Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Пояснительная записка'
Основная доля ДТП и пострадавших в них людей приходится на автомобильный транспорт. Аварийность в населенных пунктах на дорогах является одной из сер...полностью>>
'Программа'
Целью изучения общепрофессиональной дисциплины «История искусства Индии» является обретение студентами понимания сущности, основных компонентов, поня...полностью>>
'Документ'
В основе подхода государства к инновационным процессам должен лежать переход от практики государственного патернализма к организации партнерства и ко...полностью>>
'Урок'
Народный хайджи с, П. Кадышев 3 Композиторы Хакасии. 4 Композиторы Хакасии. 5 Здравствуй, зимушка – зима! Хакасия – земля, где я живу! 7 День зимнего...полностью>>

Беженцы Жеймялиса: гонка на выживание

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

Анатолий Хаеш

Беженцы Жеймялиса: гонка на выживание

27 июня   9 июля 1941 года

(Полная версия1)

В предыдущей публикации «Пять дней до оккупации Жеймялиса: 22 – 26 июня 1941 года»2 наши герои, толпа примерно из трехсот беженцев Жеймялиса, Таураге, Шяуляя, Юрбаракасаi и других мест, в основном евреев, остановилась на перекрестке дорог Жеймялис   Салочай и Вашкай – Бауска (Рис. 1).

Из Бауски дорога шла дальше на север через Елгаву в Ригу. С этими двумя городами десятилетиями был связаны промыслы литовских евреев, дорога издавна наезжена и хорошо известна. Естественно, мнения, куда идти дальше, разделились. Большинство беженцев, примерно 250 человек, свернули на север, к Риге.

Рисунок 1. Начальный участок маршрута беженцев (Жеймялис, Салочай, Биржай, Скайсткалне)3

Лишь жеймялисцы, возглавляемые Мордухом Якушком, продолжили всем обозом двигаться в восточном направлении. Их двухнедельный путь к спасению, когда каждый день беженцы были на волосок от смерти,   предмет этой главы. Все рассказанное участниками этой гонки на выживание рассматривается нами, как и ранее, на широком фоне военных действий. Их развитие на соседних участках Северо-Западного фронта в сущности и определяло, жить беженцам или погибнуть.

27 июня 1941 года

Беженцы пересекают Литву

Беженцы знали о вчерашнем падении Паневежиса и Даугавпилса. Возможно, они услышали в пути и что-то о стремительном продвижении фашистских танков наперерез их маршруту. Поэтому, не задерживаясь в Биржае, они круто свернули на север и сразу двинулись дальше. Они очень спешили.

И. Якушок: «Дороги, особенно в первые дни нашего пути, не были загружены. По ним с нами шли солдаты. В каждом местечке был сельсовет. Из них уходили партийцы, работники советского управления.

После Биржая на нас в полдень налетели немецкие самолеты. Мы от повозки бежали в поле, спрятались во ржи. Самолеты прошли, бросили несколько бомб, но, слава Б-гу, никто не пострадал. За 27 июня мы прошли около 70 км. Лошади уже не стали тащить, и мы начали вещи выбрасывать, выбрасывать, выбрасывать. И еще собачку мы взяли с собой, но она уставала, просилась, чтобы ее взяли на воз. Только мать, ей уже было почти шестьдесят, сидела на повозке».

Ф. Загорский: «Из Биржая пошли в Скайсткалне, это по-латышски (Рис 1). Мы его называли Шенберг. Это на самой границе Литвы с Латвией. Литва это был Биржай, а в Латвии Шенберг».

По словам Файвла Загорского, одного из немногих, кого из участников гонки удалось в свои годы разыскать и опросить4, их обоз, пройдя упомянутый перекресток, двинулся далее к Шалоше (ныне поселок Салочай). Рассказчик не уточнил, какого числа беженцы были в том или другом населенном пункте. Но от Жеймялиса до Салочая примерно 30   35 км. Так как среди беженцев было много пеших, много детей, телеги перегружены, обоз едва ли мог проходить за час больше 5 км. Так что вышедшие накануне в 5 часов вечера из Жеймялиса беженцы добрались до Салочая глубокой ночью.

Второй опрошенный нами участник гонки, Израиль Якушок, пояснил: «Ночевали под утро, где-то в деревне, я не помню названия»5.

Ранним утром 27 июня обоз двинулся к Биржаю. Этот пункт маршрута тоже назвал Файвл Загорский, а позднее подтвердил Израиль Якушок. От Салочая до Биржая около 30 км. На кратких остановках в пути беженцы с тревогой слушали радио.

И. Якушок: «Муж моей сестры [Баси, Лейба Лакунишок – А.Х.] был электрик, и у него с собой был радиоприемник».

В итоговых сообщениях Советского Информбюро о боях за 26 июня Прибалтика впервые не упоминалась. Обычно отсутствие информации хуже плохих вестей. Оно порождает панические слухи.

Ф. Загорский: «Из Шалоше ехала семья аптекаря   три подводы. Им что-то посоветовали. Я там рядом сидел. Смотрю, они бросили подводы и лошадей. Телеги стоят брошенные. Я взял их лошадей, выбросил из телеги барахло: подушки, одеяла, все выбросил. Оставил только мешок зерна кормить лошадей».

В те дни фашистское радио непрерывно сообщало о блистательных победах германской армии.

И. Якушок: «Мы слушали немецкие передачи. Знали положение».

Общая ситуация на участке 8-й армии

Что же происходило в это время на фронте?

К 27 июня полностью проявилось значение трехдневного танкового сражения под Рассейняем. Из-за него 41-й моторизованный корпус Рейнхардта отстал на 100 150 км от 56-го корпуса Манштейна. Поэтому германское командование остановило Манштейна, вырвавшегося вперед, и приказало ему удерживать плацдарм у Двинска до подхода к Двине и переправы через нее корпуса Рейнхардта, движущегося к Екабпилсу.

Манштейн в книге «Утраченные победы» оценил это решение командования довольно скептически:

«Конечно, это было “надежным” и по школьному правильным решением. Мы же все-таки думали иначе. По нашему мнению, неожиданное появление корпуса далеко в глубине вражеского фронта вызовет сильную панику у противника. Противник, конечно, будет пытаться сделать все, чтобы отбросить нас вновь за реку и стянуть для этого все силы.

Но чем быстрее мы продвигались бы, тем меньше он был бы в состоянии бросить на нас превосходящие силы, заранее спланировав эту операцию. Если бы мы продолжили, обеспечив охрану переправ через Двину, наступление в направлении на Псков и танковая группа выдвинулась бы как можно быстрее через Двину, то противник был бы вынужден, как это уже имело место, бросить на нас только то, что он имел под рукой. Он не смог бы провести заранее подготовленную операцию. Позаботиться о разбитых вражеских частях южнее Двины могли бы следовавшие за нами армии»6.

Если бы план Манштейна был реализован, о спасении беженцев Жеймялиса не могло бы идти и речи, так как их путь к Пскову был бы перерезан.

Некоторые соображения фашистского руководства отражает запись в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера о его разговоре с главнокомандующим вермахта Вильгельмом Кейтелем в 14 часов 27 июня: «Фюрер высказал пожелание сосредоточить главные силы танковой группы Гёпнера в районе Двинска. Возможность переправы в районе Екабпилса, Крустпилса проблематична. Если представится возможность, Крустпилс следует захватить рейдом по северному берегу Западной Двины и таким образом открыть дорогу армейским корпусам. Подвижные соединения Гёпнера, которые сосредоточатся в районе Двинска, должны, выставив заслон для прикрытия Крустпилса с востока, начать стремительное наступление на Остров, чтобы отрезать русским войскам, находящимся в Прибалтике, путь отхода южнее Чудского озера»7.

Таким образом, планы гитлеровского командования и Манштейна совпадали по содержанию, но расходились по срокам. Причина этого спасительного для беженцев расхождения и состояла в задержке Рейнхардта под Расейняем.

Командующий Северо-Западного фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов в донесении об обстановке к 20 часам 35 минутам 26 июня, сообщил наркому обороны, что 8-я армия «в ночь на 27 июня начнет отход [на] р. Лиелупе и далее на северный берег Зап. Двины до Екабпилс. Соединения армии понесли потери и нуждаются в их немедленном пополнении…»8

Штаб фронта ночью 27 июня ехал из Даугавпилса в Резекне, не имея связи со штабами армий. В первой половине дня в Резекне «была установлена проводная и радиосвязь с Генеральным Штабом, штабами 8-й и 27-й армий, а со штабом 11-й армии – только по радио, так как этот штаб в то время находился в районе, окруженном противником»9.

Общую обстановку, сложившуюся к 27 июня на участке 8-й армии, описал полковник В. Барышев:

«Пока шло ожесточенное танковое сражение с превосходящими силами противникаii, все пять стрелковых дивизий сумели организованно отойти и к 26 июня занять оборону между населенными пунктами Мажейкяй и Радвилишкис на фронте около 110 км. Затем за боевые порядки стрелковых соединений, в район *Мяжкуйчай, отошел и 12-й механизированный корпус. Оборона на таком широком фронте не была прочной. Кроме того, фланги армии оказались открытыми.

Справа разрыв между 67-й стрелковой дивизией, оборонявшей город Лиепая, и правым флангом 10-й стрелковой дивизии достигал 85 км. В этот разрыв немецко-фашистское командование незамедлительно направило свой 26-й армейский корпус. Его 291-я пехотная дивизия блокировала Лиепаю, а главные силы нанесли охватывающий удар по правому флангу 10-го стрелкового корпуса, стремясь как можно быстрее выйти в район Риги.

Слева 56-й моторизованный корпус развивал успех в направлении Шедува, Паневежис, Даугавпилс. 26 июня он вышел к Западной Двине… и овладел Даугавпилсом… Кроме того, против 11-й стрелковой дивизии, занявшей оборону на левом фланге армии, противник бросил 1-й армейский корпус. В результате на обоих флангах создалось угрожающее положение, и войска оказались на грани окружения. Чтобы его избежать, Военный совет армии на основе указаний командующего Северо-Западным фронтом решил отвести соединения за Западную Двину. Отвод планировалось провести последовательным занятием двух промежуточных рубежей: Ауце – Вашкайiii и Биласта – *Круминш (Рис. 2)»10.

Рисунок 2 Боевые действия 8-й армии в конце июня 1941 года11

Таким образом, 27 июня наша 8-я армия в соответствии с приказом командующего, отступала по всему фронту.

Для противника это не было неожиданностью. Ф. Гальдер еще 26 июня записал в дневнике: «Очень сильное движение, наблюдающееся на железной дороге от Шяуляя на Ригу, снова свидетельствует об общем отходе северного крыла русской группировки»12.

Описывая тактику отступления наших частей, немецкий генерал Эрхард Раус писал:

«Обычно, когда русские терпели поражение на широком фронте, они восстанавливали свои позиции, только отступив на значительное расстояние. Они передвигались очень быстро, даже если отступали большими силами. В такой период особенно важно было наладить энергичное преследование, чтобы не дать им возможности организовать сопротивление. Немцы в аналогичной ситуации вели сдерживающие бои, передвигаясь с одной позиции на другую, но русским такая тактика, похоже, была неизвестна, ведь это требовало большой мобильности войск и умелого командования. Русские всегда искали простейшего и по возможности окончательного решения. Когда они решали отступать, они делали это одним рывком, а потом немедленно переходили к активной обороне. Поэтому русских можно назвать мастерами отступлений. Крупные части быстро проделывали длинные марши по местности, лишенной не только дорог, но и тропинок»13.

Танки Рейнхардта приближаются к Двине

Ближайшей к беженцам Жеймялиса вражеской частью, движущейся им наперерез, была 1-я танковая дивизия 41-го моторизованного корпуса Рейнхардта, овладевшая 26 июня Паневежисом. На 27 июня командование корпуса поставило дивизии цель   достичь Двины у Екабпилса. Город расположен на левом берегу реки, на противоположном берегу находился *Крустпилс. Оба города соединял длинный шоссейный мост. В 8 километрах ниже по течению реку пересекала железная дорога.

Чтобы скорее достичь Двины, командиры боевых групп 1-й танковой дивизии Крюгер и Вестхофен образовали в составе групп передовые отряды. Они выступили в направлении Екабпилса около 5 часов утра. Продвижение групп, по словам историка дивизии Р. Штовеса, шло почти без соприкосновения с противником. При хорошей, но пыльной погоде задержки на переходах происходили исключительно из-за необходимости наводить мосты через небольшие реки. «Литовское население принимало войска дружелюбно, протягивая им часто по ходу марша продукты, сигареты и питье... Территория западнее Двины была почти свободна от противника»14. Последнее неудивительно, в свете упомянутого выше приказа командующего фронтом об отходе за Двину.

Около полудня боевая группа Крюгера передовым отрядом Экингера (Eckinger) достигла Лудиная (Ludynai). Около 23 часов она находились у Тилтеники (Tilteniki), группа Вестхофена   в 10 км юго-западнее Екабпилса. Из-за плохих дорог части широко растянулись, основные силы дивизии двигались и ночью. Утром 28 июня предполагалось форсировать Двину15.

Восточнее 1-й танковой дивизии, также не встречая сопротивления отошедшей 8-й армии, продвигалась в северо-восточном направлении 6-я танковая дивизия. Отмечая сложную местность, плохие дороги, жару и тучи пыли, генерал Э. Раус писал: «Наши кажущиеся бесконечными колонны моторизованного транспорта были в состоянии двигаться в более или менее быстром темпе. В течение дня наши передовые части достигли реки Нявежис возле Рагувы, в то время как основные силы дивизии вошли в Рамигалу, миновав Кракес и Сурвилишкис. Наш авангард 27 июня продвинулся не слишком далеко, чтобы дать шанс подтянуться главным силам дивизии, так как снабженческие и обслуживающие подразделения задержались под Расейняем. Передовые части, достигнув реки Швянтойи, форсировали ее при Сведасай и Теральджай, тогда как основные силы дивизии вошли в Вешинтос. Генерал Ландграф перенес ее штаб в Сведасай»16. (Рис. 3).

Опаснее для обороняющихся описывает обстановку историк 6-й танковой дивизии В. Пауль: «27 июня 57-й танковый разведывательный батальон перешел Двину и образовал плацдарм». Он же приводит выдержку из военного дневника начальника штаба: «Плохие дорожные условия, уничтоженные деревянные мосты, в восстановлении которых с воодушевлением участвовало литовское население, препятствовали быстрой передаче приказов через связных… В 15.00 4-й стрелковый полк был на той стороне Двины. Разведывательный батальон, чьи транспортные средства были уже переправлены, выяснил, что на северном берегу нет противника. Активно действовала лишь неприятельская авиация…

Контакт, установленный с 1-й танковой дивизией, показал, что в ее районе никоим образом не ускорить переправу через Двину. Казалось, решение о дальнейшем направлении атак 4-й танковой группы еще вообще не принято. Вероятность боевого использования дивизии в северном направлении, для защиты фланга от стягивающихся к Риге сил, была столь же велика, как и удар в направлении Петербурга. Поэтому было решено объединить плацдармы для образования единой переправы у *Ливенгофа»17.

Рисунок 3. Часть карты Латвийской ССР18. Маршрут беженцев: Биржай, Скайсткалне, Екабпилс, Плявинас и далее на северо-восток к Мадоне

Нечеткость задач 6-й танковой дивизии подтверждает и Э. Раус: «Сначала планировалось. что 4-я танковая группа выйдет к реке Двине 28 июня. Однако пока оставалось непонятным, должна ли 6-я танковая дивизия двигаться на плацдарм 56-го танкового корпуса в Даугавпилсе или выйти к Двине между Даугавпилсом и Екабпилсом, что было задачей 1-й танковой дивизии. Это зависело от того, сумеет ли 1-я танковая дивизия захватить неповрежденным мост через Двину в Екабпилсе, как это удалось 8-й танковой дивизии в Даугавпилсе. Это было крайне важно, потому что запасы строительных материалов 56-го танкового корпуса позволяли возвести только один мост.

Такая неопределенная ситуация, а также характер дорожной сети, ведущей к Двине, вынудили 6-ю танковую дивизию наступать непривычно широким фронтом, хотя генерал Ландграф вовсе к этому не стремился… В результате авангарды дивизии оказались на расстоянии 45 километров один от другого. Этот разрыв прикрывали только патрули 57-го танкового разведывательного батальона майора Линнбруна. Генерал Ландграф пошел на этот риск, потому что не хотел загонять дивизию на пятачок плацдарма у Даугавпилса. Поэтому он повернул свои главные силы к Ливани. Из-за постоянных стычек со слабыми русскими отрядами (вероятно отставшими от своих частей) в районе Обяляй – Субате и неизбежных остановок маршевых колонн только разведывательные отряды вышли к Двине в назначенные приказом сроки»19.

Даугавпилсское направление

Еще восточнее «утром 27 июня части 3-й моторизованной дивизии вермахта навели переправы и форсировали Западную Двину севернее Даугавпилса, захватив плацдарм не ее берегу. Расширила плацдарм у Даугавпилса и 8-я танковая дивизия врага… Передовые отряды германских войск начали разведку в направлении Резекне и Дагды»20.

В это время по приказу командующего фронтом к Двине спешно выдвигался 21-й механизированный корпус генерал-майора Лелюшенко: «Во второй половине дня 27 июня соединения корпуса вышли в районы: 46-я танковая дивизия – Соловишки, Заборная; 185-я мотострелковая дивизия – Тарпаны, Слостовка; 42-я танковая дивизия – Извалта, Жидина»21 (Рис. 5).

Таким образом, немцы явно опережали части Красной Армии с выходом к Двине.

Защитники покидают Либаву

В этот же день на правом фланге Северо-Западного фронта начался прорыв частей гарнизона из осажденной Лиепаи. Героические защитники города на несколько дней задержали наступление врага на прибрежном направлении, отвлекли на себя силы его 291-й дивизии.

«Прорыв совершался двумя колоннами. Первая колонна двигалась вдоль морского побережья. В ее состав входили… подразделения северного участка обороны города. В случае встречи на приморской дороге с крупными силами врага колонна должна была уклониться вправо, на Кулдигу, а затем продолжать движение на Вентспилс, где предполагалось организовать оборону.

Вторая колонна прорывалась правее. Она состояла из защитников восточного и южного участков обороны города…

Вслед за боевыми частями из окруженного города устремились все, кто только был способен двигаться: группы рабочих, женщины, старики. В хвостах колонн двигались автомашины и подводы с тяжелобольными и ранеными защитниками города»22.

При прорыве первой колонны враг отсек от нее часть рабочих отрядов, которые вынуждены были отойти назад и продолжили борьбу в городе. Из второй колонны, понесшей большие потери, смогло прорваться из окружения около двух тысяч человек Прорвавшиеся отряды соединились с советскими войсками в районах Риги и Крустпилса23.

Обороне Лиепаи посвящен ряд подробных исследований24. Ограничимся ее оценкой немецким историком: «Упорная и ожесточенная борьба за Либаву, которая 28 июня была занята окончательно, впервые продемонстрировала в зоне ответственности группы армий, что русский солдат был готов бороться фанатично и безжалостно!»25.

Бой за Йонишкис

От событий на флангах 8-й армии перейдем к центральной части обороняемого ею фронта. Этот участок соседствует с Жеймялисом, и поэтому представляет для нас особый интерес.

Задачей наступавшего здесь от Шяуляя 1-го армейского корпуса немцев было «возможно быстрее присоединиться к далеко выдвинувшимся к Двине танковым дивизиям, и, прежде всего, запереть дыру, через которую все еще могла утечь масса неприятельских войск, а именно мосты через Двину в Риге"26.

Рисунок 4. Часть карты Литовской ССР27.

Для решения этой задачи командование корпуса создало оперативную группу под командованием полковника Лаша (Lasch), командира 43-го пехотного полка. Группу составили передовые отряды 1-й, 11-й и 21-й дивизий, 3-й батальон 43-го пехотного полка, 402-й мотоциклетный батальон, 536-й батальон тяжелой артиллерии, 185-й батальон штурмовых орудий, 2-я рота 604-го зенитного батальона, разведывательные и саперные подразделения28. От Шяуляя группа Лаша двинулась на Йонишкис.

Повсеместный отход пехотных дивизий 8-й армии здесь прикрывали танкисты. Последнее боевое распоряжение командира 12-го механизированного корпуса генерал-майора Шестопалова, составленное 27 июня в 1:30 ночи в фольварке Гурбы, после которого его штаб утратил связь с частями, было следующим:

«1. Части 12-го механизированного корпуса в течение ночи 27.6.41 г. совершают марш в новый район сосредоточения, имея задачей совместными действиями с 11-м стрелковым корпусом уничтожить прорвавшегося противника, угрожающего левому флангу армии.

2. 23-й танковой дивизии совершить в течение ночи 27.6.41 г. марш по маршруту Фл. *Павперы, *Рачай, *Стразды, *Никончай и сосредоточиться в районе *Плебонис, отметка 109.9, *Гибайчай, *Норейки в готовности короткими контрударами уничтожать прорвавшиеся танки противника.

3. 28-й танковой дивизии совершить марш в течение ночи 27.6.41 г. по маршруту *Дымши, *Томашуны, Аршекунчай, м. *Мешкуйчай, *Боричай, *Иждашчай и сосредоточиться в районе леса *Армонайчай, Фл. *Гедзюны, Иждашчай в готовности короткими контрударами уничтожать прорвавшиеся танки

4. Командный пункт 12-го механизированного корпуса – лес южнее *Борисели (у отметки 79.6)»29.

О фактических действиях 12-го механизированного корпуса за 27 июня узнаем из донесения начальника штаба корпуса полковника Гринберга от 1 августа 1941 года:

«144-й танковый полк 23-й танковой дивизии занимал оборону с частями 10-й стрелковой дивизии, прикрывая отход частей на восточный берег р. Вента в направлении Папиле. 45-й танковый полк 23-й танковой дивизии с частью танков 144-го танкового полка сосредоточился на северной окраине Шауляй. Где после артиллерийского обстрела противником, потеряв 5 танков, отошел для занятия обороны на м. Ионишкис. Командир 23-й танковой дивизии в м. Ионишкис получил устный приказ от генерал-майора Гусева о немедленном отводе дивизии через Елгава на Ригу, где получить дальнейшую задачу дивизии.

28-я танковая дивизия с 7 часов согласно приказу командира 12-го механизированного корпуса, отданному в 3 часа, начала совершать марш в район обороны по южному берегу р. *Мужа.

С 12 до 15 часов танковые части занимали оборону на рубеже фл. *Помуше, *Вайды. 28-й гаубичный артиллерийский полк – в лесу 1 км восточнее *Касакай. С 16 до 17 часов мелкие стычки с передовыми танковыми частями. В 17 часов колонна танков противника неустановленной силы начала обходить с правого фланга и вышла к м. Идвейне, угрожая с тыла обороне.

В бою было подбито 6 танков противника и две противотанковые пушки.

Решением командира дивизии части дивизии были отведены в район лесов и сосредоточились к 2.00 28.6.41 г. 35 км севернее р. *Мугна»30.

Полковник Гринберг в заключение отметил, что:

«1. В течение дня дивизии получили от различных штабов три противоречащих один другому приказа, из них ни один выполнен не был.

2. Управление со стороны оперативной группы штаба корпуса дивизиями совершенно отсутствовало.

3. Взаимодействия между дивизиями не было, каждая дивизия действовала самостоятельно, не увязывая свои действия с соседями»31.

П.Г. Кузнецов, биограф командира 28-й танковой дивизии полковника И.Д. Черняховского, не бывший, правда, участником событий, описывает их более красочно: «В ночь на 27 июня на командный пункт комдива прибыл генерал Шестопалов. Он информировал Черняховского об общей обстановке на шяуляйском направлении, поставил новую задачу… 28-й танковой дивизии было приказано занять оборону на южном берегу реки Муша, прикрыть переправы через реку и задержать продвижение противника на Ионишкис и Пашвитинис…

Выполняя этот приказ, дивизия к полудню 27 июня вышла к реке. Перед Черняховским встал сложный вопрос – каким образом с наибольшим эффектом закрыть врагу пути к переправам и выиграть необходимое время для отходивших войск. В наличии у него имелось до 40 танков, четыре батареи полевых гаубиц, около сотни спешенных танкистов, немного разведчиков, саперов, связистов… А ширина оборонительной полосы дивизии достигала 10 километров…

Для обороны каждой вероятной переправы через реку Муша была выделена специальная группа в составе двух-трех танков и одного-двух отделений спешенных танкистов с пулеметами, снятыми с выбывших из строя боевых машин…

Для прикрытия правого фланга дивизии Черняховский выслал разведывательный дозор из семи танков во главе с майором Швейкиным. На северном берегу реки Муша занял боевые позиции гаубичный артполк и расположился подвижный танковый резерв под командованием майора Герко…

В 17 часов 27 июня передовые подразделения дивизии, прикрывавшие переправы, были атакованы крупными силами мотопехоты и танков противника. Одновременно немцы развернули наступление и в обход правого фланга по северному берегу реки Муша.

Обходный маневр к югу от Ионишкиса врагу преградил майор Швейкин со своими семью танками. Он смело атаковал гитлеровцев, уничтожил три орудия и до взвода пехоты. А потом, потеряв три танка, вынужден был перейти к подвижной обороне.

Но вот подбит и загорелся четвертый танк. Майор Швейкин под сильным огнем прикрыл горящую машину бортом своего танка и помог экипажу выбраться. А вскоре вспыхнул пламенем и его танк. Мужественный командир разведывательного батальона Константин Васильевич Швейкин из этого боя не вернулсяiv.

Напряженный бой на южном берегу реки Муша длился два часа. Удерживая переправы, танкисты Черняховского бились до последнего. Лишь одиночным танкам и их экипажам удалось к 19 часам отойти на северный берег и сосредоточиться на сборном пункте. Чтобы избежать вторичного окружения, Черняховский с наступлением темноты отвел свои части на южный берег реки Лиелупе, в район Бауска, с прежней задачей   прикрыть выход из боя стрелковых соединений»32.

Судя по немецким источникам, бой происходил около шоссе Шяуляй   Елгава. Эти источники не подтверждают донесение полковника Гринберга «о мелких стычках с передовыми танковыми частями» и ее обходе «колонной танков противника неустановленной силы». В наступавших в этом районе немецких пехотных дивизиях танков не было. Описание боя Кузнецовым в части «танков противника», видимо, базирующееся на донесении Гринберга, также сомнительно.

Бой упоминает немецкий историк 1-й пехотной дивизии В. Рихтер: «27 июня дивизия должна была преследовать неприятеля по большому шоссе Шауляй – *Митава. Оперативная группа, возглавляемая командиром 43-го пехотного полка полковником Лашем, после боя захватила вечером 27 июня Йонишкис. 1-е батальоны 22-го и 1-го стрелковых полков достигли района в 8 км юго-западнее Йонишкис»33.

Вечером 27 июня командование немецкой 18 армии, видя неорганизованность нашей обороны, отдало группе Лаша приказ: «Корпус всеми дивизиями резко сворачивает на восток и продвигается по направлению к Двине между *Фридрихштадтом и *Якобштадтом. Оперативная группа должна, замахнувшись из Йонишкис на восток через Бауску, захватить там важные мосты и далее наступать в направлении Риги, чтобы здесь перед центром и левым флангом армии отрезать отходящие части русской 8-й армии и заблокировать мосты через Двину»34.

С приказом прибыл в Йонишкис начальник штаба 1-го армейского корпуса полковник фон Крис (Kries). Лаш выразил сомнение в возможности наличными силами захватить Ригу, так как передовые отряды 1-й и 21-й дивизий застряли в боях под Радвилишкисом. В это время в Йонишкис поступило донесение, что эти отряды оторвались от противника и продвигаются правее шоссе. Полковник Крис добавил, что наступать следует, не дожидаясь прибытия подкреплений и, ввиду пасмурной погоды, без авиационной поддержки. Время выступления 28 июня в 6.30 утра35.

Ближе к ночи немецкая 14-я рота истребителей танков из 43-го полка 1-й пехотной дивизии, двигавшаяся по шоссе на Йонишкис на усиление группы Лаша, натолкнулась на два советских танка Т-26. За ними следовало несколько красноармейцев, видимо, отбившихся от своих частей. В завязавшемся бою танки были расстреляны, красноармейцы скрылись в лесу. Немцы потеряли в бою одно противотанковое орудие36.

Передислокация частей и штабов

26 июня командующему 27-й армией генерал-майору Н.Э. Берзарину поступил приказ командующего фронтом генерал-полковника Ф.И. Кузнецова: «К утру 27.6.41 г. вам со штабом армии, батальоном связи и остальными частями обслуживания прибыть в *Режица для вступления в командование армией. РП-1v сдать Военному совету округа. Маршрут – Рига, Мадона, Режица»37.

О прибытии штаба 27-й армии в Резекне вспоминает генерал-полковник Н.М. Хлебников: «Близ города, на лесной опушке мы увидели несколько легковых машин и группу командиров. Среди них был командующий фронтом генерал Кузнецов, член Военного совета Диброва, начальник штаба генерал Кленов. Берзарин доложил о прибытии.

  Хорошо, хорошо,   быстро сказал командующий. – Принимайте войска этого направления.

Он коротко ввел нас в обстановку…

Наша задача – сбросить противника с плацдарма. В распоряжении Берзарина поступают две бригады 5-го воздушно-десантного корпуса генерала И.С. Безуглого. С востока, от Идрицы, к нам на помощь двигается 21-й механизированный корпус.

Вид у командующего был подавленный. Да его и можно понять. Фронт прорван, создать прочную оборону на тыловом рубеже, на такой естественной преграде, как Западная Двина, тоже не удалось»38.

В Резекне в это же время из Риги вместе с главным хирургом фронта профессором Н.Н. Еланским ехал начальник военно-санитарного управления фронта М.А. Шамашкин. Вот его впечатления: «Проезд туда оказался возможным только окружным путем через Псков и Остров и дальше назад к западу в Резекне. Штаб фронта располагался в лесу неподалеку от города. Машины стояли неразгруженными, и было установлено только несколько палаток для командования.

Командующий фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, к которому мы вместе с профессором Еланским пришли представиться, встретил нас у входа в палатку угрюмо. Мы поняли, что командующий крайне расстроен и ему не до нас»39.

Директивой 27 июняvi командующий фронтом установил следующее расположение частей, обороняющих рубеж Западной Двины:

«Третье. 8-й армии (10-й и 11-й стрелковые корпуса, 402-й гаубичный артиллерийский полк Резерва Главного Командования) отойти и организовать оборону по р. Западная Двина от *Слока, оз. *Бабитас-эзерс, ст. *Балажи, ст. Румбула и далее по северному берегу р. Западная Двина до (иск.) Ливани…

Четвертое. 27-й армии (5-й воздушно-десантный корпус, сводная стрелковая дивизия, 21-й механизированный корпус, 110-й артиллерийский полк резерва Главного Командования и части 16-го стрелкового корпуса и 3-го механизированного корпуса) отойти и занять для упорной обороны северный берег р. Зап. Двина от Ливани, Двинск, Краслава. В ночь на 28.6.41 г. группой частей под руководством генералов Акимова и Белова атаковать противника и овладеть Двинск, надежно закрепив его за собой…»40

В развитие этого приказа командующий 8-й армией генерал-майор П.П. Собенников в 23 часа 30 минут приказал:

«10-му стрелковому корпусу 10-й и 90-й стрелковыми дивизиями, 402-м гаубичным артиллерийским полком с одним артиллерийским полком 9-й артиллерийской бригады противотанковой обороны… продолжая приводить части в порядок, занять и упорно оборонять участок ст. Балажи, ст. Румбула, *Икштилэ, Рембате…

11-му стрелковому корпусу (125-я и 48-я стрелковые дивизии) с одним артиллерийским полком 9-й артиллерийской бригады противотанковой обороны к утру 28.6.41 г. закончить приведение в порядок частей корпуса. Занять и упорно оборонять участок (иск.) Рембате, Яунелгава, Плявинас…

Главные силы 125-й стрелковой дивизии иметь в районе ст. Юмправа, Скривери, Жугни, 48-й стрелковой дивизии – в районе *Коакнесе, Плявинас, Стутены.

202-й моторизованной дивизии занять и упорно оборонять участок Гостини, Екабпилс. Создать упорную противотанковую и противопехотную оборону. Не допустить форсирования противником р. Зап. Двина…

Готовность обороны – к исходу 28.6.41 г.»41.

В район Огре, по приказу командующего 27-й армией генерал-майора Берзарина, выдвигалась свежая 183 стрелковая дивизия с задачей к 10 часам 27 июня «Организовать оборону по северному берегу р. Зап. Двина в полосе ст. Румбула, Скривери»42.

Таким образом, район Яунелгавы, куда направлялись беженцы, должны были оборонять 125-я стрелковая дивизия, понесшая большие потери в боях под Таураге и Скаудвиле. Ее отход прикрывала 202-я моторизованная дивизия43. Сюда же подтягивалась свежая 183-я стрелковая дивизия.

Командование фронта, реально оценивая обстановку, видимо, понимало, что остановить врага на рубеже Двины уже не удастся. Поэтому «начатые строительные работы по Западной Двине с 27 июня по указанию штаба фронта были прекращены, и к 28 июня строительные части перешли на рубеж Псков, Остров, Себеж с задачей привести в боевое состояние старые законсервированные укрепрайоны»44.

Вспоминает начальник войск связи полковник П. М. Курочкин:

«К вечеру 27 июня штаб Северо-Западного фронта перешел в район Пскова. В связи с этим несколько улучшилась связь с Генеральным Штабом, штабом 27-й армии, штабом группы генерала С.Д. Акимова (помощника командующего по боевой подготовке), действовавшей на Даугавпилском направлении, а также со штабами соединений, составлявших фронтовой резерв. Очень неустойчивой связь была с 8-й армией, которая отходила на Таллин. Проводная связь со штабом этой армии почти не работала, а радиосвязь хотя и работала устойчиво, но использовалась крайне недостаточно. Бывало на неоднократные запросы о положении войск вообще не поступало никаких ответов, иногда отвечали, что вблизи радиостанции нет оперативных работников, или оказывалось, что штаб снялся, не предупредив радиостанцию, вследствие чего она отстала и не может догнать и отыскать штаб. Одним словом, находилось много причин, в результате которых информация о боевых действиях 8-й армии поступала нерегулярно, с большим запозданием, хотя возможности для ее передачи были»45.

Наиболее реалистично обстановка представлена в донесении командующего войсками Северо-Западного фронта Ф.И. Кузнецова народному комиссару обороны о положении войск к 28 июня 1941 года:

«8-я армия, понесшая 40% и более потерь, отходит на северный берег Зап. Двина. 2-я танковая дивизия, видимо, погибла. 11-я армия как соединение не существует. Положения 5, 33, 188, 128, 23 и 126-й стрелковых дивизий, 5-й танковой дивизии и 84-й моторизованной дивизии не знаю. Военно-воздушные силы фронта ввиду понесенных потерь не способны противостоять противнику, но ежедневно ведут борьбу.

Управление 27-й армии выдвинуто на место управления 11-й армии…

41-й стрелковый корпус – состояния не знаюvii.

Связи для твердого управления не имею. Военный совет фронта отдает себе полный отчет в значении рубежа Зап. Двина…»46

Завершая описание событий дня, приведем выдержку из оперативной сводки, выпущенной 27 июня немецкой 269 пехотной дивизией, показывающую, сколь оптимистично в ней оценивали в те дни сложившуюся ситуацию: «Южнее Двины со сплоченными неприятельскими частями можно больше не считаться. Последние имеющиеся в распоряжении резервы, в том числе не полностью вооруженная латышская дивизия и откатившиеся от Шяуляя части, противник спешно собирает северо-восточнее Риги на северном берегу Двины, чтобы оказать здесь отчаянный последний отпор удару на Ленинград»47.

28 июня 1941 года

Первые злоключения беженцев

Сообщение Советского Информбюро о боях за 27-е июня было чуть ближе к реальности, чем предыдущие:

«В течение дня наши войска на Шауляйском, Вильнюском и Барановическом направлениях продолжали отход на подготовленные для обороны позиции, задерживаясь для боя на промежуточных рубежах.

Боевые действия наших войск на этих направлениях носили характер ожесточенных столкновений…»

Здесь впервые появилось слово «отход», которого раньше в сообщениях не было. Но беженцы, слышавшие 24 июня по немецкому радио о падении Вильнюса, 26 июня о захвате Шяуляя, знали, что ни Вильнюсского, ни Шауляйского направлений уже давно нет. Пройдя накануне около 70 км, жеймялисцы глубокой ночью добрались до Скайсткалне, расположенного на притоке реки Лиелупе, и остались там до утра.

И. Якушок: «Приехали к Лиелупе. Это уже Латвия, ее всю надо было проехать. А уже лошади устали. Надо было снять [груз]. Сняли с телеги много вещей, почти все, чтобы лошадь могла ее тянуть. Вещи оставили знакомому латышу Яанайкису. Бася была портниха, имела машину "Зингер". У Лейбы Лакунишка, мужа Баси, и у нее самой было много фотографий. Их сложили в деревянный футляр швейной машины, и все вместе закопали у латыша в саду»viii.

Ф. Загорский «В Шенберге (Скайсткалне) уже никакой власти не было. Потом мы двинулись на Найри. Доехали до реки Двины в Латвии. А там мостов нет. Паром. Перебрались паромом. Договорились. Они там всех перебрасывали на пароме, с лошадьми, со всем. Я перешел раньше на паром, и меня перевезли через Двину. Они там замешкались. И я с ними потерялся. Остался один. Ой, сколько я пережил!».

Файвл Загорский, ехавший на пустой телеге, видимо, несколько опередил земляков. Добравшись до Яунелгавы, где имелась паромная переправа, он сориентировался в драматической обстановке, бросил лошадь, смешался с одной из групп, прорвавшихся на паром, и таким образом переправился на северный берег Двины. Там долго ждал отставших земляков, но их не было. И Загорский двинулся дальше самостоятельно.

Иную версию отрыва Загорского от обоза земляков, естественно, менее достоверную, чем его собственный рассказ, излагает Израиль Якушок:

«До переправы [через Двину] мы потеряли Файвла Загорского. Он спал в синагоге. И мы были все в синагоге. Я не помню, какое это местечко. И когда мы поднялись ночью, он так там и остался спать. Мы до конца войны не знали, где он пропал и что с ним».

Что же случилось на переправе с остальными жеймялисцами?

Рива Берман: «В Яунелгаве нам надо было переезжать большую речку. Где переправа, там уже во всю бомбили. Было очень страшно. Мы старались быстрей попасть на паром, чтобы переехать на ту сторону. И было ужасно, когда отказались нас перевезти»48.

Якушок И.: «Переправа в Яунелгаве! Там был только паром, моста никакого не было. Латыш-паромщик не перевозит евреев ни в коем случае. Хотя нас фашисты догоняли. Ходили к нему, уговаривали. Много людей ходило. Так вечером и не смогли переправиться».

Косвенно объяснение позиции паромщика дает описание происходившего в Риге:

«Над рижскими евреями нависла зловещая угроза. Десятки тысяч листовок, сброшенных с немецких самолетов, в подробностях расписывали, что будет сделано с евреями. Русские и латыши категорически предупреждались, что они будут сурово наказаны, если помогут евреям эвакуироваться»49.

Новые опасные плацдармы

Рассмотрим теперь положение на участках фронта, ближайших к маршруту беженцев.

Поскольку моста в Яунелгаве не было, корпус Рейнхардта направился восточнее, что и спасло беженцев. Наибольшую опасность для них по-прежнему представляла 1-я танковая дивизия этого корпуса, приблизившаяся накануне к Екабпилсу. Оборонять город командующий 8-й армией П.П. Собенников приведенным выше приказом, отданным в 23 часа 30 минут, поручил 202-й моторизованной дивизии.

Однако отходившая 27 июня через Бауску на Ригу дивизия, получив этот приказ, видимо, после полуночи, уже с трудом поспевала в заданный район. Все же одним мотострелковым полком она успела занять Крустпилс, а танковые полки дивизии сосредотачивались в Гирини (15 км севернее Плявиняса)50.

В свою очередь, боевая группа Крюгера из состава 1-й танковой дивизии намеревалась внезапным нападением захватить железнодорожный мост северо-западнее Екабпилса, чтобы переправу в самом Екабпилсе открыть с тылаix. Реализовать это намерение немцам не удалось: во время их подготовки к атаке защитники этот мост взорвали51.

Попытка немцев овладеть городским мостом также провалилась. Вот ее описание: «генерал Крюгер назначил атаку на шоссейный мост через Двину на 28 июня на 4.00 часа. Роты развернулись у города в боевой порядок. В 4.15 прибыла подчиненная дивизии группа Вернера из полка особого назначения 800, чтобы внезапным налетом захватить городской мост. Несмотря на указание командира бригады на почти полную безнадежность этой попытки, отважная группа ее предприняла. За ней ускоренно следовала на бронетранспортерах 2-я рота 113 стрелкового полка, чтобы обеспечить “специальное мероприятие” огневой защитой. Налет не удался, несмотря на действенную поддержку 5-й батареи 73-го артполка, так как северный берег и мост через Двину оказались прочно заняты противником. 14 человек, в том числе испытанный руководитель группы Вернер, пали под огнем советских противотанковых орудий. Остаток группы из более или менее тяжело раненных бойцов был спасен взводом лейтенанта Гайена (Gayen) из 2-й роты 113 полка»52.

Советские авторы описывают эпизод не менее красочно, но в отношении потерь немцев менее правдоподобно: «В районе одной из переправ в Крустпилсе комсомолец-старшина Заруцкий после гибели командира принял на себя командование батареей. Он подготовил взрыв моста через Даугаву и установил батарею на правом берегу реки. Когда 12 немецких танков вошли на мост, батарея открыла по ним огонь, и в тот же момент мост был взорван. Все находившиеся на мосту танки полетели в воду»53.

Далее, по немецким источникам, события развивались так:

«28 июня весь 113-й стрелковый полк полковника Хейдебранда (Heydenbrand) до 7 часов утра боролся за выход к южному берегу Двины. После чего, ворвавшись отважно в Якобштадт, стрелки за два часа очистили почти весь город от неприятеля. 73-й артполк прикрыл плотной дымовой завесой северный берег Двины. В это время 2-й батальон 113-го стрелкового полка майора фон Киттеля (Kittel)) форсировал реку на надувных лодках. Поддержанные огнем 2-го и 3-го батальонов артполка, стрелки преодолели сопротивление противника, оказавшегося в *Крейцбурге более слабым. Одновременно группа Шапера (Schaper) (37 подразделение связи) установила на надувных лодках телефонную линию через Двину. Мощные соединения русских бомбардировщиков и штурмовиков, атаковавших весь день наступающие части, были уничтожены несколькими истребителями.

Боевая группа Вестхофена, подошедшая тем временем к Двине у Тилтеники, нашла оба моста взорванными, и выдвинула заградительные отряды на север в направлении на *Штокмансхоф и на северо-запад. Промежуточная территория была очищена от рассеянных останков противника.

К полуночи весь Якобштадт находился в руках 1-й танковой дивизии, боевая группа Крюгера вместе с усиленным 2-й батальоном 113-го стрелкового полка закрепила плацдарм на северном берегу Двины. Боевая группа Вестхофена, усиленная 1-м батальоном 73-го артполка, прикрыла заградительным отрядом у Яунспилса (Jaunstpils) северный фланг дивизии. Пока прибывшие тотчас саперы вели подготовку к строительству военного моста, остальные части дивизии подходили к Двине»54.

Таким образом, 1-я танковая дивизия немцев, захватившая плацдарм на северном берегу Двины, могла, продолжив наступление, отрезать беженцам Жеймялиса путь в Россию.

Ниже по течению Двины наш «танковый полк 23-й танковой дивизии (9 танков) с батальоном мотострелкового полка дивизии с вечера 28.6.41 г. занимал ст. *Тегумс, Рембате, обеспечивая переправу отходящим войскам»55.

Немецкие части проходят Жеймялис

Что же происходило позади беженцев? Когда немцы оказались в Жеймялисе?

Опережая противника, от Шяуляя отходили измотанные боями части 125-й стрелковой дивизии, остатки 12-го механизированного корпуса и 9-й противотанковой артиллерийской бригады56. Танкистам в ночь на 28 июня было приказано отходить на Ригу57. Лишившуюся их поддержки 125-ю стрелковую дивизию нагоняла оперативная группа Лаша.

Вспоминает Арвасявичус: «На рассвете пошел дождь, который с небольшими перерывами продолжался почти целый день. Сплошная облачность, препятствуя налетам вражеской авиации, облегчила отход дивизии. Только нескольким самолетам противника удалось вынырнуть из облаков, сбросить бомбы. Дивизия, сражаясь с прорвавшимися моторизованными соединениями и десантниками гитлеровцев, оставила территорию Литвы и отходила в Латвию, в направлении Бауски»58.

Захватившая накануне Йонишкис оперативная группа полковника Лаша ночью перегруппировала части. В голову колонны Лаш поставил передовой отряд 11-й пехотной дивизии и два штурмовых орудия. 3-й батальон 43-го пехотного полка с остальными штурмовыми орудиями и зенитками образовали главные силы. 402-й мотоциклетный батальон перешел в арьергард. Передовым отрядам 1-й и 21-й пехотных дивизий, было приказано, образовав колонну на правом фланге, наступать через Казакай, Пашвитинис, Лауксодис в направлении Церауксте, откуда атаковать Бауску59.

Оперативная группа, выступила из Йонишкиса в 6.30 утра. В этот момент Йонишкис с запада атаковала советская пехота. Скорее всего, это были отставшие подразделения 125-й стрелковой дивизии. Лаш приказал майору Рёклю (Roekl) отбить атаку пехоты силами мотоциклетного батальона, а остальным подразделениям группы продолжить движение на Бауску. Несколько километров пути группа прошла беспрепятственно. По обочинам дороги валялись сожженные грузовики и повозки. По всей вероятности русская колонна была здесь атакована и рассеяна самолетами60.

Дальнейшее продвижение группы Лаша протекало «в постоянных стычках со слабыми русскими частями, которые отступали. Колонна мчалась дальше, не обращая внимания на иногда внезапно появляющихся русских. Противник сразу исчезал в ближайших лесах и кустарниках, как только показывались немецкие машины. Полковник приказал нигде не задерживаться. Отдельные выстрелы раздавались сзади, но не причинили солдатам вреда»61.

В двух километрах севернее местечка Жеймялис, при дороге из него в Бауску, расположено имение, носившее в XIX веке название Поджеймелеx. В XX веке литовцы переименовали его в деревню Вилэйшяй. В. Рихтер, историк 1-й пехотной дивизии вермахта пишет: «Так как части XXVI армейского корпуса уже овладели Митавойxi, дивизии было назначено, свернув в Йонишкис на восток, достичь 28 июня Жеймялиса. Оперативная группа Лаша, непосредственно подчиненная I-му армейскому корпусу, также продвигалась через район Жеймялиса, чтобы оттуда через Бауску нанести удар по Риге»62.

В. Хаупт дает художественное описание броска этой группы через Поджеймеле:

«Полковник Лаш разрешил на литовско-латвийской границе сделать малый привал. Отдельные роты подтянулись, укрывшись от авиации под деревьями у шоссе. Быстро были выставлены заставы слева и справа. Лаш созвал офицеров обсудить предстоящую обстановку. Вокруг расположились сидя, стоя и на корточках командиры подразделений. Полковник начал без долгого вступления:

  Господа, у нас достаточно горючего и боеприпасов. Чего у нас нет – это времени. Если мы хотим использовать неожиданность нападения, надо очень спешить,   Лаш развернул на коленях карту.   Здесь расположена Бауска. Мы должны переправиться через Мушу и Мемеле. Если овладеем мостами, откроется путь на Ригу. Следует ожидать, что русские будут защищать этот важный город. Я решил атаковать с двух сторон.

Приказываю: 9-я и 12-я роты, усиленные зенитными орудиями, образуют самостоятельную боевую группу,   молодые ротные смущенно переглянулись, затем посмотрели на командира. Он кивнул.   Ваши роты ответвляются от колонны севернее Пожеймель (Pozeimeliai) и ударяют через Мажберштеле (Mazberstele)xii на Бауску. Я командую главными силами. Кто из нас двоих первым прорвется в Бауске к мосту, захватывает его, не глядя на окружающую обстановку.

Офицеры освободились и вернулись к своим людям. Через несколько минут обе маршевые группы разделились»63.

Это было первое появление немцев у Жеймялиса 28 июня 1941 года и их остановка в местечке или чуть севернее его. Ни в этот день, ни в последующие никаких боевых действий в местечке не было, что подтвердили и опрошенные нами старожилы. Побывавший в Жеймялисе в 1946 году Гирш Кремер, утверждал, что «Немцы вошли в Жеймели в пятницу 27-го июня 1941 года, но не задержались в местечке и проследовали дальше на фронт»64. Видимо, эта дата менее точна.

Бои у Бауски

28 июня по приказу штаба 8-й армии 28-я танковая дивизия выдвигалась в район Бауски и далее на Ригу. Там для патрулирования и охраны города уже находилась часть танков 23-й танковой дивизии. В 11 часов через делегата связи 28-я дивизия получила приказание сосредоточиться на северном берегу Двины в районе станции Кегумс, где и заняла оборону к 22 часам. Туда же к исходу дня для обороны переправы выдвинулась, по приказу генерал-лейтенанта Сафронова, и 23-я танковая дивизия65. Таким образом, пехота и артиллерия, отходящие к Двине, не имели в этот день поддержки танкистов.

Моторизованные роты оперативной группы Лаша смогли поэтому опередить у Бауски некоторые части 125-й стрелковой дивизии и 9-й противотанковой артиллерийской бригады. Рассказывает Арвасявичус:

«Отступали с боями, потери росли. Неподалеку от Бауски батарея гаубиц неожиданно столкнулась с гитлеровской автоколонной. Артиллеристы, оттащив орудия от дороги, прямой наводкой били по гитлеровским автомашинам и скорострельным орудиям. Автоколонна была уничтожена, но на поле боя остались все гаубицы, погибло больше половины красноармейцев.

На подступах к Бауске тяжелые потери понес второй батальон 657-го стрелкового полка… Его обстреливали три вражеские батареи, бомбардировали самолеты противника. Во время прорыва погибло много бойцов, командир батальона А. Сморкалов был контужен и попал в плен.

Когда дивизия достигла Бауски, основные части переправились через Мушу и готовились к отдыху. На южном берегу оставался лишь заместитель командира 459-го гаубичного полка М. Пустэн, который с дивизионом гаубиц прикрывал переправу дивизии. Едва последние колонны красноармейцев миновали мост, оставшийся на той стороне реки Муши, дивизион М. Пустэна внезапно атаковали прорвавшиеся гитлеровские пулеметчики и автоматчики. Завязался огневой бой, а потом и рукопашная схватка. Смяв гитлеровцев, красноармейцы переправились через реку к своим. Не прошло и получаса, как показались новые отряды механизированной пехоты гитлеровцев. Дивизион подвергся обстрелу вражеской артиллерии. Командир дивизии П.П. Богайчук приказал начальнику артиллерии Я.П. Синкевичу срочно развернуть арьергардный полк. В ходе подготовки к бою был получен приказ отходить на Ригу. С арьергардным полком остался П.П. Богайчук. Во главе отходившей дивизии он отправил начальника артиллерии»66.

События 28 июня на этом участке фронта описывает и В. Хаупт: «Достигнута Бауска. Переправа через Мушу уже захвачена с боем. Валяется несколько убитых. Русская 10-см гаубица дулом торчит из воды. Обгоревший немецкий грузовик опрокинут в придорожную канаву. Вот и мост. Он не поврежден. Саперы переводят через него прибывающий транспорт. Машины идут через Бауску. Здесь видны следы боя: брошенные тракторы, два-три разбитых грузовика, 4,7-см зенитка. Первые жители выходят из домов. Здесь и там они украдкой кивают въезжающим солдатам. С северной окраины Бауски слышится шум боя. Русские обстреливают город из артиллерийских орудий»67.

В город прибыл 536-й батальон тяжелой артиллерии. Прибывшие подразделения были перегруппированы. Немцам удалось захватить мост через Мемеле, создать севернее небольшой плацдарм. Туда был введен 3-й батальон 43-го пехотного полка. Передовой отряд 11-й пехотной дивизии под командой подполковника Кельнера (Källner) направлен для охраны Бауски с востока.

Ожесточенный бой разгорелся юго-восточнее города у деревни. *Лауксарги. Выставленное у нее охранение было атаковано советскими частями с тяжелой артиллерией. Полковник Лаш направил туда роту стрелков и одно штурмовое орудие. Этого оказалось недостаточно.

Обер-ефрейтор Попплиос (Popplios), командир взвода из 12 роты 43 пехотного полка докладывает полковнику Лашу: «Я остался с моим взводом и группой пулеметчиков для охраны рубежа в *Лояскрогсе (Lojaskrogs). Роте было приказано возвратиться в Бауску. Неожиданно атаковал Иван. Мы думали, что имеем перед собой лишь отступающую колонну. Но противника становилось все больше. Вдруг начался обстрел из минимум трех батарей. Тогда я запросил по радио помощь. Русские наступали со всех сторон. Мы стреляли и стреляли. Сзади показалось наше штурмовое орудие. Мы попытались к нему прорваться. Но противник был слишком силен. Мы несли большие потери. Затем кончились боеприпасы. Нас осталось 17 человек, собравшихся вместе. Последнюю гранату мы бросили русскому офицеру под ноги. Это был конец. Мы подняли руки. Русские избили нас прикладами. Затем пришел майор. Он что-то рявкнул. Мы, естественно, ничего не поняли. Тогда с нас сорвали форму и заперли в сарай»68.

Направленные к Лауксарги еще несколько штурмовых орудий и сопровождавший их отряд мотоциклистов сожгли деревню и подавили три советские батареи. Пленным немцам удалось бежать.

Между тем полковнику Лашу поступило сообщение 3-го батальона, находящегося севернее Мемеле: «Войска страдают от сильного артобстрела. Просят о поддержке штурмовыми орудиями и артиллерией». Новое донесение: «Противник атакует передовой отряд 11 крупными силами с востока. Отряд просит поддержать его артиллерией»69.

Возможно, отряд атаковали части нашего 65-го стрелкового корпуса, отходившие по маршруту Лигумай, Линкува, Цераукате70.

В этих условиях Лаш приказал отряду Кельнера удерживать занятые позиции и радировать передовому отряду 21-й пехотной дивизии о быстрейшем, до полуночи, прибытии в Бауску. Оперативная группа заняла круговую оборону и осталась на ночь в Бауске.71.

Силу противника подчеркивает и В. Рихтер: «Во второй половине дня оперативная группа Лаша смогла овладеть Бауской после очень жестокого боя»72.

Вечером Лашу поступило распоряжение корпуса дождаться прибытия передовых отрядов 1-й и 21-й пехотных дивизий, еще одной батареи штурмовых орудий и подвозимой грузовиками роты 23-го пехотного полка. Последняя была направлена для охраны мостов через Мушу, Мемеле и Аа. Продолжение атаки было назначено с рассветом 29-го июня73.

Вскоре на лугу около Муши приземлился самолет начальника штаба 18-й армии полковника Хассе (Hasse). Прибыв в находившийся рядом с Мушей полевой штаб оперативной группы, Хассе выслушал рапорт полковника Лаша и попросил доложить план дальнейших действий.

«Если прибудут обещанные подкрепления,   сказал Лаш,   я чувствую себя в силах начать завтра наступление на Ригу. Если все пойдет хорошо, мы будем в городе к полудню. Как только удастся разобраться в обстановке, атакуем. Авангард группы   10-я рота 43-го пехотного полка, взвод пулеметчиков, взвод 14-й роты истребителей танков с тремя зенитными орудиями, батарея штурмовых орудий и взвод саперов. Задача авангарда   пробиться в Риге к мостам и захватить их.

Главные силы состоят из передового отряда 11-й пехотной дивизии и моего 3-го батальона. С ними находятся штурмовые орудия, артиллерия, истребители танков, зенитные орудия и 402 мотоциклетный батальон. Эта боевая группа последует за авангардом со всей возможной скоростью и будет охранять мосты от прорыва противника с запада.

Оставшуюся часть оперативной группы образуют передовые отряды 1-й и 21-й пехотных дивизий, которые, надеюсь, прибудут вовремя»

Полковник Хассе сообщил Лашу, что с 0 часов 29 июня его оперативная группа переходит в подчинение XXVI армейского корпуса74.

Захват им Елгавы и оперативной группой Лаша Бауски создало смертельную угрозу той части вышедших 26 июня из Жеймялиса беженцев, которые направились в Ригу. Выбор остальными беженцами направления на Яунелгаву, где не было мостов, а существовал лишь небольшой паром, оказался, как выяснилось в дальнейшем, более правильным.

Рассказ очевидца

О происходившем в эти дни в соседней с Жеймялисом Линкуве свой рассказ продолжает очевидец событий Лео Каганxiii.

«Расставшись [25 июня] в Линкуве с Ихильке Мендельсоном, я вернулся на нашу ферму и сказал родителям: "Мы тоже должны бежать. Иначе немцы нас всех убьют". Мы решили двигаться через *Посволь, находившийся в 30 км от фермы, в сторону Латвии и России. Литовцы, наши работники, помогли нам собраться и упаковать вещи – получилось пять телег.

Мы отправились. Ехали всю ночь [с 25 на 26 июня]. Наутро приехали в Посволь и остановились у наших знакомых, Маннов, провели там день и ночь [с 26 на 27июня]. Дальше двигаться мы не могли   были окружены литовцами со всех сторон. Возник целый еврейский комитет, чтобы решить, что же делать дальше. Папа попытался связаться с довоенными друзьями. Он дружил с отставным литовским полковником (из Ионишкис). И еще   он попытался дозвониться по телефону до католического епископа Балтарагиса. Когда-то они вместе росли в *Поневеже. Но сколько папа ни звонил ему, он получал неизменный ответ, что епископ не может подойти к телефону. Видимо, он прятался.

В это время на улице Посволя [27 июня]xiv появился небольшой автомобиль   немцы! Мы узнали, таким образом, что дальше пути нет. Везде   немцы. До России не добраться. В нашей группе оказалась еще пара русских солдат. Их часть перед войной базировалась где-то в наших местах. А теперь они прибились к нам. Они немного говорили на идиш. Наверно они были евреи. Мы дали им цивильную одежду, а сами отправились назад и вернулись на нашу ферму [28 июня].

Не успели мы распаковать вещи, как на ферме появились два вооруженных литовца (мы их знали). Они приказали нам немедленно отправляться в Линкуву. У них был приказ всех окрестных евреев собрать в одном месте. Мама наскоро приготовила для нас завтрак, мы поели и сразу же пустились в путь. В Линкуве нас доставили в полицию. Там уже было много литовцев. Нам велели отдать им все, что у нас было с собой, все деньги, что у нас были, также пришлось выложить. Они педантично все это собрали и спрятали. Нас было человек 25 всего   большая группа: кроме нашей семьи, еще семьи моей сестры, одной из моих теток и другие евреи. А арестовали нас все те же братья Ясукайтисы. Поместили нас в штадолу (заезжий двор) Ицика Капулера. Ни еды, ни воды. Через какое-то время бросили к нам жутко избитого, сине-черного Давидовича. Он тоже был из *Жеймель. Молодой человек, только недавно женился. Потом кинули к нам еще одного еврея, тоже сильно избитого, в кровоподтеках. Там, в штадоле, были всякие евреи   бедные и богатые, "буржуи" и коммунисты, доктора и адвокаты. Одним словом, наши гонители охотились просто на евреев. Были среди нас и женщины, и дети. Штадола была битком набита   несколько сот человек. Сидя там, мы могли через окно видеть базарную площадь. На ней были расставлены огромные столы, много еды и выпивки, за ними сидели литовцы и пировали. Через площадь маршировали немцы, и тут же шел пир   литовцы едят, пьют, поют, танцуют. А мы   взаперти, голодные, избитые. Дети плачут.

Немцы прошли через Линкуву уже в первую неделю войныxv. Они шли из Пашвитинис, не останавливаясь в Линкуве, двигались на Посволь, Вашкай и Жеймели, то есть на север, по направлению к границе с Латвией и восток, к русской границе. В Линкуве потом они ни разу не останавливались

Ночью [с 28 на 29 июня] нас всех перевели в помещение большого склада. Этот склад принадлежал раньше моему отцу. Там хранился лен. Пока нас туда вели, литовцы издевались над нами, плевали в нас, кричали: "Живей! Шевелитесь, жиды!". Следующим утром [29 июня] литовцы отобрали 10 молодых евреев и увели их с собой.

На этом складе оставалось еще около пятисот человек. Там были евреи отовсюду - из Линкува, из Покроя, из других мест. Последнюю ночь мы провели в доме Сола Кержнера. Наутро литовцы начали выкрикивать имена. Отобранных евреев они уводили и распихивали по грузовикам. Нашу семью всю отобрали. И множество других людей   оказались плотно забитыми 4 грузовика. Нас повезли по дороге на Покрой. Как позже стало известно, нас везли к ямам-траншеям, выкопанным литовцами. Нас должны были там расстрелять и закопать.

Но, не доезжая до места, наши машины наткнулись на следы большого сражения между немцами и русскими. Разбитые танки, машины, много трупов. Нас выгрузили и заставили расчищать дорогу. Мы работали там 4 5 часов. В результате за это время наши конвоиры перепились, и вместо будущих могил они привезли нас в Шавли, в тюрьму. Там женщин и детей отпустили   разрешили вернуться по домам. А мужчин оставили в тюрьме»75.

На участке 27-й армии

Восточнее полосы наступления 1-й танковой дивизии по узким шоссе и проселочным дорогам двигалась к Двине. 6-я танковая дивизия немцев. Лирическое описание беспрепятственного движения своей воинской части оставил офицер-танкист из боевой группы Коля: «Белые облака пыли от наших стремительных колонн ложились подобно дымовой завесе по краям долины. Границу с Латвией миновали в полночь. Ночной ландшафт был тих. Первый большой город – Илуксте. Вблизи мы намеревались переправиться через Двину. Я вместе с командиром остановились на хуторе, где расположился разведывательный батальон. Предельно уставшие люди повалились спать прямо на траву. Дозор переправился на восточный берег на пароме, сделанном из надувных лодок.

В 3.30 ночи 28 июня я стоял у Двины, которая текла широко и спокойно. В то время, как другие мылись в деревне в ручье, я спрыгнул в Двину. Потом пошел спать. Когда проснулся, передо мной стоял связной с приказом, что мы должны переправиться через Двину не здесь, а в 50 км севернее у Ливенгофа. Однако из марша на север ничего не вышло: сильная гроза сделала дороги непроезжими, и колонна с горючим не прибыла»76.

Рисунок 5. Боевые действия 21 механизированного корпуса 28 июня – 3 июля 1941 г.77

Наступательные действия в районе Даугавпилса предприняла в этот день 27-я армия (Рис. 5). Вспоминает командующий 21-го механизированного корпуса генерал армии Д. Лелюшенко:

«Оценив создавшуюся обстановку, я принял решение с утра 28 июня начать наступление на Даугавпилс, чтобы не дать противнику закрепиться, выбить его из города и занять оборону по северному берегу Западной Двины. В соответствии с этим решением 46-я танковая дивизия во взаимодействии с 5-м воздушно-десантным корпусом должна была уничтожить противника в западной части Даугавпилса и к исходу 28 июня занять оборону на участке Вайкулани, западная окраина Даугавпилса. 185-й мотострелковой дивизии предстояло овладеть центральной частью города, а 42-й танковой дивизии – восточной частью города и к исходу 28 июня занять оборону по северному берегу Западной Двины восточнее Даугавпилса.

Соединения корпуса в 5 часов утра 28 июня перешли в наступление на Даугавпилс. Передовой отряд 46-й танковой дивизии в 7 часов утра ворвался в Малиновку, где встретил упорное сопротивление противника, имевшего в этом селе до танкового полка с пехотой и артиллерией из состава 8-й танковой дивизии. Тогда командир дивизии полковник Копцов В.А. основными силами нанес удар в обход Малиновки с запада, выбил противника из села и на плечах отходивших немецких подразделений ворвался в Даугавпилс. На окраине города завязались упорные бои.

Наступление 185-й мотострелковой дивизии не имело успеха. Она была остановлена противником в 15   20 км северо-восточнее Даугавпилса.

Поскольку 46-я танковая дивизия на время боя за Даугавпилс 28 июня была подчинена генерал-лейтенанту Акимову С.Д., возглавлявшему действия 5-го воздушно-десантного корпуса, я с оперативной группой утром 28 июня выехал в передовой отряд 42-й танковой дивизии к майору Горяинову с тем, чтобы при встрече с противником правильно оценить обстановку и уточнить задачи дивизии.

Когда мы начали движение… по радио… Горяинов доложил, что 20 минут тому назад западнее Краславы на северном берегу Западной Двины он уничтожил до роты пехоты противника, которая принадлежала 121-й пехотной дивизии 16-й немецкой армии. Пленные показали, что их дивизия сегодня утром выдвинулась к рубежу Западной Двины восточнее Даугавпилса.

Следуя по маршруту передового отряда, мы догнали Горяинова… Вскоре наша разведка под командованием капитана Рябченко доложила, что в 15   20 км восточнее Даугавпилса противник переправился на северный берег реки и уже занял плацдарм.

К этому времени в передовой отряд прибыл и командир 42-й танковой дивизии полковник Воейков. Ему был дан приказ: после 10-минутного артиллерийского огневого налета передовым отрядом с ходу атаковать врага вдоль берега Западной Двины с целью отрезать его от переправ, а главными силами дивизии нанести удар с востока и уничтожить переправившегося противника.

Через час передовой отряд, усиленный танками и артиллерией, решительно атаковал противника и успешно выполнил поставленную задачу. При поддержке меткого огня артиллеристов полковника Дегтярева и танковой роты капитана Степанова до батальона немецкой мотопехоты было отрезано от реки и с подходом главных сил 42-й танковой дивизии уничтожено в районе Саргелишти. Однако попытки 42-й танковой дивизии развить успех и выйти к восточным окраинам Даугавпилса натолкнулись на упорное сопротивление частей 8-й танковой и 3-й моторизованной дивизий противника.

Напряженные бои соединений корпуса продолжались весь день. К вечеру противник подтянул в район Даугавпилса свежие силы. После мощных ударов авиации и артиллерийских налетов немецкие войска контратаковали части 46-й и 42-й танковых дивизий. Под давлением превосходивших сил врага войска корпуса вынуждены были отступить…

В боях под Даугавпилсом соединения 21-го механизированного корпуса 28 июня нанесли серьезные потери частям 56-го моторизованного корпуса противника. Было уничтожено до 1000 немецких солдат и офицеров. Значительное количество немецких танков, орудий и минометов было уничтожено и подбито нашими артиллеристами. Бои 28 июня под Даугавпилсом и нанесенные противнику потери заставили немецкое командование действовать более осторожно.

Вспоминая эти бои, Манштейн… писал: “Цель – Ленинград   отодвигалась от нас в далекое будущее, а корпус должен был выжидать у Двинска (Даугавпилса)… Вскоре нам пришлось на северном берегу Двины обороняться от атак противника, поддержанных одной танковой дивизией. На некоторых участках дело принимало серьезный оборот”»78.

Важные подробности сообщает бывший начальник автобронетанковый войск Северо-Западного фронта генерал-полковник танковых войск П. П. Полубояров:

«В боях под Даугавпилсом особенно отличилась 46-я танковая дивизия под командованием полковника Копцова… Продолжая бои за Даугавпилс, полковник Копцов направил отряд под командованием капитана Иванова в составе пяти плавающих танков с десантом мотопехоты, снабженной минами и гранатами, через Даугаву для нападения на тылы и штабы неприятеля. Отряду удалось нанести несколько ударов по фашистским тылам, в том числе по штабу тыла 56-го моторизованного корпуса Манштейна. Отряд уничтожил до батальона пехоты, до 100 автомашинxvi

Отряд капитана Иванова навел большую панику в тылу противника и, не понеся потерь, возвратился обратно. Войска 11-й и 8-й армий наносили сильные контрудары и сдерживали наступление врага юго-западнее Даугавпилса, наносили удары по немецким тылам. Это очень встревожило Манштейна»79. Он пишет: «Нам приходилось считаться не только с тем, что противник во что бы то ни стало постарается бросить на нас, на северный берег Двины, подходящие новые силы. Мы должны были также обеспечить прикрытие южного берега от отходивших туда вражеских частей. Опасность нашего положения стала особенно ясной, когда отдел тыла штаба корпуса подвергся нападению с тыла невдалеке от КП корпуса»80.

Очевидно, Манштейн не знал, что его штаб атаковал отряд плавающих танков.

Немецкий историк В. Хаупт констатирует: «Борьба за плацдарм, который с помощью 3-го моторизованного полка был расширен на 10 км в глубину, становилась все тяжелее. Советы произвели контрудар V воздушно-десантным корпусом (ген.-майор Жадов) и XXI механизированным корпусом (ген.-майор Лелюшенко) при поддержке 8-й воздушно-десантной и 61-й противотанковой бригад. Солдаты генерала фон Манштейна сопротивлялись ожесточенно. Хотя 28 июня они подбили 74 вражеских танка, им пришлось смириться с тяжелыми потерями. Дивизия СС «Мертвая голова» в эти дни потеряла треть своего состава и позднее даже была сведена в один полк!»81

Наиболее сдержанно события дня представлены в боевом донесении командира 21-го стрелкового корпуса генерал-майора Лелюшенко:

«С рассветом 28.6.41 г. 42-я танковая дивизия из района Извалта, Жидина атаковала в направлении Двинск с задачей – установить силы, состав и группировку противника и в дальнейшем очистить Двинск от противника. В результате боя части 42-й танковой дивизии достигли рубежа Юзефова, Вилюши, но под воздействием огня легкой и тяжелой артиллерии и контратак пехоты и танков отошли с боем на рубеж Извалта, Жидина и к настоящему моменту занимают фронт Извалта, Капилава»82.

Описание событий 28 июня завершим цитатой из дневника Гальдера, оценивавшего обстановку заметно объективнее, чем штабисты 269 пехотной дивизии: «На фронте группы армий "Север" наши войска расширили плацдарм в районе Двинска. Войска левого фланга танковой группы Гёпнера заняли Екабпилс. Мост через Западную Двину у этого города взорван противником. В тылу группы армий "Север" серьезное беспокойство доставляют многочисленные остатки разбитых частей противника, часть которых имеет даже танки. Они бродят по лесам в тылу наших войскxvii. Вследствие обширности территории и ограниченной численности наших войск в тылу бороться с этими группами крайне трудно. Взята Либава…

На всех участках фронта характерно небольшое число пленных, наряду с очень большим количеством трофейного имущества (в том числе горючего)»83.

Гальдер приводит 28 июня некоторые примеры захваченного имущества: «В Таурогген (Таураге) обнаружены исключительно большие запасы продовольствия (экспортная организация), например: 40.000 тонн сала лярд, 20.000 тонн сала шпиг, очень большие запасы мяса и жести для консервов. Живые свиньи…

В Каунасе в наши руки попали в полной сохранности большие продовольственные склады и частные перерабатывающие предприятия пищевой промышленности. Они находились под охраной литовских отрядов самообороны»84.

Общий итог последних двух-трех дней подвел В. Барышев: «Прикрывающие отход арьергарды стрелковых дивизий противник быстро сбивал, и они несли большие потери… На первом промежуточном рубеже [отхода Ауце – Вашкай] войскам не удалось закрепиться и 28 июня с тяжелыми боями они отошли на второй рубеж [Биласта – Круминш]. Однако и на нем противника задержать не удалось. Он всеми силами рвался к Западной Двине, пытаясь окружить главные силы армии южнее реки. Пришлось с тяжелыми боями продолжать отход»85.

29 июня 1941 года

Беженцы в шаге от пропасти

Ночь на 29 июня большинство беженцев Жеймялиса встретили перед паромной переправой на южном берегу Двины. Попасть на северный берег им никак не удавалось. Паромщик явно боялся на виду соглядатаев-антисемитов переправлять подводы евреев.

И. Якушок: «Когда совсем стемнело, отец сказал: "Я пойду к паромщику. Я с ним договорюсь, дам взятку". Он пошел ночью, дал ему 700 лит [возможно рублей, валюту Израиль точно не помнит – А.Х.]. И тот пришел на переправу. Там с берега был очень крутой спуск к воде. Мы заехали с лошадьми на паром, переправились ночью через Двину и вышли на другую сторону [Рассказчик хлопает в ладоши – А.Х.]. Бару хашемxviii   убежали от немцев! Там река может 800 метров, а может километр шириной. И она глубокая. А не другом берегу уже асфальт. О, здесь будет нам легче!».

Р. Берман: «Мы переехали на ту сторону. Семья Израиля [Якушка] переехала, еще люди. А семья маминой сестры Шейны [Каро, урожденная Якушок] осталась. И там мы расстались с ними».

З. Берман: «Там что-то случилось с лошадью Каро. Мы уехали, а они остались. Потом они тоже переправились. Но, начиная с Двины, мы разделились. И только перед концом войны узнали друг о друге»86.

Переправившись, беженцы сразу заспешили к Мадоне по шоссе, проложенному вдоль правого берега Двины. Они двигались теперь уже не единым обозом, а тремя разрозненными его частями. Файвл Загорский, переправившийся накануне и потерявший связь с земляками шел пешком впереди всех, неся небольшой скарб за спиной. Отстав от него, двигалась на подводах и пешими основная группа во главе с Мордухом Якушком. Позади, отстав на некоторое расстояние, ехала семья Каро.

Жеймялисцы, радуясь успешной переправе через Двину, не знали, что ее впереди уже пересекли у Крустпилса первые роты немцев. Шоссе в его прибрежной части проходит через Стукмани и Плявинас (Рис. 3). Лишь затем оно отворачивает от реки на северо-восток к Мадоне. От Крустпилса до Плявинаса всего 17 километров, тогда как беженцам до Плявинаса надо было пройти 45 километров. Захватив Плявинас, враг перерезал бы жеймялисцам путь к спасению. Опасны для них были и заградительные отряды, выдвинутые немецкой 1-й танковой дивизией по южному берегу Двины на северо-запад от Екабпилса в направлении Стукмани, так как оттуда они могли обстреливать шоссе. Беженцы были в шаге от пропасти.

К счастью, на северном берегу Двины до самого Плявинаса уже находилось несколько частей Красной армии. На участке от Рембаты до Кокнесе наспех организовали оборону воины 125-й стрелковой дивизии87. От Кокнесе до Плявинаса оборонительный рубеж должна была создать 28-я танковая дивизия, получившая в 8.40 утра соответствующий приказ88. Сюда направлялась и 48-я стрелковая дивизия, миновавшая в 20.00 Рембаты89. Эти части не давали фашистам достичь Плявинаса вплоть до вечера 30 июня.

От Яунелгавы до Мадоны 88 километров. Файвл Загорский преодолел за 29 июня около половины этого пути и, видимо, миновал Плявинас. Сколько проехал в этот день обоз, шедшие с ним Израиль Якушок, Залман и Рива Берманы, сказать не могли. О семье Каро известно лишь, что все ее члены добрались до России и пережили войну. Несомненно одно: в конце этого или начале следующего дня беженцы Жеймялиса, двигавшиеся по шоссе вдоль Двины, беспрепятственно миновали Плявинас. Фашисты овладели им вечером 30 июня. То есть задержись беженцы на день, может быть, на часы, и их гибель была бы неминуема.

Общая обстановка на участке 8-й армии

29 июня продолжался общий отход 8-й армии к Западной Двине. К реке подходили и подходили остатки ее соединений и частей. По оперативной сводке штаба фронта «к утру 29.6.41 г. основные силы 8-й армии переправились» на правый берег Западной Двина90. Однако, С.А. Гладыш и В.И. Милованов, ссылаясь на архивные документы, добавляют: «что переправа отдельных отходящих подразделений продолжалась еще до 2 июля»91.

Отыскав места переправ, красноармейцы и командиры на подручных средствах (лодках, плотах и т.п.) начинали переправу на правый берег реки. В. Барышев подчеркивает: «Следует отметить, что единого плана переправы в масштабах армии не было. Некоторые командиры соединений и частей не знали, где и когда их части и подразделения должны переправляться. Поэтому им приходилось действовать по собственной инициативе. И хотя 8-й армии удалось избежать окружения южнее Западной Двины, на что так рассчитывало гитлеровское командование, она несла большие потери»92.

29 июня после полудня в 4-ю танковую группу поступила директива от командующего группой армий «Север» генерал-фельдмаршала Риттера фон Лееба. Он приказал группе подготовить удар на Опочку   Остров. Затем разведать участок в границах Великие Луки – озеро Ильмень на востоке и озеро Ильмень – Чудское озеро на севере. 4-ой танковой группе выступление назначалось на 2 июля, 16-й и 18-й армиям на 4 июля. 16 армия нацеливалась на участок южнее Опочки.

Таким образом, бои на участке от Риги до Даугавпилса временно приняли локальный характер. Рассмотрим боевые действия на каждом из плацдармов по отдельности.

Екабпилсский плацдарм

Немецкие саперы из 37-го, 52-го моторизованных батальонов и 26-й понтонный батальон лихорадочно работали здесь над возведением двух больших временных мостов. Первый из них, наплавной, длиной 166 метров был готов за 9,5 часов93. По нему переправился 2-й батальон 1-го стрелкового полка и истребители танков.

Командующий войсками Северо-Западного фронта, находясь в Резекне, видимо не располагал точными данными разведки. 29 июня в 13 часов он констатировал, что «Противник 28.6.41 г. продолжил наступление… Им захвачены Крустпилс, Плявинас» и приказал «12-му механизированному корпусу сосредоточиться к исходу 30.6.41 г. в районе Мадона»94.

Однако, в 16.00 командующий войсками 8-й армии генерал-майор Собенников приказал командиру 65-го стрелкового корпуса генерал-майору Комиссарову «выдвинуться в район Коакнесе, установить связь с 202-й моторизованной и 28-й танковой дивизиями и уничтожить переправившегося противника. Переправы взорвать». Обе эти дивизии из состава 12-го механизированного корпуса Собенников подчинил Комиссарову95.

В оперативной сводке штаба Северо-Западного фронта от 29 июня 1941 года, составленной в районе Резекне в 19.30, также сообщалось:

«В районе Плявинас противник сосредоточил не менее пехотной дивизии с танками и в ночь на 29.6.41 г. переправил на плотах до двух пехотных полков с танками на северный берег р. Зап. Двина. Крустпилс занят противником, откуда он ведет дальнейшее наступление силой до двух пехотных дивизий с танками»96.

Приведенное сообщение командования Северо-Западного фронта о захвате врагом 28 июня Плявинаса и сосредоточении 29 июня в нем «пехотной дивизии с танками» ошибочно. По-видимому, оно вызвано промахами разведки или плохой работой связи. Не случайно в той же оперативной сводке сказано: «Точных сведений о расположении каждого соединения армии получить не удалось, связь работает с большими перебоями»97.

В немецких источниках о боевых действиях за 29 июня Плявинас не упоминается. Наличие немецких танков в районе Крустпилса также сомнительно. Р.С. Иринархов сообщает: «Через реку начали переправляться подходившие моторизованные и пехотные части вермахта. Танковые части 41-го корпуса направились к переправе в районе Даугавпилса»98.

Как отметил Р. Штовес, «29-е и 30-е июня все подразделения, не введенные пока в бой на Двинском плацдарме или не назначенные в охранение, использовали для ремонта оружия и приборов. Саперы дивизии, лихорадочно работая над возведением двух больших временных мостов, были вынуждены терпеливо сносить повторяющиеся сильные атаки авиации противника. Красная авиация напрасно пыталась в эти дни снова и снова препятствовать строительству мостов и укреплению плацдарма у Крейцбурга. Если эпизодически в нашем распоряжении было мало собственной авиации, многочисленными попаданиями отличился 83-й зенитный батальон»99.

По утверждению Р. Штовеса, захватившие плацдарм 2-й батальон 113-го стрелкового полка и 2-й батальон 1-го стрелкового полка отражали сначала многочисленные атаки противника100. Видимо в Крустпилсе 29 июня находились два немецких стрелковых батальона, а не две пехотные дивизии с танками.

Ливаниский плацдарм

Директивой от 27 июня оборона Двины от Ливани до Краславы была возложена на части 27-й армии. Ее правому флангу противостояла 6-я танковая дивизия генерала Ландграфа.

Разведывательный батальон боевой группы Коля, вышедшей накануне к Двине в районе Илуксте, обнаружил здесь неизвестную немцам ранее паромную переправу. 29 июня с 13 часов боевая группа беспрепятственно перевезла здесь на правый берег Двины свой авангард. Однако вечером он был возвращен на левый берег, так как дивизию решено было переправлять целиком у Ливани. Однако до конца дня и весь следующий день боевая группа Коля не трогалась с места101.

Объяснение этому находим у Э. Рауса:

«Встречая только слабое сопротивление противника, боевая группа “Раус” создала в районе Ливани плацдарм за Двиной глубиной около 10 километров на юг от Дубны. Мост через Дубну в Ливани был уничтожен, а наши скудные запасы стройматериалов требовались в других местах. Эти обстоятельства заставили генерала Ландграфа рассмотреть вопрос о захвате второго плацдарма на север от Дубны. Поэтому он приказал боевой группе “фон Зекендорф” ограничиться уничтожением последних очагов сопротивления русских к западу от Ливани. Полковник фон Зекендорф быстро захватил господствующую высоту 104 к востоку от города.

К вечеру выяснилось, что 41 танковый корпус не сумеет обеспечить дополнительные строительные материалы, которые требовала наша дивизия. Поэтому генерал Рейнхардт приказал генералу Ландграфу те части 6-й танковой дивизии, которые не удастся переправить через Двину в Ливани, вечером 30 июня отправить вслед за 1-й танковой дивизией к понтонному мосту в Екабпилсе, который строили наши саперы. Этот маневр приводил к значительной потере времени. Поэтому генерал Ландграф и майор Иоахим фон Кильманзег решили попытаться соорудить мост из подручных материалов, чтобы все-таки переправить главные силы дивизии через быструю реку, которая имела ширину около 150 метров.

Строительством переправы занялся 57-й танковый саперный батальон подполковника Эриха Ленерта. Ее конструкцию можно назвать уникальной, потому что мост был сооружен из 4 принципиально различных частей. Он состоял из одной понтонной эстакады, понтонного моста с решетчатым настилом, куска разрушенного моста и наплавного мостика из захваченных барж. Строительству мешали налеты русских бомбардировщиков, которые замедляли работу, но не сумели помешать ей, хотя для отражения налетов имелись только 20-мм зенитные автоматы»102.

Даугавпилсский плацдарм

Командующий фронтом директивой от 29 июня в 13 часов ставил воинским частям на этом участке ограниченные задачи, связанные в основном с подготовкой к очередному контрудару:

«27-й армии (штаб армии – лес 4 км юго-восточнее Резекне) в составе 5-го воздушно-десантного корпуса, сводной стрелковой дивизии, 21-го механизированного корпуса, 110-го артиллерийского полка резерва Главного Командования, 202-й моторизованной дивизии прикрыть обороною двинско-режицкое направление, для чего до сосредоточения 41-го и 24-го стрелковых корпусов вести упорную оборону на фронте армии. Не допустить поражения своих сил по частям, сохранив их боеспособность. Обеспечить сосредоточение новых сил фронта, не допуская распространения противника на восток и север далее рубежа оз. *Лубана, оз. Резна-эзерс, Дагда.

Второму эшелону фронта (41-й, 24-й стрелковые корпуса) сосредоточиться в районе *Вилака, Красный, Остров, полностью доукомплектоваться и немедленно быть готовым нанести удар на Двинск для восстановления обороны 27-й армией по р. Зап. Двина»103.

Командир 21-го механизированного корпуса генерал-майор Лелюшенко боевым приказом, отданным 29 июня в 20 часов, конкретизировал обстановку и задачи подразделений:

«1. Противник, овладев переправами по р. Зап. Двина на участке Даугавпилс, Жидина и переправив передовые подразделения 226-го пехотного полка 3-й пехотной дивизии, усиленные артиллерией, танками и средствами связи из армейской группы, пытается распространить продвижение своих подвижных частей по шоссе Даугавпилс – Резекне и по северному берегу р. Зап. Двина в направлении на Краслава.

Рисунок 6. Часть карты Латвийской ССР. Юго-восток республики.

2. Задача 21-го механизированного корпуса – усилиями частей, занимающих фронт, не допустить продвижение противника в направлениях: Даугавпилс, Резекне; Даугавпилс, Лудза; Даугавпилс, Себеж… Ценой любых усилий задерживать противника, не допуская его продвижения вперед и выхода механизированных частей через межозерное пространство на север и северо-восток.

3. Справа, в направлении Даугавпилс, действует 46-я танковая дивизия 21-го механизированного корпуса, временно входящая в другую группу. Слева – части 51-го стрелкового корпуса…»104

В 22 часа Лелюшенко доносил:

«Боем 42-й танковой дивизии под Двинском и 46-й танковой дивизии из района Шпоги на Двинск, а также через пленных установлено: а) Противник навел переправы и форсировал р. Зап. Двины на фронте Жидина, Двинск… При форсировании р. Зап. Двина противником применялись сборные мосты грузоподъемностью до 15 тонн…»105.

В послевоенных воспоминаниях генерал армии Лелюшенко отмечает: «В течение 29 июня – 1 июля противник серьезных попыток развития наступления с даугавпилского плацдарма не предпринимал. Атаки немецких частей на отдельных участках фронта успешно отбивались нашими войсками. Вражеское командование в эти три дня под прикрытием массированных ударов своей авиации по нашим войскам и узлам дорог завершало сосредоточение соединений 56-го моторизованного корпуса в районе Даугавпилса и 41-го моторизованного корпуса в районе Крустпилса»106.

Участник боев на этом плацдарме генерал-полковник Н.М. Хлебников рассказывает: «Наши части с боями отходили к Резекне. Берзарина и группу штабных офицеров я нашел на городском почтамте. Они готовили круговую оборону города, пытались связаться отсюда с отходившими к Резекне войсками и с командованием фронта…

Мы задерживали близ Резекне отходившие подразделения, на ходу сколачивали из них сборные отряды и сажали в оборону. В подготовке оборонительных сооружений большую помощь оказывали нам жители города, особенно молодежь. Юноши и девушки без отдыха, днем и ночью рыли окопы и противотанковые рвы, ставили проволочные заграждения.

Двое суток удерживали мы Резекне, отбивая атаки противника»107.

Рижское направление

Известно, что к началу войны гарнизон города состоял из Рижского пехотного училища, 5-го мотострелкового и 83 железнодорожного полков 22-й мотострелковой дивизии НКВД108. Кроме того, в Риге оставалась часть штаба и управлений Прибалтийского военного округа, его тыловые учреждения и комендантская рота штаба.

С приближением вражеских частей срочно были созданы добровольные отряды рабочей гвардии109. Около половины их личного состава составляли евреи. Например, командир взвода рабочей гвардии Лев Моисеевич Меерович со своим подразделением участвовал 25 июня в поимке диверсантов, проникших в район Лимбажи110.

Ограниченным силам гарнизона надо было оборонять не только переправы в самом городе, но и берег реки ниже и выше города. 28 июня в Ригу подошло несколько отбившихся от своих частей танков, которые также были использованы для обороны мостов111.

По воспоминаниям очевидца событий Макса Михельсона, все эти дни с утра до вечера через город тянулись на восток бесконечные колонны грузовиков с красноармейцами112. О массовом отступлении войск в эти дни пишет и Герман Брановер, находившийся 29 июня 1941 года с родителями на ферме неподалеку от Сигулды: «В каких-нибудь ста метрах от главного строения фермы, в которой мы жили, проходила широкая грунтовая дорога. Вот уже вторые сутки по ней непрерывно двигались советские войска. Они шли с запада на восток пешком, на автомобилях, на лошадях. Иногда проходили подразделения, которыми кто-то командовал, и в них соблюдалось подобие порядка; но бывали часы, когда ободранные и часто безоружные солдаты двигались в виде беспорядочной толпы. Время от времени налетали немецкие самолеты, и солдаты разбегались по полям, ища убежища в канавах, за кустами и кочками»113.

29 июня на Рижском направлении развернулись наиболее серьезные бои этого дня, хотя сведения о них в отечественных источниках довольно скупы. Первоисточник   оперативная сводка штаба Северо-Западного фронта:

«29.6.41 г. внезапным налетом танков со стороны Бауска немцы пытались овладеть переправами в гор. Рига, но были отбиты. Понтонный мост и мост для гужевого транспорта взорваны нашими войсками. Железнодорожный мост подорван, повис и для прохода материальной части не пригоден. Попытки пехоты противника просочиться через мосты нами отбиваются.

10-й стрелковый корпус частями 10-й стрелковой дивизии (62-й и 204-й стрелковые полки) удерживает северный берег р. Зап. Двина в гор. Рига; 98-й стрелковый полк 10-й стрелковой дивизии и 90-я стрелковая дивизия организационно не существуют. Их разрозненные подразделения влиты в состав 62-го и 204-го стрелковых полков.

Личный состав либавской группы войск (67-я стрелковая дивизия, Рижское училище и моторизованный полк 28-й танковой дивизии), материальная часть и транспорт переправились на северный берег р. Зап. Двина»114.

Лишь в 13.00 часов, три часа спустя после оказавшегося совершенно неожиданным нападения врага, командование фронта распорядилось: «Для управления обороной гор. Рига создать оперативную группу из состава штаба армии»115.

Немецкие источники гораздо ярче (Рис. 7):

«Авангард оперативной группы полковника Лаша, которым командовал майор Хельбиг, выступил из Бауски в направлении Риги в 3.10 утра. Впереди двигались на легких грузовиках солдаты 10-й роты 43-го пехотного полка. Русские позиции на плацдарме севернее Мемеле были предварительно подавлены выдвинутой вперед артиллерией. Головные машины колонны овладели дорогой на Цоде без сопротивления.

Русские были ошеломлены. Встречные грузовики, легковушки и телеги расшвыривались по сторонам. Их водители и пассажиры при появлении немцев скрывались в придорожном кустарнике. Противник потерял голову. Едва ли хоть один ружейный выстрел раздался позади.

Там где пассажиры встречных машин медлили, внутрь летела ручная граната. Испуганные лошади крестьянских телег, на которых советы намеревались подвезти боеприпасы и продовольствие, кидались в сторону, опрокидывая телеги.

Авангард мчался вперед, нигде и не задерживаясь. Немногие встретившиеся на пути деревни, не носили следов войны. Местные жители, которых можно было видеть в это раннее утро, едва ли обращали внимание на колонну. Они определенно думали, что это русские.

Достигнув в Цоде перекрестка дорог, колонна оставила на нем 3,7-см противотанковое орудие для защиты с востока. Прислуге было приказано дождаться главных сил группы, после чего догнать авангард.

При подходе колонны к Иецаве, ее накрыл артиллерийский огонь. Первый же снаряд лег рядом со штурмовым орудием, не повредив его. Колонна остановилась. Солдаты спрыгнули с грузовиков в придорожные канавы. Обстрел усилился, но был очень неточным. Не было ясно, откуда ведется стрельба. Обер-лейтенант Гайслер (Geisler), командир 3-й батареи 185-го батальона штурмовых орудий, встав спокойно в броневике во весь рост, определил в бинокль, где противник. Его шесть штурмовых орудий свернули влево с дороги. Они раздавили придорожный кустарник и пересекли сырой луг, оставляя широкие следы. Первое орудие приостановилось и выстрелило, за ним второе, третье. Удар следовал за ударом. Русские осознали опасность и перенесли огонь с шоссе на приближающиеся махины. Но те, не реагируя на падающие снаряды, ползли вперед. Батарея противника была вскоре подавлена.

Колонна сразу двинулась дальше. В придорожной канаве стояло тяжелое орудие с помятыми дулом и щитом. Немного далее на краю дороги валялась опрокинутая гаубица. Рядом   тяжелый трактор, каким русские вместо гусеничных тягачей тащили свои орудия в начале войны. Третья и четвертая гаубица были оставлены прислугой.

  Это была 15-см моторизованная батарея,   сказал унтер-офицер»116.

В воспоминаниях Арвасявичуса есть упоминание боя под Иецавой 125-й стрелковой дивизии, хотя и сильно отличающееся от приведенного выше: «Генерал [Богайчук] тревожился, что около Иецавы враг может отрезать пути отхода. Интуиция не обманула командира дивизии. Около Иецавы произошло столкновение с немецкими десантниками и пулеметчиками «пятой колонны». Сильным артиллерийским огнем и внезапной атакой врага удалось рассеять и уничтожить. Дивизия достигла столицы Латвии – Риги»117.

Проскочив Иецаву немецкая колонна достигла вскоре Кекавы. До Риги оставались около 20 километров.

Инцидент у Кекавы

На рижском направлении 29 июня был пленен командир 12-го механизированного корпуса генерал-майор Шестопалов с его оперативной группой. Обстоятельства этого пленения по советским источникам таковы:

27 июня командир 12-го механизированного корпуса генерал-майор Шестопалов в 1:30 ночи отдав на фольварке Гурбы свое последнее боевое распоряжение, указал в нем местом командного пункта корпуса лес южнее Борисели (у отметки 79.6)118, после чего утратил связь с подчиненными и командованием. Об этом в оперативной сводке за 29 июля начальник штаба Северо-Западного фронта генерал-лейтенант П. Кленов сообщил: «В боях в районе Мешкуйчай погиб со своей оперативной группой командир 12-го механизированного корпуса генерал-майор Шестопалов»119.

Рисунок 7. Карта Латвийской ССР. Участок Бауска   Рига

Месяц спустя, 29 июля, временно исполняющий обязанности командира 12-го механизированного корпуса полковник Гринберг в «Справке о недостатках в использовании корпуса и управлении им»120 изложил две различные версии исчезновения командира.

По первой версии он пропал без вести:

«Боевые распоряжения часто отдавались лично командиром 12-го механизированного корпуса генерал-майором Шестопаловым, находившимся вместе с одним – двумя оперативными работниками штаба корпуса, которые пропали без вести со всей оперативной группой».

По второй – генерал-майор Шестопалов погиб:

«Оперативная группа штаба корпуса вместе с командиром корпуса погибла в лесу южнее Борисели (22 км северо-восточнее Шауляй). Командир корпуса предполагал, что впереди находятся части стрелковой дивизии, правее – 23-я танковая дивизия, левее – 28-я танковая дивизия. Фактически впереди стрелковых частей не было; 23-я танковая дивизия отходила в направлении Елгава, отсюда оперативная группа штаба корпуса с правого фланга и с фронта не была прикрыта».

Два дня спустя, 1 августа 1941 года в «Донесении о боевых действиях 12-го механизированного корпуса с 22.6 по 1.8.41», ставший начальником штаба корпуса полковник Гринберг дополнил вторую версию:

«27.6.41. Оперативная группа во главе с командиром корпуса в 3 часа, переехав на новый командный пункт – лес южнее Борисели, в 18 часов подверглась нападению противника и погибла в количестве 15 человек командного состава и обслуживающей группы.

В течение всего дня связи между первым и вторым эшелонами штаба не имелось.

4. Оперативная группа, оторвавшись от частей и потеряв связь с ними, не зная обстановки на фронте и находясь целый день на командном пункте без прикрытия со стороны частей, была окружена противником и уничтожена»121.

Опираясь на документы архива Министерства обороны, полковник В. Барышев в июле 1974 опубликовал дополнительные подробности эпизода

В этот день врагу удалось окружить в районе населенного пункта Борисены (севернее Шяуляя) командный пункт 12-го механизированного корпуса. В бою при прорыве кольца окружения погибли командир корпуса генерал-майор Н.М. Шестопалов, военный комиссар корпуса бригадный комиссар П.С. Лебедев, начальник штаба полковник П.И. Калиниченко, начальник медицинской службы бригадный врач И.И. Скачков, секретарь парткомиссии старший политрук Н.Е. Марченко, помощник начальника оперативного отдела майор В.В. Высокоостровский, председатель военного трибунала военный юрист 2 ранга А.Н. Чернявский и многие другие офицеры. Во временное командование корпусом вступил полковник В.Я. Гринберг»122.

Красивую сказку о бое оперативной группы Шестопалова с фашистами сочинил в 1980 году А.А. Шарипов:

«Штаб корпуса оторвался слишком далеко от своих частей и соединений. Оперативная группа штаба корпуса, никого не поставив в известность, перешла в новый район, в лес южнее Борисели. Командование и штаб корпуса в первой половине дня 28 июня не знали обстановки на фронте, вынуждены были бездействовать, ожидая, пока восстановится связь с соединениями. Во второй половине дня в лесу, где разместилось управление корпуса, послышались звуки разрывов снарядов и рев моторов вражеских танков.

Вскоре на КП корпуса объявили боевую тревогу: немецкая пехота и танки были уже совсем близко. Все, кто был в штабе, заняли оборону. Кольцо вокруг командного пункта корпуса постепенно сжималось. В отражении яростных атак врага участвовали все как один, в том числе и раненые бойцы, командиры и политработники.

Гитлеровцы настойчиво ползли к окопу, из которого генерал Шестопалов метко стрелял из снайперской винтовки. Он уложил более десяти фашистов. Гитлеровцы решили захватить генерала живым.

Фашисты подползали все ближе. Шестопалов продолжал отстреливаться. Кто знает, как долго продолжался бы этот неравный бой. В конце концов немцы, потеряв многих, но так и не прорвавшись к окопу, который оборонял Шестопалов со своими штабистами, решили уничтожить минометным огнем последних защитников командного пункта корпуса. Разрывом одной из мин генерал-майор Шестопалов был тяжело ранен*.

* Генерал-майор Н. М. Шестопалов умер от ран 6 августа 1941 года в немецком лагере военнопленных в Шяуляе»123.

Эти версии существуют поныне124.

По немецким источникам пленение генерала и его штаба произошло менее героически.

«Описывает начальник 15-й роты 3-го пехотного полка 21-й пехотной дивизии обер-лейтенант Ритген (Ritgen): ”Это случилось, в 10.30 в лесу около Кекавы (Kekau), примерно в 20 км от Риги, когда произошла краткая остановка. Подразделения и части, несколько растянувшиеся из-за быстрого темпа, сомкнулись и построились для атаки и броска на Ригу…

Пока они стояли, произошел инцидент, характерный для тогдашней обстановки.

Из леса послышался шум моторов, и прежде чем мы поняли, что происходит, из лесной просеки выкатились на наше шоссе три закрытые легковые машины. Команда, отзыв, оружие взято наизготовку, возбуждение там и тут, и загадка уже разрешена. Русский корпусной штаб, ничего не подозревая, попался нашей маршевой колонне, и мгновенно был окружен нашими солдатами. Сопротивление и бегство были невозможны. Так дешево в дальнейшем мы никогда не брали в плен русских генералов – им пришлось с их автомашинами включиться в нашу маршевую колонну и под охраной участвовать в броске на Ригу”. Кто тогда попал здесь в плен, не догадывался никто. Сегодня это довольно ясно – генерал-майор Шестопалов, командующий 12-м механизированным корпусом с его ближайшим штабом»125.

Предмостные бои в Риге

Продолжая движение, авангард оперативной группы Лаша около 10 часов по Баусскому шоссе достиг окраин Риги. После короткого боя он захватил юго-западные окраины города, что заметно осложнило отход соединений 8-й армии. Гитлеровцы прорвались к мостам (каменному и понтонному)xix, завязали бои с оборонявшими их и поддержанными огнем бронепоездаxx подразделениями 83-го железнодорожного полка НКВД.

В это время к мостам начали подходить части отступающих соединений 10-й и 125-й стрелковых дивизий, которые помогли отбить атаки противника126. В район понтонного моста был спешно переброшен 28-й мотострелковый полк 28-й танковой дивизии127.

Части 10-й стрелковой дивизии, 114-й стрелковый полк 67-й стрелковой дивизии, 28-й моторизованный полк заняли позицию в районе Риги и южнее по берегу Западной Двины128.

144-й танковый полк 23-й танковой дивизии получил задание очистить западную часть Риги от проникших туда вражеских подразделений. Командир полка полковник Кокин организовал сводный отряд в составе 10 танков, 6 бронемашин, 3 противотанковых орудий, двух рот пехоты, отряда пограничников. Советские воины завязали бои с гитлеровцами. Но немцы обошли отряд, заставляя его начать отход к реке. Прижатый противником к водной преграде, отряд уничтожил свою технику, и переправился на северный берег Западной Двины129.

Из-за угрозы захвата противником каменный и понтонный мосты, подготовленные к взрыву 83-м железнодорожным полком НКВД, были разрушены. Но железнодорожный мост, из-за плохой подготовки к взрыву, все еще оставался целым130.

Враг не замедлил этим воспользоваться. Авангард группы Лаша – пять штурмовых орудий 3-й батареи 185-го батальона под командованием обер-лейтенанта Гайслера, три зенитных орудия, одно противотанковое орудие, отделение 10-й роты 43-го пехотного полка и отделение его саперного взвода стремительно пронеслись по 600-метровому мосту131 и попытались захватить здесь плацдарм.

В это время группа воинов 47-го артиллерийского полка 10-го стрелкового корпуса под командованием лейтенанта Васильева взорвала мост132. Он повис на опорах и стал непригоден для прохода техники врага133.

Подоспевшие на помощь защитникам Риги, успевшие переправиться 62-й и 204-й стрелковые полки 10-й стрелковых дивизии, полк НКВД и вооруженные отряды рижских рабочих, поддержанные бронепоездом, уничтожили вражеские силы, прорвавшиеся на правый берег Двины134.

Взрыв мостов воспрепятствовал прорыву на правый берег следующего отряда немцев, руководимого майором Хельбигом135. Попытки отряда просочиться по разрушенным мостам на правый берег были отбиты защитниками города136. Взрыв мостов, однако, лишил удобной переправы и те подразделения 10-й и 90-й стрелковых дивизий 8-й армии, которые не успели миновать Ригу ранее. Они атаковали вражеские части, в левобережной Риге, где разгорелись жестокие бои, некоторые подробности которых есть в немецких источниках.

«Оперативная группа полковника Лаша очутилась в очень тяжелом положении, так как начались резкие атаки на нее с севера и запада. Группа удержала позиции только благодаря выдающемуся мужеству своих солдат и полному самообладания руководству полковника Лаша. Последний на передовой с пулеметом в руках возглавлял некоторое время своих бойцов»137.

Передовой отряд 21-й немецкой пехотной дивизии получил задание оборонять западную часть города от Бауского шоссе до Двины от частей 8-й армии, запоздавших с выходом к реке. Отряд должен был действовать вместе с подчиненным ему 3-м батальоном 43-го пехотного полка 1-й пехотной дивизии, прибывшим на грузовиках.

Этому заданию можно было соответствовать только условно, так как наваливающийся с запада противник с неожиданным ожесточением и упорством пытался проложить путь сквозь немецкую преграду к спасительной реке. В тяжелой борьбе один на один, он получил отпор. После вылазки трех наших противотанковых орудий 15 неприятельских танков и бронеавтомобилей были уничтожены, много грузовиков с пехотой расстреляно.

Предпринятую около 19 часов новую неприятельскую попытку прорыва передовой отряд 21 встретил еще острее. На кладбище лютеранской церкви создалось опасное положение: ввиду отчаянной попытки русских смять немецкие ряды. Здесь особенно отличился со своим взводом лейтенант Бар (Bahr) из 15-й роты 45-го пехотного полка. Ночью различным отрядам оперативной группы Лаша удалось организовать сообщение между собой»138.

1-я пехотная дивизии немцев, 29 июня находилась уже в 60 километрах от Бауски, двигаясь от Жеймялиса на восток. Поздним вечером ей было приказано по радио тотчас изменить направление и двинуться через Бауск на Ригу. Следовало освободить из окружения оперативную группу Лаша, которая после прорыва в западный форштадт города оказалась в угрожающем положении. Дивизия развернулась влево. Вперед были брошены мотоциклетная рота 43-го полка, 1-й батальон истребителей танков и пересевшая на грузовики 1-я рота 1-го полка. Вся дивизия была охвачена желанием, как можно скорее придти на помощь группе Лаша. Особого успеха достигла при этом мотоциклетная рота обер-лейтенанта Эльснера (Elsner). Она совершила 60-тикилометровый бросок от Бауски до Риги за 2 часа 20 минут139.

Проникновение немецких частей в Ригу предопределило судьбу той группе беженцев, которые 26 июня на распутье у Салочая решили свернуть на север. Израиль Якушок считает, что «все эти 250 человек, что оторвались от нас и пошли на Ригу, погибли». В послевоенные годы он не встретил никого из них, хотя до войны со многими был лично знаком.

30 июня 1941 года

От Плявинаса к Мадоне

Миновав вечером 29-го или утром 30-го июня Плявинас, жеймялисцы продолжали путь к Мадоне, куда подошли либо вечером 30 июня, либо заночевали неподалеку от города. Этот день не оставил заметных воспоминаний у опрошенных нами участников бегства. Лишь Файвл Загорский, шедший от переправы пешком, помнил, что на пути к Мадоне совершенно сбил ноги, они опухли, и он едва мог идти. Бои шли совсем неподалеку, но беженцы о них просто не знали.

Екабпилский плацдарм

Ближайшим участком фронта, по-прежнему, оставался Екабпилский плацдарм. Здесь под командованием генерал-майора Комиссарова части его 65-го стрелкового корпуса и остатки 12-го механизированного корпуса до вечера 30 июня продолжали начатые накануне попытки сбросить с плацдарма у Крустпилса переправляющиеся по временному мосту через Двину части 1-й танковой дивизии.

Западнее в районе плотины Кегумс «11-я стрелковая дивизия (219-й стрелковый полк, гаубичный артиллерийский полк и Отдельный зенитно-артиллерийский дивизион корпуса), переправившись на правый берег р. Зап. Двина в районе Тегумс, Рембате, с утра 30.6.41 г. начала отход в район Мадлиена»140.

В 15.40 командующий войсками фронта Ф.И. Кузнецов направил командующему 8-й армией генерал-майору Собенникову директиву № 03:

«Первое. В ночь с 30.6 на 1.7.41 г. начать отход с расчетом выхода к исходу 1.7.41 г. главных сил армии на фронт Цесис, оз. Алауксто, оз. *Инэсис, Мадона. Войдите в связь в районе *Вараклани, *Вилапы с правым флангом Берзарина.

Второе. Отход в ночь на 2.7 и 2.7.41 г. продолжать, чтобы выйти к исходу 2.7.41 г. на фронт *Дзени, *Гулбенэ. оз. Лубана. Прочно обеспечить свое левое крыло вдоль реки *Айвиэкстэ в направлении Крустпилс, оз. Лубана»141.

Для этого в Мадоне, в распоряжение 8-й армии передавались танковая группа, руководимая полковником Полубояровым. Для ускорения отхода к новым оборонительным рубежам, командующий послал в район станции *Амата 100 автомашин142.

В 20.45 Ф.И. Кузнецов директивой № 04 развил и уточнил предыдущую директиву:

«Третье: 8-й армии в ночь с 30.6. на 1.7.41 г. начать отход на укрепленный рубеж. Промежуточные рубежи:

а) к исходу 1.7.41 г. – Цесис. оз. Алауксто, Мадона, *Бузаны, юго-западный берег оз. Лубана;

б) к исходу 2.7.41 г. – Дзени, Гулбенэ, Яунканчи (северный берег оз. Лубана).

В дальнейшем совершать отход на Псковский и Островский укрепленные районы.

Включить в свой состав части 12-го механизированного корпуса в районе Мадона. При отходе основную группировку иметь на своём левом фланге, обратив особое внимание на связь с соседом слева»143.

Получив этот приказ, наши части покинули район Плявинаса.

Тем же приказом командующий поставил вновь прибывающим корпусам задачи по обороне Псковского и Островского укрепленных районов:

«Пятое. 41-му стрелковому корпусу сосредоточиться и 1.7.41 г. занять для обороны Псков, Остров, Выставка… Задача – не допустить противника через укрепленные районы на восток и северо-восток. По занятии укрепленных районов войти в подчинение командующего 8-й армией.

Шестое. 24-му стрелковому корпусу (11-я, 181-я и 183-я стрелковые дивизии) в ночь на 1.7.41 г. начать движение в район (иск.) Остров, (иск.) Опочка, Новоржев, где пополниться, реорганизоваться и занять для обороны полосу (иск.) Остров, Опочка… По сосредоточении и занятии полосы обороны поступить в распоряжение командующего 27-й армией.

Седьмое. 1-му механизированному корпусу, прибывающему из Ленинградского военного округа, сосредоточиться в районе Подложье (40 км северо-восточнее Псков), (иск.) Порхов, Боровичи (20 км севернее Порхов)»144.

Хотя танковые дивизии немцев на Северо-Западном фронте приостановились до 2 июля в ожидании пехоты, их разведывательные отряды действовали весьма активно: Р. Штовес сообщает, что «вечером 30 июня усиленная 7-я рота 1-го танкового полка и подразделения 2-го и 3-го батальонов 73-го артиллерийского полка переправились на подручных средствах через реку, чтобы усилить стрелков на северном берегу Двины. Им удалось оттеснить противника. Туда же прибыл 1-й мотоциклетный батальон из Поневежа. Введенная сразу в действие 7-я рота 1-го танкового полка, продвигаясь севернее, овладела *Глазниеками (Glaznieki).

Выставив охранение, усиленный батальон бронетранспортеров повернул на восток и покатил южнее *Эвста (Ewst) на *Лацити (Laciti). Здесь уже нес охрану дозор 4-го танкового разведывательного батальона. 1-й мотоциклетный батальон, введенный вслед разведывательному батальону, проехав через *Пинни-Бургас (Pinni-Burgas), захватил *Лиёград (Lijograd). Тот взят был с ходу 4-м разведывательным батальоном, атаковавшим слабого противника. Вскоре разведчики и мотоциклисты захватили неповрежденным мост через Эвст и образовали плацдарм севернее этого места»145.

Переправившись на северный берег Айвиексте, немецкие разведчики и мотоциклисты снова оказались в близком соседстве с беженцами Жеймялиса.

Ливанийский плацдарм

В оперативной сводке штаба Северо-Западного фронта о боевых действиях за 29 и 30 июня сказано, что «На фронте 27-й армии (штаб армии – Резекне) противник активности не проявляет»146.

Остановку на Двине (28 – 30 июня) немецкой 6-й танковой дивизии, констатирует и ее историк В. Пауль, объясняя эту остановку колебаниями высшего руководства с отдачей приказов147.

Подробности действий 6-й танковой дивизии, находившейся 30 июня в районе Ливани, сообщает Э. Раус:

«К вечеру 30 июня вся дивизия пересекла реку, исключая наши танки типа PzKw-III и PzKw-IV и батальон 150-мм орудий. Мост был слишком хлипкимxxi и просто не выдержал бы их…

Плацдарм в Ливани продолжал постоянно расширяться в направлении Рудзети и к югу от города, поэтому вся дивизия смогла сосредоточиться на северном берегу Двины, чтобы подготовиться к последующему удару уже к латвийско-русской границе. Слабые подразделения противника, находившиеся северо-восточнее Илуксте, отступили. Решение генерала Ландграфа переправить главные силы дивизии через Двину в Ливани оказалось совершенно правильным»148.

Рижское направление

Вскоре после полуночи оперативная группа Лаша, окруженная со всех сторон в левобережной части Риги не успевшими переправиться подразделениями 8-й армии, получила первые подкрепления: мотоциклетный батальон 1-й пехотной дивизии и роту истребителей танков. Они были сразу направлены на наиболее опасные участки обороны. Под покровом ночи несколько солдат группы Гайслера перетащили своего тяжелораненого командира через провисшие на опорах части железнодорожного моста. В 2 часа ночи советские саперы взорвали остатки моста, сделав его непроходимым.

Чуть позже в город прибыл командир артиллерии 1-го армейского корпуса генерал Бурдах (Burdah), принявший от полковника Лаша командование всеми войсками рижского направления149. Затем брошенные вперед отряды этого корпуса, передовые подразделения 61-й пехотной дивизии (ген.-лейтенант Хенике) и отряды 667-го саперного полка (полковник Уллерспергер) достигли Даугавы150. За ними подошли 217-я пехотная дивизия и 58-я пехотная дивизия резерва 18-й армии. С запада к Риге приближалась 291-я пехотная дивизия151.

Получив значительные подкрепления, немцы 30 июня в ожесточенных боях полностью овладели левобережной частью Риги, советские войска удерживали правобережную часть города. Попытки врага форсировать Даугаву выше города, в районе острова Долес, были отбиты. Тогда гитлеровцы приступили к более глубокому обходу Риги с востока.

Разведывательная сводка штаба Северо-Западного фронта подтверждает, что «после сильной, дважды повторенной артиллерийской подготовки при активной помощи “пятой колонны” противник в 23.30 30.6.41 г. овладел гор. Рига. Мосты через р. Зап. Двина в Рига взорваны нашими войсками»152.

В соответствии с директивой командующего фронтом, остатки частей и рабочие отряды, не имея достаточно сил для дальнейшей борьбы в городе, вечером 30 июня оставили Ригу и отошли по Псковскому шоссе на Сигулду153.

По данным Вернера В. Хаупта в уличных боях в Риге немцы потеряли 9 офицеров и 82 рядовых и унтер-офицера154

«Рука Москвы»

В эти дни Ставка Главного Командования вновь закладывала основу будущих поражений фронта. Ее директивой №0096 от 29 июня предписывалось:

«Войскам Северо-Западного фронта продолжать оборону на фронте Рига, Якобштадт, озеро Лукнас, имея главной своей задачей не допустить прорыва противника со стороны Двинска и от Якобштадта в северном и северо-восточном направлениях. Резервы фронта сосредоточить в районах Режица, ст. Мадона, Цесис, Смильтен. Глубокие фронтовые резервы в составе 41 ск, 22 ск и 1 мкxxii сосредоточить в районах Пскова, Острова, Новоржева, Порхова. Основной задачей этих резервов ставлю, опираясь на Псковский и Островский УРы, подготовить упорную оборону и прочно закрыть направление на Ленинград. Местность, прилегающую к переднему краю на глубину до 10 км, подготовить к заграждению. В случае отхода с рубежа р. Западная Двина принять все меры к сбережению войск фронта и организованному выходу их за УР»155.

Директива №0096 позволяла рассматривать рубеж Западной Двины как временный, а основную линию обороны развернуть в укрепленных районах по старой границе. Враг уже форсировал Двину у Крустпилса, Ливани и Даугавпилса, сосредоточил на этих плацдармах значительные силы, нависшие над левым флангом 8-й армии. По данным оперативной сводки штаба фронта № 06 от 30.6.41 июня «в районе Крустпилс, на западном берегу р. Зап. Двина, сосредоточено замаскированных около 350 танков»156, сводки № 07 от 1.6.41: «По данным авиационной разведки и докладов делегатов штаба фронта, в районе Екабпилс, Крустпилс противник сосредоточил не менее танковой дивизии»157.

Учитывая это, командующий фронтом направил 8-й армии цитируемую выше директиву № 03 об отводе главных сил 8-й армии на новый оборонительный рубеж

Видимо, это было самое правильное решение в данной обстановке, считает историк В.В. Бешанов»158. Того же мнения придерживается Р.С. Иринархов:

«Справедливо полагая, что обескровленные войска фронта не смогут сдержать натиск врага и что им вряд ли удастся избежать полного разгрома, командующий разрешил отвести соединения 8-й и 27-й армий на линию старых укрепрайонов – Псковского, Островского и Себежского. Ф.И. Кузнецов рассчитывал, что они с помощью подходивших резервов сумеют остановить продвижение гитлеровцев»159.

Опаснейшее состояние укрепленных районов ясно из той же оперативной сводки № 06:

«Пятое. Укрепленные районы.

Псковский и Островский укрепленные районы заняты девятью пулеметными ротами и двумя сводными отрядами Управления начальника строительства; в резерве – батальон политкурсов Ленинградского артиллерийского училища; противотанковой артиллерии нет.

46-я танковая дивизия, занимающая район Опочка, не имеет противотанковых орудий, боеприпасов и пулеметов.

Шестое. Тылы армии до сих пор не организованы; очень много людей безоружных и необмундированных Случаи самовольного ухода с фронта продолжают иметь место»160.

О положении в укрепленных районах рассказывает начальник инженерных войск фронта В.Ф. Зотов:

«30 июня в г. Остров я побывал в штабе прибывшего 41-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор И.С. Кособуцкий. Части корпуса только что подходили в район Острова… [Я] сообщил, что, как только укрепленный район займут части корпуса, строительные части отойдут на новый оборонительный рубеж и что мосты через р. Великую подготовлены к взрыву.

В тот же день в Себеж прибыл штаб 22-й армии. Армией командовал генерал-майор Ф.А. Ершаков. Передовые части армии начали занимать Себежский укрепрайон…

В Островском укрепленном районе на фронте до 40 км от Васильева до оз. Пустое имелось 70 законсервированных долговременных сооружений без вооружения. Работы по усилению обороны производились под руководством начальника строительства 93-го управления инженера 2-го ранга Квятковского. В Псковском укрепрайоне было до 50 долговременных сооружений. Укрепрайон занимали вооруженные пулеметные роты. Оборонительные работы велись под руководством 85-го управления начальника строительства подполковника И.П. Корявко. Работы на всем рубеже шли усиленным темпом. Только на рубеже Псковского и Островского укрепрайонов в работах участвовало 9500 военных строителей и более 10 тыс. местных рабочих.

Все законсервированные оборонительные сооружения приводились в боевое состояние. Амбразуры у сооружений закладывались мешками с песком, везде были построены столы для установки пулеметов. Особенно усиленно создавались противотанковые и противопехотные препятствия. Между долговременными сооружениями строились окопы, дзоты и ходы сообщений»161.

Свое решение об отходе Ф.И. Кузнецов мотивировал в донесении наркому обороны в час дня 30 июня:

«Ввиду того, что сосредоточение 41 ск, реорганизация 22 и 24 ск, выдвижение 1 мк могут быть закончены к исходу 3.7, а крупные силы противника на якобштадт-псковском и двинско-псковском направлениях могут подойти к УР на левом крыле фронта тоже к этому времени, а также быть и ранее, что создает угрозу уничтожения 8-й и 27-й армий по частям,   решил отказаться от удержания рубежа Западной Двины и, сохранив имеющуюся силу, начать отход на укрепленную полосу, энергично приводя ее в боевую готовность; создать сильную ударную группу на псковском направлении для контрударов и упорной обороны определенных Вами направлений»162.

И тут в дело жестко вмешался начальник Генерального Штаба Г.К. Жуков, только что проваливший на Юго-Западном фронте крупнейшее танковое сражение и 26 июня вызванный Сталиным из командного пункта в Тернополе в Москву163. Жуков 30 июня «поправил» Кузнецова следующей директивой:

«Вами приказ Ставки 0096 не понят. Сложившаяся обстановка требует в течение ближайших трех-четырех дней задержать противника на рубеже Западной Двины. Ставка требует выполнения приказа 0096. Примите все меры, чтобы не допустить распространения противника на северном берегу Западной Двины. Используйте всю авиацию для систематической бомбежки днем и ночью переправ и переправляющихся частей противника. Об исполнении донести. В районе Риги оставить подвижные части для обороны рубежа на широком фронте, основную группу 8-й армии оттянуть как можно дальше»164.

Инициированное этой и следующей директивами Ставки движение войск взад-вперед привело к повторению прошлых ошибок. Войска оказались неспособны ни к обороне, ни к наступлению.

30 июня в качестве представителя Ставки Главного Командования на Северо-Западный фронт был направлен генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин.

1 июля 1941 года

Беженцы минуют Мадону

Первым в этот день в Мадоне оказался Файвл Загорский. Он вспоминал:

«Мы там дошли до какой-то станции *Матоне. У меня были опухшие ноги. Мне сказали: "Иди, там стоит поезд. Иди, проси капитана". Я подошел, сколько знал я русский язык, попросил, чтобы меня взяли. Он разрешил. Я залез. Там были женщины, дети. На нас напал самолет. Разбомбил этот поезд. Он ехал. Летчики увидели, как он идет. Уже не точно помню. Или он стоял, или специально остановился, чтобы дать нам выбежать. В наш вагон не попали. Но сзади были товарные вагоны с ранеными. Один из вагонов загорелся. Раненые сами не могли выскочить, сгорели живыми. Это случилось у *Абрене, недалеко от русской границы».

Так трагически закончилась для многих раненых эвакуация поездом. Но Файвл Загорский благодаря ей далеко оторваться от фашистских преследователей, проехав поездом из Мадоны через Гулбене, Балвы и Жигури почти до Абрене.

Обоз остальных беженцев в этот день миновал Мадону, держа путь на Псков.

И. Якушок: «Там есть такое место, где смыкаются эстонско-латвийская и латвийско-русская границы, "шпиц" называется (Рис. 8). Через него нам надо было пройти к Пскову. По дороге ходили к латышам, просили кушать. Шпроты у нас были, кончились шпроты. Некоторые латыши картошки дали немного, некоторые немного продали. Каждому вышло по картофелине. И то хорошо. А они злорадствуют: "Жиду, жиду, бегут!"»

Оказавшиеся теперь фактически впереди немецкой 1-й танковой дивизии беженцы, конечно, не знали точно, где враг. Но они старались изо всех сил быстрее покинуть Латвию и Эстонию, предполагая, что свою границу Россия будет защищать твердо, не так как границы прибалтийских республик.

Что же в действительности происходило на ближайшем к беженцам участке фронта?

Бои местного значения

Ведя разведывательные операции, немецкая 1-я танковая дивизия в основном готовилась к назначенному на 2 июля общему наступлению группы армий «Север».

По разведывательной сводке штаба Северо-Западного фронта:

«В течение 30.6.41 г. и первой половины дня 1.7.41 г. противник, продолжая сосредоточение танковых и моторизованных частей к рубежу р. (Зап.) Двина, вел интенсивную разведку мелкими группами главным образом на участке Плявинас, Двинск…

Рисунок 8. Часть карты Латвийской ССР. Северо-восток республики

В это же время с участка Екабпилс, Ливани до двух батальонов пехоты с танками начали наступление в общем направлении Мадона, Гулбенэ»165. Видимо, здесь идет речь о немецких разведывательном и мотоциклетном батальонах 1-й танковой дивизии, продвинувшихся накануне вдоль южного берега реки Айвиексте, захвативших мост у Ляудоны и создавших плацдарм для наступление на Мадону.

Высланная им навстречу штабом 12-го механизированного корпуса 30 июня в 18 часов группа в составе трех танков и взвода мотопехоты с задачей остановить переправу противника через реку Айвиексте не добилась успеха166.

Р. Штовес подтверждает, что в ночь на 1 июля два батальона 1-й танковой дивизии «отразили контрудар и расстреляли четыре танка противника»167. Впрочем, как три наших танка превратилось в четыре   осталось загадкой.

Следуя директиве Генштаба, Ф.И. Кузнецов в 4.55 утра 1 июля приказал:

«Командующему 27-й армией. Задача армии прежняя, но время выполнения продлить до исхода 5.7.41 г. Отход с рубежа занимаемой обороны до 5.7.41 г. не допускать. В район Яунлатгалэ, Краслава выдвигается 163-я моторизованная дивизия, которая имеет задачу поддержать наши части. С выходом в указанный район 163-я моторизованная дивизия поступает в ваше распоряжение…

Командиру 163-й моторизованной дивизии организовать противотанковую оборону по восточному берегу р. Педедзе, р. Айвиэкстэ (на фронте ст. *Сита, оз. Лубана), перехватив огнем вероятные пути движения танков противника…»168.

В донесении штаба 12-го механизированного корпуса однако сообщалось, что 1 июля «202-я мотострелковая дивизия, занимавшая оборону на рубеже Плявинас, Крустпилс и имевшая сводный отряд в районе *Лыеградэ, ввиду создавшейся угрозы левому флангу пехотным полком противника с артиллерией, переправившегося через р. Айвиэкстэ, начала отход на север, неся большие потери.»169.

По упомянутой разведывательной сводке штаба Северо-Западного фронта:

«В 7 часов части 48-й стрелковой дивизии, не предупредив 28-ю танковую дивизию, начали отход в северо-восточном направлении. В 17 часов начала отход 28-я танковая дивизия. Отход совершился под непрерывным воздействием авиации противника. Со второй половины дня начала отход 23-я танковая дивизия, прикрывавшая отход 28-й танковой дивизии и 202-й мотострелковой дивизии»170.

Об этом же пишет в объяснительной записке военному прокурору командир 28-й танковой дивизии полковник И.Д. Черняховский: «При обороне на сев. берегу р. Зап. Двина по приказу справа 28 тд должна обороняться 48-я сд. На самом деле 48-я сд без разрешения снялась и ушла, а слева 202-я сд совершенно не была на реке, а оказалась в м. Мадона в 40 км от р. Зап. Двина»171.

В 17.10 командующий фронтом Ф.И. Кузнецов распорядился: «Оставить в районе Мадона один стрелковый полк, усиленный дивизионом артиллерии и двумя батареями противотанковой обороны, подчинив их командиру соседнего соединения – 202-й моторизованной дивизии с задачей не допустить прорыва мотомеханизированных и пехотных частей со стороны Крустпилс на Мадона и далее на северо-восток, активными действиями уничтожить противника.

Остальными частями дивизии немедленно, форсированными маршами двигаться в район Остров»172.

В 20.45 командующий войсками 8-й армии приказал:

«12-му механизированному корпусу, прикрывшись на рубеже р. Зап. Двина, к исходу дня 1.7.41 г. главными силами сосредоточиться в районе Мадона, мз. Краукли, мз. Оли с задачей обеспечить левое крыло армии и не допустить дальнейшего развития наступления противника. Войти в связь с частями 27-й армии в районе Вараклани, *Виланы»173.

Таким образом, около Мадоны к вечеру 1 июня оказались значительные части 8-й армии, помешавшие в этот день моторизованным немецким батальонам догнать обоз беженцев, двигающийся по шоссе на Псков.

В этот же день, продолжает Р. Штовес «1-й танковый полк перешел массой своих танков 20-ти тонный военный мост у Крейцбурга. Из осторожности все боеприпасы с целью уменьшения веса были сняты, после того как еще накануне вечером один провалившийся танк IV на долгие часы прервал движение. Вечером 1-й танковый полк в *Мелдерес (Melderes) был готов к наступлению»174.

Выше по течению Двины, на Ливанийском плацдарме, как пишет генерал Э. Раус, «утром 1 июля некоторые подразделения 6-й танковой дивизии двинулись дальше, потому что разведка так и не обнаружила русских на намеченном маршруте дивизии. Сломив слабое сопротивление, наш открытый правый фланг вышел к *Варклянам»175.

На другом фланге фронта юго-восточнее Риги немецкие саперы 667-го полка в ночь на 1-е июля переправили на десантных лодках и плотах через Двину 402-й мотоциклетный батальон и 1-ю батарею 185-го батальона штурмовых орудий176. По словам В. Хаупта «Ни одного врага в городе уже не было. Советы ночью покинули Ригу. Латышское население заполнило улицы и приветствовало входящие немецкие войска как освободителей. Сам город являл картины ужасающих боев. Символы города – Орденский замок и церковь Святого Петра – пылали как факелы»177.

Это подтверждает и В. Барышев: «Уличные бои продолжались двое суток. Под натиском превосходящих сил противника пришлось город оставить и к исходу 1 июля наши войска отошли за реку Гауя»178

В этот же день немецкому взводу из 1-го полка 1-й пехотной дивизии удалось внезапным нападением захватить электростанцию и плотину Кегумс (Kegums) в 45 км выше Риги по течению Двины179.

Итак, с 26 июня по 1 июля противник образовал на северном берегу Двины от Даугавпилса до Риги ряд плацдармов для дальнейшего наступления. При этом с 30 июня, в соответствии директивой командования Северо-Западного фронта, происходил общий отход его войск на линию старых укрепленных районов, Псковского, Островского и Себежского.

Новая директива Жукова

1 июля командованию фронта поступила новая директива за подписью начальника Генерального Штаба Г.К. Жукова:

«Народный комиссар обороны приказал провести активную операцию по ликвидации переправившегося на северный берег р. Западная Двина противника с целью прочно закрепиться в дальнейшем на северном ее берегу. Для проведения этой операции разрешается дополнительно использовать 163 мд двадцать первого мк и 112 сд из войск т. Ершакова. 112 сд. после окончания операции обязательно занять и закрепить за собой переправы через Западную Двину у Двинска»180. Обе названные дивизии придавались 27-й армии181.

Совершенно измотанные предыдущими боями войска, которых значительные слои местного населения ненавидели, которым стреляли в спину местные «партизаны», шли, чтобы совместно с ожидаемым пополнением на границе родной земли встать на защиту укрепленных районов. Новой директивой им предписывалось повернуть назад и с ходу, безо всякой подготовки, отвоевать потерянные рубежи у прочно обосновавшегося на них врага.

Командующему войсками фронта Ф.И. Кузнецову вторая директива Жукова уже не оставила свободы маневраxxiii. После замены начальника его штаба генерал-лейтенанта Кленова прибывшим из Москвы генерал-лейтенантом Ватутиным, Кузнецов, надо полагать, понял, что едва ли будет долго командовать фронтом. В 20.45 следует его распоряжение командующему 8-й армией:

«Первое. Войска Северо-Западного фронта, прочно удерживаясь в полосе обороны 8-й армии, ликвидируют прорвавшиеся части противника на северном берегу р. Зап. Двина на фронте 27-й армии, для чего 8-й армии, удерживая фронт Рига, Екабпилс, своими силами ликвидировать прорвавшиеся части противника у Фридрихштадт, обеспечивая свой левый фланг в направлении Мадона от удара противника и не допуская его распространения в северном и северо-западном направлениях. В дальнейшем быть готовой коротким сильным ударом из района ст. Луксты в направлении Плявинас ликвидировать во взаимодействии с 27-й армией прорвавшиеся части противника с направлении Екабпилс на Мадона…

Подчиняю вам 181-ю стрелковую дивизию, которая обороняет район Мадона.

Второе. Немедленно соберите соединения 12-го механизированного корпуса в районе Мадона, подготовив его для того, чтобы остановить наступление противника в районе Мадона и для удара по этому же противнику»182.

Как пишут историки 8-й армии С.А. Гладыш и В.И. Милованов: «Уже после начала отвода войск армии командующий фронтом отменил ранее отданные им директивы и распоряжения как противоречащие указаниям Ставки по удержанию рубежа реки Даугавы…

Это новое решение командующего фронтом и отданные в соответствии с ним распоряжения войскам не согласовывались ни со сложившейся обстановкой, ни с реальными возможностями войск и крайне отрицательно сказались на всем ходе дальнейших боевых действий. Войскам армии было отдано боевое распоряжение о прекращении отвода и переходе в наступление в целях разгрома противника, восстановления обороны по рубежу реки Даугава и овладения Ригой.

Соединениям армии были поставлены следующие задачи: 10-му корпусу овладеть Ригой; 11-му стрелковому корпусу занять район Огре, Кокнесе; 12-му механизированному корпусу во взаимодействии с частями 27-й армии разгромить крустпилскую группировку противника и выйти к реке Даугава. Для выполнения задачи армия усиливалась 181-й и 183-й стрелковыми дивизиями»183.

При этом, по оперативной сводке, части усиления еще только сосредотачивались в тылу фронта: 41-й стрелковый корпус – в районе Псков, Остров; 1-й механизированный корпус в составе одной танковой дивизии и моторизованной дивизии   в районе Псков; 22-й стрелковый корпус – в районе Порхов, *Подсевы, Горы; 24-й стрелковый корпус – между Остров и Опочкой и в Новоржеве184.

«Командующий 8-й армией из-за плохой связи смог распорядиться о прекращении отступления и восстановлении утраченного положения лишь вечером 1 июля. Но выполнить приказ войска были уже не в состоянии. Отступление продолжалось безостановочно»185.

2 июля 1941 года

Кордон на старой границе

От станции Абрене, вблизи которой выскочил из разбомбленного эшелона Файвл Загорский, до Острова, в сторону которого он пошел, около 50 км.

Ф. Загорский: «Потом я опять шел пешком. Дошел до границы [2 июля]. Это было в 30 км от Острова. Три дня нас беженцев не пускали дальше русские, так как они не имели на это указания. Потом пропустили».

Аналогичные сведения о кордоне на старой латышско-русской границе сообщил автору данной работы израильский историк Арон Шнеер:

«Мой отец, уходивший из Латвии, также рассказывает о закрытой границе. Он пробыл с родителями на пропускном пункте Зилупе-Себеж 1   2 июля. Пропустили его и родителей лишь по комсомольскому билету и удостоверению бойца батальона рабочей гвардии, предварительно отобрав винтовку. Остальные жители были задержаны у границы. Многие вернулись обратно и погибли, часть осела в Зилупе и тоже погибла. Впрочем, такое же положение было и в районе Карсавы. Я больше склоняюсь к версии, что пограничники получили приказ отойти, а, значит, граница для жителей осталась открытой. Не было случаев, чтобы пограничники уходили сами. Их сменяли отходящие части армии»186.

Исследователь Холокоста Илья Альтман пишет:

«На “старой границе” советские войска и пограничники задерживали всех “западников”, не имевших на руках документа о разрешении на эвакуацию, либо партийного билета. Тысячи людей именно по этой причине оказались в руках нацистов. Это произошло в первые, самые драматичные дни войны, когда подавляющее большинство беженцев эвакуировалось самостоятельно. Несомненно, что в этот период, несмотря на массу военных и экономических проблем, вопрос о пропуске через “старую границу” еврейских беженцев мог быть решен положительно. Однако никаких официальных приказов не только о содействии, но хотя бы о снятии ограничений при переходе “старой границы” сделано не было»187.

Пока Файвл Загорский, проехавший на поезде значительный путь по Латвии, находился в толпе «западников», остановленных на их пути к Острову пограничным кордоном, обоз беженцев Жеймялиса продолжал двигаться по шоссе к Пскову, находясь, видимо, между Гулбене и Алуксне.

Вспоминает Герман Брановер, находившийся 1 июля около Сигулды: « …после полудня – это было 1 июля – мы узнали, что немцы уже в Риге. Мать решилась и пошла запрягать верную одноглазую кобылу Майгу. Мать взяла несколько одеял и пальто для каждого из нас, и мы двинулись…

Пять дней и пять ночей безропотная Майга тащила подводу с беззащитной, никогда не сталкивавшейся с жизненными трудностями, только что овдовевшей женщиной и ее двумя детьми – тринадцатилетней девочкой и девятилетним мальчиком.

Дороги были забиты солдатами и беженцами. То и дело рассказывали, что немцы в десяти-двадцати километрах, за нами слышалась близкая стрельба, взрывы, часто налетали самолеты…»188

Как и в предыдущие дни, главную опасность для жеймялисцев представляли нацеленные на Остров – Псков 1-я и 6-я танковые дивизии врага. Его 8-я танковая дивизия находилась на шоссе Даугавпилс – Остров. Рассмотрим сведения о действиях этих дивизий.

Наступление и контрнаступление

Сразу после полуночи в 0.17 2.41 Ф.И. Кузнецов потребовал от войск фронта перейти в решительное наступление:

«Четвертое. 8-й армий с 181-й стрелковой дивизией, удерживая занимаемый фронт по р. Зап. Двина, своими силами с утра 2.7.41 г. уничтожить противника, переправившегося в районе Фридрихштадт, и не допустить распространения его к северу и к северо-востоку, для чего иметь в районе Мадона сильный резерв в составе 181-й стрелковой дивизии и 12-го механизированного корпуса.

В дальнейшем уничтожить якобштадтскую группу и на всем фронте выйти на р. Зап. Двина и прочно оборонять ее…

Пятое. 27-й армии с 163-й моторизованной дивизией во взаимодействии с 12-й стрелковой дивизией 22-й армии, сковывая противника в центре вдоль шоссе Резекне – Даугавпилс, нанести удары флангами армии, охватить район Даугавпилс с запада и востока, окружить и уничтожить противника в районе Даугавпилс и северо-восточнее.

К исходу 2.7.41 г. подвижными частями овладеть Даугавпилс и выйти на р. Зап. Двина»189.

Едва ли сам командующий верил в осуществимость этого приказа.

Начало атаки было назначено на 12 часов с получасовой артиллерийской подготовкой190.

Немцы опередили наше наступление. Уже в 4 утра на шоссе Двинск – Резекне была обнаружена вражеская мотомеханизированная колонна, достигшая станции Аглона191. В 5 часов утра 2 июля на всем фронте от Риги до Краславы началось новое общее наступление группы армий «Север».

По мнению историков С.А Гладыша и В.И. Милованова «Быстрая и неожиданная для войск смена задач без какого-либо учета времени, имевшегося для их выполнения, привела к тому, что 2 июля соединения и части армии оказались в движении и были не в состоянии ни обороняться, ни наступать. Возникшей дезорганизацией в действиях наших войск воспользовался противник. Силами 41-го моторизованного корпуса он нанес удар в стык между 8-й и 27-й армиями. Поскольку командующий войсками фронта выдвинул на это направление сильно ослабленные части 12-го механизированного корпуса, противник их легко опрокинул и принялся развивать наступление в северо-восточном направлении на Остров и Псков. Нависая над левым флангом 8-й армии, 41-й моторизованный корпус противника вынуждал ее отходящие соединения отклоняться к северу»192.

Ближайшей целью 41-го моторизованного корпуса был Остров. В. Хаупт, подчеркивая слабое сопротивление, оказанное корпусу на этом направлении, сообщает о захвате 1-й танковой дивизией «после блестящего 100-километрового марша» города Балвы. Передовому отряду дивизии оставалось до Острова 50 км. Достичь его помешал дождь, превративший в месиво шоссе и дороги193.

Р. Штовес описывает действия дивизии подробнее и сдержаннее.

«2 июля 1-я танковая дивизия выступила боевой группой Крюгера в северо-восточном направлении к Чудскому озеру, все время находясь под защитой усиленного 4-го танкового разведывательного батальона в Лиёград-Север. Усиленный 1-й батальон 1-й танковой дивизии вместе с 3-й ротой 113-го стрелкового полка катил в голове боевой группы Вестхофена, защищая северный фланг 41-го корпуса.

Обе танковые дивизии корпуса продолжили 2 июня наступление по плохим дорогам: 6-я правее 1-й. Последняя образовала из 1-го мотоциклетного батальона, 4-го разведывательного батальона, 1-й роты 37-го противотанкового батальона и 4-й батареи 73-го артиллерийского полка передовой отряд подполковника фон Шееля (Scheele). Он захватил к 7 утра Лубану (Lubana). Затем саперные взводы обоих батальонов под командой лейтенанта Штерна (Stern) восстановили мост через Педедзе (Pedeze) и создали плацдарм на ее северном берегу. Оттуда около 9:15 усиленный 1-й батальон 113 стрелкового полка (и 1-я рота 1-го танкового батальона) покатили далее на северо-восток.

1-й мотоциклетный батальон, усиленный 2-й ротой 37-го саперного батальона и 5-й батареей 73-го артиллерийского полка, являясь авангардом отряда фон Шееля, наступал левее бронетранспортеров 113 стрелкового полка. Мотоциклисты, проехав Горки (Gorki) и Калинову (Kalinowa), захватили к 19.30 Михайловский (Mihailowski), где образовали плацдарм на отрезке Куливы (Kuliva). Также и остальные части боевой группы Крюгера хорошо продвигались вперед. Их марш продолжался до самой ночи. К наступлению темноты боевая группа Крюгера прошла на северо-восток более 80 километров. Путь ей освещали горящие дома. Дымились разбитые неприятельские танки. На дорогах, уже вскоре после овладения ими, работали изо всех сил выдвинутые далеко вперед саперы, восстанавливая разрушенные участки и мосты»194.

Отечественные источники сообщают о падении Мадоны:

«202-я моторизованная дивизия 2.7.41 вела бой за Мадона, пыталась контратаковать противника в этом районе, но под воздействием артиллерийского и минометного огня отошла в район мз. Дзелзава»195

«В районе Мадоны 28-й мотострелковый полк 28-й танковой дивизии вел напряженный бой с врагом с 10 до 17 часов. Несмотря на большие потери, полк упорно оборонялся и вышел из боя лишь по приказу командира 12-го механизированного корпуса»196. Характерно, что в описании Р. Штовесом успехов 1-й танковой дивизии есть интервал между 9.15 и 19.30.

Жалуясь на отвратительное состояние дорог к северо-востоку от озера Лубанас, Э. Раус сообщает, что «к вечеру 2-го июля 6-я танковая дивизия вышла на линию *Зоблева (Zoblewa) – Биржи (Birzi) так и не встретив организованного сопротивления, хотя мы постоянно сталкивались с мелкими подразделениями Красной Армии. Они в свою очередь наносили удары по нашим фланговым частям»197.

В. Пауль, освещая действия 6-й танковой дивизии, добавляет: «Во время марша произошло сражение боевой группы Рауса при ручье Малта. Здесь отличилась 3-я рота 4-го стрелкового полка. Она перешла ручей вброд и промчалась через первую неприятельскую позицию. Противник оставил противотанковое орудие и 60 убитых. Поразительно, что опять не было взятых в плен. Боевой дух противника характеризовался как очень высокий»198.

Наибольшее сопротивление врагу отказали части 27-й армии. Генерал армии Д. Лелюшенко, видимо, опасаясь упоминать директивы Жукова, пишет, что «в 8 часов утра 2 июля штаб 27-й армии на основании решения командующего Северо-Западным фронтом генерал-полковника Кузнецова Ф.И. вынужден был отдать приказ о переходе войск армии в наступление с целью ликвидации противника на северном берегу Западной Двины и овладения Даугавпилсом. Кроме 21-го механизированного корпуса к наступлению привлекались ослабленные в предыдущих боях: 10-я воздушно-десантная бригада, группа генерал-лейтенанта Акимова и еще не подошедшая к линии фронта 163-я моторизованная дивизия. Как показали последующие события, принятое командованием фронта решение не соответствовало сложившейся обстановке. К тому же не было выделено достаточно времени для подготовки войск 27-й армии к наступлению, ни необходимых сил и средств для разгрома превосходящих сил противника, имевшего к 2 июля на северном берегу Западной Двины на участке Крустпилс, Краслава до десяти боеспособных дивизий, полностью изготовившихся для перехода в наступление.

В 11 часов 2 июля крупные силы немецко-фашистских войск возобновили наступление, упредив переход в наступление войск 27-й армии. В создавшихся условиях наши войска вынуждены были, отбивая атаки танков и пехоты противника, отходить в северо-восточном направлении. Против соединений 21-го механизированного корпуса наступали часть сил 8-й танковой дивизии, 3-я моторизованная дивизия, моторизованная дивизия СС «Мертвая голова» и 290-я пехотная дивизия, входившая в состав 56-го моторизованного корпуса 4-й танковой группы, а также часть сил 121-й пехотной дивизии 16-й армии.

Против оборонявшихся правее 21-го механизированного корпуса незначительных сил 10-й воздушно-десантной бригады и ослабленной в предыдущих боях за Даугавпилс группы генерал-лейтенанта Акимова, прикрывавших шоссе Даугавпилс – Резекне, немецкое командование бросило две танковые и одну моторизованную дивизии, которые прорвали редкие боевые порядки наших войск и вышли к исходу 2-го июля в район 15 – 30 км юго-западнее и южнее Резекне.

В результате прорыва в направлении Резекне вражеским войскам удалось обойти правый фланг 46-й танковой дивизии, временно входившей в группу генерала Акимова, которая вынуждена была под натиском 8-й танковой и 3-й моторизованной дивизий отступить в северо-восточном направлении и закрепиться на рубеже оз. Рушоны, Лейтани.

Более упорное сопротивление частям противника оказали войска 185-й мотострелковой и 42-й танковой дивизий. Наступавшие против них соединения противника в упорных боях смогли продвинуться за 2 июля всего на 7 – 10 км и вынуждены были остановиться к исходу дня северо-восточнее рубежа Лейтани, оз. Сивера, оз. Дризда.

В ожесточенных боях с превосходящими силами противника соединения 27-й армии, в том числе и дивизии 21-го механизированного корпуса, понесли значительные потери в людях и боевой технике… В соответствии с приказом командующего 27-й армией мною было принято решение, по которому 185-я мотострелковая дивизия должна была отходить в направлении оз. Еша, оз. Нирза, а 42-я танковая дивизия и корпусные части – в направлении Дагда, Себеж. 46-я танковая дивизия оставалась в составе группы генерал-лейтенанта Акимова»199.

В 20.30 Ватутин сообщал в оперативной сводке, что 27-я армия «к исходу дня … удерживает фронт оз. Лубана, Виланы, *Прижево, Прейли, ст. Аглона, Лейтани, оз. Сивера…

Сосредоточивающиеся соединения:

а) 1-й механизированный корпус (без 1-й танковой и 163-й моторизованной дивизий) – в лесах и районе ст. Торошино, Подборовье (18-20 км северо-восточнее Псков).

б) 41-й стрелковый корпус (118-я, 111-я и 235-я стрелковые дивизии) с. 1.7.41 г. начал выгружаться на ст. Псков, ст. Черская. До 18.00 2.7.41 г. прибыло 11 эшелонов 111-й стрелковой дивизии, 13 эшелонов 118-й стрелковой дивизии и 3 эшелона на подходе и 6 эшелонов управления 41-го стрелкового корпуса.

Перевозки идут с большим опозданием.

По окончании сосредоточения корпус имеет задачу оборонять участок Псков, Остров, Выставка.

в) 22-й стрелковый корпус: 180-я стрелковая дивизия сосредоточилась в районе Порхов, 182-я стрелковая дивизия с 1.7.41 г. в движении из района Петсери в Порхов.

г) 24-й стрелковый корпус: 181-я стрелковая дивизия – с 1.7.41 г. в движении из района Гулбенэ в район Остров, 183-я стрелковая дивизия – в движении из района Цесис в район Остров»200.

3 июля 1941 года.

Вынужденные остановки

В этот день обоз беженцев Жеймялиса, миновав Алуксне, двигался по дороге на Выру к Псковскому шоссе. Израиль Якушок не запомнил названия речки, с которой связан рассказанный им эпизод (Возможно, это была Виндава):

«Это было под вечер, невдалеке от латвийско-эстонской границы, когда мы подошли к какой-то деревне. Впереди за нею речка и мост. Люди, которые первыми подъехали к нему на велосипедах, вернулись обратно. Сказали, что там нельзя проехать: латвийские партизаны стоят на мосту и стреляют.

Папа мой пошел по деревне к местным жителям. Латышский язык он знал хорошо и спрашивал, по какой еще дороге можно выехать на Псковское шоссе?

Один местный, кажется, старовер (точно не знаю, так как с папой не ходил) сказал, что есть лесная дорога в объезд   12 километров. Очень плохая. Мол, мы по ней не проедем. Там сплошная грязь. Действительно, днем раньше шел сильный дождь.

Отец попросил объяснить ему эту дорогу. И ночью мы снялись с места и двинулись к объездной дороге».

3 июля Файвл Загорский ночь и день провел перед пограничным кордоном, не пропускавшим «западников» в Россию.

Тем временем враг нагонял беженцев, застрявших перед преградами. Немцы в 15.00 вышли на южную окраину Гулбенэ. В 17 часов 30 минут главные силы гулбенской группировки противника направились в район Алуксне, преследуя остатки 23-й танковой дивизии. «Командир дивизии решил оборонять танковым полком (без танков) стык дорог Яунлайценэ, Ленинградское шоссе, мотострелковым полком – стык дорог мз. *Маринькалнэ, артиллерийским полком (без орудий) – Слюкумс. Всего 570 человек»201.

Враг приближается к Острову

Немецкий 41-й моторизованный корпус, оттесняя 8-ю армию в сторону Эстонии, быстро двигался к Острову, а обещанные Жуковым «глубокие фронтовые резервы» опаздывали.

3 июля генерал-полковник Ф.И. Кузнецов издал как командующий фронтом в 11.10 свое последнее боевое распоряжение, предписывающее 22-му стрелкового корпуса «к исходу 3.7.41 г. выйти на фронт Подсевы, Ори, (иск.) Порхов»202.

В командование войсками Северо-Западного фронта вступал генерал-лейтенант П.П. Собенников.

Это событие он описывает так:

“3-го июля 1941 года уже по отходе от г. Риги, каковая была занята небольшими частями немцев, я получил предписание от командующего фронтом генерал-полковника Кузнецова вступить в должность командующего войсками Северо-Западного фронта. Это предписание я получил с мотоциклистом. З июля я встретил, приехав в Псков, на своем запасном командном пункте генерала Иванова, назначенного вместо меня, на ходу ориентировал его в известной мне обстановке и, прибыв в штаб фронта под г. Псков, принял командование войсками фронта этого же числа. Здесь я приблизительно узнал общую обстановку на фронте: 11-й армии генерал-майора Морозова не существовало, были наспех организованы отдельные отряды, организованного фронта не было, войска прибывали также неорганизованно. Не чувствовалось управления фронтом.

В этой тяжелой обстановке на меня легло бремя командования фронтом. В этот же день на должность начальника штаба фронта назначен Николай Федорович Ватутин...”»203

По словам В.В. Бешанова «прежнее командование сгинуло в окружении, и о судьбе его ничего не было известно»204.

К началу боевых действий направление Остров, Псков, являвшееся главным в обороне 41-го стрелкового корпуса, было прикрыто слабо. Оборонительные сооружения укрепленных районов были заняты постоянными гарнизонами 153-го и 154-го отдельных пулеметных батальонов. Личным составом эти батальоны были укомплектованы полностью, однако имели только пулеметное вооружение. 111-я и 118-я стрелковые дивизии 41-го стрелкового корпуса выгружались из эшелонов в районе Псков, Карамышево, Черская с 1 по 6 июля и лишь 6 июля выдвинулись на указанные им рубежи обороны. 118-я дивизия (463, 527 сп) заняла оборону в Старо-Псковском укрепленном районе в полосе шириной 26 км, а 111-я дивизия двумя полками (399, 532 сп) – в Ново-Псковском укрепленном районе в полосе шириной 44 км. 468-й стрелковый полк 111-й дивизии находился во втором эшелоне. В промежутке между 118-й и 111-й дивизиями занял оборону батальон 62-го стрелкового полка, сформированный из отошедших сюда подразделений 10-й стрелковой дивизии, главные силы которой отступили в Эстонию. По решению командира 41-го стрелкового корпуса… на участок *Песково, *Холматка был выдвинут 398-й стрелковый полк 118-й дивизии205.

Р. Штовес описывает этот день 1-й немецкой танковой дивизии так, будто противника вообще не было: «Над рвущимися в эти июльские дни вперед к востоку боевыми группами и колоннами, везущими боеприпасы, повсюду к небу вздымались густые облака пыли. Они издалека обозначали путь наступающего танкового корпуса. Рядом с залитыми солнцем лугами и дорогами там и сям сверкали озера. Иногда на темном фоне лесных опушек внезапно появлялись руины орденских замков, воздвигнутых здесь столетия назад»206. О боях ни слова.

В. Хаупт пишет, что 1-я танковая дивизия подошла к Острову на расстояние 12 км и одна из ее оперативных групп захватила мост через реку Великая западнее города207.

«К вечеру 3 июля 1-я немецкая танковая дивизия вышла к переднему краю Островского района на участке, где занимали оборону 154-й отдельный пулеметный батальон и 398 стрелковый полк, которые не имели артиллерии, ручных гранат и противотанковых мин. 235-я стрелковая дивизия еще не прибыла. Ее первые эшелоны начали подходить лишь 5 июля»208.

Собенников в распоряжении командиру 24-го стрелкового корпуса сообщает, что «к 19.00 3.7.41 г. противник овладел Гулбенэ, и его мелкие подвижные группы прорвались в район Остров» 209.

Значительно продвинулась вперед и 6-я танковая дивизия, наступавшая восточнее первой: Э. Раус пишет: «Приказ генералу Ландграфу на 3 июля требовал, чтобы 6-я танковая дивизия вышла на шоссе в *Гаури, обойдя район Карсавы, который еще удерживали значительные силы русских… Одновременно наша дивизия должна была поддерживать контакт с 1-й танковой дивизией, наступавшей в Остров при незначительном сопротивлении со стороны русских…

Генерал Ландграф был вынужден отправить боевые группы “Раус” и “фон Зекендорф” искать путь через болота у *Тилзы, которые оказались почти непроходимыми после прошедших дождей. Если раньше мы стремительно рвались вперед, то теперь авангарды едва ползли по болотам. И даже в таких условиях к вечеру наши передовые части вышли на шоссе в Гаури, где мы выставили заслон со стороны Карсавы и возобновили движение на *Аугспилс»210.

Эсэсовцы попадают в западню

Наиболее упорное сопротивление противнику оказал корпус Лелюшенко. Он рассказывает:

«С утра 3 июля крупные силы противника возобновили наступление по всему фронту обороны 21-го механизированного корпуса. Части корпуса в крайне тяжелых условиях, под непрерывным воздействием вражеской авиации и сухопутных войск, вынуждены были вести оборонительные бои и совершать постепенный отход на указанный рубеж.

Сделав необходимые указания командиру 185-й мотострелковой дивизии, я с оперативной группой отправился на командный пункт командира 42-й танковой дивизии, находившейся на окраине города Дагда. Командир дивизии полковник Воейков доложил мне, что утром 3 июля юго-западнее Дагды было захвачено 12 мотоциклистов, из допроса которых выяснилось, что они принадлежат моторизованной дивизии СС «Мертвая голова», недавно введенной в состав 56-го моторизованного корпуса и получившей задачу наступать на Себеж.

В середине дня 3 июля, когда полковник Воейков докладывал мне обстановку, в пятистах метрах от нас мимо командного пункта 42-й танковой дивизии с шумом, дикими выкриками и стрельбой на большой скорости в Дагду проскочило до 200 немецких мотоциклистов. В это время в Дагде находились квартирьеры штаба 21-го механизированного корпуса – 7 офицеров и 12 сержантов и красноармейцев во главе с начальником оперативного отдела штаба подполковником Голиковымxxiv. Они сразу же вступили в схватку с противником и уничтожили 11 эсэсовцев. Подполковник Голиков немедленно передал по радио о прорыве противника в город и, несмотря на ранение, продолжал руководить боем. Недалеко от командного пункта дивизии находился мотоциклетный батальон корпусного полка и танковый батальон танкового полка дивизии. Им была поставлена задача – под общим руководством заместителя командира дивизии полковника Булах уничтожить ворвавшегося в город противника. Фашистские солдаты в большинстве своем… в плен не сдавались. В короткий срок они были уничтожены, за исключением 32 солдат и 2 офицеров, которые все-таки предпочли плен. 125 исправных мотоциклов с полным вооружением было захвачено у врага. Допросив пленных, мы узнали, что это был разведотряд моторизованной дивизии СС «Мертвая голова» и что перед ним стояла задача вести разведку в направлении Дагда, Себеж. Нами было установлено также, что за разведотрядом следует головной полк дивизии. В связи с полученными данными полковнику Воейкову было приказано подпустить противника как можно ближе к Дагде и уничтожить его.

По разработанному плану танковые полки сосредоточились на флангах вероятного движения противника, мотострелковый полк – с фронта. Все было замаскировано, противник никак не мог подозревать, что его разведотряд полностью уничтожен, а командир попал в плен, не успев доложить. Полагая, что разведотряд прошел Дагду и движется дальше на северо-восток, командир дивизии СС «Мертвая голова» направил по этой же дороге до 200 автомашин, 15 бронетранспортеров с пехотой и 18 орудиями. Примерно через полчаса они появились у Дагды. Не дав противнику войти в город, по установленному сигналу 42-я танковая дивизия внезапно и стремительно атаковала его с фронта мотопехотой и с флангов – танковыми полками. В течение часа противник был разгромлен…

42-я танковая дивизия продолжала удерживать рубеж в районе Дагды до исхода 3 июля. Следует подчеркнуть, что 3 июля крупные силы противника на правом фланге 27-й армии прорвали оборону наших войск и овладели городом Резекне – важнейшим узлом коммуникаций на островско-псковском направлении. Группа войск генерал-лейтенанта Акимова, потерпев поражение в боях под Резекне, вынуждена была отходить в направлении Карсава, Остров. Попытки выбить противника из Резекне контратакой 163-й моторизованной дивизии, только что подошедшей к линии фронта и включенной в состав 27-й армии оказались безуспешнымиxxv.

185-я мотострелковая дивизия под давлением превосходящих сил врага к исходу 3 июля отошла в район Бродайжа. Выход 3-й моторизованной дивизии противника в район севернее оз. Еша разъединял силы 21-го механизированного корпуса. Дальнейшее удержание Дагды силами 42-й танковой дивизии, обойденной противником с севера и северо-востока и изолированной от остальных соединений корпуса и 27-й армии, становилось не только нецелесообразным, но и неразумным, так как противник, обойдя Дагду. быстро продвигался на островском и себежском направлениях.

Во второй половине дня 3 июля мною был получен приказ командующего 27-й армией, в котором 21-му механизированному корпусу ставилась задача немедленно начать организованный отход и занять рубеж Лудза, Лаудери и удерживать его до исхода 4 июля»211.

В. Хаупт, однако, пишет, что 8-я немецкая танковая дивизия в конце дня захватила Резекне, 3-я моторизованная дивизия продвинулась еще дальше и захватила Лудзу212.

4 июля 1941 года

Обоз достигает Псковского шоссе

И. Якушок: «Под утро, когда стало светать, мы двинулись по объездной дороге и сделали эти 12 километров через леса. Ехали, наверное, часов пять-шесть. С остановками. Проехали мостик через речушку, по всей дороге непролазная грязь, болота, глубокие ямы с водой, коряги. У нашей семьи одна телега и две лошади было. Одна лошадь устала, совсем устала, уже не ест ничего. Выехали мы все-таки на асфальт, идем на Псков.

Когда выехали, видим: русские солдаты отступают, уходят. Где поодиночке, где по три, четыре человека идут. Брат мой Моше, Берка Лакунишок и еще двое взяли велосипеды, сказали: "Мы поедем вперед. До местечка доедем и там подождем". И поехали. А мы обозом с лошадьми, с детьми маленькими остались позади.

Приехали в первую деревню. Уже Псковская земля начинаетсяxxvi. Кушать хочется. Я зашел с молодым Мотей Якушком в один дом. В нем одна женщина. Знаем несколько слов. Спрашиваем хлеба, картошки. Она говорит по-русски: "Что вы пришли сюда! Мы погибаем от голода! А вы еще хлеба просите у нас! Нет хлеба! Нет ничего! " Я не забуду никогда эти слова. Смотрю   пустой дом. Табуретка ломаная, старый стол. Ничего нет. Мы вышли: «Куда мы приехали?»

Поехали дальше. Километров за двадцать от границы России всех задержали русские солдаты. Начали расспрашивать. Сказали: "Немцы далеко еще. Мадона еще в наших руках". А Мадона   это километров 50 – 60 оттуда. Говорят: "Вот там поселок, два-три километра от границы, поезжайте туда". Названия я не помню. Приехали. Пришел какой-то начальник: «Мы распределим вас на жилье, а завтра утром пойдете здесь на работу, копать траншеи». Дали нам вечером покушать кашу пшеничную, дали место в школе, где спать. Речушка там была, искупались в речушке. Мы были довольны».

Файвл Загорский, находившийся южнее Острова, прошедшую ночь и день опять провел перед пограничным кордоном, не пропускавшим беженцев в Россию. На пути к Острову вражеские части опередили Загорского, и его задержка перед пограничным кордоном чудом не кончилась трагически.

Враг в Острове

Не располагая, по-видимому, надежной информацией о положении противника, генерал Собенников приказал в 16.25 «41-му стрелковому корпусу (118-я. 111-я и 90-я стрелковые дивизии) занять к исходу 4.7.41 г. и прочно оборонять рубеж по линии Псковского и Островского укрепленных районов, не допуская его прорыва противником»213.

Значительно раньше «4 июля на рассвете противник атаковал немногочисленные советские войска. Одновременно были выброшены два воздушных десанта с диверсионными целями: один в районе станции *Брянчаликово, другой – в 6 км западнее Острова. Части 1-й танковой дивизии прорвали оборону советских войск и к вечеру 4 июля овладели Островом…

Начальник штаба Северо-Западного фронта генерал Н.Ф. Ватутин в телефонном разговоре с командиром 41-го стрелкового корпуса Кособуцким потребовал: “Инцидент ликвидировать, врага уничтожить и не дать ему возможности переправиться через реку. Все подходящие подкрепления противника также уничтожить. Имейте в виду, ликвидация и уничтожение врага возлагаются персонально на вас, под вашу личную ответственность. За выполнение этого приказа вы отвечаете своей головой”.

Между тем главные силы 36-й моторизованной дивизии противника уже вышли в район Качаново и нанесли удар в стык между 399-м и 532-м стрелковыми полками 111-й дивизии»214.

Немецкие источники сообщают ряд подробностей боев за Остров. Для нашей темы важны действия боевых групп 1-й танковой дивизии:

Р. Штовес: «4 июля авиаразведка обнаружила крупные неприятельские колонны, движущиеся от Пскова к Острову. Противник, очевидно, хотел усилить гарнизон этого важного транспортного узла до подхода немецкого авангарда.

В этом ситуации 4-я танковая группа получила заявление 56 танкового корпуса, находившегося южнее в ожесточенном сражении с сильным противником. Генерал Манштейн предлагал повернуть части 41 танкового корпуса на восток. Считая, что это задержит собственное непрерывное наступление северного корпуса на Остров, которое в данный момент важнее для наступления танковой группы и может быть наилучшей помощью южному соседу, 4-я танковая группа продолжила наступление на Остров силами 41 танкового корпуса.

Из-за многочисленных болотистых участков, жалкого состояния дорог и все более негостеприимного ландшафта, боевые группы далеко растянулись. Несмотря на это вскоре после 13 часов авангард боевой группы Крюгера, 1-й батальон 113-го стрелкового полка и 1-й батальон 1-го танкового полка, встречая слабое сопротивление противника, смогли перейти русско-балтийскую границу. Спустя 2 часа они уже преодолели участок реки Утрои (Utrga).

1-й батальон 1-го танкового полка у развилки дорог в 800 метрах восточнее *Бранчанисово (Brantschanissowo) организовал огневую завесу в южном и восточном направлениях, чтобы оградить правый фланг вливающейся в Остров боевой группы. Затем около 17 часов 7-я рота 1-го танкового полка сменила здесь 1-й батальон, который получил назначение охранять шоссе от Острова на юго-восток.

2-й батальон 1-го танкового полка охранял шоссе от Острова на юго-запад, по которому наступала 1-я танковая дивизия.

Боевая группа Вестхофен в районе Лубаны до предвечернего часа следовала в местность севернее оконечности озера Лубанас. Танковые атаки на широко открытый на север фланг дивизии отражались боевой группой с поддержкой 37-го противотанкового батальона и двух взводов 3-й роты 1-го танкового полка.

Вскоре после перегруппировки развернутая на север боевая группа Крюгера продвинулась дальше. Ее авангард натолкнулся при этом на грузовой поезд, двигающийся в направлении Острова, весь загруженный танками. 4-я рота 73-го артиллерийского полка задержала поезд, стреляя прямой наводкой. Когда был открыт ответный огонь, она подожгла поезд.

После полудня 1-я танковая дивизия с ходу на широком фронте перешла в атаку на Остров, Неприятельские колонны, откатывающиеся в город с юга, рассеивались огнем 73-го артиллерийского полка. Боевая группа Крюгера, преодолев ожесточенное сопротивление, захватила деревни южнее города, разбила долговременные огневые сооружения «Линии Сталина» и штурмом преодолела противотанковым ров на южной окраине Острова. Его защитники долго не поддавались наступательному порыву боевой группы, боролись стойко и цепко, стремясь выиграть время. Они искусно чередовали медленный отход с ожесточенным сопротивлением в решающих пунктах местности и нападением из засад. Это была упорная попытка любыми средствами остановить атаку боевой группы Крюгера еще до городской черты! Руководство противника исходило, видимо, из стремления выиграть время до подхода подкреплений, обнаруженных немецкой авиаразведкой.

113-й стрелковый полк, усиленный 2-й ротой 1-го танкового полка, под руководством полковника Хейдебранда (Heydebrand) вытеснил, однако, защитников из отсечных позиций на южной окраине города и ворвался в Остров.

Почти одновременно, в 14.00 часов, выступила с плацдарма Михайловский через Рубилвоцинский мост (Rubilvotsina Brücke) усиленная 1-я рота 1-го мотоциклетного батальона обер-лейтенанта Кёлера (Dr. Koehler). Одолев более слабого противника, рота до 15.30 захватила западную окраину Острова. Часом позже обер-лейтенант Кёлер на вокзале города соединился с 113-м стрелковым полком.

Между тем, смелым ударом роты бронетранспортеров 1-го батальона 113-го стрелкового полка, поддержанного 7-й ротой 73-го артиллерийского полка, удалось захватить в южной части города неповрежденный шоссейный мост через реку Великая. Немного позднее ударная группа 2-го батальона 113-го стрелкового полка внезапной атакой овладела неповрежденным железнодорожным мостом. В 17.30 генерал Крюгер сообщил штабу дивизии: “Остров в наших руках!”

Под прикрытием огня 2-го батальона 73-го артиллерийского полка, находившегося в южной части Острова, генерал Крюгер смог 113-м стрелковым полком создать слабый плацдарм на участке северного берега реки Великая. К вечеру сюда выдвинулись части 1-го танкового полка, чтобы удержать плацдарм от начавшихся сразу контратак, и постепенно его расширить. Стрелки, проникшие в северо-западную часть города, временно там окруженные, были до темноты отбиты 2-й ротой 1-го танкового полка обер-лейтенанта Бюшена (Büschen).

Боевая группа Вестхофена захватила к вечеру этого дня *Вилаки (Vilaki)»215.

Прорыв «линии Сталина»

Рядом с 1-й танковой дивизией, примыкая к ее правому флангу наступала 6-я танковая дивизия:

В. Пауль: «4 июля восточнее Балтинавы маршевая колонна 6-й танковой дивизии была атакована русскими, поддержанными танками. Речь шла о силах, которые под давлением 8-й танковой дивизии хотели пробиться на север, чтобы не быть вытесненными в болотистую местность восточнее Гаури (Gauri). Во время развивающегося боя дивизия была временно расчленена, пока 6-й мотоциклетный батальон и части 11-го танкового полка не оттеснили противника. Танковый батальон Бетке (Bethke) подбил 3 средних танка, 14 следующих расстреляли противотанковыми и зенитными орудиями. Против находящегося в лесу противника, который длительное время обстреливал шоссе из танков, был направлен 6-й мотоциклетный батальон, поддержанный саперами с тяжелыми реактивными минометами, впервые использованными в бою. Взрывы их мин имели неожиданный успех. Лес был вскоре захвачен. Более 20 танков, брошенных экипажами, стояли неповрежденными под деревьями.

Пока половина 6-й танковой дивизии обеспечивала тыл и фланги, разведывательный батальон 1-й танковой дивизии встретился при Аугспилсе (Augspils) с боевой группой Рауса. Линия укреплений на старой латышско-русской границе была атакована вечером 4 июля, причем пролом в 2 километра глубиной был пробит в так называемой «линии Сталина». 2-й батальон 4-го стрелкового полка под руководством капитана Бёхера (Böcher), поддержанный всем оружием дивизии, которое было на месте, захватил 14 дотов, отлично замаскированных под крестьянские домики и зеленые холмы»216.

Э. Раус, излагает события иначе: «В секторе 6-й танковой дивизии, после захвата Яунлатгале и Аугспилса, тщательная разведка обнаружила 4 июля значительное число бетонных дотов по обеим сторонам дороги. Эти доты были заняты противником, особенно на высотах по другую сторону реки Лжа. Генерал Ландграф решил, что лучше провести хорошо спланированный штурм 5 июля, чем атаковать укрепления с ходу в день марша.

Это наступление было также трудно подготовить, как и осуществить, так как атаковать предстояло по тесной узкой полоске земли между реками Лжа и Утроя. Русские сопротивлялись самоотверженно, защищая до конца каждую позицию. Первое наступление завязло на линии дотов, после чего каждый из них пришлось штурмовать отдельно в ближнем бою. При этом штурмовые части использовались с поддержкой саперов и противотанковой артиллерии. Прорыв удался только поздним вечером 6 июля»217.

Лелюшенко пишет:

«К утру 4 июля части 185 моторизованной и 42-й танковой дивизий вышли на указанный рубеж [Лудза, Лаудери – А.Х.]. В инженерном отношении этот рубеж, протяжением 30 км не был подготовлен к обороне. Не могли оборудовать его и 185-я мотострелковая и 42-я танковая дивизии, насчитывавшие к этому времени совместно с корпусными частями около 4000 человек. Естественно, они не смогли оказать упорного сопротивления превосходившим силам немецко-фашистских войск и вынуждены были 4 июля оставить рубеж Лудза, Лаудери и с боями отходить в направлении Себежа. Не задержали противника и правофланговые соединения 27-й армии на рубеже оз. Лубана, оз. Цирма, Лудза»218.

К 22 часам штаб Северо-Западного фронта получил первые сведения о захвате Острова противником: «С утра 4.7.41 г. противник вел артиллерийскую подготовку и бомбардировал Остров, после чего, по еще не проверенным данным, во второй половине дня овладел гор. Остров» в связи с чем «1-му механизированному корпусу поставлена задача ударом из района *Б. Лобянка, *Немоево, Шванибахова в направлении Остров уничтожить прорвавшиеся части противника»219.

В.В. Бешанов уточняет, что «к моменту развертывания боевых действий на псковско-островском направлении 1-й мехкорпус уже потерял свое значение как крупное подвижное соединение. Его 1-я танковая дивизия была переброшена на Северный фронт. 163-я механизированная полковника К.Ю. Андреева переподчинена командованию 27-й армии. Фактически в подчинении генерала Чернявского осталась только 3-я танковая дивизия генерал-майора И.М. Кузнецова, но и из ее состава один танковый и один механизированный полки были взяты в состав 41-го стрелкового корпуса. А ведь 1-й мехкорпус, сформированный из соединений и частей, принимавших участие в финской войне, представлял собой хорошо сколоченное соединение»220.

О том же пишет М. Солонин: «Основные силы 1-го мехкорпуса были сосредоточены в районе г. Порхов… После отправки 1-й танковой дивизии в Заполярье, а 163-й моторизованной дивизии в Резекне «основные силы» корпуса сократились до одной (3-й) танковой дивизии и отдельного корпусного мотоциклетного полка (причем зенитно-артиллерийский дивизион 3-й тд еще 28 июня был из дивизии изъят и “направлен в Ленинград для выполнения особо поставленной задачи)”

4 июля на основании личного приказа начальника штаба Северо-Западного фронта из состава 3-й танковой дивизии был взят мотоциклетный полкxxvii с мотоциклетной ротой от 5-го мотоциклетного полка, которому была поставлена отдельная задача… ” Таким образом, мехкорпус (сократившийся уже до размера одной танковой дивизии) остался почти без собственной пехоты. В такой ситуации возможность ведения успешных боевых действий зависела от организации тесного взаимодействия с пехотой соседних стрелковых соединений.

Теоретически пехота была… 4 июля две дивизии 41-го СК (118-я и 111-я) уже прибыли в указанные районы развертывания»221.

В резерве фронта находился также «22-й стрелковый корпус – в районе *Подоклинье, *Воробьева, *Бухары, *Иваньково с задачей быть готовым нанести контрудар в направлениях: Псков, Остров, Пушкинские Горы»222.

5 июля 1941 года

Беженцев пропускают в Россию

И. Якушок: «Мы все утром пошли на работу, копать траншеи. Когда копали, примчался какой-то начальник на мотоцикле:

  Быстро бросайте работу! Убирайтесь все отсюда! Немцы в 20 км.

Мы все кинулись бегом, полтора-два километра до школы. Прибежали, схватили вещи, запрягли лошадей и поехали к границе. Немцы, видимо, уже километрах в десяти: слышна артиллерия. Подъехали к границе. Не пускают нас. Несколько часов сидели на границе. Потом приехал офицер и сказал: «Это беженцы, пропустите их». И мы всеми повозками проехали.

Папа говорит:

  Все, конец! Русская земля. Ни шагу немцы сюда не сделают. Литва, Латвия, Эстония оккупированы. Это нормально. Сюда в Россию немцы не пойдут.

К ночи приехали в Псков».

5 июля утром кордон, перед которым Файвл Загорский просидел два дня и три ночи, исчез. Не зная о захвате врагом Острова, Загорский направился в сторону города. Он рассказывает:

«Я был молодой, ходил быстро, был отдохнувший за два дня на границе. Иду дальше. Стоит преграда, снова кордон, но люди в гражданском.

  Кто такой?

Я объяснил, что беженец, еврей из Литвы.

Они посмотрели друг на друга, перемигнулись и меня пропустили. Я иду радостный, что меня пропустили. Прошел 2 километра через поле. Там еще стояли какие-то русские:

  Как вы сюда попали!? Почему вас пропустили?! Тут немцы!

Смотрю речка. Мостик деревянный. Разломанный. В воде убитый солдат. И вдруг вижу, что на той стороне речки из лесочка выезжают маленькие немецкие танкетки. Начали туда-сюда стрелять. Потом, наверное, увидели, что мостик разрушен, повернули обратно.

Видите, какие на кордоне сволочи были. Они не должны были меня пропускать. Они знали, что там немцы. Но, поскольку они меня спросили, что я еврей, то пропустили меня на верную смерть.

Это было уже под вечер. Я посмотрел. Тут солнце спускается. Значит там запад. Я пришел отсюда. Это было недалеко от места, где они меня пропустили. Я все сбросил с себя. Взял только штаны и побежал через поле назад. Я бежал, бежал. Потом встретился мужик. Он мне сказал. Идите в этом направлении, там недавно прошла колонна, целый обоз эвакуированных. Ведь это только меня тот кордон пропустил, других они не пропускали. Я опять бежал, километров шесть, наверное. Был молодой.

Я догнал обоз. Это были совсем чужие люди. Но среди них было много литовских милиционеров. Они еще носили свою форму. Тоже шли пешком. Я к ним присоединился. Шел с ними. Пришли в какой-то колхоз. Там председатель колхоза устроил им ужин. А я был такой дурак, постеснялся поужинать. У меня в кармане еще была катушка ниток. Я отдал ее какому-то колхознику. Он дал мне немного хлеба и молока. Все это было недалеко от Острова, в субботу [5 июля]. Я переночевал у этого мужика».

Беженцев Жеймялиса на этот раз спасло от неминуемой гибели решительное контрнаступление на Остров свежих частей Красной Армии. Оно не дало 1-й танковой дивизии немцев возможности прорваться 5 июля в Псков, куда только что прибыл обоз беженцев. Оно же спасло и Файвла Загорского, находившегося юго-восточнее Острова. Это контрнаступление, потребовавшее от немцев сосредоточения всех сил на островском направлении, помешало частям 6-й танковой дивизии распространиться на юго-восток от Острова. Как пишет историк дивизии В. Пауль «Боевая группа Коля не смогла вовремя развернуться для наступления, так как мост через реку Лжа оказался разрушенным»223. Возможно, Файвл Загорский как раз и столкнулся с дозором этой боевой группы перед рекой Лжа.

Контрнаступление на Остров

Получив окончательные сведения о падении Острова, генерал-лейтенант П.П. Собенников 5 июля в 2 часа ночи направил боевое распоряжение овладеть городом командирам 41-го стрелкового корпуса и 1 механизированного корпуса:

«Первое. В результате боя 4.7.41 г. противник захватил Остров.

Второе. С рассветом совместными действиями 111-й стрелковой дивизии и 3-й танковой дивизии при поддержке авиации уничтожить противника в районе Остров, овладеть Остров и 111-й стрелковой дивизией полностью занять свою полосу обороны…»224.

Для решения поставленной командующим задачи от 111-й дивизии был выделен 468-й стрелковый полк, находившийся до того во втором эшелоне, а от 1-го мехкорпуса – 3-я танковая дивизия (без мотострелкового полка)225.

Приведем описания важнейших для нашей темы боев за Остров из немецких и отечественных источников.

Начатые накануне в районе Карамышево попытки 36-й моторизованная дивизия противника прорвать оборону 111-й стрелковой дивизии на стыке 399-го и 532-го стрелковых полков оставались безуспешными226.

Р. Штовес: «Ночью русские бомбардировщики неоднократно атаковали Остров, весь город вскоре превратился в море огня»227.

В. Пауль: «Утром боевая группа Рауса на плацдарме Остров была переподчинена 1-й танковой дивизии. Группа втянулась в плацдарм и приняла на себя его правую половину»228.

Этим же утром, сообщает Р. Штовес, «появились обнаруженные ранее авиаразведкой подкрепления Красной Армии, вообще-то опоздав на один решающий день, и до последнего человека были брошены на ликвидацию немецкого плацдарма в северной части Острова.

1-й мотоциклетный батальон, привлеченный к зачистке и охране западной части города, смог отбить все атаки. Хуже было со 113-м стрелковым полком. Его опорные пункты с раннего утра непрерывно атаковали бомбардировщики ”Мартин”. Огонь тяжелой артиллерии накрыл город. В отдельных местах позиции полка атаковали средние неприятельские танки типа “Christie” [БТ]. Около полудня положение полка стало критическим. Город горел со всех сторон, деятельность неприятельской авиации постоянно усиливалась. С 12 часов бомбардировщики многими волнами атаковали дороги, по которым продвигалась дивизия, части артиллерии и 2-го батальона 1-го танкового полка, уже вытянувшиеся вперед. Одна волна накрыла штаб 2-го батальона. Его командир капитан Гроткарст (Grothkarst), был смертельно ранен 229.

Около 14 часов боевая группа Крюгера со 113-м стрелковым полком, усиленным частями 1-го мотоциклетного батальона и 1-м батальоном 1-го танкового полка, выступила по обеим сторонам главного шоссе на Псков. Севернее Острова группа вплотную столкнулась с массированной атакой неприятельских танков, развернувшихся в боевой порядок.

Рисунок 9. Часть карты Псковской области230

46-ти и 54-х тонные танки противника (тип КВ-1 и КВ-2, частично вооруженные 15 см пушками) почти беспрепятственно прокатили мимо наших танков и нанесли по главному шоссе удар на юг в направлении Острова. Взвод 3,7 см противотанковых пушек 1-й роты 37-го противотанкового батальона, презирая смерть, бросившийся им навстречу, был распластан сверхтяжелыми танками. Начала возникать паника. Собственное наступление остановилась. Подразделения частично отошли назад к городу»231.

Петров подтверждает, что «В 16.00 5 июля выделенные части перешли в наступление и после ожесточенного боя овладели Островом, отбросив противника за реку Великую»232.

Более точные сведения приводит М. Солонин:

«Судя по докладу командира 1-го МК генерал-майора М.Л. Чернявского, бой за Остров развивался следующим образом:

“…Атака началась в 15.25. В результате боя с танками и артиллерией противника 5-й танковый полк 3-й танковой дивизии выходом отдельных подразделений на левый берег р. Великая овладел гор. Остров, но, не имея авиационной и артиллерийской поддержки (в бою участвовал только 3-й гаубичный артиллерийский полк в количестве 24 орудий, а авиация участия не принимала), в этом бою дивизия понесла от противотанкового и артиллерийского огня противника большие потери в материальной части и личном составе. Для закрепления занятого рубежа и очищения города от противника пехота отсутствовала (было до полутора батальонов 111-й стрелковой дивизии 41-го СК, а остальная пехота беспорядочно отступила).

…5 июля в 15.55 (т.е. через полчаса после начала атаки. – М.С.) противник при сильной артиллерийской и авиационной поддержке перешел в контратаку. 3-я танковая дивизия, не получив подкрепления (и особенно пехоты), упорно сдерживала атаку до 17 часов, но под ударом пикирующих бомбардировщиков, применивших зажигательные бомбы и горючую смесь, мощной артиллерии и минометов, неся большие потери, в 19 часов начала отход 5-м танковым полком по шоссе на Порхов, а 6-м танковым полком в северном направлении…”»233.

А вот как переломный момент в бою и его завершение описывает Р. Штовес:

«В этом критическом положении командир 3-го батальона 73-го артиллерийского полка майор Зёт (Söth) выдвинул вперед свои батареи, и лично установил тяжелую полевую гаубицу 9-й роты в позицию на шоссе. Мужественный наводчик обер-ефрейтор Георги (Georgi) сбил первый накатывающийся КВ-2 бетонобойным снарядом. В течение этого единственного в своем роде единоборства Георги смог уничтожить своим орудием 12 тяжелых танков типа КВ-1 и КВ-2. 6-я рота 73-го артиллерийского полка в этом же бою разбила гусеницы еще двух тяжелых танков. Вахмистр Теллер (Teller) вывел их из строя ручными гранатами, брошенными в открытые люки. Таким образом, благодаря вступлению в бой майора Зёта с его мужественным батальоном, сначала удалось овладеть опасным положением. После того, как в оборонительный бой смогли включиться 2-й батальон 73-го артиллерийского полка и вновь подчиненный 2-й батальон 67-го артиллерийского полка, критическая ситуация была окончательно устранена.

Для усиления танковой обороны боевой группы Крюгера дивизия ввела на плацдарм после полудня основной состав 1-го батальона 1-го танкового полка. Около 18 часов в качестве дальнейшего подкрепления прибыл брошенный вперед 1-й батальон 4-го танкового полка 6-й танковой дивизии. Борьба за плацдарм на Великой продолжилась»234.

В 19.40 генерал-лейтенант Собенников сообщил в Генеральный Штаб: «Противник в районе Остров разбит»235. В 22 часа следует более осторожное сообщение: «Противник в течение 4   5.7.41 г. продолжал наступление на псковском направлении и к исходу 4.7.41 г. овладел Остров, в результате контратаки наших войск к 19.00 5.7.41 т. противник в районе Остров разбит. Данные о противнике, действовавшем в районе Остров, уточняются»236.

Р. Штовес продолжает описание дня:

«Несмотря на все усилия, советам 5 июля не удалось отбросить боевую группу Крюгера далее на юг. Их новая поддержанная танками контратака была около 21 часа отбита 2-м батальоном 67-го артиллерийского полка и 611-м артиллерийским батальоном усиленного 73-го артиллерийского полка подполковника Холсте (Holste). Немедленным контрударом 1-го батальона 1-го танкового полка и частей 6-й танковой дивизии удалось продвинуть позиции дивизии по северному берегу реки Великой до Карпова ручья. Боевая группа Крюгера до вечера уничтожила на плацдарме свыше 100 танков противника. По обеим сторонам шоссе на Псков горели расстрелянные транспортные средства всех типов. Их огонь призрачно озарял ночную даль…

Эскадрильи русских бомбардировщиков, которые весь день с ожесточенным упорством атаковали Остров, были почти полностью уничтожены нашей авиацией, прежде всего истребителями Ме-109 группы Trautloft. Им с наступлением темноты в последний раз за этот день удалось сбить все девять налетевших бомбардировщиков “Мартин”»237.

М. Солонин, касаясь потерь 3-й танковой дивизии, пишет, что она «поступила в распоряжение Северо-Западного фронта, имея на вооружении (по разным источникам) от 200 до 258 танков (в том числе   10 новейших КВ, полученных с Кировского завода в Ленинграде)…

По докладу командира корпуса “в 3-й танковой дивизии осталось: в 5-м танковом полку – 1 танк Т-28 и 14 танков БТ-7; в 6-м танковом полку 2 танка КВ, 26 танков БТ-7 ”. Всего 43 танка…»238.

Генерал-майор артиллерии Н. Тихонов в докладе от 9 июля 1941 уполномоченному Ставки Главного Командования назвал ряд причин наших поражений, в том числе следующие:

«10. Пехота – слабейшее место войск. Наступательный дух низок. Отстает в наступлении от танков, легко дезорганизуется при воздействии артиллерийского огня, огня минометов и авиационных нападениях (5.7.41 г. танки, заняв Остров, обратили в бегство немцев. Городом овладели танки. Пехота отстала, успеха не закрепила. Танки, израсходовав боеприпасы, вынуждены были отойти с большими потерями).

Часть командного состава, особенно в звене до командира батальона, не проявляет должного мужества в бою, отмечаются случаи оставления поля боя без приказа начальника одиночками и даже подразделениями. Более того, даже в звене высшего командного состава проявляются у некоторых растерянность и упадок духа (командир 1-го механизированного корпуса генерал-майор Чернявский без всякой видимой причины после боя под Остров дал приказ 1-му механизированному корпусу отойти на Порхов – около 60 км).

11. Тыл не организован. Армейские тылы почти не развернуты. Выдвигаемые станции снабжения, отделения головных складов, меняя место, не сообщают об этом войскам…

Боеприпасы идут с перебоями (4   8.7.41 г. пехота, минометы и артиллерия в большом количестве продолжительное время не участвовали в бою из-за отсутствия боеприпасов – 111-я стрелковая дивизия и 23-я танковая дивизия).

Питание бойцов поставлено плохо, случаются перебои в горячей пище в 2   3 дня, чай, как правило, не дается»239.

6 июля 1941 года

Первый эвакуированный

Первым, кому из группы беженцев, покинувших Жеймялис 26 июня, удалось эвакуироваться в глубь страны, стал Файвл Загорский: «6 июля мы целый день шли, шли. Я уже не мог идти. Дошли до станции *Шашихина или Сашихина. Это я хорошо помню. Там опять стоял поезд. Я в него залез: “Будь, что будет”. Он нас повез до районного центра Петухова, в Сибири. За Челябинском».

Действительно, в эти дни в районе станции Сошихино происходило заново формирование 90-й стрелковой дивизии, с первого дня войны участвовавшей в боях и к 1 июля организационно переставшей существовать из-за больших потерь240.

В этот же район 6 июля по приказу командующего фронтом должен был прибыть 21-й механизированный корпус (Лелюшенко) вместе с 163-й моторизованной дивизией для удара в тыл противнику.

Рисунок 10. Участок Октябрьской железной дороги Березки – Опочка со станцией Сошихино (по состоянию на 1940 год).

Так что эшелоны на станцию прибывали. В один из них, после выгрузки воинского контингента, видимо, и попал Загорский. Этот эшелон ушел в тыл, через Опочку, в которой 6 июля располагался штаб 27-й армии, и далее Идрицу и Великие Луки, так как уже утром «Разведкой штаба 22-го стрелкового корпуса 6.7.41 г. установлено соприкосновение с передовыми частями противника на линии *Подберезье, ст. Сошихино»241. Об отступлении наших частей от станции *Красный Пруды, расположенной севернее Сошихино, пишет Петров: «Плохо вооруженные части 235-й стрелковой дивизии, разгружавшиеся на станции Красные Пруды, с ходу вступали в бой с частями 6-й танковой дивизии противника, но под их натиском вынуждены были отходить в направлении Карамышево»242.

То есть железная дорога из Сошихино на север к Пскову была уже перерезана врагом. Опочка же была захвачена им лишь 9 июля.

Обоз минует Псков

Ночь 6-го июля обоз беженцев Жеймялиса провел на окраине Пскова. Налеты вражеской авиации на город начались 2-го июля и с этого времени его бомбили ежедневно, иногда по нескольку раз. С 3-го июля началась эвакуация населения и основных ценностей Псковского района: хлеба, скота и машин. Эшелоны с эвакуируемыми людьми отходили на восток из Пскова, Порхова, и ближайших железнодорожных станций. К 6 июля из города было эвакуировано свыше 45 тысяч жителей243. Эвакуация продолжалась.

Приведем для иллюстрации отрывок из воспоминаний Германа Брановера, также оказавшегося в этот день в Пскове:

«На пятый день мы добрались до бывшей советско-латвийской границы. Там еще функционировал контрольный пост, но пропускали всех беспрепятственно.

Через несколько часов мы были в Пскове. Мы завели Майгу в какой-то двор, положили ей четверть мешка овса и поцеловали на прощанье.

На вокзале, где царила полнейшая неразбериха и паника, матери удалось захватить для нас место на одной из открытых железнодорожных платформ, прицепленных к длинному товарному составу, который по слухам должен был с наступлением темноты отправиться на восток»244.

Беженцы Жеймялиса и по их численности и из-за багажа на телегах, видимо, в отличие от Брановера, имели мало шансов сесть в Пскове на поезд.

И. Якушок: «Там на окраине были одни казармы красного кирпича. Вся улица   казармы, еще царского времени. Нам сказали, где магазин, в котором продают хлеб. Утром побежали туда, купили 9 10 буханок. Старый хлеб. Неважно. Были счастливы, потому что очень кушать хотели.

Папа сказал, он, по-моему, главный был над всеми.

  Надо ехать на Порхов.

В Пскове есть река. Надо было пройти большой мост. Мы подъехали прямо к нему. Немецкие самолеты все время бросали бомбы вокруг. Не очень серьезные бомбы, но бросали. По мосту шла пехота. Мы хотели проехать.

Солдат-регулировщик не пускает.

  Что вы, запрещено гражданским ехать, когда бомбят!

Папа подошел. Поговорил. Дал 200 рублей регулировщику.

  Быстро проезжайте!

Мы сильно били всех лошадей, чтобы они пробежали мост. Молодые люди бежали рядом. Проехали мост. Одна женщина из наших беженцев отбилась там от обоза. Говорили, что она погибла на этой переправе.

Из Пскова вышли на Ленинградское шоссе. Немцы стреляют, бомбят все время. Потому что танки идут. Много танков. Солдаты наступают, идут к фронту. Мы свернули с шоссе и двинулись на Порхов».

Решение Мордуха Якушка, почти сразу покинуть Псков и двинуться на Порхов, было очень дальновидным. Враг наступал в направлении обоих городов. Спасение беженцев опять зависело от того, успеют ли они достичь Порхова раньше, чем враг перережет туда путь.

Отбить Остров не удается

Перейдем к описанию боев на соседнем участке фронта.

К середине ночи командование Северо-Западного фронта уяснило ситуацию в Острове. В 3.55 начальник штаба фронта генерал-лейтенант Ватутин доложил в Генеральный Штаб, что «в районе Остров противник (моторизованная пехота с танками) перешел в наступление и в результате двухдневного боя в ночь на 6.7.41 г. овладел Остров. Бой продолжается… Предпринятая в 16.00. 5.7.41 г. контратака силами 3-й танковой дивизии и стрелкового полка 111-й стрелковой дивизии выбить противника из Остров успеха не имела»245.

Спустя 6 часов он же сообщил Генеральному Штабу:

«В 8.55 6.7.41 г. командир 1-го механизированного корпуса [генерал-майор танковых войск] Чернявский донес, что 3-я танковая дивизия в боях в районе Остров разбита и под давлением танковой дивизии противника, поддержанной артиллерией и пикирующими бомбардировщиками, отходит в направлении Порхов.

Для поддержки [генерал-майора танковых войск] Чернявского нами брошена вся авиация…

В район Порхов командируется начальник артиллерии фронта для организации противотанковой обороны на тыловом рубеже силами и средствами 22-го стрелкового корпуса»246.

В 10.35 командующий фронтом Собенников распорядился:

«Закрыть прорыв в районе Остров и силами 41-го стрелкового корпуса и 27-й армии продолжать прочно удерживать занятый рубеж главной оборонительной полосы.

Танки противника, прорвавшиеся на северо-восток от Остров, силами нашей авиации, 21-го и 1-го механизированных, 41-го и 22-го стрелковых корпусов уничтожить, не допустив прорыва их далее Порхов, для чего:

1. Командиру 41-го стрелкового корпуса ударом с севера занять Остров.

2. Командующему 27-й армией ударом с юга на Остров содействовать ликвидации прорыва и удерживать занятый рубеж»247.

Таким образом, у Порхова, куда направился обоз беженцев, сосредотачивались заметные оборонительные силы. Реальная боевая обстановка, однако, плохо совпадала с приказами командования.

В.В. Бешанов пишет, что 6 июня «бои в районе Острова разгорелись с новой силой и приняли еще более ожесточенный характер. Однако, по уже ставшей традицией привычке, командиры 111-й стрелковой и 3-й танковой дивизии не организовали взаимодействие, вследствие чего дрались в отрыве друг от друга. То есть танки без пехоты, пехота без танков и каждый сам по себе. Поэтому закрепить успех им не удалось. Дважды врывались советские танкисты в город, но без поддержки пехотных соединений удержать его не смогли…

В докладной записке на имя члена Военного совета Северо-Западного фронта корреспондент «Красной газеты» М. Косарев писал: « …командир 5-го танкового полка Посенчук рассказывал о бое за Остров. Из его рассказа следует, что сил у немцев на Островском направлении очень мало и что захват города нашими частями сорвался только лишь потому, что с поля боя постыдно дезертировала 111-я стрелковая дивизия, ее командиры бежали первыми, споров петлицы и сняв знаки различия. Наших сил под Островом сосредоточено очень много, но все они действуют вразнобой, не осуществляя никакого взаимодействия»248.

Петров: «Во второй половине дня враг после сильного огневого налета артиллерии и удара бомбардировочной авиации возобновил наступление. 1-я немецкая танковая дивизия начала быстро продвигаться на Псков, а 6-я – на Порхов. В журнале боевых действий группы армий «Север» за 6 июля отмечено: “Противник сильными арьергардами пытался задержать наступление 4-й танковой группы. Бои носили ожесточенный характер. В течение 5 и 6 июля 1-й танковой дивизией было уничтожено в предмостном укреплении Остров свыше 140 танков”»249.

Назавтра Ватутин в утренней (10.00) оперативной сводке в Генеральный Штаб уточнил, что «1-й механизированный корпус после боев 6.7.41 г. в районе Остров отошел в район ст. Подсевы, где привел себя в порядок»250.

Некоторые детали приводит Р. Штовес:

«6 июля 1941 года после удивительно спокойно прошедшей ночи противник с 3 часов утра снова атаковал плацдарм 1-й танковой дивизии на реке Великая. Эту контратаку скоро поддержали значительные силы бомбардировщиков. Они не смогли воспрепятствовать соединениям 6-й танковой дивизии переправиться по мостам через Великую, чтобы подготовится к наступлению на север рядом с 1-й танковой дивизией. 1-я рота 37-го саперного батальона обер-лейтенанта Брауна с помощью заранее привезенных балок приспособила железнодорожный мост для проезда колесного транспорта.

Усиленный 1-й мотоциклетный батальон смог в этот день, не встретив значительного сопротивления противника, заметно расширить свой участок плацдарма в северо-западном направлении. Боевая группа Вестхофена до полуночи подтянулась в Остров, 4-й танковый полк стал вместо нее на защиту открытого левого фланга дивизии»251.

Э. Раус добавляет, что 6 июля 3-я моторизованная дивизия «из состава 56-го танкового корпуса должна была переправиться по мосту в Острове, чтобы обойти совершенно непроходимые болота вокруг железной дороги из Резекне в Пустошку. Помня об этом, мы перешли в решительное наступление, ломая сопротивление русских по сторонам дороги Остров – Порхов, и сумели продвинуться на 10 километров. Постоянные налеты русских бомбардировщиков на мосты успеха не имели, но серьезно осложнили передвижение войск»252.

В 22.20 Ватутин изложил в оперативной сводке Генеральному Штабу итоги дня на Островском направлении:

«Активные боевые действия в течение дня происходили в районе Остров.

Сегодня ночью противник, овладев городом, стал распространяться на восток и северо-восток.

В боях за Остров совместно с частями 41-го стрелкового корпуса участвовали части 3-й танковой дивизии 1-го механизированного корпуса, которые понесли серьезные потери и отошли в направлении Порхов. Противник ввел здесь до одной танковой дивизии, поддержанной артиллерией и пикирующими бомбардировщиками…

Командиру 41-го стрелкового корпуса отдано распоряжение выделить на ночь группы истребителей и послать в район сбора танков противника с целью их уничтожения связками гранат и бутылками с горючей смесью»253.

Дело с артиллерией и боеприпасами в корпусе, видимо, шло хуже некуда, если против танков послали пехоту с «коктейлем Молотова».

Рисунок 11. Маршрут беженцев от Жеймялиса до Мадоны, далее разветвляется: Ф. Загорский едет к Пыталово (Абрене) и оттуда идет до Сошихино, обоз движется к Пскову и оттуда в Порхов254

7 июля 1941 года

Мелкие неприятности

Обоз беженцев весь этот день продолжал путь по шоссе Псков – Порхов и, видимо, миновал станцию Подсевы. Беженцы, конечно, не знали, что на Порхов пробивается 3-я моторизованная дивизия из корпуса Манштейна, и их жизнь зависит исключительно от того, кто раньше достигнет города. Немцы, вне всякого сомнения, опередили бы беженцев, многие из которых шли пешком, если бы не сопротивление частей 3-й танковой дивизии, отошедшей накануне в Подсевы, и 22-го стрелкового корпуса, сосредотачивавшегося в Славковичах255.

Но так как тяжелые бои, происходили в некотором отдалении от маршрута беженцев, Израилю Якушку запомнились на этом участке пути лишь мелкие неприятности:

«Это было уже за Псковом. Одна наша лошадь упала, не поднимается. Не кушает ничего, лежит, как мертвая. Что будем делать без лошади? Ведь есть еще тряпки, вещи какие-то. И только одна лошадь остается. И вот запрягли одну лошадь, вторая все-таки брела сзади. Сами подталкивали телегу. Мама сидела на телеге.

Вечером зашли в какой-то поселок. Нам дали в столовой ужин. Папа не кушает: не кошерно. Мама как закричала на него. Заставила есть. Я потерял в этом месте собачку. И бежал 5-6 километров назад найти ее. Собака так и потерялось. Так я плакал, так плакал».

Бои на Псковском направлении

Опишем бои на этом участке фронта.

Имея снова задачей дня, ликвидировать прорвавшиеся в район Острова части противника, не допуская их продвижения на Псков и Порхов, 41-й стрелковый корпус (силами 111-й и 235-й стрелковых дивизий) готовил совместно с частями 3-й танковой дивизии контрудар в направлении Острова с севера. Одновременно 27-я армия (силами 806-го стрелкового полка, 163-й моторизованной дивизии и 21-го механизированного корпуса), готовила контрудар в направлении Острова с юга.

«Однако противник в 15.00 7.7.41 г., упредив начало нашего контрудара, сам повел наступление со значительными силами в направлениях Остров, Псков и Остров, Порхов. Под давлением крупных мотомеханизированных частей противника, поддержанных авиацией и артиллерией, левофланговые части 41-го корпуса начали отход в направлении Псков… Части 27-й армии сосредоточились на исходном рубеже для наступления не одновременно, поэтому контрудар успеха не имел»256».

После атаки 806-й стрелковый полк (235-й стрелковой дивизии) отошел в район *Савино. 21-й механизированный корпус и 25-й танковый полк 163-й моторизованной дивизии заняли район *Барсуки, *Соболицы257.

По немецким источникам, 1-я дивизия выступила из Острова колонной по шоссе на Псков в 13 часов. В авангарде двигалась боевая группа Вестхофена с передовым отрядом Коппа (штаб и 2-й батальон 1-го танкового полка, 1-й батальон 1-го стрелкового полка). Части 36-й моторизованной дивизии примыкали к 1-й танковой дивизии сзади. Открытый левый фланг колонны защищали с северо-запада и с юго-запада 4-й танковый разведывательный батальон и 1-й мотоциклетный батальон, захвативший западнее Острова поселок *Пьюдину (Pjudina). Правый фланг обеспечивало наступление 6-й танковой дивизии.

Через 4 километра немецкий авангард, натолкнувшись на первое серьезное сопротивление противника, уничтожил две его батареи и множество противотанковых пушек по обеим сторонам шоссе. Из-за болотистой местности наступление здесь шло вначале медленно, но к 15 часам у слабого противника уже была захвачена значительная территория. Для защиты фланга боевая группа выдвинула на северо-запад усиленную роту бронетранспортеров. Непрерывно наступая, ее авангард достиг поселка *Соловьи. Высланный вперед дозор 4-го танкового разведывательного батальона сообщил о серьезных силах противника, выдвигающихся на юг со стороны Пскова. Находящиеся впереди 7-я рота 1-го танкового полка и 2-я рота 1-го стрелкового полка получили указание занять на перекрестке севернее Летово позиции для круговой обороны.

В 17 часов у этого перекрестка завязался серьезный танковый бой258.

Петров сообщает: «К вечеру 7 июля обстановка в полосе 41-го стрелкового корпуса стала еще хуже. Танки противника прорвались в район Филатова Гора, Выдра и к переправе через реку Многу. В районе Черёха вдоль шоссе Остров – Псков находились в обороне остатки 23-й танковой дивизии 12-го мехкорпуса, ранее входившего в 8-ю армию. Этот корпус, после того как армия отступила в Эстонию, по распоряжению штаба фронта начал отход через Псков на Сольцы для переформирования.

Ввиду создавшейся угрозы прорыва противника вдоль шоссе Остров – Псков, командующий фронтом решил задержать отход 23-й танковой дивизии и поставил ей задачу на оборону переправы в районе Черёха. К 3 июля в дивизии оставалось всего 150 человек и 10 танков. Для усиления обороны 23-й танковой дивизии из резерва фронта сюда был направлен 3-й мотострелковый полк 3-й танковой дивизии, а также один стрелковый батальон, усиленный минометной батареей из 118-й стрелковой дивизии. Наличие в районе Черёха указанных сил позволяло рассчитывать на то, что противника временно удастся задержать и не допустить форсирования им с ходу реки Черёхи и прорыва в Псков… Вечером 7 июля части 1-й танковой дивизии противника завязали бой с остатками 23-й танковой дивизии и 3-го мотострелкового полка»259.

Судя по немецкому описанию боя, наши танки вступали на перекресток с интервалами, что позволяло расстреливать их поодиночке. Первый появившийся на перекрестке танк типа “Christie”, пораженный огнем вражеского танка «711», с разгона его таранил. Тоже повторил следующий наш танк. Экипажи таранивших танков спаслись, прикрытые огнем подошедшей к перекрестку пехоты.

Продвинувшись на 800 метров севернее перекрестка, немецкие 6-я и 7-я роты 1-го танкового полка, расстреляли на повороте дороги еще несколько наших танков. Затем, вместе со 2-й ротой 1-го стрелкового полка преодолев болотистый участок севернее Летово, они по обеим сторонам взорванного шоссейного моста создали для защиты с севера огневую завесу. Все контратаки советской пехоты, почти всегда с участием танков, были отбиты усиленным 2-м батальоном 1-го танкового полка, поддержанным огнем 73-го артиллерийского полка260.

Разведывательная сводка подтверждает бой прорвавшегося танкового батальона противника с нашими танками в районе южнее Черёха, хотя относит его на более позднее время   21.30261.

Р. Штовес пишет: «Защищать рубежи севернее Летово было непросто. Густые облака дыма горящих танков нарушали видимость. Сила неприятельского огня постоянно возрастала. Люди усиленного 2-го батальона 1-го танкового полка не могли покинуть танки и бронетранспортеры, так как поблизости могли быть русские пехотинцы. Сам перекресток накрыл вечером сильный артобстрел разных калибров. Танк «700» командира 7-й роты поразили осколки снаряда, башню заклинило. Капитан Фалкенберг пересел в танк «735».

Попытка стрелковой роты продвинуться севернее через лес и очистить его он противника потерпела неудачу из-за значительных потерь. После наступления темноты ключевая позиция на перекрестке дорог усиленного 2-го батальона 1-го танкового полка должна была быть снята. Провалившиеся и завязшие в болотах танки были позже оттянуты ремонтниками в безопасное место.

С полуночи мешающий неприятельский огонь постепенно стих.

Передовой отряд Коппа в этом бою уничтожил 23 неприятельских танка. Дальнейшее продвижение отряда вдоль главного шоссе на Псков оказалось невозможным из-за нехватки боеприпасов. Полковник Вестхофен, приказав удерживать позицию при Летово, повернул боевую группу на северо-восток на Будник (Budnik), чтобы, замахнувшись справа, обойти противника при Соловьях и продолжить наступившей ночью движение на север»262.

Бои на Порховском направлении

На порховском направлении 7 июля находился наш 22-й стрелковый корпус, довольно успешно оборонявший рубеж *Поречье (45 км юго-восточнее Псков), Вертогузово (30 км юго-западнее Порхов), *Жгилево (40 км севернее Новоржев)263.

Э. Раус пишет: «7 июля наступление возобновилось, и мы продвинулись еще на 10 15 километров на северо-восток, прежде чем были вынуждены остановиться. Прекращение наступления было вызвано отчасти утомлением войск после 2 дней тяжелых боев и форсированных маршей. Более того, русские постоянно проводили ожесточенные контратаки. Мы успешно отражали их, хотя это тоже стоило времени и сил. Боевая группа “Раус”, находившаяся на левом фланге дивизии, сумела возобновить наступление вечером. Операции между Островом и рекой Луга были характерны практически непрерывными боями (даже по ночам). Противник сражался ожесточенно, стараясь изо всех сил задержать нас»264.

8 июля 1941 года

Беженцы в Порхове

8 июля вечером беженцы достигли Порхова. В этот же день немецкие танки перерезали железную дорогу и шоссе Псков – Порхов на участке Кебь – Карамышево, котороый беженцы проехали накануне265.

И. Якушок: «Вышли на Порхов. Там уже на железнодорожную станцию прямо приехали. Решили, отсюда никуда не едем. Будем ждать эшелон и сядем. Недалеко от станции нашли ее начальника. Он говорит: “Нет поездов, нет абсолютно ничего. Потому что станцию бомбят.

Но при нас не бомбили».

Порховское направление

Продвижение немцев 8 июля на порховском направлении было довольно существенным. По разведывательной сводке: в «5.20 – танковая колонна неустановленной численности, головой у *Шмойлово. 11.43 – в районе *Ломы, в поле, большое скопление танков. 12.30 – мотоколонна, головой у *Шемякина, хвост у Остров»266.

Директива 8.7.41 13.20 предписывала 22-му стрелковому корпусу иметь штаб в Порхове267.

Э. Раус конкретизирует: «Полученный нами приказ на 8 июля требовал лишь незначительного продвижения в направлении Порхова. Вероятно генерал Рейнхардт принял такое решение, чтобы передвинуть 6-ю танковую дивизию ближе к 1-й танковой, а также потому, что 56-й танковый корпус перемещался в район Порхова.

Выполнение этого приказа требовало синхронных действий всей дивизии. Справа боевая группа «Раус» встретила только слабое сопротивление, когда наш авангард подошел к Славковичам. Левый фланг должна была обеспечивать 269-я пехотная дивизия, однако она не прибыла вовремя, поэтому мы вынуждены были перейти к обороне, чтобы отразить сильные контратаки русских танков. Несмотря на это давление, мы удержали всю занятую территорию. Тем временем боевая группа “фон Зекендорф” с боем продвигалась на север и смогла захватить плацдарм на реке Черехе, к северу от города *Осиповец»268

9 июля 1941 года

Спасены, но   шпионы

И. Якушок: «Глубокой ночью к фронту пошли эшелоны, ближе к утру оттуда пришел товарный состав. Красные вагоны.

Вышел начальник станции, сказал: “Состав идет через Калинин на Ярославль. Быстро загружайтесь. Быстро! Только 20 минут стоит.

Дали ему несколько сот рублей, чтобы задержал этот состав. Мы сразу подъехали с лошадьми и телегами. Нашли пустой вагон. Грузились, кто как мог. Поднять телеги   нужен подъемный кран. Лошадей вообще не пускают.

Все же нашу телегу с вещами мы кое-как погрузили. Там сахар еще был. Муки немного имели. Велосипеды, радиоприемник был. Папа при погрузке получил сильный удар, размозжил на руке палец. Зашли в вагон. Только в него забрались, задвинули дверь не полностью, чтобы воздух был, и эшелон поехал. Мы были счастливы.

Исраель Берман и еще трое не сели в вагон, сказали: "Мы поедем дальше. Как это отдавать лошадей!" – прошел слух, будто бы на другой станции можно лошадей погрузить. Исраель взял и наших лошадей».

Р. Берман: «Это было в Порхове. Мы бежали к вагону. Я, мама, брат Залман и младший брат Лейба, быстро погрузились с отцом Мордухом Якушком и остальными все вместе в вагон. А мой отец не успел загрузиться из-за лошади и остался. И в последний момент Залман сказал: “Если папа остается, то и я остаюсь!”   спрыгнул из трогающегося поезда и остался с отцом. И так мы расстались и очень долго не знали ничего об их судьбе».

З. Берман: «В Порхове моя семья и другие родственники сели на поезд. Мы им погрузили все вещи в вагон. И поезд ушел. Я, мой отец Исраель Берман, Ефроим Якушок и Мейше Лакунишок остались с лошадьми и пустыми телегами. И мы поехали в Дно».

И. Якушок: «Поезд проехал 15 20 км и остановился. Маленькая станция. Нас поместили на запасной путь. Пропускают военные эшелоны. Начальник сказал: “Пока не пройдут военные эшелоны, будем стоять”.

Рассвело. Мы хотим кушать. Пошли к начальнику станции узнать, когда поедем. Он ответил: “Только вечером, потому что днем самолеты обстреливают и бомбят составы. Есть тут неподалеку поселок, поезжайте, может быть, хлеб купите”.

У нас было два велосипеда. Мы сели на велосипеды, и вчетвером поехали в поселок. 2,5 – 3 километра. Там был какой-то магазин, такой деревянный сарай, как стодолаxxviii. Очередь стоит человек 40   50. Стали в очередь. Да, разве получишь что?

А утро уже, пять-шесть часов, светло. Домой шел мимо железнодорожник. А велосипеды у нас были иностранные: английский “Энессон” и немецкий “Фокке-Вульф”. Он увидел нас, постоял, посмотрел, что у нас такие богатые велосипеды, красные фонари, и ушел. Наверное, где-то в милиции сказал: “Там шпионы”. Все четверо мы были молодые. Пришел милиционер, забрал нас в милицию. Для выяснения, кто мы такие.

Среди нас четверых был один литовец   Григас. Он был из Жеймялиса, но вышел не с нами, а присоединился в пути. Он был комсомолец, при советской власти служил в милиции. Знал русский язык. Потом воевал в составе Литовской дивизии и погиб в Клайпеде. Он был очень высокий, худой. Ему еды всегда не хватало.

Григас начал с ними говорить: “Нет, мы беженцы из Литвы. Мы хотим кушать. Так и так. Все рассказывал. Никакого результата. Велосипеды забрали.

Это было рано утром. В 8 часов пришел начальник. Ему доложили о нас. Мы сидим в другой комнате, закрыты на замок. Деревянный дом. Ему открыли, он заходит. Полковник, подполковник, я не помню, какого звания. Спрашивает: “Кто вы такие?”

Я говорю: “Мы поехали только поискать что-нибудь, хлеба, мы не кушали ничего”. Оказывается, он еврей, говорит на идиш! Начали ему все рассказывать. Он послушал. Позвонил на железнодорожную станцию. Выяснил, что там стоит эшелон, и родители ждут нас.

Он говорит милиционеру: “Нет, они не шпионы. Они из эшелона, беженцы. Хотели что-то купить из еды. Выпускайте их. Попросил милиционера нам помочь. Тот повел нас с заднего хода в магазин. Пустили нас. Показали там шоколад и баранки. Шоколад – хорошо, а баранки   россыпь. Темные баранки, твердые как камень. Все равно годится. Покупаем. Но как унести баранки? Бумаги нет. Купили веревку, которой на пастбище корову вяжут. Обвязались баранками вокруг себя. Вернулись в милицию взять велосипеды.

Начальник подошел: “Можно покататься на вашей веломашине?” Сделал круг по базарной площади, сказал: “So, Velomashine! Очень хорошая машина!”   и вернул велосипед.

Мы приехали на станцию: “О-о! Праздник! Шоколад и баранки!”   распределили их всем в вагоне.

Вечером поезд тронулся, и на нем мы доехали до Ярославля».

Эпилог

9 июля Красная Армия оставила Псков, день спустя в Порхов ворвалась З-я танковая дивизия немцев. Беженцы спаслись, опередив врага фактически на один день.

Чтобы завершить их эпопею, остается добавить пару слов о судьбе жеймялисцев, поехавших в Дно.

З. Берман: «В Дно сесть в поезд с лошадьми было так же невозможно, как в Порхове. Мы поехали в Новгород. Лошади Мордуха Якушка в пути издохли. В Новгороде бомбили. Я не знаю как, но мой отец, который знал русский язык, нашел там кирпичный завод, который купил у нас лошадей, телеги, и все, что для них еще было. Платили наличными. Когда завод за все рассчитался, у нас появились деньги, и мы, прежде всего, купили мешок хлеба. Потом в Новгороде нам удалось сесть на пароход. Всю ночь плыли по большой реке. А утром следующего дня нас пересадили на поезд и отправили в Горьковскую область».

17 июля немцы захватили Дно. Новгород пал 12 августа.

Итак, жеймялисцы, покинувшие 26 июня 1941 года местечко, проделав трудный путь через Литву, Латвию и Россию, оказались в центре Советского Союза. Некоторые из них потом участвовали в боях за освобождение Литвы от фашистских захватчиков и почти все, по окончании войны, вернулись в Литву.

Трагической судьбе евреев, которые по разным причинам не смогли вовремя оставить Жеймялис, посвящена следующая глава нашей работы.

Выражение признательности

Восстановить события спасительного бегства жеймялисцев в Россию помогли его непосредственные участники, щедро делившихся с автором работы своими воспоминаниями: Файвл Загорский (Каунас), Израиль Якушок (Герцлия, Израиль), Залман Берман и его сестра Рива Берман (оба Ор-Иехуда, Израиль). Им первым слова глубокой благодарности. Файвла Загорского уже нет с нами, светлая ему память.

Данная работа не содержала бы никаких новых для русскоязычного читателя подробностей о военных действиях на Северо-Западном фронте в первые недели Великой Отечественной войны, если бы Патрисия Принц (Вашингтон), Ханс-Гюнтер Принц (Кёльн), Борис Рифтин (Москва) и Сергей Хаеш (С.-Петербург), не снабдили автора книгами о войне, изданными в ФРГ, или их ксерокопиями. Этих книг не удалось найти в крупнейших российских библиотеках. Большое спасибо всем четверым за доброту и содействие.

Бэрри Манн опросил по моей просьбе пережившего Холокост уроженца Линкувы Лео Кагана и прислал мне запись его рассказа. Евгения Шейнман перевела этот рассказ на русский язык. Этим трем гражданам США моя особая признательность. Важную справку, включенную целиком в текст публикации, дал автору израильский ученый Арон Шнеер.

Без действенной помощи названных лиц данная работа просто не могла бы осуществиться.

Приложение

Тексты используемых нами источников изобилуют географическими названиями населенных пунктов, рек и озер. Но, кроме работ В. Барышева и Д. Лелюшенко, эти источники не содержит необходимых географических карт. В немецких источниках названия соответствуют временам Остзейских провинций, то есть периоду до 1914 года. Советские источники используют географические названия, современные написанию источников. При цитировании источников мы приводим их географические названия без изменений, хотя многие из них изменились.

Разноязычие и разновременность географических названий в цитируемых нами источниках и на географических картах, представленных на рисунках в данной статье, создают значительные трудности для читателя. Для их облегчения прилагается «Таблица соответствия географических названий в тексте и на рисунках». В нее включены географические названия, которые на рисунках названы иначе, чем в тексте или на рисунках вовсе отсутствуют. Каждое такое название снабжено в тексте звездочкой перед его первым упоминанием.

Например, *Эвст. В таблице пояснено, что Эвст – река Айвиексте (Рис. 3).

Если географическое название на рисунках вовсе отсутствует, примерное местоположение объекта указано по ближайшим ориентирам. При этом ссылка на рисунок дается в квадратных скобках.

Например, *Борисели. В таблице пояснено, что Барисяй – деревня на левом берегу реки Кульпе на широте Мяшкуйчай (ранее Борысы) [Рис. 4]. Для таких пунктов в следующей графе таблицы указана подробная географическая карта, на которой имеется объект.

Ряд географические названия вообще не удалось идентифицировать на географических картах, имевшихся в распоряжении автора статьи. Такие названия в тексте подчеркнуты, например, Тилтеники (Tilteniki).

При идентификации географических названий использовались:

Автодорожная и туристическая карта «Прибалтика» СПб, «Дискус Медиа». 2006 2007 г. Карта обозначена в таблице – «Латвия» с указанием соответствующего квадрата.

Иллюстрированная туристическая карта «Псковская область».   СПб, «Дискус Медиа». 2007 2008 г. Карта обозначена в таблице – «Псков» с указанием соответствующего квадрата.

Карты Латвийской ССР. Опубликованы в Интернете. Обозначения карт в таблице начинаются с «С-50»

Карты Литовской ССР. Состояние местности на 1985 год. Издание 1988 г. Опубликованы в Интернете. Обозначения карт в таблице начинаются с «О-34»

Карта России середины 19 века. Российская национальная библиотека (С.-Петербург). Шифр: К 3 Росс Е / 215   8. Ряд X. Лист 3. Губернии Ковенская и Курляндская. Обозначение еев таблице   Карты России 19 в.

Таблица соответствия географических названий в тексте и на рисунках

Географические названия в тексте

Соответствующие названия на рисунках.

Ориентиры для объектов, чьих названий нет на рисунках

Географические карты, для объектов, которых нет на рисунках

Абрене

г. Пыталово Псковской области (Рис. 11)

Айвиэксте, р.

река Айвиексте (Рис. 3)

Амата

Амата, железнодорожная станция между Сигулдой и Гулбене на пересечении с шоссе Цесис – Эргли

Латвия, квадрат L8

Армонайчай

Армонайчяй – деревня в 3 км севернее Лигумай [Рис. 4]

O-34-144_Joniskis(11A)

Аугспилс

Вышгородок (Рис. 9)

Бабитас-эзерс

озеро Бабитес, западнее Риги (Рис. 7)

Балажи, ст.

Баложи   поселок южнее Риги (Рис. 7)

Барсуки

Барсуки – поселок в 10 км западнее поселка Выбор [Рис. 9]

Псков, квадрат Д11

Б. Лобянка

Возможно, поселок Лобаны на шоссе Остров – Псков [Рис. 9]

Псков, квадрат Г9

Боричяй

Борисели

Барисяй – деревня на левом берегу реки Кульпе на широте Мяшкуйчай (ранее Борысы) [Рис. 4]

O-34-144_Joniskis(11A) и

Карты России 19 в.

Ряд Х, л. 3

Брянчаликово

Бранчанисово

Брянчаниново – станция железной дороге Псков   Остров (Рис. 10)

Бузаны

Бузани – поселок в 5 км западнее южной оконечности озера Лубанас [Рис. 8]

Латвия, квадрат M9

Бухары

Бухары – хутор в 8 км юго-западнее Махновки [Рис. 9]

Псков, квадрат Е10

Вараклани

Варкляны

Варакляны, западнее Резекне (Рис. 6)

Вайды

Вайды – хутор, расположенный ниже Памушис по течению Муши примерно в 8 км. Поселение на современных картах отсутствует [Рис. 4]

Карты России 19 в.

Ряд Х, л. 3

Вилака

Вилаки

Виляка – город (Рис. 8)

Виланы

Вилапы

Виляны (Рис. 3)

Воробьева

Воробьёво – поселок в 15 км севернее Махновки [Рис. 9]

Псков, квадрат Ж9

Гаури

Гавры (Рис. 8)

Гедзюны

Гяджюнай   окруженный лесом фольварк примерно в 8 км на северо-восток от Лигумай [Рис. 4]

O-34-144_Joniskis(11A)

Гибайчай

Гибайчай – деревня у реки Кульпе юго-восточнее Мяшкуйчяй [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Глазниеки

Глазниеки – поселок на южном берегу реки Айвиексте неподалеку от ее устья [Рис. 3]

Лат. ССР

С-50-25-Б-а

Гулбенэ

Гулбене (Рис. 8)

Двинск

Даугавпилс (Рис. 6)

Дзени

Дзени – поселок на восточном берегу Рижского залива примерно в 60 км севернее Риги

Латвия, квадрат J6

Дымши

Димшяй – хутор при дороге Грузджяй   Мяшкуйчай в 2 км восточнее Грузджяй [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Жгилево

Жгилево – деревня в 5 км юго-западнее Махновки [Рис. 9]

Псков, квадрат Е10

Жеймели

Жеймялис (Рис. 4)

Зоблева

Предположительно Заболотье – поселок в 2 км северо-восточнее поселка Круки [Рис. 6]

Латвия, квадрат N10

Иваньково

Иваньково, в 6 км западнее Дубровки [Рис. 9]

Псков, квадрат З9

Иждашчай

Ишдагечай – хутор в 2,5 км южнее Памушис при дороге на Лигумай [Рис. 4]

O-34-144_Joniskis(11A)

Икштилэ

Икшкиле (Рис. 7)

Инэсис, оз.

Инеши, озеро, севернее Плявинаса на широте Цесвайне

Латвийская ССР. М. 1973.

Касакай

Козаки – поселение на современных картах отсутствует. На старинной карте расположено по другую сторону р. Мушина против Памушис [Рис. 4]

Карты России 19 в.

Ряд Х, л. 3

Кекау

Кекава (Рис. 7)

Коакнесе

Кокнесе (Рис. 3)

Красные Пруды, ст.

Красные Пруды – станция железной дороги Псков – Опочка (Рис. 10)

Псков, квадрат Г9

Круминш

Крумини (Рис. 2)

Крустпилс

Крейцбург

Крейцбург – ныне Крустпилс, с 1962 г. в черте Екабпилса. В 1941 то время – отдельный город при железной дороге Рига-Резекне ниже Екабпилса по течению Двины на ее правом берегу [Рис. 3]

Лат. ССР

С-50-25-Б-г

Лауксарги

Лояскрогс

Лауксарги – деревня южнее Бауски [Рис. 1]

ЛатССР

50-22-Г-в

Лацити

Лациши – поселок на северном берегу Айвиэксте

Лат. ССР

С-50-25-Б-б

Лиёград

Лыеградэ

Ляудона (Рис. 3)

Латвийская ССР. М. 1973.

Ливенгоф

Ливаны (Рис. 3)

Ломы

Ломы – поселок в 10 км юго-восточнее Славковичей [Рис. 9]

Псков, квадрат Е9

Лубана, оз.

Лубанас – озеро (Рис. 6)

Матоне

Мадона (Рис. 8)

Маринькалнэ, мз.

Маринькалнс, мыза (Рис. 8)

Мелдерес

Мелдерес – поселок на правом берегу Двины южнее Плявинаса и севернее железнодорожного моста [Рис. 3]

Лат. ССР

С-50-25-Б-а

Митава

Елгава

Лат. ССР

Мугна

Мужа

река Муша (Рис. 4)

Мешкуйчай

Мяжкуйчай

Мяшкуйчай – местечко на шоссе Шяуляй – Елгава (Рис. 4)

Немоево

Немоево – поселок примерно в 15 км восточнее Острова [Рис. 9]

Псков, квадрат Г10

Никончай

Никанчяй – деревня в 2 км южнее Мешкуйчай и 0,5 км западнее шоссе Шяуляй – Елгава [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Норейки

Норейкяй – деревня в километре от Мяшкуйчай при дороге на Грузджяй [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Осиповец

Такого города на карте нет. Возможно, Осинововичи – поселок в 2 км южнее реки Череха и в 15 км северо-западнее Славковичей при перекрестке дорог [Рис. 9]

Псков, квадрат Д8

Павперы

фольварк Паупяряй расположен в километре западнее дороги Шяуляй – Грузджяй на широте Вербунай [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Песково

Песково – поселок на берегу Утрои между Пыталово и Островом [Рис. 9]

Псков, квадрат В11

Пинни-Бургас

Пинни – поселок при дороге Крустпилс – Ляудона (Рис. 3)

Лат. ССР

С-50-25-А-в

Плебонис

Клябонай – хутор на 1 км западнее шоссе Шяуляй – Елгава, не доезжая 5 км. до Мяшкуйчай [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Подберезье

Поселок на дороге Остров – Порхов примерно в 10 км северо-восточнее Острова [Рис. 9]

Псков, квадрат Г10

Подоклинье

Подоклинье – неподалеку от Порхова в 4 км севернее Кокорева [Рис. 9]

Псков, квадрат Ж7

Подсевы, ст.

Подсевы – станция железной дороги Псков, – Порхов, в 25 км от Порхова (Рис. 10)

Помуше, фл.

Памушис – фольварк на берегу реки Муши (Рис.4)

Поневеж

Паневежис (Рис. 4)

Поречье

Поречье – поселок в 12 км северо-западнее Чихачево [Рис. 9]

Псков, квадрат З10

Посволь

Пасвалис (Рис. 4)

Прижево

Прижевойты – поселок между Вилянами и Прейли южнее реки Оше [Рис. 6]

С-50-27-Г-б

Пьюдина

Возможно Юдино, 12 км западнее Острова [Рис. 9]

Псков, квадрат В10

Рачай

Ручяй – деревня на дороге Шяуляй – Грузджяй, примерно в 5 км южнее Грузджяя [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Режица

Резекне (Рис. 6)

Савино

Савино – поселок в 5 км восточнее поселка Выбор при дороге на Сорокино [Рис. 9]

Псков, квадрат Е11

Сашихина,

Шашихина, ст.

Сошихино   железнодорожная станция между Березки и Опочкой (Рис. 10)

Сита, ст.

Сита – железнодорожная станция, соседняя с Балвы в сторону Гулбене [Рис. 8]

Слока

В черте города Юрмала, его западная оконечность [Рис. 7]

Соболицы

Соболицы   поселок в15 км северо-западнее Новоржева при дороге на Выбор [Рис. 9]

Псков, квадрат Е11

Соловьи

Соловьи   в 12 км южнее Псков, на шоссе в Остров [Рис. 9]

Псков, квадрат Г8

Стразды

Страздай – деревушка на 8 км западнее Мяшкуйчай [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Тегумс

Кегумс (Рис. 3)

Тилза

Тилжа (Рис. 8)

Томашуны

Тамошюнай – хутор в 4 километрах от Мяшкуйчай при дороге на Грузджяй [Рис. 4]

O-34-143_Gruzdziai(10A)

Фридрихштадт

Яунелгава (Рис. 3)

Холматка

Холматка – поселок между реками Лжа и Утроя на широте Пыталово [Рис. 9]

Псков, квадрат В11

Шемякино

Шемякино – поселок при дороге, соединяющей Нов. Никольское и Шмойлово, в 8 км от последнего [Рис. 9]

Штокмансхоф

Стукмани (Рис. 3)

Эвст

река Айвиексте (Рис. 3)

Якобштадт

Екабпилс (Рис. 3)

Яунлайценэ

Яунлайцене (Рис. 8)

i О местоположении географических пунктов и рек, упоминаемых в тексте, и особенностях оформления их названий – см. Приложение 1.

ii Не соответствующая действительности ссылка на «превосходящие силы противника» традиционна для историков начала Великой Отечественной войны, писавших в советские годы.

iii Этот промежуточный рубеж проходил через Жеймялис ( А. Х.).

iv Кузнецов С. 25 сообщает в сноске, что Швейкин был тяжело ранен и эвакуирован с поля боя… Закончил войну в звании полковника и в 1948 году уволен в запас.

v РП-1 – первый район прикрытия.

vi Директива от 27 июня оформлена в Резекне без указания времени. Поскольку штаб фронта прибыл туда 27 июня (см. Курочкин, С. 205), можно предполагать, что эта директива издана во второй половине дня. В пользу этого говорит издание на ее основании приказа командующего 8-й армией генерал-майора П.П. Собенниковым лишь в 23.30, хотя между штабами фронта и 8-й армии действовала проводная и радиосвязь.

vii 41-м стрелковым корпусом, поступающим в распоряжение фронта, командовал генерал И.С. Кособуцкий. «Все войска корпуса, за исключением 90-й стрелковой дивизии, перевозились в район Пскова и Острова по железной дороге. 118-я дивизия прибывала из Костромы, 111-я – из Ярославля и 235-я из Иваново. К моменту отправки дивизии были почти полностью укомплектованы личным составом, но имели некомплект в вооружении, боеприпасах, средствах тяги. Почти совсем отсутствовали инженерное имущество, средства связи, медикаменты и транспорт для эвакуации раненых. Вновь прибывший личный состав не был обучен» (Петров Б.Н. Как был оставлен Псков // ВИЖ 1993 № 6, С. 17 18).

viii Якушок И.: «Швейную машину, которую закопали, Бася вместе с фотографиями получила назад, когда приехала в 1946 году за ними к Яанайкису».

ix Здесь легко просматривается связь с приведенными выше словами Кейтеля.

x В 80-х годах XIX века в Поджеймеле жила семья прадеда автора статьи и родился его дед. У этого места ныне черная слава. В ста метрах у опушки леса Вилэйшяй 8 августа 1941 года были расстреляны 160 евреев, оставшиеся в Жеймялисе и окрестностях к началу фашистской оккупации.

xi Р.С. Иринархов днем падения Елгавы указывает 29 июня (Иринархов Р.С. С. 541).

xii Реки с таким названием на картах найти не удалось. Через Жеймялис протекает ручей Бершталис.

xiii Начало рассказа см. Анатолий Хаеш «Пять дней до оккупации Жеймялиса: 22 – 26 июня 1941 года)»

xiv Немцы появились в Посволи, 27 июня, так как 26 они овладели Поневежем – А.Х.

xv Судя по рассказу Лео Кагана, немцы вступили в Линкуву из Пашвитиниса. Это было 28 июня 1941 года.

xvi Лелюшенко указывает число танков-амфибий – восемь, уничтоженных пехотинцев – до роты, автомашин – 35 (Лелюшенко Д. Д. Москва-Сталинград-Берлин-Прага. Записки командарма. — М.: Наука 1987).

xvii Не о плавающих ли танках капитана Иванова, напавших на штаб Манштейна здесь речь?

xviii Бару хашем (др. евр.)   Слава богу.

xix По немецким источникам авангард группы Лаша достиг, прежде всего, железнодорожного моста. По нему промчалась часть авангарда. Остальная его часть ринулась к шоссейному и понтонному мостам, которые при приближении немцев были взорваны. После этого начались бои в юго-западной части Риги. (Werner Haupt. С. 24 35).

xx Бронепоезд № 2 прибыл на станцию Иерики 30 июня (Сборник 34. С. 87).

xxi В. Пауль подтверждает, что дивизия «собственными подручными средствами воздвигла саперный мост, так как ей от корпуса не могли быть переданы никакие тяжелые стройматериалы». По его сведениям дивизия «могла идти по мосту легкими танками типа Skoda. Танки типов IV и II следовали через Якобштадт» (Paul W. С. 113).

xxii «З0 июня по приказу Ставки ГК боевым распоряжением № 19 штаба Северного фронта 1-й механизированный корпус был переподчинен командованию Северо-Западного фронта» (М. Солонин. 25 июня. Глупость или агрессия? – М. Яуза, Эксмо, 2008. С. 527).

xxiii «Неизвестно, кто в эти дни возглавлял фронт (генерал Ф. Кузнецов или генерал П. Собенников, хотя по документам смена произошла 4 июля), но спорить с Генеральным штабом командующий не решился (Иринархов Р.С. С. 390).

xxiv «с заместителем начальника оперативного отдела штаба корпуса майором Голиком»   так в издании (Лелюшенко Д. Д. Москва-Сталинград-Берлин-Прага. Записки командарма. — М.: Наука 1987. Стр 11)

xxv Подробнее об участии 163 моторизованной дивизии в боях под Резекне – см. М. Солонин. 25 июня. Глупость или агрессия? – М. Яуза, Эксмо, 2008. С. 527   529).

xxvi По Юрьевскому мирному договору от 2 февраля 1920 года район Печоры отошел к Эстонии и граница с Россией проходила восточнее нынешней.

xxvii Полк передан для усиления обороны 23-й танковой дивизии на участок шоссе Псков – Остров (Петров, С. 19).

xxviii Стодола – заезжий двор, сарай для повозок и скота.

1 Краткая версия, из которой исключена большая часть описаний военных действий, уменьшено число иллюстраций и нет приложения, опубликована в Интернете в журнале «Заметки по еврейской истории» №9 (100) в сентябре 2008 года.

/2008/Zametki/Nomer9/ChaesH2.php

2 Анатолий Хаеш. Пять дней до оккупации Жеймялиса: 22 – 26 июня 1941 года // Интернет-портал «Заметки по еврейской истории». Редактор Евгений Беркович (Дюссельдорф, ФРГ):

№1(62) Январь 2006 /2006/Zametki/Nomer1/HaesH2.htm

№2(63) Февраль 2006 /2006/Zametki/Nomer2/HaesH2.htm

№3(64) Март 2006 /2006/Zametki/Nomer3/HaesH2.htm

№4(64) Апрель 2006 /2006/Zametki/Nomer4/HaesH2.htm

3 Участок карты «Дороги Литовской ССР». Составитель Л. Брога. Каунас. 1958.

4 Автор записал воспоминания Файвла Йосифовича Загорского (1910, Жеймялис – 1994, Каунас) на магнитофон при неоднократных встречах с ним в Каунасе и Ленинграде в 1983 – 1989 годах.

5 Автор записал воспоминания Израиля Якушка на диктофон при неоднократных встречах с ним в Герцлии (Израиль), начиная с апреля 1999 года.

6 Манштейн Э. Утерянные победы. / Пер. с нем. – Смоленск: «Русич», 1999 (далее – Манштейн Э.). С. 202.

7 Гальдер Ф. Военный дневник: 1941 год. Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии. / Пер. с нем. – Смоленск: «Русич», 2006 (далее – Гальдер Ф.). С. 281 282.

8 Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 34.   М.: Военное издательство Министерства Обороны Союза ССР, 1958 (далее – Сборник 34). С. 68.

9 Курочкин П. М. Связь Северо-Западного фронта // На Северо-Западном фронте 1941 – 1943. М.: «Наука», 1969. (далее – Курочкин П. М.). С. 205.

10 Барышев В. Оборонительная операция 8-й армии в начальный период Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1974 г. № 7. С. 80   81. (далее   Барышев В.).

11 Барышев В. С. 80.

12 Гальдер Ф. С. 275.

13 Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте / Эрхард Раус, пер. с англ. А. Больных.   М.: АСТ, 2005. С. 80 (далее – Раус Э.).

14 Stoves Rolf. Die 1. Panzer-Division 1935 – 1945. Chronik einer der drei Stamm-Divisionen der deutschen Panzerwaffe.   Bad Nauheim: Verlag Hans-Henning Podzun., 1961 (далее – Stoves R.). C. 197 198.

15 Stoves R. С. 198.

16 Panzer operations. The Eastern Front Memoir of General Raus, 1941 – 1945. Compiled and Translated by Steven H. Newton/ Da Caro Press. Reconstruction of a lost original manuscript by General Raus. Cambridge, 2003. (Далее – Raus E.) С. 35.

17 Paul Wolfgang. Brennpunkte. Eine Geschichte der 6. Panzerdivision (1. leichte). 1937 – 1945. – Osnabrück: Biblio-Verlag, 1984 (далее Paul W.). С. 111.

18 Латвийская ССР. Главное управление геодезии и картографии при Совете Министров СССР. М. 1973. Карта составлена фабрикой № 5 в 1967 г. и исправлена в 1972 г. Редактор Тимофеева Н.И.

19 Раус Э. С. 81.

20 Иринархов Р.С. Прибалтийский Особый…   Минск: Харвест, 2004 (далее   Иринархов Р.С.). С. 359.

21 Лелюшенко Д. Боевые действия 21-го механизированного корпуса в начальный период Великой Отечественной войны (Воспоминания) // Военно-исторический журнал. 1959 г. № 12 (далее   Лелюшенко Д.). С. 57.

22 Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне. 1943 – 1945. В трех книгах. Первые годы. Книга первая. – Рига: «Лиесма», 1966. (далее – Борьба за Советскую…). С. 85.

23 Борьба за Советскую… С. 86.

24 Борьба за Советскую… С. 73 89. Белевитинов Р. Крепость без фортов. Страницы героической обороны Лиепаи. М. 1966.

25 Хаупт Вернер. Группа армий «Север». Бои за Ленинград. 1941 – 1944 / Пер. с англ. Е. Н. Захарова. М.: ЗАО Центрполиграф, 2005 (далее – Хаупт В.). С. 36.

26 Allmayer-Beck Christoph. Die Geschichte der 21. (ostpr./westpr.) Infanterie-Division – München: Schild Verlag, 2001 (далее – Allmayer-Beck Ch.). С. 122.

27 Литовская ССР. Главное управление геодезии и картографии при Совете Министров СССР. М. 1972. Карта составлена фабрикой № 5 в 1967 г. и исправлена в 1972 г. Редактор Тимофеева Н.И.

28 Werner Richter. Die 1. ostpreußische Infanterie-Division.   Eigenverlag, 1975. (далее   Richter W.). С. 42; Allmayer-Beck Ch. С. 215; Хаупт В. С. 40.

29 Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 33. М.: Военное издательство Министерства обороны Союза ССР, 1967 (далее – Сборник 33). С. 29.

30 Сборник 33. С. 55

31 Сборник 33. С. 55

32 Кузнецов П. Г. Генерал Черняховский.   М.: Военное издательство, 1969. С. 23 26.

33 Richter W. С. 42.

34 Werner Haupt. Sturmfahrt nach Riga. Todesmutiger Kampf um die lettische Hauptstadt // Der Landser № 316. Erich Pabel Verlag. Rastatt (Baden) [1964] (далее   Haupt W). C. 5.

35 Haupt W. С. 5.

36 Haupt W. С. 6   7.

37 Сборник 34. С. 71.

38 Хлебников Н.М. Под грохот сотен батарей.   М.: Военное издательство Министерства Обороны СССР, 1979 (далее – Хлебников Н.М.). С. 120.

39 Шамашкин М.А. За жизнь и здоровье воинов // На Северо-Западном фронте 1941 – 1943. М.: «Наука», 1969. С. 240.

40 Сборник 34. С. 74

41 Сборник 34. С. 209 210.

42 Сборник 34. С. 256.

43 Хвалей С. Ф. 202-я стрелковая дивизия и ее командир С.Г. Штыков // На Северо-Западном фронте 1941 – 1943. М.: «Наука», 1969. C. 312.

44 Зотов В. Ф. Инженерное обеспечение боевых действий фронта // На Северо-Западном фронте 1941 – 1943. М.: «Наука», 1969 (далее – Зотов В.Ф.). С.176.

45 Курочкин П.М. С. 205.

46 Сборник 34. С. 77.

47 Romhild Helmut. Geschichte der 269. Infanterie Division. – Bad Nauheim: Podzun-Verlag, 1967. С. 110.

48 Воспоминания Ривы Берман записаны на диктофон 23 мая 2000 года.

49 Черная книга: О злодейском повсеместном убийстве евреев немецко-фашистскими захватчиками во временно оккупированных районах Советского Союза и лагерях Польши во время войны 1941 – 1945 гг. / Сост. под ред. В. Гроссмана, И. Эренбурга. – Вильнюс: Издательство ЙАД, 1993. С. 329.

50 Борьба за Советскую… С. 92.

51 Stoves R. C. 198.

52 Stoves R. C. 198.

53 Борьба за Советскую… С. 92.

54 Stoves R. C. 198 199.

55 Сборник 34. С. 87.

56 Хлебников Н.М. С.116.

57 Сборник 33. С. 55.

58 Арвасявичус Й. Я. 1418 дней в боях.   Вильнюс: «Минтис», 1975. (далее – Арвасявичус Й.). С. 68.

59 Haupt W. С. 8.

60 Haupt W. С. 8.

61 Haupt W. С. 9.

62 Richter W. С. 42.

63 Haupt W. С. 9 – 10.

64 Архив института Яд Вашем (Израиль). Фонд Конюховского. Документ Nr.107. С. 1.

65 Сборник 33. С. 55.

66 Арвасявичус Й. С. 68 – 70..

67 Haupt W. С. 11.

68 Haupt W. С. 15

69 Haupt W. С. 16

70 Сборник 34. С. 207.

71 Haupt W. С. 16.

72 Richter W. С. 42.

73 Haupt W. С. 17.

74 Haupt W. С. 17.

75 По просьбе автора вопросы Лео Кагану (Leo Kahan) по телефону задавал и записывал Barry Mann 30.06.2006. Перевод ответов на русский язык выполнила Евгения Иосифовна Шейнман.

76 Paul W. С. 112.

77 Лелюшенко Д. С. 56.

78 Лелюшенко Д. С. 57 58.

79 Полубояров П.П. Крепче брони // На Северо-Западном фронте 1941 – 1943. М.: «Наука», 1969. C. 118 119. (далее – Полубояров П.П.).

80 Манштейн Э. С. 201.

81 Хаупт В. С. 38.

82 Сборник 33. С. 32.

83 Гальдер Ф. С. 287.

84 Гальдер Ф.. С. 285.

85 Барышев В. С. 81.

86 Воспоминания Заламана Бермана записаны на диктофон 23 мая 2000 года

87 Сборник 34. С. 86.

88 Сборник 33. С. 56.

89 Сборник 34. С. 86.

90 Сборник 34. С. 82.

91 Гладыш С. А., Милованов В. И. Восьмая общевойсковая. Боевой путь 8-й армии в годы Великой Отечественной войны.   М. 1994 (далее – Гладыш С.А.). С. 30.

92 Барышев В. С. 81.

93 Хаупт В. С. 39.

94 Сборник 34. С. 78, 79.

95 Сборник 34. С. 211.

96 Сборник 34. С. 82.

97 Сборник 34. С. 82.

98 Иринархов Р.С. С. 379.

99 Stoves R. С. 199.

100 Stoves R. С. 199.

101 Paul W. С. 112.

102 Раус Э. С. 82 – 83.

103 Сборник 34. С. 79.

104 Сборник 33. С. 30.

105 Сборник 33. С. 31.

106 Лелюшенко Д. С. 58   59

107 Хлебников Н. М. С. 122.

108 Гладыш С.А. С. 30

109 Борьба за Советскую… С. 93

110 Абрамович А. В решающей войне.   Иерусалим. 1981. Т. 1. С. 105.

111 Борьба за Советскую… С. 93.

112 Michelson Max. City of life, city of death: memories of Riga.   Colorado: University Press, 2001. C. 83.

113 Брановер, Герман. Возвращение. – Вильнюс: «Гешарим», 1990. (далее Брановер Г.) С. 19   20.

114 Сборник 34. С. 86.

115 Сборник 34. С. 78.

116 Haupt W. С. 19 – 20.

117 Арвасявичус Й. С. 70.

118 Сборник 33. С. 29.

119 Сборник 34 С. 82.

120 Сборник 33. С. 43 -44

121 Сборник 33. С. 55.

122 Барышев В. С. 81.

123 Шарипов А. А. Черняховский. Повествование о полководце.   М.: Военное издательство Министерства Обороны СССР, 1971. С. 70   71

124 Дайнес Владимир. Генерал Черняховский. Гений обороны и наступления. М.: «Яуза», «Эксмо», 2007. (далее – Дайнес В.). С. 164.

125 Allmayer-Beck Ch С. 122 123

126 Борьба за Советскую… С. 93.

127 Иринархов Р.С. С. 377.

128 Иринархов Р.С. С. 377.

129 Иринархов Р.С. С. 377   378.

130 Борьба за Советскую… С. 93.

131 Хаупт В. С. 40

132 Арвасявичус Й. С. 70.

133 Сборник 34. С. 86.

134 Борьба за Советскую… С. 93.

135 Хаупт В. С. 40

136 Сборник 34. С. 86.

137 Richter W. С. 44.

138 Allmayer-Beck Ch. С.123

139 Richter W. С. 42

140 Сборник 34. С. 86.

141 Сборник 34. С. 83.

142 Сборник 34. С. 83.

143 Сборник 34. С. 89.

144 Сборник 34. С. 89 90.

145 Stoves R. С. 199-200.

146 Сборник 34. С. 87.

147 Paul W. С. 112.

148 Раус Э. С. 83 84.

149 Haupt W. С. 50 51.

150 Хаупт В. С. 40.

151 Haupt W. С. 58.

152 Сборник 34. C. 100.

153 Борьба за Советскую… С. 93.

154 Хаупт В. С. 40.

155 Цит. по Дайнес В. С. 168.

156 Сборник 34. С. 84.

157 Сборник 34. С. 86.

158 Бешанов В.В. Танковый погром 1941 года. (Куда исчезли 28 тысяч советских танков?). – М.: ООО «Издательство АСТ», 2001 (далее – Бешанов В.В.). С. 227.

159 Иринархов Р.С. С. 384.

160 Сборник 34. С. 84 85.

161 Зотов В.Ф. С. 178 179.

162 Цит. по Дайнес В. С. 169

163 Суворов, Виктор. Тень победы. – Донецк: «Сталкер», 2004. С. 211.

164 Цит. по Дайнес В. С. 170.

165 Сборник 34. С. 93.

166 Сборник 33. С. 56.

167 Stoves R. С. 200.

168 Сборник 34. С. 91.

169 Сборник 33. С. 56.

170 Сборник 33. С. 57.

171 Цит. по Дайнес В. С. 564.

172 Сборник 34. С. 92.

173 Сборник 34. С. 214.

174 Stoves R. С. 200.

175 Раус Э. С. 84 85. Paul W. С. 113.

176 Haupt W. С. 58 59.

177 Хаупт В. С. 40.

178 Барышев В. С. 81.

179 Richter W. С.44.

180 Цит. по Дайхес В. С. 171.

181 Сборник 34. С. 91.

182 Сборник 34. С. 95

183 Гладыш С.А. С. 31

184 Сборник 34. С. 99.

185 Шапталов Б. Испытание войной. М.: «Издательство АСТ», 2002. С. 86.

186 Письмо (e-mail) Арона Шнеера Анатолию Хаешу от 22.02.2005.

187 Альтман Илья. Жертвы ненависти: Холокост в СССР 1941 1945 гг. М.: Фонд «Ковчег», 2002. С. 387 388.

188 Брановер Г. С. 21 22.

189 Сборник 34. С. 97.

190 Сборник 34. С. 109.

191 Сборник 34. С. 100.

192 Гладыш С.А. С. 31 32.

193 Хаупт В. С. 44.

194 Stoves R. С. 200   201

195 Сборник 34. С. 116).

196 Полубояров П.П. С. 123.

197 Раус Э. С. 85.

198 Paul W. С. 113.

199 Лелюшенко Д. С. 59.

200 Сборник 34. С. 105.

201 Сборник 33. С. 58.

202 Сборник 34. С. 113.

203 Петров Б.Н. Как был оставлен Псков // Военно-исторический журнал. 1993 г. № 6. (далее – Петров Б.Н.). С. 20

204 Бешанов В.В. С. 231.

205 Петров Б.Н. С. 18.

206 Stoves R. С. 201.

207 Хаупт В. С. 45.

208 Петров Б.Н. С. 18

209 Сборник 34. С. 124.

210 Раус Э. С. 87   88.

211 Лелюшенко Д. С.60 62.

212 Хаупт В. С. 45.

213 Сборник 34. С. 126.

214 Петров Б.Н. С. 18.

215 Stoves R. С. 201 – 203.

216 Paul W. С. 114.

217 Raus E. С. 41.

218 Лелюшенко Д. С. 62 63.

219 Сборник 34. С. 131.

220 Бешанов В.В. С. 230.

221 Солонин Марк. 25 июня. Глупость или агрессия? – М.: Яуза, Эксмо, 2008 (далее – Солонин М.). С. 529.

222 Сборник 34. С. 127.

223 Paul W. С. 115.

224 Сборник 34. С. 133.

225 Петров Б.Н. С. 18.

226 Петров Б.Н. С. 19.

227 Stoves R. С. 203.

228 Paul W. С. 115.

229 Stoves R. С. 203.

230 Атлас автомобильных дорог СССР. М. 1968. С. 60.

231 Stoves R. С. 204.

232 Петров Б.Н.. С. 18.

233 Солонин М. С. 530.

234 Stoves R. С. 204.

235 Сборник 34. С. 139.

236 Сборник 34. С. 140.

237 Stoves R. С. 203 – 205.

238 Солонин М. С. 530 – 531.

239 Сборник 34. С. 178.

240 Сборник 34. С. 86, 144

241 Сборник 34. С. 156

242 Петров Б.Н. С. 19.

243 Альмухамедов Я.Н. Идет война народная // Псковский край в истории СССР. Очерки истории. Псков: Псковское отделение Лениздата, 1970. С. 275 – 277.

244 Брановер Г. С. 22.

245 Сборник 34. С. 143.

246 Сборник 34. С. 145.

247 Сборник 34. С. 146.

248 Бешанов В.В.. С. 231 – 232.

249 Петров Б.Н. С. 18 19.

250 Сборник 34. С. 156.

251 Stoves R. С. 205.

252 Раус Э. С. 89.

253 Сборник 34. С. 150.

254 Маршрут нанесен на карту «Эстонская и Латвийская ССР» из книги «Атлас автомобильных дорог СССР». М. 1968. С.33 – 34.

255 Сборник 34. С. 144.

256 Сборник 34. С. 158 159.

257 Сборник 34 С. 159.

258 Stoves R. С. 206.

259 Петров Б.Н. С. 19.

260 Stoves R. С. 206.

261 Сборник 34. С. 161.

262 Stoves R. С. 206 – 207.

263 Сборник 34. С. 158 159.

264 Раус Э. С. 89.

265 Сборник 34. С. 160; Stoves R. С. 208.

266 Сборник 34. С. 160.

267 Сборник 34. С. 162.

268 Раус Э. С. 90.

1

Смотреть полностью


Скачать документ

Похожие документы:

  1. Пять дней до оккупации Жеймялиса: 22   26 июня 1941 года

    Документ
    Во время войны 1941 1945 гг. в Литве было уничтожено примерно 95 96% процентов еврейского населения. Это самый высокий процент среди республик бывшего СССР и европейских государств, в границах на 1 сентября 1939 года1.

Другие похожие документы..