет зависеть от степени поддержки россиянами либеральных норм и ценностей (Гаджиев и др., 1994). Поэтому исследование российской политической культуры имеет не только теоретическую, но и сугубо практическую значимость. Эта статья ставит цель описать и сравнить особенности советской и постсоветской политических культур, формировавшихся в различных политико-институциональных контекстах. Такое двойное сравнение поможет выяснить, способствует ли постсоветская политическая культура развитию российской демократии или, напротив, препятствует этому процессу.

Каковы отличительные характеристики политической культуры демократических обществ? Возможный ответ на этот вопрос содержится в работе Г.Алмонда и С.Вербы “Гражданская культура” (Almond and Verba, 1963). Изучая политическую культуру в либеральных демократиях, Алмонд и Верба обнаружили характерный тип, присущий наиболее развитым из них. Условно такая политическая культура была названа “гражданской”.

Исследователями было выделено три “идеальных” — не встречающихся в реальности в “чистом” виде — типа политической культуры: приходская, подданическая и партиципаторная (участвующая). Первый характеризуется отсутствием у людей данного общества интереса к политике и происходящим событиям. Второй — как явствует уже из его названия — означает подчиненное положение граждан по отношению к власти: люди могут интересоваться политикой, признавать или нет легитимность существующего режима, но активно в политике они не задействованы. Первые два типа сближает практически полное отсутствие участия граждан в политическом процессе, и это свойство отличает их от третьего типа — партиципаторной культуры, когда граждане не только интересуются политикой, но и ориентированы на активное участие (Almond and Verba, 1963). Сочетание всех трех типов, когда третий доминирует над первыми двумя, и создает “гражданскую” культуру.

Возможно, такая расстановка акцентов сужает представление о политической культуре в целом. Ведь участие отражает только ту ее сторону, которая доступна фактическому наблюдению. Но в этом и состоит важное преимущество подхода Алмонда и Вербы: на основании наблюдаемого поведения можно сравнивать различные общества.

Какова мера соответствия советской и постсоветской политической культуры образцу “гражданской”? Ответ на этот вопрос поможет прояснить границы применимости понятия “гражданская культура” к анализу политической культуры общества, переживающего процессы трансформации.

Политическая культура:
неизменная традиция или рациональная адаптация?

Политическая культура зачастую рассматривается как устойчивый феномен. Формирование культуры – долговременный процесс, поэтому трудно ожидать от норм и ценностей быстрой изменчивости (Almond and Verba, 1963). По мнению многих исследователей, унаследованные от советского прошлого политико-культурные ценности значительно влияют на процессы постсоветского развития (McAuley, 1997). Каков же характер унаследованной политической культуры? Существует два противоположных ответа на этот вопрос.

Ряд исследователей политической культуры России считали, что автократизм, эгалитаризм и патернализм всегда доминировали в сознании русских (Friedrich and Brzezinski, 1956; Barghoorn, 1965; Keenan, 1986). Многие советологи сходились на том, что советская политическая культура — в ее зрелом виде — воспроизвела дореволюционные политические установки и ценности, а именно, “слабость и неэффективность представительства, низкий уровень политического участия, авторитаризм и бюрократизм” (White, 1979: 64). Ряд постсоветских исследований также следуют этой теоретической модели (Lloyd, 1993; Finifter and Mickiewicz, 1992). Например, А. Финифтер подчеркивает “авторитарный характер” постсоветских политических ценностей: “изменились институты, но не нормы” (Finifter, 1996: 149). Базовые ценности нелегко изменить, поэтому демократизация обречена на неудачу (Laqueur, 1989: 8).

Другие советологи утверждали, что и в советский период политическая культура была далека от желательной для репрессивной системы (Brown, 1984; Brown and Gray, 1977). Теоретическим основанием для подобных суждений стала теория модернизации (Lipset, 1959; Inkeles and Smith, 1974). Высказывалось мнение, что под влиянием социально-экономического прогресса даже коммунистические системы постепенно демократизируются. Согласно этой теоретической традиции, после смерти Сталина российская политическая культура постепенно становилась либеральной (Hough, 1972; Little, 1976; Lewin, 1988; Hahn, 1988). Следуя этой традиции, многие постсоветские исследования также отмечают значительный “удельный вес” демократических ценностей в политическом сознании россиян (Bahry and Silver, 1990; Hahn, 1993; Willerton and Sigelman, 1993).

Некоторые советологи считают, что культурные трансформации в постсоветской России являются результатом адаптации общества к новой политико-экономической среде. Действительно, принимая во внимание трудности переходного периода, поддержка россиянами идей реформирования заметно снизилась. Но если реформы будут проводиться с бóльшим успехом, можно ожидать усиления демократических норм и ценностей. С этой точки зрения, постсоветская политическая культура находится в стадии интенсивного формирования (Whitefield and Evans, 1994; Bahry and Way, 1994).

Очевидно, каждая из исследовательских традиций заслуживает определенной доли доверия. Советская политическая культура в разные периоды и с точки зрения различных исследователей могла казаться и лояльной, и оппозиционной авторитарному режиму. Думается, основным недостатком “тоталитарной” модели советской политической культуры является тезис о неизменности и устойчивости политико-культурных ценностей. Утверждение о стабильности политической культуры опровергается многими исследованиями. Среди факторов, ответственных за политико-культурные трансформации, ученые отмечают особую роль политических институтов (Almond and Verba, 1980; Eckstein, 1988; Inglehart, 1989).

Можно предположить, что нормы поведения, определявшие облик советской политической культуры, формировались под давлением внешних обстоятельств. “Внешние обстоятельства” были заданы политико-институциональным контекстом того периода. Можно ожидать, что политико-культурные ценности способны меняться, адаптируясь к изменяющимся условиям. Конечно, институты вряд ли могут трансформировать политическую культуру фундаментально, но они могут заставлять граждан приспосабливать их культурные нормы к требованиям системы. А если допустить, что демонстрируемая советскими гражданами лояльность режиму была лишь способом адаптации к существовавшим политическим условиям? При этом подлинные ценности людей могли быть далеки от ценностей авторитаризма.

Теоретической основой такого подхода может стать теория рационального выбора, точнее, одна из ее версий, включающая в анализ культурные ценности. Это — “культурная рациональность” (Lane, 1992). В рамках этого подхода утверждается, что политическая культура — не альтернатива рациональному поведению, а сама — рациональная адаптация установок к требованиям институциональной среды. Вступая во взаимоотношения с властью, люди постепенно осваивают наиболее предпочтительные стратегии поведения (Wildavsky, 1987:3, 5, 18). Представляется, что концепция культурной рациональности охватывает не только комплексное содержание политической культуры данного общества, но и политическую культуру отдельных возрастных когорт, социализировавшихся в специфических политико-институциональных условиях. “Культурная рациональность” и станет тем подходом, который поможет прояснить сущность советской и постсоветской политической культуры.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Политическая культура россии ХХ века (ридер) Составитель: доктор исторических наук, профессор И. Б. Орлов москва 2005 год от составителя

    Документ
    «Ридер» к курсу «Политическая культура России ХХ века» представляет собой подборку архивных документов, наглядно иллюстрирующих различные аспекты политической культуры России в ХХ столетии.
  2. Фонд «Либеральная миссия» Малое предпринимательство в России: прошлое, настоящее и будущее

    Документ
    Малое предпринимательство в России: прошлое, настоящее и будущее/ Под ред. Б.Г. Ясина, А.Ю. Чепуренко, В.В. Буева. — М.: Фонд «Либеральная миссия», 2003.
  3. Политическая культура россии ХХ века пояснительная записка: Актуальность темы

    Пояснительная записка
    Актуальность темы связана с наблюдающимся в последние годы ростом интереса обществоведов, политиков, журналистов и широкой общественности к проблемам политической культуры.
  4. В россии (9)

    Книга
    В сборнике, опубликованном по итогам работы секции на Международной конференции «Российские общественные науки: новая перспектива», собраны статьи, в которых на значительном эмпирическом материале, с учетом юридических аспектов и с
  5. В россии (4)

    Библиографический указатель
    Библиографический указатель «Социально-политические трансформации в России», подготовленный Справочно-библиографическим отделом библиотеки МГИМО(У), включает библиографические записи о книгах, поступивших в библиотеку с 1997 по 2007

Другие похожие документы..