Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В соответствии с целью ведомость ПРЕДЪЯВЛЯЕТСЯ студентом один раз в месяц куратору на кураторском часе и полученная обратная связь обсуждается с ним, ...полностью>>
'Учебное пособие'
В учебном пособии рассматриваются: вопросы, связанные с историей философских учений, содержание и основные вопросы философской науки, современные под...полностью>>
'Программа'
Прибытие в Витебск в 05-27. Встреча на  ж/д вокзале. Трансфер в гостиницу « Лучеса» . Завтрак. Обзорная экскурсия «Витебск- культурная столица Беларус...полностью>>
'Рабочая программа курса'
Рабочая программа курса «Использование автоматизированной системы торгов» предназначена для студентов очной и заочной формы обучения, обучающихся по ...полностью>>

Лекция двенадцатая Понятие «существование» (1)

Главная > Лекция
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Лекция двенадцатая

Понятие «существование»
20 апреля 1971 года

В прошлых лекциях я обсуждал, по сути дела, проблему существования знака и знания. Но одновременно – и это совершенно естественно – нам пришлось затронуть и обсуждать понятие «существование», следовательно, касаться проблем существования вообще. Не случайно я в ходе прошлых лекций постоянно проводил параллели с обсуждениями проблем существования в других науках: каждая наука в ходе своего становления и развития в какой-то момент приходит к необходимости обсуждать формы и способы существования ее объектов. Собственно говоря, такое обсуждение конституирует ее как науку . Иначе можно сказать, каждый раз, когда формируется новый вид или тип профессиональной деятельности, должен быть сконструирован и зафиксирован предмет этой деятельности, а внутри него – определенная совокупность объектов . И до тех пор пока этого не сделано, пока предмет и объект науки не получили социально фиксированного и социально признанного существования, до тех пор говорить о появлении какой-то новой профессии в принципе нельзя.

Я специально подчеркивал, что точно так же и терминолог – каждый отдельный терминолог и вся терминологическая служба в целом – стоят перед аналогичной задачей и вынуждены обсуждать аналогичные проблемы – проблемы задания предметов и объектов своей профессиональной деятельности. Многие и многие проблемы терминологической деятельности и терминологической службы сводятся по сути дела к этой одной проблеме: что есть термин как предмет и объект собственно терминологической деятельности. Но точно такие же проблемы вынуждены были ставить и решать и все другие научные дисциплины, все другие службы и типы деятельности. Поэтому я надеюсь получить часть необходимых нам средств из анализа истории решения всех этих проблем в других науках. Но основными средствами вместе с тем будут специфические средства теории деятельности и деятельностной методологии – те средства, которые я излагал и описывал в предшествующих лекциях.

Можно сказать, что вся эта длительная «строительная» работа понадобилась мне для того, чтобы систематически ввести термин как предмет и объект терминологического действования и мышления. Но предварительно мне пришлось вводить и описывать все те объекты и предметы, на базе которых термин строится и вводится. Этими предметами и объектами были знаки, с одной стороны, и знания, с другой; а введение знаний потянуло за собой необходимость введения понятий. Таким образом, прежде чем ввести и определить термин как нечто существующее, я должен был ввести и определить формы и способы существования знаков и знаний. А это означало – ввести и определить, среди прочего, понятие «знак» и понятие «знание».

Но это наше обсуждение перешло в обсуждение еще более общей проблемы: что такое существование вообще. Многие вопросы, которые были мне здесь заданы, в частности все вопросы В.М. Лейчика, относились именно к проблеме существования вообще.

При обсуждении этой темы возможны две полярные стратегии. В одной стратегии существование задается и обсуждается метафизически – как нечто, задаваемое вне знания и нашей собственной деятельности. Если мы будем в этом плане рассматривать действия последовательного или вульгарного материалиста, то должны будем сказать, что он присваивает себе по сути дела функции Господа Бога: он считает, что может полагать мир в его строении и основных характеристиках и что это полагание мира не требует от него никаких действий и деятельности, а соответственно, сам мир не несет никакой печати его действий и деятельности. Именно эта стратегия решения проблем существования в истории философии получила название метафизической. Ей противостоит так называемый диалектический подход, предполагающий принципиально иную стратегию решения проблем существования. Суть диалектической стратегии заключается в том, что проблема существования рефлексивно сознательно обсуждается исходя из определенных субъективных позиций. У Маркса и Энгельса есть очень характерные, с этой точки зрения, определения диалектического подхода; они не раз указывали, что это познание объекта путем предварительного снятия субъективности. Иначе можно сказать, что это реконструкция объекта, основывающаяся на предварительном анализе и описании процессов познания этого объекта. Сначала анализируются процессы и механизмы познания – это значит, что мы становимся на гносеологическую точку зрения, учитываем неотъемлемую субъективность каждого человеческого утверждения и лишь затем, сняв гносеологическую оболочку, как бы прорываемся на онтологическую точку зрения и начинаем говорить о существовании объектов как чего-то познаваемого нами.

Именно из этой установки возникла всем нам известная и часто повторяемая формула, которая для нас выступает как формула ГегеляЛенина: не надо трех слов – гносеология, логика, диалектика: все это суть одно и единое. Независимо от того, как мы относимся к этому тезису – принимаем ли мы его безоговорочно или же, наоборот, подвергаем критике, во всех случаях мы должны четко понимать и знать, в каких условиях и для выражения какой позиции он был сформулирован.

Здесь масса очень сложных и недостаточно проанализированных проблем; специальной трактовки требует, как я уже не раз говорил, сама идея тождества бытия и мышления, а это неизбежно наложит свою особую печать и на все трактовки отношения между гносеологией, логикой и онтологией. Но одно останется при всех условиях: Гегель, а за ним и Маркс пытались снять противоположность метафизического и диалектического подхода, объединяя в «диалектике» как онтологию, так и логику, трактованную гносеологически. Надо помнить, что диалектика не отвергает метафизики как таковой (в аристотелевском смысле) – она ее поглощает или снимает в себе. Это значит, что объективистским устремлениям и установкам, которые задавались всегда метафизикой, противопоставляется не просто субъективизм, не просто познание, которое трактуется психологистически, а познание, которое трактуется культурно-исторически и деятельностно, которое снимает в себе объект, следовательно – познание, достигающее объективности.

В этом плане мне хотелось бы напомнить дискуссию, которая проходила в 1954 г по теме «Философия и естествознание» и получила большой резонанс в нашей философии, поскольку в ней тогда определились основные позиции и направления анализа, развивавшиеся в последние 20 лет. Основной доклад делали Э.В. Ильенков и В.И. Коровиков. Они сформулировали очень резкий и принципиальный тезис, который звучал так: предмет философиипознание, а не мир. На мой взгляд – и об этом я говорил, выступая на этой дискуссии – в этой формуле проявлялась типичная ошибка крайнего гносеологизма, даже не гегелевского, а кантовского толка. Здесь метафизической и натурфилософской точке зрения, которая господствовала (и продолжает занимать сильные позиции) в советской философии, противопоставлялась не собственно диалектическая позиция, а чисто гносеологическая, кантианская позиция. Правильной формулировкой, на мой взгляд, – и об этом я тогда говорил, – должна была быть формулировка: предмет философии – познание мира и тем самым мир как познаваемый. Не может быть никакого анализа и описания процессов познания, которые не содержали бы в себе анализа и описания познаваемого нами мира; с этого анализ познания начинает и этим он заканчивает.

Таким образом, мы должны знать и понимать, что возможны и существуют по крайней мере три разные позиции в трактовке предмета философских исследований:

1) мир как предмет независимого и самостоятельного описания;

2) процесс познания, который анализируется и описывается как чисто субъективное отправление человека, независимое от объективности как таковой и ее репрезентаций в знаниях;

3) объективная человеческая деятельность, одновременно полагающая и познающая мир.

Третья позиция характеризуется совершенно особым методом и особыми средствами анализа, о которых я уже сказал: выход к описанию объектов как таковых, или объективного мира, осуществляется через предварительный анализ и описание процессов познания этого мира.

Идея методологии теснейшим образом связана с этой третьей позицией. Цель человеческой деятельности состоит не в том, чтобы описывать процессы познания и удовлетворяться только этим. Знание о процессах, механизмах и средствах познания нужны нам как особое средство организации нашей деятельности и познания; поэтому сам гносео­логический анализ выступает как один из моментов в деятельности и познании: он ориентирован не только на само познание, но и на реконструкцию, все более точную, все более адекватную, самих объектов. Чем больше мы по­знаем процессы и механизмы познания, тем больше эффективных средств мы получаем для того, чтобы строить метафизические, или, как мы гово­рим, онтологические картины объектов, мира как такового. Чем больше мы рефлектируем, анализируем и описываем нашу субъективность, тем больше мы продвигаемся к познанию и воспроизведению объективности, но при этом субъективность и объективность не противопоставляются друг другу.

Таким образом, я принимаю в качестве основания эту третью позицию и рассматриваю существование объектов сквозь призму диалектико-гносеологической точки зрения, т.е. учитывая субъективность всех наших разговоров о «существовании». Это значит, что для меня анализ существования есть прежде всего анализ наших представлений и понятий о существовании, включая сюда самые разные представления и понятия, задающие само существование. Иначе говоря, для меня анализ существования и есть по сути дела выход к объективности через анализ субъективных форм ее фиксации.

Следуя этим принципам, я должен разделять виды и типы существования – и это было четко зафиксировано в моих ответах В.М. Лейчику на предшествующих лекциях. Иначе говоря, мой ответ на вопрос о существовании зависит от того, какую именно позицию и какие связанные с ней «машины знания» я выбираю в качестве основания для ответов. Характеризуя позиции мыслителей, я буду соответственно этому принимать их трактовки существования и оценивать их как совершенно «правильные», но только неразрывно связанные с той или иной позицией и с той или иной «машиной знания».

В принципе можно начать с перечисления многих разных трактовок существования. Хотелось бы перечислять все это в некоторой системе, но для этого нужна очень развернутая и разветвленная картина возможных позиций, и пока я ее не обрисовал, мне придется перечислять разные типы ответов весьма хаотически.

Прежде всего, наверное, надо различить натуралистическое и деятельностное решение проблем существования. Первая из этих точек зрения достаточно подробно представлена в обыденном сознании и вряд ли ее нужно обсуждать особо. Принимая эту позицию, мы говорим о существовании окружающих нас вещей как объектов в природе, о существовании таких идеальных образований, как электромагнитное поле, эфир и т.п., которые мы точно так же рассматриваем как объекты природы. От этого природного, или натуралистического, существования надо отличать существование, которое еще в период античности получило название «космос».

Вопрос о взаимоотношениях между природным и космологическим существованием является достаточно сложным; решение его во многом зависит от описания соответствующих систем деятельности, тех, внутри которых формировались эти типы представлений. Так, например, природное, или натуральное, теснейшим образом связано с существующим сейчас разделением наук и необходимостью интегрировать их на базе некоторого единого онтологического представления. Для решения этой специфической задачи формировалось то, что получило название натурфилософии. Но натурфилософия, как известно, не смогла удовлетворительно решить эту проблему, и поэтому современная картина природного мира распадается на ряд автономных, независимых друг от друга картин, соответствующих разным наукам – физике, химии, биологии и т.п. Натуралистическая картина мира по-прежнему служит образцом для многих и определяет многочисленные попытки построить нечто подобное. Но сейчас эта затея рассматривается уже во многом как безнадежная, и те же самые задачи решаются с помощью других картин. В частности, деятельностный подход исходит именно из этой задачи и пытается ее решить.

А чем был античный «космос»? Этот вопрос остается для нас во многом неясным. Можем ли мы рассматривать его как выражение единой философской точки зрения, или же он был результатом сложнейшей синтетической работы, объединявшей различные представления древних, связанные с разными и разнообразными деятельностями, осуществлявшимися ими. Даже на этот очень широкий и очень общий вопрос мы не имеем сегодня удовлетворительного ответа. Мы можем говорить лишь о том, что античный «космос» был принципиально отличен от нашей сегодняшней «природы», ибо он объединял, кроме природного мира, также мир человеческий и мир богов. Античный космос действительно достигал универсальности. Это была попытка прорвать границу частных точек зрения и создать такое обобщенное представление о вселенной, в котором бы все переходило и переплетало бы друг друга. Но космологическое представление существовало не только в античный период. Нечто подобное существует и сейчас. Например, представление Тьера де Шардена о ноосфере, объемлющей как биосферу, так и геосферу является типичным космологическим представлением. И следовательно, оно решает проблему космологического существования.

Точно так же можно говорить о гносеологическом или эпистемологическом существовании. В этом случае мы все рассматриваем как некоторое знание. Совершенно очевидно, что этот тип существования достигает если не всеобщности, то во всяком случае достаточно широкой общности. Практически обо всем мы можем сказать, что это некоторое знание о сущем, и таким образом задать определенную форму существования его. Во всяком случае, мне представляется, что мы не можем отвергнуть такую форму существования, мы не можем сказать, к примеру, что атом как природное образование существует, а знание об этом или понятие атома не существует. Как мне представляется, понятие атома тоже существует, но оно существует как понятие.

Таким образом, на уровне смыслов и не интегрированных содержаний мы можем говорить о существовании знаний и в силу этого гносеологическое или эпистемическое существование ставится в один ряд со всеми другими существованиями. Знание выступает как особый предмет, существующий независимо и отграниченно от всех других предметов. И как таковое оно имеет свое особое пространство. Мы можем говорить, что каждое знание существует в абстрактном или идеальном пространстве знаний, и мы можем мыслить все это как существование воды в особом сосуде.

Наряду с натуралистическим, космологическим и эпистемическим существованием можно выделить также еще онтологическое существование. Форма и способ, какими нечто существует онтологически, требуют специального обсуждения. Онтологическое существование отличается как от натуралистического, так и от эпистемического, хотя одновременно несет в себе черты одного и другого. Прежде всего, онтологическое существование – это существование в определенном изображении, в определенной картине, включенной либо в систему научного предмета, либо в систему философии. Но это вместе с тем не есть существование знания или изображения как такового: это есть существование через изображение и в форме изображения; но оно вместе с тем несет в себе качества объективности: мы полагаем, что в этом изображении представлено нечто, существующее само по себе, объективно, и согласно своим собственным объективным законам.

Вопрос об онтологическом существовании трудно обсуждать еще и потому, что оно, наверное, не может быть задано самостоятельно, а должно рассматриваться в контексте разных типов существования в деятельности.

Мне представляется, что проблема онтологии и онтологического существования в современном смысле возникает лишь в самое последнее время, в контексте логико-методологических разработок: в этом плане очень интересна история Варшавско-Львовской логической школы и ее влияния на современный логический эмпиризм, в частности – Р.Карнапа. С этой точки зрения онтологические представления Хр.Вольфа не могут рассматриваться как праформы современных онтологических представлений, ибо у него онтология еще по сути дела не отделялась от натуралистического, природного представления объектов. С другой стороны, работы самого Лейбница и Хр. Вольфа содержали совершенно очевидную компоненту современных онтологических представлений, ибо они писались в условиях, очень похожих на современные; и это нам придется когда-то подробно их проанализировать. Точно так же нам нужно будет подробнейшим образом обсудить идеи онтологического существования, развитые Н.Гартманом, Хайдеггером, Ясперсом и др.

Кроме того, мы можем и должны говорить о специфической форме существования – существовании в деятельности. Это – моя специфическая позиция и точка зрения. Все то, что я обсуждал в прошлый раз и собираюсь обсуждать дальше, – все это развертывается в рамках проблемы существования в деятельности. Соответственно этому, каждый раз, когда меня спрашивают, а существует ли «это» (здесь речь может идти о чем угодно), то я каждый раз, прежде чем ответить, в свою очередь спрашиваю: о каком существовании вы ведете речь. Я каждый раз обращаю ваше внимание на то – и подчеркиваю это, – что ко мне могут быть адресованы лишь те вопросы, которые рассматривают существование чего-либо в деятельности. Другие формы существования я не обсуждаю, хотя, как мне представляется, все формы и все типы существования, известные нам из истории философии, я объясняю как равные виды и типы существования в деятельности.

Поэтому, когда меня спрашивают, как существует знание и как существует знак, я каждый раз перевожу этот вопрос в план вопроса о существовании в деятельности и только на него отвечаю. Такую трактовку проблемы нетрудно понять, поскольку сама идея деятельности и все представления о деятельности вводятся, исходя из задачи объединить и связать между собой существующие сейчас типы и формы существования. Уже в том, как я трактовал разные типы существования, а именно – как связанные с различными деятельностными и познавательными позициями, уже в этом заложено определенное решение этой проблемы.

Анализируя и описывая связи между разными позициями, средства и способы интеграции их в единую систему человеческой деятельности, я тем самым описываю и объясняю связи и взаимные зависимости между разными формами и способами существования. Конечно, это весьма своеобразный подход к проблеме. Я не решаю тех проблем, которые стояли раньше, не соотношу их и не связываю друг с другом; я просто ввожу другой тип существования, предполагающий много разных видов и способов существования, и эти частичные существования в новом варианте могут быть склеены с уже известными типами существований по принципу склейки функции с морфологией: мои структуры коопераций задают набор функций, а прежние решения проблемы существования задают необходимую морфологию. Мне не существенно, как вы будете интерпретировать и оценивать мой ход – как решение проблемы существования (взятой здесь в качестве единой и целостной проблемы) или же как снятие и даже отбрасывание традиционных проблем. Предполагая возможность всех этих трактовок, я и говорю, что не решаю традиционных проблем существования, более того – просто отказываюсь их обсуждать, но вместе с тем я говорю, что решаю проблему существования в целом, включая туда и все другие варианты постановки и формулирования этой проблемы.

Важно понять основную идею деятельности. Я уже говорил, что она для того и была введена, чтобы представить в рамках единой действительности самые разные образования – знания, смыслы, объекты, знаки, материал, сознание, операции, процессы, в том числе натуральные процессы, и т.д. и т.п. Поскольку деятельностный подход предполагает системно-структурные представления своего объекта, а системное представление включает четыре слоя представлений, в том числе и слой морфологии, я получаю возможность на базе деятельностного подхода (но только в его рамках) соотносить и связывать друг с другом самые разные формы существования, в том числе и те, которые относятся к морфологии материала, охватываемого и ассимилируемого деятельностью.

Но я еще раз подчеркиваю, что я не решаю таким образом проблему взаимоотношений и связей разных форм существования. Более того, на мой взгляд, эта проблема вообще не может быть решена, поскольку само понятие существования является предельным: разные виды и типы существования задают нам те пределы, в отношение к которым мы можем развертывать рефлектирующую мысль. Поэтому различие и несводимость друг к другу разных форм существования являются высшим достижением и высшей ценностью нашего мышления. Каждый тип существования автономен сам по себе и задает для мышления особое замкнутое и целостное в себе пространство. Деятельностный подход задает одно из этих пространств и как таковое оно лежит в одном ряду с другими, а отнюдь не над ними и не поверх их. Поэтому все другие виды существования не сводимы к деятельностному существованию.

Но вместе с тем между различными пространствами существуют отношения рефлексивного отображения: это значит, что содержание, зафиксированное в каждом из них, за счет рефлексии мышления может отображаться в другие пространства и получать в них особую форму выражения. В этом смысле различные пространства и соответствующие им типы существования могут быть отнюдь не равномощными (хотя, в принципе, мы всегда можем сделать их равномощными за счет развертывания на основе отображения), а это значит, что в одном из этих пространств уже будут заданы внутренние органические связи и соотношения между разными формами отображения разных существований, а в других пространствах они не будут заданы и должны будут устанавливаться за счет вторичной рефлексивной процедуры (т.е. не конструктивно; здесь конструктивность противопоставляется рефлективности). В этом плане различные варианты решения проблемы существования могут быть не равноправны, и я предполагаю как раз, что деятельностный подход и деятельностное решение проблемы существования является сегодня значительно более мощным, чем все другие, и, работая в нем, мы можем получить на конструктивной и естественнонаучной основе связи и отношения между разными формами и способами существования, которые мы потом сможем отобразить и на другие пространства.

Из этих пояснений вы можете понять, почему я выдвигаю одновременно две столь противоречивые характеристики сути моей работы: с одной стороны, говорю, что я не решаю проблемы связи и взаимоотношения разных форм существования, а с другой – утверждаю, что я снимаю и по своему разрешаю эту проблему. Поэтому же я все время подчеркиваю, что я принимаю лишь те вопросы о существовании, которые касаются существования в деятельности и отвечаю только на них. По сути дела, на все ваши вопросы я отвечаю одним общим утверждением: существует только деятельность и все то, что существует в деятельности. Внутри схемы деятельности я берусь и готов объяснять все, что мне будет представлено, но ясно, что я буду и смогу обсуждать все это лишь деятельностным способом, а следовательно, я буду решать все проблемы только одним определенным путем и методом.

И когда я перехожу на собственно методологическую позицию, то я принимаю в качестве основания положение, прямо противоречащее сформулированному выше положению: я утверждаю принцип множественности существования всего сущего, я говорю, что все, о чем мы можем говорить, существует многими разными способами. Но методологический поход, как вы знаете, отличается тем, что он может центрировать себя на любой онтологии, на любой предметной организованности, на любых предельных понятиях и при этом не теряет «равновесия», не скользит и не падает в процессе мышления.

Таким образом, методологический подход задает высшую форму принципа терпимости: он признает существование и правомерность самых разных подходов к проблеме, он обеспечивает своего рода «хорошее воспитание», освобождающее нас от догматизма. Методологический подход разрешает спорить только на каких-то других основаниях – скажем, решается или, наоборот, не решается та или иная проблема или задача. При методологическом подходе я смогу говорить, что те или иные задачи натуралистический подход не решает, а теория деятельности, наоборот, их решает. Но точно так же я смогу сказать, что определенные проблемы и задачи не могут быть решены средствами теории деятельности и их нужно решать средствами натуралистического подхода. Нынешнее преимущество теоретико-деятельностного подхода состоит лишь в том, что сегодня он легко включает в себя натуралистические представления, а натуралистический подход, наоборот, не может включить в себя теоретико-деятельностные представления. Конечно, это преимущество является временным и впоследствии натуралистический подход будет развит таким образом, что он будет без особого труда включать моменты теоретико-деятельностных представлений; но это нужно еще сделать.

Папуш. Принцип терпимости – это очень здорово, но когда вы говорите о знаке или знании как существующих в деятельности, то все время встают вопросы о том, как же эти знаки и знания соотносятся с теми знаками и знаниями, которые задаются с иных точек зрения. Иначе говоря, перед нами все время стоит проблема идентификации того и другого, и вы еще должны объяснить, что дает вам право переводить «знаки» и «знания», как они задавались при других подходах, сводить к вашим «знакам» и «знаниям». Как раз в свете всего изложенного вами вряд ли можно принимать такую позицию, что все «они» говорили про то же самое, про что говорите вы, но только они не знали, про что они говорят, а вы знаете.

Это – очень важная проблема, и, если вы помните, я сформулировал ее как особую задачу в начале позапрошлой лекции {см. лекцию 9}. Потом я обсуждал возможные пути решения ее. Я благодарен за напоминание, подчеркивающее важность этой стороны дела, и то, что я смогу сказать по этому поводу, я скажу.

Итак, я постарался затвердить тезис, что для меня нет, не существует абсолютного существования, что я принимаю лишь те вопросы, которые касаются существования в деятельности и только их я обсуждаю. Это означает, что я применяю совсем особый метод в обсуждении проблемы существования. Я не могу подходить к ней метафизически. Я все время помню, что любые наши суждения связаны с определенной нашей позицией в деятельности, несут на себе, следовательно, момент, который традиционно назывался субъективным, а в нашей версии – момент деятельности, и я обсуждаю проблему существования, все время учитывая в рефлексии этот субъективный, или деятельностный, момент. И само по себе это обстоятельство заставляет меня совсем по особому рассматривать саму проблему существования и намечать особый способ решения ее. Но все эти соображения не мешают мне обсуждать проблему существования на определенной онтологической картине. Это онтологическая картина деятельности, в которой все формы и способы существования снимаются (в том смысле, как я это объяснял выше). При этом, с одной стороны, как я уже пояснял выше, я не обсуждаю и не решаю проблемы связи и взаимоотношения разных форм существования по их содержанию, надеюсь, это ясно, но с другой стороны, – и на это в своем замечании обратил внимание М.Папуш, – я ведь должен каким-то образом и в рамках моей онтологической картины соотнести и связать друг с другом мое представление знаков и знаний и «их» представление знаков и знаний, произвести идентификацию того и другого через какую-то систему сведений, выведений и расширений, а для этого мне приходится, хочу я этого или нет, соотносить и связывать друг с другом разные формы существованиянатуралистические, конструктивно-технические, онтологические и собственно деятельностные.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Лекция двенадцатая Понятие «существование» (2)

    Лекция
    В прошлых лекциях я обсуждал, по сути дела, проблему существования знака и знания. Но одновременно – и это совершенно естественно – нам пришлось затронуть и обсуждать понятие «существование», следовательно, касаться проблем существования вообще.
  2. Лекция первая (4)

    Лекция
    Эти лекции посвящены разбору доказательств бытия бога. Внешним поводом к чтению этого курса была необходимость читать в теперешнем летнем семестре только один, охватывающий целую научную дисциплину, курс.
  3. Лекция № Воспитание и его место в общей образовательной системе (2)

    Лекция
    Словом «педагогика» обозначают теоретическую дисциплину, которая призвана дать ответы на многие вопросы, насущно важные для жизни любого человека и человечества в целом: как воспитывать детей, чему и как их учить.
  4. Лекция № Воспитание и его место в общей образовательной системе (1)

    Лекция
    Словом «педагогика» обозначают теоретическую дисциплину, которая призвана дать ответы на многие вопросы, насущно важные для жизни любого человека и человечества в целом: как воспитывать детей, чему и как их учить.
  5. Лекция Понятие и сущность государственного управления Понятие и диалектика управления, современная управленческая парадигма

    Лекция
    Лекция 1. Понятие и сущность государственного управления Понятие и диалектика управления, современная управленческая парадигма. Объективная необходимость, понятие, сущность государственного управления.

Другие похожие документы..