Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Диссертация'
Диссертация выполнена на кафедре управления инновациями и инвестиционной деятельностью в Башкирской академии государственной службы и управления при ...полностью>>
'Документ'
Собака живет рядом с человеком более двенадцати тысяч лет. Однако не исключено, что контакты человека с волком начались несколькими тысячелетиями ране...полностью>>
'Конкурс'
В 2012 году Ростовская область отмечает свое 75-летие. Нам есть чем гордиться и за что любить свой край, свою историю, свой народ трудолюбивый и крас...полностью>>
'Доклад'
Определение монополии; признаки монополии; пути возникновения монополии; барьеры, устанавливаемые монополистом для конкурентов при входе на рынок. Кар...полностью>>

И. Д. Рожанский ранняя греческая философия

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

И. Д. Рожанский

РАННЯЯ ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

 

Издание на русском языке материалов о ранних греческих философах вряд ли требует подробного обоснования. Ведь основная трудность, встающая перед исследователями древнегреческой философии раннего периода, состоит прежде всего в том, что ни одно из сочинений мыслителей этой эпохи до нас не дошло в сколько-нибудь полном виде. В одних случаях эти сочинения оказались полностью (или почти полностью) утерянными, в других мы располагаем более или менее значительным числом фрагментов, приводимых в качестве цитат в сочинениях писателей поздней античности. Порой эти фрагменты оказываются достаточно содержательными, чтобы мы смогли реконструировать основные идеи данного мыслителя, но в других случаях они имеют случайный характер и похожи на обломки мозаики, из которых трудно, если вообще возможно, составить общую картину. Правда, наряду с фрагментами, которые с большой степенью вероятности могут считаться подлинными, буквально о каждом из мыслителей досократовской эпохи имеется большое число косвенных свидетельств. Эти свидетельства далеко не равнозначны по своей ценности. Одно дело, когда о том или ином философе высказывается Аристотель, хорошо знавший труды своих предшественников и всегда стремившийся выразить саму суть рассматриваемого им учения, и совсем другое дело, когда эти косвенные свидетельства содержатся в компиляциях, относящихся к поздней античности, авторы которых черпали свои сведения из вторых или третьих рук и порой интересовались не столько доктриной данного мыслителя, сколько анекдотическими деталями, относившимися к его личности или его биографии. Ярким примером подобных компиляций может служить дошедший до нас сборник Диогена Лаэртия.

Общее число косвенных свидетельств о философах-досократиках громадно. Естественно, что исследователю, который занимается изучением жизни и творчества досократовских мыслителей, - в особенности если этот исследователь не обладает специальной филологической подготовкой - было бы крайне трудно разыскивать самому в одиночку как фрагменты оригинальных сочинений, так и косвенные свидетельства, рассеянные по безбрежному морю позднеантичной литературы. Поэтому уже с начала прошлого столетия перед филологами-классиками во весь рост встала задача собрать воедино все эти фрагменты и свидетельства или по крайней мере наиболее важные из них. Первоначально эта задача решалась для отдельных мыслителей: Гераклита, Эмпедокла, Анаксагора и др.; первую же попытку дать свод фрагментов всех древних философов предпринял в XIX столетии Ф. В. А. Муллах 1 Но все эти попытки померкли, когда в 1903 г. вышло в свет первое издание "Фрагментов досократиков" великого немецкого филолога Германа Дильса2 С тех пор "Фрагменты досократиков" стали настольной книгой и необходимым справочным пособием для всех философов, филологов и историков античной культуры, которым приходится сталкиваться с ранними греческими философами.

Труд Дильса завоевал огромную популярность, об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в среднем каждые пять-шесть лет он выходит новым изданием, обогащаясь вновь обнаруженными материалами и комментариями к ним. Начиная с 5-го издания, вышедшего в 1934-1937 гг., когда Дильса уже не было в живых, редактирование "Фрагментов" взял на себя его ученик, выдающийся немецкий филолог Вальтер Кранц. С тех пор при ссылках на этот труд обычно пользуются сокращенным обозначением DK. "Фрагменты досократиков" приобрели стандартный вид трехтомника, причем в первых двух томах приводятся фрагменты и свидетельства, а третий том занимают указатели. При этом согласно порядку, установленному Дильсом еще в первом издании, глава, посвященная каждому философу, делится на два раздела - А и В. В разделе А приводится вся доксография, относящаяся к жизни, трудам и учению данного философа, причем она дается только на языке оригинала. Под рубрикой В идут подлинные фрагменты, дошедшие до нашего времени, причем они сопровождаются переводом на немецкий язык. Иногда к этим двум разделам добавляется раздел С, содержащий подражания или тексты, ложно приписываемые данному философу.

Из сказанного ясно, что "Фрагменты досократиков" рассчитаны на читателей, имеющих классическое образование. Для того чтобы сделать материалы, содержащиеся в труде Дильса, доступными более широкому кругу русских читателей, А. О. Маковельский предпринял в свое время перевод "Фрагментов досократиков" на русский язык. Этот перевод был выполнен с 3-го издания "Фрагментов" и издан в Казани в трех частях в 1914-1919 гг. под заглавием "Досократики"3. В это издание не вошел ряд материалов, содержавшихся в труде Дильса, в том числе раздел, посвященный атомистике (материалы об атомистике были опубликованы Маковельским позднее в книге "Древнегреческие атомисты"4); кроме того, в русском издании были опущены комментарии и весь справочный аппарат. Для русских читателей, не знающих древних языков, "Досократики" Маковельского в течение нескольких десятилетий служили своего рода эрзацем Дильса. И действительно, по своему материалу это был тот же Дильс, только устаревший, во многом искаженный при переводе, изобиловавший ошибками и все же большинством наших читателей принимавшийся за последнее слово в области изучения древнегреческой философии. Популярности "Досократиков" Маковельского способствовало еще и то обстоятельство, что каждому сколько-нибудь значительному философу в русском издании предшествовала статья, содержавшая краткое изложение соответствующего учения вместе с обзором его важнейших интерпретаций. В наше время эти статьи представляются безнадежно устаревшими.

"Досократики" Маковельского давно уже стали библиографической редкостью. Учитывая все возрастающий интерес широких кругов советских читателей к античной философии и античной культуре вообще, уже давно назрел вопрос о необходимости издания нового русского перевода "Фрагментов досократиков". Простое переиздание "Досократиков" Маковельского было бы явно нецелесообразно в силу перечисленных выше недостатков этого издания. Нужен был новый, современный перевод, не только находящийся на уровне последних изданий сборника Дильса-Кранца, но и обогащенный за счет включения в него материалов, которые немецкими учеными были по тем или иным причинам оставлены без внимания. И здесь уместно указать на некоторые недостатки "Фрагментов досократиков" Дильса-Кранца, которые, несмотря на неоспоримые достоинства этого труда, в нем, несомненно, имеются.

Дело в том, что подбор материалов, осуществленный Дильсом уже в первом издании "Фрагментов досократиков", был продиктован общей методологической установкой немецкого ученого. В том, что касается философии досократиков, непререкаемым авторитетом для Дильса был ученик Аристотеля Феофраст. По убеждению Дильса, обоснованному им в его более ранней работе "Греческие доксографы"5, первоисточником, откуда - через ряд промежуточных звеньев - черпали свои сведения авторы поздне-античной доксографической литературы, в том числе дошедших до нас компендиумов Стобея и Псевдо-Плутарха, были в конечном счете "Мнения физиков" Феофраста. Так как это сочинение до нас не дошло, то своей главной задачей при построении разделов А в "Фрагментах досократиков" Дильс считал такую подборку и расположение материалов, относящихся к тому или иному философу, которые в наибольшей степени отражали бы изложение Феофраста в его "Мнениях физиков". Естественно, что при такой установке Дильса целый ряд свидетельств, далеко не всегда маловажных, но не укладывавшихся в феофрастовскую схему, оказался за пределами сборника.

Критические замечания в адрес "Фрагментов досократиков" были сделаны сразу же после выхода в свет первого его издания. В предисловии ко второму изданию (1906) Дильс в следующих выражениях ответил на эту критику: "Произведенный отбор стоил мне больше времени и усилий, чем если бы собранный мною материал был целиком направлен в типографию. Я, однако, полагаю, что именно таким путем, ограничиваясь наиболее существенным и древним, я смог оказать услугу начинающим исследователям, да и не только им. Мое намерение состояло в том, чтобы свезти в амбар лищь полноценные колосья, солому же оставить снаружи, даже если это грозило опасностью потерять то там, то здесь хорошие зерна"6

Настоящее издание представляет собой совершенно новый перевод на русский язык "Фрагментов досократиков" Дильса-Кранца, существенно дополненных за счет включения в это собрание большого числа новых материалов, либо игнорировавшихся немецкими составителями, либо остававшихся ранее неизвестными или незамеченными. Вкратце скажем о том, в чем данное собрание совпадает с "Фрагментами досократиков" Дильса-Кранца и в чем оно от них отличается.

Учитывая огромную популярность труда Дильса-Кранца и то широкое распространение, которое "Фрагменты досократиков" получили во всех странах мира, было признано целесообразным сохранить основную структуру "Фрагментов" и в новом русском издании. Как нумерация и порядок следования глав, принятые Дильсом, так и разделение материала на рубрики А и В оставлены в данном издании неизменными. Также в основном сохранено расположение фрагментов и свидетельств в отдельных главах: это сделано не только для того, чтобы приблизиться к гипотетической структуре "Мнений физиков" Феофраста, а из чисто практических соображений, рабы все ссылки на Дильса-Кранца, где бы они ни давались, сохраняли свою силу и для данного издания. Исключение составляет лишь расположение фрагментов Гераклита, которое было произведено Дильсом чисто формально (по источникам) и не имеет у него никакого отношения к их возможному положению в книге самого Гераклита. В настоящее время в мировой литературе все большее признание завоевывает новый, логический порядок фрагментов Гераклита, предложенный M. Марковичем7, этот порядок принят и в настоящем издании, причем для удобства читателей номер фрагмента "по Марковичу" сопровождается (в скобках) номером фрагмента "по Дильсу".

Аналогичное изменение произведено и в разделе, посвященном Эмпедоклу, где нумерация фрагментов дана не по Дильсу, а по недавней капитальной работе об Эмпедокле французского исследователя Ж. Боллака (ссылка на эту работу будет дана ниже).

Новые свидетельства, отсутствующие в собрании Дильса-Кранца, даются под теми же номерами, под которыми во "Фрагментах досократиков" представлены свиде-тельства, близкие по смыслу; заметим, что точно таким же образом поступали Дильс, а затем Кранц, когда в очередное издание своего труда они включали тексты, которых не было в предшествующих изданиях.

После этих предварительных замечании перейдем к краткой характеристики текстов, включенных в состав данного сборника. Его вступительный раздел, озаглавлен ный "Предфилософская традиция", содержит материалы, которые в первых изданиях "Фрагментов досократиков" Дильса помещались в конце второго тома в качестве приложения ко всему изданию. В дальнейшем, когда редактирование "Фрагментов" перешло в руки Кранца, это приложение было перенесено в начало первого тома. Замечу, что у Маковельского в его "Досократиках" эти материалы полностью отсутствовали. Действительно, незначительные отрывки, приписывавшиеся Орфею, Мусею, Эпимевиду, Ферекиду и другим мифотворцам архаической эпохи, а также дошедшие до нас полулегендарные (или полностью легендарные) рассказы об этих авторах не имеют на первый взгляд никакого научного значения. Однако при рассмотрении вопроса о генезисе философского и в какой-то степени научного мышления их нельзя не учитывать.

.Первоисточником греческой (а также, по-видимому, индийской, китайской и всякой другой) философии была мифология. И притом не мифология вообще, а главным образом космогонические мифы, создававшиеся на определенной стадии культурного развития всеми народами мира, в том числе и греками. В мифах, повествующих о происхождении богов, их борьбе между собой, чередовании различных поколений богов, отражались первобытные представления людей о возникновении и эволюции мира. В эпоху развития политеистических религий космогония, как правило, выступает в форме теогонии. Именно такого рода теогония с добавлением ряда спекулятивных по -строений самого автора была изложена в одноименной поэме Гесиода.

"Теогония" Гесиода оказала громадное влияние на дальнейшую эволюцию греческих космогонических представлений. При этом наметились рве основные тенденции. Одна из них выразилась в развитии индивидуального мифотворчества. Среди перечисленных выше авторов, занимавшихся подобным мифотворчеством, особенно интересен Ферекид Сиросский, теогоническая концепция которого испытала, помимо Гесиода, заметное влияние иранской мифологии8. B той степени, в какой мы можем судить об орфической космогонии, она также впитала в себя некоторые восточные мотивы (например, образ мирового яйца). В целом же это направление оказалось тупиковым. Аристотель называет его представителей "теологами", противопоставляя их "физикам" - творцам ранней греческой науки о "природе" (itsp'i yu;eu)s). Симпатии Аристотеля лежали целиком на стороне "физиков".

Ранние построения "физиков" также находились под большим влиянием как греческих, так и восточных мифов о происхождении мира. Но в отличие от "теологов" для них были характерны решительный отказ от мифологических (антропо - и зооморфных) образов и переход к чисто рациональным мотивировкам. Однако, преодолев антропо - и зооморфизм древних космогонических мифов, первые греческие философы заимствовали от них ряд структурных особенностей, определивших некоторые важные черты ранней греческой науки:

1. Представление о первичном, бесформенном состоянии Вселенной (в космогонических мифах это состояние чаще всего конкретизируется в виде безграничной водной бездны).

2. Мотив отделения - часто насильственного - неба от земли, которые в космогонических мифах обычно олицетворяют мужское и женское начала мироздания (классическим примером этого мотива может служить полинезийский космогонический миф о Рангу и Папа).

3. Идея эволюции в сторону большей упорядоченности и лучшего устроения мира, завершающейся воцарением светлого бога, разумного и справедливого (в индоевропейской мифологии это обычно бог ветра, бури и грозы - Индра, Перун, Вотан, Зевс).

4. В некоторых мифологиях наличествует также мотив периодической гибели и нового рождения Вселенной.

Эти мотивы, разумеется в демифологизированной форме, можно обнаружить почти во всех космологических построениях греческих философов-досократиков.

Первой философской школой Древней Греции считается милетская школа, названная так потому, что все ее представители были гражданами города Милета. Ее деятельность приходится в основном на начало и середину VI в. до н. э. Время жизни основателя школы Фалеса Милетского определяется сообщением, что он будто бы предсказал полное солнечное затмение, случившееся в 585 г. до н. э. (об атом, в частности, писали Ксенофан и Геродот), хотя реальная возможность такого предсказания - даже при допущении знакомства с вычислениями вавилонских звездочетов - в настоящее время подвергается сомнению.

Научных сочинений Фалес после себя не оставил, поэтому все материалы о нем относягся к группе А. Эти материалы многочисленны и разнообразны. Большое место-среди них занимают рассказы о Фалесе как об одном из полулегендарных "семи мудрецов". Геродот сообщает некоторые сведения, из которых следует, что Фалес был выдающимся общественным деятелем Милета, пользовавшимся уважением среди своих сограждан.

Космологическая концепция Фалеса, о которой уже Аристотель, по-видимому, имел довольно смутное представление, сводилась к трем положениям:

1. Все произошло из воды (в формулировке Аристотеля - "начало всего есть вода").

2. Земля плавает на воде, подобно куску дерева (этим Фалес объяснял ряд явлений природы, в том числе землетрясения).

3. Все в мире одушевлено (или "полно богов"). Древние, в частности, указывали, что Фалес приписывал душу магниту, притягивающему железо.

Философское значение учения Фалеса состояло прежде всего в том, что он впервые в истории человечества поставил вопрос, ставший в дальнейшем основным вопросом всей греческой философии: "Что есть все?".

Другие важные свидетельства относятся к математическим работам Фалеса. Ссылаясь на ученика Аристотеля Евдема, написавшего труд по истории ранней греческой математики, неоплатоник Прокл сообщает, что Фалес был первым греком, начавшим доказывать геометрические теоремы. В частности, согласно Евдему, им были доказаны следующие положения: 1) круг делится диаметром пополам; 2) в равнобедренном треугольнике углы при основании равны; 3) при пересечении двух прямых образуемые ими вертикальные углы равны, и, наконец, 4) два треугольника равны, если два угла и одна сторона одного из них равны двум углам и соответствующей стороне другого.

Историки науки по-разному интерпретировали эти сообщения. Так, Б. Л. ван дер Варден считает, что к свидетельствам Евдема надо отнестись вполне серьезно и что именно Фалес, опираясь на достижения вавилонян и египтян, ввел в геометрию доказательства, придав этой науке логическое построение9. Другие ученые полагают, что доказательства Фалеса еще не могли иметь строго логический характер и были, скорее всего, основаны на приемах перегибания и наложения чертежей10. Скептическую позицию занимает О. Нейгебауэр, считающий, что "традиционные рассказы об открытиях, сделанных Фалесом или Пифагором, следует отбросить как совершенно неисторические"11.

Если не становиться на крайнюю точку зрения Нейгебауэра, то надо будет признать, что Фалес был основоположником не только греческой философии, но и греческой математики - первой дисциплины, которая в Греции выделилась в самостоятельную область и стала развиваться независимо от синкретичной науки о "природе".

Анаксимандр был вторым великим представителем милетской философской школы. Источники сообщают о нем значительно меньше биографических сведений, чем о Фалесе, и вообще во всей известной нам литературе VI-V вв. до н. э. и даже у Платона имя Анаксимандра ни разу не упоминается. По-видимому, Аристотель был первый, кто "открыл" и по-настоящему оценил Анаксимандра. О времени его жизни имеется одно, более позднее, но довольно точное свидетельство: историк II в. до н. э. Аполлодор Афинский сообщает в своей "Хронике", что во втором году 58-й олимпиады (т. е. в 547/546 гг. до н. э.) Анаксимандру было шестьдесят четыре года и что вскоре после этого он умер.

Свое учение Анаксимандр изложил в книге, которую можно рассматривать как первое в истории греческой мысли научное сочинение, написанное прозой. К сожалению, от этого сочинения до нас дошла лишь одна фраза, цитируемая Симпликием в его комментариях к "Физике" Аристотеля. Кроме того, в некоторых позднейших философских компиляциях, восходящих, по-видимому, к "Мнениям физиков" Феофраста, содержатся выражения, которые, несомненно, взяты из книги самого Анаксимандра. Эти и другие косвенные данные, сообщаемые многими древними авторами, начиная с Аристотеля, позволяют реконструировать ряд важнейших положений космогонической концепции Анаксимандра.

В отличие от Фалеса источником всего сущего Анаксимандр считал не воду, а некое вечное и беспредельное начало, которое, согласно позднейшим авторам, он называл "божественным", утверждая, что оно "всем управляет". Термин "апейрон" (apeiron), т. е. "беспредельное", которым обычно именуют первоначало Анаксимандра, был на самом деле не названием этого первоначала, а лишь обозначением одного из его атрибутов12. По традиции, восходящей к Аристотелю и Феофрасту, это первоначало обычно трактовалось как бескачественное и неопределенное первовещество или же как смесь всех элементов, однако в ряде новейщих работ эти традиционные точки зрения подвергаются сомнению. Критическое отношение к перипатетической трактовке учений досо-кратиков (особенно после опубликования в 1935 г. на эту тему известной работы Г. Чернисса13) привело к появлению новых интерпретаций анаксимандровского первоначала. В философско-библиографическом обзоре Л. Суини, вышедшем в 1972 г. и посвященном понятию бесконечности в досократовской философии14, лишь в публикациях послевоенного времени указывается на 23 подобных интерпретаций. С тех пор число таких интерпретаций еще более возросло.

Возникновение мира Анаксимандр рисовал как борьбу и обособление противоположностей, в первую очередь тепла и холода (причем у него, по-видимому, еще отсутствовало четкое разграничение понятии силы, качества и вещества). В недрах беспредельного начала возникает как бы зародыш (to gonimon) будущего мира, в котором влажное и холодное ядро оказывается окруженным огненной оболочкой. Под воздействием жара этон оболочки влажное ядро постепенно высыхает, причем выделяющиеся из него пары раздувают оболочку, которая в конце концов лопается, распадаясь на ряд колец (или "ободов"). В результате этих процессов происходит образование плотной Земли, имеющей форму цилиндра, высота которого равна трети диаметра основания. Этот цилиндр не имеет опоры и висит неподвижно в центре сферической Вселенной, так как у него нет оснований двигаться в какую-либо сторону. Звезды, Луна и Солнце находятся от центра мира на расстояниях, равных соответственно 9, 18 и 27 радиусам земного диска; эти светила представляют собой отверстия в темных воздушных трубках, окружающих вращающиеся огненные кольца. С помощью такой картины Анаксимандр объяснял ряд астрономических и метеорологических явлений.

С космогонией Анаксимандра связана его зоогоническая концепция. Живые существа, по его мнению, зародились во влажном иле, некогда покрывавшем Землю. Когда Земля начала высыхать, влага скосилась в углублениях, образовавших моря, а некоторые животные вышли из воды на сушу. Среди них были рыбообразные существа, в чреве которых развились люди; когда люди выросли, покрывавшая их чешуйчатая оболочка развалилась. Некоторые ученые усматривают в этой концепции исторически первый намек на идею эволюции животного мира.

Возникновение и развитие мира Анаксимандр считал периодически повторяющимся процессом: через определенные промежутки времени мир снова поглощается окружающим его беспредельным началом (отсюда periechon - "окружающее" - как один из эпитетов анаксимандровского первоначала). Следует указать также на точку зрения некоторых ученых, согласно которой Анаксимандр признавал одновременное сосуществование бесчисленного множества миров15. Вопрос этот спорный: термин "космосы" (kosmoi), который, по-видимому, фигурировал в оригинальном тексте сочинения Анаксимандра, имел, вероятно, значение, отличное от позднейшего значения "миры".

Как показали новейшие исследования16, космогоническая концепция Анаксимандра включила в себя ряд элементов, взятых из космологических построений народов Востока. К числу таких заимствований относятся: образ огненных колец, числовые соотношения, определяющие удаленность от центра мира небесных светил, циклический характер процесса мироздания и даже, может быть, само понятие вечного и беспредельного начала.

Источники сообщают, что Анаксимандр был первым греком, начертившим на медной табличке географическую карту Земли, на которой вся ойкумена распадалась на две примерно равные части - Европу и Азию. Возможно, что эта карта служила приложением ко второй - географической част его сочинения. Анаксимандру приписывают также введение в греческую практику гномона (солнечных часов), который был известен на Востоке задолго до этого.

Последним великим представителем милетской философской школы был Анаксимен,, скончавшийся, согласно "Хронике" Аполлодора, в 63-ю Олимпиаду (528-525 гг. до н. э.).

Переходя от Анаксимандра к Анаксимену, мы отчетливо ощущаем пропасть, которая их разделяет. В некоторых отношениях Анаксимен стоит ближе к Фалесу, чем к своему непосредственному предшественнику. У Анаксимена (как и у Фалеса) не было сколько-нибудь четко сформулированной космогонической концепции. Согласно Анаксимену, все вещи происходят из воздуха - либо путем разрежения, связанного с нагреванием, либо же путем сгущения, приводящего к охлаждению. Воздушные испарения, подымаясь вверх и разрежаясь, превращаются в огненные небесные светила. Наоборот, твердые вещества - земля, камни и т. д. - суть не что иное, как сгустившийся и застывший воздух. Таким образом, Анаксимен указывал на конкретный физический механизм образования вещей из воздушного первоначала. Это постоянно действующий механизм, обусловленный тем, что воздух находится в непрестанном движении и изменении. Когда воздух неподвижен, мы его никак не воспринимаем; лишь когда он движется или претерпевает иные изменения, он дает о себе знать в виде ветра, облаков, пламени и т. д. Это означает, что все вещи суть модификации воздуха, который должен поэтому рассматриваться не как один из элементов, а как всеобщий субстрат вещей, в чем-то сходный с le первоматерией Аристотеля.

У Анаксимена мы почти не найдем заимствований из восточных космогонических мифов: космогония Анаксимена целиком находится в русле греческой "метеорологической" традиции. Оппозиции, такие, как светлое-темное, горячее-холодное и другие, играют у него (в отличие от Анаксимандра) незначительную роль. Зато Анаксимен очень охотно прибегает к методу аналогий, большей частью взятых из повседневной жизни и практики. Так, образование земли из воздуха сравнивается у него с валянием шерсти, из которой образуется войлок. Подобная "войлочная" Земля имеет "столообразную" форму, и она не висит неподвижно в центре мира (как у Анаксимандра), а как бы "оседлала" воздух, который поддерживает ее снизу. Солнце плоско, как лист; звезды вбиты в небосвод наподобие гвоздей; некоторые же из них (планеты) суть огненные листья, плавающие в воздухе. Когда в одном месте собирается слишком много воздуха, из него "выжимается" дождь. Ветры, возникающие из воды и воздуха, несутся подобно птицам.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. П. П. Гайденко история греческой философии в ее связи с наукой

    Документ
    Предложенный Вашему вниманию текст является сокращенным вариантом новой редакции книги П. П. Гайденко "Эволюция понятия науки (становление и развитие первых научных программ).
  2. 1. Место философии в системе культуры

    Программа
    овладение понятиями и представлениями о философии как компоненте духовной культуры, ознакомление с проблемами, понятиями, принципами и теориями онтологии, гносеологии и другими разделами философского знания, формирование и развитие
  3. Александр Леонидович Симанов Содержание История философии. Онтология и гносеология. Философия науки контрольные вопросы

    Контрольные вопросы
    Философия и история философии. Философия как форма знания. Предмет философии и специфика философского мышления. Проблема возникновения философии. Философия и мифология.
  4. Философия для аспирантов. Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б

    Учебное пособие
    Кохановский В.П., Золотухина Е.В., Лешкевич Т.Г., Фатхи Т.Б. Философия для аспирантов: Учебное пособие. Изд. 2-е - Ростов н/Д: "Феникс", 2003.
  5. М в. ломоносова Е. И. Аринин философия религии принципы сущностного анализа монография

    Монография
    Теребихин Н.М., доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой культурологии и религиоведения Поморского государственного универститета им. М.

Другие похожие документы..