Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Научно-исследовательская и научно-методическая деятельность института осуществлялась в рамках единой темы: «Профессиональное развитие педагогических ...полностью>>
'Документ'
"НОРМЫ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ ВЕТЕРИНАРНЫХ ОБЪЕКТОВ ДЛЯ ЖИВОТНОВОДЧЕСКИХ, ЗВЕРОВОДЧЕСКИХ, ПТИЦЕВОДЧЕСКИХ ПРЕДПРИЯТИЙ И КРЕСТЬЯНСКИХ ХОЗ...полностью>>
'Программа курса'
Маркетинговые исследования. Сущность маркетинговых исследований. Области применения маркетинговых исследований. Последовательность проведения маркети...полностью>>
'Литература'
Исследование, описанное в данной публикации, стало возможным благодаря гранту № PZ-013-02 Американского фонда гражданских исследований и развития неза...полностью>>

Назарова Е. Псков и Ливония в 13 веке

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Назарова Е. Псков и Ливония в 13 веке.

Война за «псковское наследство».

С первого десятилетия XIII в. Псков столкнулся с серьезной опасностью: в прибалтийских землях обосновались кре­стоносцы, постепенно покорявшие пред­ков нынешних латышей и эстонцев и дви­гавшиеся к границам Руси. Крестоносцы появились в низовьях Западной Двины — в землях ливов, еще в середине 80-х гг.12 в., но в Новгородском государстве вплоть до начала XIII в. опасений это не вызыва­ло. Ситуация изменилась после того, как в 1198 г. третьим епископом Ливонии (позже он стал именоваться Рижским епископом) стал опытный стратег, дипло­мат и политик Альберт фон Буксховеден. Он получил от Римского Папы раз­решение на ежегодный набор крестонос­цев в Европе, а заочно заручился поддер­жкой для сбора рыцарей у нового гер­манского императора Филиппа. В 1202 г. в Ливонии был основан духовно-рыцарс­кий Орден меченосцев. Очень быстро Орден начал выказывать недовольство политической гегемонией епископа и потребовал себе долю из покоряемых в регионе земель, но все же братья-рыцари являлись той военной силой, которая могла сдерживать сопротивление мест­ных народов в моменты смены отрядов крестоносцев в Ливонии.

Первыми были завоеваны ливы. На се­вере с ними граничили латгальские обла­сти Талава и Адзеле, которые платили дань Новгородской Руси. В русских лето­писях земли называются "Очела". Судя по рассказам автора древнейшей "Хроники Ливонии", именно псковичиц собирали дань с латгалов. От псковичей жители Талавы в первые годы XIII в. вос­приняли и православную ("русскую") веру. Быстрое покорение ливов создава­ло угрозу для соседних латгалов, а также для эстов областей Сакала и Уганди, так­же плативших дань русским, но уже не­посредственно Новгороду. Отношения между латгалами и эстами были далеко не дружественными. Завоевывая прибал­тийские земли, крестоносцы использова­ли распри между местными народами, ещё больше разжигая вражду между ними.

В 1208 г. рыцари вместе с латгалами Талавы разорили Сакалу и Уганди. Од­нако новгородцы и псковичи были тогда заняты внутрирусскими делами и отпра­вились на защиту своих прибалтийских владений только в 1210 г. В 1210 -1212 гг. дружины новгородского князя Мстисла­ва Мстиславича Удалого и княжившего тогда в Пскове его брата Владимира со­вершили походы в восточные эстонские земли Уганди и Вайгу, а также в глубь Эс­тонии - в земли Ярвамаа и Харьюмаа. Эсты заплатили русским дань и согласи­лись принять православие. Но силовые действия русских ни в коей мере не спо­собствовали образованию военного со­юза с эстами против крестоносцев. К тому же в эстонских замках не были ос­тавлены русские отряды; не прислали, вопреки обещанию и православных свя­щенников. Псковичи имели все основа­ния опасаться ответных походов эстов в пределы Новгородского государства: так уже не раз бывало ранее, причем боль­ше всего страдали именно псковские земли, граничившие с эстонскими облас­тями. Опасения псковичей не были на­прасны: в 1212 г., когда основные воен­ные силы Пскова находились в Эстонии, эсты напали на город. Подударность при­граничного положения Псковской земли заставляла Псков заботиться о сохране­нии нейтралитета с западными соседями. Это обстоятельство повлияло на согласие псковичей заключить соглашение с крес­тоносцами о совместных действиях про­тив эстов. Предложение исходило от епископа Альберта и меченосцев, кото­рые планировали использовать противо­речия между Новгородом и Псковом, чтобы расколоть изнутри русские силы, противостоявшие крестоносцам в Вос­точной Прибалтике.

Вместе с тем, у псковичей были и дру­гие мотивы, склонявшие их к союзу с ливонцами. Союз можно было бы исполь­зовать для укрепления политической не­зависимости Пскова от Новгорода, к чему стремились многие псковские боя­ре и купцы. Думается, что епископ Аль­берт и Орден обещали не вторгаться в пределы Псковской земли, сохранить право псковичей на латгальскую дань. Псковичи могли также претендовать на дань с эстонских областей. В 1210 г. псковский отряд вместе с крестоносцами участвовал в походе против эстов юго-за­падной земли Сонтагана. Военный союз сопровождался женитьбой Теодориха -брата рижского епископа Альберта, на дочери псковского князя Владимира Мстиславича.

Владимир - второй сын Мстислава Ростиславича Храброго из династии смолен­ских Рюриковичей. Впервые он упомина­ется в летописи под 1208 г., когда он вмес­те с новгородским посадником Твердиславом возглавил войско, разбившее ли­товцев в Ходынцах на Ловати. Правда, нет уверенности, что он уже тогда правил в Пскове. Не исключено, что он пришел в Псков из Торопца, ибо псковские летопи­си называют его "Владимиром Торопецким". В Торопце же правил его младший брат Давид. Можно предположить, что Торопец был родовым владением Мстиславичей. Псковским князем новгородс­кая летопись называет Владимира с 1209 г. - тогда же, когда в Новгороде начал кня­жить его старший брат Мстислав. Соб­ственно говоря, в Новгороде правителя Пскова рассматривали не как полноправ­ного государя, а как наместника новго­родского князя. Вполне вероятно, что сразу после прихода на новгородское княжение Мстислав Мстиславич, пони­мая, насколько важно в сложившихся по­литических условиях сохранить мир в своих владениях, посадил Владимира в Пскове. Но вместо того, чтобы покорно служить брату, честолюбивый князь вос­пользовался поддержкой псковских бояр, чтобы стать главой независимого Псковс­кого княжества.

Естественно, что, выдавая дочь замуж за родственника рижского епископа, Вла­димир в первую очередь стремился ук­репить свое положение как самостоя­тельного правителя. Это совпадало с чая­ниями оппозиционных Новгороду пско­вичей усилить политические позиции Пскова как независимого княжества. Но браку княжны с родственником католи­ческого епископа должно было воспро­тивиться православное духовенство Пскова. Авторитет церкви оказался реша­ющим для того, чтобы поднять волну не­довольства в Пскове против князя Влади­мира. С подачи противников князя в 1211 г. он был изгнан из города и вместе с се­мьей отправился в Ливонию, где некото­рое время состоял на службе у Альберта (был судьей-фогтом в одной из областей Рижского епископства). Вместо него кня­зем в Пскове стал Всеволод Мстиславич - сын киевского князя Мстислава Рома­новича. Он то и участвовал в походе в Эс­тонию в 1212 г. Правда, Владимир Мстис­лавич не терял надежды вернуться в Псков. На короткий срок в конце 1213 или начале 1214 г. ему удалось снова за­нять псковский стол, а затем он появил­ся в Пскове в 1215 г.

С Владимиром и его сыном Яросла­вом были связаны наиболее драмати­ческие события Пскова в XIII в. В Ливо­нии у Владимира вышел конфликт с ка­толическим священником той области, где он был судьей. Отношения с ливонцами испортились. В 1214 г. произошло еще одно неприятное событие: правите­ли латгальской области Талава признали политическую зависимость от епископа и обещали сменить "русскую" веру, на

"латинскую" (католическую). Это был ощутимый удар по политическому пре­стижу Новгородского государства и кон­кретно Пскова. После возвращения в Псков Владимир попытался вернуть себе утраченный авторитет, возглавив борьбу с крестоносцами. В 1216 г. он от­правился с дружиной в область Уганди - к замку Отепя (рус.: "Медвежья голо­ва"), незадолго до того сильно разру­шенному рыцарями. Отепя, располо­женный недалеко от псковских рубежей, имел важное военно-стратегическое значение. Закрепиться там было бы большой удачей для псковичей. Князь рассчитывал заключить антиливонский союз со здешними эстами. Но те реши­ли сохранить мир с ливонцами, кото­рые в том же году начали восстанавли­вать укрепления. Поэтому псковичи вернулись домой, довольствовавшись данью с эстов.

Зимой 1216 - 1217 гг. князь Владимир возглавил новый поход в Ливонию. Эсты собирали силы для войны с крестоносца­ми, что давало надежду на создание рус­ско-эстонского военного союза. Новго­родский князь Мстислав Удалой был тогда в Южной Руси. Владимир предло­жил новгородцам объединить усилия для совместной экспедиции в Эстонию. Рус­ские и эсты встретились около Отепя и в течение 17 дней осаждали замок. Обе стороны понесли большие потери и со­гласились на перемирие. Обратим вни­мание на то, что у рыцарей не было вре­мени, чтобы полностью восстановить и сильно укрепить замок. Характерно так­же, что среди рыцарей - ленников епис­копа, защищавших замок, был зять Влади­мира - Теодорих. Естественен вопрос: действительно ли русские не могли взять Отепя? Или же князь Владимир предпо­чел использовать ситуацию, чтобы до­биться от рыцарей соглашения на разгра­ничение сфер влияния в Восточной Эс­тонии, Сомнительно, чтобы ливонцы от­казались от южной части Уганди - от только что отстроенного замка Отепя, Од­нако псковичи могли претендовать на се­верную часть этой области с замком Тар­ту, где некогда новгородцы построили свое укрепление - Юрьев. В начале XIII в. постоянных представителей княжеской администрации там не было, но сохра­нялась большая русская колония. Кроме того, псковичи хотели получить права на небольшую область Вайгу к северу от Уганди, жители которой также платили дань Новгороду. Наконец, Владимир, очевидно, потребовал и сохранения пра­ва Пскова на дань с латгалов, а также вполне вероятно, что в условия мира вхо­дило прекратить военные действия крес­тоносцев против Пскова. Неясно, какая роль при всем этом отводилась Новгоро­ду, но в отсутствие князя Мстислава Мстиславича новгородцы вряд ли могли повлиять на условия мира.

Рыцарь-крестоносец. Английская миниатюра 13 века.

Немецкий рыцарь Ордена меченосцев.

Восточная Прибалтика в 13 веке.

Неожиданное возвращение Мстис­лава в Новгород расстроило планы псковского князя. Теодорих, направ­лявшийся с посольством в Псков для подтверждения условий перемирия, был схвачен по приказу Мстислава. Новгородцы собирались сами начать борьбу с крестоносцами и пообещали помощь эстам. Но в том же 1217 г. Мстислав ушел княжить в Галицкую Русь, в Новгород пришел князь Свя­тослав (сын киевского князя Мстисла­ва Романовича), а меньше, чем через год - его брат - Всеволод. Объединён­ное русское войско - 16-тысячное по сообщению ливонского хрониста - от­правилось в Эстонию только осенью 1218 г. Епископа Альберта тогда не было в Ливонии - он набирал новых крестоносцев. Однако сами эсты, раз­битые накануне рыцарями, не могли собрать тогда большого войска. Во главе войска были новгородский князь Всеволод, Владимир Псковский и его сын - юный князь Ярослав. Кроме княжеских дружин, в войске были и отряды ополченцев из всех частей Новгородского государства. Русские быстро прошли через районы Южной Эстонии, а затем повернули в Север­ную Латвию и осадили замок мече­носцев Венден (совр. г. Цесис) и расположенный рядом замок вендов (ныне городище Риекстукалнс). Одна­ко замки они взять не смогли, отсту­пили в Эстонию и поторопились до­мой: пришло известие о нападении литовцев на Псковскую землю.

По дороге русские разорили латгаль­скую область около Вендена, на что в ближайшую же зиму латгалы ответили набегом на приграничные районы Псковской земли, а в следующий разразорили окрестности Пскова . К вой­не латгалов и эстов активно подталки­вали меченосцы, пытавшиеся с их по­мощью захватить часть псковских зе­мель. Хотя псковичи сами в отместку нападали на соседние районы, боль­шой войны меченосцам развязать не удалось. Псковичи заключили с епископом мирный договор и тем са­мым нейтрализовали латгалов и эс­тов из владений епископа.

В 1219 г. у епископа и меченосцев начались осложнения с датчанами, высадившимися в северной Эстонии, поэтому Альберт обратился с пред­ложением о мире к Новгороду. Но в Новгороде расценили это как сла­бость ливонцев, мира не приняли и начали вместе с литовцами готовить большое наступление против кресто­носцев. На помощь пришли дружины из Владимиро-Суздальской Руси ("с Низа"). Псковичи также разорвали до­говор и присоединились к походу. Од­нако согласованных действий не полу­чилось. Русские отряды подошли к Вендену, но не решились начать штурм без союзников и две недели ждали их, разоряя окрестных латгалов. Когда же литовцы, наконец, появи­лись, русское войско было уже доста­точно деморализовано. Не надеясь на успешный штурм Вендена, союзное войско отправилось грабить сосед­нюю область ливов Турайду, но натол­кнулись там на рижан, спешивших на помощь меченосцам. Сначала был разбит нагруженный добычей отряд литовцев, а затем и один из русских отрядов, после чего все войско поспе-

шило вернуться на Русь. Не исключе­но, кстати, что, памятуя о возможнос­ти ответного удара, псковичи повер­нули домой уже от Вендена. И не зря. Зимой 1221/22 гг. ливы, латгалы и эсты вместе с меченосцами несколько раз ходили в русские земли, дошли почти до Новгорода, хотя на Псков напасть не решились.

В Пскове были недовольны и этим походом, и следующим - в 1223 г., когда восставшие эсты и русские от­ряды осадили датчан в замке Линданисе (рус. "Колывань") на месте ны­нешнего Таллинна. Но, постояв, кре­пость они брать не стали, русские же вернулись домой, захватив по дороге много пленных и большую добычу. Псковичи хорошо знали то, что было незнакомо приходившим с новгород­скими князьями "с Низа" отрядам: спокойствие на границе дороже большого "полона" и "злата", захва­ченных у эстов. Летописец прямо пи­шет о том, что псковичи винили нов­городцев и, в первую очередь, пра­вивших в Новгороде князей в неправильной тактике в отношениях с при­балтийскими народами, не изменив­шейся и в условиях крестоносного на­шествия и имевшей особенно пагуб­ные последствия для Псковской земли.

В августе 1224 г. пал последний оп­лот сопротивления эстов - Тарту. Вдоль всей псковско-эстонской грани­цы обосновались крестоносцы. В том же году был заключен ливонско-русский договор, установивший границу по р. Нарве, Чудскому и Псковскому озерам. Хотя по условиям мира Нов­город и Псков сохранили право на сбор дани с северных латгальских об­ластей, это было серьезным полити­ческим и военным поражением Нов­городского государства.

Новые условия требовали от пскови­чей еще большей, чем ранее, мобили­зации сил. Тем более важно было ук­репление в тот момент княжеской вла­сти в самом Пскове. Но именно в это время Псков остался без князя. При­мерно в 1227 г. умер Владимир Мстиславич, умудрявшийся удачно лавировать, учитывая настроения со­циальных верхов Пскова и успехи кре­стоносцев в Прибалтике и снискавший своей политикой поддержку псковс­кого боярства. После смерти князя на псковский стол претендовал его сын - Ярослав, уже участвовавший в похо­дах в Ливонию и одновременно состо­явший в родстве с представителями новой ливонской (немецкой) знати и самим епископом Альбертом. После­днее позволяло надеяться, что удастся договориться с Ригой о ненападении крестоносцев на псковские земли. Ливонцы же рассчитывали использовать родственные связи для проникновения в Псковскую землю. Не случайно уже в 1225 г. в Отепя и его окрестностях появились ленные владения деверя Ярослава Теодориха и некоторых его родственников. Главой же нового епископства с центром в Дорпате-Тарту-Юрьеве стал еще один брат Альберта Рижского и Теодориха -Германн. Ливонской немкой была так­же первая жена князя Ярослава.

Однако в Новгороде были против укрепления самостоятельности Пскова и использовали смерть Влади­мира, чтобы восстановить там в пол­ном объеме прежнюю зависимость от новгородского князя. Конфликт меж­ду Новгородом и Псковом из-за псковского княжения, в который ока­зались втянутыми и ливонцы, имел место в 1228-1232 гг. Ярослава Влади­мировича как продолжателя полити­ческой линии отца, должна была под­держивать большая часть псковского боярства. Но как раз их желание поса­дить на псковское княжение Ярослава и не устраивало правившего в Новго­роде Ярослава Всеволодовича из владимиро-суздальской династии Рюри­ковичей. В 1228 г., боясь расправы за строптивость, псковичи не пустили в город правителей Новгорода: самого князя Ярослава Всеволодовича, по­садника и тысяцкого, пришедших, как водилось, в сопровождении дружин­ников. Несмотря на то, что князь объяснял свой визит вполне мирны­ми намерениями: везли, якобы дары и овощи, псковичи в этом усомнились. Когда же стало известно, что в Новго­род направляется большое войско из Владимиро-Суздальской Руси, якобы для похода на Ригу, псковичи не без основания решили, что эта акция на­правлена против них, и поспешили заключить оборонительный союз с Ливонией. Отказались они также и вы­дать новгородскому послу основных "обидчиков" князя. Тогда-то они и высказали свои обиды новгородцам за их прежние тактические просчеты в ливонской политике.

В самом Новгороде в поддержку псковичей выступили противники Ярослава Всеволодовича. В 1229-1232 гг. они предпринимали попытки ут­вердить на новгородском княжении представителей черниговской динас­тии. Очевидно, что они действовали в согласии с Ярославом Владимирови­чем и псковичами. Условием же вокняжения черниговских князей в Нов­городе было признание прав Яросла­ва Владимировича на псковский кня­жеский стол, что равнозначно при­знанию самостоятельности Псковско­го княжества. Однако сторонники владимиро-суздальских князей в Новго­роде оказались сильнее. Ярослав Вла­димирович, который, вероятно, в эти годы княжил в Пскове, вынужден был уступить место присланному из Нов­города наместнику Вячеславу. Сам же князь вместе с оппозиционными нов­городскими боярами бежал в Отепя к своим ливонским родственникам.

Не желая сдаваться, они в 1233 г. по­пытались захватить Изборск. Возмож­но, Ярослав Владимирович рассчиты­вал, что защитники Изборска сами впустят его в крепость как "законного князя", а затем поддерживающие его псковичи помогут вернуться на псков­ское княжение. Надо, однако, пола­гать, что вместе с дружиной Ярослава Владимировича пришли и ливонские рыцари. А им-то изборяне не захоте­ли открывать ворота. Подошедшие из Пскова отряды во главе с присланным из Новгорода наместником – князем Юрием Мстиславичем, разбили рус­ско-ливонское войско и захватили в плен Ярослава Владимировича. Его отправили в вотчину Ярослава Всево­лодовича в Переславль и держали там в заточении до 1235 г., пока не обме­няли на захваченного ливонцами во время нападения на Тесов воеводу Кирилла Синкинича и к тому же зап­латили выкуп. Стремительный набег на Тесов, совершенный в 1234 г., уси­лил антиливонские настроения в Пско­ве и Новгороде. В организованном тогда же ответном походе в Дорпатское епископство участвовала, как со­общает летописец, "вся область Нов­городская", включая и псковичей. По дороге к Дорпату русские сожгли мо­настырь Фолькенау, после чего епис­коп Дорпатский Германн заключил с Новгородом мирный договор на ус­ловиях, выдвинутых русскими. Учиты­вая сложившуюся ситуацию, можно предположить, что новгородцы потре­бовали от рыцарей не поддерживать опальных русских бояр и князей, стро­ивших планы вернуть себе полити­ческую власть в Пскове и Новгороде.

Неожиданным образом епископ Германн обратил заключенный дого­вор себе на пользу. Освободившийся в 1235 г. из плена Ярослав Владимиро­вич не оставил намерения стать кня­зем в Пскове, который он считал сво­им наследственным владением. Но рассчитывать на поддержку пскови­чей уже не приходилось. Нужна была военная помощь, которую он надеял­ся получить в Дорпатском епископ­стве. Из одного ливонского докумен­та 1248 г. известно, что князь Ярослав передал свое наследственное владение - "королевство, называемое Плесков, дорпатской церкви". "Передача", то есть, "дарение" наследственного вла­дения Ярославом, соответствовала вступлению князя в вассальные отно­шения с епископом Дорпата. Изучая события конца 30 начала 40-х гг. мож­но заключить, что Ярослав должен был признать себя вассалом дорпатского епископа еще до захвата рыцаря­ми Пскова в 1240 г. Что же побудило князя к такому шагу? Рассуждая логи­чески, можно предположить, что на просьбу Ярослава о помощи епископ Германн ответил отказом, сославшись на нежелание нарушать договор с Новгородом. Епископ же мог предло­жить ему выход из сложившейся ситу­ации: стать его вассалом. В таком слу­чае вступление ливонского войска на территорию Псковской земли имело бы законные основания и не расцени­валось бы как вторжение в соседнее государство, с которым существовал договор о ненападении.

Надеяться на благополучное вокняжение в Пскове вернувшегося с помо­щью ливонцев Ярослава позволяло то, что вассалитет не предусматривал насильственной католизации пскови­чей. Кроме того, в сентябре 1236 г. псковский отряд в 200 человек уча­ствовал вместе с крестоносцами в по­ходе в Литву. Поход закончился сокру­шительным разгромом крестоносцев в битве при Сауле 22.09.1236 г. Орден меченосцев был уничтожен, а остав­шиеся в живых рыцари влились во вновь созданный Ливонский Орден. Погибли и многие псковичи. По со­общению летописца, домой вернулся каждый десятый участник похода.

В сентябре 1240 г. большое ливонское войско перешло границу Псковской земли. В состав войска входили дружина русского князя, отряды дорпатского епископа и его вассалов, братьев-рыцарей и вассалов Ли­вонского Ордена, а также вассалов датской короны из Северной Эстонии. 16 сентября ливонцы захватили Изборск. При обороне Изборска погибло 600 человек. Был раз­громлен и отряд псковичей во главе с воево­дой Гаврилой Гориславичем, поспешивший на помощь Изборску. Затем после недельной осады крестоносцы захватили Псков. Лето­писец сообщает о том, что врага впустили в город предатели-бояре во главе с посадни­ком Твердилой Иванковичем, который начал править вместе с немцами. Но вряд ли сдачу города стоит объяснять просто предатель­ством. Разумеется, в Пскове оставались те, кто не терял надежду добиться полной неза­висимости Пскова от новгородских князей. Но события 1233 г. показали, что получить независимость ценой передачи власти нем­цам большинство псковичей не были соглас­ны. Не будем забывать, что под Изборском пали лучшие силы Пскова. В летописи гово­рится о том, что под Псковом ливонцы зах­ватили в плен детей "добрых людей". Появ­ление крестоносцев под Псковом не было впезапным. Было время укрыться тем, кто этого хотел. Очевидно, это были молодые воины из боярских родов Пскова, пытавши­еся оборонять подступы к городу. Их не убили, но взяли в заложники, чтобы заста­вить их отцов сдать Псков. А поскольку по­мощь из Новгорода не приходила, сторон­ники союза с немцами сумели убедить ос­тальных сдать город.

Загадкой остается судьба князя Ярослава. Он назван среди руководителей крестонос­ного войска под Изборском, но затем князь на несколько лет исчезает со страниц лето­писи и последний раз упоминается в 1245 г. - снова на службе у новгородского князя. Где же был Ярослав во время сдачи Пскова? Ливонская хроника, рассказывающая об этих событиях, говорит о некоем князе Герпольте, который передал власть в Пскове немецким судьям-фогтам. Однако "Герпольт" - это русский "Ярополк", а не "Ярослав". Кроме того, согласно летописи, Ярослав не был в Пскове, а потому не мог его сдать. Так что же это? Ошибка хрониста, или же речь идет о каком-то другом князе? Вряд ли эта тайна будет целиком раскрыта. Попробуем восстановить события, привле­кая другие сведения летописи.

Под 1243 г. летопись рассказывает о чуде

на могиле жены князя Ярослава Владимиро­вича, убитой пасынком в Медвежьей Голове (т.е.,Отепя) и похороненной в Пскове в мо­настыре св. Иоанна -усыпальнице псковских княгинь. Иначе говоря, после смерти пер­вой жены князь Ярослав женился вторич­но, очевидно, на представительнице знатно­го псковского рода. Имя ее по источникам неизвестно, хотя некоторые историки назы­вают ее Евпраксией. Пока Ярослав пытал­ся силой вернуть себе права на псковское княжение, его жена находилась в Отепя, где и была убита сыном своего мужа от первого брака. Первая же жена Ярослава, как обо­снованно считают исследователи, была нем­кой. Их сын жил в Отепя, воспитывался ли­вонскими родственниками в католическом духе и был настроен против православной мачехи. О причинах убийства можно лишь догадываться. Возможно, княгиня не скры­вала отрицательного отношения к усиле­нию ливонского присутствия в Псковской земле и тем самым оказывала нежелательное для дорпатцев влияние на Ярослава. Вряд ли княжича напрямую подбивали убить мачеху. Но ему могли внушать, например, что он более достоин быть псковским кня­зем, чем Ярослав, а с появлением у его отца других сыновей он вообще может ли­шиться псковского наследства.

Сомнительно, чтобы убийство княгини произошло тогда, когда Ярослав находился в Ливонии. Скорее, это случилось уже после того, как ливонское войско отправилось к Изборску, а известие об убийстве застало Ярослава под Изборском или во время оса­ды Пскова. Вероятно, потрясенный этим князь Ярослав покинул со своей дружиной ливонское войско, поэтому его и не было при взятии Пскова. Вместе с тем, чтобы придать законность перехода власти в Пско­ве к епископу и Ордену, нужен был князь, а не посадник. Для этой процедуры ливонцы могли использовать сына Ярослава. А если наши рассуждения верны, то логичен и вы­вод: Герпольт, или по-русски "Ярополк", сын Ярослава Владимировича.

Псков оставался под властью ливонцев до начала 1242 г. Ни в русских, ни в ливонских источниках нет информации о том, что про­исходило за эти полтора года в самом Пско­ве. Сообщается только, что рыцари, выходя из города, нападали на новгородские села.

Некоторые псковичи (бояре, купцы) с семь­ями сумели перебраться в Новгород, но в Пскове еще оставались бывшие противники политики Ярослава. Думается, однако, что и противники, и сторонники одиозного князя не были довольны хозяйничаньем рыцарей в псковских пригородах и селах, которые бра­тья Ордена и вассалы епископа считали свои­ми ленными владениями. Резко против ливонцев - католиков должна была быть настрое­на православная церковь. Псков оказался в торговой и продовольственной блокаде со стороны Руси. Подвоз продуктов, которые обычно доставляли в Псков из других райо­нов Руси или транзитом через них (зерно, соль и т.п.), был возможен теперь только с территории Дорпатского епископства. Псков, судя по всему, потерял значение как центр транзитной торговли из Руси на Запад. Все это постоянно усиливало оппозицию рыца­рям и новой администрации среди разных социальных слоев города. Так что, подошед­шему в марте 1242 г. к городу войску Алек­сандра Невского не стоило большого труда выгнать рыцарей из Пскова.

Показательно, что после освобождения |Пскова в городе не было казней среди псковичей, в отличие, например, от казней старейшин вожан, поддерживавших рыца­рей, после взятия русскими Копорья в са­мом начале 1242 г. Александр Ярославич лишь потребовал, чтобы псковичи впредь принимали у себя наместников и других представителей администрации, присылае­мых из Новгорода, что означало безого­ворочное признание в Пскове верховной власти новгородского князя.

После победы русских на Чудском озере ливонцы запросили мира. По договору 1242 г. ливонцы отказывались от претензий на "Водь, Лугу, Пльсковъ, Лотыголу". Важной статьей договора было соглашение об обмене заложниками, по которому в Псков должны были вернуться находившие­ся в плену сыновья псковских бояр. Однако отказ ливонцев от захвата Пскова имел лишь временный характер. Это отчётливо проявилось пять лет спустя.

В 1247 г. посол римского папы Плано Карпини сообщал в Рим о желании Великого князя Владимирского Ярослава Всеволодо­вича, с которым тот встречался в ставке Ве­ликого хана Гуюка в Каракоруме, принять

католичество. Проверить справедливость этого утверждения было невозможно, ибо Ярослава тогда уже не было в живых - его отравили в сентябре 1246 г. Тем не менее, папа Иннокентий IV повелел архиепископу Прусскому, Ливонскому и Эстонскому Аль­берту Зуэрбееру отправить посольство к сыну Ярослава - Александру Невскому с предложением принять духовное покрови­тельство Римской церкви, а также военную помощь в борьбе с монголами. Выбор пал на Альберта Зуэрбеера (с 1255 г. принявше­го титул Рижского архиепископа) не случай­но: уже ранее он был назначен папой главным пастырем для населения русских земель, ко­торые предполагалось обратить в "латинс­кую веру". В качестве первого шага к этой вере Александра просили дать разрешение на строительство в Пскове католической цер­кви.

Александр был тогда в немилости у Вели­кого хана, так как отказался прибыть к его двору после убийства отца. Назревала вой­на с Каракорумом. Чтобы обезопасить на тот момент западную границу, Александр не ответил отказом на послание папы, а предпочёл уклончивые обещания.

Поводом для создания Псковского епис­копства могли быть какие-то доходившие до Риги и Рима сведения о принятии католиче­ства некоторыми псковичами во время не­давней оккупации города, а, кроме того, со­стоявшаяся передача князем Ярославом Владимировичем своих владений в дар епис­копу Дорпата. Образование же епископства стало бы побудительным мотивом для папы, чтобы объявить крестовый поход для за­щиты новой паствы от татар. Таким путём архиепископ Альберт, учитывая неудачный опыт событий 1240-1242 гг., хотел с санкции папы получить большое войско, чтобы зак­репиться в Псковской земле. Поэтому архи­епископ торопился воспользоваться отсут­ствием князя Александра на Руси (он был в Орде), чтобы попытаться снова захватить Псков.

Но крестовый поход на Псков удалось организовать только в 1253 г. По-видимо­му, войско крестоносцев было не слишком большим. Ливонцы сожгли псковский посад, но сами получили отпор от псковичей и по­спешили уйти прежде, чем на помощь Пско­ву подошли отряды из Новгорода. Затем новгородское войско, а вслед за ним пскови­чи и карелы, отправились за Нарву и разо­рили там владения североэстонских вассалов Кивелей, а также часть Дорпатского епис­копства, проникнув туда с севера.

Понеся серьёзные потери, ливонцы напра­вили послов и в Новгород, и в Псков, зак­лючив мирные договоры "на всей воли новгородьскои и пльсковьскои", то есть, на ус­ловиях, предложенных новгородцами и пско­вичами. По договору 1253 г. ливонцы, ве­роятно, отказались в очередной раз от своих претензий на псковское наследство. В сна­ряжении двух посольств - отдельно в Нов­город и отдельно в Псков, подчинённый Новгороду, заключалась дипломатическая хитрость. Этим как бы подчёркивалась по­литическая самостоятельность Пскова и ра­венство Пскова и Новгорода в глазах евро­пейских правителей. В Ливонии внимательно следили за отношениями между Новгородом и Псковом и, заметив назревание очеред­ной распри, постарались использовать си­туацию в свою пользу.

Обострение же отношений между Псковом и Новгородом проявилось в зафиксиро­ванных летописью новых попытках пскови­чей посадить на княжеский стол своего кня­зя. В начале 1254 г. псковским князем стал Ярослав Ярославич, поссорившийся тогда со своим братом - Александром Ярославичем, уже ставший тогда Великим князем Владимирским, а в 1257 г. в Пскове приня­ли бежавшего из Новгорода от гнева Алек­сандра его сына - Василия. Но эти попытки достаточно быстро пресекались Александ­ром Ярославичем и подконтрольной ему ад­министрацией Новгорода. Только в 1266 г. псковичи сумели реализовать свои намере­ния, посадив на княжеский стол литовского князя Даумантаса -Довмонта, в крещении -Тимофея, правившего в Пскове 33 года. Осуществление плана псковичей в 1266 г. поддержали, вопреки желанию князя, и нов­городцы, быстро осознавшие, что вокняжение Довмонта положительно сказывается на защите южных рубежей Новгородского го­сударства от нападений литовцев.

В очередной раз тяжелые испытания выпали на долю Пскова в 1268-1270 гг. и были связаны с попыткой рижского архи­епископа и других правителей Ливонии учредить католическое епископство на территории Новгородского государства -сначала с центром в Копорье, а затем - в Пскове. Вероятно, еще в 1267 г. в Новго­роде получили сведения о готовящемся большом наступлении из-за реки Нарвы в Новгородское государство. Только этим можно объяснить скоропалительный по­ход новгородцев в Северную Эстонию к замку Раквере (нем. Везенберг, рус. Раковор). Поход окончился неудачно для рус­ских, но явился стимулом для более осно­вательной подготовки к новой военной экспедиции. В Новгороде готовили осад­ные машины; собирали войско по всей Новгородской земле и в Северо-Восточ­ной Руси - до 30 тыс. воинов (по сведени­ям Ливонской хроники). Приготовле­ния русских внушали серьёзные опасе­ния, поэтому ливонцы, которые еще не успели подтянуть на север основные силы Ливонского Ордена, поспешили предпринять дипломатические шаги: предложили Новгороду заключить до­говор о ненападении. Послы Рижского архиепископа, Дорпатского епископа и Ливонского Ордена обещали не оказы­вать поддержку североэстонским васса­лам Дании во время предстоящего похода к Раквере русского войска .

Инициатива ливонцев была расценена новгородцами как проявление слабости. Поэтому вместо быстрого марш-броска к Раквере русские дружины двигались не торопясь, грабя по дороге эстонские сёла, и подошли к реке Кеголе, где про­изошла битва, обременённые обозами с награбленным добром. Встреча с боль­шим войском, в которое вошли отряды почти всех правителей Ливонии, оказа­лась неожиданной для новгородцев. Сра­жение (18.02.1268 г.) было тяжёлым и для русских, и для ливонцев. Хотя источники каждой из сторон приписывают победу своему войску, новгородцы поспешили отступить на Русь, а ливонцы не стали их преследовать и начали подготовку к на­ступлению на Новгородскую Русь. Силы и средства собирали в северной Германии более года. Для нового удара было выб­рано псковское направление. Нападение на Псков произошло в "неделю всех свя­тых" (то есть, 19-25 мая) 1269 г. Согласно ливонской хронике, в их войске, возглав­ляемом магистром Ордена, было до 18 тыс. конных и пеших воинов. Часть войска была доставлена к Пскову водным путём - хронист упоминает о 9 тыс. "моряков". Корабли - "шнеки" вошли в р. Великую с севера - через Чудское и Псковское озёра. Конница двигалась с юго-запада, по доро­ге был сожжен Изборск.

Однако план внезапного нападения на Псков с двух сторон не удался. Не сумели ливонцы реализовать и безусловное чис­ленное преимущество. Горожане вместе с княжеской дружиной успели укрыться в кремле, посады были в значительной части сожжены, а жители их, очевидно, ещё до прихода врага покинули город. Таким образом, наступавшие были ли­шены возможности брать заложников, чтобы заставить защитников крепости от­крыть ворота. Осада крепости продолжа­лась 10 дней. Вероятно, значительная часть продовольственных запасов в со­жженных посадах также оказалась унич­тожена, а количества продуктов, которое могли в это время года собрать в окрест­ных сёлах (не отходя далеко от города), не

хватало для такой большой армии. Подо­шедшие на помощь новгородцы, как пи­шет хронист, не решились вступить в от­крытый бой с рыцарями. Тем не менее, ливонское войско могло оказаться зажа­тым между новгородскими отрядами и псковичами. Поэтому, магистр Ливонс­кого Ордена согласился на предложение новгородского князя Юрия заключить пе­ремирие, а затем увёл войско в Ливонию. Наступление же литовцев на Ливонию в январе 1270 г., жестокое поражение ли­вонских сил 16.02.1270 г. у побережья за­падной Эстонии, а также угроза похода на Ревель объединённого русско-ордынс­кого войска вынудили ливонцев просить о заключении мира с Новгородом на ус­ловиях русской стороны. Важнейшим из условий был отказ ливонцев от претензий на территории Новгородского государ­ства и подтверждение границы, установ­ленной еще в 1224 г. Эта же граница в ос­новном соответствует и нынешней гра­нице с Эстонией.

Войны с земгалами и литовцами, а так­же междоусобица в Ливонии на тридцать лет отвлекли Рижского архиепископа, Ли­вонский Орден и Дорпатского епископа от решения вопроса о "псковском на­следстве". Вместе с тем, это не означало полного замирения на дорпатско-псковской границе. Интерес к Пскову возрос также в связи с активизацией использова­ния торгового пути по реке Нарве, озё­рам Чудскому и Псковскому и реке Вели­кой. Сохранились сведения о нападениях в конце XIII в. "поганая латына ...на псковичех", на что псковичи с князем Довмонтом отвечали набегами на Дор-патское епископство. Нападали ливонс­кие рыцари и на псковских данщиков, ко­торые все еще (правда, может быть, не регулярно) ходили за данью в земли се­верных латгалов. Это право Пскова, зак­репленное мирным договором 1224 г., было подтверждено в 1270 г.

Нападение на Псков силами Ордена и вассалов епископа Дорпатского про­изошло в начале 1299 г. Чтобы привлечь к походу братьев-рыцарей, епископ Дорпата вспомнил о своих правах на "наслед­ство" князя Ярослава Владимировича, половину которого он еще в 1248 г. обе­щал передать Ливонскому Ордену. Ли­вонское войско напало на Псков 4 марта 1299 г. Уже на подступах к городу пско­вичи оказали активное сопротивление. Ливонцы перебили монахов и монахинь в окрестных монастырях, а также женщин и детей в пригородах и на посадах Пскова. Однако дружинники князя Довмонта и ополчение во главе с посадником Иваном Дорогомиловичем сумели укрыться в кремле, а затем напали на ливонцев и разбили их войско "оу святого Петра и Павла на брезе". Ливонцы, зная о не­большом войске псковичей, полагали, что князь не решится на сражение малы­ми силами, и готовились встретить шед­шие на помощь псковичам дружины из Новгорода. Псковичи напали врасплох, что и помогло им победить.

Вполне вероятно, что, покинув Псковс­кую землю, ливонцы планировали в ско­ром времени повторить наступление с большими силами. Однако из-за разго­ревшегося восстания эстов в северной Эстонии Римский папа потребовал от архиепископа Рижского, епископов Дорпатского и Эзельского оказать военную помощь вассалам датской короны. По­этому был упущен такой выгодный для ливонцев момент, как смерть в том же, 1299 г. князя Довмонта.

Поход 1299 г. был последней попыткой рыцарей утвердиться в Пскове как закон­ном вассальном владении епископа Дорпатского. Ливонцы не сумели использо­вать и стремления псковичей добиться независимости от Новгорода. В XIV в. попытки овладеть Псковом продолжа­лись. Тем не менее, нападения не обо­сновывались правом на наследство псковского князя и готовились более тща­тельно без расчёта на внутренние раздо­ры в псковском обществе.

Краткая библиография:

Новгородская первая летопись старше­го и младшего изводов. Под ред. А.Н.Насонова. М; Л., 1950

Псковские летописи. Под ред. А.Н.На­сонова. Вып.1. Л.Д941; Вып.П. М.,1955

Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. Перевод и комментарии С.А.Аннинского. М.;Л.,1938

Бегунов И.П., Клейненберг Н.Э., Шаскольский И.П. Письменные источники о Ледовом побоище// Ледовое побоище 1242 года. М.; Л, 1966

Александр Невский и его эпоха. Иссле­дования и материалы. Спб., 1995

Назарова Е.Л. Место Ливонии в отно­шениях между Новгородом и Псковом. 1-я четверть XIII в.// Историческая архео­логия. Традиции и перспективы. М., 1998

Назарова Е.Л. К вопросу о литовско-русском союзе 1262 г.// Староладожский сборник. Материалы V конференции "Се­веро-Западная Русь в эпоху средневеко­вья". Спб.- Старая Ладога, 1998

Назарова Е.Л. Крестовый поход на Русь в 1240 г. (организация и планы)// Восточ­ная Европа в исторической ретроспекти­ве. М.,1999

Назарова Е.Л. Князь Ярослав Владими­рович и его роль в ливонской политике Пскова. Конец 20-х - начало 40-х гг. XIII в.// Археология и история Пскова и Псковс­кой земли. Материалы научного семина­ра. Псков, 2000

Охотникова В.И. Повесть о Довмонте. М., 1985.

Сканировано: edapskov



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Тема урока: «Русь между Востоком и Западом. Противостояние иноземной угрозе в XIII веке» Автор Митькин Александр Сергеевич г. Москва гоу сош №1212

    Занятие
    Образовательные: формировать представления об особенностях политического развития Русских княжеств в XIII веке и значении Александра Невского для русской истории
  2. Монография русские земли и политика католических миссий и рыцарских орденов в восточной прибалтике в xii-xiii вв

    Монография
    Актуальность темы исследования определяется, главным образом, геополитическими, экономическими и конфессиональными причинами. В силу специфики своего географического положения Прибалтийские земли традиционно оказывались важным полюсом
  3. Регион Северо-Восточной Европы знавал много нашествий со стороны христианских армий Запада и Востока

    Документ
    Регион Северо-Восточной Европы знавал много нашествий со стороны христианских армий Запада и Востока. Однако больше всего в этом деле отличились германские императорские династии: Каролинги, Оттоны, Салическая династия и династия
  4. Платоновские чтения Материалы XIII всероссийской конференции молодых историков г. Самара 23-24 ноября 2007 г. Самара Издательство «Универс-групп» 2007

    Документ
    Редакционная коллегия: д.и.н., профессор Кабытов П.С. (ответственный редактор), д.и.н., профессор Смирнов Ю.Н., д.и.н., профессор Дубман Э.Л. (зам. ответственного редактора), д.
  5. Книга митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) «Русская Симфония»

    Книга
    Книга митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) «Русская Симфония» состоит из двух самостоятельных частей — «Самодержавие Духа» и «Русь Соборная», представляющих, по замыслу автора, право­славную историософскую

Другие похожие документы..