Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Атняшка – глубинная деревня на юге Пермской области. А деревня в наше время оказалась особенно чувствительна к болезням общества: распад колхозов и со...полностью>>
'Закон'
Настоящий Закон принят в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Конституцией Республики Башкортостан, Федеральным законом "Об общих п...полностью>>
'Документ'
ред.Хас- кина В.В.-М.:Издат.об-ние "ЮНИТИ",1 .-454,[ ]с.:ил.-Биб- лиогр.-ISBN 5- 38- -7. 4 А90 43- Алпатов,Владимир Михайлович История лингв...полностью>>
'Книга'
Представленное здесь учение Его Святейшества Далай Ламы о тренировке ума основано на тексте, сочинённом в начале XV века Хортёном Намха Пел, учеником...полностью>>

Россия между «норд-остом» и бесланом (1)

Главная > Реферат
Сохрани ссылку в одной из сетей:

1

Смотреть полностью

С.А. Кусова

РОССИЯ

МЕЖДУ

«НОРД-ОСТОМ»

и БЕСЛАНОМ

по материалам федеральных СМИ

Содержание

Введение ............................................................................................................................... 4

Эхо теракта: вопросы с ответами и без… .......................................................................... 14

СМИ: обратная связь ......................................................................................................... 48

Торжество имперского стиля ............................................................................................. 69

Зачем нам нужны чужие отбросы?.. .................................................................................. 93

«Быдл-класс» – питательная среда для криминала ......................................................… 117

Православие – ислам: линия раскола ............................................................................... 126

Это сладкое слово «свобода»!.. ......................................................................................... 175

СМИ и национальная идея ............................................................................................... 211

Государство – это мы ........................................................................................................ 229

Кавказ подо мною!.. Один в вышине... ........................................................................... 243

«Россия для русских» ......................................................................................................... 265

Бесланская трагедия как послесловие.............................................................................. 288

Введение

«Информация и информационные технологии служат

новыми источниками национального могущества».

Ричард О’Нейл

Как известно, в России всегда существовали извечные русские вопросы: кто виноват? что делать? и кому на Руси жить хорошо? Последнее десятилетие сформулировало такие же извечные русские ответы с некоторой поправкой на время:

– Кто виноват? – евреи, американцы, китайцы, «лица кавказской национальности» (и далее по списку) …

– Что делать? – гнать их поганой метлой со всех городов и весей необъятной Российской державы.

– Кому на Руси жить хорошо? – список все тот же, что и в первом вопросе, подкрепленный последними предвыборными лозунгами: «Как трудно быть в России русским!», «Мы за бедных, мы за русских!».

Свою версию предложил писатель Юрий Поляков: «Главный вопрос, стоящий перед российским обществом – что делать с теми, кто виноват?» («Литературная газета», № 36, 2003 г.).

«Традиционные «проклятые вопросы» русской интеллигенции – кто виноват, что делать, с чего начать, – кажется, окончательно сняты с повестки дня», – над этой темой иронично рассуждает патриотически настроенный С. Рыжов.

«Виноватых сегодня, например, искать не принято. Согласно новейшим воззрениям, виноваты во всем те, кто ищут виноватых. Особенно это относится к русским, которые все еще населяют «эту страну»; этот криворылый и косорукий народец все еще имеет наглость винить в своих бедах кого-то, кроме себя. И вообще искать виноватых – это фашизм, а фашизм – это ужасно. Между прочим, за победой над фашистской гадиной США отдали жизнь рядового Райана и героев Перл Харбора, за что мы, отсидевшиеся в окопах Сталинграда, должны быть бесконечно благодарны. Точно так же вопрос «что делать?» после обретения нами невидимой Руки Рынка перешел в разряд неприличных. Делать, оказывается, ничего не надо, т.е. нет, делать-то как раз надо, надо шустрить, крутиться, работать и не лениво так. Нельзя только задаваться вопросом: что именно ты делаешь. Рынок – он у-умнай. Он и научит, он и накажет, а ты давай, давай, арбайтен, арбайтен.

И, наконец, «с чего начать?». Невинное русское слово «началось» с некоторых пор стало синонимом всякого экстремизма. Нынешнее постсоветское интеллигентское мировоззрение – не искать виноватых, сидеть – работать – не высовываться, не думать о том, что ты, собственно, делаешь, ну и ни в коем разе ничего нового «не начинать» (и, разумеется, ничем не заканчивать) – это никакое не «преодоление левого прошлого» и «смерть интеллигентского воззрения», за что нам его пытаются продать, а обыкновенное ренегатство, не правое и не левое, а просто никакое». (С. Рыжов. «Спецназ России», № 8, 2002 г.)

Новое время родило новые вопросы… Среди них есть те, которые очень волнуют национальные российские меньшинства: ощущает ли русская нация и ее политическая и интеллектуальная элита ответственность за судьбы народов, которые российская государственная машина вовлекла в орбиту своего вращения?

С кем вы, думские сидельцы, всевозможные члены всевозможных комитетов, собраний и партий? С кем вы, мастера культуры: «инженеры человеческих душ», «золотые перья» России, лауреаты «ТЭФФИ», «Ники» и «Золотого орла»? Какое место занимает в вашей профессиональной жизни «маленький человек» русских долин, кавказских гор, калмыцких степей, чукотских снегов?.. Когда русская культура исторгнет из своих отощавших недр личность масштаба Л. Толстого, А. Пушкина, М. Лермонтова, – тот тип творца, чей гений не позволил русскому обществу времен Кавказской войны обозначить завоеванных горцев «лицами кавказской национальности»?

Существование в российском обществе расовой и религиозной нетерпимости, нарастание деструктивных ксенофобских настроений есть свершившаяся и прочно утвердившая свои позиции реальность. «Лидерство» в ряду многочисленных объектов российской ксенофобии сегодня прочно удерживают представители народов Кавказа, причем в образе «лица кавказской национальности» как криминализированного, беспардонного, неотесанного бандита-торгаша представлено население Закавказья, куда входят: Грузия, Армения, Азербайджан и народы семи северокавказских республик, являющихся субъектами РФ: Адыгея, Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария, Осетия, Ингушетия, Дагестан и Чечня, за сохранение которой в составе России так много было пролито крови.

При этом следует отметить, что противодействие антисемитизму, как наиболее остро обсуждаемой фобии, имеет в России сложившиеся традиции в силу давности существования самого явления и подкреплено значимостью политической, экономической, исторической и культурной ниши, которую занимает еврейский народ в мировой цивилизации. Сюда же следует добавить, что у представителей интеллектуальной еврейской элиты есть доступ к средствам массовой информации внутри страны и поддержка западных правозащитных институтов за ее пределами, есть свой «золотой фонд» духовной сокровищницы этноса – пассионарии, внесшие значительный вклад в копилку мировой культуры, что, безусловно, делает еврейскую нацию более дееспособной в утверждении своего национального достоинства и собственной ниши в российском полиэтническом пространстве.

Изначально нашей целью было проследить механизмы нагнетания всевозможных фобий, лексические и образные приемы формирования в федеральных печатных и электронных СМИ «образа врага» и попытаться проанализировать причины и возможные пути микширования того межнационального и межконфессионального антагонизма, которым отмечены общественные умонастроения последних лет. По мере накопления материала стала очевидной необходимость рассмотрения этой темы в политическом, экономическом и социальном общероссийском контексте.

Анализ полифонии позиций, представленных в федеральных СМИ, позволяет сделать главный, основополагающий вывод: причины появления в российском общественно-культурном дискурсе всевозможных фобий так глубоки и многообразны, что решать их только внедрением в умы сограждан идей мультикультурализма и толерантности – значит, заранее обречь себя на поражение. Итоги парламентских выборов наглядно подтвердили, что шовинистические, ксенофобские настроения достаточно развиты в широкой электоральной массе. Как отметил Андрей Колесников, «во весь свой исполинский рост встал вопрос этнических и мигрантских фобий, на которых в современной России делаются серьезные политические карьеры. Во всяком случае настоящая битва подлинно русских национал-социалов (или, по Путину, «придурков») с иностранной рабочей и нерабочей силой только начинается». («Известия», 12.01.04 г.).

Материалы центральных СМИ – свидетельство хаотичной разноголосицы российского общественно-политического дискурса по узловым внешнеполитическим и внутренним проблемам России, обусловленной, как нам кажется, отсутствием четко оформленной и озвученной государственной позиции. Раскол общества особенно обозначился после захвата террористами 23 октября 2002 года театрального центра на Дубровке и окончательно проявился в итогах парламентских выборов 7 декабря 2003 года. Чеченская война, казавшаяся россиянам такой далекой, в образе террористов-смертников пришла в Москву на мюзикл «Норд-Ост». Сплотилась ли нация перед лицом всеобщей трагедии? Задала ли себе главные вопросы национального бытия, попыталась ли найти на них соответствующие вызову ответы? К сожалению, общество, в большинстве своем потрясенное чудовищным терактом, окончательно утратило понимание причин его породивших. И дело не только в том, что чеченская трагедия неоднозначно воспринимается разными группами россиян: эта война принесла столько горя и потерь обеим сторонам, что было бы странно требовать всеобщего понимания в оценке ее последствий.

Анализ материалов центральных СМИ по межэтнической и межконфессиональной проблематике начался задолго до событий на Дубровке и стал конкретным и достоверным свидетельством, что именно общенациональные СМИ не прилагают ни малейших усилий, чтобы сплотить российское общество, тем более что после «Норд-Оста» крайне обострились ксенофобские настроения, в том числе и у сограждан, доселе исповедовавших вполне толерантные убеждения.

«Национальная проблематика, так же как армия, милиция, железные дороги, должна оставаться исключительной монополией государства, единого и по-настоящему демократического. Уже похоже на общественный атавизм, когда какой-то конкретный регион превращается в более родной для одних и менее родной для других, проживающих на его территории, когда существуют «титульные» и «нетитульные», «коренные» и «некоренные» нации, когда появляются – непонятно из какой политической бездны – «лидеры» мордвы, татар, русских, марийцев. Государство в ответе за то, чтобы «национальный вопрос» не стал прибежищем человеконенавистников, националистов. Государство слишком уж охотно отдает им на истязание национальную проблематику, а это дело только миротворцев» Камиль Тангалычев («НГ», 17.01.03 г.). Солидаризируясь в упреках государству с писателем, добавим любопытную деталь: чем более укрепилось участие и влияние государства на СМИ, тем более обозначился в них «язык вражды» – так называют специалисты речевую агрессию по отношению к нацменьшинствам России (шире – ко всему «иному»). Тревожным симптомом, свидетельствующим о самоустранении официальной власти от участия в решении этих вопросов, стало закрытие федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001 – 2005 гг.)». Мы были единственной в мире страной которая приняла такую программу. Именно ее одну из всего блока федеральных целевых программ вычеркнуло правительство России. Это произошло на фоне роста национальной нетерпимости, этнической агрессии и ксенофобии. Оценка этого события в СМИ была адекватной: кто заказал толерантность? «Если программа, в основе которой лежит противодействие национализму, экстремизму, больше не нужна, не сигнал ли это, что как раз и нужно то, против чего она была направлена?». С этим вопросом обратилась обозреватель «Новой газеты» Галина Мурсалиева к председателю Комиссии по правам человека при президенте РФ Элле Памфиловой: «Я думаю, что в общей неразберихе – по недопониманию, просто по небрежности – угробили эту программу. И я считаю, что ситуацию надо срочно исправлять. Я сделаю для этого все, что смогу». Как говорится, поживем – увидим. При том количестве уголовных дел, которые возбуждены в различных уголках России по преступлениям на национальной почве, именно программа «Толерантность» официально предложила прокуратуре и судам методику психолого– лингвистической экспертизы фашистских действий. Страшным предупреждением обществу следует рассматривать убийство в июне 2004 г. Николая Михайловича Гиренко, ведущего эксперта по проблемам межнациональных отношений, крупного ученого, старшего сотрудника Института антропологии и этнографии имени Петра Великого, который был застрелен в своей квартире в Санкт-Петербурге. Николай Гиренко был известен далеко за пределами Петербурга как эксперт, занимавшийся межнациональными отношениями, участвовавший во многих судебных процессах и боровшийся против отечественного фашизма. Два десятка лет назад, во время пресловутой «Памяти», он вместе с Галиной Старовойтовой стал одним из первых, кто начинал эту борьбу. Он был единственным в стране специалистом, который смог создать научный метод изобличения фашистской пропаганды и применить его на практике.

«Это убийство показывает, что нацистская практика – «второй кабинет» – существует в нашей стране. И человек, представляющий опасность для этого кабинета, уничтожается. Масштабы ненависти к «инородцам» в нашей стране огромны, этот яд брызжет из миллионов. Этого нельзя не замечать. Молчание в данном случае означает соучастие. Я думаю, что материалов, собранных на эту тему в последние годы, достаточно, чтобы Совет безопасности обратил на это внимание. Более чем достаточно. Ситуация гораздо более жесткая, нежели четыре, пять лет назад. Если раньше мы видели первые ростки, которых государство не замечало, то теперь это зло укоренилось. Чудовищная озлобленность и в столице, и на периферии. Неприкаянность миллионов, безработица и чудовищное нравственное состояние могут сдетонировать, подогреваемые и разгулом телевизионного варварства. Чудовищное убийство выстрелом в упор ученого, занимавшегося проблемами национализма и, значит, представлявшего опасность для нацистов, вскрыло два симптома старой социальной болезни: организованный бандитизм и возможность купить убийство. С обоими этими симптомами в государстве тоже не ведется никакой борьбы. Это значит, что государство либо боится, либо молчаливо соучаствует» (кинорежиссер А. Сокуров: «Убийство Николая Гиренко – повод немедленно собрать Совет Безопасности // «Известия», 21.06.04 г.)

Действительно, для созыва Совета Безопасности есть все основания. Свидетельством тому, что национал-экстремизм чувствует себя все уверенней, служит заявление националистической организации «Русская республика», которая взяла на себя ответственность за убийство ученого.

«Ее председатель Владимир Попов опубликовал на своем интернет-сайте документ, озаглавленный «Приговор № 1» самопровозглашенной «Русской республики». По словам Попова, он знает исполнителя «приговора» и по прошествии времени этому неизвестному «герою» будет поставлен памятник. «Таких ситуаций в нашей практике не было, – заявил в связи с этим прокурор Санкт-Петербурга Николай Винниченко, – все это, с одной стороны – информация достаточно серьезная, и наше отношение к ней соответствующее».

В «приговоре» приведен целый список дел, по которым Гиренко выступал в качестве эксперта. В том числе и по обвинению редактора новгородской газеты «Русское Вече» в разжигании межнациональной розни. Оно было доведено до суда благодаря научному обвинению Гиренко и твердой позиции городского прокурора. Но вместо 4 лет лишения свободы, которые требовал прокурор, суд приговорил подсудимого к штрафу в 10 тысяч рублей, а запрет на парламентскую деятельность отменила кассационная инстанция. Редактор Павел Иванов продолжил разоблачать «мировой сионистский заговор» («НГ», 28.06.04 г.)

Активность государства в сфере межнациональных проблем востребована еще и потому, что национальный вопрос в России выходит далеко за пределы решения его только в гуманитарной плоскости. Проблемы сохранения самобытности российских этносов, их дальнейшего развития и вхождения в мировой цивилизационный контекст решаются, прежде всего, через политику и экономику. К сожалению, пока налицо декларирование многоциональности РФ при полном отсутствии конкретных шагов к реализации идей полиэтничности России как ее выигрышного геополитического положения. Национальный вопрос является неотъемлемой частью бюджетных взаимоотношений Центра и регионов, административной реформы, качества формирования Совета Федерации, отношения олигархов-недропользователей к аборигенному населению земель-энергоносителей и т.д. Административное реформирование приведет к тому, что все национальные округа будут ликвидированы, при этом для отчета перед мировой общественностью сохранят национально-культурные автономии, которые могут обеспечить лишь этнографическое присутствие некоторых этносов в российской государственности. Помимо закона о национально-культурных автономиях есть законы о гарантиях прав коренных малочисленных народов Севера, Сибири, Дальнего Востока, о землях традиционного природопользования. Но эта законодательная база на практике совершенно не работает. За годы перестройки резко сократилось количество депутатов коренных национальностей многих народов. В этом смысле гораздо представительней был Верховный орган советского периода, и пусть номинально эти депутаты ничего не решали, но имели возможность в правительстве обозначить проблемы своих народов. К тому же, присутствие их в высших правительственных органах было своего рода «кузницей» национальных кадров. Существующая при Президенте специальная комиссия, цель которой – «разграничение полномочий между федеральными органами государственной власти и местного самоуправления», пока демонстрирует лишь тенденцию сосредоточения всех рычагов власти в руках Центра, господствующего и в системе межбюджетных отношений. Это неоднократно отмечали в прессе как сами губернаторы, так и представители федеральных структур. Сегодня эта тема практически закрыта для гласности, и если год назад в центральных СМИ можно было встретить заголовки: «Регионы-доноры опасаются разориться в одночасье», «Глухие регионы не слышат слепую федерацию», «Федеральный центр наступает», «Совет Федерации в поисках собственного лица», то вертикаль власти, выстроив всех по ранжиру, «изъяла» эти вопросы из сфер публичного обсуждения. Между тем, забирая до 70% бюджетных средств, Центр лишает национальные республики и территории-доноры средств, необходимых для нормального функционирования и улучшения уровня жизни своего населения. Возникла крайняя необходимость, с одной стороны, осмысления на государственном уровне состояния межнационального общения, определения истоков недовольства и напряженности, питающих центробежные тенденции, с другой – выявления условий и факторов, составляющих интеграционный потенциал российской многонациональной государственности, путей и механизмов консолидации наций и народностей, – словом, всего, что составляет основу национальной политики в масштабах государства и на уровне отдельных регионов. По большому счету, мы не имеем сегодня четкого продуманного и действенного плана принятия и реализация адекватных решений в тех случаях, когда возникают противоречия на межэтнической почве. Только от государства зависит выстраивание продуманной системы взаимоотношений Центра с регионами с учетом национального самосознания их жителей, их вековых традиций и местных особенностей. И что самое важное – национальный вопрос напрямую зависит от того, действительно ли Россия является демократическим государством, что означало бы продвижение каждого в зависимости от его умения и заслуг при правовой гарантии этих шансов самим государством. Как согласуется с этим положением лозунг «Россия для русских», «русский народ – государственнообразующий» и т.п.?

Методику, положенную нами в основу мониторинга, в какой-то степени можно считать позаимствованной у американской журналистки, которой во время чернобыльской катастрофы, где все было страшным образом засекречено, удалось опубликовать статью об истинных масштабах катастрофы. Достоверным источником, ко всеобщему удивлению, стала советская пресса. Чтобы восстановить правдивую картину событий, она вырезала по строчке из каждой украинской и центральной газеты и буквально построчно их сравнила, выяснив, таким образом, степень вранья и достаточно точно определив реальное положение дел. Нечто подобное попытались сделать мы, тем более, что кипение национальных страстей, достигшее высокого накала, вполне можно сравнить с непредсказуемостью чернобыльского реактора: цепная реакция национализма и экстремизма вовсю гуляет по стране.

Концентрация внимания в большей степени на федеральных СМИ, имеющих выход на очень широкую российскую аудиторию, объясняется, прежде всего, целым рядом их преимуществ, главное из которых – возможность навязать свою позицию большинству населения. Цельная картина масс-медийного пространства, безусловно, отражает процессы, идущие в обществе. Какие бы тревоги относительно ограничения свободы слова ни высказывались, общественное мнение существует, и есть множество примеров его влияния. Власть вынуждена с ним считаться, иначе бы она так не стремилась к увеличению собственного влияния на информационную политику. Но в этой связи все чаще вспоминается восточная поговорка: «собака лает, караван идет», и движется наш караван пока в неопределенном направлении, хотя в общем векторе движения уже просматривается конечная цель. К тому же, как отмечают С. Константинов и А. Ушаков, исследуя исторические образы России на постсоветском пространстве, «переосмысление имперского прошлого России, нового исторического образа российской Империи и СССР осуществляются в достаточно узком кругу интеллектуалов, чьи концепции пока не трансформируются в конкретные программы, доступные широкой общественности. В отличие, скажем, от Казахстана (где – ради достижения конкретных геополитических и экономических результатов – СМИ последовательно внушают населению исторический образ страны, являющейся главным звеном «Великого шелкового пути» и мостом, соединяющим Азию с Европой) в России нет такого цельного образа ни на уровне исторической науки и образования, ни на уровне СМИ». («Национальные истории в советском и постсоветских государствах» – М., 2003 г.)

Адекватны ли общественные усилия реалиям современной России? «Возьмем дореволюционное русское общество. – со свойственной ему метафоричностью пишет А. Проханов («Завтра»). – В нем всегда бывали кружки, зоны, где происходило бурное интеллектуальное строительство, творчество. Возникали школы, утопические или прагматические представления, появлялись славянофилы, западники, вырастали марксистские кружки, возникала религиозная философия Толстого, Соловьева. Рождались всевозможные секты, культы, истерии. Потом при советском строе, все это исчезло, но появилось нечто иное: огромные интеллектуальные штабы, советский Генштаб, развивавший концепции океанического флота и города Антарктиды, или, например Госплан, планировавший темпы рождаемости в XXII веке. Что теперь происходит в нашем обществе? Где сегодня происходит концентрация этого интеллектуального творчества, где осмысливаются новые вызовы человечеству, где среди интеллектуалов возникают матки будущих вселенских идеологий?»

Отвечая на этот вопрос, академик РАН Геннадий Осипов выделяет очень важную для понимания тандема «власть-общество» мысль: можно сколько угодно твердить о наболевшем, пока эти проблемы не озвучит Президент, всякие дискуссии бессмысленны, ибо они будут повисать в воздухе.

«В стране сейчас очень много различных сообществ, которые пытаются что-то создать, выразить свои идеи, но таких, которые бы очень четко формулировали какие-то социальные концепции, сейчас у нас практически нет. Почему? Допустим, завтра мы соберем с вами двадцать наших академиков: физиков, химиков, философов, художественную элиту. Позовем, например, Раушенбаха и Капицу. Они установят все то, что с нами произошло за эти годы. Им станет ясно, что в стране произошла катастрофа, гигантское разграбление собственности. Что в результате реформ продолжительность жизни в России будет и дальше сокращаться, что смертность увеличивается. Так вот, эти ученые будут изо всех сил кричать о том, что нас постигло, но их никто не услышит. Лишь только Путин обмолвился о демографическом кризисе – тогда об этом заговорили все». Г.Осипов («Завтра»).

Может ли журналистика, являясь закономерной формой существования культуры определенного типа, оказать обратное воздействие на культуру? – вопрос, поставленный И. М. Дзялошинским, можно считать базовым для СМИ. Юрий Лотман определял духовный потенциал культуры ее способностью порождать интеллигентность. Культура состоятельна, когда общество состоит из самостоятельно мыслящих индивидов, терпимых друг к другу, иначе говоря, культура – это, прежде всего, терпимость, готовность признать право на существование другого мнения. «У нации есть крайняя необходимость не в образованных людях, а в интеллигентах, что не одно и то же. Интеллигентность – явление редкое, – констатировал Юрий Лотман в «Беседах о русской культуре» (ТВ «Культура», 21.09.03 г.), – перерыв в интеллигентности – вещь опасная. Это равно национальной катастрофе, сравнимо с гибелью библиотек, где хранятся знания о культуре». Тема функции интеллигенции в России находится в состоянии непрерывного обсуждения еще с прошлого века. Применительно к сегодняшней ситуации она приобрела наибольшую остроту, так как качество публичной политики, видео-, аудиоряда отечественных СМИ позволяет усомниться в присутствии этой организующей и мобилизующей общество прослойки. Лишь изредка мелькнет из-за спины монстра масскультуры светлый лик, высокое слово, читательский отклик, звонок в студию, и понимаешь, что есть и другая Россия, сохранившая свою интеллигентность, а значит, понимание своих прав и обязанностей. Но пока собирается она с силами, «в национальных вопросах народы встречаются чаще посредством антиинтеллигенции», – как заметил Лотман, – или, скорее посредством политтехнологов, по определению А. Храмчихина, «наиболее порочной и выродившейся части отечественной интеллигенции» («Отечественные записки», № 3, 2003 г.).

Так же, как растеряно общество, так и разобщены СМИ. Что мы имеем в активе от десятилетия свободы СМИ? Разногласие в формулировках итогов можно расценивать как существование независимости прессы, хотя, как определил ее действенность Константин Воронов, «мы свободны и независимы настолько, что от нас уже ничего не зависит».

Два года России после «Норд-Оста» подтвердили основные выводы Международной научно-практической конференции «Судьбы гласности 1986-2001. Опыт ее защиты 1991-2001», прошедшей в Москве 1-2 июня 2001 года и приуроченной к десятилетию Фонда защиты гласности. Итоги десятилетия, сформулированные президентом Фонда А. Симоновым, сводились к семи главным проблемам:

1. Доступ к информации становится все труднее;

2. Ни один гражданин не защищен от посягательств на его личную информацию;

3. Государственная монополия на СМИ движется к апогею;

4. Страна движется к пропасти нового единомыслия;

5. Готова вступить в силу «доктрина информационной безопасности», сочиненная спецслужбами;

6. Снизился уровень этических стандартов в прессе;

7. Уровень «слышимости» стремится к абсолютному нулю, поле гласности сужается, в людях вновь просыпается рабский страх сказать не то, не так или не там.

Почему свобода слова так и не стала насущной потребностью общества? Отвечая на вопрос, социолог Ю. Левада отметил, что по сути отсутствуют инструменты для серьезной защиты этой свободы и возможность эту защиту полнокровно осуществить. Причин несколько, но, пожалуй, основная состоит в том, что «мы имеем дело с обществом уставшим, разобщенным и основательно дезориентированным, которое как будто ценит и свободу, и порядок, готово не любить власть, но принимать ее и надеяться на лидера». Отмечая разобщенность народа, все же большие упреки социолог адресует образованной части общества: «Я не выделяю специально журналистский цех, профессионалов свободы слова, потому что они являются частью общества, частью образованной элиты, и, может быть, даже самой показательной частью. Именно здесь, в этой группе, проявилась невероятная разобщенность… В целом, пресса наша, если не считать очень официальной ее части, тоже находится в состоянии большой растерянности, причем это относится к тем органам печати, к тем газетам или каналам, которые раньше были символом каких-то передовых идей и представлений». Ответственность прессы перед обществом в России имеет свою специфику, слишком высок ее авторитет по сравнению с другими общественными институтами. В оценке значимости различного рода институтов и структур в жизни общества россияне отвели СМИ третье место после Президента и олигархов. Пресса разделила это место с правительством, далее следует армия, Совбез, ФСБ, Госдума. Ю.Левада объясняет это не столько успехами самих СМИ, сколько неразвитостью у российской аудитории способности серьезного, осмысленного восприятия массовой информации: «Общество нуждается в том, чтобы иметь голову, чтобы голова думала, чтобы голова предлагала решения. На словах все это признают, на деле этого не происходит. Должна существовать такая структура общества, чтобы наличное разномыслие, большая или меньшая привычка к нему, свободы, – все это выражалось в институтах, чтобы это можно было защищать. Всего этого у нас нет, но когда-нибудь должно быть. Правда, не в ближайшее десятилетие, может быть, через одно-два поколения».

Общество начинает жить нормами, навязываемыми СМИ, ими растиражированными. При наличии все увеличивающейся безответственности журналистики, позволяющей себе подменять сам факт его интерпретацией, создаются опасные тенденции. Отсутствие гражданской ответственности перед обществом за дезинформацию, за навязывание безнравственности, отсутствие интереса к той информации, в которой нуждается общество – имеют далеко идущие последствия. «Общество теперь воспринимает прессу, как примерно глухой воспринимает болтливого», «Пресса – зеркало, но зеркало формирующее»; «Телевидение кому принадлежит, тому и служит», «Публичная сфера у нас не получилась»; «Корпоративные правила об обуздании самих себя не выработаны» – таковы некоторые из оценок СМИ, звучавшие на конференции Фонда защиты гласности.

«Во многом виноваты мы, но те, кто нас толкает демонстрировать не свои совершенства, не свою смелость, не свою верность принципам, а демонстрировать наши слабости, наше убожество, я думаю, виноваты не меньше», – горько заметил секретарь СЖ РФ Павел Гутионтов. «Четвертая власть не получилась. Произошел разрыв между элитами и теми, кто реально должен участвовать в историческом процессе», – констатировал директор Независимого института коммуникативистики Иосиф Дзялошинский. «ЮНЕСКО принял специальную резолюцию о необходимости медиаобразования, то есть как нужно учить людей слушать передачи и читать газеты. У нас такая практика развития не получила. Это серьезный пробел», – отметил Я. Засурский, декан факультета журналистики МГУ.

Приведенные материалы конференции позволяют сделать еще один вывод: были обозначены все болевые точки, намечены ориентиры, действенное внимание к форуму обеспечивало участие авторитетных в обществе имен – все это, казалось, гарантировало изменение масс-медийного пространства в позитивном плане. Но произошло обратное. За три года, прошедшие после конференции, сложилась ситуация, которая подлежит уже принципиально иному анализу, чем тот, который был сделан в 2001 году. Материалы, представленные в книге – наглядное тому подтверждение.

Было бы несправедливо утверждать, что вопросами ксенофобии и экстремизма заняты только правозащитные организации. Общество в активной его части реагирует на эти проблемы, поэтому мы представили на страницах книги разные точки зрения, позволяющие более панорамно обозначить проблему и осмыслить пути ее разрешения, так как из этой мозаики голосов складывается цельное полотно общественного политического и культурного дискурса российской демократии. Национализм, ксенофобия, шовинизм, молодежный экстремизм, неприятие мигрантов – все это звенья одной цепи-неразвитости гражданского общества.

Проблема скинхедов лежит не только в сфере интересов МВД, прежде всего, это необходимость осуществления молодежной государственной политики, которая в России сегодня отсутствует. Поэтому мы решили не ограничиваться констатацией явления, материалы по которому достаточно полно представлены в СМИ, а углубить взгляд на него. Приток мигрантов в страну при отсутствии государственной цивилизованной адаптационной программы интеграции их в правовое, социальное и культурное пространство – еще один из факторов, провоцирующий националистические умонастроения. Не могли мы обойти и эту тему. Круг вопросов по данной проблематике обозначен в главах «Быдл-класс»…» и «Зачем нам нужны чужие отбросы».

Так и не сконструированная перспективная стратегия российской внешней и внутренней политики оставляет повисшим в воздухе оформление национальной идеи, что делает достаточно неопределенным положение нацменьшинств в российской государственности. Какова роль российской интеллектуальной элиты, конкретнее, русской интеллигенции, в сдерживании разрушительных, разъединяющих российский этнос процессов. Все чаще в политическом лексиконе появляется слово «империя». Что несет она этнорегионам? Понятно, что в одной главе вопрос этот не решить, но попытку обозначить основные тенденции поиска национальной идеи, проследить, как ощущает цвет русской интеллигенции меру ответственности за судьбу России, мы сделали в главе «СМИ и национальная идея».

Особые претензии высказаны к роли СМИ в обострении межэтнической и межконфессиональной напряженности в России. Дезинтеграция и раскол в обществе – объективный результат пропагандистской работы отечественных масс-медиа. Не может быть конструктивно созидающей идея консолидации общества, построенная на фундаменте ненависти и страха. Существующая информационная политика не соответствует интересам стратегической безопасности страны и стабильности в обществе. На этом фоне Министерство по делам печати и СМИ, правоохранительные институты государства демонстрируют труднообъяснимое равнодушие. Ложные стереотипы и мифы, внедренные в массовое сознание россиян, далеко не безобидны. Став фактом общественного мнения, виртуальная реальность напрямую влияет на решения, принимаемые политической элитой страны или региона, провоцируя тем самым дезинтеграционные тенденции. Общее для всех народов и граждан Отечество, таким образом, для некоторых может стать чужим.

«Справочник для журналистов стран Центральной и Восточной Европы», постигающих азбуку демократии, принципы справедливости, свободной и независимой журналистики, имеет рекомендательные пункты, некоторые из которых очень любопытно экстраполировать на российскую прессу. Оставляя без комментариев соотношение желаемого и действительного в отечественных СМИ, приведем некоторые из рекомендаций справочника. Восьмой пункт в разделе «Честность», понимаемой как сохранение журналистами правил честной игры, гласит: «Избегайте резких слов и выражений, отражающих ваше мнение… Будьте особенно осмотрительны в употреблении прилагательных». Полезным для некоторых коллег будет напоминание еще некоторых «правил игры» в демократической журналистике: «Объективность недостижима, поэтому акцент делается на беспристрастность; не пишите об одном в ущерб другому – чрезмерно критиковать также плохо, как и безудержно восхвалять; пропаганда – дело редакционной полосы, в информационном материале не должно быть мнения автора; заголовок – солнечное сплетение газеты, нужно уметь писать заголовок так, чтобы в нем отражалась суть материала; газета сама по себе должна стать рупором общественного мнения, отражая его целиком и представляя как можно больше разных точек зрения». Роль газеты в демократическом обществе основана на принятых ею обязательствах снабжать избирателей информацией, необходимой для компетентных гражданских действий. Читая этот справочник, я пыталась для себя найти центральное печатное издание, которое, если не в идеале, то хотя бы на 50% соответствовало этим рекомендациям, но так и не смогла определиться, что касается телевидения, то подобные оценочные категории просто наивны относительно этого мощного медийного монстра. Тут, пожалуй, можно согласиться с патриархом журналистики Я. Засурским: «Телевидение кому принадлежит, тому и служит». Материалы глав «СМИ: обратная связь», «Это сладкое слово – «свобода» и «Право на информацию» дают полное основание для подобных выводов.

Не будет преувеличением утверждение, что сегодня почти все «раскрученные», и уж тем более «национально-ориентированные» федеральные СМИ можно привлечь к уголовной ответственности за возбуждение национальной, расовой и религиозной вражды исходя из разработанных в европейском и российском законодательстве критериев оценки нагнетания напряженности в сфере межнациональных отношений. К ним относятся: «унижение национального достоинства представителя какой-либо национальности; пропаганда исключительности, превосходства людей определенной национальности над людьми другой национальности; акцентирование неполноценности людей определенной расы, национальности; пропаганда антисемитизма, национализма, шовинизма; подстрекательство к насильственным действиям по отношению к лицам определенной национальности, расы; подрыв доверия и уважения к каким-либо национальностям, возбуждение чувства неприязни к ним, вражды или пренебрежения; использование унизительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок и негативных установок в отношении какой-либо этнической, расовой группы или отдельных лиц как ее представителей». Почти на каждой странице нашего исследования заинтересованный читатель найдет конкретные материалы печатных и электронных СМИ, «соответствующие» вышеперечисленным критериям. И только единичные из них получили должную общественную и правовую оценку (глава «Торжество имперского стиля»).

Отсутствие в общенациональных СМИ объективной информации о достижениях исламской культуры, особенно, современной, создают в обществе атмосферу настороженности (часто открытой враждебности) к российским мусульманам. Согласно опросу, проведенному в мае 2003 года Институтом прикладных социологических исследований РАН, более 17% россиян видят самую большую угрозу общественной стабильности в конфликте между православием и агрессивным исламом. В немалой степени общественное мнение сформировано СМИ, чаще всего представляющими ислам как политический фактор, а не как определенный образ жизни и оригинальную культуру. Религиозные проблемы требуют особой деликатности, четкого понимания их разрешения. Одна из важнейших сегодня – какова степень участия религии в жизни общества: ведь не все русские – православные, с другой стороны, далеко не все представители «исламских народов» России считают себя мусульманами. При этом, отрицая свою религиозность при мировоззренческой самоидентификации, многие воспринимают православие или ислам как естественную для них культурную среду (русский – поэтому «православный», татарин – значит «мусульманин»). Важно определить, где заканчиваются границы миссионерства религии, поддержка и культивирование нравственных ценностей, содействие сохранению и развитию национальной культуры, оздоровление социальных и духовных условий жизни общества, и начинается религиозная экспансия, синонимом которой становится религиозный фундаментализм (православие) и экстремизм (ислам), где в качестве подкрепления используется религиозная риторика.

Как максимально задействовать миротворческий потенциал религиозных ценностей в условиях глобализационных мировых вызовов? Этот вопрос очень важен не в последнюю очередь для СМИ, которые, к сожалению, относительно ислама преследуют, скорее, другую цель – дискредитацию этой религии в общекультурном российском пространстве. Эти вопросы также стали предметом исследования. В задачи нашего мониторинга не входил анализ положения нетрадиционных религий в российском обществе. Не останавливались мы подробно и на конкретизации исторического становления ислама на Северном Кавказе и в Поволжье, сходстве и различии влияния на национальные культуры религиозных христианских и мусульманских идей. Нашей целью было проследить по материалам федеральных СМИ, какой образ ислама и православия складывается в общероссийском культурном и политическом дискурсе. Результат оказался не в пользу мусульманской религии в плане создания ее позитивного образа. После «Норд-Оста» ислам окончательно стал восприниматься как религия оправдания террора. Наметившаяся тенденция сращивания РПЦ с официальной властью, равно как и итоги последних парламентских выборов стали очевидным свидетельством живучести среди основной массы россиян идей монархического государства с опорой на православие. Эта тема рассматривается в главе «Православие-Ислам: линия раскола».

Материалы центральной прессы по кавказской тематике свидетельствует об абсолютном незнании столичной журналистикой проблем этого сложного российского региона, национальных особенностей горских культур. Создается впечатление, что народы Северного Кавказа «расфасовывают» по своим «национальным квартирам», делая из них маргиналов, эдаких абреков с кинжалом в зубах и отказывая им в праве ощущать себя полноценными россиянами. В главе «Кавказ подо мною!..» мы постарались обозначить современное состояние северокавказского региона, значимость его для России и проследить возможные пути интеграции оригинальных самобытных горских этносов в политическое, экономическое и культурное пространство демократической России.

К сожалению, анализ материалов позволяет доказательно констатировать, что в федеральных «респектабельных» печатных и электронных СМИ существует некая целостная система завуалированных образов-символов, терминологических и семантических приемов, совокупность которых образует идеологическую конструкцию, начиненную ксенофобией и шовинизмом. В этом смысле относительно привычное определение подобных настроений термином «язык вражды» не вполне соответствует классификации анализируемых текстов, т.к. язык национализма, проникший в федеральные СМИ, позиционирующие себя как общенациональные, отличается завуалированными приемами манипуляции общественным сознанием. Здесь этнические предубеждения создаются гораздо тоньше и изощренней, чем в откровенно националистических изданиях. Авторы текстов прекрасно понимают, что ксенофобия неприлична для интеллигентного человека, к тому же, законодательно наказуема, поэтому они наработали методику, позволяющую уходить от прямых авторских оценок и воздействовать на сознание получателей информации целой системой косвенных приемов. Отечественными специалистами в области СМИ эти приемы достаточно точно сформулированы, определены и классифицированы. Аналогичные работы есть и у зарубежных авторов. Среди наиболее известных отметим Т.А. ван Дейка «Язык, познание, коммуникация» (М.,1989), который на примере российской действительности показал, какими способами создаются в прессе этнические предубеждения. Профессор психологии А.А. Леонтьев отмечает приводимые ван Дейком следующие приемы манипуляции общественным сознанием, применяемые в деятельности российских СМИ, да и вообще в практике социально-ориентированного общения (обсуждения в Государственной Думе, публичные заявления отдельных политиков, митинговые речи и т.д. («Психолингвистические особенности языка СМИ», МГУ, 2003 г.) Среди наиболее распространенных манипулятивных приемов называются следующие:

Сверхобобщение – свойства отдельных лиц и событий принимаются за свойства всех членов данной этнической группы или всех этнически маркированных социальных ситуаций. Например, агрессивный антирусский настрой приписывается большинству населения Западной Украины. Такая же «антирусскость», фундаментальная исламская ориентация, склонность к разбою или грабежам проецируется на национальный характер чеченского народа.

Приведение примера – перенос общих свойств, приписанных этнической группе или ее «типичным» представителям, на частный случай – человека или событие. Скажем, вызывается убеждение, что евреи – агенты сионизма и масонства в нашем обществе. Это убеждение тут же конкретизируется в обвинениях, адресованных конкретному лицу еврейского происхождения (Гусинскому, Березовскому, Лившицу и т.д.).

Разрешение – негативное отношение к какой-либо отдельной черте или признаку распространяется на все другие признаки и их носителей. Так, после того, как часть рынков Москвы оказалась под контролем группы этнических азербайджанцев, что повлекло за собой стабильно высокий уровень цен, резко изменилось к худшему отношение многих москвичей к азербайджанцам в целом и даже к «кавказцам» без различия их конкретной национальности. Впрочем, это был, по-видимому, спонтанный процесс, а не результат сознательной манипуляции сознанием реципиентов СМИ. Но постоянное упоминание в прессе и электронных СМИ о «кавказцах», «лицах кавказской национальности» и т.п. способствовало этому процессу и в какой-то мере провоцировало его.

Атрибуция – реципиенту навязывается «нужное» причинно-следственное отношение. Так, почти после каждого громкого террористического акта в СМИ появляются упоминания о «чеченском следе», хотя в большинстве случаев такие сообщения не подтверждаются.

Среди многочисленных механизмов СМИ в создании того или иного негативного образа можно отметить основные приемы, используемые для манипулирования общественным сознанием – сознательное искажение информации, непредумышленное и преднамеренное введение в заблуждение, демагогические формулировки, терминологические спекуляции, использование подтекста, управление объемом и содержанием информации, минимизация образа в контексте той или иной темы и т.д. и т.п. Подтверждающих примеров в печатных и электронных текстах не счесть. Негативный образ Кавказа и ислама как религии террора соткан из серьезных политических выпадов и россыпи фактурных мелочей. В СМИ, особенно на ТВ, сложились стилистические приемы косвенной негативной маркировки кавказских и мусульманских тем и персонажей.

В новостных жанрах сложилась система подачи материалов, прямо или косвенно связанных с кавказской или исламской проблематикой, где тенденциозное акцентирование, оценочные категории, отсутствие позитива и т.д. способствуют созданию негативного образа. Например, разность освещения терактов в Москве и во Владикавказе или Моздоке. Если относительно Москвы звучит солидарность, сострадание, то в сюжетах о терроризме с Северного Кавказа – бегло о невинных жертвах. Явная тенденциозность характеризует некоторые телевизионные ток-шоу, где «лицам кавказской национальности» или, как сейчас принято говорить, «южанам» предъявляются серьезные претензии, при этом отсутствуют персонажи оппозиции и соответствующим образом подобрана аудитория. Создается впечатление, что критерии отбора участников дискуссий по национальному вопросу именно идеологические, а не этнические или языковые. Сам жанр ток-шоу, который ставит своей целью скорее «проговорить» тему, чем создать атмосферу конструктивного диалога, позволяет использовать нужную автору передачи тактику: можно заявить якобы позитивную тему, но предварительно подобрать участников по принципу «благонадежности», избирательно нормировать регламент выступления, а затем дать соответствующую редакторскую оценку – и поставленная цель будет достигнута вполне цивилизованным методом. Сгущение антикавказских мотивов одновременно практикуется в разных форматах вещания, что позволяет говорить о целенаправленной политике насыщения эфира соответствующей тематикой. Особенно это было ощутимо после Норд-Оста, когда на экранах прошла серия документальных и художественных фильмов о Чеченской войне («Спецназ», «Война», «Кавказский пленник», «Блокпост»), специальных расследований, где образ чеченца был представлен только бородатым боевиком-головорезом.

В печатных и электронных СМИ сложилась целая плеяда серийных обличителей всего кавказского и периодически появляющихся некоторых более или менее известных представителей интеллигенции. Великодержавные идеи и ксенофобские мотивы озвучивают такие личности как В. Жириновский, А. Митрофанов, Д. Рогозин, А. Дугин, М. Леонтьев, А. Крутов, М. Соколов, Л. Нарочницкая, Н. Леонов, А. Проханов, В. Бондаренко, С. Кара-Мурза и И. Демидов... Увеличивается количество передач на ТВ с характерным «обособленным» названием: «Русский взгляд», «Русский дом». Совсем недавно «Русское радио» заявляло о себе: «Только для русских». Слава богу, диапазон слушателей был милостиво расширен. К рекламному слогану добавилось: «…и не только». Появилось издательство «Русская семья». Что при этом делать остальным народам в составе России?

В терминах современной коммуникативистики (по словарю Л.М. Землянской) роль СМИ в условиях становления информационного общества обозначается как медиация – посредничество в процессе взаимодействия различных социальных групп. И поскольку «мир превратился в гигантский экран монитора», то регулирование общественного мнения посредством СМИ стало серьезной угрозой для самого общества и существенным испытанием на профессиональную этику самих средств массовой коммуникации. Средствами массовой информации создается особый аудиовизуальный мир, воздействию которого, независимо от нашего желания, подвергается каждый из нас, что позволяет серьезно задуматься об ответственности СМИ перед обществом и ответить на архиважные для конструирования будущего вопросы.

Как демонтировать эту прочно сложившуюся медиальную ксенофобскую конструкцию? Как оценить степень деформации общественного национального сознания по отношению к окружающему иннациональному миру? Как отразился сложившийся в федеральных СМИ образ российских этносов в этнокультурном сознании самих этносов? И самый главный вопрос – почему нарушается конституционное право на получение и участие в информации граждан Российской Федерации – представителей этнорегионов?

Монстр ксенофобии пришел в СМИ. Это очевидно. Безусловно, отчасти он порожден политико-идеологической конъюнктурой. Назрела крайняя необходимость защитить общество от недобросовестного манипулирования общественной психологией. И здесь, прежде всего, необходим диалог, где принимаются во внимание голоса и мнения других сторон при рациональном включении в тексты СМИ элементов других культур, ибо можно любить или ненавидеть другие культуры, принимать или не принимать их ценности, но игнорировать их – значит расписаться в неспособности к поликультурному профессионализму, в маргинальности профессиональных целей и задач или, что еще хуже, в предумышленном разрушении собственного Отечества.

В своем исследовании мы решили остановиться в большей степени на кавказофобии как наиболее характерном для современных российских СМИ проявлении национализма. Круг мониторинга умышленно ограничен материалами федеральных печатных и электронных СМИ, потому что именно из Центра в регионы транслируются основополагающие, базовые установки. Так уж сложилось исторически, что и созидание, и разрушение идет на российское пространство из Москвы, поэтому мы сосредоточили свой анализ только на центральных изданиях и каналах, большая часть которых является общественной трибуной, а, следовательно, именно они должны начать диалог общества и власти, центра и регионов, столичной и региональной прессы по выработке национальной идеологии, а на ее основе национальной идеи, где будут учтены интересы каждого россиянина, независимо от его этнических характеристик. Очень интригующе звучит в этой связи один пассаж из интервью Глеба Павловского, признанного ведущим кремлевским политтехнологом. Оценивая перспективы партий в парламентских выборах, относительно «Яблока» он заметил: «Яблоко» имеет ценностную позицию. Оно связано с одной из коренных для России, хотя опасных традиций – русским либерализмом. Последний анархичен и не столько противопоставлен «авторитарной позиции, а ортогонален государственности». Ценностная обособленность либерализма в России коренится в психологической антигосударственности русского человека, его недоверии и противопоставленности властям. К «Яблоку» же в поисках безопасности обычно подтягиваются иноверцы. Это обеспечивает «Яблоку» твердые 5-7% на федеральных выборах, думаю, на очередных будет так же» («Консерватор», № 1, 2003 г.)

Пожалуй, в немалой степени материалы мониторинга будут полезны для регионов, так как большое количество центральных изданий не доходит до многих российских городов и весей, где слабо представляют, какой образ России создается усилиями центральной прессы. Мы очень надеемся, что представленные в сборнике материалы помогут российской журналистике ощутить ответственность за осуществление конструктивного межнационального диалога в пространстве российской культуры.

Особую благодарность хочется выразить профессору Иосифу Михайловичу Дзялошинскому, директору Института гуманитарных коммуникаций. Пять лет назад участие в руководимом им проекте «Российская пресса в поликультурном обществе: толерантность и мультикультурализм как ориентиры профессионального поведения», руководителем которого он являлся, придало нам, региональным тележурналистам, уверенность в том, что национальные проблемы можно и нужно решать, и есть люди, которые воспринимают Россию как красочную этническую и конфессиональную полифонию. Это было очень важным для меня осознанием, так как, переехав в Москву из Кабардино-Балкарии, будучи по образованию культурологом, имея опыт работы на телевидении в качестве главного редактора ГТРК КБР, я по наивности обратилась ко всем ведущим телекомпаниям, предлагая эксклюзивный материал по Северному Кавказу, разослала проблемные статьи в газеты, пыталась вести переговоры с депутатами, занимающимися национальными вопросами. Повторю – по наивности, вспоминая реакцию на мои предложения, которую только сейчас я могу объяснить, прожив в Москве пять лет и изучив официальную и общественную градацию мнений и позиций по национальным проблемам.

Эта книга появилась благодаря содействию Союза журналистов России и лично секретаря Союза Павла Гутионтова, инициировавшего создание Центра этнопроблематики, объединившего этнических журналистов, специалистов по национальным вопросам, региональных ученых, – тех, кто хорошо знает состояние дел в этнорегионах и может внести свой вклад в объединение усилий столичной и региональной журналистики в уменьшении шовинистических умонастроений и в противостоянии экстремизму.

Эхо теракта: вопросы с ответами и без…

Много вопросов задало себе российское общество после трагедии на Дубровке. Первое, что волновало, как так могло произойти в центре Москвы? Куда смотрели правоохранительные органы, где, в каком месте страны случится следующий теракт? Какой газ применяли? Почему после штурма не было достаточного количества врачей, медикаментов? Можно ли было по-другому спасти заложников? Почему не взяли усыпленных шахидов живыми, чтобы устроить над ними публичный суд? Планировалось ли заранее, что все заложники будут отравлены? Почему же все-таки террористы не успели себя взорвать, ведь по свидетельству очевидцев, у них было предостаточно времени это сделать?

Наиболее полно первые тревожащие общество вопросы о случившемся на Дубровке сформулировала газета «Версия», обращая их к власти и силовым структурам:

25 вопросов газеты «Версия» (18-24 ноября 2002 г.)

Журналисты газеты «Версия», не одобряя принятые Государственной думой и поддержанные Советом Федерации поправки к законодательству, ограничивающие деятельность журналистов в освещении контртеррористических операций, тем не менее готовы их выполнять. В то же время мы считаем, что права журналистов задавать вопросы соответствующим органам никто не отменял. В связи с этим и желанием вести дальнейшее расследование обстоятельств операции в театральном центре на Дубровке, опираясь на профессиональные консультации сотрудников силовых структур, мы и задаем нижеследующие вопросы:

1. Кто отвечал за спасение заложников после штурма? Не непосредственно за организацию медпомощи, а за координацию действий врачей? Кто в оперативном штабе отдал приказ вызвать врачей только в 7 часов 13 минут?

2. Газ, который Минздрав определил как фентонил, был подан в зал в 5 утра, однако заложников стали выносить на улицу два часа спустя, и большая часть из них были мертвы (зафиксировано на видео). Почему никто не просчитал, что за это время от неоказания помощи люди, получившие огромные дозы газа, просто умрут?

3. Почему в моргах родственникам погибших заложников выдали свидетельства о смерти с невнятными формулировками о причине смерти?

4. Кто принял решение о патрулировании моргов, в которых находились тела заложников? Зачем там постоянно дежурили сотрудники ФСБ?

5. На сегодняшний день в списке пропавших без вести заложников 7 фамилий. Проясните ситуацию.

6. Кто отдал приказ заместителю начальника ЦОС ФСБ Сергею Игнатченко говорить о том, что террористы расстреляли двух заложников, чем вынудили штаб начать штурм?

7. Кто в оперативном штабе вечером 25 октября (накануне штурма) принял решение о введении аккредитаций для журналистов, работающих на месте событий? И кто отменил это распоряжение спустя полчаса?

8. Кто отвечал за выставленное вокруг ДК оцепление?

9. Понес ли он наказание за смерть Ольги Романовой, проникшей через оцепление и погибшей от рук террористов?

10. Кто в оперативном штабе отдал приказ рассаживать пострадавших при штурме заложников и тела погибших в автобусы, а не в «скорые»? Почему в этих автобусах почти не было врачей?

11. ФСБ утверждает, что угроза подрыва здания театрального центра была реальной. Почему не эвакуировали жителей близлежащих домов? Или в оперативном штабе знали, что такой угрозы не было?

12. Почему информация о погибших появилась только в 13 часов, когда перед журналистами выступил заместитель министра МВД Владимир Васильев?

13. Почему целую неделю после штурма многие родственники погибших не могли найти своих ни в больницах, ни в моргах? (Ведь они предоставили все необходимое для поиска – подробные приметы, фотографии).

14. Подтверждаете ли вы информацию о том, что с заложников была взята подписка о неразглашении? Кто отдал такой приказ? Зачем это было сделано?

15. Почему все террористы (даже спящие) были застрелены? Не помешает ли это следствию?

16. Кто в ФСБ и МВД был наказан за проникновение вооруженных террористов в Москву?

17. У нас есть информация, что ориентировка на террористов была разослана по подразделениям МВД еще 10 октября. По другой информации, ориентировок было три – 5, 10 и 20 октября. Вы подтверждаете этот факт? Почему не были приняты соответствующие меры?

18. Кто несет личную ответственность в силовых структурах за предотвращение подобных терактов? Руководитель департамента по борьбе с терроризмом, руководитель Управления ФСБ по Москве и Московской области, другие лица?

19. Почему взрыв автомобиля около «Макдоналдса», случившийся за несколько дней до теракта, был вначале расценен в ГУВД как «криминальное» происшествие, а не теракт (как это оценивает ГУВД сейчас и сообщает о прямой связи организаторов взрыва у «Макдоналдса» с террористами, захватившими театральный центр)?

20. Как вы считаете, если бы взрыв у «Макдоналдса» сразу признали терактом, МВД перешло бы на усиленный режим работы в столице, террористам было бы сложнее захватить ДК?

21. Ведется ли расследование по фактам мародерства в театральном центре «Норд-Ост», о котором писали газеты?

22. После штурма представителя ФСБ и Ястржембский заявляли, что пособникам террористов, захвативших ДК, удалось скрыться. Известно ли, сколько террористов ушло?

23. Почему зачистки, проводившиеся силами оперативно-следственной группы в течение трех дней. Не выявили людей, оказывавших помощь террористам извне?

24. Случайно ли теракт совпал с первым визитом принца Саудовской Аравии Турки аль-Фейсала в Россию? Принц – бывший руководитель разведки Саудовской Аравии. Как заявил Гейдар Джемаль, он должен был встретиться с директором ФСБ Николаем Патрушевым.

25. ФСБ заявляла о связи организаторов теракта в ДК с арабскими странами. С кем конкретно?

(Рустам Арифджанов, главный редактор газеты «Версия», шеф-редактор холдинга «Совершенно секретно»)

Интерес газеты «Версия» к данной теме закончился обысками в редакции и изъятиями редакционной документации и техники.

«Сейчас еще не время подводить итоги и выставлять оценки: слишком велик накал эмоций и велика боль потерь» – констатировал ситуацию первых дней после штурма председатель депутатской группы «Регионы России» О. Морозов в интервью «Комсомольской правде» (30 октября 2002 г.). Но, быстро оправившись после первого эмоционального шока, общество продолжило случившегося.

Какие уроки извлекли для себя власть, силовые структуры, СМИ, общество после теракта? Где граница свободы слова, которую сами для себя должны обозначать журналисты? Занимается ли власть профилактикой расизма, ксенофобии, антисемитизма, антикавказских настроений в обществе? Замечает ли власть общественное мнение? Мы общество подданных или общество граждан?

«Поначалу казалось, что в день освобождения заложников мы проснемся в другой стране, мы станем иной нацией, для которой солидарность и сочувствие – не пустые слова. Ничего не изменилось. Та же страна. Те же спекуляции на человеческой драме, то же трамвайное хамство охранников, справочных, та же бессмысленная скрытность органов, то же пренебрежение к человеку и человеческой жизни, приносимой на алтарь так называемых государственных интересов». (Андрей Колесников «Формула газа» // «Консерватор», 1-7 ноября 2002 г.)

В прессе стали часто звучать сравнения террористического акта на Дубровке с событиями в Нью-Йорке годичной давности, но история Америки после чудовищного взрыва небоскребов четко разделилась на «до 11 сентября» и «после». Можно было предположить, что и с нашей страной должно случиться то же самое после этой страшной трагедии, потому что «Норд-Ост» поставил перед российским обществом серию глобальных вопросов, ответы на которые определяют будущее российского государства.

«Наше общество хочет, чтобы «старший брат», отец нации, человек, который взял на себя ответственность, – решил их проблемы. Это видно во всех социологических исследованиях. Общество само (в смысле самостоятельно) не знает, чего оно хочет. Это скорее общество подданных, а не общество граждан, потому оно бы хотело, чтобы кто-то другой принимал решения» (Игорь Бунин, политолог – «МК» – 30.10.02 г.)

«Кончился сюжет – и кончилась память. Гром грянул – мужик перекрестился и затих», – грустно отметил Р. Абдулатипов в «Моменте истины» (ТВЦ).

«События 11 сентября в США имеют последствия, которые будут проявляться еще в течение нескольких лет. Но последствия московского теракта будут, на мой взгляд, меньшими. Специфика нашего сознания: оно не может долго концентрироваться на чем-то одном, даже на такой трагедии» – сказал в интервью «Известиям» (31.10.02 г.) президент фонда «Политика» Вячеслав Никонов. Здесь же в рубрике «Карт-бланш» были приведены итоги опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), проведенного 25-28 октября, которые продемонстрировали резкую смену общественных настроений по отношению к чеченской проблеме. Впервые за последние два года сторонников силовых действий оказалось больше, чем тех, кто выступает за мирные переговоры.

«Да, «Норд-Ост», похоже, не стал для Москвы, тем более для России, каким-то «моментом истины». Мне кажется, что хотя многие люди испытали глубокое потрясение, большинство осталось достаточно спокойным (а то и равнодушным). Не увидело опасности лично для себя, а общество в целом не прозрело. В нашей психологии ничего, на самом деле, не изменилось – не появилось ни сплочения нации перед лицом угрозы, ни ощущения военного времени, ни памяти, ни мужества, – ничего существенно нового. Такую реакцию нельзя назвать ни «хорошей» ни «плохой». Она наша, национальная. Равнодушие, фатализм, вялость, отсутствие «театрального» патриотизма (и не театрального тоже)». (Л. Радзиховский «Время МН», 12.11.02 г.)

«Вопреки нервическим комментариям псевдопозиционной общественности, особого шока бандитский разбой в центре Москвы у самих москвичей не вызвал – в разгар событий рестораны и кинотеатры были забиты людьми, и в городе не стало меньше автомобильных пробок. Иначе было в Америке. После 11 сентября Нью-Йорк долго и мучительно приходил в себя, а сошедший с ума нью-йоркский снайпер-мусульманин вызвал 50%-ное падение торгового оборота столицы США.

К сожалению, гордиться здесь нам нечем. Американцы рождаются, живут и умирают с уверенностью в том, что их государственные институты работают хорошо, и те, кто по долгу службы обязан думать об общественной безопасности, действительно о ней думают. Поэтому каждый раз, когда жизнь вносит поправки в эту кажущуюся нам наивной веру, они впадают в ступор». (А. Сталесский «На страже беспорядка» // «Известия» – 30.10.02 г.)

«Драму на подмостках Театрального центра на Дубровке для России считают многие своим 11 сентября. Сходство нашей трагедии с американской ограничивается, пожалуй, горами цветов на месте преступления. Ведь на фоне демонстрации всему миру национального сплочения в США: от усилий элиты (ужесточения законодательства и выделения Конгрессом дополнительно 20 миллиардов долларов на борьбу с терроризмом) до выпуска бейсболок и всего прочего с госатрибутикой, – наше общество в целом реагирует вяло и пассивно.

В чем причина этих различий и каковы их последствия? Корни общественной апатии и неверия населения лежат в устранении гражданина и человека от политического процесса и общественной жизни». (К. Воронов «Война может длиться вечно» // «Независимая газета»)

Некоторые публикации отметили, что причины различий умонастроений в американской общественной жизни после 11 сентября и реакции российского общества на трагедию «Норд-Оста» лежат гораздо глубже. Нью-йоркский теракт породил целую антологию культурологического анализа: обществоведы, политологи, геополитики обозначили терроризм как раковую опухоль постиндустриального общества. Многие авторитетные суждения об истоках терроризма рассматривают его как ответ на всемирный процесс глобализации и панамериканизма. Кроме того, после 11 сентября мировая общественная мысль обеспокоилась анализом ситуации, возникшей с правами человека, дальнейшего развития демократии. Риск отказа от гуманистических ценностей, выстраданных человечеством, – вот что волнует Запад. И здесь у нас с ними есть принципиальные расхождения. Если американцы (по крайней мере часть их) готовы урезать демократические свободы ради собственной безопасности, то в России этих гражданских свобод и не было. Или скорее их состояние можно определить как зачаточное. Наша готовность к усилению контроля государства в личной и общественной сферах – это генетическая привычка к сильной, властной, единой руководящей руке.

После падения башен в Америке на некоторое время воцарилась атмосфера страха, подозрительности, случались арабские погромы, усилился визовый режим, но, оправившись от первого шока, развитое гражданское общество начало осуждать правительственные меры по борьбе с терроризмом. В России же с наибольшей силой обострился поиск внутреннего замаскированного врага, роль которого в большей степени отведена гражданам Российской Федерации, народам Северного Кавказа (так называемым «лицам кавказской национальности», получившим теперь новое обозначение в прессе – «южане»). Еще очевидней после «Норд-оста» стало неумение и нежелание России вести диалог с горцами: 150 лет совместного общения так ничему и не научили. «Что толку смотреть вперед, когда весь опыт сзади», – заметил со свойственным ему масштабным лаконизмом Михаил Жванецкий.

После «Норд-Оста» усилился раскол России по линии православие-ислам. Если существенной причиной активизации исламского терроризма в мире явилось поведение США, то у нас – отношение самой России к инородцам, непродуманная национальная политика, проводимая в национальных провинциях. Важнейшей составляющей американской жизни после 11 сентября стала общественная дискуссия о новом соотношении свободы и безопасности, ставка в которой была сделана не на профессионализм руководства страны, а на силу развитой американской демократии и нравственного состояния американского общества.

«Сегодня впору говорить о полном несовпадении взглядов россиян и европейцев на многие ключевые вопросы. В дни кризиса, связанного с захватом заложников в Москве, ценности, разделяемые гражданами ЕС и России подверглись серьезной проверке на прочность, и выявилось их глубокое расхождение. Если целесообразность штурма Театрального комплекса в принципе не исключается ни в России, ни в Европе, то относительно причин происшедшего оценки разошлись. Для общественного мнения в Европе очевидно, что в основе непрекращающихся терактов в России – затянувшаяся чеченская война и нежелание российских властей искать мирное политическое решение. Для В. Путина причина, прежде всего, – «слабость государства», не позволяющего «довести контртеррористическую операцию до конца».

Для европейцев Аслан Масхадов – возможный партнер для переговоров, для российского руководства – преступник и террорист, возможность переговоров с которым исключена. Для граждан Европейского Союза секретность, окружающая по сей день операцию освобождения заложников, история с родственниками в первые дни после штурма, лишенными информации и возможности увидеться с близкими, сокрытие сведений о примененном газе и прочие детали освобождения – дикость, как и отказ Госдумы создать парламентскую комиссию по расследованию обстоятельств трагедии, для российских властей – нормальное поведение. Для общества – похоже, тоже. Для европейцев давление, оказанное и оказываемое на СМИ в связи с терактом, – грубое нарушение гражданских свобод. Российский парламент, напротив, только что принял поправки, даже ужесточающие такой контроль над прессой.

Захват заложников в Москве и последовавшая за ним реакция российской элиты ознаменовали поворот к ужесточению политики федерального центра в Чечне, укреплению так называемых «силовых структур», росту контроля над СМИ, осуждению тех российских политиков, которые «проявили мягкость» с Западом и, прежде всего, с Европейским Союзом. Возникли напряженность, пауза и замешательство. Похоже, российская политика разворачивается с запада на северо-восток. То есть берет новый курс на «норд-ост»?» (В. Рыжков, депутат Госдумы. «Известия» – 19.11.02 г.)

«В первые дни после 11 сентября ни риторика высших государственных деятелей, ни опыт внешней политики США последнего десятилетия не располагали к оптимизму. Однако затем атмосфера вроде бы (страшно ошибиться и принять желаемое за действительное) стала отчасти меняться. Признаюсь, что главные мои надежды связаны не столько с профессионализмом или тем более мудростью страны, сколько с силой американской демократии и нравственным состоянием американского общества.

Эти недели я пытался внимательно, насколько позволяет Интернет, отследить российскую реакцию на случившееся. Честно говоря, ощущение от этого массированного чтения осталось довольно странное. На российских сайтах я то и дело читал о панике, охватившей Нью-Йорк, об арабских погромах, о мародерстве в опустевших кварталах, о воцарившейся атмосфере страха и подозрительности.

Репортерам вторили аналитики, за редчайшими исключениями начинавшие свои слова статьи различными производными от слова «конец». Конец американскому лидерству, Ною-Йорку как мировой столице, глобализации, торжеству западных ценностей, процветанию, свободе, неприкосновенности личности, этнической терпимости, политкорректности, мультикультурности и т.д. и т.п. При этом в большинстве подобных суждений, наряду с традиционным и для нашей прессы взвинченностью и гиперболизмом, звучала нота устало-снисходительного превосходства: «Нечего, мол, было выпендриваться и делать вид, что вы не такие, как все. Поняли, наконец, когда жареный петух клюнул!».

Данные опросов общественного мнения свидетельствуют, что до половины населения России полагает, что американцы получили по заслугам. Конечно, авторы СМИ, которых мне довелось читать, довольно единодушно осуждали такие настроения как проявление варварства. При этом, однако, сами они легко позволяли себе не менее людоедские заявления. Призывы сплотиться перед лицом мусульманской угрозы раздавались на каждом шагу. Одна молодая дама еврейского происхождения, с которой я некогда был шапочно знаком, написала, что теперь уже всем ясно, что абсолютное зло – это ислам как таковой. Вероятно, набирая эти слова на своем компьютере, она казалась себе образцом беспощадной трезвости мысли. То нехитрое соображение, что на основании совершенно аналогичных посылок ее родителей могли бы сжечь в газовой печи, надо думать, не пришло ей в голову…

Важнейшей стороной американской жизни после 11 сентября стала непрерывная общественная дискуссия, особенно примечательная в обстановке всеобщего патриотического единодушия. Спор, в частности, шел о том, как нащупать новое правильное соотношение свободы и безопасности.

Теперь американцам предстоит заново решить, какие из свобод, привычных для ее граждан, были проявлением непозволительной беспечности, с которой надлежит расстаться навсегда, какие можно ограничить на время, а без каких немыслимо жить. Вопреки настойчивому требованию любезных моему сердцу либертарианцев не делать ни шагу назад, отступать все же придется. К тому же новые теракты могут существенно сдвинуть любой найденный баланс в сторону дальнейшего усиления дисциплинарных мер и полицейских институтов. И все же существующий консенсус относительно того, что отказаться от свободы означало бы для Америки признать победу террористов, вряд ли может быть поколеблен…» (Андрей Зорин. сетевой журнал «Полит.ру» – ноябрь 2001 г.)

Голоса сторонников жестких мер правительства по наведению порядка в России, достаточно часто были слышны в центральной прессе. По их мнению, теракт только вскрыл те общественно-социальные нарывы, которые вызрели в России вследствии либеральной вседозволенности. Для них вооруженный сепаратистский мятеж в Чечне представляет собой разновидность гражданской войны, при этом линия фронта ежеминутно может пройти через любой российский город. Не только армия находится в состоянии войны с «кровожадным, жестким и непримиримым врагом», но и все «отечественное общество».

«Дело совсем не в ограничении гражданских свобод и накидывании удавки цензуры на российские массмедиа. Должно быть, покончено с тем духом вседозволенности, который в России считается либерализмом. Либерализм – это свобода, ограниченная ответственностью и законом. Происходившее в России без малого последние десять лет – свобода от закона и любой ответственности, даже от ответственности человека перед самим собой.

Этот разлагающий дух пропитал все поры российского общества и отечественного бытия, создав исключительно благоприятную атмосферу для возникновения и функционирования инфраструктуры гражданской войны.

Но если власть намерена отсидеться за высокими стенами, вновь надеясь обойтись полумерами и виртуальной политикой, то ей неплохо бы знать: у гражданской войны есть начало, но никогда не знаешь, против кого она может обернуться и чем закончиться». (В. Соловьев. «Век», № 39, 2002 г.)

Одним из главных источников терроризма назывался олигархический капитализм.

«Я повторяю, что экономическая система, созданная псевдодемократами, – это тупик, в котором побывали США и страны Европы. Олигархический капитализм привел в 20-е годы прошлого столетия развитые страны к Великой депрессии. И они его ликвидировали жестко и решительно. Рузвельт отправлял олигархов в тюрьму за нарушение законодательства. У нас олигархический капитализм лишил возможности нормально трудиться большинство населения. В том числе и в республиках Кавказа. Но кавказцы – это не русские. С ними нельзя общаться так, как с нами. Они не терпят, а берутся за оружие. Поэтому хозяевам страны нужно решать: либо они сохраняют олигархический капитализм, который в российских условиях является питательной средой для терроризма, либо открывают дорогу мелкому бизнесу. Дают возможность людям реализовать себя. В первую очередь на Кавказе. В противном случае терроризм будет усиливаться. Я еще раз хочу подчеркнуть: главный источник терроризма – олигархический капитализм». (С. Норка. «Век», № 39, 2002 г.)

Публикация Дмитрия Орешкина в «Московских новостях» подвела своеобразный итог постнордостовскому многоголосью: «Может быть, единственный позитивный опыт «Норд-Оста» заключается в отчаянно ясном понимании, что сегодняшний мир слишком сложен, чтобы искать простые решения». (Д. Орешкин «МН», № 42).

И все же «Норд-Ост» всколыхнул Россию. Ни после захвата заложников в Буденновске и Кизляре, ни после взрывов домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, ни после трагедии в переходе под Пушкинской площадью люди не требовали от государства компенсации морального ущерба. Жертвы трагедии на Дубровке решили доказать, что обычный гражданин имеет в России право на претензии к государству в защите своей жизни. Сначала четверо выживших заложников: дочь и отец Рябцевы, Светлана Генералова, Николай Любимов и родственники четырех жертв теракта Виктор Бондаренко, Лариса Фролова, Анна Бессонова и Петр Сидоренков, – потребовали от столичных властей в общей сложности 7,5 млн. долларов. Все – по миллиону, кроме последнего. Он, потерявший на «Норд-Осте» сына, оценил свой моральный ущерб в 500 тысяч.

«Адвокат заложников Игорь Трунов первым из российских юристов сделал шаг, множество раз описанный в американских детективах, – предложил пострадавшим представлять в суде их интересы абсолютно бесплатно, в надежде на победу. Перспективы этого громкого процесса пока туманны, но как минимум один результат уже есть. Иски заложников разделили российское общество. Кто-то считает, что требовать деньги от государства подобным образом аморально. Другие полностью поддерживают истцов и их адвоката: за беззаконие кто-то должен понести наказание. Хотя бы рублем» («Известия» – 4 декабря 2002 г.)

Для сравнения, в августе 2002 года около шестисот родственников погибших в результате терактов 11 сентября подали иск в судебное управление города Александрия близ Вашингтона. Истцы требовали выплатить им около 1 триллиона долларов компенсации за потерю членов семьи. В роли ответчика стало правительство Судана, где в течение долгого времени жил Осама бен Ладен, семь банков, восемь исламских фондов и три члена саудовского королевского дома. Но, по словам родственников, главная их цель – не деньги, а наказание виновников трагедии.

«После трагедии «Норд-Оста» слишком многие не могут забыть 3-дневный кошмар и просто включиться в повседневность. Это зрители, выжившие, но покалеченные на всю жизнь, и родственники погибших заложников. Официальная пропаганда за эти месяцы постаралась сделать из них алчных циников, желающих нажиться на несчастье. Это неправда: далеко не все из них требуют пресловутого миллиона. Они просто хотят узнать, кто несет ответственность за смерть их близких.

Павел Финогенов – член организации помощи жертвам теракта «Норд-Оста». В эту организацию входит более 50 человек: жертвы теракта на Дубровке и родственники погибших. Павел потерял старшего брата Игоря. На днях он направил жалобу на действия российских властей в Европейский суд по правам человека:

– Для тех, кто потерял своих близких, совершенно очевидно, что контакт с государством не принес ничего. Нас не знакомят с материалами расследования по теракту, которым занимается прокуратура г. Москвы, по нашим заявлениям не возбуждают уголовных дел. В общем, власть не делает ничего, чтобы нам дать хоть крупицу информации о том, почему погибли наши родные и кто в этом виноват. Поэтому Страсбургский суд для нас единственный выход.

Также родственники пытаются выяснить, кто отдал приказ уничтожить всех террористов. Если они уснули, зачем их расстреливать, вместо того чтобы задержать, а потом допросить. Это принесло бы неоценимую помощь в расследовании причин теракта. По мнению членов организации «Норд-Ост», расстрелом всех террористов власть хотела что-то скрыть, а потом все концы спрятали в воду.

«У меня огромная ненависть к террористам, из-за которых я потерял своего брата, но я еще больше ненавижу власть, которая лишила меня возможности найти убийц, – говорит Павел. – Власть отказывается общаться с нами точно так, как она поступала с террористами. Не исключено, что именно отказ от общения с террористами спровоцировал последних на то, чтобы использовать девушек-камикадзе в Москве», – считает он». (И. Бороган: «Враги государства» // «Версия», № 26, 2003 г.)

«Общественная организация «Норд-Ост», представляющая интересы бывших заложников, пострадавших при теракте в Театральном центре на Дубровке, была создана в Москве. Учредители общественной организации считают, что к ней могут присоединиться пострадавшие при других терактах, в частности при взрывах на Тушинском аэродроме и в Моздокском военном госпитале. Ассоциация «Норд-Ост» будет проводить программы «медицинской, юридической и социальной помощи пострадавшим» от терактов, а также «собственную исследовательскую и аналитическую деятельность» и информационные мероприятия, связанные с терактами, в целях «развития демократического правового общества в России» и «повышения уровня открытости и гласности». Как заявила на субботней пресс-конференции член координационного совета Татьяна Карпова, потерявшая во время штурма сына, действия организации направлены «не против чеченцев», а «против тех, кто убил наших детей». 26 октября – в день годовщины трагических событий на Дубровке – у здания театра организация проведет панихиду. Будут открыты памятники и мемориальная доска в память о жертвах теракта». («НГ», № 47, 2003 г.)

«Упорное нежелание российских судов признать ответственность государства за безопасность собственных граждан и находящихся на территории России иностранцев наводит на довольно грустные мысли… Граждане нашей страны до сих пор реально имеют не те права, которые дарует им власть. Так что все мы никакие не граждане, а подданные.

На прошлой неделе Басманный районный суд Москвы отклонил очередные иски о возмещении ущерба семьям погибших о результате теракта на Дубровке в октябре прошлого года.

Зато в другом случае прецедента избежать все ж не удалось. Не так давно как гром среди ясного неба прозвучала новость, что молодой адвокат Венера Камалова выиграла у правительства Москвы иск о возмещении материального ущерба семье погибшего барабанщика из оркестра «Норд-Оста» Тимура Хазиева. По решению суда вдове и дочери погибшего будет в течение 11 лет выплачено около 50 тысяч долларов. Этим прецедентом уже намерен воспользоваться один из иностранцев, чей иск о возмещении морального вреда был отклонен на прошлой неделе. Гражданин Нидерландов Олег Жиров требует от правительства РФ возмещения материального ущерба. Он добивается единовременной выплаты 721 тысячи евро плюс по 2 тысячи ежемесячно до достижения совершеннолетия его двум детям». («Версия», 11-17.08.2003 г.)

Спустя два года после захвата заложников в Театральном центре на Дубровке ни Мосгорпрокуратура, ни силовые ведомства не обнародовали результатов расследования теракта, равно как и данных о том, кто стоит за организаторами и исполнителями кровавой октябрьской акции, в результате которой, по официальным данным, погибли 129 человек.

«О том, что расследование теракта затянется, заговорили еще в ноябре прошлого года, когда Госдума отказалась создать парламентскую комиссию по расследованию обстоятельств теракта на Дубровке. Рассмотрев предложение СПС, депутаты решили, что деятельность такой комиссии не соответствует конституционному предназначению парламента. Тогда фракция СПС занялась расследованием самостоятельно, создав специальную комиссию. По выводу комиссии, основной причиной гибели заложников во время штурма стала халатность должностных лиц, которые отвечали за организацию первой помощи пострадавшим, их транспортировку в стационары, а также за общую координацию действий по спасению людей. Но обнародованные данные результатов работы комиссии никак не отразились на официальном расследовании.

Правду о «Норд-Осте» пытаются узнать и общественные организации. К примеру, с несколькими заявлениями в Генпрокуратуту обратилось движение «За права человека». Правозащитники требуют не только установить имена террористов и тех, кто стоит за ними, но и назвать должностных лиц, виновных в массовой гибели заложников. Как говорил на вчерашней пресс-конференции в Институте развития прессы юрист движения «За права человека» Евгений Черноусов, «пассивный ход расследования захвата на Дубровке спровоцировал происшедшие затем теракты в Москве. Потому мы требуем, чтобы параллельно с расследованием теракта на «Норд-Осте» были возбуждены уголовные дела еще по трем фактам: о правомочности применения химсредства, о превышении должностных полномочий сотрудниками силовых структур из штаба спецоперации и о привлечении к уголовной ответственности входивших в штаб медицинских работников Минздрава»

В телефонном разговоре с корреспондентом «НГ» статс-секретарь – заместитель министра МВД РФ Владимир Васильев ответил на несколько вопросов.

– Когда будут официально объявлены результаты расследования теракта на Дубровке?

– Результаты будут объявлены, – когда завершится расследование. Но кое-что по ходу уже объявляется… За этот год, спасибо большое государству, мы смогли повысить оплату сотрудников. Мы создали специальное подразделение по борьбе с терроризмом – подразделение «Т», которое профессионально занимается этой темой. Если вспомнить теракты в Тушино и на Тверской-Ямской, то там террористы не смогли осуществить свой замысел. Смертницы не вошли на территорию аэродрома Тушина. То же самое – на Тверской. Это означает, что комплекс сил по обеспечению безопасности начал работать. Мы работаем в плане усиления и очищения личного состава. Государство выделило на контртеррористические действия деньги, из них МВД получило 550 млн. рублей». (Е. Блинова, А. Скробот: «Как ищут правду» // «НГ», 23.10.2003 г.)

Что изменилось за прожитый Россией год после самого сокрушительного теракта на ее территории? В день годовщины теракта на Дубровке 23 октября 2003 года «Независимая газета» опубликовала ответы известных политических и творческих деятелей: «Возможно ли сегодня повторение трагедии «Норд-Оста»?

Б. Надеждин, депутат Госдумы: «К моему сожалению, это не только возможно, но и происходит в России. Чечня – это тоже часть России. Причем происходит это в тех же масштабах – к примеру, взрыв госпиталя в Моздоке. Это теракты, при которых под удар подставляются тысячи людей, а реально гибнут десятки и сотни».

А. Проханов, писатель: «Мы сейчас с вами говорим, а эти события уже происходят. Возможен захват атомных станций, направление самолета с радиоактивными материалами в центр Москвы. Возможно все – после 11 сентября, после Дубровки, после того, как наши силовики окончательно стали слабовиками. Государство России едва теплится. У нас нет ни флота, ни безопасности, а вся страна занимается исключительно выборами».

А. Кузам, шеф московского бюро телекомпании «Аль-Джазира»: «Повторение возможно. Потому что существуют силы, заинтересованные в таких акциях. Я не работаю в разведке, но как аналитик считаю, что они действуют не только вне, но и внутри России. Для того, чтобы дестабилизировать обстановку в стране. И это не только чеченские сепаратисты. И в Москве есть силы, которые наверняка заинтересованы в ухудшении обстановки. Конечно же, за большие деньги».

И. Трунов, адвокат потерпевших при теракте на Дубровке: «Выводов никто не делает. Нужно начать бороться с теми, кто организует, и теми, кто финансирует терроризм. Когда есть организатор и финансист, исполнителя найти можно».

Э. Лимонов, писатель: «Все происшедшее было умерщвлением своих граждан, и, как бы сейчас ни упирались, это не было необходимо. Бремя вины за содеянное лежит на всех, кто в этом участвовал. Уверен, Дубровка повторится еще не раз».

Р. Хасбулатов, профессор Академии им. Плеханова: «Сейчас такая обстановка, что исключить эту возможность сложно. Причем не только у нас, но и в других странах, даже высокоразвитых. Кажется, что болезнь загнали внутрь, но это – видимое спокойствие. На фоне социальных контрастов гроздья гнева зреют. Некоторая часть общества богатеет, а огромная часть бедноты попадает в еще большую нищету».

А. Баранников, депутат Госдумы: «Ни один город в мире не застрахован от повторения таких трагедий. Это реальность третьего тысячелетия».

М. Шемякин, скульптор: «Естественно, повторение возможно. Терроризм – явление международное, мощное, и бороться с ним чрезвычайно тяжело. Даже в такой стране, как Соединенные Штаты, где люди более защищены, чем в России».

С. Ковалев, правозащитник: «Никто от этого не застрахован. У нас в России терроризм – это постоянный нарыв, ставший уже привычным».

Л. Алексеева, председатель Московской Хельсинской группы: «Дубровка показала, что наши правоохранительные органы не умеют предотвращать таких вещей».

Деятельность общественного объединения «Норд-Ост» создала прецедент обращения с исками к государству жертв других террористических актов на территории России. Семьи Дубинских и Полянских, пострадавших от теракта в Волгодонске (16 сентября 1999 г.), решили обратиться в Европейский суд по правам человека после тщетных попыток отстоять свои права в Волгодонском, а затем и в Московском судах. «Ненависть к террористам давно сменилась у меня ненавистью к государству, которое лишило меня всего. Четыре года бездомности в родном городе хуже теракта», – сказала Людмила Дубинская в интервью газете «Версия». После взрыва дома 35 по Октябрьскому шоссе, в котором жила семья Людмилы Дубинской в Волгодонске, их поселили сначала в гостиницу «Жемчужина Дона», потом в пансионат «Атоммаш». Там семья промыкалась 3 года до февраля этого года.

Взорванный дом разобрали, и сейчас Людмила прописана по несуществующему адресу. Поэтому она не может поменять паспорт, а так как ей исполнилось 45 лет и сделать она это обязана, паспорт ее стал недействительным. Сейчас Людмила живет в общежитии, ей удалось добиться этого только через суд.

«Людмила просит Страсбургский суд принять меры по спасению семьи, восстановлению в правах ее, мужа и несовершеннолетних детей. А также восстановить право на возмещение материального ущерба от теракта и получение жилья. Кроме того, она просит оказать экстренную помощь, так как чиновники неоднократно угрожали расправиться с семьей. На днях стало известно, что жалоба принята к рассмотрению.

Не исключено, что вскоре к борьбе Дубинской присоединится и семья Ирины Полянской. Дом Полянских разрушило мощнейшей взрывной волной, под завалом оказались трое детей Ирины. Все получили травмы, и у семьи не осталось ничего, даже фотографий. Из старой квартиры семья выписалась, а другую так и не получила, сейчас все живут в семейном общежитии – благо пока не выгнали. Восстановление пенсии и других прав Ирине пришлось добиваться через суд.

P.S.: Не стоит думать, что эти женщины не добились никакого результата от российских властей. Их яростная решимость добиться справедливости привела к тому, что Дубинская и Полянская стали единственными из пострадавших в Волгодонске, кто получил право знакомиться с уголовным делом террористов Декушева и Крымшамхалова. Людмила говорит, что они хотели в ходе знакомства с делом все-таки установить для себя, как можно возместить ущерб пострадавшим. Это возможно, если узнать, какие организации финансируют террористов. Теоретически, когда счета этих организаций будут арестованы, жертвы терактов могут взыскать ущерб. Регулярно ФСБ докладывает об аресте счетов фондов, поддерживающих террористов, однако куда поступают с них деньги, если не жертвам терактов?» (И. Бороган: «Последний удар» // «Версия», № 26, 2003 г.)

30 октября 2002 г. Госдума приравняла участников боевых действий в Чечне к ветеранам Великой Отечественной войны. Закон будет распространяться на лиц, выполнявших задачи в условиях вооруженного конфликта в Чечне и прилегающих к ней территориях РФ, отнесенных к зоне вооруженного конфликта с декабря 1994 года по декабрь 1996 года, а также на лиц, выполнявших задачи в ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе с августа 1999 года.

«Один из авторов законопроекта, член комитета по безопасности Госдумы Анатолий Куликов заявил: «Дать нашим солдатам, офицерам и генералам, воюющим в Чечне, гарантии защиты государства чрезвычайно важно». В такой поддержке, по его словам, сегодня нуждаются около 400 тысяч человек, более 60 тысяч из них имеют контузии и ранения различной тяжести.

Закон был принят при единодушной поддержке всех депутатов Госдумы. В благородном порыве парламентарии закрыли глаза на то, что используемый авторами законопроекта термин «участники боевых действий» не согласуется с действующим российским законодательством (в законе о социальном обеспечении военнослужащих говорится об «участниках вооруженного конфликта»). И на то, что с принятием этого закона они предлагают руководству страны признать первую чеченскую кампанию (по восстановлению конституционного строя) и вторую (антитеррористическую) войнами. Это влечет за собой не только дополнительные выплаты ветеранам, но и политические последствия для самой России, вынужденной признать, что ведущиеся в Чечне с 1994 года по сегодняшний день боевые действия – это война» («Известия» – 31.10.2002 г.)

Госдума отклонила инициативу фракции СПС – проект постановления об образовании специальной парламентской комиссии по расследованию обстоятельств захвата заложников в Москве 23 октября 2002 г. СПС намерена была поставить перед Думой вопросы, которые должны стать предметом специального расследования: как была допущена возможность проникновения в центр Москвы вооруженного отряда террористов и кто несет за это ответственность; почему при эвакуации освобожденных заложников не было обеспечено необходимое количество машин «Скорой помощи», отсутствовали реанимобили, к работе не были привлечены военные врачи и не были задействованы военные госпитали; почему родственникам пострадавших чинились препятствия по доступу в медицинские учреждения, а вокруг вопроса о размещении освобожденных заложников была организована информационная блокада. Фракция СПС создала собственную общественную комиссию по расследованию обстоятельств теракта на Дубровке. Ее материалы были опубликованы в специальном выпуске «Новой газеты».

10 ноября 2002 года Президент Владимир Путин встретился с представителями чеченской диаспоры.

«На встречу с Путиным в Кремль приехали около двадцати влиятельных чеченцев из самой республики во главе с Ахмадом Кадыровым, а также спецпредставитель президента по соблюдению прав и свобод граждан в Чечне Абдул-Хаким Султыгов. Кроме них были представители московской диаспоры: бывший и.о. руководителя временной администрации Чечни Якуб Дениев, брат президента группы «Плаза» Умара Джабраилова Хусейн Джабраилов, брат погибшего президента группы «Альянс» Зии Бажаева Маулит Бажаев и председатель госсовета Чечни Малик Сайдулаев.

Подобные встречи с представителями чеченской диаспоры проводились и раньше, но в более узком составе. Основное отличие этой встречи – в том, что в Кремль пришли «московские» чеченцы, например, Хусейн Джабраилов. Еще одно отличие – инициаторами встречи были сами чеченцы.

Впервые президент обсуждал с представителями диаспоры не абстрактные переговоры неизвестно кем, а конституционное регулирование как альтернативу этим самым «мирным переговорам». Об этом же шла речь и в «Обращении к чеченскому народу», которое чеченцы передали Путину. «Мы знаем, что корень наших бед в попрании Конституции и законно избранных органов власти в 1991 году, – пишут чеченцы. – Референдум по Конституции ЧР должен поставить точку в многовековой борьбе чеченского народа за свободу и независимость. Именно здесь ключ к выходу из порочного круга бессмысленного кровопролития. Мы считаем, что ЧР должна иметь особый статус, закрепленный в договоре с РФ».

Идеи, изложенные чеченской диаспорой, Владимир Путин оценил как «абсолютно созвучные» его позиции и позиции российского руководства. Пожалуй, за небольшим исключением.

«Мы призываем к диалогу все ответственные силы республики, с какой бы стороны они ни находились… Мы призываем всех патриотов, независимо от их политических взглядов, отказаться от личных амбиций, забыть обиды и вверить определение нашей общей судьбы народу Чечни», – написано в «Обращении». Путин от поголовных «призывов к диалогу» отказался. «Террористы и их пособники – отдельно, а политический процесс – отдельно», – сказал президент.

В день траура по погибшим в результате террористического акта в Москве Владимир Путин сделал жесткие заявления в отношении террористов, посягающих на целостность страны и спокойствие ее граждан. Для нейтрализации этой угрозы он поставил новые задачи Вооруженным силам. Фактически Президент объявил войну терроризму, причем не только на территории России, но и за ее пределами.

Трагические события закончились, но проблем остается очень много. «Мы платим тяжелую цену и за слабость государства, и за непоследовательность действий», – заявил Президент. По его словам, «Россия не пойдет ни на какой сговор с террористами и не будет поддаваться никакому шантажу. Международный терроризм наглеет и ведет себя все более жестоко. То там, то здесь в мире раздаются угрозы со стороны террористов по применению средств, сопоставимых со средствами массового уничтожения. Я с полной ответственностью хочу заявить, что если кто-то хотя бы попытается использовать подобные средства в отношении нашей страны, то Россия будет отвечать мерами, адекватными угрозе Российской Федерации. По всем местам, где находятся сами террористы, организаторы этих преступлений, их идейные и финансовые вдохновители. Подчеркиваю – где бы они ни находились». («С эмирами разговор короткий» // «Газета», 11.11.2002 г.)

Соответствующие указания по внесению изменений в планы применения Вооруженных сил были даны Генеральному штабу ВС РФ.

«Как сообщили «Газете» в Минобороны, Президент дал письменное указание начальнику Генштаба Анатолию Квашнину о новых задачах Вооруженных сил. По всей видимости, речь идет об уничтожении разведанных баз террористов и отдельных боевиков за пределами страны. Ближайшие пределы, по которым наиболее вероятен первый удар – Панкисское ущелье Грузии. Для применения Вооруженных сил за пределами России после подписания соответствующего указа президента потребуется лишь одно – его утверждение в трехдневный срок Советом Федерации.

Как заверил источник в Минобороны, на принятие решения сенаторами о применении армии не потребуется и нескольких часов – указ президента будет утвержден сразу. После этого войскам останется только выполнить приказ с применением всех необходимых средств.

Что касается применения армии против террористов внутри страны, что на данный момент запрещено законодательством, то, как стало известно «Газете», в Думе готовится поправка к закону «О борьбе с терроризмом». После принятия этой поправки на Вооруженные силы и другие войска, привлеченные к проведению контртеррористической операции, будет распространяться положение о Внутренних войска которые как раз и предназначены для действий на территории страны.

«Решение президента полностью отвечает сложившимся реалиям, – заявил «Газете» депутат фракции «Единство» генерал-полковник Юрий Родионов. – Я убежден, что эти слова на порядок серьезнее аналогичных, произнесенных полтора месяца назад министром обороны и начальником Генерального штаба». По его словам, уже после высказываний Сергея Иванова и Анатолия Квашнина должны были последовать реальные действия.

«Президент страны настроен решительно. В этом нет никаких сомнений», – считает зампред думского комитета по обороне от фракции «Яблоко» Алексей Арбатов. – Но главное, чтобы удары «по всем местам, где находятся сами террористы, организаторы этих преступлений, их идейные и финансовые вдохновители», действительно были «адекватными угрозе Российской Федерации» и не принимались сгоряча.

Решение одной проблемы не должно вести за собой другую проблему. Да, можно нанести, к примеру, удар по Панкисскому ущелью Грузии. Но давайте сначала оценим, а будет ли соответствовать эффект от такого удара возникшим проблемам, прежде всего политического плана. И не только во взаимоотношениях с Грузией, но и с Европой, со всем миром».

«Президент заявил то, что думает каждый из нас. – Отметил представитель фракции «Регионы России» генерал Николай Безбородов – И, по большому счету, он лишь повторил действия президента Буша. После 11 сентября прошлого года США официально заявили, что будут уничтожать террористов там, где их обнаружат. Почему Россия должна поступать по-другому?». («Президент объявил войну терроризму» // «Газета», 29 октября, 2002 г.)

Вопрос о Чечне стал главной темой обсуждения СМИ, главной политической проблемой, вставшей перед обществом и политическими силами в первые дни после штурма. Суть официальной позиции обозначилась отказом Владимира Путина от намеченного визита в Данию в связи с проведением там Всечеченского конгресса. Этим Кремль продемонстрировал, что отныне рассматривает Масхадова как непосредственного сообщника террористов и исключает для себя всякую возможность контактов с ним и его представителями. Сторонники «мирного урегулирования» и в России, и на Западе, напротив, поспешили указать, что отрицание такой возможности Москвой недальновидно, а полный отказ от идеи переговоров лишь усугубляет ситуацию «чеченского тупика». Редкий хор сочувствующих голосов напомнил обществу о том, что в Москву в образе террористов пришли «дети войны» с деформированной психикой. Смерть для них – обыденное явление, потому что ничего, кроме войны, где жизнь не представляет большой ценности, они не знают.

Свой прогноз развития взаимоотношений России и Чечни после «Норд-Оста» представил политолог Дмитрий Фурман:

«Создается впечатление, что чеченские войны – неотъемлемая характеристика новой России.

Мы не можем ни победить друг друга, ни договориться друг с другом, ибо мы не можем верить друг другу, что доказал период между войнами.

Выход из нашего порочного круга, конечно, не просто в выводе войск, которые потом можно будет снова ввести. Выход – в принятии простых, понятных и приемлемых и нам, и чеченцам принципов и неуклонном следовании им. Главный из них был сформулирован человеком, ни в действиях, ни в последующих словах которого нет ни намека на то, что он им руководствуется, – нашим теперешним президентом. Он как-то сказал, что для нас важен не статус Чечни, а только то, чтобы это была мирная и не угрожающая соседям Чечня. Скорее всего, эта замечательная и загадочная фраза имеет не больше значение, чем фразы Ельцина о новой эпохе отношений России и Чечни. Но если бы этот принцип был действительно серьезно принят и обществом и властью (как он вполне может быть принят чеченцами), это открыло бы путь к настоящему миру.

Террористы требовали мира в Чечне. Но то, что они – террористы, отнюдь не значит, что ответ должен быть – «никакого мира». Сейчас, когда террористическая атака отражена, ясное провозглашение властью этого все-таки один раз озвученного ею принципа могло бы открыть путь к выходу из чеченского тупика. Это было бы хорошо для Путина, для России, для Чечни и для всего мира.

Но шансы на это – ничтожно малы». (Д. Фурман: «Чеченские циклы новой России» // «Московские новости», № 42, 2002 г.)

Уже в первые дни после штурма было предсказано проведение в ближайшие месяцы референдума по Конституции, а затем и выборов Ахмада Кадырова главой республики. Говорилось о российских солдатах, побывавших в Чечне, которые возвращаются оттуда испорченными людьми, привыкшими к грабежам и насилию, что при общем господстве криминалитета еще более углубляет нестабильность общества, о нарастании античеченских настроений, на которых станут спекулировать РНЕ.

Определяя последствия теракта на Дубровке для российской политики В. Никонов, президент фонда «Политика», («Время новостей» 28.10.02 г.) заметил в первые же дни после штурма: «Мы будем иметь ужесточение российской политики в Чечне. Можно прогнозировать обострение межнациональных и межконфессиональных противоречий в крупных городах России, а также усиление моральной поддержки со стороны мирового сообщества в отношении оценки действий чеченских террористов».

После «Норд-Оста» произошла парадоксальная ситуация: заговорили о необходимости налаживания в Чечне мирной жизни и одновременно с этим СМИ начали с удвоенной энергией отрабатывать образ чеченца – бандита и террориста. При этом начались массовые зачистки чеченцев в России.

Несмотря на публичную риторику официальных лиц с обвинениями в адрес международного терроризма, и попытку увязать проблему Чечни с исламским экстремизмом Кремль и общество объединил общий вопрос: после освобождения заложников дальше или ближе находится Россия от мира в Чечне. Обнаружилось, что после десяти лет «самостоятельности» и шести лет войны в Чечне нет структур и лидеров, способных представлять ее как политическое целое.

«Московский теракт нанес сокрушительный удар по тактике поиска коалиционной «третьей силы» и, напротив, резко усилил позиции «партии войны». Чеченские кризисы в новейшей истории России традиционно становятся рычагом политических переворотов в российской политической власти. В 1994 г. вторжение в Чечню обозначило резкое усиление коржаковской группировки и разрыв Ельцина с «демократами». Решение о прекращении войны в 1996-м – падение этой группировки. Возобновление войны в 1999-м стало поворотом, позволившим администрации президента сформировать коалицию во главе с Владимиром Путиным и победить на выборах. Московский теракт 2002 г. вполне может стать новым разворотом российской политической истории». (К. Рогов «Консерватор», 1-7 ноября 2002 г.)

«День сегодняшний можно характеризовать двумя фразами. Трагедия свершилась, теперь ничто не мешает Президенту России действовать в единственно правильном, принципиальном и нравственном направлении. Если считать, что выполнение требований захватчиков – мирные переговоры – он не принял, следуя общей установке не выполнять требования террористов, то теперь, когда террористы уничтожены, только мирные переговоры будут достойным выходом из ситуации, в которую поставлена Россия. Поставлена не террористами, а восемью годами бессмысленной чеченской войны. Вдумайтесь в этот срок – он равен двум Отечественным войнам. Сколько еще это может продолжаться и сколько трагедий, подобных захвату «Норд-Оста», нас еще ждут?» (Елена Боннэр «Как две Великие Отечественные» // «Московские новости», № 42)

Среди оценок Чеченской войны звучали и такие: «Предлагаю нашу операцию (в Чечне – ред.) назвать Звездными войнами! Ведь сколько начальства нахватало тут себе больших звезд! Созвездие Кассиопеи «отдыхает» вместе с Большой Медведицей!» – эти строки Олега Жадана («Новая газета») из вышедшей в 2002 г. к годовщине его трагической гибели книги «А мы пришли с Жаданом».

«Мне уже приходилось произносить эти жесткие слова, но они стоят того, чтобы их повторить: верхушка интеллигенции предает первой. Возможно, это закон жизни русской (или всякой иной) интеллигенции. Когда «простой» народ в минуту смертельной опасности инстинктивно смыкается вокруг родины, вокруг нации, вокруг ее лидера, когда чиновники и функционеры, совершая ошибки, но хотя бы выполняя свои обязанности, действуют в интересах нации, верхушка интеллигенции, первой оказываясь у микрофона и у телекамеры, изрыгает аргументы, позволяющие оправдать предательство. Предательство ею народа, который она якобы любит, и предательство ею власти, с руки которой она кормится – деньгами, званиями, наградами, собственностью, – власти, которую в спокойные времена она обожает, конечно же, меньше, чем себя, но все-таки гораздо больше, чем кого-либо иного в этом мире. Газ-убийца – красиво сказано. А главное – физиологически точно. И лишь легчайший намек на тех, кто открыл кран. Интересно, какие заголовки дали бы газеты, если бы этот кран не открыли и «девушки в черном» сомкнули свои провода? Кого бы тогда назвали убийцами? Опять не террористов?

Ужасный теракт, первоначально поразивший Москву и Россию практически в самое сердце, действия всех вольных и невольных участников этой трагедии и даже выход из нее можно оценивать с разных позиций. С позиции русского и с позиции чеченца. С позиции чеченца мирного и чеченца воюющего против русских, естественно. С позиции политика. С позиции гражданина. С позиции морали. С позиции технологии: как технологии организации терактов – увы, и такая есть в сегодняшнем мире – так и с позиции технологии проведения операции по освобождению заложников. Каждый, кто имеет возможность публично комментировать эти события, выбирает одну, две, три позиции – никогда все, ибо это кажется невозможным даже физически… У нас плюрализм – идей, мыслей, слов, поступков. Каждый делает свой выбор. Если ты абсолютно свободен, это твой выбор, характеризующий и тебя, а не только описываемое событие. А если не свободен, твой выбор прежде всего характеризует ту социальную роль, которую ты играешь. Конечно, и в исполнении роли есть место для свободной импровизации, но все равно – в тех рамках, которые не позволяют превратить эту роль в какую-то иную, тем более – в противоположную». (Виталий Третьяков: «Некоторые уроки октябрьской трагедии» // «Российская газета», 29.10.2002 г.)

Собственно, все эти позиции были озвучены в печатных и электронных СМИ. Правда, слабее всего среди этого многоголосья звучала позиция гражданина. Содержание мониторингового материала центральных СМИ первых месяцев после теракта, когда общество еще не утратило эмоциональность реакции, как нам кажется, позволяет увидеть определенный социологический срез политических, нравственных, идейных и духовных приоритетов как самого государства, так и его граждан. Оставляя без комментариев содержание медийных материалов, мы представляем наиболее характерные позиции разноголосого общественного мнения.

***

Обращение Президента Российской Федерации В.В. Путина – 26.10.2002 г. Москва, Кремль

Дорогие соотечественники!

В эти дни мы вместе пережили страшное испытание. Все наши мысли были о людях, оказавшихся в руках вооруженных подонков. Мы надеялись на освобождение попавших в беду, но каждый из нас понимал, что надо быть готовым к самому худшему.

Сегодня рано утром проведена операция по освобождению заложников. Удалось сделать почти невозможное – спасти жизни сотен, сотен людей. Мы доказали, что Россию нельзя поставить на колени.

Но сейчас я прежде всего хочу обратиться к родным и близким тех, кто погиб.

Мы не смогли спасти всех.

Простите нас.

Память о погибших должна нас объединить.

Благодарю всех граждан России за выдержку и единство. Особая благодарность всем, кто участвовал в освобождении людей. Прежде всего сотрудникам спецподразделений, которые без колебаний, рискуя собственной жизнью, боролись за спасение людей.

Мы признательны и нашим друзьям во всем мире за моральную и практическую поддержку в борьбе с общим врагом. Этот враг силен и опасен, бесчеловечен и жесток. Это – международный терроризм. Пока он не побежден, нигде в мире люди не могут чувствовать себя в безопасности. Но он должен быть побежден. И будет побежден.

Сегодня в больнице я разговаривал с одним из пострадавших. Он сказал: «Страшно не было – была уверенность, что будущего у террористов все равно нет».

И это – правда.

У них нет будущего.

А у нас – есть.

Е. ВЕРЛИН: «Запрограммированный раскол» // «Независимая газета», 30 октября 2002 г.

<…> Москва – подобно Джорджу Бушу в его борьбе с врагами США – окончательно «перевела» чеченский конфликт, который, по мнению многих, имеет «внутрироссийское» происхождение, в фарватер международного противостояния «между цивилизованным миром и силами террора». Из чего согласно логике Кремля однозначно следует: за чеченскими боевиками стоит всемирный террористический центр («Аль-Каида» и проч.), следовательно, Россия вправе расширить диапазон нанесения ударов по базам и штабам террористов, а также спектр применяемых средств.

<…> Между тем у европейцев на все это иной взгляд. Как пишет в немецкой «Франкфуртер рундшау» ее обозреватель Карл Гробе, «захват заложников в Москве не был акцией, организованной извне – это было возвращение чеченской войны туда, откуда она была начата». И далее: «Так мнимое подавление терроризма само порождает мнимых и настоящих террористов. В некоторых других частях мира политика США предстала аналогичным образом». По мнению Гробе, «московские вертикалисты власти теперь подталкивают российское правительство к тому, чтобы по примеру США следовать путями, которые ведут в сторону от остальной Европы. Это не может остаться без последствий для мировой политики.

<…> Есть ли какое-то фундаментальное непонимание между Россией и Европой? – спросили мы своих собеседников из числа европейских политиков. Вот обобщенное резюме услышанного: это разное понимание гражданского общества и демократических ценностей. Если Россия действительно стремится в Большую Европу, то она должна играть по ее правилам. Пока же получается, что Россия ломится в европейские структуры со своим уставом, в то время как там уже давно есть свой. И это провоцирует раздражение со стороны европейцев, которые не хотят менять свои правила.

Американцы сейчас лучше понимают Россию, чем европейцы, и готовы более тесно координировать свои усилия с Москвой. Европейцев же масштабные теракты не затронули и, как они считают, никогда не затронут. Именно эту отстраненность Европу, но уже в связи с сентябрьской трагедией прошлого года, критиковали весь прошедший год Соединенные Штаты.

Интервью Д. ОРЛОВА, заместителя гендиректора Центра политических технологий: «Нужна новая чеченская элита» // «Газета» – 11 ноября 2002 г.

Президент Путин вчера заявил, что переговоров с Масхадовым не будет, так же как и «второго Хасавюрта».

Я считаю, что продуктивными были бы контакты с Масхадовым в неформальном режиме, через посредников. С ним можно и нужно разговаривать, несмотря на то что он снял с себя полномочия президента и стал «верховным эмиром». Но контакты не должны ни в коем случае носить формальный, легальный характер. В этом президент, несомненно, прав. Но я не вижу никаких препятствий для неафишируемых, тайных переговоров.

Разве арест Закаева в Дании по требованию России не свидетельствует о том, что российское руководство поставило крест на возможных неформальных контактах с Масхадовым и другими лидерами чеченских сепаратистов?

Я не считаю арест Закаева удачной акцией. Основания для этого были, но он относится к той категории чеченских политиков, с которыми можно было вести диалог, хоть и не в официальном формате. Да, в последнее время не очень удачно себя вел, – вероятно, это связано с кризисом среди руководства незаконных вооруженных формирований. Теперь о том, что делается в среде боевиков, о динамике их требований власть будет узнавать из интернетовских сайтов.

Масхадов, по данным военной комендатуры Чечни, стал «верховным эмиром моджахедов Чечни», следовательно, быть президентом не может.

У Масхадова истек президентский мандат. Президентом его называют только близкие соратники. Ему нужно утвердить свой статус как неформального лидера чеченцев и в какой-то мере развязать руки для каких-то акций. Видимо, речь будет идти не только о контролем за военным сопротивлением на территории Чечни. Есть большая вероятность, что основной акцент будет сделан на терроризме.

Масхадов себя полностью дискредитировал, с ним переговоры невозможны. Тем острее для российской власти стоит вопрос, с какой элитой взаимодействовать.

В том-то и дело. Криминальное квазигосударственное образование, называемое Чеченской республикой Ичкерия, держится на нескольких китах: работорговле, наркотрафике и незаконном обороте нефтепродуктов. И население, и элита привыкли к криминальному характеру, повседневной жизни. Власть хочет, но не может найти нормальную группу для диалога. Такая ситуация существует на протяжении нескольких столетий.

Так что же, мы в тупике?

Нет. Элиту для диалога надо искать и в Москве, и в Чечне. Это должны быть свежие люди, которые не связаны с наиболее кровавыми актами эпохи Дудаева и Масхадова.

О чем власти говорить с представителями боевиков? Вы утверждаете, что чеченская элита не умеет жить в мирных условиях.

Какие-то результаты, прекращение боевых действий, например, могут быть достигнуты. Но перед российской властью стоит очень сложная задача: вырастить новую элиту. Причем нормальная экономическая элита нужнее политической. У вменяемых чеченских бизнесменов, которые заняты легальным бизнесом, появятся нормальные политические требования. Финансирование и поддержку получат те силы, которые будут выражать реальные интересы бизнеса и населения.

Но как вырастить новую чеченскую экономическую элиту?

Возможно, поддерживать предпринимателей Надтеречного района, распространять опыт ведения нормального бизнеса на всю Чечню. Нужно беречь и поддерживать тех, кто занимается нефтеперерабатывающими заводами, зерновым хозяйством, торговлей продуктами питания, предметами первой необходимости. Нужно очищать от откровенно криминальных элементов нормальное предпринимательство. Наблюдатели делают акцент на правозащитных и военных аспектах чеченской проблемы. По моему убеждению, это второстепенно. «Облагородить», сделать более прозрачной чеченскую экономику, очистить ее от наркотрафика, от помощи «благотворительных фондов» из Афганистана и Саудовской Аравии, которые имеют откровенно криминальный характер, – тогда политическое решение чеченской проблемы станет более близким.

Нынешняя чеченская администрация делает усилия в правильном направлении?

Кадыров занимается именно тем, чем надо: пытается обеспечить спокойствие без активных военных действий, относительно мирное существование в рамках федерации. Кстати, у людей из администрации Кадырова есть шанс стать весомой частью будущей элиты. Но делать ставку только на Кадырова было бы неверно.

Назначение Станислава Ильясова министром по делам Чечни призвано ослабить Кадырова?

Усиление Ильясова должно послужить некой альтернативой властолюбивому Кадырову.

Вчера Борис Грызлов подписал распоряжение о создании МВД Чечни – на этом очень настаивал Кадыров.

Мне не кажется это удачным решением. Чеченская милиция отличается, с позволения сказать, большим своеобразием. Такое силовое ведомство будет в очень большой степени автономным от федерального центра.

«Чеченская общественность» обратилась к Путину с просьбой скорее провести референдум по конституции Чечни. Но сенатор от Чечни Ахмат Завгаев считает это преждевременным. А вы как считаете?

Форсировать события не стоит. Принятие конституции – дело ближайших лет. Экономика играет очень значительную роль. Пока не восстановлена республика, власти трудно рассчитывать на благоприятные результаты референдума.

А. МАТВЕЕВА: «Масхадов нашел поддержку в Москве» // «Газета» – 11 ноября 2002 г.

Российскому руководству предложено немедленно остановить военные действия в Чечне и начать мирные переговоры с Асланом Масхадовым. Об этом говорится в одобренном правозащитной конференцией меморандуме. Участники форума высказались за введение в Чечню международных миротворческих сил и категорически выступили против проведения в Чечне выборов и референдума до завершения военных действий, «поскольку эти выборы не могут быть свободными, всеобщими и демократическими».

Конференция «За прекращение войны и установление мира в Чеченской республике», инициатором которой стал одноименный Российский общенациональный комитет, вызвала у ряда представителей власти нездоровый ажиотаж: ее участников сравнивали с делегатами «Всемирного чеченского конгресса», который России так и не удалось запретить в Дании. Спецпредставитель по соблюдению прав человека в Чечне Абдул-Хаким Султыгов призвал правозащитников не проводить конференцию, потому что она «обеляет международных террористов». Правозащитники не обиделись и позвали на конференцию его самого, а заодно и «Касьянова, Волошина, Эллу Памфилову (главу комиссии по помилованию при президенте), Ахмада Кадырова и Владимира Зорина (министра по делам национальностей)», как зачитал по списку ведущий мероприятия Лев Пономарев (движение «За права человека»).

До мероприятия не добрались не только они, но и лидер СПС Борис Немцов, хотя СПС вместе с «Либеральной Россией» был заявлен как один из организаторов конференции. С международным статусом конференции также возникли проблемы – депутату Европарламента Оливье Дюпюи было отказано во въездной визе в Россию.

Глава правозащитного центра «Мемориал» Олег Орлов подробно рассказал о зачистках в Чечне и сделал вывод о том, что «масштабы террора со стороны федеральных сил сравнимы со сталинским террором». «Полковник Буданов гораздо опаснее террориста Бараева, – продолжил его мысль руководитель креативного совета СПС Леонид Гозман, – потому что он офицер Российской армии, а не просто независимый бандит». Депутат Госдумы Сергей Ковалев высказался за созыв всечеченского «круглого стола» для выработки процедуры созыва Учредительного собрания, которое должно определить статус Чечни. Лидер «Яблока» Григорий Явлинский предложил для начала заняться экономическими проблемами республики и подчеркнул, что для восстановления республики понадобится не менее 86 млрд. рублей в год.

Профессор Руслан Хасбулатов обнародовал свой мирный план по Чечне – «принуждение к миру» враждующих сторон под эгидой влиятельных международных организаций. «Вы спрашиваете, с кем России вести переговоры? А с кем она тогда воюет?» – вопрошал эксспикер Верховного Совета. Хасбулатов посетовал на отсутствие в России массового антивоенного движения, сравнимого по мощности с движением против войны во Вьетнаме в США 70-х годов. «Не надо требовать от нашего замученного населения ходить на пикеты против войны, у нас не будет так, как в США», – ответил Хасбулатову политолог Андрей Пионтковский.

«Россия потеряла все моральные и политические права на свою юрисдикцию над этой территорией», – безапелляционно выразила свое мнение о Чечне лидер Демсоюза Валерия Новодворская, но посоветовала чеченцам не увлекаться исламским фундаментализмом, поскольку «все хорошее надо искать на Западе». «А если Россия хочет Чечню – значит, в Москве должен быть бульвар Джохара Дудаева и отменены все военные награды за чеченскую войну», – полагает лидер ДС. В конце конференции правозащитникам пришло свежее послание от Аслана Масхадова, в котором он опять отверг свою причастность к теракту в Москве, отстранил взявшего на себя ответственность Шамиля Басаева от всех занимаемых должностей и распорядился начать против него расследование.

Беседа А. Проханова и Б. Березовского: «Лондонское эхо московских взрывов» // «Завтра» – № 44 – 29.10. 2002 г.

Александр ПРОХАНОВ. Борис Абрамович, мой вопрос к вам. Виктор Алкснис и я, мы скоропалительно прилетели в Лондон, дабы использовать ваши связи в чеченской среде, ваш опыт по спасению заложников, в надежде, что террористы, направленные в Москву из чеченских центров, из этих же центров будут отозваны. К сожалению, получил развитие кровавый сценарий. И теперь, когда еще в Москве пахнет газом, необходимо оценить случившееся. Политическую фазу, предшествовавшую катастрофе. Сам факт решительного, небывалого за последнее десятилетие, истребления террористов. Пути, которыми могут развиваться российская политика и российская государственная философия, чтобы выбрать из нескольких вариантов наиболее предпочтительный. Что вы думаете по этому поводу?

Борис БЕРЕЗОВСКИЙ. У меня сложилось впечатление, что по крайней мере часть лидеров, управляющих чеченским сопротивлением, в последнее время приняли принципиально новое решение. Они стали окончательно называть борьбу с федеральными войсками войной, и согласно формуле «На войне, как на войне», решили больше не ограничивать боевые действия территорией Чечни. Перенести войну на территорию всей России. Конечно, и прежде был Буденновск. Было чеченское вторжение в Дагестан. Однако Буденновск все-таки следует отнести к всплеску эмоций, а не к военно-политической доктрине. Дагестанское вторжение, как я уже высказывался прежде, является операцией, реализовавшей замысел российских спецслужб. Я твердо знаю, что Масхадов был против этого похода, но Басаев и Хаттаб не контролировались Масхадовым, действовали самостоятельно, и вы знаете, чем это закончилось. Сегодня же здесь, в Лондоне, я встречался с Закаевым. Он отрицал, что принято решение о перенесении войны на территорию всей России, однако дал понять, что в среде чеченских повстанцев складывается абсолютно новая ситуация. Утрачивает свое влияние поколение тех, кто начал это сопротивление. Приходят к управлению «дети войны», те, кому сейчас двадцать два – двадцать три года. Они еще не являются определяющей силой в ведении боевых действий, как сказал Закаев, но они очень слабо поддаются контролю, с ними очень трудно договариваться, ибо они – люди абсолютно другой культуры. Они готовы реализовать план «Война против всей России».

Мне представляется, что чеченцы, среди всех остальных народов, населяющих Россию, имеют наиболее резкий национальный характер, и в силу этих специфически чеченских особенностей они были первыми, кто сдетонировал взрыв.

Я хочу сказать о так называемом «русском фашизме». Признаюсь, некоторое время я сам заблуждался, мне казалось, что существуют ряд проявлений, ряд движений и партий, которые могут подтолкнуть к образу, изучая историю национальных отношений в России, я понял, что русские в высшей степени веротерпимы, менее других подвержены национальным фобиям, и те проявления, которые следует назвать черносотенными, или погромы в течении истории России не выходили за рамки общеевропейских «стандартов», да простят мне это кощунственное слово в данном случае. Ушли они из Европы, спасаясь от преследований. Это был самостоятельный выбор, и это означало, что в России им было безопасно, безопаснее, чем в остальных странах Европы. То же и о немцах. Был настоящий мирный исход немцев в Россию из германии, прежде всего по экономическим мотивам. Это свидетельствует о терпимости русских к другим нациям. Мне кажется, что идея «русского фашизма» выгодна властям, которые не желают пользоваться нормальными способами управления российским обществом. Чтобы подавить конфликт между властью и народом, власть множит конфликты внутри самого народа. Московская трагедия – во многом тому свидетельство.

А.П.: Жупел «Русского фашизма» – это способ поддерживать напряжение между русскими и евреями, русскими и кавказцами, русские и, теперь уже, украинцами. И это способ подавления самого русского самосознания. После 91-го года огромными усилиями патриотических идеологов удалось ликвидировать пропасть между «красной» и «белой» верой, образом «красной» и «белой» России. Теперь мы стараемся приблизить к себе «либерал-патриотов», которые нащупывают общие с нами ценности, имя которым – сильная великая Россия. Власть старается не допустить этого сближения, ибо растерзанное русское самосознание, разорванный на куски патриотизм являются достоянием власти, поддерживают ее на плаву. Соединенный, неразделенный патриотизм становится достоянием народа. Губителен для власти, которая антинациональна, действует в интересах других стран и культур. Не отсюда ли раздражение Кремля по поводу наших встреч, попытка опорочить эти встречи, оклеветать их участников?

Б.Б.: Слабая и недальновидная власть всегда действует по принципу «разделяй и властвуй». И самый простой способ разделить – разделить по национальному признаку. Это остается главным препятствием для интеграции экономической, национальной, пространственной. Интеграции элит в такой многонациональной стране, как Россия. Мне кажется, Путин даже не задумывается над этой проблемой. А те рядом с ним, кто понимает важность этой задачи, действуют в прямо противоположном направлении в ущерб единству России. Эффект нашей предыдущей встречи, взрыв от публикации нашей с вами беседы объясняются двумя составляющими. Абсолютно неожиданной, не виртуальной, а реальной комбинации «Проханов-Березовский», что раньше казалось совершенно невозможным для зашоренных политиков. Тех, кто мыслит стандартно и не понимает, что настоящая политика строится из неординарных, неожиданных комбинаций, которые могут привести к желаемой цели. Для нас эта цель – сохранение России, как уникальной и мощной страны, в которой люди живут в духовном и материальном комфорте. Вторая составляющая этого шока власти в том, что мы начали занимать нишу, которая, на мой взгляд, наиболее эффективна для достижения упомянутой цели. Мы с вами по-разному смотрим на идею патриотизма. Но мы одинаково считаем, что патриотизм – это единственная сила, которая вытащит Россию из беды, в которой она оказалась. Поэтому соединение людей с различной политической философией, но с одинаковой исторической целью действительно настораживает власть. Путин не использовал дарованный ему уникальный шанс. Не смог сформулировать «национальную идею» и действовать в интересах всего общества, а не узкой группы людей. Наша встреча показала, что слияние либерального патриотизма и классического, то есть державного, может обеспечить тот синергетический эффект, который необходим для формирования национальной идеи России.

Александр ПРОХАНОВ: «Морг-Ост» // «Завтра» – № 45 – ноябрь, 2002 г.

Путин, наивной, верящей, сентиментальной душой, взятой напрокат у Михаила Сергеевича, стремился на Запад. Желая прослыть «западником», воздвигал пышные дворцы внутренней и внешней политики в поствикторианском стиле, с элементами готики и позднего барокко. Но угрюмо и хрипло дохнул норд-ост, разнес фанерные декорации, шмякнув незадачливого архитектора затылком о кирпичную стену сортира, на которой гвоздем начертано: «Welcome».

<…> Так ведет себя внешний «западный друг». А внутренний? Как вели себя западники-либералы из «Яблока» и СПС, из респектабельной европейской элиты, с которой нежничает Президент? Все эти режиссеры, певцы, политологи, устроившие антигосударственную истерику перед телекамерами? Эти «шерочка с машерочкой», когда крутится двухголовое существо с одним пупком и двумя ногами, и не поймешь, где Немцов, а где Хакамада? Или Венедиктов, чьи волосы набились в каждый рот и ноздрю, не давая дышать. Как они мытарили власть в ее смертельные роковые минуты! Как требовали от Путина, чтобы он босиком, с веревкой на шее пошел на Кавказ к Масхадову! Как заступались за кавказцев в Москве и за евреев в Хевроне и Тель-Авиве! Как лицемерно посыпали голову пеплом над покойниками, давая понять, что в их смерти виноват жестокий Кремль, бессердечные силовики, агрессивные русские генералы! Именно так действовало первое поколение сорвавшихся с цепи либералов во время тбилисских событий, стрельбы в Риге и Вильнюсе, в Карабахе и Фергане, приближая развал великого советского государства.

<…> Сумеет ли Путин отречься от миллиардеров Фридмана и Абрамовича, «реформирующих» русский народ на миллион покойников в год? Станет ли он защитником и радетелем народа, которого пятнадцать лет терзают беспощадные террористы-реформаторы? Если да – народ встанет рядом с властью в годину жестоких испытаний. Если нет – власть и народ погибнут поодиночке.

Д. Соколов-Митрич: «Нас не поставить на колени» // «Известия», № 197 – 29.10.2002 г.

Судя по настроениям, которые царили вчера на площади перед Театральным центром, за свою национальную трагедию часть народа ждет другой национальной трагедии – только на этот раз для представителей одной конкретной нации. Сейчас главная задача власти – не допустить стихийных проявлений мести по принципу «око за око». Люди должны отличаться от нелюдей. Россия – многонациональная и многоконфессиональная страна. И таковой останется всегда. Чтобы стать единым народом, мы должны делить людей на своих и чужих только по одному признаку – по признаку уважения или презрения к человеческой жизни. В московской трагедии были «свои» и «чужие» смерти. Но человека нельзя считать террористом за другой цвет кожи, за другой овал лица, за другую веру. А вчера был просто траур.

В разных концах толпы, как маленькие гейзеры, закипали разговоры о том, кого, как и где надо мочить. За редким исключением это были вполне адекватные люди. Из тех, кого принято считать экономически активным слоем общества.

– У меня беда, – сказал мне один человек в галстуке. – Сын собрался в партизаны идти. Говорит: «Все, трындец, папа. Ухожу черных гнуть. Будем действовать их же методами. Взрывчатку в их кабаки подкладывать, выстреливать по ночам из-за угла – с ублюдками только по-ублюдски».

– А почему беда? – поинтересовался другой человек в галстуке. – Ты же только что говорил, что так и надо.

– Надо-то надо. Но неохота сыну единственному передачки в тюрьму носить.

– А ты еще нарожай. Они вон сколько рожают.

Первого человека в галстуке выхватила из толпы жена, а сама встала передо мной на его место. Женщина была одета богато и вид имела вполне цивилизованный. Еще неделю назад от таких невозможно было услышать экстремистских речей.

– Вот вчера мне нравилось телевизор смотреть. Там кто-то правильно сказал: «Очистим от этой нечисти всю Россию». А сегодня опять за старое: «Бандиты не имеют национальности». Имеют бандиты национальность. Неужели они еще недостаточно скомпроментировали себя как нация!? Что еще они должны сделать, чтобы мы, наконец, огородили Чечню колючей проволокой? Звери должны жить в зверинце!

– За четыре часа из лиц кавказской национальности осмелился прийти лишь один человек – и тот в форме сотрудника «Красного креста». Еще одного я встретил на 1-й Дубровской, метрах в трехстах от толпы. Он остановился, отдал букет своей жене, русской, она пошла на площадь, а он остался курить:

– Боюсь, – улыбнулся Тамерлан Магомедов, он родом из Дагестана, но уже пять лет живет в Москве. – У меня там брат шурина погиб, а я боюсь цветы ему положить. Доигрались придурки в Аллах акбар, теперь в прятки играть придется.

И.Г. ЕДРЕЦ: «Безжалостные ангелы войны» // «Советская Россия» – 29 октября 2002 г.

Террористы уничтожены. Заложники (большая часть) спасены. Все вздохнули с облегчением…

Несомненная победа героев советской выучки. Мужественные спецназовцы стремительным броском атаковали захватчиков. Редко в какой стране мира спецслужбы могут похвастаться такими героями. И мы гордимся…

34 террориста (из них 18 женщин) никогда больше не поднимут оружия против кого бы то ни было.

И все же ощущения радости нет. Охватывают смешанные чувства неясности, тревоги, жалости, когда в десятый раз смотришь на безжизненные тела поверженных преступников… Какие угодно чувства, но ненависти нет. Что видели в своей жестокости и короткой жизни эти молодые мужчины и женщины? Кого и за что они так вот ненавидели? Действительно ли готовы были убивать и взрывать? Вопросы, вопросы…

Все они встретили первый солнечный свет в мирное советское время. Но отрочество и юность им уготовано было судьбой провести уже в жестоком мире войны. Им рано дано было увидеть кровь, познать отчаяние. Все слезы уже выплаканы. Все стоны произнесены. И за спиной – могилы родных и близких. Разрушенный мир.

Из детства они одним шагом вступили во взрослую жизнь. Вместо учебников и компьютеров в руках – автомат, граната или нож. Первый мужской поступок – бой плечом к плечу с отцом, дядей, старшим братом. В сердце – ненависть к «оккупантам». И яростное желание жертвовать собственной жизнью в священной войне своего народа.

Мы можем думать, что это дико, неправильно, чудовищно, несправедливо, противоестественно… Мы можем обжигать их какими угодно словами ненависти, но нам не дано переубедить этих чеченских мальчишек и девчонок, что их борьба за правое дело – терроризм.

<…> Память прокручивала ленту прошлых лет в те долгие часы, которые я провела у телевизора с 23 по 26 октября. И в голове не укладывалось, как могли эти ребята и девушки отважиться на столь ужасный и отчаянный шаг? Я вглядывалась в их глаза, пытаясь проникнуть сквозь маску, уловить очертания их лиц – все спокойно, уверенно, осознанно. Вслушиваюсь в тон голоса самого Бараева, одной из девушек-самоубийц, внимательно слежу за их движениями, за пальцами, спокойно сжимающими пояс со взрывчаткой и провода. И не нахожу звериного отклика врагов, готовых броситься в ад во имя бредовой идеи. Потом нам говорили, что эти террористы – все наркоманы. Но их совершенно ясные взгляды полностью опровергают подобные заявления. Ни за что не поверю, что на столь тщательно спланированную операцию отправляют наркоманов и алкоголиков. Явно неестественное положение бутылки коньяка наталкивает на размышление: а кто, собственно, убил Мовсара Бараева? И куда делись некоторые его подельники? И почему они вдруг до начала штурма стали переодеваться в одежду заложников? Как они вообще узнали о штурме? На все эти вопросы никто пока не дал ясного ответа, как и о том, почему из числа погибших заложников только у одного следы огнестрельного ранения, а остальные пострадали и продолжают страдать от неизвестного вида химического оружия…

Террористы приехали в Москву, чтобы бороться и погибнуть. Что ж, они достигли своей цели. Так и не познали они золотой поры зрелости. Да, как видно, они и не хотели этого. Не знали они, что такое мирная жизнь, счастливая семья. Не хотели они рожать детей, чтобы их потом убили на войне. Их растила и воспитывала злая мачеха-война, она же и сгубила, отняла веру в любовь, справедливость, счастье. Эта война искалечила их души, и они возненавидели свою жизнь за это, не хотели они такой жизни для своих детей. И, может быть, с последним криком: «О, аллах, что же мы творим?!», бросились в бой и сгинули навек под проклятия сотен и сотен людей…

В. СОЗИНОВ: «За шумовой завесой» // «Советская Россия» 29 октября 2002 г.

<…> Спецназ сделал то, что ему и полагается делать, – выполнил приказ. За это мы его и кормим. Точнее – за то, чтобы ему как можно меньше приходилось работать кровью невинных людей он смывал провалы, предательство и ротозейство Путина, Патрушева, Рушайло, Грызлова, Лужкова, Пронина и иже с ними. Одно подразделение ФСБ исправляло ошибки другого, оказавшегося неспособным предотвратить теракт. И потом: пустили нервно-паралитический газ, но объясните, зачем было убивать находящихся в шоке женщин? Вон как лихо один из «альфовцев» рассказывал журналисту «МК» (эта заметка стоит на их сайте): «Наши бойцы просто вошли в зал и в упор расстреляли спящих террористов. В висок». Но разве нельзя было обезвредить заряды у находящихся в бесчувствии смертниц, не убивая их? А может, власть боялась свидетельских показаний этих смертниц на суде?

И уж если другого выхода не было (вдруг нажмут на взрыватель?), зачем тысячу раз показывать мертвые тела расстрелянных женщин по телевизору? Неужели кремлевский агитпроп не понимает, что этим «смакованием» женских трупов он как раз и разжигает межнациональную рознь? Мы что, такими методами собираемся восстановить мир в Чечне и найти там союзников среди мирного населения? Все в Кремле понимали, но крутили кадры смерти умышленно. Им нужна эта война без конца.

<…> О выводах. А их не будет. Эта власть, которая изо дня в день талдычит о «международном терроризме», даже после взрывов домов в Москве и небоскребов в Америке оказалась неспособной извлечь уроки. Вот почему ей надо трубить о «блестяще проведенной операции», чтобы за этой шумовой завесой скрыть свою собственную никчемность. Только вот коммунисты не должны примыкать к этому хору аллилуйщиков.

«Смогут ли сами чеченцы урегулировать чеченскую проблему?» //«Известия», № 204, 2002 г.

Михаил ДЕРЖАВИН, актер: «Чеченцы обладают необыкновенной силой объединения. Разрешить конфликт сами они могут запросто».

Андрей БАРЫШНИКОВ, доцент Военного университета, полковник в отставке, член Клуба «Известий»: «Среди чеченцев уже выросло целое поколение, воспитанное в глубокой ненависти к русским людям, ко всему русскому. И все силы этого поколения будут направлены не на восстановление страны, а на месть. И поэтому если чеченцы и могут решить эту проблему самостоятельно, то только через очень много лет».

Дмитрий ФОНАРЕВ, президент Национальной ассоциации телохранителей: «Если бы чеченские лидеры захотели бы решить кавказскую проблему, они не ограничились бы одними заявлениями. Российские чиновники тоже боятся действовать решительно. Сегодня у чеченцев нет того будущего, которого они хотят, их политические принципы не укладываются в рамки федеральной политики России. И федералам, и чеченцам необходима передышка, перемирие. Этим обе стороны смогут продемонстрировать стремление к миру».

Станислав ВАВАРУЕВ, кинорежиссер: «События свидетельствуют о беспомощности чеченцев в решении сложившихся трудностей. Сами они с проблемой никак не справятся, им помогать нужно. Кадыров и другие признанные Москвой чеченские лидеры не могут сегодня помочь своей республике. Ведь все они – временные фигуры на политической арене, надеяться на них нет смысла. А их популярность в широких кругах в данном вопросе не принесет ожидаемой пользы».

Ашот ДЖАЗОЯН, генеральный секретарь Международной конфедерации журналистских союзов, член Клуба «Известий»: «Только сами чеченцы и должны регулировать чеченскую проблему. Москва может помогать, что-то подсказывать, поскольку есть понятие федерального центра, у нас все-таки единое государство. Но все внутренние вопросы должны решать сами чеченцы. Ведь там сейчас идет процесс укрепления местной власти».

Леонид ГРИМАК, ведущий научный сотрудник НИИ МВД: «Урегулировать чеченскую проблему могут лишь сами чеченцы. Ведь государственной независимостью они не обладают. Сегодня чеченцы находятся в составе России, но создают политические и военные структуры, которые противоречат разрешению конфликта и обостряют его. Значит, за ними и решение».

Леонид ЖУХОВИЦКИЙ, писатель: «Если бы чеченцы сами решили проблему, это был бы идеальный вариант. Однако это не реально. Допустим, что девяносто процентов чеченцев проголосовали за Конституцию и выбрали президента. Но где гарантии, что эту Конституцию будут соблюдать боевики – в основном молодые ребята, которые значимы лишь пока идет война и льется кровь? Да и не слишком верю я в свободное волеизъявление народа, где каждый второй чувствует у затылка ствол автомата. Думаю, что необходим какой-то перерыв, в течение которого безоружные чеченцы перестали бы бояться вооруженных».

«Не замыльте причины» // «Московские новости» – № 42 , 2002 г.

Читатели «МН» о захвате и освобождении заложников в Москве

Москвич: «Москвичи, объявим бойкот всем рынкам! Помните, если даже продавец – русский, за ним обязательной стоит хозяин-горец. Покупать продукты только в магазинах. Пусть чеченская диаспора увидит, что нельзя захватывать заложников в центре Москвы и одновременно делать деньги на москвичах, а потом эти же деньги на гескоген тратить».

Незнамов: «Когда мы валим в одну кучу всех «лиц кавказской национальности», мы не только распыляем силы, но и лишаем себя потенциальных союзников – у многих кавказцев претензии к чеченцам куда больше, чем у нас. Вспомните хотя бы, как оборонялись те же дагестанцы – а мы их в одну кучу с тем, с кем они сражались».

Максим: «Я уже не могу относиться к войне в Чечне как раньше. Не смогу взвешенно оценивать события, происходящие там. Не смогу рассуждать на тему «Взрывы домов в 90-е, скорее всего, были операциями ФСБ». Война пришла в наш дом. Можно даже заболеть национализмом. Хотя почему «заболеть»? Негипертрофированное чувство национализма – признак здоровья нации. Главное, чтобы оно не перерастало в шовинизм».

Михаил Духов: «Захват заложников – это шаг отчаяния. У самих чеченцев наши столько детей поубивали за почти 8 лет! Сошли с ума все – чеченцы от безысходности, мы – от агрессии. Я своему ребенку запрещаю в школу футболку цвета хаки надевать на физкультуру – в классе учатся дети-чеченцы. У некоторых из них не только пап, но и мам поубивали».

Вадим Кашуба, Краснодарский край: «Не понимаю, почему нам постоянно навязывают мнение, что в Чечне тысячи террористов и бандитов. Десятки тысяч вооруженных местных жителей плюс поддерживающие их родственники – это сотни тысяч протестантов. А это уже не бандиты, это уже НАРОД. Народ, который на протяжении 8 лет ведет нормальную антиколониальную борьбу. Во все времена для завоевания колоний из метрополии набирали только командный состав, а солдат набирали из жителей колонии. У современного российского руководства недостало даже такой средневековой мудрости, они сжигают в колонии, в Чечне тысячи своих собственных восемнадцатилетних мальчиков. Европейские метрополии дали независимость своим колониям уже много лет тому назад. Цивилизация! Свет Разума! А мы – огромные, дикие и нищие».

А. МИНКИН: «Эпидемия террора» // «Московский комсомолец», 1 ноября 2002 г.

<…> Власть, которая смотрит на других, как на микробы, как на мусор, – она и на своих так смотрит. Чужих стреляет, своим отключает свет и тепло – возвращая и своих в скотское состояние.

Нам бы разобраться с тем, что у нас самих происходит.

А происходят у нас похороны. Тихие.

Похороны моряков «Курска» длились больше года. В Мурманске, в Ленинграде, в Баренцевом море… Всякий раз с почестями, салютом, с речами адмиралов и высших госслужащих. Этой пышностью как бы заглаживали вину. За то, что не спасли.

А теперь похороны сорока человек даже не попали в некоторые выпуски теленовостей. Скорей бы забыть, не надо будоражить… И во вторник, и в среду мертвых заложников закопали без торжественного участия государства.

Государство не осталось безучастным – денег дали (и обещали), но скорей бы забыть. Потому что похороны мешают торжеству победы.

Мешают родственники погибших. А еще – родственники исчезнувших. Исчезли даже те, кого ищут мамы! Но комиссия по расследованию не будет создана. Народные депутаты решили, что это «несвоевременно». Конечно, надо дать время, чтобы у следствия не осталось шероховатостей, чтобы цифры сошлись, как на выборах. Похоронная арифметика – тяжелая наука.

120 погибших – это 240 пап и мам, 480 бабушек и дедушек (а если погиб пожилой человек – значит, остались дети и внуки). А еще это три с половиной тысячи одноклассников, три тысячи сослуживцев, десять тысяч друзей и приятелей… 120 погибших – 15 тысяч потерпевших.

У чеченцев, у этих бацилл, остро развиты родственные чувства. Там и троюродный племянник – близкая родня, там у каждого больше ста родственников. А убито там сто тысяч.

Сто тысяч убитых умножить на сто родственников – получится десять миллионов потерпевших. Но по переписи их там всего миллион.

Это значит, что там каждый – десятикратно потерпевший. И это значит – миллион десятикратно жаждущих мести. А нам говорят: боевиков – полторы тысячи. А мы удивляемся, что 60-тысячная группировка не может справиться уже несколько лет.

В. ЛОШАК: «Сын перестройки» // «Московские новости», № 42, 2002 г.

Мовсару Бараеву было 23 года. Еще в пятницу телекамеры показывали его живым. Теперь он – лишь труп, с зачем-то вложенной бутылкой «Хенесси» в окоченевшую руку. Он единственный из террористов был без маски, может быть, потому его лишь и можно считать сознательным самоубийцей. Те, кто надел маску, как бы они себя ни называли – «самоубийцы», «шахиды» или как-то еще, собирались жить, иначе зачем им скрывать лица? За два последних дня своей жизни Мовсар добился оглушительной славы, теперь его знает не только большая страна – Россия, но и, пожалуй, весь мир. Мог ли мечтать плохо образованный паренек из глубокой чеченской провинции о такой, пусть посмертной, известности? Можно сказать, теперь он один из самых знаменитых «детей перестройки»: когда она началась, он пошел в школу в родном Аргуне. Его поколению жизнь дала колоссальный шанс – они стали сегодня первыми в стране взрослыми, начисто избавленными от советского опыта.

Его поколение из больших российских городов учило иностранные языки, крутило свою маленькую коммерцию, выбирало профессию, получало водительские права, влюблялось и копило на летнюю поездку за границу… А Бараев рос рядом с войной, с автоматом и ненавистью к русским… Таким и должен был вырасти щенок первой чеченской войны: злым, жестоким, обиженным. Думал ли доблестный полководец Грачев и верховный главнокомандующий Ельцин, какими рядом с нашими танками и БМП вырастут чеченские подростки, и без того с детства задуренные идеей независимости?

Ровесники Бараева в России как раз окончили институты, женились, завели первых детей… А Мовсар спустился с гор, чтобы, если нужно, этих детей убивать. Он мог захватить и детский сад, и роддом, но захватил зрительный зал мюзикла. Те, кто вел с ним переговоры, говорят, что будто объяснялись на разных языках. «Человек, но другой». Таких «других» – пол-Чечни. Дети первой войны, они вернулись в Москву в масках, готовые убивать. И умирать.

Сейчас страна подавлена. Страна обсуждает случившееся. Скорбит о погибших. Позовите авторов первой войны: Грачева, Хасбулатова, Руцкого, Ерина… Пусть они еще раз посмотрят на труп Мовсара. Пусть скажут: «Кровавый мальчик, это мы тебя вырастили! Благодаря нам и Дудаеву ты был таким темным, тупым и злобным».

…Может ли вообще кто-то в мире предугадать, какими страшными плодами всходят семена войны.

Олег ОСЕТИНСКИЙ: «За штурм» // «Известия» – 30.10.2002 г.

За день до штурма на вечернем «Времечке» случилось невероятное.

Ведущие провели телефонный опрос среди зрителей: штурмовать театр – или исполнить требования террористов?

И вот, к общему изумлению, вся Россия узрела цифры, немыслимые раньше для робкого и забитого нашего общества: большинство населения в конце концов проголосовало – за штурм!

И тогда Президент, как мы и предсказали, – рискнул.

Во имя спасения людей – по воле народа.

Во имя спасения людей – без унижения.

И этот штурм поддержал весь цивилизованный мир.

И, главное, штурм этот создал прецедент новой русской идее – не унижаться. Вообще – не унижаться. Ни перед кем. Ни перед чем.

То есть спецназ штурмовал в том числе идеологию предательской глупости Буденновска и Хасавюрта, царившую в прессе до сих пор. Ведь многие из наших журналистов и ведущих ТВ всегда были пораженцами, не поддерживали справедливую борьбу россиян против чеченских рабовладельцев и исламских экстремистов. Это они, с позволения сказать, журналисты, вместо того, чтобы поддерживать дух и мужество россиян, прививали жертвам бандитов мерзкий «стокгольмский синдром».

И, увы, никто в России не вышел на миллионный митинг с требованием к террористам немедленно освободить заложников без всяких условий! Или с логичным требованием к московской чеченской диаспоре – немедленно помочь освободить заложников – и выкинуть террористов вон из России.

И ведь на самом деле нет ведь никакой освободительной борьбы. Есть борьба за право воровать нефть, и есть чудовищный план исламских экстремистов – план уничтожения всей христианской цивилизации. И нападение на «Норд-Ост» есть часть этого мирового плана – никто в мире уже не сомневается, что это нападение было организовано исламскими радикалами. Недаром его участники были перед штурмом показаны по телеканалу «Аль-Каиды» исламистов «Аль-Джазира».

Олег ОСЕТИНСКИЙ: «Кто поможет президенту?» // «Известия», 25 октября 2002 г.

Не извлекли уроков из сентября американского. И получили «11 сентября» московское. По тонкому льду нельзя ходить долго. Но мы в это не верили. Фыркали. Смеялись. Презирали. «Какие глупости». Посконное «авось да небось». Так получайте Большую Войну – неожиданно и надолго. Все идет по плану режиссера – Дьявола. Вот вышел на сцену киллер в США. Вот захват театрального зала, где идет веселый мюзикл. Режиссер-Дьявол не любит мюзиклов. Он хочет, чтоб мы не смотрели мюзиклы. И не ходили в «Макдоналдс». Далее – везде?.. И – главный русский вопрос – за что? А за все! – за ментов продажных, за генералов-воров, за кудахтанье либералов, за безгласие народа, за одиночество Путина. И уже негде Президенту спрятаться под беспощадным лучом вопроса – что делать? И помочь ему не может никто. Опять жизнями простых людей играют в интересах какой-нибудь нефтяной трубы? Царь упрекал Ермолова – во Франции пишут, что ты сжигаешь дома и расстреливаешь женщин. Ермолов писал ему в письме: «А что делать? Они выставляют впереди себя женщин и детей как щит»... Все то же сотни лет... Что делать – вопрос бьет Президенту в висок. Что делать? Или сдаться на безумное требование – или чем-то пожертвовать.

Чем? Кем?!

<…> Конечно, террористы должны знать, что если заложники погибнут – они обрекут своих соплеменников на жуткие испытания. Ведь как бы русский медведь ни ослаб, долго дразнить его все-таки чревато. «Русские медленно запрягают, но быстро ездят» – сказано. И еще сказано – «русский бунт, бессмысленный и беспощадный». И тогда не сорок вдов чеченских возьмут в руки оружие – а сотни тысяч русских. Тогда – все. Но террористам все равно. Они приехали умереть... Буденновск не стоил обедни. А Москва?..

Да, террористы и их идеология заставили цивилизованный мир открутить много витков Истории назад. Шекспир отдыхает – он слишком в будущем. Наступают времена библейские. Око за око. И так будет долго. И когда придет новый Христос – теперь не скажет никто...

Под страшный пресс попал Президент. Ведь надо выбирать – и быстро. Не дай Бог решать такие вопросы в одиночестве. Ничьи плечи не выдержат. Надо помочь Президенту, разделить с ним ответственность. В греческой трагедии был только один выход у героя – обратиться к Богам. А в нашей, русской, – обратиться к Народу. Вслух, громко, глядя в глаза, – спросить у народа страшного совета: что делать? Рисковать – или нет? Чем пожертвовать – Россией или нет?.. Надо. Спросить. У народа. Чтоб не звучал плач Иеремии в развалинах Израиля...

Г. БОВТ, С. НОВОПРУДСКИЙ: «Страна-заложница» // «Известия» – 25.10.2002 г.

Они и должны были сделать это именно в Москве – в городе, по-европейски сверкающем огнями бутиков и казино, отражающихся в лакированных бортах нахальных иномарок. Городе, жители которого не хотят знать, что их родина сегодня ведет войну. Долгую. Бесконечную. Беспросветную. Которую слишком многие отказываются считать Священной. Бандиты не хотят, чтобы мы забывали, что живем на линии фронта.

Нам все это время говорили, что война в Чечне вот-вот кончится. Что она уже перешла из активной фазы в какую-то иную. Что бандитов все меньше – всего лишь пара тысяч. Потом опять – всего лишь пара тысяч. Потом опять – всего лишь пара тысяч. Потом – что всему виной Грузия, которая их всех прячет в глубоком ущелье. И чем больше их «защищают», тем больше их становится. Бандиты хотят, чтобы мы поверили в то, что, пока жив хоть один чеченец, в России не будет мира, если русские не уйдут из Чечни. Для русского общества настал момент истины. Для каждого его члена. Русское общество сейчас в тупике, из которого нет просто выхода. «С тараканами нельзя договориться!» Ни ООН, ни лордам джаддам, ни советам Европы. Нашу политкорректность и демократию – только по отношению к себе подобным, способным разговаривать на НАШЕМ языке.

Обыватель должен решить для себя, какую цену он готов платить. Каждый день! За свое спокойствие и безопасность своих детей. С кем он хочет жить в одной демократической стране. И как отделить себя от тех, с кем он жить в такой стране не хочет. Как ему вести себя в публичных местах. Какую ответственность несет лично он, обыватель за то, чтобы в этих местах и в его доме хозяином был он, а не бандиты, которые на самом деле – всего лишь выросшие уличные хулиганы, уличная «братва» без национальности.

<…> Делить мир на своих и чужих по религиозному или национальному признаку – бессмысленно. Национальность (чеченцы) и религия (ислам) – лишь псевдонимы, идеологический камуфляж нашего общего врага. Но надо понимать: мы участвуем в войне цивилизаций. В ней не может быть компромисса. Цивилизация международных террористов не имеет никаких конструктивных идей – она может только убивать и запугивать цивилизацию людей. Это вызов всему вменяемому человечеству. Такого вызова оно еще не знало.

«В Подмосковье начали жечь чеченские магазины» // «Московский комсомолец», 31.10.2002 г.

Отзвуки трагических событий в столице докатились и до подмосковного Орехово-Зуева. Во вторник в этом городе произошел пожар в магазине, принадлежащем этнической чеченке.

<…> Специалисты предполагают, что магазин подожгли. К тому же на одной из стен торговой точки были обнаружены две надписи: «Чечены, мы вас убьем», а на соседнем доме: «Надо убивать чеченов», сделанные красной краской из баллончика.

Городская прокуратура возбудила уголовная дело по факту поджога.

А. ПОЛИТКОВСКАЯ: «После 57 часов» // «Новая газета», 4-10.10.2002 г.

<…> Мне ОЧЕНЬ НЕ ПОНРАВИЛОСЬ ПОВЕДЕНИЕ БОЛЬШИНСТВА ЗНАКОМЫХ ЧЕЧЕНЦЕВ в те 57 часов, которые все висело на волоске, когда в любой момент Дубровка могла взлететь на воздух, когда слово чеченцев, обращенное к чеченцам, возглавляемым Бараевым-младшим, весило бы принципиально больше, чем чье-либо иное слово. Так мне, по крайней мере, казалось. Но СЛОВА не было. Не последовало. Не состоялось. И теперь именно это уже факт истории – вот еще почему я не воспринимала тошнотворных француженок.

И, пожалуй, лишь Асламбек Аслаханов, чеченец, депутат Госдумы, – только он ходил прямо к террористам, невзирая на то, что лично для него это могло закончиться совсем плачевно: ведь он – генерал МВД и «федерал» в чистом виде в представлении тех, кто захватил «Норд-Ост» в плен. Но Аслаханов ходил, несмотря на собственных маленьких детей дома… Ходил, и все тут. И это тоже факт истории.

А где были остальные? Этот Малик Сайдулаев? Умар – тоже забыла, как звучит фамилия, и тратить время на то, чтобы вспоминать, не желаю… Имею в виду того самого богатого Умара, который вроде хозяина гостиницы у Киевского вокзала в Москве… И Гантамиров еще? И Хаджиев? И пр., и др., и восемь дыр…

Все – вплоть до Кадырова, вокруг которого так вьется большинство московских чеченцев, когда он прилетает в Москву из Грозного, что это наводит на дурные размышления о материальной заинтересованности обеих сторон. Кадырова, который теперь, на старости лет, покрыл себя таким несмываемым позором, оценив свою собственную жизнь в 50 жизней ни в чем не повинных зрителей «Норд-Ост» (напомню: террористы пригласили к себе Кадырова, главу Чечни, назначенного Путиным, и на него, единственного из всех возможных переговорщиков, предложили обменять 50 заложников, а Кадыров не пошел, впоследствии пояснив, что «не знал»)…

Чеченцы в эти 57 часов шептались по углам. И все. И этого было преступно мало. И Кадырова даже не осудили, не убедили войти в историю спасителем пятидесяти женщин и детей. Так называемая диаспора почти в полном составе ушла в подполье – на 57 часов. И часть из нее вышла из этого подполья только в Копенгагене.

Лично на мой вкус: получилось дурно. Не по-людски. Хотя, возможно, я очень ошибаюсь, и мне последует упрек, что, мол, чеченцы – и тогда, и теперь – панически боятся последствий, что озабочены выживанием в еще более резко ощетинившемся против них обществе, и т.д. и т.п.

Да, все так. Но получается какой-то прейскурант. Значит, есть паника большей цены? И меньшей? Значит, диаспора в тот-то момент не чувствовала, что еще более панически боялись своей почти неминуемой смерти заложники и что для сотни с лишним (мы так и не знаем, сколько это – «с лишним») из них 57 часов ежеминутной подготовки к смерти были последними часами их жизни, и именно поэтому мы сегодня бываем на бесконечных похоронах, где у священников садятся голоса, потому что даже опытные голосовые связки батюшек такого количества заупокойных служб подряд не выдержали бы…

Так есть ли смысл учитывать ТОТ страх чеченской диаспоры? Ответ понятен: смысла нет. Так что, извините, но отбрасываю в сторону такую вещь, как страх. Боялись все без исключения. Включая тех, кто штурмовал, и тех, кого штурмовали. И значит, вернемся на исходные: почему чеченцы повели себя в эти 57 часов именно так, а не иначе?

Потому что струсили. Массово струсили перед собственным молодым поколением, превратившимся в бескомпромиссных радикалов. Отползли. А может, и побрезговали. Стали «выше». И оказались ниже.

И это – тоже факт нашей истории. Миф о беспримерном бесстрашии нации остался в ТОЙ ЖИЗНИ, до 23 октября 2002 г.

В Чечне идут беспрерывные зачистки. Люди мучаются, людям так плохо, как раньше. Села блокированы. Зона за шлагбаумом «Чечня» опять превратилась в полигон.

Не многим хотя и лучше и по эту сторону шлагбаума.

А. КОЛЕСНИКОВ: «Яблоки на елках» / «Время MН», 31.10.2002 г.

…События на Дубровке закончились. Забудьте. Обыватель возвращается к телевизионному экрану, воспитавшему в нем крайнюю степень равнодушия. Политики с облегчением погружаются в привычные разборки. На повестке дня – очередные слухи о перекройке правительства, назначении единственного вице-премьера, о «совершенствовании» федерального выборного законодательства по башкирскому сценарию. Но это уже совсем другие истории, о которых сейчас, с учетом масштаба произошедшей в стране трагедии и ее последствий, как-то даже неудобно упоминать.

<…> Нас ожидает массовый расизм, а эта политическая угроза посерьезнее аппаратных подковерных разборок в треугольнике «администрация – СПС – «Яблоко».

<…> Власть сознательно не занималась профилактикой расизма, ксенофобии, антисемитских и антикавказских настроений. А теперь и подавно бросит это делать: все законодательство, регулирующее политический экстремизм, в том числе и свежий профильный закон, окончательно превратится в мертвое или полумертвое право. На проявления ксенофобии будут отвечать примерно следующим образом: ну что же вы хотите, людей можно понять. Или наказывать за хулиганство, телесные повреждения и т.д. (собственно, так и делали по сию пору…)

Е. ПАХОМОВА: «Московский Кавказ наказан рублем» // «Московский комсомолец», 30.10.2002 г.

После трагедии на улице Мельникова Москва буквально кишит милиционерами, проверяющими документы у приезжих. Наметанным глазом сотрудники ППС выдергивают из толпы азербайджанцев, грузин, таджиков… Далее – всех, чьи лица не подпадают под понятие «коренной москвич». И которых теперь иначе как «черными» многие москвичи уже не называют.

<…> После трагедии на улице Мельникова в сердцах кавказцев поселился страх. Но пока небольшой, с горошину. Они знают, что в и без того негативно настроенном к ним городе усилен паспортный режим. Они боятся выходить на улицу и ездить в метро. Но зов бизнеса сильней голоса разума.

<…> – Да, до всех этих событий мы были «лицами кавказской национальности». А теперь мы – «террористы»… – говорит азербайджанец Пайрам, в прошлом капитан-лейтенант ВМФ СССР, а теперь просто торговец на Киевском рынке. – Ну скажите: вы когда-нибудь видели, чтобы террористы на рынке торговали?..

<…> Самой дурной славой в Москве пользуется среди кавказцев Черкизовский рынок. По признанию многих опрошенных торгашей, не дай бог попасть в тамошнее отделение милиции.

– Деньги там трясут почти со всех торговцев. А если еще менты почувствуют, что у тебя есть деньги, – будьте уверены, вытряхнут все, – говорили корреспонденту «МК». – Но никакого «усиления режима» после теракта нет. Как грабили людей, так и грабят.

– Документы после теракта стали проверять чаще? – спрашиваю.

– В городе – да. Раньше раз в неделю проверяли, а теперь – почти каждый день. Раньше с нас брали по 50 рублей, а теперь – минимум 200 просят. Главное – доехать до рынка. Тут нас не трогают, – отвечают торговцы с Дорогомиловского рынка.

– Придираются сейчас по-страшному. Даже если регистрация есть, – говорит азербайджанец Ариф. – Говорят, например: рубашка у тебя грязная – плати! И плачу. А что делать? Для милиции сейчас – золотые времена. Я столько в жизни не наторгую…

А. ПЛУТНИК: «Пора создать музей террора» // «Время MН», 30.10.2002 г.

<…> Нет, не стоит, по-моему, возобновлять спектакли на этой сцене. Не стоит. Так случилось, что сама жизнь, а может, сама смерть, потребовала в силу обстоятельств, оказавшихся непредвиденными, перепрофилировать это помещение.

<…> Нам надо понять, что подувший от «Норд-Оста» ветер – это ветер истории. Музей террора мог бы стать не просто зарубкой на память обществу, склонному к беспамятству. Он мог быть хранилищем современной памяти – о вчерашнем дне, который, кажется, забывается многими быстрее, чем древние века. Памяти о том, как все было на самом деле, а не в чьей –либо угодливой интерпретации. Это были бы истории об искренних заблуждениях и необратимо обманутых людях. О бессмысленной жажде смерти и извращенном представлении о героизме, о не имеющей оправдания жестокости фанатиков к безвинным жертвам и к себе самим. О защищенности и беззащитности общества перед лицом тех, кто пытается свести счеты с государством. Отдельный зал можно бы посвятить реакции властей на различные эпизоды этой истории террора – от самого первого слова до принятых мер и окончательных выводов. От Черномырдина до Путина. Цена попустительства и цена твердости – что ближе к «оптимальному варианту». Путь рассудит история… Но ведь забудем выслушать ее, если продолжим получать эстетическое наслаждение в помещении на Дубровке после его влажной уборки.

В. НИКИФОРОВА: «Прикрылись спецназом» // «Правда», 12-13 ноября 2002 г.

ДЕНЬ советской милиции всего лишь десятилетие назад был одним из любимейших праздников всей Советской страны. Почти как 8 Марта. Но узурпировавшие власть после антиконституционного переворота в августе 1991-го с особым усердием топчут все, что любили советские люди.

Так вышло и с милицейским праздником. То балаганное шоу, что устроили на всех телеканалах 9 и 10 ноября, ничего, кроме горечи, вызвать не может даже у самих стражей правопорядка. Апофеозное же мероприятие в Кремлевском Дворце съездов (правда, назначение этого здания старались проглотить даже ведущие концерта), еще раз продемонстрировало всему свету бездуховность, нравственную глухоту политической «элиты» государства.

Еще десятками гибнут солдаты и мирные жители в Чечне (да и в других городах), еще не высохли слезы у родственников погибших во время захвата Театрального центра (в советское время – Дворца культуры шарикоподшипникового завода). Да ведь не всех еще похоронили... А тут в роскошном зале – пляски полуголых «сливок». И сидел, смотрел и слушал шеститысячный зал с руководителями государства, депутатами Госдумы (о, сколько там было речистых радетелей за народ!), «сенаторами». И никто – никто (!) не встал, не возмутился и никто не попросил остановить «праздник» и взойти прямо на места работы героев праздника, в милицейские подразделения.

Это надо было сделать не только потому, что бандитизм, терроризм не укрощены, а потому, чтобы подбодрить тех, кто в открытую борется с ними, кому действительно нужна поддержка. Это надо было сделать, потому, чтобы объединить народ и помочь ему выстоять. Нет, прикрылись спецназом, спасшим заложников в Театральном центре, и забыли о беде.

М. ЗАДОРНОВ: «Предлагаю сажать фотороботов» // «Новая газета», 4 – 10 ноября 2002 г.

<…> Пора успокоиться. Уже написан «Кавказский пленник», уже написан «Хаджи-Мурат». Больше ничего хорошего кавказская война нам не даст. Я уверен, что нам надо с Чечней расстаться. Сегодня для этого самый удобный момент. Мы вроде выкарабкались из сложной ситуации на глазах у всего мира. И мир готов признать чеченцев террористами.

Надо вывалить все, что еще не разворовано с военных складов, в горы. В горы, а не в долины. Там нет мирного населения. Там – наемники. Неужели из космоса этого не видно? Их надо вышвырнуть. Куда? Не имеет никакого значения. Куда уйдут – туда уйдут. В горах – зараза, остановить ее нельзя, иначе начнет косить мирное население. Или уничтожить по-ермоловски леса.

Ермолов, еще два века назад, очень быстро понял, что карательные экспедиции в глубь гор только разжигают темперамент противника, умеющего всегда вовремя улизнуть от так называемой нынче зачистки в так называемую зеленку. И начал планомерно вырубать в лесах широченные просеки. Ермоловская тактика поршнем выдавливала горцев из лесов на прозрачные равнины, где те просто вынуждены были жить по немилым их сердцу российским законам и заниматься тягостным для них земледелием. Наверное, война вскоре закончилась бы полной зачисткой неприятеля и вырубкой лесов. Но славный гринписовец Николай I отозвал генерала. Последующие губернаторы, щадя леса, вернулись к карательным мерам, и горцы снова начали одерживать одну победу за другой.

Итак, сначала уничтожить боевиков, а после надо собирать референдум, отделить Чечню и отгородиться, как Даманский в свое время отгородился от Китая…

Путин – великолепный министр иностранных дел (Иванов – адъютант при министре). Он сам ездит, сам достойно представляет страну. Мы можем гордиться, как ведет себя за границей президент. Но в народе у него появилась кличка Колокольчик. Звенит красиво. А толку – никакого.

Сегодня ему дается шанс – сделать светлый правильный поступок: попытаться закончить войну в Чечне. И, конечно, с уничтожением боевиков, без уничтожения боевиков, но – отделиться. После такого раздела Чечне придется выпускать свою валюту, паспорта, самим учиться выращивать хлеб, строить школы, открывать производства и, страшно сказать, протягивать нефтепровод. Те, кто мечтает отомстить Чечне, должны понимать, что отделение ее будет этой местью.

Еще раз повторюсь. Чечня – источник инфекции, его надо отсечь, пока он не поразил весь организм страны.

К.В. ВОРОНОВ: «Война может длиться вечно» // «Независимая газета» – 1.11.2002 г.

При всей специфике проблемы террора в России и особенностей ментальности чеченцев перед их элитой должен быть поставлен вопрос: с кем вы? Чеченская диаспора в Москве занимает видные позиции, особенно в бизнесе, обладает значительной собственностью, недвижимостью, ездит на “Мерседесах” и ведет западный образ жизни. Криминальные структуры чеченцев также прочно утвердились повсеместно на просторах России. Без их финансовой подпитки террористы на Кавказе недолго бы протянули, опираясь лишь на помощь зарубежных покровителей. Видимо, интеллектуалы и бизнес-элита Чечни все еще не представляют дилемму их политического выбора, либо наши власти до сих пор ее не объяснили. А может, наоборот, было сказано столько слов, а дел чуток, что перестали обращать внимание?

Каждый россиянин, озабоченный повседневными нуждами, покупая что-либо на рынке или освобождая свой кошелек в каком-либо другом месте, выплачивает этому криминальному сообществу некую субсидию на чеченскую войну. Его же деньги по известным только каналам “ичкерийского сопротивления”, а не ФСБ, МВД и целой когорте правоохранительных органов, попадают к разного рода моджахедам, шахидам и “джентльменам удачи”. Выходит, что россиян убивают за их же деньги. Таким образом, война может длиться вечно. При всем этом какое поведение выбрать обывателю: остаться сторонним наблюдателем или оказать сопротивление – пассивное (не общаться, не покупать, не платить) или активное (быть бдительным и боеготовым), – каждый решает самостоятельно.

Николай ВОЛЫНСКИЙ: «Патриотисты» и спасители» // «Правда», 31.10. 2002 г.

<…> С каким жаром и с каким презрением Марк Розовский прошелся в телевизоре по адресу русских «патриотистов» (филологическое открытие Розовского), которые, как крысы, сидят по углам. А в это время одни лишь «непатриотисты», гораздо более близкие к Розовскому по происхождению, беззаветно и мужественно спасают заложников.

<…> Знает ли Розовский, сколько сыновей «непатриотистов» было в составе отряда спецназа, который в пять утра бросился на верную смерть в Дом культуры? И сколько еврейских мальчиков погибло и погибает сегодня в Чечне? Если он не знает, я ему скажу: ни одного.

<…> Что больше всего удивило в телепосиделках и комментариях – нет, сразило наповал: ни один мудрый драматург, ни один Марк Захаров или Розовский, ни один мудрый Леонтьев или Парфенов не дал честного ответа на главный вопрос: «Когда же все это в Чечне закончится, как остановить войну?» Все бормочут какую-то чушь о свободе, о правах человека… Но отчего все-таки началась война в Чечне и почему не заканчивается? Ведь знают же все эти мудрецы – мудрецы сионские, кремлевские, телевизионные, – что именно в Чечне и именно в окрестностях Грозного расположены богатейшие месторождения самой старой, а значит, самой ценной в мире нефти. Она такого же высокого качества, как и нефть Каспия, Ирака и Кувейта. И ее в Чечне много. Для справки: самая плохая нефть в мире – наша сибирская, в частности, тюменская. Это молодая нефть, в ней огромное содержание серы, от которой полностью избавиться невозможно. Бензин из тюменской нефти страшно портит двигатели внутреннего сгорания. И для химической промышленности она непригодна. Другое дело – старая нефть. Она дороже золота. Напомню: еще до революции из бакинской нефти изготавливали самые лучшие в мире смазочные материалы. Император Николай II специальным указом запретил экспорт сырой нефти – только продукты переработки.

И очень хорошо объяснимы действия Дудаева, Яндарбиева, Удугова, Басаева и подобных им чеченских «вождей». Ведь какая вышла несправедливость: Алиеву «руссияньские» демократы, развалив СССР, почему-то отдали азербайджанские нефтяные месторождения, в которые Российская империя, а потом СССР около 200 лет вкладывали огромные средства: Назарбаеву и Ниязову тоже отдали нефть и газ. А. Дудаеву с подельниками ничего не обломилось. Ну почему Илюмжинову, Алекперову, Ходорковскому, Фридману и Абрамовичу можно владеть российскими нефтяными скважинами, а братьям Радуевым или клану Бараевых – шиш?!

И правда о войне на Северном Кавказе состоит в том, что там воюет не Россия с Чечней, не русский Руслан воюет с чеченским Бисланом, а столкнулись интересы абрамовичей–фридманов и басаевых-гелаевых. И потому русский парень, которого президент РФ посылает в чеченскую мясорубку, должен знать, что он воюет не за Россию, а за Абрамовича. И чеченский парень, берущий автомат и уходящий в горы, тоже должен осознать: не за свободу Чечни он погибнет он залпов «Града», а за то, чтобы Басаев стал таким же богачом, как Абрамович. И если для басаевых дело все-таки обернется благополучно, Бислану все равно ничего не достанется: лишь три аршина земли.

И вот когда Руслан и Бислан это осознают, то поймут: войну в Чечне и вообще в России можно остановить лишь в том случае, если нефть и все полезные ископаемые будут национализированы. Как только «кровь промышленности» перейдет в руки народа, кровь самого народа перестанет литься на полях сражений уже на второй день.

Н. ЛАТЫПОВ: «Главная цель террористов – Владимир Путин» // «Экспресс газета», № 43, 2002 г.

– Я с грустью читаю газет, комментирующие захват заложников террористами на спектакле «Норд-Ост». Все они, к сожалению, мыслят категориями политической арифметики, а пора уже на алгебру переходить.

Сепаратисты давно и небезуспешно пытаются перевести борьбу политическую в борьбу межконфессиональную. И настойчивые попытки «омусульманить» в русле строжайшей версии шариата чеченцев и другие народы России, исповедующие ислам, кое-где уже начинают давать первые всходы. Демонстративное освобождение террористами заложников из мусульманских стран – это действие, направленное на раскол. И я не исключаю, что в здании театрального центра на Дубровке в конце концов оставят либо россиян, либо вообще только русских.

Но давайте задумаемся: кому это выгодно? Я публично хочу обратиться к русским. Моя позиция такова: бандиты любых этнических групп должны быть выявлены и наказаны самым жестким образом. И особенно – те русские, которые руководят сегодня действиями террористов.

Я убежден: чеченцы – лишь исполнители, своего рода киллеры в борьбе, затеянной русскими против русских. И хаос в правоохранительных органах в день захвата – лишнее тому подтверждение. Он мог возникнуть лишь в результате мощного прикрытия операции сверху. Помня о презумпции невиновности, я не стану называть имена тех, кто теоретически мог бы такое прикрытие обеспечить. Но в разгар политической борьбы цель заказчиков теракта на Дубровке очевидна. А именно – укоротить руки Президенту России, ведущему твердую и последовательную политику избавления от старого наследия в высших эшелонах власти.

Кандидаты на вылет и те, кто заинтересован в их пребывании у власти, финансируют, а может, даже и составляют мощную аналитическую группу планирования не только сегодняшних, но и перспективных действий террористов.

Захватчики недаром изначально затребовали именно Путина на «ковер» переговоров. Растерянность президента или любой его неверный шаг тут же будут высмеяны всеми СМИ и так понизят рейтинг Владимира Владимировича у народа, что поднять его будет неимоверно сложно. Хотя я не исключаю, что нынешний захват – просто хорошо срежиссированный спектакль, а взрывчатки, как таковой, в зале нет.

Знаете, как кроты делают себе запасы на зиму? Они откусывают червяку голову и тащат в свою нору. Парализованный, но живой, он дергается там и до самой весны остается съедобным.

Запад сейчас действует аналогично по отношению к окружающим нас среднеазиатским странам и государствам Кавказа. И делает все возможное, чтобы ни к нам, ни к другим они не примкнули. И «помогает» им ровно настолько, насколько это необходимо, чтобы они, как те червяки, дергались, но жили. Многие силы хотели бы и России уготовить такую же участь – чтобы она не могла ни подняться, ни уйти в партнеры к другим. Но пока нынешняя расстановка сил на геополитической сцене и подмоченный авторитет Америки воплотить в жизнь эти мечты не позволяют.

Э. ПАИН: «Как найти выход из чеченского тупика» // «Ведомости», 28.10.2002 г.

<…> Наиболее вероятным следствием последних московских событий может стать рост античеченских настроений в российском обществе и в армии. Неизбежна волна новых «зачисток» в Чечне. Однако военно-зачисточный дебют обрекает партию на провал. Общее правило военных операций в таких районах мира, как Чечня, гласит: «Нельзя долго (более года) держать армию на территории, население которой к ней враждебно настроено». Неизбежно будет расти взаимное ожесточение сторон. В таких условиях армия быстро деморализуется, устают машины, чаще разбиваются вертолеты. Окружающее ее население, в свою очередь, радикализируется. В сопротивление втягиваются не только молодые мужчины, но и женщины, дети. Матери гордятся детьми, погибшими «за свободу и веру». Знамя погибшего боевика подхватывает сын, племянник, двоюродный брат жены. В том, что продолжение зачисток будет усиливать ненависть чеченцев к России и рост их вовлеченности в вооруженное сопротивление, убеждены почти 70% опрошенных россиян.

Первые результаты новой переписи населения показывают, что в Чечне сегодня свыше миллиона жителей, – из них более половины в трудоспособном, а значит, и военноспособном возрасте. Следовательно, демографического потенциала Чечни хватит еще на полвека сопротивления, как в кавказскую войну в XIX веке. Но ведь тогда обычая совершать набеги на Петербург с целью, скажем, захвата Мариинского театра.

Б. ОРЛОВ: «Тогда считать мы стали раны…» // «Новые известия», 31.10.2002 г.

Хочу со всей откровенностью признаться: когда по телевизору показывали убитых в театре на Дубровке уже после завершения спецоперации, молодых женщин, сидящих в театральных креслах с бледными запрокинутыми лицами, у меня не было чувства злорадства – вот, мол, так вам и надо. Получили по заслугам. Было другое чувство – горечи, ощущение трагедии, к которой все мы причастны – и правые, и виноватые. Ощущение беды, которая напрочь поселилась в нашем большом российском доме и которую одни безропотно воспринимают как нечто неизбежное, а другие упорно не желают видеть ее во всей сложной реальности.

<…> Я задавался вопросом, почему у европейцев и у нашей общественности разное отношение к недавним события в Косово. Одно из объяснений, к которому в результате пришел: по-разному освещали эти события у них и у нас. Там по телевидению показывали траншеи, набитые трупами косоваров, бесконечные повозки беженцев со стариками и детьми, у нас – в основном разговоры о натовской агрессии и показ разбомбленных мостов и здания китайского посольства.

Если бы европейцам (да и американцам) показали с места событий, как, какими методами осуществляются пресловутые «зачистки» в Чечне, как в наши дни цивилизованного существования продолжается это жестокое варварство, по сути дела, являющееся преступлением против человечества, они бы в отличие от нас потребовали от политиков, чтобы те всерьез начали разговаривать с российским президентом о методах разрешения национальных конфликтов.

<…> Ура-патриоты любят повторять высказывание полководца Суворова: «Русский – какой восторг!» Насчет восторга стоило бы подумать. А на мой взгляд, русский – это прежде всего ответственность. Ответственность за ту огромную страну, которая досталась нам в наследство от наших предков. За все народы, которые проживают на этой земле. Оперативными разработками, составляемыми в лубянских штабах, проблемы, которые стоят перед Россией, не решить. Здесь нужно глубокое государственное мышление, которое тес но увязывает причины и следствия происходящего.

Да и вообще надо помнить мораль того, кто наказывает террориста, должна быть выше морали этого террориста. Со всеми очень трудными, но необходимыми выводами. В противном случае одно зло оборачивается другим.

Е. ЕГОРОВА: «Теперь и пацифисты требуют крутых мер» // «Век», № 38, 2002 г.

Ситуация ожесточила людей, заставила по-другому взглянуть на военную операцию в Чечне. Я знаю многих пацифистов, которые после событий на Дубровке стали говорить страшные вещи: «выжечь все каленым железом» или «согнать на стадион и за одного расстрелянного расстреливать тысячу». В обществе испарилось ощущение, что в Чечне живут наши сограждане.

Самое страшное, что мы видели в СМИ за прошедшую неделю, – это вовсе не кадры из захваченного зала и не слезы родственников. Самыми страшными оказались две контекстные передачи – репортаж и документальный фильм (последний вышел на первом канале в воскресенье), которые очень серьезно воздействовали на общественное сознание. В репортаже показывали мирных женщин-чеченок разного возраста, которые на вопрос, как вы относитесь к захвату заложников, отвечали: «Правильно сделали, молодцы, окажись мы там, поступили бы так же». Фильм рассказывал о рабах в Чечне – с кадрами отстрела пальцев, избиения, свидетельствами очевидцев об отрезании голов двуручной пилой и т.д. Таким образом, доктрина, что существует боевики и ни в чем не повинное гражданское население Чечни отходит на второй план. И возникает совершенно новая – есть боевики, есть вдовы боевиков, есть женщины, которые рождают боевиков, и дети, которые вырастают в боевиков. В итоге может сформироваться вывод, что нашим контрагентом в Чечне стало все население. Остается только гадать, случайно ли так вышло или это изменение доктрины, которая готовит нас к массированному возмездию.

Мы столкнулись в Чечне не с классическим военным противником, а с партизанской войной. Полностью контролировать территорию, на которой идет партизанская война, невозможно. В Великую Отечественную немцы тоже назначали старост на оккупированных территориях, а население уходило в леса. Поэтому власти надо искать выход – в военном или экономическом плане (каковыми может оказаться блокада Чечни). Несомненно одно – этот выход должен быть жестким.

И. БУНИН, «Московский комсомолец», 30.10.2002 г.

<…> – Националистические настроения в обществе усиливаются, начиная с 90-х годов. Но надо помнить и то, что без санкций государства они работать не будут. В России всегда ксенофобия сдерживалась государством. Есть низший и средний состав руководства, где есть ксенофобские настроения, например, в милиции. Но в целом государство против этого погромного синдрома – это первая сдерживающая причина. А вторая – в том, что эти события все-таки вернули некое достоинство нации (нам удалось победить бандитов), и такое чувство гордости будет являться сдерживающим фактором.

Д. ОЛЬШАНСКИЙ: «Мы все – агенты спецслужб» // «Известия», 1.11.2002 г.

<…> Если бы мы были умнее, мы бы уже несколько лет учили молодых чеченцев в России. Причем давали бы гуманитарное – педагогическое, психологическое и прочее – образование. Гуманитарное образование создает определенные ценностные системы, которые очень трудно преодолеть. Впитав наш менталитет, наши ценности, наши оценки, они могли бы постепенно перестраивать чеченское общество. Но такого рода идеи никогда не звучат со стороны чеченской диаспоры: они туда не хотят ехать – зачем? Им и тут хорошо, а все разговоры о страдающем народе – не больше чем разговоры. Но формирование третьей силы – процесс длительный, на годы. Это старая, как мир, проблема – модернизация сознания. У чеченцев сознание диких людей, спустившихся с гор, из своих аулов. Возьмите часть из них и цивилизуйте – они и станут той силой, которая изменит ситуацию. Привезите детей сюда, учите, воспитывайте – будет результат. Не надо «мочить людей в сортирах». Британское правительство неоднократно заключало договоры с Ирландской республиканской армией и – обнималось. Шли на это. А потом те нарушали договоры и вновь начинали террор. И опять переговоры, и опять обнимались. Это и называется ответственная политика.

В. Аксенов: «Норд-Ост с Юга» // «Московские новости» – 29.10 – 4.11.2002 г.

У этой войны еще нет номерного знака, но прилагательного у нее уже не отнимешь. Посмотрите на географию боев: Израиль, Алжир, Чечня, Франция, Кувейт, Россия (Буденновск), Дагестан, Россия (Москва), Кения, Танзания, США, Афганистан, Индонезия, Филиппины, Россия (Москва, концертный зал на Дубровке, мюзикл «Норд-Ост»).

Страшные существа прервали спектакль, чтобы потребовать прекращения войны в Чечне. На самом деле Чечня имеет к этой истории довольно косвенное отношение. Более прямое отношение к этому имеет взбесившийся по всему миру Ислам, комплекс скорпиона и садомазохистская страсть.

<…> И в каждом случае бандиты выдвигают как бы весомые, а на самом деле косвенные причины для своих злодеяний: отмену выборов, прекращение оккупации, американский империализм, превосходство Ислама, независимость Чечни. Прямая же причина заключается в исполненном ненависти, а потому совершенно бессмысленном вопле «Аллах акбар!», который дает индульгенцию на любое преступление ради уничтожения того современного мира, в котором мы все – и они в том числе – живем.

Давайте дадим Чечне эту ее вожделенную независимость. Отберем последние аргументы у «Вашингтон пост». Проведем всечеченский референдум, и если большинство выскажется против дальнейшего пребывания в Федерации, приподнимем шляпу: «Скатертью дорога, господа чеченцы! Была без радости любовь, разлука будет без печали!»

Мне, впрочем, кажется, что, если провести такой референдум не под прицелом бандитских стволов, результаты его сильно разочаруют господина Масхадова. Клика, царившая здесь в те три года, достала всех, даже единоплеменников.

Сергей АВЕРИНЦЕВ: «Страшная диалектика человечества» // «Московские новости», 29.10-4.11, 2002 г.

Я хочу сказать, что реальные события мало похожи на столкновение вполне чуждых друг другу и равных себе цивилизованных субстанций, что оно скорее заставляет думать о страшной диалектике внутри единого общечеловеческого процесса. И символично, что новое словечко «исламизм» представляет собой вполне в духе эстетики постмодерна эклектическую комбинацию несоединимого. «Ислам», означающее приятие божьей воли, и наш «изм», напоминающий все-таки, что речь идет не о вере, а о терроре.

Г. ПОМЕРАНЦ: «Пусть займутся бизнесом» // «Московские новости», 29.10-4.11, 2002 г.

Наверное, Бог все же существует, и он нам помог. Я ожидал куда более ужасной катастрофы, хотя и то, что произошло, для людей, потерявших близких, другим словом не назовешь. И эта трагедия напомнила нам, что, несмотря на видимость победы (а тактически – это победа), стратегически проблема Чечни не решена.

Мне кажется, что чеченцы – это народ, который победить нельзя. Их можно истребить, но такой цели, надо надеяться, никто не ставит. И те их них, кто хочет драться, будут драться по-прежнему. И здесь ни при чем не только ислам, но и исламский экстремизм. Потому что рядом с чеченцами – ингуши. Выселяли и тех, и других, умирали в вагонах с детьми и те, и другие. Но ингуши нашли для себя более выгодным оставаться в рамках России.

Почему примеру ингушей не последовали чеченцы? Потому что у нас руководство, которому нельзя доверять. Потому что власть не имела и не имеет настоящей стратегии. Сделать из социализма капитализм, как когда-то сказал бывший глава КГБ Вадим Бакатин, все равно что взять омлет и превратить его в сырые яйца. Задача неразрешимая, а потому мы поступили очень просто: дали возможность грабить всем, кто хочет. То, в чем мы упрекаем чеченцев, – в большом распространении криминальности – мы имеем повсеместно. Но не бомбим же на этом основании Рязань…

Есть, конечно, и различия в традициях и образе жизни народов.

У одних преобладает экономический расчет, у других, мы говорим о чеченцах, – традиции родоплеменной жизни. Причем именно у горных чеченцев. Посмотрите на карту: Ингушетия уходит в горы узким язычком. Там горцев меньше, чем в Чечне. Может, поэтому ингуши предпочитают заниматься контрабандой, скупкой и продажей золота. Это гораздо выгоднее, чем воевать.

По-настоящему до решения чеченской проблемы очень далеко. Она могла бы решаться по мере того, как все большая часть чеченцев будет втягиваться в бизнес и поймет на собственном опыте, что торговать в рамках закона выгоднее, чем красть детей и получать за них выкуп. Но для этого нужен любой мир на любых условиях.

В. ЕМЕЛЬЯНЕНКО: «Московские чеченцы боятся выходить из квартир» // «Известия», 25.10.2002 г.

– Ко мне с утра уже приходили, – рассказывает Саламбек Маигов, заместитель председателя Евразийской партии России, один из лидеров чеченской диаспоры Москвы, – проверили документы, а также на наличие наркотиков и оружие. Но пока ничего не нашли.

<…> Саламбек Маигов узнал из теленовостей, что захватчики выпускают из театрального центра выходцев с Кавказа и мусульман, он в ночь поехал к кольцу оцепления.

– Я пытался пробиться к штабу, – говорит он, – хотел объяснить, что трюк с освобождением кавказцев и мусульман – это провокация, чтобы спровоцировать античеченские настроения в Москве, которые могут привести к массовым беспорядкам. Это только и надо бандитам.

Но дальше второго кольца оцепления ему прорваться не удалось. А вскоре в Интернете уже гуляло обращение от некоего «автономного» боевого отряда русской самообороны» к чеченцам, проживающим в Москве: «Или уезжайте из Москвы, … или мы начнем убивать вас, группами и поодиночке…»

Другой лидер чеченской диаспоры столицы, Джабраил Гаккаев, чтобы упредить возможные провокации против московских чеченцев, предложил свою кандидатуру на роль заложника, чтобы кого-то из захваченных людей освободить. Его примеру последовали и другие лидеры землячества. Но при любом раскладе, считают чеченские лидеры, удар по заложника уже сдетонировал по столичным чеченцам. В один голос они говорят о том, что для чеченцев повторятся сентябрь 1999 года.

Е. МАЕТНАЯ: «Витязь» в свиной шкуре» // «Московский комсомолец», 30.10. 2002 г.

– Можете не сомневаться: ни Бараев, ни Абубакар, ни прочие террорсты к Аллаху не попадут. Мы этого не допустим, – говорят сотрудники спецслужб. – Свинья, по мусульманской традиции, – нечистое животное, и настоящий шахид не должен с ним никак соприкасаться. Иначе о приеме у Аллаха ему придется забыть. Вот мы им в этом и поможем – завернем трупы террористов в свиные шкуры.

На первый взгляд, эти слова могут показаться каким-то посланием из дурдома. Действительно, разве серьезные люди из серьезных структур могут заниматься такой ерундой?

– Вы зря смеетесь, – проконсультировал нас ученый-арабист из Института востоковедения РАН, попросивший не называть его фамилии. – Такой метод борьбы с террористами-камикадзе в мире применяется уже давно. Первыми его «апробировали» англичане в начале прошлого века. Они хоронили мусульман-камикадзе, завернув их именно в свиные шкуры. Когда террористы об этом узнали, поток желающих отправиться к аллаху, прихватив с собой десятки мирных людей, заметно иссяк…

А. ЗДАНОВИЧ: «Речь шла о целостности страны» // «Век», № 38, 2002 г.

<…> Да, к сожалению, жертв в ходе штурма избежать не удалось. Сейчас кое-кто пытается на этом спекулировать, наживаться на чужом горе. Однако эти господа забывают, что если бы операция не была проведена, то жертв оказалось бы куда больше. Более того, речь, если хотите, шла о целостности России. Мы все помним цепочку Буденновск – Первомайское – Хасавюрт. Сейчас повторения того печального опыта удалось избежать. Еще раз повторю: мы доказали, что на любое проявление терроризма может быть дан быстрый и адекватный ответ. Россию никому не удастся поставить на колени.

В. КАОПУХИН, «Известия», № 204, 2002 г.

<…> У спецназа выбора не было – надо было убивать всех террористов. Для приведения в боевое положение детонатора взрывного устройства требуется несколько секунд. Газ на каждого человека действует очень индивидуально. Очнись на миг одна из женщин-террористок, последствия могли бы быть катастрофическими стрелять надо было только на поражение. Не жалейте террористов, они нас не жалеют.

<…> В захвате ДК «отметились» не только этнические чеченцы. Там зверствовали представители и других национальностей. Нет «бандитских» наций. Мировой терроризм опирается на разные слои населения и этнические группы. Но некоторые нации, как бы это сказать, сегодня служат основными поставщиками исполнителей для проведения терактов, подобных недавнему московскому. Многие чеченцы озлоблены глупостями и дикостями, которые в первую чеченскую войну были совершены на их земле. Бомбежки, потеря близких озлобили людей. Не надо забывать, что на войне выросло целое поколение чеченских мужчин.

И. СУХОВ, «Время новостей», 28.10.2002 г.

Возбужденный и не очень трезвый крик «Когда черных из Москвы погоните?!» раздался на Дубровке спустя час после захвата заложников.

<…> Министр внутренних дел Борис Грызлов уже утром в субботу отдал распоряжения, касающиеся усиления работы с радикальными националистическими организациями. По данным газеты «Время новостей», лидерами всех «подозрительных» партий и группировок пришлось посетить милицию – пока только для профилактических бесед. Те, кого не приглашали, сами почувствовали, что чрезмерный патриотизм пока неуместен. Например, национал-большевики Эдуарда Лимонова отменили запланированную на субботу шумную акцию у посольства Эстонии.

<…> По мнению сотрудников представительства Чечни в Москве, ситуация все же отличается в лучшую сторону от зачистки после взрыва домов или теракта на Пушкинской площади в августе 2000 года. «После взрыва в подземном переходе только в Москве задержали больше 500 человек. Мы признательны, что сейчас Владимир Путин потребовал не устраивать античеченскую кампанию. Раньше он никогда не говорил таких слов. А к нему прислушиваются», – говорит глава информационного центра представительства Эди Исаев.

К. ГЕТМАНСКИЙ, В. ДЕМЧЕНКО, Р. КИРИЛЛОВ: «Трупы террористов могут кремировать» // «Известия», 29.10.2002 г.

<…> – Посмертная судебно-криминалистическая экспертиза обязательна, потому что тела террористов нужно дактилоскопровать, описать – все это важно для уголовного дела, – установить причину смерти каждого из них, потому что кто-то, может, тоже в результате отравления умер, могли ведь и мертвые тела расстреливать, – утверждает адвокат Павел Астахов. – Такова процедура в рамках уголовного дела. Живые проходят теперь обвиняемыми.

По словам юриста, в других случаях после завершения экспертизы тела отдают родственникам по их заявлению.

– Бывают такие ситуации, когда родственники не забирают тела даже приличных людей: кому-то не на что хоронить, кто-то не хочет связываться, – говорит Астахов.

Для бесхозных трупов на территории Москвы есть специальный морг, где они хранятся. Два раза в год происходит так называемое «обязательное кремирование». После этого хоронят в общей могиле-урне, на которой нет даже имен. Там вбивается табличка, где обозначается, какого года это захоронение.

– Заставить забрать труп никого нельзя. Такой процедуры просто нет, – говорит адвокат. – Могут сделать уведомление на имя родственников, могут не делать. После смерти не важно, террорист это или не террорист, – это уголовный труп.

Ранее тела террористов, уничтоженных в ходе освобождения заложников, выдавались родственникам, сообщил «Известиям» начальник управления информации Генпрокуратуры Геннадий Трошин. Например, родственники похоронили террориста Султана Идиева, захватившего летом прошлого года автобус с заложниками в Невинномысске, сразу же после опознания.

В приемной депутата Госдумы от Чечни Асламбека Аслаханова «Известиям» сообщили, что действительно приходят сведения о возможной кремации московских террористов. «Но подтверждения мы не получали. Родственники к нам не обращались», – говорят там.

– Кремация в исламе – это тяжкий грех, – заявил «Известиям» имам мечети Анас-Хаджи, – но грех берет на себя тот, кто совершает обряд. При любом нарушении ритуала. Душе усопшего неправильными похоронами повредить нельзя – она уже в высшем суде. Террористы получат свое наказание. Не может быть шахидом человек, который сознательно идет на грех, готов совершить грех самоубийства.

«Известия» выяснили, что кремирование тел боевиков без разрешения родственников – это нарушение закона «О похоронном деле», который гарантирует каждому россиянину «погребение с учетом его волеизъявления» или желания близких.

А. ИГОРЕВ: «Воры в законе обсудили захват заложников» // «Газета», 30.10.2002 г.

Действующие в Москве кавказские преступные группировки по-своему отреагировали на историю с захватом заложников в театральном центре «Норд-Ост». На Варшавском шоссе состоялась воровская сходка, участники которой намеревались обсудить, как действовать в условиях усиленного режима работы правоохранительных органов. Сотрудники ГУБОПа МВД прервали сходок и задержали 16 человек. После проверки документов почти всех отпустили, одного, находившегося в розыске, отправили за решетку.

<…> По данным Газеты, сейчас в Москве действуют несколько северокавказских и закавказских организационных преступных сообществ – чеченское, грузинское, дагестанское, армянское, ингушское и азербайджанское. Практически не «работают» в столице осетины, кабардинцы, карачаевцы и черкесы. Общая численность группировок, по приблизительным подсчетам, сейчас составляет более 5 тысяч активных членов. Кавказцы контролируют в Москве практически весь автобизнес, торговые коммерческие структуры, прежде всего рынки, квартирные и карманные кражи (большинство так называемых барсеточников находятся «под грузинами») и незаконное производство алкоголя. В последнее время кавказцы активно вмешиваются в незаконные операции с драгоценными камнями и металлами.

А. БАБЯШКИНА: «Телевидение играло на руку бандитам»

В субботу по телевизору показывали «Крепкий орешек» с Брюсом УИЛЛИСОМ. Наверняка многим из вас запомнился беспринципный журналист, который в погоне за «горячей» информацией наплевал на жизни многих людей. У которого не хватило мозгов и совести задуматься, какую информацию можно давать в эфир, о чем лучше помолчать, дабы не сыграть на руку террористам.

В эти ужасные дни наши телевизионщики вели себя не лучше циничного киношного журналюги.

В «Крепком орешке» телерепортер, подслушавший разговор полицейских, тут же выбалтывает в прямом эфире подробности планируемой операции по спасению заложников. Этого же журналиста мы видели в «Крепком орешке-2», где он опять же помешал работе спецслужб, создав панику в аэропорту.

Наши телевизионщики в эти трагические дни вели себя не лучше. Сбежавшие «норд-остовцы» рассказывали в прямом эфире, где висит веревка, по которой могут спастись оставшиеся в гримерках актеры. Журналисты тиражировали на всю страну интервью женщины, которая сообщила всем, в том числе и террористам, что в здании находятся как минимум пять человек, которых бандиты еще не нашли. Что они прячутся в темной комнате и каждые полчаса звонят родственникам. Почему женщина выложила это перед телекамерой, понятно – она просто была в шоке. Но телевизионщики должны были сознавать, что, давай это сообщение в эфир, они тем самым ставят под угрозу жизни этих пятерых человек. А возможно, и других людей, спрятавшихся в гримерках.

Выпивший незадолго до захвата заложников на светской вечеринке коньяка, Александр Цекало в прямом эфире «Первого канала» под нажимом корреспондента Сомова рассказал о том, как и какими путями «Альфа» может штурмовать здание. Рассказывал о подземных коммуникациях и черных ходах. Этот же Сомов долго отказывался покинуть территорию, прилегающую к захваченному террористами ДК. Милиционеру пришлось силой выпихивать журналиста с места событий, доказывая, что работа силовиков на данный момент важнее того, чтобы по ящику была картинка с места событий. Но телевизионщики будто не понимали, что они показывают расклад сил не только зрителям, но и террористам. Ведь, по мнению специалистов, штурм был возможен именно в самом начале, когда террористы еще не успели «окопаться» и заложить взрывчатку вокруг несущих колонн зала. И когда телевизионщики заявили с экрана о том, что прибыла группа «Альфа», раздалась вторая волна звонков от заложников – они, по указке террористов, умоляли отказаться от штурма.

Журналисты подробно докладывали бандитам, сколько приехало милиционеров, военных, когда прибыла «Альфа», какие позиции они заняли. Сообщали террористам о том, что пожарные лестницы приставили к окнам и через них спасают людей, показывали, где расположились снайперы. Лишь на следующий день Министерство печати смогло вернуть трезвость мысли журналистам и предупредило, что предоставление эфира террористам и выбалтывание подробностей действий спецслужб – преступление, за которое придется нести ответственность. Хотя лишение зарвавшегося телеканала лицензии – слабое утешение для родственников тех, кто оказался под крышей злосчастного ДК

«Вопрос в лоб Дмитрию РАГОЗИНУ» // «Завтра», № 45, 2002 г.

«Завтра». Большинство СМИ западных стран освещало недавнюю трагедию с захватом заложников в сочувственных к террористам тонах. Как это вы прокомментируете, учитывая, что правительства тех же стран официально поддерживали руководство России?

Дмитрий Рагозин, председатель Комитета по международным делам Госдумы РФ: «То циничное жонглирование словами, которое было во многих западных СМИ, когда террористов не называют террористами, а называют кем угодно, вплоть до вооруженных диссидентов, неприемлемо. Зло имеет конкретный адрес и конкретную личность. Зло имеет имя. Это зло – терроризм. И если называть террористов то «повстанцами», то «бунтарями», то еще кем-то, пусть тогда люди, которые пишут об этих терактах, берут на себя и ответственность за содеянное террористами. Поскольку эти журналисты фактически тоже участвуют в терроризме – политическом и моральном. Повторяю, их действия не приемлемы, так как все прекрасно понимают, что в борьбе с террором слово порою играет не меньшую роль, чем пуля!»

«Послание президенту» // «Завтра», № 44, 2002 г.

– Ах, Володя, что ж ты смотришь и молчишь?

Под Москвою – нынче новый Тохтамыш!

Да и только ль под Москвою? Посмотри –

Враг давно уже бесчинствует внутри.

Вот он ходит в черной бурке у Кремля…

Не под ним, а под тобой горит земля!

И все ближе у Кремлевских гордых стен

Разгружается чеченский гексоген.

…Ах, Володя! Хоть зима торит к нам путь,

Ты костюмчик «адидасовский» – забудь,

Не до слаломов, родимый, не до лыж,

Когда край твой разоряет Тохтамыш.

Ты же – русский!

Ты ж мужчина, черт возьми!

Аль не стыдно перед Богом и людьми?

Д. ОЛЬШАНСКИЙ: «Оптимистичная трагедия» // Журнал «VIP Premier» – декабрь 2002 г.

Жертв драмы на Дубровке оказалось слишком много. Поэтому – безусловно трагедия. Но их могло быть еще больше. И поэтому трагедия эта – оптимистическая. Однако любая трагедия – это возможность извлечь уроки. Такое не должно повториться. Но для этого надо уметь делать выводы.

Московский «Стокгольмский синдром: чего хотели террористы

Вообще-то они хотели все того же, что и раньше – независимости Ичкерии. Абстрактно – немедленного вывода федеральных войск из Чечни. Более конкретно – повторения модели «Буденновск – Хасавюрт». Своими действиями они хотели добиться прямых переговоров Владимира Путина с Шамилем Басаевым или хотя бы с Асланом Масхадовым. Наконец, совсем конкретно, они хотели распространить знаменитый «стокгольмский синдром» на всю Москву, а возможно, и на всю Россию.

…Путин боялся стать похожим на Ельцина, который просто «сломался» после Буденновска и потом мог только лишь крутить головой, демонстрируя действия «38 снайперов» в Первомайском. Путин боялся стать похожим на Черномырдина, который, сорвавшись, ухитрился даже назвать верховного военного имама террористов «товарищ Басаев». Путин боялся многого. И стихийных античеченских «этнических чисток» по российской глубинке – о готовности к этому сообщало МВД. И повторных террористических актов.

Путин попытался найти свой, третий путь. Так жертвы среди заложников оказались неизбежными. Для высокой политики они осмысленны – их принесли, как раньше говорили, «на алтарь Отечества». Россия не встала на колени. Президент показал свою твердость. Террористов «замочили» недалеко от сортира. Могло ли жертв быть меньше: не исключено, что могло. Но это – предположение. А могло ли быть больше жертв? Разумеется. И это – почти бесспорный факт. Если бы рванула хотя бы часть найденной в зале взрывчатки, дворец культуры сложился бы как карточный домик. Не исключено, что вместе с соседними домами. Это была бы большая братская могила. Так что выбора практически не было. Любое число жертв при штурме оказывалось заведомо меньше, чем при взрыве. Так драма Путина превратилась в драму заложников. Пространство для маневра у власти было сужено до предела. У прикованных к своим креслам заложников его не было вообще.

…Миф о «международном терроризме» поддерживается в нашей стране теми, кому необходимо представить конкретный терроризм в абстрактном виде, без национальности. Без религии и много без чего еще. Как этакий бесплотный дух с «Калашниковым» в руках. Это удобно этническому бизнесу в Москве – иначе он может пострадать. Это удобно тем политикам, которым надо разыгрывать мирную исламскую карту. Иначе за них не проголосуют избиратели. Но это не удобно нам, мирным жителям. Увидеть бесплотный дух невозможно. Тут бессильны любые спецслужбы. От «мирового терроризма» защиты нет – он вездесущ по определению.

Однако конкретный террорист всегда имеет плоть и кровь, национальность и вероисповедание. Ничего не попишешь: к нам пришел исламский терроризм в чеченском обличии. Это не значит, что все чеченцы и мусульмане – обязательно террористы. Конечно, нет. Как и не все русские – жертвы террора. Но это значит, что пока в Чечне идет война и против России объявлен джихад, мы все в опасности. И исходит она от религиозных фанатиков-чеченцев. Ничего не поделаешь – нам надо быть особенно бдительными.

Как учили классики, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Пора создавать ликбезы по элементарному бытовому антитеррору и открывать школы выживания при террористических актах. Для начала давайте насытим антитеррором «Основы безопасной жизни» – есть нынче в старших классах школы такой предмет. Древние не зря говорили: предупрежден – значит вооружен.

Л. ШАХОВ: «Дай Бог» // «Жизнь», 26.10.2002 г.

Тише… Не надо осуждать родителей и детей тех, кто сейчас не с нами, тех, кто еще не вернулся (но обязательно вернется) со спектакля «Норд-Ост» домой. Не надо называть слабостью и стокгольмским синдромом то, что их папы и мамы, братья и сестры, мужья и жены с плакатами против войны пошли на Красную площадь.

…Мы не можем делиться. Не делиться надо, а объединяться. Сейчас это особенно важно. Объединиться вокруг президента. Чтобы помочь ему принять единственно правильное решение. Вопреки советам посторонних, грязным попыткам разделить народ. Вопреки чаяниям Буша по Ираку. Вопреки планам «семьи». За президента этого не сделает никто. На нем вся ответственность. И вот здесь ему тоже нужна помощь всего нашего общества. Точно такая же поддержка, какая идет отсюда, от нас, туда, в концертный зал Дома культуры московского шарикоподшипникового.

Наши переживания. Наше молчание. Наши молитвы.

Объединились же все американцы после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне. Белые и черные, пролетарии и буржуи, учение и фермеры. Все как один. И мы, все как один, должны стать единым народом. Нацией. Единой нацией.

Белые и черные, пролетарии и буржуи, ученые и фермеры, президент и его граждане. Мы должны быть вместе. Чтобы показать: нет такой силы в мире, которая могла бы сокрушить и даже поколебать нас и нашу веру друг в друга. Нет таких террористов, которые смогли бы посеять в нас страх, вражду и панику. Мы не испугаемся, не дрогнем, не потеряем ни честь, ни разум. Мы не перестанем ездить в метро, ходить в театры, кино, цирк, Макдоналдс. Не перестанем гулять по улицам любимой Москвы. И если мы молчим – это не стокгольмский синдром. Это вовсе не значит, что мы испугались.

Мы просто молимся…

«Самопожертвование» // «Жизнь» – 26 октября 2002 г.

УМАРОВЫ подошли к кольцу оцепления поздно вечером. Их было пятеро: муж, жена и трое детей. И родители стали уговаривать милиционеров пропустить их в здание Театрального центра, где уже вторые сутки томились сотни заложников:

– Мы чеченцы, – от волнения голос Рамзана Умарова звучал глухо. – Пришли сюда всей семьей. На семейном совете мы решили, что должны пойти и предложить себя в качестве заложников. Пусть террористы отпустят пятерых детей, а мы займем их место.

Умаровы приехали в Москву из города Аргун десять лет назад. Увидев, какой беспредел устроили в республике дудаевцы, какая творится несправедливость по отношению к русскому населению, они не захотели во всем этом участвовать. И громко заявили об этом – отчего сразу попали в «черный» список. В Москве жили братья Рамзана, и, когда стало совсем невмоготу, Умаровы переехали в столицу и как хорошие специалисты нашли здесь работу. Родились трое сыновей: Расул, Рахим и Рахман. В Москве у приветливых Умаровых вскоре появилось много друзей. Их сыновья подружились со сверстниками – русскими мальчишками и девчонками.

– Нашему младшему сыну Рахману всего три года, и сначала мы хотели оставить его с родными, – сказала «Жизни» Камета Умарова, гладя по голове мальчика. – Но потом решили, что это будет нечестно: ведь среди заложников есть и маленькие ребятишки. Мне очень стыдно за людей, которые держат по прицелами автоматов детей и женщин. Они называют себя защитниками веры и Родины, а на самом деле…

Тут голос Каметы дрогнул, в глазах заблестели слезы, но она сумела взять себя в руки:

– Мы ничего не сказали ни родственникам. Ни друзьям о том, что идем предлагать себя в заложники. Это наше решение, и мы не хотели, чтобы нас отговаривали.

После долгих переговоров чеченскую семью пропустили в оперативный штаб. Там они провели полчаса. И снова вышли к оцеплению.

– Нас внимательно и благожелательно выслушали, рассказала Камета. – Но сказали, что не имеют права позволить нам рисковать своими жизнями и жизнями наших детей. Муж очень просил разрешить хотя бы ему одному пройти к террористам, но ему тоже не позволили. Нам остается только одно: просить Бога, чтобы все поскорее закончилось без крови и смертей…

Д. ШУШАРИН: «Ночь вопросов» // «Время новостей», 25.10.2002 г.

Один за другим все основные российские телеканалы включились в соревнование по оперативному освещению теракта.

Теперь все клянут телевизионщиков. Особенно те, кто всю ночь не отрывался от экрана, в то время как они мокли под дождем, пикировались с милицией и каждую минуту рисковали получить дубиной по голове. Все недовольны политиками, приходившими в студии и приезжавшими на Дубровку. Мол, пиар все это. Но пиар – часть профессиональной деятельности политика. Никого нельзя упрекать, что он действует в собственных интересах.

Однако по порядку. Разумеется, не следовало показывать, как милиционеры охраняют служебный вход. Не стоило демонстрировать крупным планом и передвигавшегося в строю снайпера, хотя он тоже хорош – поленился опустить забрало шлема. Не разобрался поначалу и Александр Цекало, бросившийся рассказывать про ходы и выходы в злосчастном ДК. Но, если разобраться, таких проколов было всего ничего. Так что не стоит предаваться телефобии.

Теперь о политиках как ни странно, наиболее адекватны были два разных деятеля – Алексей Митрофанов и Юлий Рыбаков. Конечно, адекватны каждый по-своему (такое тоже возможно). Просто они оба связали происходившее с другими событиями, рассуждали не абстрактно – «ах, как нехорошо и бездуховно брать заложников!, – а максимально конкретно. Алексей Митрофанов сделал вывод, что теперь вряд ли президент полетит в Португалию. А Юрий Рыбаков напомнил, что захват заложников произошел на фоне ожившего переговорного процесса и накануне съезда чеченского народа. Который должен пройти за границей.

И вот тут начинается самое интересное. Боевики были сразу объявлены чеченцами, хотя они не торопились ни с переговорами, ни с выдвижением требований, ни с публичной самоидентификацией. Телеканалы демонстрировали непривычные для России чудеса политкорректности. Направляя к захваченному ДК в первую очередь корреспондентов с восточными (скажем так) именами и фамилиями.

Все же можно говорить о прямой дезинформации, всю ночь присутствовавшей в эфире. Это утверждения очевидцев, что из ДК выпустили, по одной версии иностранцев, по другой – иностранцев и мусульман, по третьей, самой непонятной, – чеченцев, абхазцев и грузин (вот последние два народа прекрасно сочетаются). В общем, по-разному говорили. Но везде «отдельной строкой» присутствовали грузины.

На следующий день стало ясно, что это неправда – в ДК продолжали находиться представители почти десяти стран, в том числе и граждане Грузии. Но ведь ночью говорили даже о том, что в зрительном зале вывесили грузинские флаги. А в выступлении генерала Шаманова, пришедшего к Савику Шустеру, прозвучала версия о том, что террористы прибыли в Москву из Панкиси. У генерала (теперь губернатора) это было только предположение, но в разговоре с другими гостями Савик превратил его почти в факт. А президент сделал на следующий день туманное заявление о том, что террористов готовили за рубежом.

Прокручивая назад запись ночных эфиров, зритель обнаружит там много странного именно вокруг грузинской темы. Почему, например, позволили выступить именно тем бежавшим из ДК людям, которые рассказывали об отпущенных грузинах. Ведь другие вышедшие были изолированы. Да и уже ночью возникало желание посмотреть на тех, кого отпустили якобы по национальному и религиозному признаку. Кое-что в рассказах и внешнем виде беглецов не сходилось (отсутствие грима, явно собственная одежда у актера, готовившегося к выходу, и у другого человека, утверждавшего, что они связали свои пальто и по ним сбежали, тем более что другой говорил о шторах). Оставим это – люди действительно могли путаться, нам легко рассуждать. Но если предположить другое? А именно то, что им сознательно дали уйти, причем с этой информацией? Что при них специально громко сказали об освобождении грузин, мусульман, абхазцев, а потом не препятствовали бегству?

Одно можно сказать уверенно. Как и взрывы домов двухлетней давности. Захват ДК предстает делом темным, запутанным, с самого начала связанным с дезинформацией. И потому уместно в заключении напомнить, что и в России, и в Чечне (причем в разных лагерях), да и в Грузии, есть люди, группы, кланы, для которых кавказская трагедия давно стала выгодным военно-коммерческим и военно-политическим предприятием. И они пойдут на все ради поддержания напряженности, срыва переговорного процесса и вовлечения России в межгосударственные войны.

Поэтому, повторю, из всех, кто был ночью в эфире, выделяются столь разные люди и депутаты, как Алексей Митрофанов и Юлий Рыбаков. Они хоть попытались задаться вопросом: кому выгодно? А ответы – дело будущего, причем не столь уж далекого.

Д. СОКОЛОВ-МИТРИЧ: «Мы вас, русских свиней, в Чечне резали и здесь будем резать!» // «Известия», 25.10.2002 г.

«Норд-Ост» стал нашим 11 сентября не только по масштабам возможных жертв и дерзости террористов. Изумление москвичей от того, что боевые действия в одно мгновение переместились из Чечни в Москву, очень похоже на тот шок, что испытали год назад американцы, наивно полагавшие, что война – это далеко и не с ними. В десятках российских городов, сел и особенно станиц сотни жителей. Как то ни кощунственно звучит, вчера возблагодарили Бога за то, что и Москва, наконец, воочию увидела ту войну, которая уже давно идет не в Чечне, а на территории России – от Ставрополья до Крайнего Севера и Сибири.

«Цитатник» // «МК», 4.11.2002 г.

Глеб ПАВЛОВСКИЙ:

«Я думаю, что интеллигенция должна помогать стране учиться убивать квалифицированно, интеллигентно, оптимально убивать врага, чтобы у него не было надежды сесть на стул, как Бараев – наподобие хана развалился, как в фильме «Андрей Рублев», и говорил нам, что мы должны делать».

Владимир ЖИРИНОВСКИЙ:

«Я предложил бы всем гражданам России сбрить и бороды и усы, поэтому самым ближайшим легким признаком определения будут черные бороды. Кто хочет носить ее, пускай носит дома».

С. МИТРОХИН: «Нам нужен патриотизм не слабости, а силы» // «Век», № 40, 2002 г.

Будут ли извлечены уроки из трагических событий в Москве? Ответ на этот вопрос косвенно дают некоторые официальные лица, события последних дней и пропаганда государственных СМИ. Резюмируя, можно утверждать: да, уроки будут извлечены. Но, похоже, совсем не те, которые нужны для предотвращения подобных трагедий впредь. Из подтекста официальной реакции видны следующие варианты ответа на вызов терроризма:

– отказ от любых форм политического диалога в Чечне. Все усилия сегодня направлены на вычеркивание реальных партнеров по такому диалогу. Делается ставка на эскалацию зачисток и акций возмездия;

– уход от разговора об ответственности милиции и спецслужб за террористический удар по Москве. Смещение огня критики в сторону демократических институтов: излишне свободной прессы, «либерального» режима регистрации и т.п. Соблазн «завинчивания гаек»;

– нагнетание ура-патриотизма в ущерб трезвому анализу в оценке случившегося как основы для решительных действий.

Нетрудно представить, к чему приведет политика, основанная на этих подходах. Ужесточение «зачисток» в Чечне увеличит количество чеченцев, вставших на «путь Бараева». Оставшиеся в своем нынешнем состоянии правоохранительные органы и спецслужбы вряд ли смогут помешать террористам проникнуть куда угодно и захватить что угодно – от детских учреждений до химических производств и ядреных объектов.

Самая худшая разновидность патриотизма возникает тогда, когда он становится проявлением слабости. Нам сегодня нужен не патриотизм слабости, а патриотизм силы. И выражаться он должен не в агрессивности по отношению к чеченцам либо к других странам (как это случилось в отношении маленькой Дании), а в признании коррумпированности и беспомощности нашего собственного государства, чья правоохранительная система оказалась не способна ни защитить граждан, ни расследовать преступления против их жизни. И в решимости положить этому конец.

Пока ни одно официальное лицо не взяло на себя мужество сказать: вторая после войны в Чечне причина трагедии – чудовищная коррупция, пронизывающая весь государственный организм. Вместо этого мы слышим призывы к фактическому установлению в стране полицейского режима. Может ли такой режим гарантировать гражданам безопасность? Наверное, где-то и может, но только не в России, которая входит в десятку самых коррумпированных стран мира.

Сочетание коррупции с усилением полицейских мер не укрепляет, а ослабляет безопасность общества. Вместо концентрации сил на выявлении конкретных террористов получается, что государство тратит их на тотальный контроль за гражданами, которого, впрочем, легко избежать при помощи денег. Поэтому прежде всего нужно нанести удар по коррупции. Он должен носить системный и массированный характер. Нужна глубокая реформа правоохранительных органов. Реформа должна свести к минимуму объем функций, отвлекающих их от основной задачи – борьбы с преступностью.

Эта реформа не может быть реализована без активной поддержки общества, которая в свою очередь невозможна без освещения темы коррупции в СМИ. Есть очевидная закономерность: чем меньше СМИ говорят о коррупции, тем больше ее в жизни. А сегодня говорят мало, потому что боится репрессий. Укрепление демократических институтов (свобода слова, парламентский контроль над спецслужбами и т.д.) – важнейшее условие обеспечения безопасности. Бесконтрольные чиновник и силовик не просто не в состоянии защитить граждан – они сами опасны для общества.

Для Владимира Путина наступил очередной момент истины. Примерно такой же, какой был 11 сентября, но только намного острее. Тогда он понял, что продолжение прежнего курса во внешней политике ведет к изоляции и поражению России. Сегодня он должен понять, что к такому же результату ведут упорство в продолжение прежней линии в Чечне и нерешительность в проведении реальных (а не чисто пиаровских) реформ. После 23 октября президент должен совершить такой же поворот руля, как и после 11 сентября. Только на этот раз – во внутренней политике. Самое страшное, если после московской трагедии все останется по-прежнему. Следующего удара Россия может уже не выдержать.

* **

«При относительном притуплении всеобщего внимания к чеченской теме она продолжает сохранять статус горячего, сенсационного сюжета в «цеховой» среде журналистов и аналитиков, в России и на Западе. Это и объяснимо. Война породила бесчисленную братию «специалистов» по Северному Кавказу – пишущих, говорящих, показывающих. И, конечно, все понимающих. Люди, еще вчера не имевшие представления, где находится Чечня, вдруг стали «известными» и даже «ведущими» экспертами-кавказоведами. В этом аналитическом многоголосье почти не слышно тех, кому действительно есть что сказать. Не потому ли, что им ведомо чувство сомнения, когда дело идет о слишком серьезных вещах?» – это замечание ученого-кавказоведа, профессора МГИМО В.В. Дегоева наиболее точно характеризует содержание посленордостовской общественно-политической дискуссии. Добавим к этому, что в центральной прессе так и не появилось материала, адекватного масштабу духовной деформации, постигшей общество вследствии военных действий в Чечне.

«Терроризм, предоставленный самому себе, если не поощряемый, поразил самые чувствительные нервы. Теперь гибнут не абстрактные «граждане России», а конкретные «граждане Москвы». Но и до них политикам не было бы никакого дела, если бы не одно историческое обстоятельство: от недовольства в столице ничего хорошего для власть и деньги имущих ждать не приходится. Москву нужно содержать в сытости и безопасности. Это – аксиома, вынесенная из богатого опыта русских революций. В раскладе жизненно важных приоритетов общества произошла перестановка: борьба с массовым терроризмом на деле и на словах стала вдруг политически выгодна почти всем. Здесь теперь можно набрать максимальные дивиденды и тем, кто правит, и тем, кто в оппозиции. Бесстыжая погоня за «очками» и сведение счетов начали сразу же, на дымящихся развалинах. В каком-то смысле трагедия в Москве явилась подарком для Кремля (настолько своевременным, что кое-кто уже изошелся в соответствующих подозрениях). Власть получила широкий отводной канал, куда можно направить народное возмущение и тем самым отвлечь его от себя. Но и для оппозиционеров – и левых, и правых, и центристских – есть чем поживиться. У них появился новый подход обвинить Кремль и друг друга в том, что страна доведена до катастрофы, рецепт спасения от которой «знаем только мы» – подлинные радетели России.

К сожалению, относительное равнодушие к чеченским событиям в массовом сознании уступило место не мысли и чувству, а страху, ненависти и застарелым предубеждениям против «лиц кавказской национальности», в первую очередь – чеченцев. Образовался еще один «плодородный» слой на почве и без того благодатной для нещадной шовинистической эксплуатации. Раскручивание этого смертельного для федеративной, многонациональной России маховика грозит именно тем, чего большинство из нас хочет избежать – развалом. В античеченскую кампанию включились не только политики пресловутого толка, но и средства массовой информации, причем с той же оголтелой безответственностью, с какой раньше они нагнетали прочеченскую истерию с четкой антироссийской направленностью.

Благодаря им сегодня нет недостатка в попытках найти исторические корни нынешнего столкновения между Россией и Чечней. Как правило, устанавливают внешнее сходство. Многочисленными аллюзиями хотят убедить общественное мнение, будто со времен Шамиля с «кровожадными» чеченцами ничего не произошло. Они по-прежнему склонны к грабежам, похищениям, убийствам. И по-прежнему понимают лишь язык силы. Получается, что чеченский народ застыл на патриархально-родовой стадии, словно несколько десятков лет развития в составе Российской империи и 70 лет – в составе Советского Союза не имели для него никаких цивилизационных последствий. Средства массовой информации то и дело предлагают нам исторические аналогии, иногда в приличной, наукообразной упаковке, иногда – весьма грубо. О правомерности и качестве этих сопоставлений мы уже говорили. Здесь же позволим себе задать вопрос: осознают ли телевизионные властители дум, что призывая под звуки песни «Вставай, страна огромная!» к священной войне против терроризма, прямо отождествляемого с Чечней, чеченцами и кавказцами, они закладывают под здание российского государства бомбу такой убойной силы, исчислить которую в тротиловом эквиваленте просто невозможно?

Осознают ли это те, кто сегодня организует массовые избиения кавказцев на московских рынках, завтра распорядится о депортации инородцев из столицы, а послезавтра – из «единой, неделимой и православной» России? Осознают ли это те, кто готов отдать приказ о «ковровых» бомбежках территории Чечни, где проживает 700-тысячный «народ-террорист»?

Такие действия быстро приводят к крайним, пагубным формам иррационализации социального сознания. Иначе говоря – к массовому психозу, превращающему любое самое культурное общество в толпу со всеми ее отвратительными рефлексами. Однажды позволив этой страшной стихии жить по собственным правилам, бывает уже очень трудно вернуть ее к цивилизованным нормам. Вот на экране телевизора появляется характерная картинка. Люди с улицы – эдакие «тихие россияне», разного возраста, пола, образования и достатка – дают короткие интервью на предмет своего отношения к чеченцам. Все они в конечном счете сходятся на предложении «оставить от Чечни воронку», не понимая, помимо всего прочего, что в этой воронке большей частью погибнут не те, «кому следует». Нужно трезво отдавать себе отчет в том, что высказывания подобного рода, наряду с аналогичными заключениями некоторых телешоуменов, к тому же смачно сдобренными тюремным жаргоном, не только отражают общественные чувства и эмоции, но и формируют их. Нет лучшего способа угодить террористам, чем культивировать такие настроения и дальше. В своей рекрутской политике они именно на это и рассчитывают. Чем меньше места останется в «русском» сознании для элементарной идеи о том, что чеченцы и другие северокавказские народы не могут состоять сплошь из террористов, тем больше будут пополняться ряды настоящих террористов.

Разумеется, нынешняя неординарная ситуация в России требует адекватных мер, вплоть до самых жесточайших. Но кто создавал эту ситуацию из года в год? Кто прямо или косвенно поощрял людей к тому, чтобы они потеряли человеческий облик? Кто дал болезни вызреть, имея средства предупреждения ее? Именно «кто», а не «что». Ибо дело не только в объективных исторических процессах, на которые так удобно списывать тяжкие преступления. Речь идет о явлениях, носящих вполне конкретные имена – о глупости одних, корысти других, злой воле третьих, попустительстве четвертых. В результате – трагедия, одна на всех!

Спору нет: терроризм пребывает вне национальности, вне закона и вне цивилизованного общежития. Однако при этом у него всегда есть источник и мотивация (от самой низменной до самой «возвышенной»). И то, и другое в данном случае напрямую связано с чеченской войной 1994-1995 гг., стало быть – с теми, кто готовил и развязал ее, а затем предоставил пожинать ее ядовитые плоды ни в чем не повинным людям – русского и нерусского происхождения. Воинствующие ваххабиты и ваххабизм, пользующиеся мощной поддержкой из-за границы, это отнюдь не причина, а уже зрелая манифестация терроризма. Подлинными рассадниками чумы вольно или невольно оказались заигравшиеся со смертельным вирусом политиканы, независимо от национальной принадлежности. До тех пор, пока у российского и чеченского обществ не хватит смелости открыто назвать их имена и осудить их, образ вооруженного до зубов «чеченского» террориста будет единственным ответом на вопрос – кто виноват». (В. Дегоев: «Большая игра на Кавказе», М., из-во «Русская панорама», 2003 г.)

Помимо компетентности и объективности позиции ученого-кавказоведа приведенная выдержка из книги В. Дегоева представляет, прежде всего, суждение «лица кавказской национальности», голоса которых почти не слышны в российском общественном дискурсе.

СМИ: обратная связь

Кавказофобия и исламофобия относительно новые явления в российском постперестроечном дискурсе. И до сих пор они не получили должной оценки и соответствующего анализа. Безусловно, об этом говорится на страницах прессы, в исследованиях правозащитных и специальных аналитических общественных организаций. Не слышно только голосов самих кавказских народов, к тому же молчат футурологи, кавказоведы, исламоведы. Это не значит, что мысль замерла, она просто не транслируется на широкую общественность, не вызывает дискуссий, не делает прогнозов. Если идет полемика, то только о причинах кавказской нестабильность. Между тем, истоки кавказофобии и исламофобии более глубинны. Несомненно, они подпитываются и усиливаются, прежде всего, десятилетней военной ситуацией в Чечне и принадлежностью большей части кавказцев к мусульманской религии, ставшей сегодня синонимом терроризма, страх перед которым овладел миром после падения нью-йоркских небоскребов 11 сентября и обуял Россию после трагедии «Норд-Оста». К сожалению, подобное отношение к горцам уже случалось в русской истории. «Неверные мерзавцы», «стадо нищих дикарей», «дикие физиономии» – эти определения принадлежат царским генералам Евдокимову, Цицианову, Ермолову. Список столь «красноречивых» высказываний можно продолжить, но самое трагичное, что этот взгляд сверху вниз на кавказское общество порождал «концепцию высокомерного презрения», положенную в основу государственной политики: в ней ключ к разгадке почти двухвекового неприятия кавказцами российской системы ценностей. «На Кавказе надо держать ухо востро. Здесь вполне могут задушить в объятьях… змеиных», – автор этих слов – генерал демократической России, бывший полпред Президента в Южном федеральном округе В.А. Казанцев (ж. «Профиль», 13.05.2002 г.) с этих слов начал своё губернаторство на юге России. Неужели так ничего и не изменилось со времен 19-го века?

«Татарщина и вековая борьба за создание национального государства сталкивали русских лишь с народностями по культурному уровню их не превышавшими, и при том сталкивали почти исключительно на полях битв. В итоге выработался огромный национальный эгоцентризм, переливавшийся всеми цветами радуги от религиозно мистической гордыни до пошлой обывательской спеси». – Может быть, цитата из книги Даниила Андреева «Роза мира» объяснит мне, «лицу кавказской национальности» истоки бытовой ксенофобии, существованием которой пытаются реабилитировать бездействие государственной власти по нейтрализации «языка вражды» в обществе. Но когда подругу моей дочери, осетинку по национальности, бритоголовые парни сталкивают под поезд в метро, когда бьют по щеке юную ингушку за то, что у нее не тот цвет волос и разрез глаз, то вряд ли существует принципиальная разница, бытовой это уровень национальной нетерпимости или государственный. Продавщица мороженого на просьбу заменить помятый брикет пломбира называет меня «грязной кавказкой», в ответ на уточнение, что такой национальности нет, распаленная «державница» выдает мне полный набор штампов, которыми вооружили ее СМИ (в большей степени – телевидение): «Почему вы не уезжаете из России – потому что вас ни одна страна не хочет терпеть. Вот и пригрелись тут на нашу голову». Мои тщетные попытки объяснить, что я черкешенка, и мой народ живет на исконных землях в составе Федерации, что я журналист, работаю в Москве, и не имею ничего общего ни с наркобизнесом, ни с терроризмом, закончились снисходительной фразой моей визави: «У тебя хоть немного интеллекта на лице есть, а у твоих девок (это о моих спутницах) – ни грамма. Мне твои «черные» деньги не нужны». И мой «басурманский» полтинник летит в лицо. На этом наши рыночные и всякие другие отношения прерываются патриотически настроенной женщиной. У соседки (грузинки по национальности) в поликлинике украли из гардероба шубу. На ее возмущение по поводу сохранности имущества граждан служба охраны пояснила: «Мы за вашу одежду ответственности не несем. Нам приказано проверять сумки у входящих сюда кавказцев». Заранее предвкушаю свое состояние, если вдруг придется обратиться в это лечебное заведение. А обратиться придется, так как это наша районная поликлиника. Еще один случай из личного опыта. Метро «Новые Черемушки», ярмарка белорусской продукции. Вместе с сыновьями покупаю овощи. Семья у нас большая, к тому же часто останавливаются гости из провинции, поэтому берем мешок картошки, мешок лука, ящик моркови и капусты, благо цены белоруссы предложили в три раза дешевле московских. Вдруг слышу возмущенный ропот из очереди. Текст обвинений настолько характерен, что привожу его полностью: «Кровопийцы черномазые! Спекулянты! Паразиты! Вон сколько набирают! Потом пойдут за угол и будут нам перепродавать втридорога!» Тут же срабатывает синдром толпы, и уже несколько активных старушек вырывают из моих рук сумку с овощами, продолжая оскорбления. Понимая всю бессмысленность диалога, молча укладываем покупки в машину. Праведный гнев очереди обрушивается на продавщицу: «А ты куда смотришь? Ты же русская! Вот такие как ты свой народ продают!» Замечу, что подобный эпизод «бытовой ксенофобии» стоил мне сердечного приступа. В таких случаях, пытаюсь утешиться, вспоминая М. Жванецкого: «Обматюкали тебя – отойди, не стой во всем этом». Но «во всем этом» случается бывать часто.

Штрихи к портрету бытовой ксенофобии можно расширять до бесконечности. После терактов в Тушино мою знакомую, заведующую детским садиком в г. Нальчике, подруга-москвичка (20 лет общения), у которой та остановилась, попросила не звонить никому по ее домашнему телефону и по возможности «не светиться» в подъезде. Эту странную просьбу она объяснила страхом, что поскольку ее гостья – жительница Кавказа, то в случае огласки, это может доставить ей некоторые неприятности. Как потом выяснилось, страх москвички – следствие известного обращения мэра Москвы Ю. Лужкова к москвичам с призывом сообщать о соседях, сдающих квартиры неизвестным жильцам. Звонки по телефонам доверия в окружных УВД, появившиеся два с половиной года назад по инициативе столичного руководства, вовсе не безобидное свидетельство бдительности граждан. Их содержание уж очень напоминает памятные годы, когда «стукачество» стимулировалось государством. Газета «Округа. Юго-Запад» (10.05.2003 г.) под рубрикой «Доверяй – и набирай!» умиленно сообщает данные из журнала учета информации, поступающей по телефону УВД ЮЗАО. Вот один из звонков:

«В доме № 85 на Ленинском проспекте в коммунальной квартире без регистрации проживают несколько уроженцев Кавказа. С работы приходят очень поздно, ведут себя шумно, доставляют беспокойство соседям.

Проведена проверка. Информация подтвердилась. Составлены протоколы об административном правонарушении правил регистрации в г. Москве. Граждане, проживающие в Москве без регистрации, привлечены к административной ответственности (оштрафованы)».

Добавим к этому многочисленные объявления о сдаче и съеме квартиры, где все чаще появляется уточнение: «Нерусских не предлагать», «Сдам квартиру хорошей русской семье», «Русская семья, положительная, чистоплотная снимет квартиру» и т.д. и т.п. От такой бытовой ксенофобии всего один шаг в другое качественное состояние. Существует некоторое сомнение в подобной формулировке, потому что трудно объяснить только бытовой ксенофобией действующую до сих пор директиву 1994 года, предписывающую не принимать в режимные армейские части представителей депортированных народов ингушей, чеченцев, балкарцев, калмыков, татар (всего в списке 13 народностей). После «Норд-Оста» в приеме на работу в силовые структуры было отказано молодым кавказцам, закончившим столичные вузы системы МВД. Но если эту ситуацию еще как-то можно объяснить соображениями безопасности, то иначе, как расовой дискриминацией не назовешь распоряжение руководства некоторых элитных фитнес-клубов не предоставлять абонементы кавказцам, особенно чеченцам. За этими фактами стоят вполне конкретные имена и события.

Даже такой безобидный вид досуга, как кроссворд не обходится нынче без кавказской и исламской тематики. Попробуйте отгадать: Кавказский террорист XIX века. Абрек – отвечает газета «Известия» (№ 46, 2003г.). Журнал «Играть» (№ 10, 2003 г.) по-другому формулирует этот вопрос: бандюга из аула. Ответ тот же – абрек. От себя уточним для широкого круга читателей: абрек у горцев – это то же, что Илья Муромец и Добрыня Никитич у русских, с некоторой поправкой на историю и ментальность. Еще один кроссвордный вопрос из журнала «Играть»: бестселлер мусульман – Коран. Кроссворд из «МК» (26.09.2003 г.) предлагает своим читателям отгадать религию, «которая часто становится воинственной». Ответ заранее понятен – ислам. А кроссвордный вопрос из журнала «Работница» (октябрь, 2003 г.) так формулирует суть этой конфессии: «религия, заставившая весь мир «дышать на бен Ладен». Детская газета Юго-Западного округа «Свои ребята» (январь, 2003 г.) предложила отгадать своим юным читателям, как называется «отсталый, грубый человек». Если бы не выпавшие по вертикали буквы, никогда б не догадаться что это – азиат.

В предновогодней передаче (2002 г.) «Как стать миллионером?» (ОРТ) актриса Лариса Голубкина и ее дочь Маша Миронова пытаются ответить на вопрос, в какой русской губернии впервые появилась почтовая марка? Варианты ответа: кавказской, финской, польской, молдавской. Любопытна логика рассуждения молодой девушки Марии: «Кавказ – это неотесанные чурки, там марка не могла появиться, скорее всего, это была Польша, ведь оттуда в Россию шла европейская культура». Оказалось – Финляндия, и миллион рублей ушел искать другого хозяина, но остался осадок у меня, у «чурки», и, думаю, что у многих интеллигентных людей – тоже. Но почему не услышал актрису Машу Миронову филолог Максим Галкин и оставил ее пассаж без должных комментариев?

К какому виду ксенофобии отнести все эти «невинные шалости»? Вполне допустимо – к бытовой. Но кто внедряет в сознание россиян подобные образы «инородцев», ежедневно обрушивая массированный поток безответственный информации шовинистического толка. Абсолютно точно сформулировала Анна Севортян (центр «Панорама») специфику этой обработки мозгов: «Российские СМИ практикуют прежде всего «мягкий» язык вражды, т.е. косвенно, через отдельные выражения, фигуры речи, композиционно формируя стереотипы превосходства одних над другими». Справедливости ради, следует добавить, что часто журналист непредумышленно участвует в этом разрушительном процессе, что, конечно, не является оправданием, потому что безответственность – это тоже определенная форма экстремизма. Трудно объяснить, чем руководствовалась русская интеллигентка Галина Курляндцева, когда сопроводила свой новостной сюжет о похоронах двух юных артистов «Норд-Оста» следующей фразой: «Нет у горцев образа богоматери с младенцем, и нет у них благоговения перед детьми» (ТВС, «Грани», 30.12.02 г.)

«Почему Кавказ всегда воюет? Объелся мясом. Известно ведь, что когда человек ест мясо, ему передается страх и агрессия убитого животного» – вот так «по-аншлаговски» весело резюмирует всероссийский юморист М. Задорнов трагические события на Кавказе («АиФ», № 43, 2002 г.). На страницах этой же газеты через несколько дней после убийства губернатора Магадана В. Цветкова появляется версия преступления, демонстрирующая «тончайшее» знание кавказского менталитета: «Губернатор взял под контроль добычу, переработку и переправку на материк колымского золота. До этого практически весь металл скупался на корню представителями ингушских криминальных структур. За ними даже закрепилось неофициальное название «Ингушзолото», так что одной из версий преступления станет «ингушский след». По существующему в этой этнической группировке правилу к обидчику может быть применен обычай кровной мести. О нем не забывают никогда». Впоследствие, выяснилось, что магаданский губернатор стал жертвой крабово-рыбных бизнес-разборок, совершенно не связанных с «Ингушзолото», но это уже не получило в прессе столь бурного обсуждения и в сознании общества осталась первая громкая информация, сделанная по свежим следам.

Еще дальше в своих фантазиях пошла газета «Завтра» (№ 52, 2002 г.): «Сигналом о начале операции и месте ее проведения (речь идет о захвате «Норд-Оста» – ред.) могло стать официальное сообщение в СМИ об убийстве утром 18 сентября губернатора Валентина Ивановича Цветкова, представляющего в столице северо-восток страны, т.е. норд-ост. На сегодня установлена и прямая связь убийства магаданского губернатора с чеченскими делами. Известно, что он ограничивал деятельность фирмы «Ингушзолото», через которую колымское золото переправляли в Чечню и использовали для финансирования незаконных вооруженных формирований. Вскоре после убийства Цветкова в Москве на проспекте Мира ликвидируют криминального авторитета, который отвечал за транспортировку магаданского золота на Северный Кавказ. Таким образом, убийство Цветкова означало устранение серьезного препятствия на пути финансирования чеченских боевиков, а ликвидация московского посредника лишала ведущих расследование оперативников важного свидетеля, носителя информации о питающем чеченскую войну бизнесе».

В какой-то степени можно согласиться с выводами центра «Панорама», что «на сегодняшний день в российских СМИ Язык вражды продуцируется в первую очередь обществом, а не государством», хотя все-таки возникают сомнения в их убедительности. Речь, конечно же, не идет о том, что ксенофобия поощряется властными структурами, но за ее предупреждение и устранение, прежде всего, ответствено государство, с молчаливого согласия которого националистические установки тиражируются, создается впечатление, что государство заигрывает с националистически ориентированными политиками и идеологами.

«Как трудно быть в России русским!» – такой предвыборный лозунг выбрал себе депутат Госдумы РФ Д. Рогозин. Позволительно спросить у «рупора российской дипломатии», каким народам, по его мнению, в России жизнь – масленица? Лозунг, озвученный Рогозиным – базовый для всей патриотической прессы как трибуны «истинных» защитников русского народа. Суть не в том, что озвученные ими проблемы отсутствуют в стране, опасна тенденция самоизоляции, самообособления русского народа от 160 этносов и народностей России требованием для себя исключительной прерогативы заботы государства. Характерный пример такого подхода – публикация М.С. Уточкина («Советская Россия», 8.05.2002 г.). Размышляя о крушении надежд, возлагавшихся русским народом на Путина, автор перечисляет издержки государственно-экономической и социальной политики, несущие угрозу уничтожения русской нации: подорожание продуктов, недоступность большинству необходимых дорогостоящих лекарств, платные, непосильные для пожилых людей медицинские услуги, безработица, проституция, наркомания. Для автора не важно, что это коснулось в том числе и «инородцев», упомянутых в качестве рыночных «оккупантов», к которым русские вынуждены наниматься на работу. Не забыл упомянуть М. Уточкин и «массовое истребление русского народа бандитами», естественно, большей частью с кавказской наружностью. «Русские на русской земле никому не нужны. Возможно, с этой целью и проводят амнистию уголовников и созданы комиссии по помилованию и отменили смертную казнь, выполняя план «Ост» шестьдесят лет спустя после начала Великой Отечественной Войны». При этом автор сообщает, что он отослал в редакцию копию приложения к гитлеровскому плану «Ост» (от 27 апреля 1942 г.), предусматривающему уничтожение русской нации. Параллель достаточна прозрачна: недоосуществленное дело плана «Ост» продолжают «кавказцы».

Депутат Госдумы Е.Ю. Логинов, участвуя в круглом столе журнала «Русский дом» (№ 2, 2003 г.), рассматривает как серьезный фактор национальной угрозы этнические организованные преступные группировки в России, которые, как он утверждает, «на отдельных территориях России зачастую подменяют институты власти. Приведу один пример, когда средства массовой информации раструбили на всю Россию о том, что в Лужниках русские националисты зарезали азербайджанца. В течение 20 минут там вместе собралось пять тысяч азербайджанцев, все на транспорте с радиостанциями, многие частные охранные структуры – 5 тысяч за 20 минут. Это по численности группировка больше хорошей мотострелковой бригады или бригады внутренних войск. Это ли не фактор угрозы?»

Газета с красноречивым названием «Спецназ России», солидная «толстушка», хорошо раскупаема, проникнута патриотической риторикой, опубликовала серию статей о сталинском изгнании народов СССР с исконных земель. Идеологические установки Игоря Пыхалова, автора публикации «Как выселяли чеченцев» так красноречивы, что не требуют никакого комментария: «Итак, с точки зрения формальной законности, кара, постигшая в 1944 году чеченцев и ингушей была гораздо более мягкой, чем то, что им полагалось согласно Уголовному Кодексу. Поскольку в этом случае практически все взрослое население следовало бы расстрелять или отправить в лагеря. Сталин и Берия, родившиеся и выросшие на Кавказе, совершенно правильно понимали психологию горцев с ее принципами круговой поруки и коллективной ответственностью всего рода за преступление, совершенное его членом. Поэтому и приняли решение о ликвидации Чечено-Ингушской АССР». («Спецназ России» №1 2002г.) Действительно, а что тут мудрить, простая до инфузорности установка: нет народа – нет проблем. Ну бог с ней, с вольной от этических постулатов независимой журналистикой. Господин Пыхалов по сути не любит горцев, они для него – присосавшиеся к телу России слепни с их «традиционным отсутствием трудолюбия и привычкой добывать пропитание разбоем и грабежом». Но когда эти же установки транслируются на широкую общественность учебником «Политология» (М., 1995 г.), рекомендованным для вузов России Министерством Просвещения, тут уже не до иронии. Его автор, В.В. Ильин – человек, судя по всему, образованный (раз сподобился на целое учебное пособие), наконец, как истинный патриот может облегченно вздохнуть, потому что свершилось великое: «сбросив бремя патронажа этнических периферий, Россия развязала руки для долгожданной собственной социальной, политической, индустриальной модернизации». Вот только практика не подтверждает восторг автора, ибо модернизация все никак не наступает. Здесь же, кстати, еще один вопрос к уважаемому политологу: в силу каких исторических причин этнопериферии оказались под патронажем России, и что значат они для обновленной российской государственности? В.В. Ильин видит в национальных окраинах опасность возникновения пятой колонны, поэтому он считает, необходимо употребить все средства для ее нейтрализации. Существует закон державного существования: при потенциальной угрозе целому (нации) страдает часть (этнос, личность), и никуда от этого не деться, и печалиться по этому поводу нет оснований, тем более что в мировой практике масса тому прецедентов, которые в качестве доказательной базы использует Ильин. С началом второй мировой войны этнических немцев в Англии собрали в лагерь на о. Мэн, потом депортировали в лагерь строгого режима в Канаду. США после начала войны с Японией, всех этнических японцев без различия пола и возраста сосредоточили в концлагеря в пустынях. Депортация народов в СССР решала все те же задачи. Еще во время войны с Японией готовилась правительственная база в Поволжье, что вынудило переселить оттуда этнических немцев. Относительно выселения вайнахов, решение было принято правильно, потому что они срывали мобилизацию, проводили диверсии в тылу, грозили вырезать русские и осетинские семьи фронтовиков. Немцами был сформирован в основном из чеченцев и ингушей северо-кавказский легион. Чтоб не держать в тылу армейские части в феврале 1944 года, Сталин принял решение выселить вайнахов с Кавказа. Вот такую осведомленность получат студенты России из рук политолога В.В. Ильина. Здесь бы и вспомнить ему об армии Власова и о том, что российские этносы, в отличии от японцев в США и немцев в Англии выселялись с коренных земель обитания. К тому же, в 1944 году война уже практически велась на территории Восточной Европы, и что очень важно напомнить, на Северном Кавказе немецкие войска дошли только до границ Северной Осетии, где на Эльхотовских высотах им был дан героический отпор. Не получив доступ к грозненской нефти, не одолев Кавказские горные хребты, немцы потерпели здесь судьбоносное поражение, в немалой степени предопределившее дальнейший ход войны. Большой Кавказ с нефтью Баку фашистской Германии не достался. Смогла ли бы Советская Армия осуществить здесь столь решительные военные акции, если бы местное аборигенное население оказывало бы ей в тылу «бандитское сопротивление»? В местах действия фашистской группы «Эдельвейс», заброшенной в горы Северного Кавказа, как раз и проживали высланные в последствии карачаевцы и балкарцы. Если бы эти альпийские народы, хорошо ориентирующиеся в родных горах, действительно оказали бы помощь фашистам, какой исход можно было бы предположить? Ну, допустим, провинились «негодные» чеченцы, ингуши, балкарцы, татары. А что же не пощадили калмыков, которые еще со времен хана Аюки при Петре I ходили вместе с русскими войсками на дагестанцев, кумыков, закубанских черкесов, использовались при усмирении казачьих бунтов. Ан нет, не пощадили былых союзников, тоже депортировали. В контексте подобных идеологических выкладок вполне справедливо уточнить, что же есть тогда геноцид. Международная Конвенция 1948 г. квалифицирует его как деятельность, направленную на уничтожение этноса, причинение его представителям телесных повреждений, создание невыносимых условий жизни, влекущих за собой деградацию народа. Политолог Ильин обязан владеть подобной информацией, и тем более странно, когда философ-публицист С. Кара-Мурза утверждает, что «решением о депортации чеченцев из кипящего кавказского котла «палач» Сталин совершил благодеяние советскому народу» («Манипуляция сознанием», М., 2000 г.).

На самом деле, все эти безответственные «откровения», вырванные из исторического контекста факты и события, тенденциозно сверстанные под нужную для того или иного автора идейную установку, имеют далеко идущие последствия, одинаково трагические для всех народов России.

Если для многих, кто занимается данной проблематикой, она является сферой гуманитарного исследования, то мы, «лица кавказской национальности», в ней живем. Являясь гражданами России, ежедневно, ежечасно испытываем унижение от милицейских проверок, читаем о себе уничижительную информацию в центральной прессе, с экрана телевизора слышим оскорбляющие национальное достоинство монологи некоторых публичных политиков, видим результаты интерактивных опросов на ТВ «Нужны ли России кавказцы?» (ТВЦ) и все же продолжаем ощущать себя полнокровными россиянами, надеясь, что когда-то эта националистическая вакханалия закончится, и демократическая Россия, пройдя трудный путь самопознания, ощутит себя сильной, полиэтничной и многоконфессиональной державой, на чем, собственно, и покоится ее величие и уникальность в мировой геополитике.

Прежде всего, такую надежду вселяет привлечение внимания к проблеме радикального национализма, ксенофобии и нетерпимости в современной России таких неправительственных организаций как Московское бюро по правам человека, Информационно-исследовательский центр «Панорама», Московская Хельсинская группа, Центр развития демократии и прав человека, Фонд защиты гласности, Независимый институт коммуникативистики. Коллективы этих общественных структур уже много лет занимаются данной проблематикой. Благодаря их аналитической работе был проведен мониторинг федеральной и региональной прессы по выявлению Языка вражды в российских СМИ, в результате которого обозначились основные тенденции в обострении национализма в России, а также был собран и систематизирован обширный материал о возможностях правового, этического и нормативного регулирования этой сферы, обобщен и предложен российской журналистике опыт Запада в микшировании ксенофобских настроений. К работе были привлечены компетентные эксперты, наметилась выстроенная система рекомендаций по противодействию незаконным формам политического, и в первую очередь, националистического радикализма. Можно уверенно констатировать, что благодаря усилию этих партнерских общественных организаций, и власти, и обществу, и журналистскому сообществу предложен методологический инструментарий для противодействия Языку вражды в российском обществе.

Причинами укоренения Языка вражды в сознании россиян авторы проекта называют: слабость и разрозненность действий гражданского общества, направленных на его нейтрализацию; отсутствие в нашем обществе традиций морального осуждения ЯВ и как результат – отсутствие общественного диалога по проблеме; заигрывание государства с националистически ориентированными политиками и идеологами; нежелание и непонимание самим журналистским сообществом необходимости создать атмосферу внутри цехового осуждения разжигания национальной и религиозной розни. Эта беспечность и пассивность в оказании противодействия ЯВ наносит обществу невосполнимый ущерб, так как национализм с пугающей быстротой занимает все новые позиции. Таковы неутешительные выводы экспертов мониторинга российских СМИ, сами представители которых, к сожалению, не принимают участие в семинарах, конференциях и круглых столах, проводимых общественными организациями по данной проблематике.

Нет единой позиции в оценках российского экстремизма, да и в самом факторе его существовании в государственных структурах.

«От того, что говорят высшие государственные чины по поводу экстремизма, ощущается тоска и скука, даже не тревога, хотя она была бы уместна. Не очень приятно вслух говорить о том, что подсудимыми на экстремистских процессах являются не тупые погромщики, а менеджеры, студенты экономических вузов, не говоря уже о писателе Лимонове. Рассуждения официальных лиц, включая первое лицо, сводятся к старинному советскому объяснению: будет лучше жить, не будет и экстремизма» (Д. Шушарин. «Консерватор», № 3, 2002 г.)

Утверждая, что современный социальный и государственный организм без экстремизма (исключение: терроризм, массовое уличное насилие) существовать не может, автор рассматривает экстремистские политические проявления как средство поддержания здорового общественного тонуса, потому что он напоминает о существовании тех проблем, которых истеблишмент не хочет замечать.

«Ведь экстремизм, если бы мы попытались дать ему определение, – это стремление разрешить институциональные проблемы внеинституциональным (или часто очень контринституциональным) способом, и потому его миссия – побуждать институты, всегда склонные к самодовольству и стагнации, к самосовершенствованию. Но все это хорошо в тех странах, где власть, состоящая как и везде, из людей достаточно ограниченных, не проявляет излишней гибкости в обсуждении фундаментальных общественных принципов, где власть исходит из того, что нельзя убивать людей за другой цвет кожи, нельзя отнимать собственность, где власть скована столь омерзительной для русских мыслителей политкорректностью. В России сложилась ситуация неустойчивого равновесия, одной из черт которой является существование экстремизма без мейнстрима, маргиналов без истеблишмента, бунтарства без того, против чего направлен бунт. И потому российский экстремизм, левый и правый, – в принципе не может иметь никакого креативного потенциала. Он не станет отправной точкой для upstream, только для downstream» (Д. Шушарин)

Марк Урнов, председатель правления Центра политических технологий, считает, что врагов народа у россиян нет. Российское общество сегодня достаточно терпимо, так что вряд ли стоит говорить о наличии в массовом сознании сколько-нибудь четкого образа внутреннего врага. Антисемитизм в России не выходит за рамки «европейских стандартов», при этом он ссылается на Сеймура Липсета, автора термина «стабильная демократия», который считал, что, если распространенность бытового антисемитизма не превышает 10%, это не подрывает демократических процессов. Широкое общество идею «врага по национальному признаку» отвергает. Нелюбовь москвичей к лицам кавказской национальности существует на уровне «бухтения». Отношение к американцем колеблется, но россияне относятся к ним лучше, чем американцы к нам. Тревогу скорее вызывает бездействие властей в ответ на поведение националистических группировок, например, скинхедов. «Любые организованные манифестации крайних радикалов возможны только в условиях, когда они ощущают себя безнаказанными», – считает Марк Урнов («Консерватор», № 2, 2003 г.)

Иную точку зрения на этот счет высказывает А. Колесников.

«Удивительное дело: оказывается, самого главного русского вопроса – еврейского – вроде как больше не существует. Согласно данным последней переписи населения, евреев в России всего 230 тысяч. Три стадиона среднего размера. Еще более интересно другое: евреев нет, а еврейский вопрос все-таки остался, равно как антисемитизм и даже – для особо продвинутых – антисионизм. «Протоколы сионских мудрецов» еще стучат в сердца патриотов, а «Россию для русских» заказывает более статистически значимое число россиян, нежели общее количество евреев.

<....> Еврейская карта тоже не исчерпала себя. До той поры, пока бывший советский народ продолжает, согласно социологическим исследованиям, осуждать тех, кто покинул Россию и репатриировался в Израиль, пока во всех бедах обвиняется «еврейский компрадорский капитал», окончательным решение еврейского вопроса можно считать исключительно в количественном отношении. Что касается количественной стороны, можете даже протестировать самого себя: если вам кажется, что все вокруг вас евреи и все голосовали за СПС, значит вы по профессии или журналист, или крупный капиталист – то есть этнико-профессиональное меньшинство… (А. Колесников: «Окончательное решение» // «Известия», 12.01.2004 г.)

Что опаснее для страны – красное прошлое или коричневое будущее? Этим вопросом задаются многие здравомыслящие люди в России. И будет неблагоразумно для нашего общего будущего не прислушаться к голосам тех, кто достаточно жестко обозначил современную ситуацию в России. Даже при всей разности политических платформ и гражданских позиций, полифонию оценок сегодня объединяет общая тревога.

«Мы потихоньку фашизеем. Национализм захлестывает Россию. Сегодня почти любая выпивка кончается разговорами о «черных». Вот и мое патриархальное Репино все ощетинилось на Кавказ. Разговор только на эту тему и идет – «хачики» скупили это, «хачики» скупили то. Рестораны – их, рынки – их, стройплощадки – их. А суть ненависти в том, что все эти бесчисленные молдаване, украинцы, азербайджанцы, армяне умеют и хотят работать… Местные же хотят ходить пьяными, праздными, за что и получать деньги.

Да, национализм захлестывает Россию, и самое печальное, что сегодня зачинщиком этого дела является интеллигенция (по профессиональной принадлежности).

Интеллигенты, миленькие мои, давайте уже поймем, что мы делаемся расистами. В том числе и благодаря кино. Какой образ русского человека слеплен сегодняшним отечественным кинематографом? Убийца, жулик, мафиози, бандит, о котором на всякий случай отзываются уважительно. Иначе могут и навестить. А чтоб я над простым российским человеком заплакал, так ведь нет этого. Не любите вы и его, презираете. Да и денег за такое платят меньше.

…Фашизм в Германии начался не на улице, а в Академии художеств». (А. Герман «Мы потихоньку фашизеем» // «Новая газета», 25-27 ноября 2002 г.)

«Идеология авторитаризма, болезненного национализма и милитаризма все шире проникает в СМИ, систему образования, культуру.

Фашизм никогда не был торжеством воинствующих подростков, это всегда движение озверевшего среднего класса. Но фашизм – то не только лом, крушащий демократию, это и средство заблокировать рождение полноценного гражданского общества. Поэтому постепенное приучение России к бесправию, безмолвию, ксенофобии, культу насилия и «простых решений» может сработать потом, когда объективный ход социально-политических процессов приведет к появлению новой демократической оппозиции, когда затрещат по швам бюрократические абстракции в виде «партий власти», «виртуальных элит», казенных профсоюзов. И вот тогда у правящих государственно-монополистических группировок может возникнуть соблазн сделать еще один «правый поворот» – от «управляемой демократии» к «управляемому экстремизму.

Фашизм приходит, когда равнодушная пресыщенная демократия отказывается реагировать на болевые точки.

Мы не знаем, когда начнут произрастать обильно засеваемые семена российского фашизма, но выступить против ползучей фашизации страны надо уже сегодня» (Е. Ихлов: «Тихие шаги фашизма» // «НГ», 1.08.2002 г.)

Через два года после прогноза Е. Ихлова принципиально иной взгляд на эту проблему высказал ведущий полосы «Тенденции» Лев Пирогов на страницах «Независимой газеты».

«Последние пару месяцев средства массовой деградации, как никогда, озабочены проблемой «русского фашизма...

…«Это все потому, что у нас нет гражданского общества!» – чешут бороды телевизионные «аналитики». Неужели правда нет? Счастье какое. Меня как ярого государственника его отсутствие вполне бы устроило. Но не будем преждевременно радоваться. Определимся с понятиями.

…Фашизм же (при всей его исторической несостоятельности и нравственной ущербности, но без кавычек) – это культ личного подвига, культ героя, культ сверхчеловека с одновремненным равнодушным, либо агрессивным презрением к «маленькому человеку» и его проблемам.

Культ подвига – это сильно, особенно для мальчишек. С этим трудно бороться. Поэтому вся послевоенная культура измученной фашизмом Европы была мобилизована на борьбу».

Здесь же состоялась дискуссия на тему: «Что такое «обыкновенный фашизм» и почему нам его навязывают?» при участии музыкального критика Андрея Горохова, медиаменеджера Елены Носовой, историка Романа Ромова и самого Льва Пирогова. Приведем некоторые цитаты из дискуссии.

«…в настоящее время произошла следующая подмена: фашизмом стали называть просто принципиальность и последовательность, настаивание на своей позиции и проведение ее в жизнь. Оттого и хозяин в селе оказывается Пиночетом-фашистом. Потому что он отказывается делать скидку. А гражданское общество – это вампирический вопль о скидке»

«…фашизм – это общество, которое признает, что главные проблемы именно так и решаются – благодаря тому, что находятся люди, не валяющие дурака, а ставящие на кон свою собственную жизнь…»

«... «антифашистский» пафос нынешних идеологов связан с решением впоглне конкретной задачи – дискредитировать в общественном сознании идеал волевого усилия. Сформировать национальный «комплекс вины», как в посленацистской Германии. Внушить мысль, что действие, если оно не направлено на корысть и удовольствие, невозможно. Зачем это им – другой вопрос, однако они это делают. Что им можно противопоставить, когда нет ни народной войны, ни государственного строительства? Когда уже два поколения сторчались от безделья на наркотиках и поп-музыке»

«…проверка простая: способен нынешний фашист на реальную кровную месть? Способен направить «ЗИЛ» с взрывчаткой на позицию врага? Если да – то почему мы об этом не слышим? Если нет, то в России не существует никакого фашизма. Прямым действием занимаются, кажется, только ребята и девчата из НБП, у них есть уже и реальные мертвецы, и реально сидящие в тюрьмах, и покалеченные на всю жизнь. И они, я не сомневаюсь, куда более спокойные, позитивно настроенные, искренние и человеколюбивые люди, чем все наши культурологические фашисты» («НГ», 11.03.04 г.)

«Национализм, ностальгия по-настоящему твердой руке и реально затянутым гайкам, оказывается единственным, при этом фактически официально благословленным выходом для недовольства.

Сегодняшние либерал-интеллектуалы наступают на те же грабли, что и их представители сто лет назад. Только тогда, в конце XIX – начале XX века либеральные писатели справедливо оправдывали народовольческих эсеровских бомбистов, а нынешние взялись воспевать «возрождение в Чечне Российской Армии». Заканчивают и те, и другие одинаково – ужасом перед грядущим хамом» (П. Арчвадзе «Либеральный экстремизм» // «Новая газета», № 40, 2002 г.)

«Совершенно очевидно, что воинствующий национализм в России, – хорошо спланированная и продуманная составляющая государственной пропагандистской машины. Сколько пришло во власть на гребне шовинистической истерии. Кроме того, обвиняя «пятую колонну» во всех бедах России, можно легко отвлечь народ от реальной ситуации в стране» (Отто Лацис, «Новые известия», № 14, 2003 г.)

«Сегодня этническая экспансия в России есть целенаправленная политика российской власти», – утверждает Максим Руднев в газете «Завтра». Говоря о том, что чеченцы и азербайджанцы чувствуют себя хозяевами в России с молчаливого согласия властей, автор публикации объясняет «истинные» причины превращения России в «этнический заповедник».

«В налаживании потоков миграции, кроме «трудовых» и «демографических» интересов, государственная власть в России преследует и свои собственные политические цели. Одной из задач подобной миграционной политики является разжигание ненависти коренных граждан к заезжим инородцам. Помимо создания властью условий для захвата мигрантами жизненного пространства Русских, идет усиленная пропаганда вражды и ненависти к «черным» через центральные газеты, телевидение, кино. Зачем?

Во-первых, наличие в стране фактора ненависти, стоящего особняком от официальной государственной власти, позволяет ей в любой момент начать с ним виртуальную борьбу, зарабатывая баснословны политические дивиденды. И чем крепче ненависть – тем баснословней дивиденды. Путин победил на президентских выборах, развязав войну с «террористами». Если сегодня верховное руководство страны начнет действенную борьбу с мигрантами, то народ простит ему даже развал собственного государства.

Во-вторых, культивируя ненависть к кавказцам, правящие круги под угрозу народной расправы всегда могут выставить вместо себя ими же завезенных «зверят». По принципу: ненавидят не тех, кто виноват, а «кого легче достать».

Сохранение русской нации всегда было исключительно прерогативой русских. Так почему мы должны ждать для себя какого-то гуманизма от нынешних хозяев страны – Чубайсов, Абрамовичей, Мамутов, Фридманов, Авенов, Хапсироковых? Они действуют так, словно у них есть своя, отличная от нашей, родина, свой народ, своя вера и свой гешефт. А русские, татары, башкиры – все коренные народы России – для них, похоже, то же самое, что для белых негры в Африке. И дело не в чеченцах, азербайджанцах, таджиках, китайцах. Не будет их – будут турки, арабы, латиносы: те, кто работает много, а довольствуется малым… И не бунтует, поскольку не у себя дома» («Легализованная ненависть» // «Завтра», № 14, 2003 г.)

«Использовать реакционные правые настроения бедствующего или, наоборот, процветающего (конкурирующего в бизнесе с кланами нацменов) населения пытаются сегодня многие. Неповоротливость националистического мышления легко контролируется. И свести проблему перераспределения благ в РФ к национальному фактору хотелось бы многим – в первую очередь тем, кто в этом перераспределении участвует. Праздничные «перетяжки» на улицах Москвы в дни «независимости» – «Слава России!» (самое распространенное скиновское приветствие), активное использование дореволюционных символик подтверждают то, что, как и в ельцинские времена, Кремль националистов не торопится хоронить, а держит наготове – для нейтрализации «красных»...» (И. Краснов: «Глядите вправо: проезжаем «белых» // «Независимое обозрение», № 25, 2003 г.)

Разноголосые мнения читателей по проблемам национальной нетерпимости регулярно представлены в подборках центральных газет. Вот одно из редакционных писем в «Независимую газету» (03.04.2003 г.):

«Русский фашизм дал ростки, имея мультивекторный толчок от:

1). внешнего воздействия с Запада,

2). внутренней оппозиции из космополитов, некоторых почвенников-славянофилов, отдельно взятых православных кругов, определенного рода русских элит, не входящих в перечисленные выше категории.

Русский фашизм был на руку тем, кто видел в «нерусского происхождения конкуренте» жесточайшего противника и обращался с ним так, как подобает поступать с «врагом, который не сдается».

При этом общественное внимание было отвлечено от такой не менее горячей темы для России, как антисемитизм.

Пока ловили чеченов, аварцев, карачаевцев и грузин, некоторые другие успели извлечь всевозможные выгодны из подобного беспредела.

Развели… как русских вас опять…»

Свой взгляд на последствия распространения русского национализма обозначил В. Федоров, директор Центра политической конъюнктуры России («Консерватор», № 3, 2002 г.):

«…Русское националистическое течение у власти никогда не было, поэтому его опасность для россиян далеко еще не очевидна, но в перспективе именно воинствующий русский национализм, отрицающий многонациональную сущность РФ, ставящий этническое начало выше гражданского, – это самая опасная угроза для России. В условиях постсоветского идеологического вакуума именно такая идея берется на вооружение. Национальное самосознание русского народа находится в стадии надлома, поэтому болезненно гипертрофированный русский национализм имеет широкое распространение. В ближайшем будущем мы увидим еще больший рост этого явления. Оно выйдет из подполья и выльется в большую политику, включая парламентскую, и тогда игрушечный националист Жириновский покажется верхом цивилизованности».

Этот более чем неутешительный прогноз подтвердило время. После трагедии на Дубровке в России с новой силой усилилась ксенофобия, особенно по отношению к кавказцам. Россия получила вызов, который неизбежно диктовал обществу необходимость консолидации, ведь горе одинаково затронуло всех, независимо от национальности и вероисповедования. Казалось, после пережитой трагедии обществом и властью, прежде всего, будут пересмотрены некоторые ориентиры национальной политики. Если до сих пор на проявление ксенофобии общество не реагировало, а власть закрывала глаза, то трагедия «Норд-Оста» отчетливо продемонстрировала как становятся все равны перед смертью: и мусульманин, и православный, и русский, и кавказец – ведь в заложниках оказались все. Но произошло обратное. С новой силой, с еще большей агрессивностью мы разделились по обе стороны баррикад, поиск внутреннего врага обострился, получил новый виток, и уже вполне респектабельные общественно-политические издания приняли активное участие в этом процессе. Особенным усердием отличились общенациональные телеканалы. Голоса национал-патриотов и некоторых демократических журналистов уже почти слились в единый хор.

Наметился странный парадокс: чем больше укрепилось влияние государства на СМИ, тем жестче обозначился в них Язык вражды, тем больше появилось ксенофобских публикаций и расистских монологов. Ведь совершенно очевидно, что в России главным олигархом в области производства и распространения информации является государство, которому принадлежит более 70% СМИ, более 80% типографий и передающих телерадиоцентров (добавьте к этим цифрам влияние власти на остальную часть через бизнес-структуры). Так что же мешает задействовать весь этот колоссальный ресурс на межэтническую консолидацию?

Теракт в Театральном центре так и не стал для России «моментом истины». Сложившуюся атмосферу шовинистически-имперского стиля в обществе определил В. Шендерович.

«Волна русского патриотизма в 41-45 гг. была праведной и святой. Потому что страна воевала против захватчиков. А сейчас кто на нас нападает? Против кого мы? Где война? Где оккупанты? Против кого боремся?

«Норд-Ост», названный терактом – это не теракт. Само это название – часть большой лжи. В Генштабе предполагали, что мы в Чечне будем мочить, а здесь у нас будет культурная жизнь. Выяснилось, что так не бывает… Вообще, это не имеет отношения к теме патриотизма. Это ксенофобия, которая специально подпитывается государством. И теперь, казалось бы, вполне интеллигентные люди открыто говорят, что им не нравятся чеченцы и так далее…

Если мы говорим о патриотизме как о любви к своему – это естественное и прекрасное чувство, которое не нуждается в том, чтобы кричать об этом на улице. Ты же не просишь денег, чтобы воспитать в себе любовь к своему ребенку? Но есть патриотизм, который подпитывается нелюбовью к чужой культуре, и это уже ксенофобия. И если вы вглядитесь в основу нашего квасного патриотизма, то увидите, что он замешан на ксенофобии!» В. Шендерович («Консерватор» № 1, 2003 г.)

Легко быть патриотом мощной, сильной державы. Тяжело любить слабую Родину, потерявшую былую силу, военную мощь и политическое величие. Но Россия обладает некой притягательной силой, и как бы не выталкивала она своих детей в дальние и ближние зарубежья, тоскуют они, тянутся к ней, прощают ей обиды, хотят быть под ее теплым уютным крылом. Наверное, в этом и есть феномен русского, российского патриотизма. Но что-то не так с этим понятием в нашем королевстве. Наш патриотизм все явственней меняет цвет. Из кумачово красного он становится ощутимо коричневым. На самом деле он должен иметь цвет зеленых русских просторов, белоснежных вершин Кавказа, прозрачно-чистых сибирских рек, ковыльно-желтых южных степей, – вот это и есть истинный российский патриотизм! Да простят мне коллеги столь пафосное утверждение, списав его на восточный стиль и кавказскую эмоциональность, но именно таким (пока!) представляется русский патриотический Дух инородцам. Предостережения о том, что этнический русский национализм может быть востребован обществом, прозвучали еще в эпоху Ельцина, когда Россия оказалась перед необходимостью формирования национальной государственности и новой национальной идентичности.

«Русский фактор» в российской политике» – доклад под таким названием был подготовлен Департаментом политических проблем Фонда «Реформа» под руководством Андраника Миграняна при участии Алексея Ельманова, Андрея Рябова, Валерия Соловья. Основные его материалы опубликовала «Независимая газета» (№ 6, 2000 г.). Впервые прозвучал научный анализ роли русского народа в постсоветском политическом пространстве, основной вывод которого составляло утверждение, что «политическая и социальная стабильность России, ее настоящее и будущее, в значительной мере зависит от самочувствия русского народа, т.к. он остается количественно преобладающим в демократической России (85%). Его историческая роль в создании государства ведущая, значительно влияние русской культуры и языка на другие народы в составе России». По мнению авторов, именно русский народ наиболее пострадал в советский период, т.к. империя СССР денационализировала русский этнос как никакой другой. И хотя «бремя служения империи и тяжесть ее поддержания» лежало именно на русских, никаких льгот и преимуществ они не имели. «СССР погиб во многом потому, что русские не захотели его держать. Бремя империи подточило жизненные силы русской нации, и она встретила его разрушение не без горечи, но и без сопротивления».

В докладе подробно анализируются причины и последствия расчлененности русской нации, т.к. после распада СССР 25 миллионов этнических русских оказались за пределами России. Постперестроечное время поставило на повестку дня задачи обретения новой идентичности России, национальной консолидации, утверждения ее нового места в мире. Но поскольку проблема формирования национального государства и российской нации до сих пор так и не стала предметом широкой общенациональной дискуссии, инициатором которой должно стать само государство и общенациональные СМИ, сформировался националистический дискурс, который в числе политических врагов, мешающих обустройство России, обозначает инородцев и западную демократию. Именно либеральная интеллигенция, стоящая во главе демократического движения, боится, что апеллирование русских националистов к великодержавному началу русского национального сознания вернет Россию к империи. «Усилиями демократических масс-медиа, которые поощрялись и направлялись некоторыми высокопоставленными политиками, была развернута крупномасштабная пропагандистская компания по диффамации русского национализма и его компрометации в общественном мнении». К тому же русские националисты сами дают для этого достаточно поводов ксенофобией, кавказофобией и т.п. «В идеологию российского суверенитета демократическое движение вкладывало смысл формирования западной модели нации-государства, намеренно игнорируя и подавляя прежде всего русскую этничность. Национализмы в других советских республиках, а также в российских автономиях, российскими демократами поддерживались и даже поощрялись, поскольку рассматривались как барьер против русского национализма». Все это немало способствовало тому, что протестно настроенная против уродливой капитализации страны значительная масса русского этноса пока предпочитает коммунистов, а русский вопрос в современном политическом дискурсе России отдан на откуп таким одиозным личностям как В. Жириновский.

«Хотя влияние русского национализма на политику ограничено, и он не стал субъектом политического процесса, усиливающиеся в обществе националистические и государственнические настроения представляют собой важный фактор, который государство и политические силы не могут игнорировать. В настоящее время наибольшего успеха в мобилизации патриотического ресурса добился президент Владимир Путин. Однако для закрепления и развития достигнутого результата он должен продемонстрировать эффективность и целеустремленность новой власти, ее способность ответить на чаяния общества и его значительного национал-державнического сегмента. Нынешней властью продвигается концепция усиления роли государства, надэтнического патриотизма и формирования политической нации. Она приемлема для большинства общества как стратегическая цель, но лишь в том случае, если будет создано дееспособное государство, проводящее успешную стратегию модернизации.

Патриотизм и умеренный национализм могут стать важным политическим ресурсом новой власти. При этом «русский фактор» будет использоваться ею дозировано и исключительно инструментально – для легитимизации и консолидации режима. Фактически это означало бы, что власть взяла на вооружение концепцию надэтнического «гражданского» национализма. Этнический русский национализм ожидает в этом случае незавидная участь: отдельных его представителей кооптируют во власть (исключительно на второстепенных позициях) для придания ей патриотической окраски, «конвенциональных» националистов используют в качестве клаки, радикальных – будут по-прежнему маргинализировать и даже, возможно, подавлять. Используя патриотический ресурс, власть одновременно постарается позаботиться о том, чтобы у нее не было на этом поле серьезных конкурентов.

…Поскольку либеральная и коммунистическая идеология в России «отыграны» и в значительной мере исчерпали свой ресурс, то, скорее всего, именно этнический русский национализм (вероятно, в сочетании с идеей социальной справедливости), причем в наиболее жесткой версии, будет востребован обществом и выйдет на первый план в ситуации национальной катастрофы, неизбежно сопровождающейся усилением внешнего давления на Россию».

Авторы доклада оказались правы в своем прогнозе: «этнический русский национализм» за прошедшие с момента подготовки доклада последние три года, действительно, вышел «на первый план», поскольку главные проблемы сформированного к исходу первой половины 90-х годов националистического дискурса так и не решены до сих пор в российской политике. В данном случае нас интересует проблема формирования новой национальной идентичности.

«В сознание граждан России внедрялась формула «не русский я, но россиянин», рожденная отнюдь не русским поэтом. Власть попыталась пойти по западному пути строительства «политической нации», в которой гражданско-государственная идентичность («российскость») превалирует над этнической. Эта модель была далеко не чужда и советской матрице, которая, как уже отмечалось, всячески подавляла этничность, редуцируя ее к политическим формообразованиям (Советам) и к социальному аспекту, намеренно разводя понятия «нации» и ее «духа» (языка, культуры, традиций, эстетических и этических ценностей). Однако реализация внешне привлекательного проекта в современных российских условиях выглядит проблематично. Причем отнюдь не только в силу традиционно острой чувствительности нерусских народов, но и по причине сложности, динамичности, открытости и разновекторности тенденций русского массового сознания». («Русский фактор» в российской политике» // «НГ», № 6, 2000 г.)

Рассматривая трансформацию политической стратегии в национальной сфере, Эмиль Паин, генеральный директор Центра этнополитических исследований, приходит к тревожным выводам.

«Все более отчетливо проявляется курс нынешнего политического истеблишмента России на сочетание ограничительно-запретительной политики по отношению к национальной элите нерусских народов с усилением охранительной политики по отношению к этническому большинству. Так, наряду с законом, запрещающим этническим меньшинствам использовать иную графику, кроме кириллической, в Государственной Думе принят (но пока еще не утвержден Советом Федерации и президентом) Закон «О русском языке как государственном языке России», который трактуется многими политиками как символ главенства русского языка и русского народа. В Думе подготовлен и активно обсуждается также проект закона «О русском народе», обсуждается идея пересмотра Концепции государственной национальной политики, принятой во времена Ельцина, и прежде всего замена принятой там формулы: «все коренные народы России являются государствообразующими» на идею исключительности – «русские являются государствообразующим народом России».

Включилась в это переосмысление национальной политики и Русская Православная Церковь. Она все настойчивее проводит в жизнь идею иерархии конфессиональных и этнических общностей. На вершине – «государствообразующий православный народ», второй уровень – так называемые «традиционные религии» (ислам, буддизм и иудаизм, далее идут нетрадиционные религии (католицизм и протестантизм) и исповедующие их этнические общности, и, наконец, все прочие конфессии и этнические общности. Таким образом, «вертикаль власти» может быть полностью сопряжена с вертикалью этноконфессиональных общностей. Вырисовывается картина, до боли знакомая по советским временам, – но страна изменилась, и легко себе представить, как на «вертикаль» в Центре ответят подобными же иерархиями республики. На вершине одной из них может оказаться татарско-мусульманский «старший брат», на другой – буддистско-калмыцкий, и т.д. Вместо интеграции России мы получим множество очагов напряженности, и понятно, что укреплению Федерации это способствовать не будет.

«Все это нисколько не повышает защищенность какой-либо этнической общности, в том числе и этнического большинства, а лишь взвинчивает этнические страхи. Уровень тревог среди представителей этнического большинства все возрастает, и сегодня он выше, чем у представителей меньшинств. Важно и то, что уровень этнических страхов, фобий у русской молодежи выше, чем у лиц старшего возраста.

Если все это приведет к росту и активизации русского национализма как идеи политического доминирования, то можно не сомневаться, что в ответ будет расти национализм этнических меньшинств. В этом случае этнополитический маятник совершит полный цикл колебаний, и нас будет ждать новый взрыв межэтнических конфликтов. Причем в худшем варианте, чем тот, который проявился в конце 80-х – начале 90-х годов. Тогда национальные движения меньшинств развивались под демократическими лозунгами. Ныне же более вероятно сочетание этнического национализма с религиозным фундаментализмом. И дело здесь не только в общем росте религиозности российского общества, сколько в разочаровании этнических меньшинств демократическим движением в России и на Западе». (Э.Паин. «Независимая газета», 27.05.03 г.)

Отмахнуться от растущих национально-патриотических брожений в обществе, свести их на обочину общественно-политической жизни, даже при всей «крикливости» и маргинальности некоторых идейных лидеров этих движений, значит, не понимать, до какой степени накалилась эта критическая масса. Достаточно зайти на сайт газеты «Завтра» и почитать отклики на вопросы, поставленные А. Прохановым: «В чем разгадка русской летаргии? Как вывести людей из спячки? Где тот набат, от которого, словно в сказке, очнется великий народ?» Вот только некоторые из огромного числа ответов. Их прислали обычные граждане России, которых не слышит и не хочет слышать центральная пресса, которые не интересны федеральному рыночному ТВ и уж тем более малоинтересны «слугам народа» в выборное межсезонье. Это голос «маленького человека» России, который ищет свой путь в запутанных политических лабиринтах новейшей истории нашей страны. И к нему нужно прислушаться.

«Soviet. Загадки, скорее всего, нет, т.к. безволие русского народа (и не только русского, но и всего советского народа) объясняется его недалекой историей. По-видимому, советская система имела ряд недостатков, одним из которых являлось полное доверие правительству, партии и т.д. У нас не было того комфорта в быту, который развивался в капмире и делал то общество «обществом потребления», но мы были уверены в «завтрашнем дне», наши дети могли и должны были получить образование, на профилактических медицинских осмотрах нас насильно заставляли выявлять болезни и самые опасные принуждали лечить (бесплатно), мы были уверены, что наши правители не нанесут урон безопасности страны (по крайней мере намеренно)…

У нас пропал иммунитет. Мы не смогли определить момент, когда власть смертельно заболела. Мы потеряли свою страну в 1991 году, мы окончательно погибли в 1993 году. Сейчас оставшиеся в живых учатся жить в чужой стране по чужим законам, которые написаны не для нас. В этой стране «достоинство просит подаяние», «ложь глумится над нищетой», и русский человек, который никогда не жил по законам менял и ростовщиков, не сможет быстро переварить эту систему.

В. Ураган. Россия больна. А лучший способ пережить болезненные муки – это спать. Спать крепко. Глубоко уйти в сон и забыть о реальности. Но Россия проснется. И это будет великое пробуждение. Увы, но у нас только два пути. Либо медленно умереть во сне. Или скопить силы и возродиться.

Voltchina. Мне видится решение проблемы спячки только в проявлении воли Божьей. Национальное Русское унижение должно дойти до своего апофигея (еще не дошло), тогда должен появиться Лидер, способный заключить союз с крупным русским (национально ориентированным) капиталом, как это сделал А. Г. в Германии в свое время.

Без мощного финансирования спячку у «ящика» и бутылки не прервать. Все разрозненные национальные группы и партии могут быть объединены только мощной волей Лидера и его харизмой, каковые качества его – опять же в руце Божьей. В старой России таким лидером всегда бывал обозначен Царь, что решало проблему национального единения. Возможно, возрождение Империи могло бы произойти на волне. Национальной революции, но не в виде копии немецкого нацизма, а как результат последовательной и скрупулезной работы по собиранию Русского самосознания по крупицам.

ZZ. Народ раздроблен и не организован, в его голову вносится хаос трудами оперативников, переодетых в монархистов, казаков с лампасами, чернорубашечников из РНЕ, нацболов из НБП и прочих ряженых. Любую организацию, которая будет в самом деле сплачивать угнетаемый народ и угрожать власти, – сметут с лица земли в одно мгновение, окрестив Иродом. Оккупационная власть действует по принципу «разделяй и властвуй». Мы – разделены. Они – властвуют.

Есть и другая причина нашей пассивности. Она кроется в глубинах русского подсознания. Неоднократно обманутые нашими вождями, мы не хотим в очередной раз оказаться в дураках, восстав, как восстали в октябре 1993 года, не зная, что это было не восстание, а вторая, после форосской, грандиозная провокация.

Anti. Как патриоты достигнут своих целей, какими методами? Могу лишь высказать мнение, что необходимо отказаться от навязанных кремлевскими демонами игр в честные выборы. Существующая система не позволит патриотам будь то коммунисты или монархисты, или еще кто, прийти к власти.

Для этого необходимо искать иные пути…

Amber. Русские спят, потому что запутались в терминах. Сергей Нилус винил сионских мудрецов и называл их антихристом. Коммунисты винят империализм, антиглобалисты – глобализм, националисты – либерализм. И пока не будет единства в терминах, русские 1000 лет будут блуждать на кладбище терминов разных исторических эпох, отвлекаясь на миражи «фашизма», «демократии» и прочих фантомов.

Русский сон закончится, а миражи и фантомы исчезнут, как только каждый русский, будь то коммунист, антиглобалист или националист, перестанет быть патриотом отдельно взятого исторического периода России.

Konstant. Вопрос выглядит легким. Но ответ не найти некому. Из какого народа нас сложили-слепили и для какой цели? И от Емели не отмахнуться. И от Ильи Муромца не отказаться. Зачем сказали, что все богатеи на новой Руси – евреи, а правители – немцы? Глянул мужик: гости смышленые, без хозяина не пропадут – и на другой бочок. Убили правдой Ивана.

Shaturin. Нашу главную беду всякие умники называют «автомизированностью общества», а по простому – всяк за себя… Строго говоря, население России все в меньшей и меньшей степени может называться обществом. Поэтому и получается такое: когда приходит, вроде бы, общая беда, – всем все равно; она только и приводит к тому, что миллионы людей каждый в одиночестве «топит горе в стакане под новую серию «Ментов» и хохмы «Аншлага». Что говорить, само понятие «социальной активности» в России опоганено нынче – это всегда, так или иначе, стремление встать выше другого (деньгами или властью). Активна у нас на родине, получается, только «братва»…

Лично мне кажется, что газета «Завтра» могла бы освоить принципиально новый вид деятельности: налаживание связей между уже существующими национально ориентированными «проектами». Я уверен, что в России немало людей, которые пытаются сделать что-то вопреки ситуации (не все же водку пьют): это может быть бизнес, ставящий иные цели, кроме «обувания» близких и покупки «Мерседесов», частный детский дом, объединение ветеранов, творческие клубы – все, что угодно.

Вот и я надеюсь на то, что рано или поздно станет возникать инфраструктура подобных «первичных ячеек» (как в старину говаривали) национального движения. Или, иначе говоря, начнется формирование этой самой «национальной элиты» – т.е. сообщества людей, способных брать на себя ответственность». («Завтра», № 22, 2003 г.)

Последнее десятилетие показало, что именно СМИ приняли активное участие в раскачивании российского многонационального ковчега. При этом ни в одном этнорегионе нет подобного высокомерного шовинистического чванства и столь презрительных оценок русского народа, как это позволительно по отношению к инородцам в Москве, где национальная нетерпимость ощущается особенно остро. Самое страшное, что все это обрушивается на целое поколение юных россиян, не привитых инъекцией интернационализма. По информации Марии Герасимовой (центр этносоциологии «Диаспора»), молодые русские оказались натуральными ксенофобами. Только 60% русских подростков думают, что все народы должны иметь в России равные возможности для сохранения своего языка, религии, обычаев; лишь 46% полагают, что все существующие в России религии должны быть равноправны; 49% этих потенциальных избирателей считают, что представителей некоторых национальностей не должно быть в правительстве; 38% не считают разжигание межнациональной розни преступлением, за которое надо наказывать; 64% (!) подростков говорят, что надо бы ограничить проживание в Москве представителей народов Кавказа и Средней Азии; 39% – что коренные народы России должны иметь преимущества перед некоренными. И еще русские школьники без стеснения называли тех, к кому они относятся хуже, чем к другим: для 17% опрошенных это оказались евреи, на втором месте – «негры» (14%), затем «кавказцы» (10%), потом идут грузины, чеченцы и китайцы («Консерватор»). Аналогичные исследования провел Институт этнографии и антропологии РАН в школах Москвы. Результаты его показательны и тревожны, так как мировоззренческая позиция этих шестнадцатилетних подростков, закладываемая сегодня, через два десятка лет будет определять этнопсихологическую обстановку в Центре России. «Лицо кавказской национальности» ассоциируется у них с преступным и невежественным. 73% опрошенных юных москвичей оценивает многонациональность столицы отрицательно. Вот только некоторые фрагменты суждений, которые приводит старший научный сотрудник института В.К. Малькова: «В Москве полно людей нерусских, конечно, русских большинство, но есть и другие, особенного много кавказцев. Эти кавказцы зарабатывают здесь, в Москве, больше денег, чем наши русские. Вообще кавказцы лучше приспособлены к жизни, они зарабатывают деньги на торговле, особенно на некачественной водке», «Кавказцы в Москве держатся друг за друга и потому они засели у нас всерьез и надолго, перетаскивают к себе разных близких с Кавказа». Кстати, одним из источников их представлений подростки называют СМИ.

Не менее тревожную информацию дает аспирант факультета психологии МГУ П.А. Черкасов. Он отмечает интересную деталь: в сознании москвичей стереотип о представителях народностей Кавказа во многом коррелирует с образом чеченцев. Кроме чеченцев наиболее активно упоминались те народы, которые либо живут близко от зоны конфликта, либо непосредственно граничат с Чечней. Оценки кавказцев сводились как к агрессивным, завистливым и необразованным. Справедливости ради надо отметить, что те из опрошенных, кто позитивно оценивал представителей Кавказа, в числе их положительных черт выделили гостеприимство, соблюдение традиций, смелость и гордость за свой народ. При этом образ американца, который также предлагался для оценки, оказался куда более положительным, чем россияне-кавказцы. Ну что тут скажешь, замечательную плодородную почву взрыхлили псевдопатриоты в юном, неокрепшем сознании нового поколения, только как бы это бумерангом не вернулось обратно, разорвав нацию высокомерным, чванливым этническим хамством. Если джинн выпущен из бутылки, трудно вернуть его обратно. Пока есть еще время покрепче завинтить пробку, главное – захотеть это сделать! Как бы ни разнились цифры социологических исследований по теме ксенофобии в России, все они давно уже переваливают за цифру в 50%. По последней информации ВЦИОМ около 70% респондентов разделяют лозунг «Россия для русских». Их воспитали наши СМИ, социально-экономическая ситуация в стране и отсутствие национальной политики.

Демонстрация открыто националистической установки большинства россиян особенно тревожна на фоне постоянного притока мигрантов в страну. Если в ближайшее время не произойдет цивилизованного решения миграционных проблем, борьба с русским национализмом и правым экстремизмом зайдет в тупик, ведь, как справедливо замечено, «скинхеды – это не в последнюю очередь реакция населения на образ бандита с Кавказа, усиленно формировавшийся в общественном сознании военными и криминальными теленовостями».

В ходе подготовки к парламентским выборам Минюстом были зарегистрированы более 20 партий с откровенно националистическими программами: Всероссийская политическая партия «Святая Русь»; Политическая партия «Великая Россия»; Монархическая партия России; «Союз патриотов России»; «Казаки России»; Русская православная партия; «Возрождение Святой Руси»; Национал-социалистическая партия России; Самодержавная соборная партия «Союз веры и труда»; Национальная партия России; Народно-монархическая партия России; «Национальный фронт»; «Единая нация»; Народная казачья партия; Российская монархическая партия; «За Русь Святую». В ходе предвыборной гонки многие сошли с дистанции как самостоятельные образования, но сами члены этих организаций не растворились в пространстве, они влились в другие партии и блоки. Прочно заняла свое место в российской политической жизни Национально-державная партия России, один из пунктов программного документа которой гласит: «К высшим государственным должностям не должны допускаться нерусские и породненные с нерусскими лица». И хотя НДПР не была допущена к выборам, более того, Минюстом было принято решение о ее ликвидации, учитывая снижение рейтинга коммунистов, раскола в их рядах, эти новые партийные образования вполне могут пополниться националистически настроенным электоратом, который до сих пор КПРФ удерживала в консервативных рамках. В интервью газете «Завтра» (№ 52, 2002 г.) один из лидеров ЛДПР А. Севастьянов сказал: «Рейтинг КПРФ зашкаливает за 35-40 %, но КПД этой партии необычайно низок. Причина этого – отказ от всякой формы нелегитимной борьбы. Когда Зюганов заявил о лимите на революции, он похоронил себя как политик… в общей сложности мы создали инициативные группы в 76 регионах… и намеренны создавать отделения нашей партии во всех странах СНГ и Прибалтики. Мы уже имеем предложения из Белоруссии и Украины, и уверены – впереди у нас большие перспективы». В распоряжении национал-патриотов такой благодатный регион России, как Кубань, где губернатор А. Ткачева занимается активной зачисткой Краснодарского края от инородцев: «Определять, законный мигрант или незаконный, можно по фамилии, точнее по ее окончанию. Фамилии, оканчивающиеся на «ян», «дзе», «швили», «оглы», незаконные, так же как и их носители». Видимо, именно в таком лидере нуждаются патриотически настроенные движения. Поздравляя его с днем рождения, газета «Завтра» (№ 52, 2002 г.) пишет: «За громкими и тревожными событиями, за всеобщим вниманием к росту «заоблачного» рейтинга президента завзятые политаналитики, похоже, не заметили, что на Юге России уверенно набирает политический вес молодой губернатор Кубани Александр Ткачев. Это политик… не от политики, не от московской тусовки, не от парламентских и митинговых словопрений, а от земли, от жизни, от глубинных людских забот и интересов.

В его лице мы имеем не только национально мыслящего и национально действующего политика, но и успешного хозяйственника. И если ему хватит воли, то во властной российской элите наконец-то появится лидер нового типа, которого давно ждут русские и другие коренные народы России». Как будут строиться отношения губернатора Ткачева и национал-патриотов после того как неожиданно господин Ткачев поменял политическую ориентацию и стал приверженцем «Единой России», пока прогнозировать сложно. Думаем, что в качестве кадрового резерва, с одной стороны, и в качестве базисной опоры, с другой, эти два «одиночества» все же будут иметь друг друга в виду.

Как победу общественного мнения правозащитники рассматривают аннулирование Минюстом решения от 19.05.03 г. о регистрации НДПР, называющей себя «защитником русского народа», которому идеологи партии хотят «вернуть право на самоопределение» (свой проект они назвали «Национализм с человеческим лицом»). Однако, до сих пор большинство ее региональных отделений продолжают работать в прежнем режиме. По утверждению директора Московского бюро по правам человека Александра Брода, отделения партии работают в сорока регионах России.

«Ликвидировать их можно только в судебном порядке по искам местных отделений Минюста, но они не спешат эти иски подавать. Начальник пресс-службы Минюста Александр Калягин подтвердил «Новым Известиям», что ликвидация региональных отделений партии находится в компетенции регионов. И пока что процесс пошел только в Великом Новгороде, где городская прокуратура предъявила главному редактору местной партийной газеты «Русское вече» Павлу Иванову обвинение по статье 282 УК «разжигание национальной розни».

В Министерство печати и Генпрокуратуру правозащитники направили письма по поводу ряда провокационных, ксенофобских публикаций в центральных партийных газетах «Русский фронт» и «Национальная газета», требуя их закрытия. Однако вплоть до последнего времени никаких мер к партийным органам НДПР принято не было». (А. Колесниченко: «Избирательная юстиция» // «Новые известия», 30.07.03 г.)

Более того, с тех пор активность Александра Севастьянова ничуть не поубавилась, а, скорее, наоборот, получила новый виток развития. Именно он стал вдохновителем Всероссийского конкурса школьных сочинений на тему «Что значит быть русским сегодня», итоги которого были в мае подведены в Московском гуманитарном университете – бывшей Высшей комсомольской школе.

«Мы хотели заставить все молодое поколение русских людей на всем пространстве бывшего СССР задуматься, что значит быть русским? – сказал на торжественной церемонии вручения призов председатель жюри конкурса Александр Севастьянов. – Этот вопрос наверняка побудит обратиться за советом и к старшим – папам и мамам, бабушкам, учителям, которым тоже невредно подумать, наконец, на эту тему.

Для стимуляции раздумий г-н Севастьянов предложил и солидные призы победителям – $2000 за первое место. Деньги для школьников из провинции фантастические, а поэтому за перо взялись свыше 600 школьников. Кроме того, для направления дум подрастающего поколения в нужное русло оргкомитет конкурса стал высылать всем участникам и бандероли со свежими номерами «Национальной газеты», и брошюры – например, на вручении призов всем школьникам раздали книги «Права русского человека» и «Библейское рабство». Главы: «О сионистских реформах русского языка», «Преступность христианства», «Ложь, убийство и евреи»…

Что ж, подобные мысли оказались близки и некоторым авторам. Например, 16-летний школьник из Брянска Андрей Поляков прислал объемное творение из восьми частей, за что и получил приз.

«Нас, русских, унижают, оскорбляют, гонят, убивают, пытают, хотят резко уменьшить рождаемость русских детей. Хотят растоптать нашу русскую культуру, сделать нас послушным рабским народом, – пишет Андрей Николаевич. – Кто-то из моих друзей даже всерьез сказал: «Надо создавать партизанские отряды из добровольцев и пробираться в бывшие республики СССР, чтобы спасти оставшихся там русских!» Эта мысль была близка нам всем, ибо наши деды и прадеды во все времена партизанили в брянских лесах, громили половцев, хазаров, татарву…»

Остается непонятным, какое отношение имеет Московский гуманитарный университет к этой пропагандистской акции.

– А что в этом плохого? – вопросом на вопрос ответил Валерий Луков, заместитель ректора МосГУ по научно-исследовательской работе. – Между прочим, во всех словарях сказано, что национализм – это любовь к Родине. Так что мы просто помогаем воспитать патриотизм и любовь к своей родине.

Ну а в том, что вместо чувства любви в подростках зачастую просыпается ненависть к инородцам, педагоги вроде бы не виноваты.

Как пообещал г-н Севастьянов, все сочинения при самом активном участии педагогов Гуманитарного университета вскоре будут изданы отдельным томом – эдакое своеобразное напутствие национал-патриотам для их похода во власть. Пусть школьники, может быть, и не имели ничего такого в виду, но никто же их за языки-то не тянул в их рассуждениях о необходимости «восстановления русского порядка»… (В. Тихомиров: «Русифицирование» // ж-л «Большой город», 28.05.2004 г.)

На истории «рождения» и последующей скоропостижной «смерти» Национально-державной партии стоит остановиться подробно, так как эта несложившаяся «love-story» НДПР и КПРФ, НДПР и Кремля наглядно демонстрирует, как разыгрываются национальные карты в безответственных политических баталиях. Предоставим слово Илье Краснову, который подробно проанализировал эту ситуацию.

«Возможно, только за одну реальную, тотальную дружбу народов, о которой слагались песни и при Сталине, и при Брежневе стоит поклониться в ноги советской эпохе. Нынче же, когда почва социализма ушла у народа из-под ног, какого же интернационализма потребуешь? Финансовые кланы выстраиваются на национальных каркасах – вот вам и причина националистической реакции, пресловутого «русского фашизма». Но это не значит, что местечковый национализм «богатых» лучше другого, массового национализм «бедных. Когда-то победа национализма немецкого народа, униженного великой депрессией, обошлась миру ценой Второй мировой войны. Тогда крупному немецкому капиталу и фашистам Гитлера удалось задурманить голову бедным немцам и искоренить «красных», угрожавших этому сговору. Сегодня эта ситуация грозит повториться в России.

Видеть коренную проблему общества, причину социальных бедствий не в «национальных особенностях», а в экономическом укладе призывают сегодня, как и прежде, коммунисты, они же – «красные». С середины 90-х к самой массовой организации «красных» КПРФ, как к идейной мощной и организационно дееспособной силе примкнули «белые», национал-патриоты. Осознавшие, наконец, что расчленение и уничтожение их родины продолжается. Как сказал Александр Зиновьев: «Мы метили в коммунистов, а попали в Россию». Единым лево-патриотическим блоком «красные» и «белые» идут против либералов. Но есть силы, которым выгодно вновь раздробить наметившийся альянс…

Да, это была партия без будущего. Но «сверху» было удобно манипулировать ею, во-первых, в целях дробления патриотического электората, а во-вторых, для провоцирования конфликта между «красными» и «белыми». Ведь НДПР сразу отсекла «белых державников», мало разбирающихся в формах собственности, от «красных», которые выступают не просто за державу, а за страну с соответствующим укладом экономики. Как ни странно, почва для агитации у тех и у других была одна: нелюбовь масс к олигархам. Только «красные» выступают против них как класса или, на первых порах, хотя бы за закон о природной ренте для обуздания оных, а «белые» обращают внимание на национальный состав олигархических списков…

…Однако обособление от «красных» ничего не дало «белым», кроме насмешек СМИ – ведь лик НДПР после первых же пикетов вырисовывался как самый неадекватный. Словно худшие, столь любимые либеральными телекамерами пожилые персонажи оппозиции, специально собрались на своеобразное пикет-шоу попугать своим архаическим шабашем прогрессивных современников.

Пытаясь обвинить во всех бедах страны все ту же «семью», НДПР при этом делала акцент на сложных генеалогических переплетениях «масонского рода», чем явно уже пересекала черту реальной политики, уходя в «шизоанализ» и раззуживая национальную паранойю своих партийцев. При этом никаких призывов к штурму бастионов «еврейской власти» НДПР принципиально не высказывала, проповедовала «конституционные методы борьбы». Но и эта заведомая лояльность не продлила жизнь НДПР.

…Внутренняя нейтрализация не удалась. И в этом плане НДПР сыграла определенного рода позитивную санитарную функцию – вывела наиболее маргинальную составляющую за пределы альянса лево-патриотического блока.

Сама по себе эта публика оказалась нежизнеспособна. Архаический национализм неприемлем как для большинства советского поколения, воспитанного на интернациональных традициях, так и для либеральных космополитов». (И. Краснов: «Глядите вправо: проезжаем «белых» // «Независимое обозрение», № 25, 2003 г.)

Как бы мы ни уповали на прошлые интернациональные традиции, поколение, которое на них воспитано, стареет и уходит из активной общественной жизни. Кроме того, в нашей жизни существует масса вполне объективных причин, возбуждающих у россиян национальную озлобленность и шовинизм. Словом, горючего материала для разгорания националистического пламени предостаточно, тем более что оно усиленно подпитывается общенациональными СМИ. 11.02.03 г. на ТВЦ (программа «Дата») проводился интерактивный опрос зрительской аудитории: «Как вы относитесь к выходцам с Кавказа, которые переезжают в российские города?» При подведении итогов выяснилось, что 92 % ответили – «отрицательно», 5 % – «положительно» и только 3 % россиян эта проблема безразлична. Страсти в студии подогревал депутат Госдумы А. Митрофанов: «…есть ли в управлении страной русские министры? Руководят Россией в основном нацмены… у южан коррупция – принятая норма. На севере – другие законы, другой менталитет… на Кавказе растет конопля, поэтому для них наркотики – привычка… азербайджанцы связаны с наркобизнесом. Они – перекупщики сельхоз продуктов, заняли все торговые точки на рынках. Почему русская бабушка не может торговать в Москве? Потому что они ее туда не подпустят. Они же накручивают цены. Почему же москвичи из-за них должны переплачивать…», – далее в таком же духе. При этом ведущий программы в той же тональности делает редакторские ремарки на тему этнической преступности, проявляя неуклюжую «виртуозность» в терминологии: «…но вот та нация, которая любит в кибитках ездить, тоже подмяла под себя наркобизнес…» Подобных «аналитических» сюжетов на тему межэтнического сосуществования на голубом экране вполне достаточно для того, чтобы россиянин все меньше и меньше исповедовал толерантное отношение к инородцам.

Безусловно, русская националистическая угроза – это только один из источников политического экстремизма в России. Не менее опасен религиозный и националистический экстремизм малых народов, прежде всего, мусульманских, который активно развивается сегодня в регионах Северного Кавказа и некоторой части Поволжья. Их объединяет общая тенденция вливания в политику прослойки молодежи, не прошедшей «обработку» интернационализмом советского периода. Подпитанный социальными, экономическими и демографическими кризисными факторами русский национализм и исламский фундаментализм одинаково болезненно могут разорвать Россию по линии «мусульманство-православие», националистически окрашенных с обеих сторон.

Что есть признак демократического государства относительно СМИ? Давление на них со стороны государства рассматривается как злостное нарушение самих демократических принципов. Для России эти разговоры – не более чем софистика. Все прекрасно понимают, что каждый коммуникативный орган обслуживает чьи-то интересы, и ни в одном из них нет места журналистам из среды нацменьшинств. Была компания «Мир», она исчезла с экрана, как и исчезло из управленческого аппарата Министерство по делам национальности. На кого уповать со своими этнопроблемами, кто начнет, наконец, профессиональный взвешенный диалог национальных обществ с великим русским этносом, с которым историческое провидение связало российские народы, и без которого они не могут конструктивно созидать собственную историю. Если такие попытки анализа возникают в прессе, то вся беда в том, что «государственнообразующий» этнос сам с собой и разговаривает. Идет на телеэкране диалог по национальному вопросу, и проблемы регионов обсуждают столичные эксперты, при этом – ни одного представителя нацменьшинств. Между тем, в Москве существуют диаспоры, изнутри знающие проблемы своих народов, в регионах есть талантливые светлые головы, способные украсить не одну передачу на ЦТ. Но как-то уж наладился такой междусобойчик, и кочуют из рубрики в рубрику одни и те же «специалисты по делам национальностей».

Что мы знаем сегодня о нацменьшинствах здесь, в Центре? Что цыгане – это наркомафия, «ЛКН» – криминальные авторитеты, калмыки – тупые и грязные, якуты – пьяницы, чукчи – герои анекдотов… Недавние граждане СССР, а теперь так называемое «ближнее зарубежье», не менее одиозно представлены в общественном сознании: азербайджанцы и армяне – рыночные торговцы, Украина и Молдавия поставляют дешевое женское тело на панели Москвы и такую же дешевую рабсилу мужчин-нелегалов на столичные стройки и т.д. и т.п.

Нет-нет, да и мелькнет в федеральной прессе какой-нибудь криминальный «штрих» к портрету бывших соотечественников по СССР как, например, публикация в «Московском комсомольце»: «Жестоким убийством на этнической почве закончилась ссора четырех молдавских гастарбайторов. Двое из них вывезли остальных в лес в Подольском районе Подмосковья и, привязав к дереву, сожгли заживо». Оповестив читателя обо всех садистских подробностях этой кровавой драмы, газета заключает: «Мотивом же для убийства стала этническая ненависть, которую убийцы, так называемые «чистые молдаване», испытывали к своим жертвам – гагаузам» («Гагаузов сожгли на национальной почве» // «МК», 24.05.03 г.). Пристрастие газеты к криминальной хронике можно оправдать тиражными соображениями – только если бы при этом россияне узнавали об украинцах, кавказцах, молдаванах, белорусах еще и из других рубрик. За последние несколько лет единственной газетой, которая в течение 2002 года вела рубрику «Московская диаспора» с рассказами о народах, населяющих Москву, была «Версия».

Редкой, неожиданно теплой, выпадающей из многолосого хора чеченофобских публикаций звучит заметка в «Новых известиях» о Забани Хачукаевой, 124-летней чеченской старушки из селения Ачхой-Мартан, более известного российским гражданам по военным сводкам с плацдарма «контртеррористической операции».

«Наверное, судьба этой старой женщины, родившейся в конце позапрошлого века, напрочь отодвигает привычные стереотипы о долгожителях: свежий воздух, здоровая пища, положительные эмоции.

Ничего этого в ее жизни не было. Сплошные катаклизмы и потери близких. Когда в России случилась революция, она уже была бабушкой. Помнит, как спасалась с детьми и двумя внуками от артиллерийского обстрела, устроенного деникенцами за отказ ачхой-мартановцев пропустить войска через село. Впрочем, и отступающих красногвардейцев также не пустили в село, а несколько местных «абреков» (по нынешнему – боевиков) умудрились ограбить обоз с золотом партии. Вообще, ачхой-мартановцы всегда отличались особой позицией, предпочитая нейтралитет, даже перед лицом серьезной опасности. Сам всесильный генерал Дудаев не смог подчинить сельчан, а местное ополчение выдавило из села несколько сот до зубов вооруженных боевиков. Один из правнуков Забани – Сулейман Хачукаев совершил героический подвиг во время «выполнения интернационального долга в Афганистане»: он добровольно остался прикрывать свой взвод и погиб, отстреливаясь от душманов. За этот подвиг сержант Хачукаев награжден орденом Ленина посмертно. (Саид Бицоев: «Самый пожилой человек планеты живет в Чечне» // «Новые известия», 30.06.03 г.)

Вот и воспользоваться бы телевизионщикам этой публикацией – сделать фильм о судьбе Забани Хачукаевой, которая сама по себе уже несет информацию о судьбе целого народа, его истории, традиции, психологии. Может быть, россиянам стал бы ближе и понятней чеченский народ, его трагедия. Да видно не пришло еще время для таких сюжетов.

В рамках Всероссийского фестиваля СМИ Ассоциация этнопроблематики при СЖР обсуждала эти вопросы с участием региональных журналистов. Все единодушны в оценке деструктивной направленности печатных и электронных СМИ Центра в сфере национальной и региональной тематики. Безусловно, следует подразделять, кто и с какой целью осуществляет ту или иную информационную политику. Что касается национальной проблематики, то тут есть одно объединяющее свойство: центральная российская журналистика страдает отсутствием осведомленности реального положения дел в регионах, незнанием специфики национальных культур, их месте и роли в создании российской государственности. В материалах по данной проблематике можно выделить несколько характерных особенностей: искусственное нагнетание национальных страстей в заказных материалах, где умышленно заложена тенденциозность; поверхностный взгляд на проблему ввиду отсутствия необходимых профессиональных знаний; откровенно шовинистические мотивировки; этнографические зарисовки; своеобразный миклухо-маклаевский подход к этнопроблематике, что на самом деле не соответствует современному состоянию многих народов. Вот только некоторые примеры. В телевизионной передаче «Наша версия» (ТВЦ) М. Маркелов дает сюжет о том, как из Краснодарского СИЗО убежали особо опасные преступники. Следует авторский текст: «Возможно, некоторые укрылись на территории Адыгеи, где их теперь будет труднее отыскать…» Какой образ республики и ее жителей возникает при этом у телезрителей? Наверняка, связанный с Чечней. На самом деле, Адыгея – равнинная территория, аулы окружены со всех сторон казачьими станицами, да и вся республика – пятачок на карте Кубани. Почему преступников труднее будет там отыскать? Потому что их будут укрывать адыгейцы? Что подразумевается под этой многозначительной фразой? Кстати, именно аульские жители способствовали аресту трех из убежавших преступников. Этот же журналист в другом сюжете безапелляционно сообщает: «Из Адыгеи продолжается отток русскоязычного населения…» Между тем, в республике проживает 78% русских, следовательно, только 22% адыгейцев, к тому же, это толерантно настроенный, миролюбивый народ, который уже второе столетия без всяких эксцессов уживается с народами, его окружающими. Какой же образ адыгского этноса рисует только одна эта фраза Михаила Маркелова ? И уж совсем неловко, когда, демонстрируя похороны Хаттаба, он сообщает: «Обратите внимание, как тело не кладут на дно ямы, а укладывают в боковую нишу, видимо, для того, чтобы при прощупывании земли металлическими прутами, могила не была обнаружена». Данный обряд всего-навсего совершался по мусульманским традициям, так как именно боковую нишу могилы используют непосредственно для погребения тела. Кажется – мелочь, но, согласитесь, она несколько дискредитирует уровень подготовки самого журналиста.

Вот еще один, казалось бы, незначительный по последствиям новостной сюжет: женщину в одной из мусульманских африканских стран приговорили к смерти за измену мужу. Идет закадровый текст: «Ее казнят по закону шариата». Одна фраза. Но какой негативный посыл идет на всю религию ислама, ведь все знают, что мусульмане живут по законам шариата. На самом деле, журналист не подозревает о некоторой разнице между шариатом и мусульманским правом. Шариат – это комплекс поведенческих и нравственных норм, регулирующих отношения мусульманина с Богом, властью, обществом, с самим собой. Это как христианские заповеди: не убий, не укради… Что касается мусульманского права, то оно аналогично Уголовному Кодексу в светском обществе, хотя в основе его лежит шариат. В мире ислама существует четыре исламских правовых школы, они отличаются по степени радикализма и регионально. Африка приняла самую жесткую школу, основанную на собственных национальных законах. Но то, что возможно в Африке, невозможно на Северном Кавказе, мусульмане которого принадлежат к самой мягкой правовой школе ханафитов. Те страшные кадры публичной расправы в Чечне, которые так часто телевидение демонстрировало российскому зрителю, ничего общего не имеют непосредственно с мусульманскими законами. Это чистое средневековье.

Поиск врага в лице кавказцев осуществляется некоторыми журналистами так рьяно, что иногда приобретает гипертрофированные формы. Характерный пример такой «ретивости» особенно демонстрируется коллегами-тележурналистами в освещении терактов. В информационном сюжете канала «Россия» о взрыве квартиры на улице Королева в Москве бдительная старушка сообщает корреспонденту: «Здесь на днях жила семья кавказцев, они вчера уехали и грозились – вы все тут взорветесь». Далее идет комментарий специалистов: причина взрыва – неосторожное обращение с газом, это не теракт, взрыв имеет бытовую причину. Но журналист настойчиво добивается от перепуганных жильцов все новых подробностей и заключает: «Все-таки люди слышали запах пороха». Специалисты еще раз заявляют, что на улице Королева произошел взрыв по халатности хозяев одной из квартир. Информационный день на всех каналах проходит под знаком этого события: идут прерывающие программы экстренные выпуски новостей, добавляются все новые и новые подробности и предположения. В результате в ночном эфире «Синего троллейбуса» (ТВЦ) – передаче, обсуждающей психологические проблемы личности, – большая часть звонков посвящается теме дня, а одна зрительница раздраженно замечает: «Не надо оправдывать кавказцев, они все плохие». В вечернем выпуске «Московских новостей» (ТВЦ) того же дня появляется еще одно сообщение: со склада украли товары (пальто на 450 тысяч рублей). «Предположительно, выходцы с Кавказа», – замечает ведущий. Через неделю эфир заполняется очередной информацией о трагическом случае в парке имени Горького, где на аттракционе «Воздушные качели» погиб человек. Журналист тут же спешит уточнить: «Этот аттракцион обслуживали кавказцы. Они задержаны, и с ними уже ведутся следственные действия». К вечеру обнаруживается, что трагедия случилась по вине погибшего, который проявил излишнюю смелость, нарушив правила пользования качелями. Но тут уже ведущий новостей (РТР) обошелся без соответствующих комментариев, и причастность кавказцев к трагедии так и запечатлелась в сознании обывателя.

Стойким неприятием и непониманием национальной специфики кавказской культуры отмечены многие материалы столичных СМИ. Вот только один из примеров: обсуждение в передаче «Принцип Домино» (23.01.2004 г) проблемы многоженства в контексте заявленной темы о разводах. В качестве «ответчика» с мужской стороны, певец Феликс Царикати рассуждает о специфике кавказских браков: женщина на Кавказе защищена от разводов, муж заботится о ней, о детях, его основная обязанность – создание семейного благополучия, но при этом он может быть волен в своих действиях на стороне. При этом певец пытается создать идеальный образ кавказской семьи: «У нас на Кавказе мало семей которые разводятся. Нельзя разводиться, если есть дети». «А можете ли вы привести вторую жену?» – спрашивает ведущая Елена Ищеева. «Да, конечно, если я смогу ее обеспечить», – отвечает Феликс Царикати, вызвав бурю негодования женской половины в студии. «Вы толкаете женщину на деградацию», – заявляет одна из собеседниц. «У нас, в России женщина всегда сама подает на развод», – гордо сообщает Елена Ищеева, видимо, забыв при этом, что осетин Царикати тоже россиянин, так же как чеченцы, ингуши и дагестанцы являются гражданами России. Именно в их национальной традиции, подкрепленной исламом, существует многоженство. Ни у одного другого северокавказского народа этот институт не практикуется. Осетинки, черкешенки, кабардинки, балкарки, карачаевки, адыгейки психологически не подготовлены быть одной из гаремных жен. Странно при этом выглядит монолог адвоката, присутствующего в студии: «У меня недавно разводилась одна восточная семья. И я спросила женщину: «Ну а как же любовь?». «О чем вы говорите? – ответила та, – никакой любви у нас нет, мы не знаем, что это такое. Нас выдают замуж за того, кого хотят старшие родственники». «Тогда почему вы не ушли сами», – спросила я. «Что вы, меня бы сразу убили мои братья!». Не знаю, из какой страны была эта семья, но явно не из России. На Северном Кавказе, также как и во всем нашем Отечестве, влюбляются, разводятся, ссорятся. Покорность кавказской женщины основана на уважении к особой ответственности за семью мужчины. Необычайно развито почитание старших, прислушивание к их мнению и небезучастность к тому, что скажут о тебе в обществе. Дети становятся главной цементирующей семью силой и забота об их полноценном существовании – главная для кавказской семьи, потому что они – продолжатели семейной и родовой традиции. Странно было слышать от самого кавказского мужчины Феликса Царикати, осетина по национальности, который в ответ на упреки ведущих, что многоженством женщина унижается, со знанием дела сообщает: «Они так привыкли, они другого не знают». Хотела бы я увидеть осетинку, которая согласилась бы быть второй или третьей женой в «гареме». И уж тем более неприемлемо это в адыгской среде. В черкесских женщинах исследователями XIX века отмечали их свободолюбие, демократичность поведения, сочетаемую с особым целомудрием. Упомянутая передача «Принцип Домино» – типичный пример поверхностного этнографичного восприятия горской культуры и мифологизации современности.

Думаю, что журналист, дающий сюжет из Северной Осетии о том, как осетинская семья, накрыв стол пирогами, отварным мясом, под звуки осетинской гармошки собирается смотреть футбольный матч, преследовал благие цели. Казалось бы, придраться не к чему: аборигены приобщаются к цивилизации, у них есть телевизор, и они смотрят футбол. Но на меня от этих кадров пахнуло двадцатыми годами, когда кинооператор собирал по городам и весям России сюжеты о том, как выходящие из «мрака невежества» граждане страны посещают избы-читальни, клубы и т.п. Работая главным редактором ГТРК Кабардино-Балкарии, я часто сопровождала коллег-телевизионщиков из Москвы и Санкт-Петербурга, приехавших «отобразить» современную жизнь горцев. Первое, что они просили показать – кинжалы, бурки, скакунов и т.д. Мы с иронией наблюдали за этими этнографическими этюдами и называли таких журналистов «миклухо-маклаями, приехавшими к папуасам». На самом деле, мы живем уже давно в современных реалиях, и для нас все эти предметы такая же национальная экзотика, как матрешки, самовары, расписные ложки для русских людей. Кстати, здесь есть серьезная оговорка – никто, кроме нас самих, не сможет передать изнутри дух нашей истории, нашего национального характера, суть современных проблем. Приехав на несколько дней в регион, столичный журналист может сделать только «Непутевые заметки», а самим региональным журналистам доступ на ЦТ практически закрыт. Как журналист, я прекрасно понимаю, что СМИ живут по определенным правилам, которые диктуют им логику поведения. По законам жанра нет события – нет интереса. К сожалению, для информационных программ этнические сообщества не представляют интереса, если кого-то не убили, не украли, не взорвали, не выгнали, не посадили. Но в этом безумном соревновании журналистов за «горяченьким» – целые пласты жизни российского общества перестают существовать в массовом сознании. Безусловно, в этом повинен не только век информационного взрыва, и все же… СМИ – связующее звено между обществом и властью, и эта функция должна диктовать обязанности, тематику и определенную гражданскую ответственность. С учетом роли СМИ в жизни современного общества именно журналистика может обеспечить возможность межнациональный диалог народов демократической России.

С уважением относясь к Леониду Парфенову, решила обратиться к нему с предложением творческого сотрудничества в его цикле «Российская империя». Собственно, и не о сотрудничестве шла речь, просто я бескорыстно хотела предложить ему материалы по Кавказской войне, которую сто лет вела Россия с горцами. К Леониду меня не подпустили, но состоялся разговор с продюсером НТВ. Не буду называть его фамилию, так как своей реакцией он меня, мягко говоря, удивил: «…ведь мы делаем фильм о Российской империи, причем здесь Кавказ?». «Простите, но ведь империя прирастала провинциями, одной из которых стал Северный Кавказ, и в цикле уже звучат имена русских царей, которые непосредственно вели войну в этом регионе. Учитывая сегодняшнюю кавказскую ситуацию, думаю, российскому зрителю небезынтересны будут уроки XIX века», – попыталась убедить коллегу. Не знаю, дошли ли мои предложения до Парфенова, но к чести его надо заметить, что, рассказывая о царствовании Александра II, темы Кавказской войны он коснулся. Отдельное спасибо за то, что прозвучала красноречивая цитата из «Хаджи-Мурата» Льва Толстого. Меня удивило, как был анонсирован фильм: «Пленение Шамиля. Конец Русско-Кавказской войны». На самом деле, после 1859 года, когда Шамиль был пленен, военные действия перекинулись на Западный Кавказ и продолжались еще пять лет: 20 мая 1864 года на землях убыхов в урочище Красная поляна близ Сочи был подписан документ о полном завершении Кавказской войны. За это время от 3-миллионного адыгского населения осталось 900 тысяч, а убыхи как народ вообще исчезли с лица земли. Думаю, что подобная трагедия стоила того, чтобы поговорить о ней в следующих сериях поподробнее. Но этого так и не случилось. Спасибо каналу «Культура», передача «Библиомания» уделила Северному Кавказу целый сюжет. Представили книгу о Шамиле, прозвучали разумные слова о нем, процитировали Пушкина: его сомнения о возможной окончательной победе над горцами («черкесы нас ненавидят – мы вытеснили из привольных пастбищ; аулы их разорены, целые племена уничтожены»). Особенно порадовали слова ведущего: «Современная ситуация – отголосок прошлых лет». В целом, столичные СМИ очень далеки от представления особости северокавказской цивилизации и использования этого своеобразия как богатейшего материала для представления позитивного образа кавказцев в общественном сознании.

Знание русской истории обязательно предполагает хотя бы элементарную осведомленность об исторических ценностях российских этносов, на «собирание» которых Россия затратила огромные людские и финансовые ресурсы. Если бы, готовя публикацию «Гуд бай, Ичкерия» («Известия», 17.10.03 г.), Вадим Речкалов дал себе труд ознакомиться с чеченской историей периода Кавказской войны, вряд ли бы в его материале появился столь оскорбительный для каждого чеченца пассаж. На его вопрос, обращенный к семиклассникам одной из грозненских школ, «кого вы знаете из героев-чеченцев?», дети отвечают кратко: «Зелимхан. Боролся, воевал. Уже погиб». Проявляя крайнюю «образованность», журналист поясняет российскому читателю: «Имеется в виду Зелимхан Харачоевский. Знаменитый разбойник, специализировавшийся на убийствах русских офицеров и чиновников российской администрации в конце позапрошлого века. Убит военными в 1913 году».

Какая реальная ситуация скрывается за этим многозначительным уточнением, неизменно рождающим известные аналогии в новейшей истории Чечни? Во-первых, Зелимхан – национальная легенда, он герой народных сказаний, ему посвящены исторические романы. Его имя знает и почитает каждый чеченец. Зелимхан – символ борьбы с теми, кто пришел в XIX веке завоевывать Кавказ и пролил там много горской крови. И поделать с этим ничего нельзя. Такова генетическая память горцев. А чтобы понять, почему Зелимхан «специализировался», по выражению В. Речкалова, на убийстве русских офицеров и чиновников, автору публикации нужно было внимательно прочесть Толстого, Бестужева-Марлинского, Лермонтова или ознакомиться хотя бы с проектами покорения Кавказа, предложенными царскими наместниками Ермоловым, Цициановым или, например, генералом Вельяминовым: «Нужно наносить горцам самый существенный вред в необходимых средствах существования. Нужно направлять удары на те предметы, коих они не могут скрывать от войск наших... Уничтожение полей в продолжении нескольких лет кряду – есть, по-моему, единственное средство достигнуть сей цели».

Оценивая подобную тактику «адаптации» северокавказских народов к российской государственности, известный историк-кавказовед, профессор Н.И. Покровский писал: «Все эти мероприятия, официально именовавшиеся «политикой приобщения горских народов к культуре и цивилизации», не могли, конечно, пройти бесследно для отношения рядового горца к завоевателям-чужеземцам, и, вспоминая о царизме, горец не мог одновременно не вспоминать о погибшем урожае, о разрушенном жилище, о вырезанной семье».

Что касается времени жизни и смерти Зелимхана, то этот период обозначен в учебниках истории как «наступление реакции и усиление национального и административного гнета на Северном Кавказе». Даже в советском идеологизированном двухтомнике «История народов Северного Кавказа» он оценивается следующим образом: «В Чечено-Ингушетии в годы нового революционного подъема выступления крестьян носили антиколониальный и классовый характер. Как правило, они заканчивались кровавыми столкновениями между горцами и карательными отрядами царизма. Власти по понятной причине называли выступления в Чечне «разбоем». Лишь «Правда» последовательно вскрывала их подлинную причину – колониальный гнет царизма». Журналисту демократического толка полагается более бережно обращаться с такой тонкой материей как национальное достоинство и национальная память, если он только не приверженец имперской России. Впрочем, независимо от политических пристрастий элементарная интеллигентность мобилизует наши этические установки, которые позволяют отделить журналистику от щелкоперства. Тем более что задумана Вадимом Рычкаловым хорошая тема, грустная и щемящая: школьники разоренной Чечни, дети войны – за партами. Из какой жизни пришли они в классы, какие страшные образы войны хранит их раненая память. В статье цитируются слова Раисы Абдуллаевой, педагога с 25-летним стажем, которая учила детей и при Дудаеве, и при Масхадове: «Упущенное поколение. Нам нечем их удивить. Они все видели. Будем выезжать на непреходящих ценностях – милосердие, терпимость, честность. А примеров для подражания в современной Чечне нет». Какое пространство для размышлений, сколько глубины таит в себе эта трагическая ситуация. А тут сразу в заглавие такое ерничество – «Гуд бай, Ичкерия». На какую обратную связь рассчитывает журналист.

И все же эту публикацию хотелось бы отметить как одну из редких в федеральной прессе, отражающих драматическую ситуацию современной Чечни. Жаль только, что заявленная в анонсе статьи глубина вопроса не соответствует масштабу и уровню ответов. Конечно, одной статьи катастрофически мало для осмысления этих проблем. Хотелось бы надеяться, что тему поднимут другие федеральные СМИ, хотя информационная тишина по замиренной Чечне создает впечатление запрета на освещение всего, что вызывает у общества массу вопросов.

Любопытна специфика обсуждения темы ксенофобии и расизма в передаче «Свобода слова» на НТВ. Следуя заданному стилю, в качестве двух основных «ответчиков» были приглашены две, скажем прямо, достаточно специфические персоны: Валерия Новодворская и Глеб Павловский; среди гостей наблюдался писатель А. Проханов. Как мне кажется, проблема экстремизма напрямую связана с национальной напряженностью в России. Тут бы самое время уточнить ее происхождение. И уточняют! В студии слышны выкрики господина Проханова: «Кто защитит русскую нацию от кавказских торговцев? Они приезжают в наш монастырь со своим уставом». Раздается еще реплика из недр телеаудитории: «Люди возмущаются, почему у нас на рынках нет подмосковной продукции – все заполнили кавказцы». Депутат Лысенко («Демократический союз») выражает праведный гнев: «В Америке тоже много иммигрантов, но там плавильный котел, и они переварились, а тут понаехали и живут обособленно». Далее следует еще несколько реплик о кавказском криминале, который заполонил Москву. К чести Новодворской, она попыталась уточнить, какой национальности «люберецкие» и «солнцевские», но именно на этой фразе уважаемый Савик Шустер прервал ее монолог. Почему эти возмущенные реплики повисли в воздухе безмолвной аудитории? Неужели такие серьезные претензии к нацменам не требуют ответа или хотя бы комментария ведущего, и если на обсуждении присутствует писатель А. Проханов, то почему нет представителей интеллектуальных элит других народов? Кто-то из выступающих заметил: «Экстремизм есть и в других странах, это не только наша проблема». Вот тут-то следовало бы уточнить существенное отличие в этом смысле России от других стран. Если в Европе заселяющие страну иммигранты не имеют общих с ней исторических связей, общего исторического контекста сосуществования, то в России нетерпимость проявляется к народам, которые являются ее составной частью, которые участвовали вместе с русскими в обустройстве российского государства, более того, своими этнотерриториями наращивали Российскую империю.

До какого уровня толерантности должно подняться российское общество, чтобы проблема шовинизма и ксенофобии исчезли из нашей жизни? В Америке существует своеобразный тест на этнотерпимость: если Вам сообщат, что Ваша дочь выходит замуж за негра и Вы при этом ответите: «Ну и что, негры тоже люди» – вы ксенофоб и расист. Если же в ответ Вы выразите недоумение по поводу того, почему Вас об этом спрашивают, – Вы нормальный человек, ибо истинная толерантность – это не столько уважение к непохожести, сколько умение эту непохожесть не замечать. К сожалению, даже большая часть позитивных этноматериалов неуклюже следует словам старой песни «Мы тоже люди, мы тоже любим. Хоть кожа черная у нас, но кровь красна»…

Современная эпоха информационного взрыва превратила СМИ в один из главных источников формирования политической позиции человека. При этом очень важно отметить, что степень влияния (или точнее, манипулятивного воздействия политической пропаганды) обратно пропорциональна культуре личности: чем она (культура) выше, тем сильнее сопротивляемость индивида идеологической манипуляции. Многочисленные опросы населения в разных сторонах мира свидетельствуют о падении уровня доверия населения к СМИ, несомненно, в России отношение граждан к прессе еще более неоднозначно. Частично, это отторжение навязываемых мнений и оценок объясняется свойством человеческой психики вырабатывать психологические методы защиты против внушения. Подобное свойство обозначено в науке термином «контрсуггестия». Пропагандистская компания гораздо успешней достигает цели, если аппелирует к социокультурной идентичности, умело затрагивает глубинные культурные «архетипы», живущие в массовом подсознании. В этом случае массовая политическая активность, направленная в определенное русло, грозит непредсказуемым взрывом политической ситуации, предвестники которого в России уже совершенно очевидны. Ощущают ли СМИ свою ответственность за сложившуюся ситуацию? Как решаются проблемы «другого» в информационном пространстве России, каким рисуется его образ? Все российские этносы – социальные партнеры. Что в этом смысле есть суть диалога, как принципа общественной практики, раскрывающего внутреннюю сущность партнера. Подлинный диалог имеет конечной целью получить максимум сведений о собеседнике, узнав то, чего вопрошающий не знает, а не транслировать распространенное мнение, стремится к новому знанию, видеть в собеседнике партнера по поиску истины. В диалоге мы познаем себя через другого, мы видим себя его глазами, другой становится своего рода посредником в процессе нашей самореализации. В контексте диалога культур осуществляется поиск возможностей самореализации каждой этнокультуры в едином политическом пространстве современной России. Только путем взаимного обогащения знаниями в ходе диалога можно подняться на более высокую ступень развития. Владеет ли таким искусством диалога наша пресса?

К сожалению, образ «другого» в российских СМИ сводится, в основном, к уже устоявшимся и постоянно тиражируемым штампам: «инородцы» захватили лучшие экономические позиции, лишив русских рабочих мест; русский народ вымирает, а «они» «размножаются», к тому же женятся на «наших» женщинах, плодя потомство «себе подобных»; большинство преступлений совершают кавказцы и прочие «гости с юга», – эти «обвинения» следует отнести к разряду «глобальных». Помимо них в каждом этнорусском регионе существует целый ряд характерных «частных» претензий славянского населения к «южанам» и прочим инородцам.

Уровень осмысления этнокультурных процессов в федеральной прессе подчас до неприличия маргинален. Ведь предполагается, что журналист – это человек с высшим образованием, который, безусловно, знаком с азами гуманитарных наук. Уже давно мировая наука отказалась от европоцентристского подхода в оценке культур, а мы все выясняем, какой народ России высокоразвит, кто – дикари и т.д. и т.п. Безграмотно ранжировать культуру, каждая занимает свою нишу в мировой цивилизации. Уже давно «Школа анналов», теория культурного релятивизма предложили исторической науке принципиально новый инструментарий, позволяющий понять каждое культурное явление в логике собственной культуры и ее языка. Исторический процесс определяется не столько войнами, революциями и лидерами, сколько жизнью простого человека во всех ее проявлениях. Эпоха изучается через ментальность, письма простого человека могут больше рассказать о ней, чем королевская хартия и городские грамоты. А мы все «по-старинке»: свой – чужой, развитый – неразвитый, малый – великий.

Наше восприятие друг друга в период существования СССР формировалось в едином социальном поле, где все мы были советские люди («товарищи») без учета каких-либо культурно-этнических традиций, без учета принятых в национальных культурах социальных иерархий и субординаций. Сегодня перед нами стоит важнейшая задача – поиск нового межнационального консенсуса. Ведь большая часть наших граждан еще не осознает Россию как многонациональную страну. И осуществить этот поиск возможно только вынося на широкую аудиторию общественный диалог о базовых ценностях российской цивилизации о том, что сближает народы и что отличает один народ от другого, что является смыслом его жизни, основой его самоидентификации, без чего он перестает существовать как уникальная самобытная субстанция, утрачивает национальный идеал, саморазрушает национальную психологию. Трудно переоценить роль СМИ в этом процессе, но, к сожалению, мы наблюдаем обратную картину.

Торжество имперского стиля

«Экстремизм для России губителен, и если не препятствовать этому, мы разрушим страну», – сказал В.В. Путин на встрече в Кремле с Татьяной Сапуновой, поплатившейся увечьем за то, что попыталась убрать с дороги антисемитский плакат. Аналогичное предупреждение повторил глава государства и после трагедии «Норд-Оста», призвав сограждан к взвешенности оценок и трезвости в поиске виноватых. Но то ли тихо сказал Президент, и его не услышали, то ли услышали, но сделали вид… И началась истерия. Казалось, пережитое станет поводом для осмысления истоков межнациональных конфликтов и поиска тех, кто их провоцирует. Но случилось обратное. Возникает вполне логичный вопрос: если Президента не слышат широкие слои населения и особенно средства массовой информации, формирующие общественное мнение, должны ли его соратники побеспокоиться об этом? В практической плоскости этот вопрос можно сформулировать так: есть ли в российском правительстве структура, которая занимается предупреждением и профилактикой межнациональных конфликтов? Нет такого органа, как нет и в целом государственной национальной политики. Поэтому вместо того, чтобы вырабатывать правила и нормы сосуществования различных культур и конфессий в едином экономическом, правовом и социальном пространстве, мы шельмуем друг друга, ищем внутреннего врага, ставя под угрозу уникальную особенность России – ее культурное многообразие.

Так и не осмыслено до сих пор на государственном уровне состояние межнационального общения, не определены истоки недовольства и напряженности, питающие центробежные тенденции, не выявлены условия и факторы, составляющие интеграционный потенциал российской многонациональной государственности, пути и механизмы консолидации наций, народностей, регионов. Некоторыми правительственными учреждениями делаются пока еще слабые попытки осмыслить этот процесс на государственном уровне. Но конечный результат таких акций, как правило, ограничивается констатацией неблагополучия межнациональных отношений и разрушительными действиями СМИ в этом вопросе.

«У восточного мудреца спросили: «Какая разница между умным и мудрым человеком?» – «Умный найдет выход из любого положения, а мудрый не создаст положения, из которого надо искать выход». Эту притчу на экспертном совете у заместителя председателя Совета Федерации Александра Торшина рассказал доктор юридических наук, профессор Тарас Шамба.

Если следовать логике восточной мудрости, то руководителей советского, а потом и Российского государства, отстаивавших в течение десятилетий межнациональные отношения в России, нельзя назвать мудрыми. Проблемы (часть – по объективным причинам, часть – по субъективным) созданы, и сегодня мы их имеем по полной программе. Или, извините, они нас.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что газеты, журналы и телевидение не особо задумываются над тем, как осветить драку на рынке или факт постройки еще одной мечети в Казани. А читатели и зрители – над тем, как эту информацию интерпретировать. Стереотип прочно вошел в сегодняшнюю повседневность: драка на рынке – ищи «лиц кавказской национальности», открыли мечеть – жди пополнения рядов ваххабитов. Александр Торшин привел примеры заголовков, как он выразился, не из «желтых», а демократических, считающих себя респектабельными, газет: «Чеченец русскому – не товарищ», «Обреченная нация», «Жидов побили, Россию не спасли», «Грузинский дипломат устроил резню в метро», «Главная черта русских – вороватость», а эксперты дополнили этот список некорректного, а то и просто хамского отношения коллег по журналистскому цеху к освещению деликатной проблемы.

Все так. И тем не менее, принимая упреки в адрес СМИ, хочется заметить, что вряд ли журналистская корректность способна разрешить проблемы, которые нагромождались столько лет, а за последние годы лишь усугубились. Сила к печатному слову действительно возвращается, а телевизионную картину уже давно можно относить к оружию массового поражения сознания, и все-таки вряд ли принципа «не навреди», если вдруг журналисты начнут его придерживаться, будет достаточно, чтобы разгрести авгиевы конюшни межнациональных проблем.

Справедливо замечая, что «таким многоцветьем национальной политики не может похвастаться ни одно государство мира», Александр Торшин призывает журналистов и политиков к «особой деликатности, особому такту в освещении вопросов межнациональных отношений». Значит, время говорить «про это» открыто наступит не скоро. Тем более что, как замечает доктор философских наук, профессор Эдуард Баграмов, по-прежнему остается актуальной цитата из концепции 1996 года: «На государственном уровне еще не утвердился системный, взвешенный взгляд на национальный вопрос, не стали нормой при разработке и проведении государственной национальной политики опора на научный анализ и прогноз, учет общественного мнения и оценка последствий принимаемых решений…» (Л. Айдинова: «Легенды и были национального вопроса» // «Век», № 35, 2002 г.)

Надо ли доказывать, насколько важна сегодня эта тема, как необходимо вооружить людей знаниями, дать им ключ к мирному цивилизованному разрешению проблем, возникающих на почве межнациональных отношений. Именно государство устанавливает правила взаимоотношения и взаимодействия между федеральным центром и национальными образованиями. И пока, к сожалению, очевидно главенство государственных приоритетов по отношению к изначальным интересам каждого человека как носителя национальной культуры и особенностей национальной ментальности.

Для того, чтобы выстроить продуктивную национальную политику в масштабах государства и на уровне отдельных регионов, прежде всего, нужно определиться в основополагающих ценностях. Следует отметить, что целостность России в постперестроечный период сохранена, несмотря на всплеск сепаратизма, не потому, что государственной машине удалось репрессивными мерами устранить угрозу межэтнических войн, а скорее, по причине исторически укоренившегося в основной части российских этносов осознания, что альтернативы терпимости, взаимопонимания и дружбы с ближайшими соседями просто нет. Причину всевозможных противоречий и конфликтов скорее следует искать во взаимоотношениях государства и отдельного народа, т.е. в государственно-национальных отношениях. Урегулирование межнациональных отношений – это прежде всего средство развития и укрепления единой и неделимой России.

К чему в итоге привело памятное многим выражение первого Президента России «берите суверенитета столько, сколько сможете съесть», последнее десятилетие продемонстрировало в избытке. Подобная идеология не отличалась новизной. Много уже написано о той мине замедленного действии, которую заложили под национальный вопрос еще в СССР: территории исторического проживания народов волюнтаристски нарезались под формальные, не наполненные реальным содержанием национально-государственные и национально-административные образования, наделенные «сверху» разными правами и полномочиями. Мало того, что произвольно менялись границы национальных образований, перемешивались и сами народы: депортация, освоение целины, великие стройки, политические изгнания – словом, весь Советский Союз представлял огромный непрерывный миграционный поток. Принятая во всем мире национально-культурная автономия, позволяющая каждому этносу удовлетворять свои национально-культурные потребности в едином общеправовом пространстве, советской тоталитарной системой была отвергнута, и сегодня это аукнулось мощным всплеском возвращения этнической памяти к своим корням. Национализм стал окрашивать политические, экономические, социальные и территориальные проблемы, которые мгновенно всплыли наружу с распадом СССР. Всплеск национализма в постперестроечной России поставил на повестку вопрос, а была ли действительно в СССР дружба народов. И ответы на него были неоднозначны.

«… когда рвануло, когда центростремительные силы победили центробежную силу культуры, мы сразу потеряли друг друга. Я уж не говорю об утраченном доверии – между абхазами и грузинами пролегла настоящая война, с реальными жертвами... Сумгаит? Нагорный Карабах? На редколлегии журнала «Дружба народов» я тогда мрачно пошутила, предложив переименоваться во «Вражду народов»… Не помню, смеялись моей шутке или нет. Кажется, смеялись. Во всяком случае, тогда и представить не могли, что последует за Сумгаитом, сколько будет конфликтов и даже войн, сколько тысяч людей уйдут из жизни, останутся без крова, без средств к существованию. Но и Бог нас пока упас от югославского варианта…

Последние события вокруг Тузлы показывают, что ни у России, ни у Украины нет четкой, продуманной и то же время достаточно эластичной национальной политики, нет межнациональных институтов, нет специалистов, общих экспертных групп, нет ничего. «Плохо. Все плохо», – сказал однажды Путин – сказал, правда, по другому поводу, но формула сия распространима на многие стратегические и тактические, международные и межнациональные проблемы России. Коготок вытащим – хвост увязнет. На исламский форум поедем, заявку на полноценное участие подкинем, антисемитизма наедимся по самые уши, – а в это время рванет совсем в другом месте, у братьев-славян между собою. В Чечне поддержим Кадырова, выстроим декорацию вместо выборов, и воображаем, что где-нибудь в Карачаево-Черкесии потом нам эта оскорбительная – не только для чеченцев, для всей страны – подтасовка «кандидатов» не отзовется новой бедой. И так далее…

Не имея полноценных институтов национальной политики, в том числе и дипломатических, а имея вместо них громогласные заявления, Россия постоянно будет увязать в проблемах.

Но предлагается еще одна декорация – Московский дом национальностей. И это вместо постоянно действующих ситуационно-аналитических групп, которые отслеживали бы процесс изнутри. С национальными проблемами, повернутыми – уникальная ситуация! – внутрь и вне России (украинская, молдавская, таджикская и т.д. и т.п. диаспоры плюс межгосударственные вопросы), должны работать советники высочайшего интеллектуального уровня (сегодня большей частью «отправляемые» в так называемое дальнее зарубежье).

Два года тому назад мы вместе с послом Хайди Тальявини придумали проект: «Защита будущего: Кавказ в поисках мира». Сейчас, проведя после многих лет отсутствия общий семинар в Тбилиси, приняли решение создать новый проект – собрать вместе кавказские «Этнические автопортреты». Вы скажете: бумага, слова, книги… кого это спасло? Отвечу: если разруха начинается в умах, то только в умах наступит и ее окончание.

В российских «толстых» литературных журналах (за исключением питерской «Звезды», всерьез разрабатывающей проблематику Кавказа, ну и, разумеется, «Дружбы народов») вы никогда не прочтете перевода, например, с карельского. На московской Биеннале поэтов будут водить хороводы вокруг поэта из Канады (и очень хорошо, что водить!), но никаких хороводов, насколько я знаю, вокруг поэтов из Киева, Тбилиси, Сухуми, или Баку, или Уфы, пишущих на своем языке и переводимых на русский.

И даже на Франкфуртской книжной ярмарке среди российских (ведь государственное присутствие России было заявлено) писателей в делегации не было ни одного (!!!) писателя из республик России: пишущего на своем – и переводимого на русский. Может быть, были издательства? Увы, их присутствие не было заметно. Я не знаю, занимался ли кто «национальной картой» России для этой ярмарки, но эксперта – хотя бы для совета – явно не хватало». (Н. Иванова: «Вражда народов» // «Независимая газета», 14.11.2003 г.)

Все ли так было плохо в национальной политике СССР? Сторонники скажут, что во многих национальных районах открывались школы, академии наук, создавались культурные учреждения и т.д. Противники напомнят, как репрессиям подвергались целые народы, а доступ в государственные органы власти и высшие учебные заведения был закрыт для целого перечня национальностей. Советское государство занималось строительством нации, и под цели этой политики использовались все средства, вплоть до статистической фальсификации. 126 национальностей и этнических групп отмечала последняя советская перепись (1989 г.), новая же перепись зафиксировала их общим числом около 160.

«Первичные данные переписи 2002 года говорят о достаточно серьезных изменениях в этнической структуре российского народа, которые произошли с момента переписи 1989 года. Речь идет о своего рода «подвижках» в численной иерархии 23 самых крупных этнических общностей (численность каждой свыше 400 тыс. чел.), по которым Госкомстат объявил данные. Эти 23 народа составляют 96% населения страны, и их культура и язык зримо присутствуют в жизни страны, особенно в регионах преимущественного расселения, прежде всего, в республиках. Добрые или плохие отношения между крупными народами или их отношения с самым многочисленным народом – русскими влияют на общественную жизнь и стабильность государства», – подвел итоги переписи директор Института этнографии и антропологии РАН Валерий Тишков («НГ», 11.11.2003 г.)

Ни одно научное копье сломалось в попытках объяснить всплеск национализма в постперестроечном Отечестве. «Россия переживает мучительную смену культурных стереотипов, осваивая реальность постмодерна», – этим переходным периодом объясняется кризисное состояние общественного сознания, считает Д. Орешкин. Призывая на помощь великого интеллигента Юрия Лотмана, умершего в начале «эпохи перемен», он напоминает, что этот тонкий талантливый философ успел задать рамки для описания назревающих взрывов в российской культуре.

«Русский мир, по Лотману, традиционно двумерен. Добро – зло, наши – не наши, красные – белые. Ад и рай без промежуточного звена в виде чистилища. Лотман назвал нашу культуру бинарной. Перемены в ней суть катастрофические инверсии, когда победившая сторона стремится до основания истребить побежденную, но после победы немедленно раскалывается внутри себя – потому что остается в коридоре все того же бинарного взгляда на реальность.

Особенно в советскую эпоху мы видели мир черно-белым. («Это же очевидно: собрать все, да и поделить!»; «Это же очевидно: народы-предатели должны быть выселены с Кавказа, и дело с концом»).

Более сложный стереотип культуры – тернарный – он признает право на существование «третьего лишнего». Заслуга Лотмана не в том, что он обозначил термины, а в том, что диагностировал современное состояние российской культуры как переходное от бинарной к тернарной. При том что сам переход осознается общественным сознанием еще в бинарных понятиях». (Д. Орешкин, «НГ», 19.11.2002 г.)

«Если отношения народов не улучшаются, они начинают ухудшаться. Если неустанно не работать над тем, чтобы перебороть националистические тенденции у собственного народа, происходит автоматическое раскручивание контрнационализма у этнических соседей», – к предупреждению профессора социологии Теодора Шанина («НГ», 27.12.2002 г.) стоит прислушаться особенно. Будучи некогда сторонником построения Израиля как государства, сам воевавший против палестинцев в подразделении коммандос, готовый умереть за свои идеи, Т. Шанин ныне – воинствующий пацифист. Он хорошо знает историю вопроса, когда говорит, что Россия должна учесть негативный опыт Израиля в конструировании межнационального диалога.

К сожалению, русское общество не проявляет особого желания познать душу народов, культуру и этнопсихологию тех, кто уже несколько столетий является их соседом в едином государстве. Когда же мы, наконец, решим, будем ли мы страной 160 обособленно существующих национальностей или начнем третье тысячелетие единым российским народом с равноуважаемыми гражданскими правами каждого человека, независимо от цвета кожи, вероисповедования, группы крови и всевозможных антропологических признаков. Судя по тому, что происходит в последнее время в публичной политике, общественной жизни, и особенно в средствах массовой информации – очень нескоро.

«В уже неоднократно упоминаемую эпоху было популярным слово «нацмен». Это определение нерусского жителя СССР использовалось всякий раз, когда речь заходила о найме на работу, при поступлении в вуз или об анкете кандидата в члены КПСС. В быту ходили другие слова и обозначения разных братских народов, но вспоминать их сейчас не хочу, им придуманы более сильные аналогии, часто употребляемые в российской прессе, а иногда из уст политиков и общественных деятелей.

Но если самоназвания народов было не принято упоминать всуе, только в контексте: например, «великий узбекский народ» (это когда Узбекистан сдавал по 6 миллионов тонн хлопка в год), или «гостеприимный грузинский народ» (и так понятно – вино, шашлык, пальмы, пляж, «Сулико»), то теперь названия народов – специальная терминология криминальных статей и репортажей. Разве интересно узнавать о каком-то банальном драчуне или грабителе вне его конкретного обозначения? Нет, надо указать его этническую принадлежность, чтобы знать, от кого страдает титульная нация. Вот только заголовки статей и сообщений: «Армянин выкинул своего собутыльника из окна», «Инкассаторский броневик атаковали кавказцы», «Азербайджанец передал башкира-террориста ФСБ России», «В Москве кавказцы в драке порезали студентов». Уже ставшие классикой заголовки сообщений агентства АПН: «Евреи любят власть меньше, чем ханты и манси» или «Грузины живут хуже собак и кошек». Как шедевром интернационализма можно только восхищаться сообщением агентства «Урал-прессинформ»: «В Челябинском зоопарке происходят Дни народов Урала».

Вряд ли президент Путин читает сообщения агентств или статьи в газетах, но почему-то повторяет их ошибки: то министра Шамузафарова назовет татарином, то посчитает, что платки-хиджабы на головах мусульман – дань моде. Так можно договориться и о хасидских шляпах, но их моде уже не одно столетие. Два года назад президент поразил научный мир глубочайшими познаниями в особенностях ислама, назвав жителей российского Кавказа шиитами по вероисповеданию.

Я не знаю, сколько нужно времени, чтобы российские политики перестали кичиться мнимым величием страны, без повода обозначая все лучшие качества людей исключительно по их этнической принадлежности, а худшие приписывая, с их точки зрения, недругам. Как-то решил посчитать, сколько раз российские государственные агентства упоминали в своих сообщениях о катастрофах и взрывах «чеченский след». Агентство ИТАР-ТАСС в 1998-м – 34 раза, в 2000 – 46 раз. Стоит ли уточнять, что в подавляющем большинстве этих событий «чеченский след» не подтвержден. Но сказанное президентом, губернатором, прокурором или генералом ретранслируется агентствами, телекомпаниями, радиостанциями и газетами.

Стоит ли удивляться настойчивости милиционеров, с одной стороны, исполняющих задание, с другой стороны, имеющих с этого свой интерес. Стоит только удивляться заявлениям политиков и общественных деятелей по поводу того, откуда берутся эти молодые нацисты и бритоголовые. Им показывают пример. Когда взрослые люди в форме блюстителей порядка останавливают исключительно тех людей, которые не выглядят похожими на русских, то у прыщавого, наголо обритого оболтуса появится алиби: «Почему менту можно, а мне нельзя?» Будет почти верно, если когда-нибудь скинхеды заявят, что на самом деле они – дружинники, помогающие правоохранительным органам в борьбе с нерусскими.

Вы всерьез думаете, что Россию пустят в Шенгенскую зону?..» (О. Панфилов: «Из пионеров в расисты» // «Независимая газета», 14.11.2003 г.)

«…политика прогибания перед нацменьшинствами в ущерб русскому народу не с коммунистов у нас началась и с ними, к сожалению, не кончилась. Эта дурная традиция живет до сих пор, и если от чего-то, в конце концов, все-таки гибнет Россия, то именно от нее», – бьет тревогу А. Иванов, называя Россию «лучшим санаторием для инородцев».

«Ницше говорил: «К моей благотворительности судьба всегда послала самых наглых нищих». Объевшись суверенитетом, лопаясь от самомнения, вызванного униженным заискиванием русских перед ними, правящие клики бывших автономий приступили к созданию на территории России этнократических государств, проводя политику дискриминации и вытеснения русского населения. Неужели не ясно, что это прямой путь к распаду России. Нет, продолжаются показушные игры в «многонациональность». Вместо фикции «советского народа» официально пропагандируется новая фикция «россияне», и все это сопровождается униженными плясками на коленях перед «малыми народами». Чего еще желаете-с? Последний пример такой показухи – только что прошедший референдум в Чечне. При этом забыли русскую пословицу на счет волка, который, сколько его ни корми, все равно в лес смотрит. А символ Чечни – именно волк. У других республик иные символы. Но взгляды их обращены в том же направлении. Сторонники показушной любви к «малым сим» не могут или не хотят понимать, откуда исходит главная опасность. Сегодня в России подданные второго сорта – это русские. И никакого «общего дома» при таком положении не построить: рухнет он, как рухнул СССР. И по той же причине. (А. Иванов: «Лучший санаторий для инородцев» // «Stringer», 2003 г.)

Но авторы «Русского дома», газеты «Stringer», «Спецназ» и прочих патриотических изданий по крайней мере взглядов своих не скрывают и ни к либералам ни к демократам себя не относят. А вот как расценить появление на том же канале ТВЦ в ночном выпуске информационной программы «События. 25 час» (29.01.03 г.) следующего сюжета. Анонсируя его, ведущий программы С. Кучер обеспокоено сообщил: «Через несколько лет москвичи будут иметь коричневый цвет кожи, кавказское лицо, азиатский разрез глаз…» Автор сюжета журналист В. Хомяков поведал о «печальной» перспективе Москвы в обозримом будущем стать тотально заселенной молодой порослью «ахмедок», «мамедок» и прочих «черномазых» аборигенов южных российских окраин, ибо деторождаемость русского народа резко упала в связи с обрушившимися на государственнообразующий этнос разрушительными социальными катаклизмами новейшего времени. Для подкрепления мысли на экране был представлен график, иллюстрирующий демографический кризис в Москве: доля рождаемости русских составила 1,5%, азербайджанцев – 1,7%, лидировали чеченцы – 9%. Именно эти три национальности участвовали в сравнительном анализе. На фоне рыночных рядов и выхваченных из базарной сутолоки нерусских лиц патриотично настроенный голос за кадром вещал: «…попадая в благоприятные условия, они (очевидно, имеются в виду кавказцы и азиаты) начинают размножаться. Славянки выходят замуж за преуспевающих южан, рожают от них детей, пройдет время, и как бы ни окультуривала их Москва, они вырастут и все равно будут сморкаться в рукав». К счастью, гость в студии, председатель Евразийского экономического союза, оказался нормальным русским интеллигентом и на предложение С. Кучера обсудить сложившуюся ситуацию отреагировал вполне адекватно: «Вот такие сюжеты и рождают «бритоголовых». Соблазнительно списывать свои проблемы на инородцев. Кто мешает русским женщинам больше рожать? А если не устраивает количество южан на рынках – учитесь торговать сами».

Судя по выражению лица С. Кучера, он явно не ожидал столь позитивной реакции гостя. «Но ведь факты налицо…», – робко отреагировал ведущий «Событий» и быстро попытался перевести разговор в другую плоскость. При этом очень хочется уточнить, почему столица многонациональной России должна иметь преобладающий славянский облик? И почему коренным гражданам России: дагестанцам, осетинам, ингушам, чеченцам, кабардинцам и т.д. – не позволительно заселять Москву, в то время как в отношении к выходцам из Ярославля, Саратова, Воронежа, Владивостока подобные сомнения не возникают. Следовательно, жители Северного Кавказа – граждане второго сорта или это можно объяснить как-то по-другому? Кроме того, у московского обывателя абсолютно отсутствует географическое понимание, что есть ближнее зарубежье – Грузия, Армения, Азербайджан – и какие народы населяют российские субъекты федерации – республики Северного Кавказа. Все одно – «черные», «горбоносые», «нахальные».

«Обеспокоенностью» чистотой московской расы заполнены многие печатные и электронные СМИ. На страницах «Комсомольской правды» демографы отмечают: «Столицу по прогнозам московских ученых к 2005 году заселят чеченцы и ингуши. Их с учетом официальной статистики рождаемости и притока в столицу может стать не менее 44 % от всех жителей города. Дагестанцы, азербайджанцы, таджики, казахи и грузины доведут численность мигрантов с Кавказа, Закавказья и Азии до 60-80 %. Уже сегодня 22 % браков москвичек смешанные. Они заключаются русскими барышнями с представителями именно этих национальностей» («В 2050 году в столице не останется русских» // «КП», 20.01.2003 г.). Отметим, что упоминание дагестанцев – жителей субъекта РФ – в качестве мигрантов с Кавказа – свидетельство безграмотности журналиста, что встречается в каждой второй публикации по национальной тематике.

Газета «Известия» вынесла обсуждение проблемы смешанных семей на круглый стол. Материалы его были опубликованы под рубрикой «Некоторые любят погорячее» (подзаголовок: «Россиянки с детьми предпочитают создавать семьи с выходцами с Кавказа»).

«Сегодня вследствие целенаправленной политики «мирного геноцида», проводимой в стране государственной властью, потери русского населения в России около миллиона в год, поэтому арифметика проста: миллион вымирает – миллион заезжает. Что позволяет восполнять колоссальные демографические потери. Учитывая, что в среднем рождаемость среди русских – 7 человек на тысячу в год, а тех же азербайджанцев – 25, нетрудно подсчитать, что в ближайшее десятилетие в Москве возникнет ситуация, когда трудно будет формировать классы, где хотя бы 50 % детей были бы русскими. Специалисты установили, что при наличии в классе трети иностранных школьников с плохим русским языком – занятия превращаются в хаос, где остальные дети начинают говорить на неправильном русском языке». («Известия», 19.04.2003 г.)

В беседе с Виктором Кожемяко («Советская Россия», 8 октября 2002 г.) профессор С. Кара-Мурза объясняет низкую рождаемость у русских подсознательным ответом на вызов, брошенный народу собственным правительством: «Просто народ как бы хочет умереть. Сейчас у нас на Кавказе рожают по окраинам, а в России – нет. Почему? Он чувствует, народ, что ему как бы не дают, не позволяют жить. Отпал инстинкт продолжения рода. Это как бы в полуобморочном состоянии происходит».

Естественное вымирание русской нации, безусловно, трагично, ибо оно ставит Россию на край гибели. Только почему тревога о депопуляции русского этноса всегда является одним из основных мотивов обличения врагов русского народа в лице инородцев. И не понятно, почему при этом остальные российские этносы нужно называть «сопутствующими».

«К сожалению, именно русское население в большей степени охвачено депопуляцией. Это уже идущий самым интенсивным образом при низкой рождаемости процесс вымирания, связанный с многолетним старением, многолетней миграцией и невиданным разбоем последних лет.

…при сохранении нынешнего преобладания русского и сопутствующих народов России, бездетных и малодетных семей, страна обречена на вымирание. Русский этнос может остаться в XXI веке государственнообразующим только при полной смене властного режима, осуществляющего катастрофический для страны курс, и создании правительства национального спасения» (Б. Хореев «На краю гибели» // «Завтра», № 45)

Но если учесть, что в России 36 млн. бедняков (по мнению ученых, бедность – это жизнь на 600 рублей в месяц), среди которых представлены все национальности России, то «правительство национального спасения», за которое ратует Б. Хореев, нужно всем: есть хочется независимо от цвета кожи и разреза глаз. Заметим, что к кризисным регионам относят Чукотку, Агинско-Бурятский, Эвенкийский, Коми-Пермяцкий округа, республику Ингушетию, да и весь Северный Кавказ очень тяжелый по уровню жизни. Далее называются республики Марий Эл, Калмыкия, Ивановская и Читинская области. Оказывается, самые обездоленные россияне проживают в национальных автономных образованиях. Такую информацию дает директор института социально-экономических проблем народонаселения РАН Н.М. Римашевская в интервью «Новой газете» (№ 77, 2003 г.)

«Почему одни народы способны к возрождению, а другие погибают, просто исчезают, как скифы, с лица земли? В чем механизм выживания?» – на этот вопрос журналиста И. Типлареевой Н.М. Римашевская высказала свою личную точку зрения.

«Прогнозы ученых по России очень пессимистичны. По данным ООН к 2050 году – середине этого столетия – в России будут жить 100 млн. Сейчас мы имеем 145 млн. – будет 100. Потеряем одну треть населения. Если ничего в нашей жизни не изменится к лучшему.

Меня лично всегда обнадеживали исследования российского ученого начала XX века Питирима Сорокина. Он рассматривал ситуацию в России после Первой мировой войны, революции, Гражданской войны, и высоко оценивал генотип российской популяции. Сорокин показал: наш народ способен выжить даже в тех страшных условиях как биологический феномен. Ученый считал: большую роль в формировании российской популяции сыграл суровый климат. Одно дело – жить в мягких, расслабляющих, не требующих борьбы за жизнь условиях. Другое у нас: 80 % территории страны – зона рискованного земледелия. Это же неблагоприятный для выживания фактор. Но народ доказал свою живучесть.

И все же государственные меры принимать необходимо. Правительство должно вспомнить слова Александра II в связи с подготовкой освобождения крестьян от крепостного права. Он подчеркнул: дворянство во имя общества должно пожертвовать частью своих привилегий. И далее – отмена рабства ни в коем случае, даже на первом этапе не должна ухудшить быт крестьян, а напротив – улучшить его. Таким образом, ставил вопросы русский царь в отличие от современной правящей элиты России». («Новая газета», № 77, 2003 г.)

В патриотически настроенных СМИ констатация физического вымирания русского народа носит явно выраженный шовинистический привкус.

«Все прекрасно понимают, что вымирают отнюдь не все «дорогие россияне», а совершенно определенная их часть. Прежде всего это относится к русским, а также к ряду иных «неблагополучных этносов». При том, некоторые российские народы вполне успешно «плодятся и размножаются», как это рекомендует и наша Библия, и их Коран. Перевес, однако, на стороне Корана (не только у нас в России, разумеется, но и у нас тоже). Об этом не очень-то говорят – тема больно скандальная – но всегда имеют в виду.

Все «дорогие россияне» живут не бог весть как замечательно, и «дети Корана» не исключение. Почему же у них «семеро по лавкам», а у нас – в лучшем случае один в колыбельке, а то и никого? Притом понятно, что на одного малыша Ваню приходится пять-шесть мальчиков Ахметок, и в самом деле решительно не хорошо. Ибо от этого пользы нет ни Ване, ни, кстати, Ахметке. Потому что дело тут не в «расизме» – речь идет о сохранении устоявшихся пропорций. Пресная каша без кавказских пряностей, может быть, и не вкусна – но блюдо, состоящее целиком из перца, абсолютно несъедобно…» (К. Рыжов, «Спецназ России», № 7, 2002 г.)

К столь «оригинальным» рассуждениям автора публикации К. Рыжова побудило несогласие с теми мерами, которые предлагает государство для стимулирования деторождаемости в России. Одна из них – «компенсация тягот детопроизводства», с увеличением пособий на каждого последующего ребенка. Но поскольку «дети Корана» и так хорошо плодятся, а давать денег русским, не давая, скажем, ингушам («ПОСЕ по шее надает») – серьезный повод для «хорошей межнациональной свары», то мы, сожалеет автор, «попадаем в идиотскую ловушку: желая полить и удобрить чахнущие цветы, мы способствуем разрастанию буйного Чертополоха, который и без того хорошо растет…»

Но даже такой откровенный расистский взгляд на своих соотечественников – северокавказцев – все же не смог заслонить очевидного преимущества в этом вопросе традиционной этнокультуры горцев перед культурой русской, в которой, по мнению автора публикации, произошел «разрыв в менталитете поколений».

«Традиционные народы живут так и сейчас. Послушание детей родителям, жестко контролируемое инстанциями рода, способствует желанию иметь как можно больше детей, которые впоследствии будут «покоить старость» (т.е. обеспечивать и обслуживать) отца с матерью.

Русские, увы, в этом отношении, вполне вписаны в современность. Если кавказские подростки, что бы они там ни думали о своих родителях, все-таки им подчиняются (и уж, по крайней мере, никогда не допустят, чтобы «уважаемый отец» жил бедно и плохо при хорошо устроившемся сыне – это позор для сына, а механизмы давления на таких позорников прекрасно отработаны), то мы толерантно соглашаемся с тем, что «каждый живет как хочет». И знаем про себя, что от наших детей нам будет мало проку» (К. Рыжов: «Праздник непослушания» // «Спецназ России», № 7, 2002 г.)

Подобные издержки в отношении отцов и детей К. Рыжов видит в насаждении либерально-демократических «идей свободы каждой суверенной личности, которая никому ничем не обязана, в том числе папе с мамой».

Но ведь все этносы прошли сквозь «ломку демократических реформ», почему же столь ощутимы потери у русского народа? И не продуктивней ли для самого русского этноса попытаться понять суть кавказской психологии, ее устойчивость к новообразованиям, чем вешать ярлык «упертых маргиналов».

Некоторые публикации в либерально-демократической прессе мало чем отличаются от бездумного больного шовинистического бреда так называемых маргинальных СМИ. В этой связи сравним несколько материалов.

В газете «Русский вестник» (№ 45-46, 2002 г.) некий этнопсихолог Сергей Благоволин посвятил серию статей анализу тейпового и родового сознания чеченцев. По его теории, чеченцы как этнос произошли от хазар, т.е. «прямых предков восточно-европейских евреев» и «получили от ашкенази» очень много. Хазары в свою очередь были первыми «засланными казачками», которые смогли насадить на Руси известную своими страшными последствиями «ересь жидовствующих». Глава на эту тему так и называется «Роль чеченцев в планах хазар», которые «наработали опыт управления другим этносом».

«Группа засланных на Русь хазар состояла из гипнотизеров, пропагандистов, фокусников, алхимиков, имела в своем составе врачей, обученных лечить, убивать, применять психотропные вещества, и пользовалась мощной финансовой поддержкой, приходившей из района Венгрии. Все их действия были направлены на отвлечение усилий и ресурсов русских от внутреннего развития и государственного строительства, на недопущение полного разгрома подполья, ориентированного на иностранных хозяев и идеологов».

В главе «Истребление России и русских» С. Благоволин «анализирует» преемственность чеченцами от хазар способов управления и распределения сфер влияния в русском обществе: «Примечательно, но чеченцы также активно пользуются тем же самым методом – они используют различные схемы для формирования марионеточных агентурных сетей в правоохранительных органах и госаппарате России, образуют марионеточные псевдороссийские (псевдорусские) банки, фирмы, лотерейные и пропагандистские проекты, организуют свои браки с «временными женами» (псевдобраки). Только в более мелких (пока) масштабах, чем гунны (хунны) осуществляли когда-то в Китае».

Но, пожалуй, самый безумный фрагмент этого «исследования» посвящен кавказскому периоду формирования психологии чеченского этноса. Здесь буйная фантазия «этнопсихолога» разыгралась особенно изощренно. Оказывается, вайнахи имели особую систему формирования «своеобразного тейпового пушечного мяса». Они охотно принимали в свой тейп беглецов из других тейпов, этносов, племен. При этом, «беглец» должен был привести банду грабителей и убийц в свое родовое село. Затем убить несколько бывших своих сородичей. В завершении, «новичок должен был вступить в гомосексуальную связь (как пассивный партнер) если не со всеми мужчинами тейпа, то со специально выделенными. В иерархии тейпа он становился низшим. Затем ему выделяли в жены чеченку, которая не котировалась уже ни у одного чеченца, и он становился производителем низших воинов для тейпа». Далее цитировать просто неприлично. Таким образом «этнопсихологом» был обнаружен «ключ к пониманию истории формирования чеченской тейповой психологии и способов ее современного функционирования». Можно воспринять все написанное С. Благоволиным как проявление клинической картины состояния самого автора, к тому же газета «Русский вестник» архимаргинальна, имеет маленький тираж, на умонастроения россиян влиять никак не может. Тогда хотелось бы понять ее принципиальную разницу с публикацией в газете «Известия» (13.11.02 г.) диакона А.Кураева «Как бороться с терроризмом без спецназа». Даже не обращая внимание на откровенные исторические искажения, которые допускает автор (хотя выпускнику филологического факультета МГУ позволительно было бы иметь более глубокие знания по истории Отечества), сама тональность статьи – яркое подтверждение реально существующего имперского высокомерного шовинистического отношения ко всякому инородцу в составе России. Основная суть «духовных исканий» диакона Кураева – в утверждении совершенно очевидной для него истины, что бандитизм и терроризм имеют национальное лицо. А поскольку речь в статье идет о конкретных «лицах кавказской национальности», то диакон и объясняет, что свою природную агрессивность они «усвоили из своих национальных преданий и религиозных наставлений». Некоторые абзацы его размышлений настолько красноречивы, что уже сами говорят за себя.

«…культуры народов, вовлеченных Российской империей в общие границы, настолько различны, здесь соседствуют столь различные представления о добре и зле, что нередко то, что считается преступлением в понятиях одной культуры, воспринимается другим народом как доблесть.

…страусиная политика не поможет: от вопроса о корнях терроризма в самой национальной традиции тех или иных горских племен не уйти.

…какие национальные черты стушевал, а какие, напротив, подчеркнул ислам в национальных темпераментах и нравах северокавказских горцев».

Провославный богослов Кураев убежден, что все сегодняшние проблемы в России происходят от агрессивных горцев, тем самым добавляя свое имя к многочисленной группе авторов стремительно раздувающегося мифа о «чеченской мафии», о ее «всесильной руке», протянувшейся повсюду. А не продуктивней ли для собственной истории ответить служителю культа на сакраментальный вопрос: почему у русского человека так много врагов, мешающих ему обустроить державу? А главное, они все время меняются во времени и пространстве: то татары, то турки, то поляки, то евреи, то американцы, то весь мировой капитализм. Теперь к ним добавились горцы Северного Кавказа.

«Конфликт культур – это не пограничная проблема. Гиксосы среди нас. И если в Европе они занимают маргинальные позиции, зацепившись за нижние этажи социальной лестницы, то в Москве все иначе: пришельцы не стесняются демонстрировать свою силу, не скрывают презрения к нам, туземцам. Не скрывают своих планов превратить Россию в Московский халифат» (А. Кураев)

Трудно понять, где лукавит священнослужитель, а где он искренен. Одно из двух: или А. Кураев быстро меняет взгляды или направленность его суждений определяет политический флюгер. Еще совсем недавно после «Норд-Оста» отвечал он в газете «Россiя» (28.10.2002 г.) на вопрос: «Испытываете ли вы чувство ненависти после прошедших событий?». «Как христиане вообще могут рассуждать о своем чувстве? Для верующего человека такого аспекта вообще не должно существовать. «Любите врагов ваших и благословляйте обижающих вас», – эта цитата должна стать руководством для любого человека. Причем совершенно неважно, к какой религии он относится. В повседневной жизни мы, конечно, не можем руководствоваться принципом «Если тебя ударили по правой щеке – подставь левую», но мстить и ненавидеть недостойно истинного христианина».

Вот с одной мыслью диакона, можно выразить солидарность: «Так несет ли культура, нация ответственность за то, что они хранят в качестве своего «здравого смысла», что передают своим детям в качестве стандарта жизни?». Думается, что этот вопрос, адресованный автором кавказцам, прежде всего, актуален для самого русского народа. Информация ВЦИОМа, что свыше 60 % граждан исповедуют идею «Россия для русских», более чем тревожна. Еще Н. Рерих писал: «Россия не единая раса, и в этом ее сила. Россия – это объединение народов, говорящих на 140 языках. Это свободная соборность, единство в разности, полихромия, полифония». Вот вам руководство к действию в национальной политике, господин Кураев, хотя Н. Рерих православной церковью неприемлим и отлучен от нее как еретик. Тогда обратимся к Библии: «Возлюби ближнего своего…» А православный священник Кураев пишет: «…разбойным аспектам туземной культуры Империя должна объявить войну. Газетами, школами, церковью. Если надо – и спецназом… Порой именно пушки способны проложить дорогу к переговорному столу. Военные операции уместны хотя бы потому, что только их успех может придать России в глазах чеченца статус уважаемого государства». Тут у диакона есть много единомышленников. СМИ, особенно электронные, блестяще справились с госзаказом по формированию образа чеченца, а вместе с ним и всех горцев как основного врага в сознании россиян. Ну а когда такой почин был положен, то каждый на своем участке стал извлекать дивиденды. После «Норд Оста» юные любители компьютерных игр получили изделие Mist Land «Проект A.L.Ф.А.» – симулятор деятельности одноименного антитеррористического подразделения. Время действия – наши дни. Декорации: Чечня, остальной Северный Кавказ, захваченные террористами самолеты, нефтяные платформы. Чтобы на монитор не проникли настоящие тайны разработчиков игры контролировал один из основателей настоящей «Альфы». В творческих планах слаженного коллектива серия игр о российских спецподразделениях. Что ж, воспитание патриотизма – дело хорошее. Только кто выступает в роли врага? Свои же сограждане! Или мы уже отказались от идеи Северного Кавказа в составе России?

Кавказ всегда был очень сложным регионом России. Здесь все смешалось в кучу: и религия, и национальность, и территориальные проблемы. Здесь лежат мины, которые Федеральный Центр никак не хочет обезвредить, мины, которые будут взрываться в нужное время, в нужный час. И так походя, неосторожно, высокомерно, пренебрежительно высказываться в адрес кавказцев, как это делает Андрей Кураев – значит вредить собственному Отечеству, потому что слишком много крови русских солдат в течение двух столетий пролито на Кавказе, чтобы удержать его под властью России. С учетом той национальной политики, которую ведет Россия, очень велика вероятность распространения военного очага из Чечни по всему Северному Кавказу. Не спецназом должна решать Россия вопрос на Кавказе, а Словом, продуманным, взвешенным и следующим за ним Делом. Пример духовной ответственности русского интеллигента, прежде всего, перед собой, являет писатель Борис Васильев: «Сколько дров наломали только в национальной политике! Коли не знаете ни менталитета, ни верований, ни культуры, ни обычаев разных народов, то посоветуйтесь с теми, кто этим занимается. И еще один момент – надо эти народы уважать. Мы же высокомерны до глупости. Умей наши вояки слушать знающих людей, они бы раз и навсегда уяснили, что народ, не испытывавший ни в какой форме крепостное право и потому генетически внутренне свободный, можно уничтожить, но не покорить» («Новые Известия»).

Еще один перл из статьи Андрея Кураева – свидетельство очередного заблуждения в оценке народов Северного Кавказа: «А по другую сторону Кавказа – Кубань. Плодороднейшие земли планеты. Почему же в последнее тысячелетие здесь не было земледельческих цивилизаций? Отчего эти черноземы оставались пустошью, пока не появились русские крепости, казачьи поселения, станицы и заставы? Не оттого ли, что рядом были горцы, считавшие нормой жить за счет набегов на соседей?»

Историки свидетельствуют, что к набегам, никогда не являвшимся основой горской экономики, горцы прибегали в исключительных случаях. Зловещее слово «набеги» принадлежит к еще одному мифу, созданному вокруг народов Северного Кавказа. Видимо, господин Кураев начитался тех теоретиков, которые в своих трудах причиной, побудавшей Россию вмешиваться в изначально внутренние по сути конфликты на Северном Кавказе, обозначали «набеговую систему, реально угрожавшую целостности империи». Эту теорию отрабатывали не только столичные авторы, но и представители научной мысли Северного Кавказа. Свое отношение к «набеговой» причинности Кавказской войны высказал кубанский историк, профессор КГУ Игорь Куценко.

«Не могу не повторить своего отношения к теории «набеговой» причинности Кавказской войны (мне приходилось писать об этом в связи со статьей М.М. Блиева в журнале «История СССР», 1991, № 6). Набеги с дневнейших времен были обычным явлением жизни народов приграничных районов. Их можно считать разновидностью «соседских отношений». Случалось, ими начинались войны. В XIX веке набеги служили поводом для ответных действий, например, после нападений горцев на казачьи станицы. Тем более, что объектами набегов кавказцев не были Москва, Калуга, Рязань или Воронеж. Набеги, которые велись в ходе войны, были внешним выражением сложных процессов внутреннего порядка. Их-то необходимо исследовать в первую очередь. «Набеговая концепция» по существу родственна «цивилизующей роли» колонизаторов. Она снимает имперский характер политики царизма, уравнивает в ответственности за войну агрессора и его жертвы. По такой «теории» получается, что на огромных просторах Сибири, Средней Азии, Кавказа царская Россия только и делала, что оборонялась от нападений беспокойных соседей, и, дабы обезопасить себя, включала новые земли и народы в лоно своего колониального государственного надзора.

Кавказская война и ее последствия заставляют вернуться к понятию «национализм». В советских словарях он трактуется как реакционная буржуазная идеология и политика, а также как движение за национальную независимость в зонах национально-освободительной борьбы. Такой подход одностороеннен, не учитывает содержательную сущность явления. Между тем в Кавказской войне именно сердцевина национально-этнического порядка стояла на первом месте: русские расправлялись с нерусскими «нехристями», горцы боролись с «гяурами». В националистической форме социальные противоречия часто предстают и сегодня» И. Куценко (ж-л «Жизнь национальностей», № 2-3, 1999 г.)

Во все времена побывавшие на Северном Кавказе путешественники отмечали высокую культуру земледельческих технологий у горцев. Известный русский ученый-аграрник XIX в. Клининг отмечал, что «еще многому придется учиться русскому человеку у горца в области земледелия».

Английский философ и этнограф Эдмунд Спенсер был изумлен агротехнической культурой черкесов, которую он увидел, объезжая в 1836 году вместе с графом Воронцовым Черноморское побережье Кавказа: «С первого же момента, когда открылись передо мной черкесские долины, вид страны и населения превзошел самое пылкое мое воображение. Вместо пустыни, населенной дикарями, я нашел непрерывный ряд обработанных холмов, почти ни одного клочка земли некультивированного, огромные стада коз, овец, лошадей и быков бродили в разных направлениях по колено в траве, везде раскрывались красивый парк, величественные очертания роскошных лесов, коттеджи с изящными верандами, фермами, фруктовыми садами…».

Эти земли до сих пор хранят следы адыгского земледелия. Еще можно встретить в лесах знаменитые адыгские вишни и груши, селекционированные местными умельцами. Только самих черкесов нет на этих землях. Когда-то на горных склонах, спускающихся к Черному морю, жило самое большое адыгское племя шапсугов, к которому я и принадлежу. Ныне от него осталось три маленьких аула под Краснодаром. Вот где полная драматизма тема для религиозного человека Кураева. Почему? Куда делся этот народ? Что случилось с ним? Напомним еще для иллюстрации, что в Венеции и Генуе, которые в XIII-XIV вв. активно торговали с Северным Кавказом через Черное море, существовал обычай каждый год составлять гороскопы для города. Так вот одним из обязательных пунктов была информация о том, сколько хлеба поступит в Италию из Черкессии, от того самого народа, который стал соседом кубанских казаков после завоевания Северо-Западного Кавказа Российской империей и который, кстати, потерял вследствие этой войны более двух миллионов от трехмиллионного этноса.

Такое ощущение, что имперская политика царской России, а потом и СССР, остается так мила некоторым сердцам по сей день, что делает еще более очевидной крайнюю необходимость исторического «ликбеза» именно в средствах массовой информации как наиболее доступном источнике распространения знаний. Работая в архиве, я натолкнулась на любопытный документ, который до сих пор не введен в научный оборот. Приведу небольшой его фрагмент как характерную иллюстрацию «бережного» отношения к изгнанным российским этносам.

ГАРФ, Ф. 3316, Оп. 64, Д. 298, Л. 1,2

От полномочного представительства СССР по Франции 4 марта 1926 года секретарю ЦИК СССР Енукидзе: «Ко мне явился представитель живущих в Сирии черкесов, вместе с одним известным французским писателем Куртелемоном, который уже с десяток лет проявляет особое внимание к восточным народам. Черкесы в Сирии составляют примерно 118 тысяч человек, из которых 50 тысяч живут в той части Сирии, которая находится под французским мандатом, а 68 тысяч – под английским мандатом.

Так как все эти черкесы – выходцы из Кавказа, а именно из той местности, которая находится между рекой Кубанью и Абхазской автономной Советской республикой, они обратились к нам с просьбой разрешить им постепенное возвращение на родину. Я, ссылаясь на аналогичную просьбу татар из Румынской Добруджи, обратившихся к нам с просьбой о разрешении возвращения в Крым, – указал, что тяжелые материальные условия нашей страны затрудняют удовлетворение таких просьб, хотя мы, конечно, относимся чрезвычайно сочувственно ко всем восточным народам и, в частности, к выходцам из территории Советского Союза. Я обещал делегату черкесов послать их просьбу в Центральный Исполнительный Комитет». Х. Раковский

От Народного комиссара по иностранным делам 8 марта 1926 года секретарю ЦИК Енукидзе: «Я получил копию письма товарища Раковского к Вам от 4 марта по поводу желания черкесских эмигрантов вернуться на Кавказ. Товарищ Раковский пишет, что прилагает к этому письму записку, которая в одном экземпляре была направлена к Вам. Пожалуйста, дайте мне возможность ознакомиться с этой запиской.

По существу этого вопроса надо иметь в виду, что в султанское время черкесы были балованными детьми высшей власти, в то время как теперь, при кемалистах они чувствуют себя обиженными. Весьма энергичный воинствующий национализм кемалистов усматривает в них чуждый элемент, их прежние привилегии преторианского характера безвозвратно исчезли. Мы несколько раз обсуждали этот вопрос с товарищем Сурицем и другими, между прочим, с представителями ОГПУ, и мы всегда приходили к выводу, что при несомненной невозможности для нас принятия обратно всех черкесских эмигрантов, мы должны были бы принять и разместить небольшое количество, чтобы тем самым не дать погаснуть этим надеждам в других и поддерживать в них благоприятное для нас настроение. Сообщите, пожалуйста, в какой форме и каким путем Вы находите наиболее целесообразным дальнейшее рассмотрение этого вопроса». Чичерин

Заметим, при кемалистах в Турции черкесы практически потеряли свое национальное лицо, были подвергнуты настоящему геноциду. Именно это бедственное положение заставило их обратиться к правительству СССР с просьбой о возвращении на родные земли. Последующая ведомственная переписка показывает, что в обратном переселении было отказано и черкесам, и татарам.

Что касается чеченцев, о которых россияне теперь знают только как о разбойниках, о них написаны славные страницы русскими людьми, несколько иначе, чем диакон Кураев, понимавшими смысл служения своему Отечеству.

«Чеченцы, – писал в конце XIX в. русский историк Бутков, – трудолюбивее других кавказских народов. Когда чеченец дома, он работает неусыпно. Хлебопашество удовлетворяет первые их нужды, иногда и с избытком, который идет в обмен на товары. Чеченцы честолюбивы, горды, вспыльчивы, храбры, решительны. Чеченец легче снесет всякую другую обиду, нежели оскорбляющую личность его. Сказать, что он трус – значит, сделать его себе врагом непримиримым и подвергнуться мщению. Они редко попадают в руки неприятелей, почитая за стыд жить после плена».

«Смертельно опасно держать в бесправии или в состоянии правовой и политической дискриминации целую национальную группу, это всегда чревато ее антигосударственной активностью», – напоминает М. Золотоносов об историческом уроке российского еврейства, революционность которого была спровоцирована отсутствием политических прав, «борьба за которые будоражила и революционизировала евреев в течение более 150 лет. Отменить дискриминационную черту оседлости дальновидные русские люди предлагали еще в 1860-е годы, но российская бюрократия не была бы бюрократией, если бы пошла на это. Характерно, что нынче на сходной социальной основе создается миф о «чеченской мафии», о тайной «чеченской руке», протянувшейся повсюду. Скоро появятся «Протоколы чеченских мудрецов», центры которых находятся за границей…» («Московские новости», 5-11.11.2002 г.)

Антикавказскую пропаганду, кавказофобию, раздуваемую СМИ вполне можно отнести к разряду антигосударственной деятельности, в противном случае следует усомниться в искренности слов, произносимых Президентом страны. В феврале с.г. на совещании с членами правительства В. Путин поручил Кабинету министров более внимательно рассмотреть федеральную программу развития юга России: «Здесь очень много проблем. Причем не только текущих, связанных с летними катаклизмами, но и вопросов стратегического характера», – отметил глава государства. Президент подчеркнул, что «развитие юга страны – это один из наших стратегических интересов». Но если газеты и впредь будут пестреть заголовками типа «Северный Кавказ в огне» или «Чеченские шлюхи взрывают Москву», то вряд ли можно рассчитывать на реализацию этой программы. Бывший министр по делам национальностей Р. Абдулатипов, хорошо осведомленный о состоянии этноконфессиональной политики государства, подводит горестные итоги: «Мы научились по-новому относится к американцам, немцам, французам, англичанам, но разучились по-старому, по-человечески относиться к русским, украинцам, эстонцам, чеченцам, ингушам, дагестанцам, кабардинцам, балкарцам и другим народам СНГ и России». Ныне даже Министерство по делам национальностей упразднено, правда, существует министр РФ Владимир Зорин, который занимается в правительстве национальными проблемами. На вопрос корреспонденту газеты «Время новостей»: «Что было приоритетным в национальной политике новой России, утвержденной указом президента Б. Ельцина в июне 1996 года», – В. Зорин отметил, что она сыграла положительную роль в реализации прав и свобод граждан, прежде всего, в удовлетворении национально-культурных потребностей.

«Сегодня зарегистрировано более 300 общественных национально-культурных автономий, решающих вопросы образования, культуры, информации, – федеральных, региональных, местного уровня. В Москве, например, печатные СМИ выходят на девяти языках народов России, в Камчатской области – на четырех. В целом по стране радиовещание ведется на 43, а телевещание – на 33 языках. При правительстве создан Консультативный совет национально-культурных автономий в целях осуществления постоянного диалога между исполнительной властью и общественными организациями гражданского форума.

Российская национальная политика соответствует демократическим европейским и мировым стандартам. Более того, наш закон о языках народов Российской Федерации считается лучшим в Европе по провозглашению и защите прав на изучение родного языка. Вообще этнический элемент культуры, образования и изучения языка у нас закреплен законодательно. Помимо закона о национально-культурных автономиях, есть законы о гарантиях прав коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, о землях традиционного природопользования – всего не меньше десятка. С законодательной базой все в порядке. Другое дело – не все реализуется, выполняется. Самый главный мировой, европейский и общероссийский стандарт очень прост: каждый человек, независимо от происхождения, вероисповедания и национальности должен чувствовать себя дома в любой точке Российской Федерации.

Конечно, особенности национальных российских характеров учитываются при стратегическом планировании экономического развития России. Но мы забываем, что у нас теперь есть и такой регулятор экономики, как рынок, который как раз и проявляет особенности, где больше преуспевают.

Советская национальная политика была не просто политикой лозунга дружбы народов: ассимиляция в СССР поощрялась и на деле. Сейчас в России поощряется не ассимиляция, а интеграция. Тема нашего разговора – национальная самоидентификация. Но мы забываем, что в стране идет процесс общероссийского общегражданского строительства, выстраивание приоритетов развития, понимания российского патриотизма, общероссийской идентичности. Да, мы все россияне, но у каждого есть и имя и отчество. И в том, что мы такие разные, я вижу источник стабильности и огромного потенциала нашего государства». В. Зорин

Как бы жизнеутверждающе ни звучал монолог министра, по всем декларируемым положениям можно привести соответствующие возражения и контраргументы, тем более что реальное положение дел в национальном вопросе в корне противоречит оптимизму В. Зорина. Более подробно мы остановимся на этом в главе «СМИ и национальная идея». Заметим только фундаментальное противоречие между реальностью и декларированием: при стратегическом планировании экономического развития России (если оно вообще существует в стране) абсолютно не учитываются особенности национальных российских характеров. А говорить о том, что неправославные и нерусские граждане чувствуют себя дома в любой точке Российской Федерации, не только преждевременно, но и безосновательно. Скорее, реалии свидетельствуют об обратном. Выходящие в Москве печатные издания на языках разных народов России читаются самими народами, которые и без того неплохо себя знают. Телевещание на языках в этнорегионах существенно урезано общефедеральным ВГТРК, теперь местному телевидению оставлены только новости. Кто не смог и не успел создать запасной канал (республики Северного Кавказа, например, экономически дотационны), так и останется потребителем «центрального телевидения». Из общественного пространства этносубъектов исчезнет такой важнейший транслятор национальной культуры, как местное ТВ. Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока, на чьих землях в основном ведутся нефте– и газоразработки, стремительно вымирают от пьянства, безработицы и безденежья. Такое важное условие сохранения традиционного уклада жизни народов Севера как оленеводство находится на грани исчезновения. Численность поголовья оленей на Чукотке, например, сократилась настолько, что можно вести речь о полном уничтожении оленеводства в округе. Так называемая интеграция приводит к деградации национального самосознания. Национальная самоидентификация нивелируется, и это особенно трагично на фоне отсутствия приоритетов общероссийской идентичности. Список национальных претензий на этом не заканчивается.

Кого сегодня в российском правительстве волнует сохранение, например, такого северокавказского этноса как адыги? Знает ли кто в России такую дату как 21 мая 1864 года – завершение Кавказской войны? В этот день был положен конец существованию некогда процветавшей исторической Черкессии, которая в конце XIX века потеряла 90% своего населения, убитыми и сосланными в Турцию. В результате Кавказской войны и последующей советской национальной политики оставшийся этнос был разделен – ныне часть адыгов проживает в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Адыгее, одно из самых крупных адыгских племен – шапсуги оказались изолированными от основного этнического массива на черноморском побережье Краснодарского края, где они не имеют даже культурной автономии, не говоря уже о другой форме национальной государственности. На территории Северной Осетии проживает еще одна небольшая часть адыгов – моздокские кабардинцы. В постперестроечное время попытки адыгов этнически консолидироваться в надежде на возрождение вылились в создание Международной черкесской ассоциации. Поиск выхода из современного духовного кризиса был тут же трансформирован в российских СМИ в миф о «Великой Черкессии». Эксперты Северокавказского военного округа на основе якобы анализа ситуации в регионе яростно предостерегали об опасности возможного союза горцев Северного Кавказа, который может привести к распаду России в случае, если кабардинцы, адыгейцы, черкесы, шапсуги (все это один народ – адыги) объединятся, создадут Великую Черкесию, то они тут же потребуют вернуть свои исторические земли – Закубанье и Черноморское побережье. Это неуважение и высокомерие по отношению к целому народу транслировали многие центральные СМИ. Нужно быть народом-самоубийцей, чтобы дерзнуть на реализацию этого плана, а «экспертам» необходимо хотя бы владеть историческим минимумом и обладать географическими познаниями. Все эти измышления практически списывают со счетов несколько поколений северокавказского этноса, выросших в советском интернациональном пространстве, прошедшем вместе с русским народом все потрясения и трудности прошлого столетия, представив их эдакими абреками с кинжалами в зубах, жаждущими скальпа убитого врага.

Многие политические и общественные деятели, депутаты высказывают свою озабоченность о диаспоре русских за рубежом. Депутат Госдумы господин Рогозин сделал эту тему своей «политической фишкой». В 1998 г. он инициировал разработку государственной программы национально-культурного развития русского народа. Этот радикальный рогозинский проект предлагал: 1) придать русскому народу статус государственнообразующего; 2) объявить его коренным на территории всей РФ; 3) признать русских разделенным народом… Как должны воспринять последствия принятия подобной концепции другие народы в составе России? Почему бы государственному деятелю не вспомнить при этом, что в странах Ближнего Востока и Турции сегодня проживает свыше трех с половиной миллионов потомков иммигрантов Северного Кавказа, которые в XIX веке были депортированы с исконных мест проживания Российской империей. Среди них адыги, абхазы, осетины, карачаевцы, лезгины, аварцы, кумыки, лакцы, чеченцы – все они до сих пор не получили статус изгнанников. Многие из них хотят вернуться на историческую родину, но бюрократическая волокита, а теперь и Закон о миграции делают невозможным их возвращение. Кстати, черкесская диаспора за рубежом по численности стоит на втором месте после русской: «…между тем, две черкесские общины – на Северном Кавказе и Ближнем Востоке продолжают жить в изоляции друг от друга, что, как утверждают языковеды и историки, может привести к полной потере черкесской диаспорой родного языка. С небольшой разницей во времени это может произойти в течение 20-30 лет в Турции, Сирии, Иордании, где проживает небольшое количество потомков черкесов» (З. Канукова: «Северный Кавказ», № 18, 2003г.)

На встрече В. Путина в Петербурге с деятелями культуры внимание главы государства привлек призыв директора Эрмитажа Б. Пиотровского о необходимости защиты археологических памятников, которые грабят «черные археологи». Национальные культуры – те же археологические памятники. И сегодня они переживают экономический, социальный и культурный кризис. Но эта тема закрыта для общественной дискуссии. Не интересует федеральные СМИ и вопрос, как в современной России реализуется этнический (национальный) статус по таким показателям как участие во власти, доступ к СМИ, развитие национальной культуры и языка. Подобное невнимание ко всем этим проблемам провоцирует рост этнической консолидации по линии отторжения от России. Уже почти невозможно встретить в прессе позитивный образ «лица кавказской национальности». Кто напоминает россиянам, какой вклад внесли в национальную культуру эти самые «лица»? С горечью говорят кавказцы о чувстве отверженности их от русской интеллигенции и все нарастающем отторжении их культур в общероссийском пространстве. Давайте, вспомним некоторые имена: Гамзатов, Гергиев, Темирканов, Кулиев, Шемякин, Искандер, Кугультинов, Окуджава… Необъятен будет список ярчайших нерусских имен в искусстве, науке и истории страны. Судьбы этих людей – летопись государства Российского. И мы терпеливо продолжаем ждать, когда духовные (не политические!) лидеры русской культуры, понимая под культурой способ существования нации, осознают всю степень ответственности за те народы, которые российская государственная мощь вовлекла в орбиту своего вращения. Ведь никто еще не оспорил великодушия замечательного правила: «Мы в ответе за тех, кого приручили!».

«В конце концов, не нравятся армяне – не смотри цветное телевидение – его изобрел Ованес Адамян, отвернись от холстов Айвазовского, покрой, наконец, матом матушку Суворова – она имела несчастье армянкой родиться; вас раздражают азербайджанцы – ну выключи Муслима Магомаева! И с грузинами не особенно церемонься – эка важность Вахтанг Кикабидзе, Нани Брегвадзе! Да и вообще весь Кавказ, черный-пречерный, смуглый-пресмуглый, нагловатый донельзя, нежелающий никак смирить гордыню, произносящий длинные тосты вместо того, чтобы сразу хлопнуть, плеснуть в хайло, как в каменку, резко вскидывающий ноги и руки в танце – асса!

Кавказ! Туда ссылали умниц русских – поэтов, офицеров, необыкновенно совестливых людей, и они прикипали сердцем к этим могучим горам, крепким и работящим их обитателям!» (Иосиф Вердиян, «Новая Газета», № 60, 2002 г.)

Печально, что забыта в русской культуре традиция Льва Толстого. Появится ли сегодня человек, который напишет «Хаджи-Мурата»? Кстати, именно благодаря русской интеллигенции XIX в. горцы Кавказа не стали в глазах русского общества дикарями-разбойниками, несмотря на то, что шла почти столетняя Русско-Кавказская война. То, что мы видим сегодня, несколько отличается от прошлых столетий. Диалога так и не получилось, а сложилась ситуация «они-мы», «свои-чужие». Она отчетливо просматривается в последних фильмах на тему Чечни: «мы» – героический спецназ, и «они» – враги, хотя «они» – это еще совсем недавно – полноправные граждане России. Даже в объединении «Южный Федеральный Округ» – полное непонимание геополитической, этнической, религиозной специфики Кавказа. Вертикалью власти называют полное отсутствие какой-то внятной национальной политики в этом регионе. Как можно в Юг России объединить калмыков, горцев, Поволжье? Какое отношение имеет к Кавказу Калмыкия, или Астрахань, или Волгоград? Это поволжская территория – там другие проблемы. Республики Северного Кавказа – это одна лодка, одна религия, одна культура, единый менталитет и общность исторической судьбы. За всем этим просматривается некая конечная стратегия, не способствующая консолидации Северного Кавказа с Россией. Возвращаясь еще раз к статье А. Кураева «Как бороться с терроризмом без спецназа», отметим, что отклики российских граждан на монолог диакона – свидетельство того, что, к счастью, позиция православного священника, призванного словом лечить людские души, исповедуя при этом идеалы той самой великой русской соборности как отличительной черты нации, не есть общенациональный взгляд на проблему. Написавший в «Известия» читатель Н. Зайцевский гораздо тоньше воспринимает ситуацию, сложившуюся в отношениях России и Северного Кавказа.

«Отличительная черта республик Северного Кавказа – социальная и экономическая запущенность. Отсюда нестабильность, миграция в более благополучные регионы страны, теневая экономика, коррупция. Отсюда безработица, функциональная безграмотность и невежество. Стимул жить по-человечески отсутствует. Улучшение ситуации на Северном Кавказе возможно только вкупе с улучшением ситуации во всей России. Прежде чем предлагать всем чеченцам разделить ответ за «Норд-Ост», я бы все-таки попытался рассмотреть чеченский этнос поближе. Неужели со времен Навуходоносора ничего не изменилось. Чеченцы учились в школах и вузах, защищали диссертации и командовали полками. А сейчас многие из них ввергнуты в средневековье. Как возвратиться из небытия в новые времена? Никакие мысли о криминальной природе того или иного этноса не выведут нас на дорогу к Храму».(Н.Зайцевский)

«Настала пора и нам осознать меру единства террористов с их народом», – этим утверждением заканчивает свою статью А. Кураев. И он не одинок. О том, что у преступности есть национальность, более конкретно высказался М. Соколов.

«…есть криминальная статистика. Она разная для разных этнических групп. У разных групп на 1000 душ бывает разное число преступников, и – что даже более важно – у всякой нации свой набор излюбленных преступлений. Королева русской преступности – убийство в пьяной драке, убийство же неверной жены – деяние в России весьма редкое, тогда как у южных народов картина скорее обратная. Мы и перед лицом такого статистического факта будем утверждать, что преступность не имеет национального лица?

Например, крепко выпивать с незнакомым грузином безопаснее, чем с незнакомым русским, а наниматься в батраки к незнакомому русскому безопаснее, чем к незнакомому ингушу. Применительно к чеченцам предупреждающая об опасности статистика убийств, похищений и террористических акций тоже существует, и она удручающа. На одну чеченскую душу процент такого рода деяний неизмеримо выше, чем у прочих народов бывшего СССР, причем существенен характер этой высокой опасности. Это не утрата кошелька и не разбитая морда, а это смерть или рабство. После спектакля «Норд-Ост» соседство чеченца будет – и обоснованно будет – вызывать такие же чувства, как соседство бесхозного чемодана в зале аэропорта, при виде которого сознательный человек позовет милиционера, а несознательный уж на всякий случай отойдет подальше». «Известия» (31.10.02 г.)

Газета «Русский вестник» после «Норд-Оста» опубликовала следующее заявление:

«Кавказцы захватили в свои руки сферу торговли в Москве, в настоящее время идет ускоренный захват систем образования и здравоохранения. В беседах кавказцы не стесняясь говорят, что они контролируют правоохранительные органы Москвы и Московской области. В настоящее время много кавказцев готовится в учебных заведениях для кадров МВД, ФСБ, налоговой полиции и прокуратуры. Это говорит о том, что они не только действуют через коррумпированных чиновников, но и ставят своих представителей в указанных силовых органах.

<…> Террористический акт в Москве показывает, что осуществлявшиеся до сих пор методы и политика противостояния кавказским бандитам недееспособны, и необходимо вернуться к методам и политике, практиковавшимся в Российской империи. «Сила и страх, страх и сила – только они могут здесь действовать успешно, а милосердие здешний народ не чувствует и не понимает», – писал в начале XIX века главнокомандующий на Кавказе граф А.П. Тормасов, заигрывавший до этого с кавказцами. В связи с трагическими событиями в Москве Ханты-Мансийское региональное отделение Русского общенационального союза (РОНС) считает необходимым выступить с инициативой о выселении всех чеченцев из всех населенных пунктов России в Чечню». «Русский вестник» (№ 41-42, 2002 г.)

Какова принципиальная разница этой публикации с тем, что пишет в «Московском комсомольце» «золотое перо России» Юлия Калинина? Разве что в территориальном масштабе. Если национал-патриоты из Русского общенационального союза (РОНС) мыслят выселение чеченцев на историческую родину из всех уголков России, то Юлию Калинину вполне устраивает вариант «очищения» от вайнахов Москвы.

«Вот парадокс: все москвичи прекрасно понимают, что чеченцы, проживающие в Москве, представляют собой потенциальную опасность. Они могут быть идеально интегрированы в наше общество, и вести себя безукоризненно, и заслуживать всеобщее уважение и хорошее к себе отношение, но все равно стопроцентной уверенности в том, что они откажут в помощи соотечественникам, прибывшим в Москву спасать страдающий чеченский народ – нет. Нет такой уверенности (это – мягко говоря).

Тем не менее, любая попытка москвичей понять эту проблему натыкается на жесткую критику со стороны властей и обвинения в «ксенофобии и разжигании национальной розни».

Это еще одна коренная, истинная причина нашей незащищенности от терактов. Чтоб не бояться чеченцев, нужно просто не пускать их в Россию. Нужно, чтоб они здесь не жили. Чтоб не имели здесь своего бизнеса, чтоб не было этой уймы чеченских банков, фирм, лавок, магазинов и контор, с которых неизвестно кто получает доходы. Кстати, по моим данным, полученным, что называется, из осведомленных источников, в Москве свой бизнес есть даже у Басаева. Он, естественно, зарегистрирован на других людей, но прибыль идет туда – в горы, на поддержку сопротивления.

Ситуация просто омерзительная. У нас – вернее, на нас – делаются деньги и тратятся на то, чтоб с нами же вести войну. И ничего нельзя с этим поделать.

Интересно, что московские чеченцы сами отлично понимают неоднозначность своего положения. Почему сейчас все их «крупняки» – Джабраилов, Сайдуллаев, Бажаев – объявили, что выплатят компенсации пострадавшим? Потому что боятся – за себя и за всю московскую диаспору – и пытаются «выкупить» смертельную обиду, нанесенную их земляками. Намерение благородное, но все же чувствуется здесь некий гадкий привкус. Мол, это у нас, у чеченцев, кровная месть. А русских мы заколбасим, потом денег им дадим, и все, и они заткнутся… Заткнутся. Еще одна глубинная причина нашей незащищенности: русские непременно заткнутся. Сначала побазарят: «Как это могло случиться? Доколе это будет продолжаться?..» А потом заткнутся и позволят делать с собой что угодно». (Ю. Калинина, «Гадкий привкус свободы» // «МК», 30.10.02 г.)

Публикация Юлии Калининой была, пожалуй, единственной среди того количества обличительных материалов, обрушившихся после «Норд-Оста» на голову «лиц кавказской национальности», которую скромно отметили как «способствующую разжиганию межнациональной розни», но этим и ограничились.

«На заседании комиссии Госдумы по политическому урегулированию и соблюдению прав человека в Чеченской Республике с участием Уполномоченного по правам человека в РФ Олега Миронова, а также представителей силовых ведомств обсуждаются два вопроса: о мерах, принимаемых органами власти по политическому урегулированию кризисной ситуации в Чеченской Республике, и о статье Юлии Калининой «Гадкий привкус свободы» (газета «Московский комсомолец», № 245, от 30.10.02), в которой «содержатся призывы к ограничению конституционных прав и свобод чеченцев». Комиссией подготовлено заявление, в тексте которого сказано, что призывы, подобные содержащимся в указанной статье Юлии Калининой, способствуют разжиганию межнациональной розни и свидетельствуют «о злоупотреблении свободой массовой информации» со стороны автора статьи и редакции. Авторы заявления усмотрели в публикации статьи «Гадкий привкус свободы» нарушение ст. 4 Федерального закона «О средствах массовой информации», а также ст. 29 Конституции РФ». (14.11.2002 г. // «МК-Новости»).

Безнаказанность рождает ощущение вседозволенности, примером чему служит публикация Константина Крылова в «Литературной газете», по сравнению с которой Юлия Калинина выглядит просто образцом толерантности. На подобный монолог автора сподобили события в Ингушетии 22 июня 2004 года, когда ночью напали на столицу республики. Можно было бы понять праведный гнев господина Крылова, если бы к нему он добавил хотя бы толику сострадания к погибшим от рук боевиков в Назрани тем самым «лицам кавказской национальности», которых всех огульно он ничтоже сумняшеся причисляет к эсэсовцам и нацистам. Монолог столь отвратительный и откровенно расистский, что испытываешь чувство брезгливости от необходимости его комментировать, поэтому предоставим слово автору:

«…Отдельный интерес представляет символический аспект последних чеченских акций. Их привязка к значимым датам – 9 мая (когда был убит Кадыров) и 22 июня – отнюдь не случайна. Руководство чеченских боевиков все более откровенно отождествляет себя с гитлеровскими войсками. Это логично: союзничество чеченцев с фашистами во время Великой Отечественной – факт известный.

<…> Этот аспект чеченского смосознания обычно замалчивается – в основном благодаря усердной работе либералов-правозащитников, обожающих порассуждать о том, что «целый народ не может нести на себе исторической вины за что бы то ни было». Разумеется, это не касается русского народа, о разнообразных исторических грехах и винах которого те же самые либералы любят и умеют посудачить. Обвинение же в «фашизме» – в российских условиях очень сильное – вообще адресуется только русским и никому больше.

В действительности все куда сложнее и интереснее. В российском общественном сознании, к сожалению, полностью табуирована такая тема, как традиционное сотрудничество определенных народов – прежде всего кавказцев – с антироссийскими силами на Западе.

Но без понимания этого фактора, имеющего многовековую историю, невозможно понять очень многие кавказские реалии. Так те же чеченцы являются народом, традиционно инспирируемым разного рода западными державами для того, чтобы забивать русским под кожу гвозди.

Мало кто знает, например, о настоящем культе Англии, до сих пор весьма распространенном среди чеченцев. Этот культ имеет очень давнюю историю: британцы использовали чеченцев против России еще в XIX веке. Интересно, что славные традиции сотрудничества продолжаются и сейчас – именно Британия является одним из главных гнезд чеченских террористов (как и террористов вообще) за пределами России – даже несмотря на известные инциденты с отрезанными головами британских граждан. То же самое, хотя в меньшей степени, касается и Германии. Сотрудничество с нацистами – это славная, по мнению чеченских идеологов, страница в истории чеченского народа. Более того, многие из этих идеологов настаивают, что это союзничество сыграло большую роль в процессе этногенеза чеченцев как единой нации. Так или иначе, культ нацизма и нацистов в Чечне достаточно распространен – уж, по крайней мере, не меньше, чем в какой-нибудь Прибалтике, где поклонение эсэсовцам – часть государственной идеологии и, что характерно, весьма популярны все те же чеченцы. То же самое имеет место на Западной Украине: во Львове, как и в Риге, имеется улица Дудаева – и культ нацистов и СС…

Из этого следует простой вывод. В Чечне мы имеем дело не просто с людьми, вдруг вожелавшими независимости. Это еще и потомки фашистских выкормышей – в самом прямом смысле этих слов. 22 июня этого года нам еще раз об этом напомнили» («Литературная газета», 30 июня – 6 июля 2004 г.)

На следующий день после захвата ДК шарикоподшипникового завода, 24 октября, депутаты Госдумы на пленарном заседании приняли заявление, адресованное террористам, населению и силовикам. Особенно показательно звучало выступление депутата А. Митрофанова (ЛДПР): «Мы должны предложить конкретные меры. Почему Конгресс США смог сразу, очень быстро после событий отмобилизоваться и принять патриотический акт? Где наш патриотический акт? Где наш патриотик экт?.. Десять лет по вине администрации Москвы была поставлена совершенно другая ситуация с этническими преступными сообществами, с ними заигрывали, дали им бизнес… поэтому бандиты приезжают на джипах. У них современное оснащение, все виды связи, перехватов. Откуда это, кто дал им деньги?.. Плакали все во время Буденновска: нельзя! И коммунисты тоже кричали, что нельзя воевать с собственным народом. Можно. Можно воевать с собственным народом, если кое-кто перешел определенные границы. Я очень уважаю, кстати, чеченцев, это мужчины. Но если они приняли решение и пошли дальше, чем это можно, они должны знать, чем это может кончиться не только для них, но и для всех. Надо было еще тогда, в 1995 – 1996 годах, сделать дымящуюся яму, как предлагал Владимир Вольфович…»

Селезнев Г.: Алексей Валентинович, немножечко остановитесь…

Митрофанов А.: Нет, я в рамках дозволенного…

Селезнев Г.: Я обращаюсь к телевидению, исключите, пожалуйста, все эти сюжеты митрофановские из своей трансляции.

Митрофанов А.: Почему?

Селезнев Г.: Потому. Прошу отключить микрофон…

(Выдержки из стенограммы пленарного заседания Госдумы 24 октября, «Московские новости», № 42, 2002 г.)

Московская трагедия оказалась на руку шовинистам. После теракта в Москве борцы за «Россию для русских» воспрянули духом. Оказалось, что события на Дубровке – замечательный предлог для «окончательного решения национального вопроса». Практически все существующие в России правые националистические организации высказали свое отношение к происходящему на экстренных собраниях и совещаниях, информацию о которых представил на страницах «Московских новостей» Дмитрий Бальбуров.

«Партия национального возрождения «Народная воля» имеет план государственного переустройства. Она предлагает разделить Чечню на равнинную и горную части. Равнинную часть передать в состав Ставропольского края, горной Ичкерии предоставить независимость, депортировать туда всех этнических чеченцев из России и равнинной части и отделить ее государственной границей. Идеолог партии, бывший депутат Госдумы Михаил Бурлаков считает, что в Парламенте некому отстаивать интересы русских. Если бы там был представлен «Спас», то никакого конфликта в Чечне не было.

Лидер «Народной национальной партии» Александр Иванов-Сухаревский считает, что время борьбы с «жидомасонским заговором» прошло, сейчас все силы необходимо бросить на «противодействие исламской экспансии».

– Мы выпустим экстренные номера газет, листовки, соберем многотысячные демонстрации. О мерах физического воздействия на «инородцев» не спрашивайте, мы пока сами не знаем. Не исключено, что на местах, в первичных ячейках такие планы уже существуют и начинают выполняться. Я опытный человек, меня репрессиями не запугаешь, – возмущается он. – Моих «скинхедов» бросают за решетку за бритые головы и тяжелые ботинки, а «инородцы» безнаказанно возят по Москве тонны оружия и взрывчатки.

Еще одно националистическое движение «Белый мир» действует в полутора десятках регионов страны, имеет два своих сайта в Интернете. Лидер «Белого мира» Алексей Романов считает, что захват заложников в театре – это очередной аргумент в пользу того, что надо «мочить черных». «Что такое коренные народы России?» – спрашивает он и сам отвечает. – «Это выдумка политологов. Поволжских народов, кроме татар – двунадесять, о сибирских и дальневосточных даже смешно говорить». Издатель влиятельной в националистических кругах газеты «Эра России» Владимир Попов уверен, что события 23-26 октября – дело рук некой всемирной масонской секты, контролирующей США, а террористов Бараева готовили в «Моссад» и ЦРУ. Цель – разжечь межнациональную вражду в России, так как национальная политика – самое уязвимое звено государства.

<…> Единства в националистических кругах по-прежнему нет. Кто-то жаждет попасть в парламент на волне резонанса от событий в театральном центре на Дубровке, кто-то мечтает о дружбе с администрацией и правительством, кто-то рекрутирует новых «соратников». Бараев сдал всем им козырного туза. Как распорядиться нежданным подарком – пока обсуждается в штаб-квартирах националистических организаций, в местах сборищ «скинхедов», в редакциях экстремистских газет. Не исключено, что очень скоро время слов пройдет. (Д. Бальбуров «Торжество национальной идеи» // «Московские новости», № 42, 2002 г.)

Предвыборная деятельность партий и блоков активизировала национал-патриотические силы, срочно «рванувшие» в большую политику. Понимая, что самостоятельно в Думу им не пройти, они стали использовать более солидные партобразования. Скандал разгорелся вокруг блока Глазьева, Рогозина «Родина», который буквально за несколько суток до финала избавился от некоторых членов. Среди них кадры из партии «Народная воля», сторонник С. Бабурина В. Давиденко, бывший вторым лицом в избирательном объединении «Спас».

Трагические события на Дубровке создали в прессе целую «антологию» обличительных материалов. Особенно досталось от патриотов власти, демократам, евреям, чеченцам и всем народам Кавказа.

«Смерть десятков людей, включая женщин и детей, не выдержавших штурма, лежит на совести тех, кто вообще позволил террористам создать в центре Москвы такую ситуацию, из которой уже не было бескровного выхода. ФСБ и МВД – отдельный вопрос. Интересна роль в подготовке условий для террористической деятельности в столице московского руководства и мэрии.

Вряд ли кто сможет сейчас ответственно заявить, каково участие чеченского бизнеса в Москве. Чеченцам принадлежит основная часть столичного общепита, начиная с Макдональдса, заканчивая супердорогими ресторанами и ларьками с шаурмой и шашлыком. В столице полно фирм и контор строительного, ремонтного, промышленного и даже полиграфического характера, где все контролируется чеченскими деньгами, а на большинстве рабочих мест заняты чеченцы. Все эти конторы с удовольствием регистрируют московские власти, дают им возможность обживаться в центре и на окраинах, владеть многими зданиями, промышленными корпусами. Офисы таких контор – шикарные особняки.

События вокруг комплекса на Дубровке в Москве показали и совершенно новый расклад в отношении множества других диаспор к происходящему. Пожалуй, впервые такое число азербайджанцев и грузин почти открыто поддерживали дерзкую вылазку террористов. Более-менее пророссийски были настроены только армянские, осетинские или дагестанские диаспоры. Жуткие поборы со стороны московских властей в отношении всех кавказцев постепенно доводят их до запредельной степени озлобленности, когда они рады любой пакости против самого порядка вещей в столице. Сами азербайджанцы говорят, что все дело портит именно беспринципность московской власти. Пускают в столицу, давая заниматься чем угодно, всех подряд – и честных, и не очень. Но обирают нелегальными поборами тоже всех подряд.

Многие оперативники, работавшие в Москве в 92-м-93-м годах, помнят, как в том числе и при помощи милиции московские власти выламывали руки «славянам» – русскоязычным предпринимателям, пытавшимся работать в городе. С кровью освобожденные от русских места моментально передавались кавказцам, которых потом не контролировал никто. Власть в Москве предпочитает взимать со всех кавказцев поборы, не разбираясь ни с кем и никого не трогая. У любой разведывательно-диверсионной операции в бюджет закладывается статья на оплату взяток и поборов местным властям. Это одинаково обыденная вещь для всех «силовых» структур – как официальных, так и террористических…» (А. Брежнев «Москва-аул» // «Завтра», 29.10.2002 г.)

«Если сейчас вновь прокрутить программу Савика Шустера «Свобода слова», показанную в прямом эфире в пятницу 25 октября по НТВ, мы увидим то агрессивное меньшинство, которое при любых событиях занимает автоматически крайнюю антирусскую позицию. Так формируется малым числом людей якобы общественное мнение России. Так оказывается давление на правительство и президента России. Все заметили, как оправдывался по телевидению зам. министра внутренних дел Владимир Васильев, объясняя в целом достаточно успешный штурм террористов и их уничтожение спецназом начавшимся расстрелом заложников. Значит, если бы не было расстрела заложников, идти на штурм никто бы не решился? Побоялись бы наших демократов. Различных Кагарлицких, Басилашвили и Немцовых… Но кто им дал право выступать от имени всего общества, от имени всего русского народа? НТВ практически все эти два дня внушала и своим зрителям, и властям неизбежность капитуляции. Неизбежность сдачи наших государственных позиций, вывода войск и повторения Буденновска и Кизляра. Сколько было обращений к президенту Путину о необходимости признания условий Бараева и его бандитов. Выделялся своей непримиримостью и разнузданностью режиссер Марк Розовский.

Вспомним откровенные гнусные признания в ненависти Марка Розовского, прозвучавшие в прямом эфире. В ненависти не к чеченским бандитам, не просто к бандитам. В ненависти к русским патриотам. Могут сказать, что у него дочь была в числе заложников, он был невменяем. Допускаю. Тем более странно, что у него маленькая дочь захвачена чеченскими террористами, а он выливает ведро ненависти на русских патриотов. Ненависть к русским патриотам перевешивала даже чувства к дочери. И вот этот злобствующий мелкотравчатый ремесленник от искусства делает любопытные признания. Мол, почему переговоры о спасении заложников с чеченскими террористами вели не русские патриоты, не Проханов, не Глазьев, не Зюганов, а сплошь одни евреи. Еврей Кобзон, еврей Рошаль и другие. Мол, шли бы патриоты сами защищать своих соотечественников.

Я еще понимаю, почему бандиты общались со своими соплеменниками из Чечни и Ингушетии. С генералом Русланом Аушевым, с депутатом Асланбеком Аслахановым. Им проще говорить друг с другом… Но почему все остальные политики-переговорщики, как утверждает гордо Марк Розовский – одни евреи? Что за странное доверие проявляют эти убийцы сотен людей, эти международные террористы к евреям из России? К Кобзону и Немцову, к Явлинскому и Политковской и т.д.? Вроде бы идейные соратники Бараева в Израиле к соплеменникам наших демократов в Израиле относятся мягко говоря иначе. Да и друзья Немцова и Явлинского в Тель-Авиве не отличаются мягкотелостью по отношению к таким же исламским террористам. И в любой самой смертельной ситуации предпочитают штурм любым переговорам с террористами. Почему же наши евреи-либералы в любом противостоянии России с теми или иными врагами автоматически занимают позицию врагов России? Осмелился бы сейчас Савик Шустер повторить ту передачу «Свободы слова» уже после штурма театрального центра. И как бы он сейчас выглядел в глазах своих зрителей? Хочется уже сейчас, после благополучного спасения дочки Розовского спросить того же Розовского. Пусть уже он ответит, раз он сам затеял деление всех политиков на русских и еврейских, почему чеченские бандиты так возлюбили еврейских политиков? Ни одного русского политика и журналиста. Ни того же Шандыбина или Рогозина, ни журналистов Мамонтова или Кольцова, а только еврейских политиков и журналистов? Кому и почему доверяют чеченские бандиты?» (В. Бондаренко «Соучастники» // «Завтра» – 29.10.2002 г.)

«…бесновались на экранах записные юмористы, заламывали руки, требовали переговоров, уступок боевикам. Мудрствовали Немцов с Хакамадой, отвозили в Кремль очередные ультиматумы боевиков, давали интервью, шелестели чешуйками. «Аналитики» и «политологи» авторитетно обосновывали невозможность штурма и просчитывали, как удобнее и быстрее выполнить ультиматум чеченцев. «Культурологи» обосновывали поражение историческими особенностями русского менталитета, который улучшается поражениями и проигрышами.

И все это время русские офицеры вели подготовку к штурму. Разведывали коммуникации, на заброшенном ДК отрабатывали детали штурма, отвлекали внимание боевиков бессмысленным топтанием милицейских кордонов на виду у ДК. Они, эти офицеры, очень хорошо понимали, что сегодня лежит на весах истории. На них лежала судьба России. Сорвись штурм, сдайся Кремль – и не удержать распада России, не остановить новые банды боевиков, расползающиеся по городам и весям. «Свободу Татарстану!», «Русские вон из Тувы», «Независимость Якутии!» – все эти лозунги уже торопливо малевались новыми бараевыми в предвкушении «слома» России. Главное, чтобы вышло у Бараева, а там… Не вышло.

«Спецназ» был молниеносен и безжалостен, как удар меча. «Пленных не брать!» – это был даже не приказ, это было заклинание. За всех замордованных в подвалах заложников, за всех четвертованных пленных, за всех наших беженцев и уморенных этой сволочью русских. «Пленных не брать!» Чтобы потом не сидели они со скучающими и торжествующими лицами в ожидании бессмысленных приговоров. Кого сегодня пугает «пожизненно»? Ну разве что Политковскую…

И потому «вырубившихся» боевиков кончали просто и быстро. Как приморенных крыс. «Беременных» бомбами боевичек в первую очередь – чтобы не очухались, не «разродились» испепеляющими пластидными взрывами. Выстрел в затылок – и катись к аллаху, сука! Передай Хаттабу привет от «Альфы»! Высекали очередями и выжигали гранатами огневые точки. Не давали «нохчам» головы поднять, прицелиться. Огненным вихрем прошли «спецы» по этажам, оставляя за собой только трупы. «Вы пришли сюда умереть? Умрите!»

Эти люди спасли Россию! Спасли ее честь, ее будущее, ее настоящее… И если Путин и сегодня не поймет, что люди в погонах второй раз спасли его карьеру и политическую судьбу, то грош ему цена как президенту. Солдаты и офицеры выполнили свой долг перед Россией, теперь время выполнять свой долг перед ними Путину…» (В. Шурыгин «Завтра», 29.10.2002 г.)

Накопленная в недрах российского общества (особенно в провинции) ненависть к чеченцам, пожалуй, очень ярко подтверждается реакцией значительного большинства на приговор полковнику Буданову, обвиненному в убийстве чеченской девушки Эльзы Кунгаевой. Многие патриотические союзы в регионах сделали каждый по-своему попытку поддержать Буданова. Псковское региональное отделение «Союза государственных и патриотических сил» объявило, что направило Юрию Буданову телеграмму, в которой осужденному экс-полковнику предложено «выдвинуть свою кандидатуру на пост депутата Госдумы от Псковской области».

«Было объявлено также, что Буданов, возможно, выдвинет свою кандидатуру в Ростовской или Ульяновской областях. Вместе с тем инициативники настоятельно рекомендовали ему сделать это именно в Пскове, поскольку «предыдущие выборы в Госдуму, начиная с 1993 года, да и президентские 2000 года показывают, что электорат Псковской области настроен патриотически».

Тот факт, что согласно пункту 3 статьи 32 Конституции России, гласящему, что «не имеют права избирать и быть избранными граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда», «патриотов», похоже не волнует. Более того, инициативная группа, по словам ее активистов, занимается выдвижением «героя Чеченской войны, временно арестованного по надуманному обвинению в совершении преступления». О том, что Буданов признался в убийстве и даже извинился перед родителями убитой им девушки, псковские «государственные и патриотические силы», вероятно, не слышали».

ЦИК нередко сетует на то, что в российском парламенте есть люди с криминальным прошлым. Судя по вчерашнему выдвижению, у определенной части населения есть желание видеть в Госдуме депутатов с криминальным настоящим». (А. Желенин: «Новые известия», 30.07.2003 г.)

Статья «Евреи кавказской национальности» («Новая газета», № 41, 2003 г.) рассказала об обострении национальных проблем в городе Йошкар-Ола (республика Марий Эл). Официальная газета «Марийская правда» после событий «Норд-Оста» дала подробную выкладку: сколько кавказцев в республике живет, и чем они тут занимаются, сообщив при этом, что за каждым чеченцем ведется особое наблюдение.

Члены республиканской организации «Человек и закон» провели мониторинг, который выявил группы людей, пропагандирующих насилие. К ним были отнесены, в первую очередь, незарегистрированное, но действующее отделение РНЕ, скинхеды и отделение концептуальной партии «Единение». На зданиях живых домов, включая и йошкаролинскую прокуратуру, регулярно появляются изображения шестиконечных звезд с письменным пояснением, кого надо бить, чтобы спасти Россию. Активисты организации неоднократно обращались в прокуратуру по факту возбуждения национальной розни, но в возбуждении дела было отказано за неимением для этого нужных оснований.

Судя по количеству национал-патриотической прессы, можно сделать вывод, что из общей массы российской журналистики выделиласьсь некая «русская журналистика», которая представляет и защищает интересы своего народа. Здесь справедливо будет поставить вопрос: что делает русская журналистика, чтобы русский народ гордился собой и, наконец, в полной мере занялся самопознанием? Как лицу кавказской национальности, мне не понятно, какие расхождения по части любви к своему народу могут быть у русского патриота и патриота, скажем, из числа горцев. Одна из претензий, высказываемых в патриотически настроенной прессе, сводится к тому, что не представлена на общенациональных каналах русская духовная культура в ликах лучших ее представителей, утрачен интерес к отечественной истории. Так ведь и к другим национальным культурам не благоволит родное ТВ, хотя предвижу возможные возражения: мы – государственнообразующий этнос, а вы – примкнувшие или «сопутствующие». В то же время есть все основания согласиться с В. Кожемяко («Советская Россия», 14.11.02 г.), что «у нынешнего телевидения есть любимые герои, которые изо дня в день не сходят с экрана, и нелюбимые, которых вы не видите здесь никогда. А по какому принципу идет отбор? Кого тут любят и кого не любят? Кого приглашают, интервьюируют, показывают, а кого – нет? И самое главное – изменилось ли в этом смысле что-нибудь после 23 октября, ведь так много нам твердят о необходимости консолидации общества перед лицом опасности»? Но когда В. Кожемяко пишет, что «от телевидения напрочь отлучены лица, составляющие по истине лицо отечественной культуры», то почему называемые им Д. Балашов, Т. Петрова, Ю. Бондарев, В. Распутин, В. Белов и другие замечательные русские писатели не могут соседствовать на экране с М. Жванецким, И. Шварцем или, скажем, с Р. Гамзатовым, Ч. Амереджиби. Почему его так раздражает ведущий новостей культуры «сладкоголосый» Флярковский? Мне, «инородцу», полнокровной россиянке, одинаково интересны и те, и другие. Как тут не вспомнить ироничного В. Вишневского: «Умом Россию не понять, не по пути нам и с Европой. У ней особенная стать, и это нам выходит боком».

Кстати, эту, спародированную Вишневским, известную поэтическую фразу Чрезвычайный и Полномочный посол ФРГ в России Ханс Фридрих фон Плетц оценил с позиции «сумрачного германского гения»: «Я задаюсь вопросом, действительно ли Россия такая огромная тайна, что сами русские не могут подобрать к ней ключи, или же это является такой уловкой, чтобы не додумать мысль до конца. Ведь эта формулировка предполагает, что в одной ситуации можно дать один ответ на вопрос, а в другой ситуации – совершенно другой. Но я знаю, что в любом случае надо стараться отвечать на все вопросы. Это на самом деле не специфическая русская вещь, она существует и у других народов».

* * *

Ксенофобический путеводитель по русским. Такая рубрика существовала у ныне «покойной» газеты «Консерватор», где из номера в номер журналисты пытались ответить на вопрос, какими русские видят других и как они сами воспринимаются окружающими народами. Не претендуя на конечный результат, представим в сокращении несколько наиболее характерных материалов на эту тему.

«Русские вечно опаздывали с технологиями и во всем полагались на иностранцев. Сначала они позвали варягов на княжение, а после обильно привлекали итальянских архитекторов, голландских шкиперов, немецких полководцев, турецких строителей и африканских футболистов. Обломов любил Штольца и терпел его нравоучения, царицами систематически становились перекрещенные немки. Фаворитами двора – Бирон, Лефорт, Ганнибал и прочие Фонвизины, что создавало в подозрительном и обидчивом русском сердце ощущение беззастенчивого заговора послов. Поэтому иноземцы всегда оказывались первыми жертвами воспрянувшей национальной гордости: в революцию 1905 года жарче других горели немецкие экономии (слово-то какое гадкое!), некрасовский Савельич с братками закопал живьем немца-управляющего, 14-й год вымел немецкие фамилии из армии, 37-й извел под корень Коминтерн, а Коха, Грефа и Чубайса и по сей день ненавидят пуще прочих реформаторов за то, что не Ивановы. В 91-м году это уже закончилось многомиллионным исходом немцев в Германию, испанцев в Испанию, греков в Грецию, евреев в Израиль, а украинцев в Канаду. «Скатертью дорога», – сказали русские и побежали следом.

Как относиться к напасти, русский не знает, потому что расовый микс для него в новинку и теоретических расистских разработок (хвала аллаху) катастрофически не хватает. Сто лет мусоля протоколы сионских мудрецов, он и не подозревал, что у сенегальских, шанхайских и колумбийских мудрецов тоже могут быть планы порабощения России.

<…> Русский взгляд вовне первым делом натыкается на американца. Американец для русского – младший идол, деградирующий старший брат. Рок-н-ролл, жвачку, джинсы, «Плейбой» и все остальное, что нужно растущему организму, он уже выдумал, а дальше ни «тпру» ни «ну». Правящая миром нация продолжает вести себя, как Карлсон, живущий на крыше. Размахивает руками. Требует любви. Отнимает у всех варенье. Много и зажигательно врет. Желает именоваться только в превосходных степенях: «самый лучший в мире человек с мотором, укротитель хулиганов и пожиратель взбитых сливок». При этом регулярно вспоминает про отеческий долг и лезет учить всех общечеловеческим ценностям, которые выдумывает тут же у себя, на восточной лужайке Белого дома.

…В неизбежных заграничных сварах даже образованные русские, всегда старавшиеся держаться этикета и международных наречий, все чаще переходят на здоровый мат, узнавая в чужой обслуге и бюрократии ухватки ялтинских горничных и брянской таможни». (Д. Горелов: «Какими они видят других» // «Консерватор», № 4, 2003 г.)

Споры вокруг употребления слов «русский» и «российский» иногда доходят до абсурда. Боязнь, чтобы, не дай бог, не уличили в национализме, заставляет некоторых подменять одно прилагательное другим, что уж совсем иногда переходит в нелепость. Ну попробуйте роман Пушкина «Евгений Онегин» назвать «энциклопедией российской жизни» или сказать «здесь российский дух, здесь Россией пахнет». Авторство этих ироничных вопросов принадлежит Льву Пирогову.

«Конечно, слово «русский» – с душком, неприятное… Курс на искоренение плохого слова глубоко правильный. На это указывают мысли многих актуальных мыслителей современности. Скажем, Дмитрий Евгеньевич Галковский в своей книге «Пропаганда» пишет: «Русский – это, собственно, прилагательное, и русские – межеумочная нация, нация манипуляторов, распределителей, которым, с одной стороны, на все национальные ограничения наплевать (кто есть русские – космополиты), а с другой стороны – ни один народ их сожрать не может». И Алексей Николаевич Баташев в своей книге «Баташ» вторит ему: «Русский язык, называя все прочие народы именами существительными, для самого себя имени существительного не определил, а постановил именоваться прилагательным. Как будто сомневался, а существует ли такой народ вообще? Давайте же спросим себя: русские – сущность или некое качество?»

Давайте, в натуре, спросим. Вот, бывает, грабишь вечерком какого-нибудь поляка, он что кричит?.. «Родаки»! То есть к братьям по крови взывает. А случить русского прижать – «караул»! Зовет этнически ему чуждый татаро-монгольский орган правопорядка. С одной стороны, это и хорошо: национализма в русском человеке, как видим, нет. Зато есть слепая вера в репрессивный аппарат государства! А это, с другой стороны, плохо. Совершенно справедливо отметил плохой мыслитель Ольшанский в своем широко читаемом в наших либеральных кругах «Живом журнале»:

«Русский – это не национальность. Русский – это государственная, имперская принадлежность. Поэтому Ленин – русский, а вот генерал Власов – нет. Русский – есть конгломерат славянства, варягов, татар, евреев, немцев и Бог знает кого еще, работающий на благо определенного государства, определенного Проекта под названием «Россия». Немецкая монархия и остзейские общественные деятели, татарские дворяне и еврейские комиссары, грузинский диктатор и чувашский Ильич, эфиопский поэт и украинский прозаик – русские есть государство». Конец цитаты. И это ужасно. Русское звероподобное государственничество хуже национализма. Разве мы не с государством всю дорогу боролись?

Но, позвольте, разве Россия – не название государства?». (Л. Пирогов «НГ», № 41, 2003 г.)

Справедливости ради следует отметить, что образ русского человека в СМИ, да и в целом в общественно-культурном дискурсе, часто представлен не менее одиозно, чем «лицо кавказской национальности». «Большая часть демократической прессы, будем откровенны, к понятию «русский» прибегает лишь тогда, когда имеется в виду разоблачительный эффект», – писал В. Лакшин десять лет назад, с горечью констатируя, что исчезает само слово «русский», его стараются избегать, заменяя в необходимых случаях словом «российский», как несколько ранее словом «советский». «Это понятно для государственного употребления, когда подчеркивается многонациональный характер страны, где помимо русских живут и отстаивают свою культуру и язык татары, башкиры, якуты, калмыки и другие народности. Но огромный народ, исконе говорящий на русском языке, имеющий свою историю и культуру, свой этнос, сильно влиявший на свою культуру мира, – куда он исчез? И пока мы стесняемся слова «русский», американцы спокойно употребляют его для поселенцев из России на Брайтон-бич». Владимир Лакшин представлял тот тип русского человека, русского интеллигента, который, гордо ощущая свою национальную принадлежность, никогда не позволял себе битье кулаком в грудь с заявлениями маниакального величия, считая это «дурным тоном посетителя забегаловки». Поэтому его мнение было и остается своеобразной лакмусовой бумагой, проверяющей истинные планетарные параметры патриотизма, который почему-то объявлен «последним прибежищем негодяев». В статье «Россия и русские на своих похоронах» («НГ», 17.03.93 г.) он попытался деликатно сформулировать наметившуюся тенденцию уничижения образа русского народа в публичной сфере. С тех пор в прессе не появлялась столь толерантная, интеллектуальная, глубокая оценка этого явления. «Скрытая теплота патриотизма», как определил это Лев Толстой, куда достойнее патриотического жара с выкриками напоказ, раздиранием рубахи на груди или любованием поэзией матрешек, самоваров и троек. Мне всегда было неловко за наше, русское, как если бы их кто-то непрерывно обижал или на их достоинство покушался.» Анализируя в конкретные публикации центральных СМИ, В. Лакшин выделяет стереотипы или то, что он называет «новейшие веяния» в оценках русского народа. Русский – это и есть «совок» с его «хамством, разгильдяйством, с двойной жизнью русской души». Между словом «русский» и «большевик» можно ставить тире, потому что «большевизм» – это «воплощение русской духовности». Русские – исконно имперский народ, и «вовсе наивно утешаться тем, что в России была какая-то особая интеллигенция». Эти определения принадлежат перу критика Л. Аннинского, которому решительно возражает В. Лакшин:

«Да, дело плохо. Куда ни кинь, эти русские – имперщики, сатанисты, революционеры, разрушители. Может быть, если русская история нехороша, народ безнадежен, интеллигенция – шайка разрушителей, хотя бы в будущем нам светит что-нибудь отрадное? «Не стройте иллюзий, – отвечает Аннинский, – русские как народ могут деградировать до самоощущения третьего мира, до положения, при котором нас никто не боится, а значит, нами никто не интересуется. Далее – распад на «исходные племена». Народ-то, конечно, не исчезнет (и на том спасибо! – В.Л.): только, может быть, рассредоточится, рассосется, разбредется. И переименуется (то есть перестанет называть себя «русским» – начало уже положено. – В.Л.). Перепишется в другие государства. Забудет, что был когда-то единым».

Вы возлагаете надежды на русскую культуру, народ, вам дорога история России? Напрасно. «…Потеря веры в традиционный проект «прекрасного будущего», – объясняет нам М. Берг («МН», 1993, № 8). – для русской культуры катастрофична. И приводит к пересмотру не только отношения к «демократическим ценностям», но и к прошлому – истории России. И прежде всего к пересмотру интеллигентского мифа о «простом русском народе».

Хорошо. «Миф о народе» пересмотрели и даже приняли к сведению заявление Д. Галковского, ценное по крайней мере своей откровенностью: «…Я действительно не люблю свой народ» («НГ», 27.11.1992). Может быть, спасение России в ее интеллигенции? Куда там! «Забыть надо эти вздорные, мертворожденные слова – «интеллигент», «интеллигенция», – советует А. Иванов. Не сулит блага и обращение к так называемой «русской идее» в любом ее взоре. Поскольку М. Бергом установлено, что «русский человек ощущает себя банкротом», «конец русской истории» он неоспоримо связывает с «концом русской идеи»: «…Победа демократии стала не началом, а концом русской культуры».

И в растерянности от этого бесцеремонного напора, пропустив момент, когда правда стала неправдой, мы слабо защищаемся, испытывая непрестанную неловкость за свой негодный народ, за свою неудавшуюся историю, и смутно бормочем в ответ: «Нет, русский интеллигент, господа, тоже человек… И Чехов, и Достоевский – неплохие, в сущности, писатели».

Однако, что касается меня, я как-то до сих пор больше верю такому знатоку русского «менталитета», как драматург Островский, сказавший устами пройдохи-приказчика в «Горячем сердце»: «Вы из чужих земель, вы нашего народу не знаете. Наш народ простой, смирны, терпеливый народ, я тебе скажу, его можно грабить».

И грабили. И вырывали из рук землю и орудия труда, отучая работать. И прославляли его терпение. И обманывали, и загоняли в лагеря. Кто загонял? Власть, дети разных народов – большевики, конечно, в немалом числе и свои, русские. Но честно ли подменять социальные корни национальными, копаясь в «менталитете», плодя межнациональные счеты?

Благое дело – национальная самокритика, которая не в чести в нас с чаадаевской поры. Да, мы несчастны и обременены множеством исторических и благоприобретенных недостатков. Слишком неразборчивы и терпимы. Слишком мало уважаем себя и свой труд. Впадаем в крайности, поддаемся влияниям, легко роняем достигнутое, не знаем стойкой солидарности, редко способны к аккуратности и систематике и т.д. и т.п. Да мало ли что не принадлежит к числу национальных добродетелей? Но все это горечь для того, кто говорит об этом, оставаясь сердцем и думами в своем народе. И другое отношение – спокойного и даже веселого равнодушия, а порою легкого глума и ерничества, когда ораторская фигура «мы русские…», начинающая поток обличений, употребляется в чисто риторических целях и не несет смысловой нагрузки.

Как многие другие люди моей генерации, я бы взращен так, что мне претит всякий оттенок агрессивного национального чувства: антитюркизм, антисемитизм, антиамериканизм. И русский шовинизм мне враг. Но примите уж как угодно, как причуду или национальный предрассудок, но мне почему-то хочется, чтобы к понятию русского – русского характера, русской культуры, русской литературы – относились хотя бы с минимумом уважения и справедливости.

С самохвальством ясно. Но и тот, кто, перейдя предел естественной национальной самокритики, возводит хулу на все русское, само собой совершает «глупство». Пожалуй, и не только. Неуважение к своему народу – самый верный путь к возбуждению исторических счетов и вражды с другими народами. Так что похоронщикам России и русских можно сказать: лучшей услуги таким обществам, как «Память», вы не могли бы придумать.

В недавние годы «демократы» вели свою избирательную кампанию под лозунгами «возрождение России», расцвета русской культуры, загнанной большевиками. К чему же они пришли? В изнурительной полемике «патриотов» и «демократов» все более поляризуются ценности либерального «цивилизованного мира», западного понятия о свободе – и представление как об исходной ценности о своей стране – Отчизне, Родине.

Эта дилемма кажется мне ложной. Я не мыслю родины без свободы, но и свободы – без родины. Тем более что Россия по моим наблюдениям, не собирается без времени отдавать Богу душу, рассеиваться по другим народам и терять имя. Судя по всему, она и на этот раз переживет критиков, примеривающих по ней траур. Катафалк заказывать рано». (В. Лакшин. «НГ», 17.03.1993 г.)

Позиция русского интеллигента В. Лакшина, не интеллектуально отстраненная, а проникнутая болью и пониманием, что «наш народ сейчас болен, что он в беде», особенно дорога сегодня, когда безжалостная и хладнокровная критика всего русского соседствует с вульгарной развязанностью, задевающей национальное достоинство других народов: «Если твердить человеку, что у него ужасный склад ума, нелепый характер, чудовищная наследственность – не надо ждать благого эффекта. Оценка свойств натуры – личности ли, нации – таким образом не нейтральна: она сама есть некое действие и нередко разрушительного свойства» (В. Лакшин). Осознание подобных последствий начисто исчезло из отечественной журналистики. Сторонники «русской идеи» сетуют на загнанность и угнетенность русского народа инородцами и властью. В борьбе «за Русь святую» отрабатывают «образ врага», что придает еще большую ценность взвешенному Слову такой личности, как В. Лакшин, принадлежащей к типу «уходящей натуры», точнее, уже ушедшей из общественного диалога.

«Чем больше русские сталкиваются с нерусскими, тем стремительней они ищут точку опоры в самих себе… Куда девать дух революции, воли, раскаленное пламя воссияния, которое тайным зное копится в русском сердце, тревожит сны, зовет в абсолютные дали», – это перлы А. Дугина, «основателя евразийской геополитической теории», как позиционирует его газета «Комсомольская правда», а приведенные строки печатает подвальным материалом «Российская газета» (20.05.2003 г.). Именно он стал основным участником ток-шоу Светланы Сорокиной «Основной инстинкт» (тема «Свой – чужой»), главным экспертом по делам национальностей. А чем объяснить постоянное присутствие В. Жириновского на телеэкране? «Вы, грязные чурки, вам надо обтесаться, получить образование! Вот я закончил два университета…» – это из его обращения к «инородцам». «…Мы должны быть сильной, мощной и пугающей страной», – вещает он в «Постскриптуме» у Пушкова. Газета «Коммерсант» писала об инициативе вице-спикера Государственной думы В. Жириновского по созданию международного Конгресса патриотических партий, своего рода националистического интернационала. Его первое заседание состоялось летом 2002 г. в помещении Института мировых цивилизаций. «Кроме собственно делегатов в зале есть еще только журналисты и послы тех стран, где патриотические партии находятся у власти. Страны эти суть Ирак, Иран, Ливия северная Корея, Индия и Афганистан. А журналисты в зале сидят какие-то такие хитрые, что дарят друг другу книгу «Права русского человека». На ее обложке изображено что-то среднее между свастикой и женской заколкой для волос.

– Если мы к вечеру договоримся, то проведем 18 января в Москве всемирный конгресс патриотической партии! – сообщает присутствующим Жириновский».

Все это можно было расценить как блажь независимого партийного функционера, не будь он при этом вице-спикером Государственной думы, а следовательно, государственным человеком. Пожалуй, нельзя не согласиться с определением этого «феномена» Андреем Пионтковским («Новая газета»): «…Он нужен Кремлю… По скоморошьи ярко озвучивает созревающие в Кремле новации, в реакции общества на которые там не совсем еще уверены… Жириновский – это ходячее коллективное подсознательное российской политической элиты, ее фрейдовское «оно». Он бесстыже артикулирует то, что мейнстриму элиты сказать очень хочется, но он, мейнстрим, немножечко стесняется. Жалкая смесь имперской спеси и постимперского бессилия – вот доминанта внешнеполитического сознания и подсознания значительной части «российской элиты».

Трансляция идеи образа врага России связана с тем, что «подобная идеология и ее носители с периферии культуры, где они пребывали с первых лет гласности, выходят (и собственно уже вышли) в культурное ядро. Вряд ли в прежние годы такие маргиналы как А. Проханов или «сакральный географ» А. Дугин (на потеху всем сочинявший геополитические страшилки о войне «атлантистов» с «евразийцами» и потчивавший читателей байками про теорию мирового льда) могли надеяться на то, что их будут регулярно приглашать в эфир общенациональных телеканалов, где они начнут выступать в качестве «экспертов-аналитиков» и их будут воспринимать всерьез. Вряд ли ряд ли Проханов мог надеяться на премию «Национальный бестселлер», присужденную ему адептами другого политического лагеря, вдруг уверившимися, что «либеральный» проект в области литературы провалился, и нужно поддерживать «красно-коричневого». Вряд ли он думал, что его антисемитский роман, эту премию получивший, выйдет в элитарном издательстве, станет модным и окажется в центре внимания не только «своей» тусовки, но и всех СМИ сразу», – так оценивает смену «властителей дум» М. Золотоносов («Старый враг лучше новых двух» // «МК», № 43, 2002 г.)

Феномен возникновения А. Проханова как активно действующей публицистической фигуры попыталась определить Н. Кожевникова, дочь писателя Вадима Кожевникова, чьим любимым учеником был А. Проханов, и который оценивал его как литературно одаренного человека.

«…на фоне стряпни донцовых-марининых, скучных мерзостей Т. Толстой, «постмодернистской» невнятицы объявленных модными авторов, чьи личности заретушированы настолько, что не угадывается даже их пол, писателя с собственным незаемным лицом явно гетеросексуальной, т.е. нормальной ориентации и, извините, с позицией, которую он готов защищать – биться насмерть хоть с кем, замалчивать было больше нельзя. «Господин Гексоген» прогремел как выстрел.

Читатели, соотечественники, закормленные развлекательным суррогатом, ждали, видимо, когда же с ними заговорят всерьез, без уловок, ужимок, шоу-менов, затасканных по тусовкам, заговорят страстно, с беспощадной правдивостью про то, что сейчас составляет нашу жизнь с ее надеждами, миражами и каждодневными, ставшими будничными кошмарами. Среди почти поголовного отступничества прохановская вера, иступлено раскольничья, истовая, с элементом бесовства, может превратиться в соблазн, опасно влекущий.

Что же случилось в стране, в обществе, если позорный грех антисемитизма спускается как «мелочь» – типа бородавки на лице. Где вы, либералы-демократы, способные черносотенцу противостоять, сразиться с ним на том же литературном романном пространстве, в тех же масштабах – с эпическим замахом? Вы уступили ему дорогу, он вырос, поднялся, потому что вы, жалкие, забились по нарам и залгались, предали заветы российской интеллигенции – говорить правду, не взирая ни на что. И если вас в очередной раз прихватят за глотку (уже прихватывают) – сочувствия не дождетесь. Заслужили». («Новая газета», 2-4.12.2002 г.)

Очень точно определил в этой связи современную российскую ситуацию Александр Храмчихин («Комплекс полноценности» // «Отечественные записки», № 4, 2003 г.)

«За десять лет существования новой России СМИ сформировали две картины мира, которые условно можно назвать «демократической» и «патриотической». В обеих присутствовали «недееспособный», «непредсказуемый» Ельцин, коррумпированная «семья» и власть вообще, грабительская «прихватизация» и обнищание народа. Были у картин и различия. В «демократической» картине ведущее место занимал Его Величество Запад, у которого русский хам должен был смиренно учиться и не сметь возражать. Были также «борцы за свободу Ичкерии» и «русские агрессоры». В «патриотической» картине присутствовала Великая духовность русского народа, ненавистный Запад, стремящийся эту Духовность погубить, предварительно грязно над ней надругавшись, березки, лики святых, былинные богатыри, межконтинентальная баллистическая ракета РС-20 и тт. Сталин и Жуков (насчет Ленина между различными категориями «патриотов» согласия не было).

Вырваться из созданной «акулами пера» «вилки» было практически невозможно. Журналист или политик, сделавший шаг из одного лагеря, не мог остановиться посередине и «проскакивал» до противоположного, так как ни те, ни другие инакомыслия не допускали. Рискнувший не согласиться подвергается жестокой обструкции с обязательным переходом на личность.

Создание отечественными СМИ атмосферы национальной катастрофы и чувства полной безысходности нанесли обществу колоссальный моральный и материальный ущерб».

Юрий Лотман писал: «Не бывает интеллигентного человека без желания понять другого». То, что неизбежно присутствует в самом понятии интеллигентность – сомнение. Образ интеллигентности как высокой социальности, как отношения людей, основанное на взаимном уважении и безусловной любви – это образ матери с ребенком на руках. Если Россия – мать, то все мы – ее дети, которых любят независимо от цвета кожи или курчавости волос, старшие они или младшие, послушны или иногда своенравны. В нормальной дружной семье старшие заботятся о младших – это естественная функция сильного человека – беречь слабых. Перенося этот образ на этническую картину мира, раскрашенную расовыми или этническими группами, отметим, что неизбежно они делятся на «сильные», «доминирующие» и «слабые», «уязвимые» или «угнетенные». Социальные различия между этими категориями, чем бы они ни были вызваны, интерпретируются как «расизм» или «дискриминация». Исправлять несправедливость возможно только установив для «слабых» специальный режим: привилегии и особо благоприятное обращение – от перераспределения ресурсов до требований т.н. «политической корректности», нормативного языка в общении с ними. Следовательно, если рассматривать русскую нацию как доминирующую по отношению к национальным сообществам в составе России, то не является ли это расизмом, когда лозунг «Россия для русских» превращается в русскую идею. Смеем надеяться, что нас ожидает все же несколько иное развитие событий.

«Империи рушатся, и хорошо, если после них остаются нормальные жизнеспособные государства. Но вместе с империей должен исчезнуть и имперский патриотизм. Потому что нет ничего нелепее мечты о Великой Албании в маленькой и одной из самых бедных в мире стране. Ничего нет смешнее северокорейских карт, где страна Ким Чен Ира помещена в центре планеты с лучами, расходящимися, как от солнца, от столицы мира – Пхеньяна. Ничего – опаснее необоснованных амбиций раскинуть земли от Черного до Каспийского моря, если нет собственного морского флота. Именно тогда «красный» патриотизм бронзовеет, чтобы потом начать отливать коричневыми оттенками.

Нам нужно новое осознание патриотизма. Новое, иное, чем прежде, его осмысление. Понимание того, что если у нас были Чайковский и Толстой, а у них Луи Армстронг и Мэрилин Монро, это вовсе не делает нашего лесника из Иркутской области духовно богаче и возвышеннее их фермера из Айдахо. И наоборот.

Конечно же, у нас есть все основания гордиться, что мы – россияне. Но они точно такие же, как у монгола – гордиться своей Монголией, немца – Германией, а сенегальца – Сенегалом. Мы не лучше их. Не величественнее, умнее, одухотвореннее, красивее. И они не лучше нас. Просто мы – патриоты России, своей страны, а они – своей». (Р. Арифджанов, «Версия», № 8, 2003 г.)

«Отношение к другим народам – это индикатор психологического состояния», – пишет Светлана Климова (Центр исследования социальных трансформаций). – Людям, потерявшим статус, нужно определяться с жизненной стратегией, а ситуация выбора – дискомфортная. Поэтому появляется неудовлетворенность миром вообще и ксенофобия в частности. Последняя выше по отношению к тем, от кого ожидается угроза.

У агрессии различают по меньшей мере два мотивационных фактора. Один из них – чувство превосходства и безнаказанности, другой – комплекс неполноценности, – говорит профессор Акоп Назеретян. – Вы знаете почему в Англии нет антисемитизма? Потому что англичане не считают евреев выше себя. Это не я придумал – это слова Черчилля».

Похоже, что мы имеем оба эти комплекса. С одной стороны, многие проявления национализма (словесную брань, к примеру) у нас вообще не наказывают. Антиконституционная лужковская «регистрация» – все знают, что она незаконна, ну и что? А насчет неполноценности…

Некоторые теоретики обосновывают расизм тем, что еще сын Ноя, Хам, за известную провинность был проклят Богом, что потомки его стали черными рабами и что, значит, так тому и быть. Вряд ли все было именно так, но социологи и антропологи знают, что вообще-то эта проблема – национализм, расовая ненависть, отвращение к «чужаку» – действительно стара как мир, что она сопровождала человечество на протяжении всей его истории и что даже самое прогрессивное общество не свободно от этой заразы. Разница в том, что прогрессивные общества воспитывают у своих граждан толерантность. Или заставляют их быть толерантными.

В России никакого антидискриминационного законодательства не существует, равно как и государственного органа, который бы проводил антидискриминационную работу. Вся она – удел правозащитных организаций» (А. Симонова: «Официальный расизм» // «Консерватор», № 3, 2002г.)

Какими бы жесткими ни были законодательные акты, несомненно, что проблемы нагнетания националистических настроений они не решат, да и не их это поле деятельности. Брожение, идущее внутри общества, требует тщательного исследования и совершенно других мер его нейтрализации. До сих пор мы так и не определились в природе национализма. Что это – явление, свойственное имперскому духу русской нации? И как ответ на него этносепаратизм регионов? Существовал ли национализм в СССР? Книга Николая Митрохина «Русская партия» посвящена одному из самых интересных и малоизученных сквозных сюжетов в истории советской общественной мысли: движению русских националистов в 1953 – 1985 годах. Естественно, в 1985 году движение не прервалось, более того, именно в период гласности и «перестройки» оно во многом определило политический климат и идеологический рисунок, причем при Путине в еще большей степени, чем при Ельцине. Анонсируя книгу в «Московских новостях», Михаил Золотоносов пишет:

«Исследование посвящено «русской партии», у которой были свои сторонники в партийно-государственном аппарате и творческих союзах. В известном смысле «русская партия», альтернативная партийному курсу, официально покоившемуся на догме интернационализма, была организацией тайной, конспиративной. Документальные отложения отсутствуют либо по-прежнему засекречены («и по-прежнему, – замечает Митрохин, – сохраняются бывшими сотрудниками ЦК КПСС и КГБ»), поэтому изучение превратилось в расследование, основанное на беседах с дожившими до начала XXI века активными участниками движения русских националистов.

Самое, конечно, интересное в книге – это показ влияния органов власти на русское националистическое движение (Условно – РДН). Отдельные проявления этого были известны, но руководящее воздействие на РДН со стороны Политбюро и аппарата ЦК КПСС, а также аппарата ЦК ВЛКСМ столь последовательно и полно анализируется впервые. Вне поля зрения, к сожалению, остался КГБ.

Первым неформальным политическим объединением во влаксти, поддержавшим «русскую идею», была «группа Шелепина»: она состояла в основном из бывших руководителей ВЛКСМ конца 1940 – 1950-х гг., тесно связанных с «органами». В эту группу входили, помимо Шелегина, Семчастный, Егорычев, Месяцев, Демичев, всего до 40 человек. Пользуясь доверием Хрущева, члены «группы» совместно с Леонидом Ильичевым (председателем Идеологической комиссии при ЦК КПСС) попытались начать кампанию по борьбе с либеральными веяниями среди интеллигенции).

Националистически настроенные писатели находили себе покровителей наверху, создавая им опору и транслируя поддержку на более низкие уровни. Митрохин деловито составляет списки: Шолохов, Бубеннов, Софронов, Сурков, Закруткин (патриоты-антисемиты), Михалков, Леонов, Кончаловская, Сергеев-Ценский (циничные и хорошо замаскировавшиеся православные монархисты). Далее идут недавние фронтовики: от Михаила Алексеева и Бондарева до Стаднюка, Шевцова и Шуртакова. В середине 1950-х они начали занимать административные посты, в частности, в СП РСФСР. Механизмы передачи идей «русской партии» были многообразны. Скажем, в формировании Ильи Глазунова большую роль сыграли, как замечает Митрохин, взгляды его покровителя – «сочувствующего русским националистам православного дворянина и крупнейшего советского литературного функционера Сергея Михалкова и его жены Натальи Кончаловской, содержавшей салон, в который приходили русские националисты». Естественно, Глазунов был не единственной tabula rasa, на которую умелой рукой нанесли националистические письмена.

Наиболее детально прослежена роль аппарата ЦК КЛКСМ в консолидации русских националистов и в поддержке издательства «Молодая гвардия» и журнала «Молодая гвардия».

Отдельно рассматривается влияние русских националистических идей на движение за охрану памятников истории и культуры; отдельно «Русский клуб» Кожинова-Палиевского; отдельно – поддержка «деревенщиков», антилиберальная кампания 1917-1982 гг.

У Митрохина вышла параллельная история советской литературы, обнажившая пути преобразования националистических импульсов, шедших с верха, в движение литературного кривошипношатунного механизма». (М. Золотоносов: «Славянский шкаф ЦК КПСС» // «Московские новости», № 43, 2003 г.)

«Пока русский национализм фактически запрещен и преследуется (и это при том, что на Украине или в Литве национализм является государственной идеологией), пока русские являются угнетенным большинством, униженным и бесправным, до тех пор России просто не существует, а существует «эрефия», чучело исторической России, набитое трухой» (К. Крылов, «Консерватор», № 17, 2003 г.) – к сожалению, эта позиция занимает все большее пространство не только в общественном умонастроении, но, что наиболее тревожно, в политике, и сложившийся расклад в Государственной думе – наглядное тому подтверждение. Базовую опору подобным установкам создают в немалой степени средства массовой информации, используя все более совершенный профессиональный инструментарий. Недавно в свет вышел «Словарь современного жаргона российских политиков и журналистов». Его авторы – А. Могенов, С. Никулин, А. Ниясов и М. Савватова – внимательно читали газеты и смотрели телевизор на протяжении последних десяти лет, сознательно ограничившись лишь политической и социально-экономической тематикой. «Авторы словаря пришли к выводу, что информационные мифы создаются, закрепляются и поддерживаются в общественном мнении при помощи определенных лексических идентификаторов – эпитетов, аббревиатур, журналистских клише, ярлыков, элементов новояза, – иными словами, жаргонных терминов и выражений, активно эксплуатируемых в СМИ», – пишет Н. Назаревская (газ. «Культура», № 47, 2003 г.)

К сожалению, адекватной оценки расистских и экстремистских тенденций в обществе так и не наступило. Бывший ведущий «Главной темы», а ныне генеральный директор телекомпании «Московия – 3-й канал» (собравшей под своим крылом «Русский взгляд», «Русский дом» – православно-патриотические передачи с националистическим уклоном) Толстой в итоговой декабрьской передаче пафосно заявил: «Евросоюз выделил один миллион долларов на борьбу с ксенофобией и расизмом, так что если их у нас нет – придется придумать, иначе денежки не получить». Столь безаппеляционное утверждение на телеканале, програмная политика которого «достойна» того, чтобы на нее обратили внимание соответствующие надзирающие органы, можно расценить как демонстрацию уверенности в «правильности» выбранного пути, который, как раз, и должен привести нас к «России для русских».

Зачем нам нужны чужие отбросы?..

Название этой главы позаимствовано из интервью губернатора Кемеровской области А. Тулеева газете «Версия», где он озвучил свою позицию в решении миграционных проблем. Подобное мнение столь характерно для многих публичных политиков, да и для всей основной массы публикаций о задачах и формах российской миграционной политики, что мы решили вынести эту формулировку в заглавие.

Представления материалов СМИ на данную тему принципиально начнем с «Литературной газеты», на страницах которой так странно лицезреть публикации шовинистического толка, иначе трудно оценить заметку А. Калинина «Ты здесь никто, Ваня!». Публикация в рубрике «Русский вопрос» предваряется призывом в подзаголовке: «Коренным жителям российских областей срочно требуется государственная защита». Основную авторскую тревогу вызывает эксплуатация коренного русского населения российской глубинки «пришлыми инородцами». Согласимся: да, существует проблема квартирного криминала, в которой, в том числе, замешаны и цыгане (А. Калинин пишет о сложившейся системе обманного выселения из московских квартир опустившихся на дно людей с последующей продажей их жилплощади цыганами). Но является ли этот квартирный бизнес исключительно национально цыганским. Не есть ли это штрих к общему портрету криминальной России, где единой преступной нитью повязаны все участники аферы, и где цыгане являются одним из звеньев этой цепи.

«Рабы, да еще в законе. Не дикая Чечня – средняя полоса России! Новое явление XXI века

Еще раз фразу «Мы – рабы» услышал я от русских людей в Подмосковье, неподалеку от станции Лобня.

…Они начинают продавать себя рано, с шести утра. Кто определил эти места сбора, неизвестно, видимо, сложились сами собой. Чуть позже появляются и покупатели. Ходят, приглядываясь, оценивая товар.

Потом окажется, что некий Заур, как он представился при знакомстве, вовсе и не хозяин, а подставная фигура. Хозяин же, у кого эти люди весь день перебирали лук, при расчете скажет, что он их и не нанимал вовсе, тем более никаких обязательств перед ними н6е брал. Сунет в руки по червонцу, и – ветер вам в спину.

«Мы здесь как рабы», – скажет в сердцах одна из таких наемных работниц, бывшая обувщица из Кимр, когда мы с ней встретимся возле этой самой кучи. Только раньше рабы были черные, а хозяева белые, теперь же все переменилось.

…А вот иная ситуация. В роли подневольных оказались уже коренные жители тверской деревни, приютившие беженцев из Чечни. В Старицком районе с населением чуть больше 29 тысяч человек проживают около 600 представителей разных наций и народностей, среди них – 93 дагестанца и 26 чеченцев. По другим данным, их значительно больше, просто многие живут без прописки и регистрации – приезжают, уезжают… В общем, проходной двор.

Дагестанцы, армяне, чеченцы начали осваивать российскую глубинку еще при советской власти. Отсутствие достаточного количества рабочих мест в горных районах страны вынудило ЦК КПСС разрешить им сбиваться в бригады и брать подряды преимущественно в сельских районах.

Многие здесь и осели... Но чеченские войны сорвали с мест их родных, друзей, знакомых, знакомых друзей и друзей знакомых. Они скупали пустующие дома, квартиры и селились кучно – в Старице, Луковникове, Бережках, Бойкове. В иных поселках приезжих сегодня больше, чем коренных. Живут по своим законам, все более чувствуя себя хозяевами. «Ругаться с ними мы не ругаемся, да это и бесполезно. Они кого хочешь перекричат, массой задавят. Обычно пытаемся уладить мирным путем…» – говорят жители села Луковниково. «Они на нас злые все. Ведь их бомбили наши русские солдаты, многих убило. А они все друг другу родственники…» «Обсуждаем мы их только на кухнях, у себя дома. Даже с соседями о них редко говорим. А что? У них прописка есть, они такие же граждане, как и мы. Что мы им скажем? Мы со своими соседями ругаемся, а у них один за всех и все за одного. Другие мы. Другие они…»

«Мне маленький чеченец сказал: «Ты здесь НИКТО, а я КТО!» Откуда это у него? Все, наверное, родители настраивают!» А. Калинин («ЛГ», № 14, 2004 г.)

Далее следует пространный перечень столкновений жителей Тверской области с пришлыми кавказцами. Завершает автор публикацию интересным пассажем: «Миграционные процессы обычно находятся под жестким государственным контролем. Защищая права мигрантов, государство в то же время понуждает их жить по тем законам, по которым живет общество. У нас – все наоборот. Нас самих понуждают жить по законам степей, гор, цыганского табора. Правда, гордости от этого никакой нет».

Прочтя публикацию, не удержалась от звонка в «Литературку». Мое недоумение на счет причисления коренных российских этносов – чеченцев и дагестанцев – к мигрантам, и вообще по поводу тональности публикации заместителя главного редактора газеты В. Полякова попросту удивило: «Но ведь, согласитесь, проблема существует. Русской деревне сегодня очень тяжело». Абсолютно солидаризируясь с собеседником, спрашиваю: «А почему Вы решили, что подобных проблем выживания нет у северокавказских сельчан? Ведь постперестроичные реформы и рыночные катаклизмы одинаково поразили все регионы». «Но ведь вы на Кавказе занимаетесь овцеводством, а русский крестьянин – землей. И не очень плодородной. Для того чтобы ее возделать нужны дополнительные государственные средства и особые привилегии». Не буду приводить полностью наш долгий разговор. Надо заметить, он был достаточно интеллигентным, но впечатление у меня осталось удручающим. Если журналист такого ранга и столь авторитетное издание как «Литературная газета» абсолютно не представляют специфику и проблемы важнейшего для России региона – Северного Кавказа, и не усматривают в подобной публикации националистический «привкус», то вероятность ближайшего межнационального диалога практически сводится на нет. Горцы Северного Кавказа – коренные россияне – находятся в условиях тяжелейшего выживания. Их пашни политы потом, не менее едким, чем пот русского крестьянина. Горское отходничество, вынужденное кочевье за пределы родного ландшафта есть осознанная тяжкая необходимость накормить собственных детей. «Ты здесь никто, Ваня!» – повторю за автором: «Ты здесь никто, Аслан, Заур, Расул… – здесь, в своей собственной стране».

Еще один перл из «Литературки»: хорошие русские люди едут в вагоне поезда, рассуждая о своем российском жытие-бытие. О начальниках-взяточниках, о нищите пенсионеров, об исконно русском терпении…

«В Кирове на вторую полку подсел азербайджанец. Он сразу вытащил двухлитровую бутыль из-под кока-колы, взял у проводника четыре стакана и разлил. Старик заулыбался еще пуще, я тоже не смог отказаться, а Володя отказался наотрез. Позже, когда азербайджанец Рамиз пошел в соседнее купе со своей бутылью, он так объяснил свое воздержание:

– На чем они нас ловят? На том, что мы никогда не отказываемся, когда угощают. Как только русский принял на грудь угощение, его можно брать голыми руками. Ты заметил, как он оскорбился из-за того, что я не выпил? Каждый отказ от водки расшатывает его мировоззрение.

А перед походом в другие купе Ремиз рассказал, как он понимает современную обстановку.

– У нас Баку сейчас весь в огнях. Как Париж. И жизненный уровень приближается. А здесь меня на вокзале поставили к стенке и стали обыскивать. Он меня обыскивает, а я знаю, сколько ему надо. Но меня гордость удерживает ему дать. Я всегда в России даю пятую часть. Но я даю пятую часть большому человеку в погонах, а когда меня обыскивает мелкий шакал, я просто его презираю… Арбузы в июле? А почему арбузы в июле не могут созреть, если они в Ленкорани под пленкой еще в феврале посажены?.. Какая селитра? Сладкий арбуз, ранняя капуста! Мы вам торговлю держим, у вас налаженное снабжение получается. Товар сам бежит куда надо. Сейчас вот в Екатеринбурге сбыт найду, потом в Курган погоню «КамАЗы» за картошкой. И всем хорошо. У нас русские сейчас хорошо стали по-азерлбайджанскому говорить. Ты пропорцию посмотри, у нас русских полмиллиона, а у вас азербайджанцев сто тысяч… И Рамиз, подхватив бутыль, пошел к соседям.

Перед Екатеринбургом он залез на вторую полку и долго хрустел ассигнациями. Так долго, что мне перед сном этот хруст так же звучал в ушах, как иногда после рыбалки в закрытых глазах качается поплавок». (А. Образцов: «Под хруст ассигнаций» // «ЛГ», № 6, 2004 г.)

Сегодня главным врагом среднего россиянина, как в регионах, так и в столицах, становится мигрант. Лицо неопределенное, но скорее восточной национальности. Впрочем, европеец из Украины тоже неплохо справляется с этой ролью. Корни этого конфликта, безусловно, связаны с национализмом. Но сейчас вопрос явно приобретает социальный оттенок. Дело не в цвете кожи – коренное население относится к этому фактору практически равнодушно, а порой чем темнее кожа, тем более симпатичен гость. Дело скорее в столкновении зачастую действительно несовместимых обычаев, причем на уровне вполне бытовом, определяющемся идеологией в довольно малой степени – таков взгляд на проблему П. Муравьева. «Лишенное внятной идеологии общество находится в процессе изобретения врагов, поскольку государственное предложение в этом вопросе спросу не соответствует, и черты этих врагов, как мы видим, уже определились. Враги народа могут спать беспокойно – смена им в обозримом будущем не предвидится». (П. Муравьев: «Ближайшее будущее врагов народа» // «Консерватор», № 2, 2002 г.)

«Московские власти в лице мэра и местного милицейского начальства предлагают ужесточить правила регистрации приезжих, ссылаясь на то, что треть преступлений в Москве совершается иногородними. Странно, что при этом не предлагается ужесточить контроль за прописанными москвичами, ведь получается, что они совершают гораздо больше преступлений – две третьих, отнимая криминальный хлеб у приезжих.

И если в нашем случае «понаехали» тут кавказцы, молдаване, украинцы, белорусы, то в иных столицах их место занимают турки, бангладешцы, пакистанцы и т.д. Проблема общая – глобализационная. И в каждой стране ее как-то решают, не пользуясь при этом инструментами административного произвола, физического насилия и прикладного расизма.

Нынешняя практика применения законов и подзаконных актов, нынешний закон «О гражданстве» загоняют трудовую миграцию в тень, тем самым криминализуют ее и создают все условия для того, чтобы бюджет не пополнялся налогами. Подчеркну, что миграция из более бедных, чем Россия, стран – главным образом именно трудовая. В условиях сдерживающего российский экономический рост дефицита рабочей силы люди приезжают сюда работать и зарабатывать. А мы мешаем им, то есть самим себе, превращаем трудовую миграцию в нелегальную, плодим взаимную этническую озлобленность, взятки, беззаконие. Нелегальный бесправный эмигрант – это потенциальный преступник. Легальный эмигрант – это работник, такой же, как и «коренной» гражданин Российской Федерации.

Альтернатива проста: или превращаться в плавильный котел, правильно организуя процесс переплавки трудовых ресурсов, или всю оставшуюся жизнь догонять Португалию» (А. Колесников, «Плавильный котел» // «Известия», 04.02.2003 г.)

Говоря о стратегическом видении проблемы трудовой миграции в России, глава МВД, в чьем ведении находится решение миграционного вопроса, Б. Грызлов (ныне спикер Госдумы РФ) отметил необходимость притока такой силы в Россию, так как в ряде регионов идут процессы депопуляции трудового населения. А в ряде других – восполнимость трудовых ресурсов за счет собственной базы сведена к нулю.

«…в случае невыхода на работу мигрантов в Российской Федерации, по крайней мере в мегаполисах, встанут строительные площадки, краны, часть транспорта.

Мы должны честно сказать себе, что в какой-то степени мигрант может стать ресурсом, который поможет ликвидировать негативные проявления депопуляции, и которым он уже стал в других странах мира» (Б. Грызлов, «Российская газета», 31.10.2002 г.)

При этом министр вполне справедливо заметил – мигранты должны уважать наш менталитет, соблюдать наши законы и видеть Россию не как территорию добычи «полезных ископаемых», а как страну своего возможного проживания, как свою родину. Мысль разумная и гуманистическая. Но что делает для этого само государство и СМИ, ставшие сегодня транслятором государственной политики. Основные претензии аборигенного населения к мигрантам сводятся, прежде всего, к обвинению в узурпации рабочих мест и нежелании приспосабливаться к местным культурным традициям. Так ли это на самом деле? Иммигранты, как правило, выполняют низкоквалифицированную, малооплачиваемую работу, поэтому упреки их в конкуренции с местным населением, которое не очень стремится в сферу обслуживания или на стройку, малообоснованны. Что касается их нежелания вписаться в местную культуру, то важно определить, к какой культуре им предлагают приспособиться, и как, и в чем проявляется это «нежелание» – конкретная информация на этот счет отсутствует.

Европа, которая давно имеет четко выстроенную миграционную политику, каждый раз пересматривает ее в связи с требованиями времени: идеи мультикультурализма трансформируются в пользу сохранения национальной идентичности. Австрия, например, вводит обязательную для иммигрантов культурную программу. В Германии закон о мигрантах предусматривает языковое обучение и курс гражданства. Что происходит у нас? Руководитель крупного российского региона может позволить себе высказать в центральной прессе следующую позицию: «Пользуясь бесконтрольностью, к нам прорываются бездельники, которые потом требуют жилье. Работать не хотят или не могут, начинают воровать или грабить. А если бы вы видели, насколько агрессивны дети таких мигрантов – доходит даже до изнасилования славянских мальчиков» (губернатор Краснодарского края А. Ткачев, «НГ», 28.03.2003 г.) «Но главное, – подчеркнул Ткачев – найдено понимание с федеральным правительством и администрацией Президента по самым ключевым вопросам, в том числе по проблемам незаконной миграции, крайне острой для Кубани. Теперь мы будем бороться с этим явлением законными методами», – пообещал губернатор. По его мнению, журналисты, пишущие на темы межэтнических отношений, любят делать из мухи слона. Особенно недоволен краснодарский глава турками-месхетинцами и курдами, от которых «совершенно нет никакой пользы ни для края, ни для страны». При этом он похвалил за «хорошую ассимиляцию» армянскую и греческую диаспоры. Губернатор явно запамятовал, что в интересах развития экономических и торговых процессов в южных российских колониях, армяне и греки были призваны на кубанские земли еще императрицей Екатериной II, когда край только заселялся казачеством. Исторических свидетельств о роли этих двух этносов в стимулировании торговли достаточно для того, чтобы адекватно оценить их вклад в развитие Кубани. Город Армавир Краснодарского края традиционно считается своего рода столицей кубанских армян. У коренного кубанского народа – адыгов они известны как черкесо-гаи, хорошо знают адыгский язык, традиции и являются полнокровными коренными жителями кубанской земли. То же самое можно сказать и о кубанских греках. Что же касается турок-месхетинцев и курдов, то справедливости ради следует отметить их необыкновенное трудолюбие, плоды которого мог оценить каждый, кто проезжал по федеральной трассе на черноморское побережье Кавказа, где у дороги овощами с собственных огородов торгуют в большинстве своем турки-месхетинцы. Так что насчет «бесполезности» их для Краснодарского края с губернатором можно очень доказательно поспорить. Следуя его логике, если половина казачьих станиц имеет безработную, пьянствующую молодежь, значит ли это, что они бесполезны для края и «подлежат селекции», и по какому принципу определяет руководитель края полезность или бесполезность того или другого этноса. Сама постановка вопроса уже отдает нескрываемым расизмом.

Красноречива оценка действий губернатора Кубани руководителем большого промышленного региона России А. Тулеевым, который, судя по всему, не менее радикально решает миграционные проблемы на вверенной ему территории. К ткачевскому определению этносов как «бесполезных» он добавил свой – «нехарактерные», что абсолютно неприемлемо для юга России: для пограничных южных территорий в силу исторической специфики их заселения полиэтничность и поликонфессиональность как раз характерны. Об этом мы будем говорить дальше. А по поводу утверждения Тулеева, что пришельцы «выдавливают коренных жителей из наиболее прибыльных секторов местной экономики», не вдаваясь в абсурдность этого тезиса, напомним, что экономика у нас нынче рыночная, следовательно, она любит более предприимчивых и деловитых. Не танками же завоевывают мигранты себе место под солнцем, а каторжным, бесправным трудом, не защищенным никакими социальными обязательствами работодателей. Монолог Тулеева – пример озвучивания устоявшихся стереотипов и штампов в оценке мигрантов, в числе которых «навязывание хозяевам собственного образа жизни».

«…этнические конфликты, возникающие из-за несправедливого разделения рынка труда, – это даже серьезнее, чем экономический ущерб. Они реально угрожают общественной безопасности. Яркий вам пример – ситуация Кубани. Там власти недавно забили тревогу в связи с обвальным наплывом нехарактерных для региона этносов, которые расселяются, заметьте, в самых благодатных местах и выдавливают коренных жителей из наиболее прибыльных секторов местной экономики. Добавьте к этому пренебрежение гостей к местным обычаям, а то и попытки навязать хозяевам собственный образ жизни – и почва для конфликтов готова.

– Вы не думаете, что действия властей на Кубани отдают самым что ни на есть махровым шовинизмом?

– Да какой тут шовинизм… Неужели, если гость кладет ноги на ваш стол, его еще и свежей скатертью надо накрыть? Людей ведь возмущает не цвет кожи или разрез глаз, а то, что они лезут в чужой монастырь со своим уставом, плюют на правила общежития.

…Все, что сделал Ткачев, – это попытался ради спокойствия вверенного ему региона контролировать там незаконную миграцию. Правовыми, подчеркиваю, методами. А ведь бесконтрольный наплыв мигрантов происходит не только на Кубани. Провинциальные города Центральной России заполняют невесть как просочившиеся беженцы из бывших среднеазиатских республик. Работы в глубинке почти нет. Чем зарабатывают на жизнь пришельцы из регионов, где основным промыслом давно стали наркотики, остается только догадываться. В некоторых районах дальневосточного приграничья китайцев уже больше, чем наших граждан. Чтобы понять, чем это грозит, вспомните Косово, которое приютившиеся там албанцы оттяпали у сербов. По сути, Ткачев пытается сегодня в одиночку предотвратить «косовский вариант» на южном приграничье своей страны» (губернатор Кемеровской области А. Тулеев: «Зачем нам чужие отбросы?» // «Версия» 10-16 июня 2002 г.)

Об отношении к туркам-месхетинцам, да и к другим национальностям в Краснодарском крае, пресса практически умалчивает. Несколько прошлогодних публикаций в либеральных изданиях были посвящены всплеску активности краевых властей по ограничению миграции, которые предусматривали жесткие меры по отношению к туркам-месхетинцам. Неоднократно писали о турецкой проблеме в Краснодарском крае «Новые известия».

«Для краснодарских властей турки-месхетинцы – настоящая находка. Активно рисуя их врагом общества № 1, кубанское руководство успешно сваливает на турок вину за все беды региона. Распространение наркотиков, воровство, грабежи, сознательное отравление земли, изнасилования, террористическая деятельность – вот неполный список преступлений, в которых обвиняются турки-месхетинцы. Что любопытно, обвиняется весь народ без исключения.

Сказать, что Ткачев действует нахрапом, было бы неправильно. Подобно коллегам федерального уровня, он то созовет локальный, но такой же карманный, Гражданский форум, то создаст комиссию, то выступит в печати с осуждением фашистов и националистов. При этом упорно продолжает гнуть свою линию. Дошло до того, что турок, работающих на полях, штрафует и задерживает милиция. А уже заключенные договоры аренды расторгают. При этом деньги, уплаченные за аренду, никто, конечно, возвращать людям не собирается.

Не так давно министр РФ Владимир Зорин заявил Интерфаксу, что власти Краснодарского края должны пересмотреть решении об ограничении миграции, которые предусматривают жесткие меры в отношении турок-месхетинцев. Но слова министра – кубанским властям не указ. Что им Зорин, если сам президент Путин до сих пор так и не дал однозначной оценки политике Ткачева? Вот и на позавчерашней пресс-конференции в ответ на конкретный вопрос: «Как вы оцениваете действия губернатора Ткачева в отношении миграции?» Владимир Путин привычно отговорился: «Если губернатор действует в соответствии с законом, хотя и жестко – это правильно, если нет – прокуратура должна подправить». И уже более уверенно продолжал об «опасности разжигания межнациональной розни в многоконфессиональной стране». Вот и вся оценка!» («Жизнь превратилась в ад» // «Новые известия», № 21, 2002 г.)

Представители Новороссийского комитета по правам человека отметили, что визит на Кубань специальной комиссии Совета Федерации, переполнил чашу терпения турок. Мало того, что в состав высокой комиссии входил сам Николай Кондратенко (предшественник Ткачева, также не отличавшийся особой любовью к представителям «неправильных» национальностей), так еще и на встречу с турками-месхетинцами были приглашены местные казаки во главе с одиозным атаманом Безуглым.

«После того как прибывшая в Крымский район комиссия Совета Федерации – кстати, туда входит знаменитый своим национализмом бывший губернатор края Николай Кондратенко – отказалась встречаться с представителями месхетинцев отдельно (только в присутствии местного казачества), они начали голодовку. Что изменилось? Ничего. Чего хотят местные власти? Понятно чего: выгнать их с «исконно русской земли». Как оценивает эту историю власть федеральная? Вот цитата из газеты «Новороссийский рабочий»: «Заместитель руководителя администрации президента Владислав Сурков высоко оценил деятельность администрации и Законодательного собрания края в решении этих непростых вопросов (речь идет о миграции). Владислав Сурков заявил: «Кубань – стратегическая окраина России, поэтому региону уделяется самое пристальное внимание. Ситуация здесь стабильная. С администрацией края у нас полное взаимопонимание. Здесь делается все возможное для сохранения стабильности». Статья, изданная в начале этого года, подписана пресс-службой администрации Краснодарского края». (А. Симонова: «Официальный расизм» // «Консерватор», № 3, 2002 г.)

Исчезнувшая, к сожалению, из отечественного медиа-пространства «Общая газета» посвятила расцвету национальной нетерпимости в Краснодарском крае публикацию Фатимы Тлисовой «Кубань рейхнулась». Статья наполнена такими вопиющими фактами нарушения элементарных прав человека, что уже только одна эта публикация могла послужить поводом для серьезного общественного обсуждения проблемы и скорейшего политического ее решения. Но с тех пор так ничего и не изменилось, что окончательно убеждает в дальнейшей безысходности и тупиковости разрешения всех этнических и конфессиональных противоречий. Фатима Тлисова, черкешенка (адыгейка) по национальности, принадлежит к народу, чьи земли покоряли кубанские казаки, позволяющие сегодня столь нетерпимое отношение к «инородцам». Атаман Кубанского казачьего войска Владимир Громов без тени сомнения сообщил журналистке:

«Мы традиционно сохраняем добрососедские отношения с горскими народами, но присутствия здесь турок, курдов и ассирийцев казачество категорически не приемлет. Правозащитники не тех защищают! Я председатель краевой призывной комиссии, преподаю в университете. И что вижу: в строю только русские, а студенчество «чернеет» на глазах. Армянская проблема стоит не менее остро. У них есть независимое государство Армения. Кто мешает им там жить и трудиться? Общество настроено против армян. Люди уже открыто спрашивают: «Когда гнать будем?» Нашу позицию разделяют в Центральной России, ее понимают в Кремле, ее поддерживает наш губернатор. Если кто-то попытается сместить Ткачева, мы сумеем его отстоять».

В Крымском районе, где компактно проживают турки-месхетинцы, журналистка встретилась с простыми людьми, которые поведали ей свои истории. Краевая власть запретила муниципальным образованиям сдавать землю туркам и в аренду, и в субаренду, отбираются приусадебные участки, паспортная служба отказывает в прописке, за отсутствие которой турок штрафуют. У тех, кто не может заплатить штраф, судебные приставы забирают из дома самое ценное. «Мы покупали дома крымских татар, уезжавших в Крым. Теперь на нас заводятся дела о самозахвате. Если ничего не изменится, скоро среди нас начнется голод, потому что у турок нет других источников существования, кроме земли», – рассказывает активист движения турок-месхетинцев «Ватан» Мурат Чукадзе.

«Неподалеку от Анапы есть хутор Школьный. Там мне советуют найти Юсуфа Расулова.

– Мы собрались у меня дома, чтобы совершить намаз, – рассказывает Юсуф. – На автобусе приехали человек двадцать казаков, ворвались в дом. Мне сломали челюсть, били, пока не потерял сознание. Лутфиева Асима затащили в автобус и тоже били. Дурсунову Халиту выстрелили прямо в глаза из газового пистолета. Фазилова Бенташа и Расулова Мухиддина увезли в сторону Анапы и избитых до полусмерти бросили на обочине. У всех нас есть медицинские заключения, есть свидетели. Мы подали заявления в милицию, многих из казаков знаем лично, но никто не собирается их наказывать.

Учительница Татьяна Тарасова охотно отвечает на вопросы:

– Я веду выпускной турецкий класс. На прошлой неделе мы прошли аттестацию на общих условиях. Ребята показали результаты не хуже, чем в русских классах. Дети очень способные и воспитанные. Все рассказы о том, что турки не знают русского языка и не хотят общаться с русскими, – для нас, тех, кто живет рядом с ними больше десяти лет, – оскорбление такое же, как для них самих. Сейчас людей больше волнует, что подскочат цены на селхозпродукцию. Туркам не дают землю, значит, не будет осенью урожая. А работать на земле никто, кроме турок, не хочет.

О страхе и плохих предчувствиях говорят в Краснодарском крае все. К примеру, профессор, политолог Михаил Савва пророчит беспорядки и конфликты, если власть не предпримет решительных мер – массового выдворения чуждых элементов за пределы Кубани. По Савве, в категорию «чуждых» попадают все, кто плохо владеет русским языком, отличается высокой рождаемостью и не исповедует православие. А также армяне и грузины, потому что их много. Стремление «инородцев» участвовать в политической жизни Савва расценивает как опасный и конфликтный фактор для «старожильческого» населения.

Есть в интеллектуальной среде Кубани и люди, которые высказывают противоположные мысли. Высказывают, к сожалению, на условиях анонимности. По их мнению, традиционный национализм коренного населения Краснодарского края стал для властной элиты эффективным инструментом сохранения и расширения ее сфер влияния. Чтобы сохранить ресурсы, нужна силовая поддержка – поэтому и продолжается сращивание казачества с властью. При главах муниципальных образований специально для казачьих атаманов созданы должности первых замов. Казаки используются как мобильная, радикально-националистическая, вооруженная структура, обладающая зачастую большими карательными функциями, чем милиция.

…Недавно ВЦИОМ анкетировал своих экспертов именно на эту тему. Вот один из вопросов: «Как вы считаете, какой процент населения России поддержит политику А. Ткачева?» большинство ответили – «90%». (Ф. Тлисова: «Кубань рейхнулась» // «Общая газета», № 21, 2002 г.)

О причинах «особенностей национальной политики», провозглашенной губернатором Краснодарского края А. Ткачевым и появлении на Кубани «зоологических националистов», достаточно внятно рассказала публикация Игоря Бедерова в «Новой газете» (№ 49, 2002 г.). В беседе с коренным кубанцем, хорошо разбирающимся в хитросплетениях губернаторской политики, журналист, как нам кажется, нашел адекватные ответы тому, что на самом деле стоит за «национальным вопросом» в Краснодарском крае. И если в Ростовской области и Ставропольском крае как в пограничных регионах «горячих кавказских точек» действительно остро стоит объективная проблема миграции, то в Краснодарском крае все гораздо проще и объяснимей.

Для объяснения сложившейся вокруг турок-месхетинцев ситуации приведем краткую историческую справку, которая со всей очевидностью свидетельствует, что пока эта проблема не будет решена на государственном уровне, она неизбежно будет порождать эскалацию нетерпимости и этнической напряженности во всех регионах их временного проживания. Известно, что в прошлом местом компактного проживания этноса была Месхетия – область в южной Грузии. В XVI веке эта территории была завоевана Турцией. А в 1829 году часть ее была присоединена к России.

В 1944 году в Среднюю Азию были высланы как мусульмане – турки, курды, армяне-хемшины, туркмены-таракамы и непосредственно грузины-мусульмане, в том числе месхи. Это этнически не однородная, но связанная единая мусульманским вероисповедованием группа, получила позднее обобщенное название «турки-месхетинцы» или «месхетинцы». В результате депортации погибло около 17 тысяч человек (треть общей численности народа). После Ферганской резни 1989 года 90 тысяч турок-месхетинцев, большинство из которых до сих пор числятся гражданами СССР, вынуждены были бежать в Россию. Движение среди переселенцев за возвращение в Грузию началось еще в 1956 году, когда по указу Президиума Верховного совета СССР от 25 апреля были отменены ограничения для спецпереселенцев, хотя тем же законодательным актом депортированным запретили возвращение в места, откуда их выселили. Этот запрет был отменен только в 1974 году, но вопрос о репатриации турок-месхетинцев в Грузию так и не решен до сих пор, хотя шанс на возвращение дает вступление Грузии в Евросоюз, где в качестве одного из условий приема перед грузинским правительством поставлен вопрос о решении месхетинской проблемы. Но препятствие со стороны грузинских властей не единственная трудность репатриации. Положение осложняется неопределенностью этнической принадлежности переселенцев. Одна часть из исповедующих ислам грузин-месхов продолжает, несмотря на столь долгий отрыв от родины, считать себя грузинами, другая видит себя анатолийскими турками и третья часть (самая многочисленная) не обладает четко выраженным национальным самосознанием. Подобная градация расколола месхетинское общество в вопросах репатриации, где камнем преткновения стала тема выбора этнической ориентации: кем возвращаться на родину – грузинами или турками. Эту проблему обсудил съезд турок-месхетинцев, прошедший в Кабардино-Балкарии. Бурная полемика по определению конечной национальной принадлежности привела к победе сторонников «прогрузинского» направления. До конца 1980-х годов на родину вернулось около 1300 мусульман-месхетинцев, но после известных тбилисских событий 1989-1991-х годов часть репатриантов покинула Грузию, оставив там несколько месхетинских компактных поселений, которые с 1992 года снова стали пополняться возвращенцами. Таков краткий исторический экскурс. Возникает вполне закономерный вопрос, который одинаково интересен и для ситуации с турками-месхетинцами на Кубани: существуют ли претензии к прибывшим со стороны местных грузин-христиан и как вписываются турки-мусульмане в местное традиционное общество. Первое, что отмечают ученые, занимающиеся исследованием образа жизни в новых условиях так называемых турок-месхитинцев – это высокая степень социальной изолированности. Свои поселения репатрианты называют словом «остров», что вполне соответствует их отчуждению по отношению местному населению. Более того, такие «острова», существующие не только в Грузии, но и в Азербайджане, в республиках Северного Кавказа, в Краснодарском крае, Средней Азии и на Украине, имея между собой тесные связи, образуют своеобразный этнический архипелаг, максимально закрытый для проникновения внешних воздействий. Подобная форма отчуждения есть нормальный, логически и научно обоснованный способ самосохранения национальной идентичности маленького этноса, надолго оторванного от родного ландшафта. Вызывает ли это раздражение со стороны местного грузинского населения? Как реагируют они на подобную самоизоляцию турок-месхетинцев. В отличие от возмущенных оценок жителей Кубани (чье якобы недовольство озвучивает краевое руководство), грузины отмечают трудолюбие турок-месхетинцев, их этническую солидарность, почитание родителей, уважение к религиозным ценностям. Это не значит, что все так идеально во взаимоотношениях двух разноконфессиональных этносов. У них достаточно различий (и прежде всего религиозных) для возникновения взаимного отторжения, но разногласия не являются принципиальными, это скорее всего «бухтение» на бытовом уровне. И эта разность в восприятии грузин и кубанцев может стать темой отдельного культурологического исследования. Мы же ограничимся только констатацией, что налицо разные критерии и этнические установки к образу «другого». Перевес, несомненно, на стороне грузин, которые демонстрируют толерантность на генетическом уровне: не выпестованную неким законодательным кодексом или интеллектуальной системой, а порожденную собственными национальными традициями.

«Игнорирование проблем турок-месхетинцев и нарушение их прав может стать новой угрозой для Юга России», – считает пресс-секретарь Института прав человека Татьяна Бердникова.

Вряд ли стоит ожидать от краснодарских властей лояльного отношения к «пришлым инородцам», если по отношению к коренному кубанскому этносу – адыгейцам – этносу, представляющему западное крыло единого общеадыгского массива ( к восточным адыгам относят кабардинцев и черкесов), проявляется откровенная враждебность, выражающаяся в фальсификации хрестоматийных исторических фактов. Наглядно данную тенденцию демонстрирует новый учебник по истории края «Родная Кубань», созданный большим авторским коллективом под редакцией профессора КГУ В.Н. Ратушняка, тиражом 30000 экземпляров, изданный в 2004г. в Краснодаре по инициативе губернатора края А.Н. Ткачева и допущенный департаментом образования и науки Краснодарского края в качестве учебного пособия для школ. Подробный анализ данного научного опуса был сделан, кандидатом исторических наук, ведущим научным сотрудником Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований С.Хотко, и отражает общее мнение ученых-кавказоведов. Не имея возможности представить публикацию в полном объеме, приводим основные аргументы, свидетельствующие об антинаучности и идеологической сверстанности истории Кубани в угоду политической конъюнктуре. Из этого исторического пособия юные кубанцы узнают, что до появления на этих землях казаков автохтоны-адыги никогда не жили на Кубани, ни их, ни их отдаленных предков не было на территории Северо-Западного Кавказа. Не понятно, откуда они появились в период Кавказской войны, став ярыми врагами казаков. Вся эпоха Кавказской войны изложена без политической истории адыгов. Авторы не сочли возможным дать хотя бы краткий внешнеполитический обзор Черкесии этого времени, характера и масштаба национально-освободительного движения адыгов, дать сведения о лидерах адыгского сопротивления. Адыги совсем не попали и в кубанскую историю ХХ в., а те скудные сведения о них, которые получат кубанские школьники, территориально бок о бок живущие с этим народом и ежедневно сталкивающиеся с ними на улицах Краснодара, в учебных заведениях, общественных учреждениях и т.д., ничего не могут вызвать у молодого поколения кубанцев, кроме ненависти к адыгам.

«…отчетливо видно стремление авторов к деэтнизации истории Северо-Западного Кавказа, к полнейшему умолчанию истории единственных аборигенов края – адыгов.

<…> Самый большой раздел учебника – о Кавказской войне. Это само по себе вызывает сомнение: стоит ли в 6-7 классе делать акцент на военной теме в ущерб разделам о культуре, в ущерб другим периодам. Разве не достаточно 1-2 параграфов в этом возрасте? Мы можем предположить, что подобный дисбаланс сложился из-за того, что большая часть краснодарских «кавказоведов» занимается не историей и культурой Кавказа, а военно-историческими проблемами России на Кавказе.

… Кавказская война на Северо-Западном Кавказе целиком представлена как казако-черкесский конфликт. Вся воинская заслуга в завоевании Черкесии приписана казакам – как будто здесь не было огромной российской регулярной армии и как будто солдат-великороссов погибло меньше, чем казаков. Во всем этом читается заявление – история Кубани есть история казаков. Но и демографически, и экономически на Кубани с 80-90-х гг. XIX в. доминирует неказачье население – русские, украинцы, армяне, евреи, греки, немцы, болгары, чехи,эстонцы…При изложении событий Кавказской войны воспевается захватническая политика царизма. ..казаки-линейцы представляются доблестными защитниками родной земли, т.е.эта война не велась для завоевания адыгской земли, хотя мы знаем, что эта цель подчеркивалась в сотнях русских документов, но только для защиты родной земли. Дагестан – тоже родная земля казаков! И Кабарда конечно же. Обращает на себя внимание крайне враждебный тон авторов – черкесы названы врагами! Данный учебник – единственное учебное пособие на всем Северном Кавказе, где допущена подобная лексика. Все другие авторы используют эмоционально неокрашенный термин «противник». В создании образа черкеса используется зооним – змей: страшный змей плывет по Кубани, угрожая родной земле, это переплавляются черкесы. Честный и деликатный разговор с детьми на эту важнейшую тему авторы подменили следующей установкой: «Прошли годы. Закончилась Кавказская война, а земли, где некогда шли ожесточенные бои за обладание побережьем Кавказа( черкесы, значит, не защищали родную землю, а вели бои за обладание побережьем Кавказа!) стали населять мирные люди многих национальностей( т.е. все хорошие и мирные, кроме черкесов).

Весь этот замечательный учебник завершается текстом гимна Краснодарского края. Это и есть гимн «мирных людей многих национальностей». В нем есть и такие строки: «на врага на басурманина мы пойдем на смертный бой». Басурманин – это русский термин, заимствованный из татарского, обозначающий мусульманина! Что это, как если не обозначение мусульман в качестве врагов? Какая была необходимость в качестве гимна многонационального и многоконфессионального субъекта РФ, тесно связанного экономически с Турцией, утверждать боевую походную песню кубанских казаков на турецком фронте времен первой мировой войны? Не является ли это нарушением конституции РФ? Текст гимна должен консолидировать общество – это не аксиома, но в современном мире желательно, чтобы так и было. В адыгских песнях периода Кавказской войны есть такие строки, которые нельзя распевать со сцены, и их не поют. Подобные тексты являются предметом исследования историков и фольклористов, но им не приходит в голову идея рекомендовать их к ежедневному прослушиванию.

…По-прежнему звучат замшелые штампы из официоза XIX в.: хищные, ленивые и праздные черкесы испытывали хронический продовольственный кризис, а их набеги были значимым фактором экономики! Но после выхода в свет в Санкт-Петербурге в 1897 г. исследования крупного русского ученого-агронома Ивана Николаевича Клингена «Основы хозяйства в Сочинском округе» этот штамп может озвучивать либо дилетант, либо ( если речь идет о профессиональном кавказоведе) совершенно недобросовестный человек….Один из главных вопросов, который хочется задать сочинителям рассматриваемого учебника: для кого 200 лет работало российское кавказоведение? Кавказоведение сегодня не может быть доморощенным. А содержание учебника не должно резко отличаться от устоявшихся научных представлений, достигнутого уровня знаний. Учебник полностью противоречит всему, что написали об адыгах ученые с мировым именем.

Несомненно, учебник способен очень сильно навредить атмосфере толерантности в двух субъектах РФ – Краснодарском крае и Республике Адыгея. Учебник полностью фальсифицирует историю Северо-Западного Кавказа и представляет собой образец того, каким не должен быть учебник или любая книга, адресованная детям. Очевидно, что ребенок, воспитанный на такой книге, не станет считаться с проблемами аборигенов края – адыгов – и не будет воспринимать их таковыми». С. Хатко («Советская Адыгея» № 41, 2004 г.)

***

На отношении к «инородцам» на Юге России, важнейшем для страны стратегическом регионе, следует остановиться особенно подробно, так как под сложившуюся там систему противодействия миграции попали не только граждане «ближнего зарубежья», но и полнокровные россияне – народы соседних субъектов Федерации. Юг России как федеральный округ объединяет Краснодарский край, Ставрополье, Ростовскую область, Калмыкию и семь республик Северного Кавказа: Дагестан, Чечню, Ингушетию, Осетию, Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию, Адыгею. Основной движущей силой такого противодействия, главной опорой местных властей в «борьбе» с мигрантами являются казаки. При этом провозглашен основополагающий тезис «борьбы»: нашу землю мы ни с кем делить не должны!..

«Казаки выражают серьезную озабоченность в связи с возникшей угрозой изменения этнической карты Юга России, а также возможной потерей этнической своеобразности славянских народов. К сожалению, сегодня в ряде донских районов, например в Семикаракорском, идет спонтанное заселение, в некоторых хуторах уже проживают более половины представителей некоренных национальностей. Русское население притесняется, и это недопустимо. Поэтому мы целиком поддерживаем наших соседей-кубанцев, которые решили положить конец бесконтрольной миграции, нарушающей баланс между коренным населением и пришельцами. А это может привести к межнациональным конфликтам. Коренное население видит, как живут переселенцы, особенно кавказцы, как правило, нигде не работающие и ведущие себя агрессивно. Они занимаются воровством, торговлей наркотиками, грабежами. В Ростовской области создалась не просто тревожная, а крайне критическая ситуация, особенно в восточных районах. Здесь в последние годы дагестанцы и чеченцы буквально затерроризировали население. Они насилуют русских девушек, зверски избивают и калечат парней, совершают убийства.

Казаки озабочены попытками мигрирующих религиозно-этнических группировок создать очаги напряженности и путем строительства мечетей. Такие попытки предпринимались в Ростове, Азове, Новочеркасске, Таганроге, Дубровском и ряде других районов. Население территории области войска Донского в подавляющей своей массе исповедует христианство. Поэтому распространение здесь иных религиозных течений воспринимается очень болезненно. Такая реакция усиливается событиями на Северном Кавказе, терактами против мирного населения, ростом преступности так называемого кавказско-мусульманского оттенка. Поэтому мы также обратились к губернаторам Ростовской, Волгоградской и Воронежской областей с призывом воздержаться от размещения на их территориях новых мечетей. Это, по нашему убеждению, позволит в дальнейшем сохранить существующий в настоящее время межконфессиональный баланс, избежать создания очагов конфликтов. Мечетей на Дону испокон веков не было, и все жили в мире и согласии. (В. Водолацкий: «Нашу землю мы ни с кем делить не должны…» // «НГ», 09.07.2002 г.)

Не менее катастрофически представлена ситуация и в другом южном регионе – Волгоградской области. Все те же претензии, все те же «страшилки», все те же мифы…

«…процесс освоения области выходцами с Кавказа и из Средней Азии идет дальше, не прерываясь и даже не замедляясь ни на минуту. Это во-первых. А во-вторых, уже сегодня пришельцы, будучи (пока что?) меньшинством, играют в жизни региона роль, куда более значимую, нежели их абсолютная численность. Крупнейшими и наиболее сильными национальными общинами в Волгоградской области являются чеченцы и азербайджанцы.

Чеченцев в регионе не менее 70 тысяч. По мнению многих специалистов, это крупнейшая чеченская диаспора в собственно России, и при этом одна из самых влиятельных. До самого последнего времени «политическая крыша» чеченской общины (национальное общество «Барт», с некоторых пор именуемое просто «диаспорой») надежно и плотно прикрывала волгоградских вайнахов от любых превратностей судьбы. Руководство диаспоры исключительно умело играло на страхе власти сначала перед межнациональными столкновениями, затем – перед терроризмом и диверсиями, и добилось практически полной неподконтрольности любым официальным структурам в обмен на «миролюбие». Интересно, что особенно упрочились позиции диаспоры в годы первой чеченской кампании, когда губернатор публично просил ее главу замолвить словечко перед Басаевым, чтобы тот «не шел на Волгоград». А попутно бил по рукам милицию и ФСБ за малейшие попытки испортить вайнахам жизнь. Нетрудно понять, что предприимчивые чеченцы постарались извлечь из такой ситуации максимум выгод. За истекшие годы горцы заняли господствующие позиции в местном криминальном мире, уничтожив или превратив в «вассалов» почти всех русских авторитетов.

На фоне вайнахов азербайджанская диаспора кажется тихой и незаметной… В областном центре быстро складываются самые настоящие азербайджанские кварталы. При этом азербайджанская диаспора так же, как и чеченская (правда, с меньшим успехом), упорно пытается выйти и на политическую арену, пользуясь при этом поддержкой Баку.

Еще более ярко проявляются политические амбиции армянской диаспоры. По численности (30-35 тысяч) она заметно уступает предыдущим, но по экономическому и особенно политическому влиянию может поспорить если не с чеченцами, то с азербайджанцами точно.

Все эти процессы проходят на фоне продолжающегося наплыва мигрантов из Азии и естественного вымирания русского населения области (число умерших среди русских волгоградцев в два с лишним раза превышает число родившихся). С каждым годом в первых классах волгоградских школ становится все меньше светловолосых учеников. По прогнозам специалистов, сохранение существующих тенденций может означать только одно: примерно через тридцать лет русские в Волгоградской области станут национальным меньшинством, обреченным на подчиненные роли во всех сферах деятельности, поделенных между более агрессивными пришельцами. А что же власть? Власть предпочитает не замечать очевидного и никогда первой не заводит разговора о национальной проблеме. А если ей напоминают о ее существовании, ответы может из обладминистрации сводится все к той же формуле: край испокон веков многонациональный, приживемся как-нибудь. На вопрос, как именно, ответа просто не дается. Уж очень неприятный, видимо, он будет» (В. Шумилин: «Русские уходят с Волги» // «Независимая газета», № 23, 2001 г.)

Начальник отдела Совета безопасности Ставропольского края Василий Шнюков видит в наплыве мигрантов серьезную угрозу суверенности региона.

«Полученному нами праву на свободу передвижения были принесены в жертву более важные конституционные гарантии. А именно право на жизнь. У нас в Ставропольском крае, например, свободная миграция привела к тому, что к 1988 году в крае были похищены более 170 заложников. Погибли 27 милиционеров. Идем дальше: в некоторых районах нашего края доля мигрантов составляют до 80% учеников. Они и сами не учатся, и русским детям не дают учиться. То есть мы потеряли право на образование. И наконец: право на жилище. Если бы не было потока мигрантов, стоимость квартир соответствовала бы реальности. Но приезжие, переплачивая, вздули цены, и местное население потеряло возможность купить жилье» («Комсомольская правда», 8.07.2003 г.)

Вот такие серьезные обвинения на совести мигрантов: посягательство на базовые конституционные ценности, право на жизнь, образование и жилище. Остается только уточнить, каким образом приезжие дети не дают учиться русским детям и откуда у приезжих столько денег, чтобы так «вздувать цены» на жилье, ведь покинули они свои отчие земли явно не от сытой благополучной жизни, а в поисках лучшей доли. Предвижу ответ, ибо во всех случаях в регионах, включая Центр, он один и тот же: дети мигрантов не хотят учить русский язык и ведут себя обособленно, агрессивно, а их родители отнимают у аборигенов лучшие рабочие (хлебные) места, приезжие не хотят жить по местным законам и обычаям, «навязывают другим особенности своего поведения» и т.д. и т.п.

Между тем, невозможно отрицать, что иностранный строитель – это прежде всего низкооплачиваемая и бесправная трудовая единица. «Дешевые и послушные», – называет их один из ростовских прорабов в беседе с корреспондентом «НГ».

По его словам, «нелегалам платят примерно 4-5 тысяч рублей в месяц, плюс сверхурочные – около 150 рублей в час. Зарплата для Ростова не самая низкая, но вкалывать приходится на износ по 12 часов в сутки. Как правило, нелегалы занимаются неквалифицированным трудом: работа на бетономешалке, уборка, разгрузка-погрузка, принеси-подай. Благо, народ безотказный, да и под рукой всегда. Именно усердие гастарбайтеров порождает спрос на их услуги. Причем никакие, даже самые скотские, бытовые условия не уменьшают их трудоспособности. «Это самая дешевая и послушная рабсила, да и к тому же практически непьющая», – считает мой собеседник.

…Вопреки расхожему мнению, строители-нелегалы никого не вытесняют с рабочих мест и не нарушают баланс на внутреннем рынке труда. «Если выслать всех рабочих-иностранцев, – заметил уже знакомый прораб, – темпы строительства заметно снизятся. Откуда взять людей, согласных пахать от рассвета до заката за пять тысяч безо всяких гарантий и страховки? Местных на подобные работы силой не затащишь. В Ростове легче сосчитать стройплощадки, где нелегалов нет».

Вывод из этого только один: новый закон, который должен был упорядочить миграционные потоки, защитить права иностранных работников и принести казне дополнительные доходы, не работает. Да и не может он работать. По крайней мере до тех пор, пока зияют огромными дырами целые участки границы, а бывшие советские граждане при заполнении миграционных карт в графе «цель приезда» не перестанут без опасений нарушить законы государства вместо слова «работать» писал «приехал в гости к родственникам». Или до тех пор, пока не создадутся такие условия, при которых работодателям было бы просто невыгодно привлекать нелегалов». (А. Шаповалов: «Кому на Дону гостить хорошо…» // «НГ», 5.12.2003 г.)

И пока государство собирается пустить миграционный поток в цивилизованное русло, борьбу с гастербайтерами осуществляют казаки и национал-патриоты, особое место среди которых на юге России занимает «Русское национальное единство» (РНЕ). «Они нам хлопот не доставляют», – утверждает УФСБ Ростовской области, по данным которого в рядах местного РНЕ, вот уже несколько лет возглавляемого бывшим борцом Юрием Накалюжным по прозвищу Хохол, около 30 тыс. человек.

«Самые активные ячейки – в городах Шахты, Новочеркасск, Таганрог, Гуково и Белая Калитва. В УФСБ не видят большой проблемы в нынешней деятельности РНЕ, лишь отмечают, что постепенно они все больше и больше уходят от политики к бизнесу, главным образом теневому.

Председатель комитета по связям с политическими партиями и общественными организациями администрации Ростовской области Валентина Маринова заявила «Власти», что открытых нарушений действующего законодательства за ростовским отделением РНЕ не установлено. К тому же, по утверждению госпожи Мариновой, РНЕ не раз выступало посредником в конфликтных ситуациях между кавказцами и казаками, «в ряде случаев предотвращая столкновения между сторонами».

В пресс-службе ГУВД Ростовской области «Власти» заявили следующее: «В принципе ростовское РНЕ нам особых хлопот не доставляет. Никаких серьезных акций они не проводят. Разве что спалили дюжину банок прибалтийских шпрот да погорланили перед входом в Северо-Кавказский суд про свободу Буданову». («Коммерсант Власть», 4-10.08.2003 г.)

Эту информацию сообщила корреспондент журнала Ольга Аленова, которая ездила на Ростов-на-Дону на оглашение приговора Юрию Буданову и там у здания суда обнаружила людей, безоговорочно поддерживающих полковника. Лидер местного отделения РНЕ Юрий Накалюжный охотно пошел на контакт с корреспондентом «Коммерсантъ Власти»

«Обведя взглядом ряды своих бойцов, Накалюжный подзывает самого рослого...

– Там звери на автосервис наехали, – доносятся его слова. – Возьми ребят, разберись.

– Звери – это кто?

– Ну, черные. У меня, правда, тут деление небольшое есть. Если он приехал в Россию гадить – это зверь, и мы его мочим. А если он живет с нами в мире, девчат русских не трогает, рынки наши не заселяет, значит, это нормальный человек. Тут у нас район есть, Нахичевань называется. Его еще Екатерина армянам отдала. Вот там недавно на наших пацанов наехали. Мы собрали братву, армян по пояс раздели и сошлись.

– И что?

– Теперь уважают.

– У вас боевая организация?

– За себя постоять можем, – говорит Накалюжный. – У нас вообще пожелание такое к партийцам: если ты мужик, занимайся борьбой или боксом. Поэтому все ребята где-то задействованы. Я вот тренер по греко-римской борьбе.

– Вступить в РНЕ считается престижным, – говорят молодые парни у здании суда. – Если кавказцы наедут, ты не прятаться от них будешь, а ребят соберешь и сдачи дашь. Да и работой время от времени партия обеспечивает».

Особенное внимание к казачьему вопросу на Юге России и к «засилью» его мигрантами отличает «Независимую газету». Регулярно на ее страницах появляются материалы с характерными заголовками: «Русские уходят с Волги», «Нашу землю мы ни с кем делить не должны», «Квот на курорты всем не хватит», «Ставрополье держит самооборону» («В помощь милиционерам – казаки с карабинами»). Идейная направленность публикаций такова: приток мигрантов на юг России угрожает безопасности страны, и казаки – главный оплот державы в укреплении ее южных рубежей. Причем, в число мигрантов почему-то попадают даже ногайцы и карачаевцы – коренные жители этих территорий.

Не углубляясь в существо вопроса, который имеет очень много подводных течений, исторической специфики, этнических мотивировок и современных российских противоречий, журналисты выдают поверхностную информацию, несущую часто разрушительные, дестабилизирующие последствия для и без того хрупких межнациональных и межконфессиональных отношений. Доказательный пример этому – регулярно публикуемые «НГ» материалы собкора газеты по Ставрополью А. Шаповалова. С неподдельной тревогой журналист сообщил («Мигрантам – зеленый свет» // «НГ», 28.04.2003 г.), что переселенцам разрешили расселяться в курортных городах Кавминвод, «в результате чего численность населения в регионе превысила допустимые для нормального существования целебной базы пределы, не говоря уже о постоянно меняющемся составе. К примеру, в Кисловодске за последнее время более чем на 30% выросло количество армян и более чем на 20% – количество карачаевцев, а количество русских сократилось на 10%».

Сравним эту цитату с тем, что писал А. Шаповалов за год до того в ноябре 2002 г.: «Межэтнические отношения на Ставрополье крайне напряжены. А наиболее угрожающий характер процессы неконтролируемой миграции приобрели для восточных районов края и региона Кавказских Минеральных Вод. Например, в Кисловодске за последнее время более чем на 30 % выросло армянское население и более чем на 20 % – карачаевское, а количество русских при этом сократилось на 10 %» («Уголовно наказуемое исследование» // «НГ», 26.11.02 г.). Все те же цифры, все та же постановка вопроса. Неужели в достаточно большом промежутке времени, который отделяет одну публикацию от другой, журналиста не заинтересовали глубинные проблемы миграции на Юге России. И добавляет ли конструктива к разрешению их постоянно приводимые одни и те же цифры. Правда, теперь в подкрепление сказанного добавляется фигура профессора Ставропольского Госуниверситета Виктора Авксентьева, «который обвиняется по ст. 282 УК ни много ни мало в разжигании межнациональной розни. Таким образом, пожалуй, впервые в России по этой статье привлекается не член какой-либо неонацистской или ваххабитской организации, а ученый, к тому же достаточно известный у себя на родине. Вина заведующего кафедрой социальной философии и этнологии Виктора Авксентьева сводится к тому, что в своей монографии «Ставрополье: этноконфликтологический проект» он «допустил высказывания, формирующие негативный образ мигрантов неславянских этносов и пропагандирующие превосходство лиц одной национальности над другими». Далее А. Шаповалов развивает тему угрозы Ставрополью «концентрацией тюркских и кавказских народов».

«Не лучше ситуация и в ряде восточных районов Ставрополья, где число приезжих из соседнего Дагестана также стремительно возрастает. Особенно сильный наплыв мигрантов приходится на Нефтекумский район, где русских уже меньше половины, зато необычно высока концентрация тюркских и кавказских народов. За последние несколько лет в крае появилось более 30 небольших населенных пунктов, где нарушен этнобаланс и коренное русское население оказалось в меньшинстве. По прогнозам специалистов, такая же участь ожидает еще более 50 селений, так как количество приезжих в них уже вдвое превышает коренное население. Причем незаконная миграция одинаково доставляет неудобства как русским, так и представителям других национальностей, испокон веков проживающих на Ставрополье».

И та, и другая заметки – типичный пример «информационного шума», «информационной агрессии», «информационной безответственности». Как можно отнести к мигрантам автохтонное население края? Знает ли автор публикаций, что район Кавминвод, т.е. нынешнее Ставрополье – это исконный ареал обитания коренного населения – карачаевцев (которые и есть тюркско-кавказский народ). Они живут здесь уже тысячу лет и корреспонденту следовало хотя бы внимательно изучить топонимику края, которая в большинстве своем имеет тюркскую основу, что является свидетельством существования здесь древней аборигенной культуры, носителями которой в крае являются карачаевцы, калмыки, ногайцы. И говоря о том, что мигранты «доставляют неудобства как русским, так и представителям других национальностей, испокон веков проживающих на Ставрополье», кого имеет в виду Шаповалов? Судя по всему, все те же перечисленные нами народы плюс россияне – дагестанцы, которых журналист тоже отнес к мигрантам. И уж тем более странным звучит утверждение, что «более всего у местного населения вызывает беспокойство, что приезжие не хотят жить по местным законам и обычаям, что приводит к межнациональным конфликтам». Это абсурдное заявление – образец типичных обвинительных штампах в адрес мигрантов. Все эти народы, объединенные А. Шаповаловым в единый мигрантский массив, имеют общую культуру и традиции, которые и есть суть «местных законов и обычаев». Да и расхождение их с казачьей культурой сомнительно, так как казаки в своем этногенезе имеют тюркскую основу (к этой теме мы еще вернемся). А сокращение количества русских – это что, по его мнению, происки аборигенов, которые в процентном отношении составляют мизерную часть от всего русского населения Ставропольского края? И еще одна существенная деталь: коль скоро территория, где проживают ингуши, чеченцы, ногайцы, калмыки, карачаевцы, дагестанцы, кабардинцы, балкарцы, осетины объединены в Южный федеральный округ, то почему они не имеют право мигрировать в пределах этого административно-территориального образования.

Противодействие строительству мечетей на Юге России со стороны казачества является прямым нарушением прав верующих, тем более, что некоторые территории этого региона – исконные места проживания коренного мусульманского населения. Особенно это относится к Ставропольскому краю, где издавна живут исповедующие ислам ногайцы, туркмены, карачаевцы, татары. Все они мусульмане-сунниты ханафитского мазхаба(толка). Кроме того, второе место по численности после русских занимают в крае даргинцы из соседнего Дагестана, мусульмане-сунниты шафиитского мазхаба.

Все мусульманские общины края в советское время относились к ведению Духовного управления мусульман Северного Кавказа (ДУМСК), штаб-квартира которого находилась в г. Махачкале. Однако к началу 1990-х гг. оно распалось, и в результате образовались республиканские муфтиаты. Преимущественно немусульманские по составу верующего населения субъекты федерации, несмотря на громадность своей территории, самостоятельными муфтиатами не обзавелись. Общины Краснодарского края были подчинены Духовному управлению мусульман Адыгеи и Краснодарского края, а ставропольские общины – Духовному управлению мусульман Карачаево-Черкесии и ставропольского края. О нарушении прав мусульман на территории ставропольского края, которые приняли систематический характер говорится в публикации кандидата исторических наук, научного сотрудника Института этнологии и антропологии РАН, А.А. Ярлыкапова, в сборнике «Ислам и право в России: материалы научно-практического семинара «Проблемы реализации законодательства о свободе совести и религиозных объединениях в отношении российских мусульман (Северный Кавказ, Поволжье) М., 2004 г.»

«В качестве примера можно привести случившееся в поселке Чернолесский Новоселицкого района Ставропольского края. Здесь власти не только не стали регистрировать исламскую общину, но и запретили местным мусульманам собираться для совершения молитвы в одном из частных домов, мотивируя это тем, что в поселке живут православные христиане, а собрания мусульман подрывают их устои.

…Уже много лет мусульмане с.Канглы Минераловодского района не могут добиться разрешения открыть здесь медресе для обучения желающих получить элементарное исламское образование, причем таковые имеются как среди молодежи,так и среди старшего поколения. Нет мусульманских образовательных заведений ни в одном из ногайских или туркменских сел на востоке края, хотя в XIX в. в каждом ногайском селе имелось не одно мусульманское учебное заведение…Стоит ли после этого удивляться, что мусульманская молодежь Ставропольского края отправилась изучать исламские науки в соседние республики, в том числе и в вахабитские учебные заведения….Порой противодействие местных властей грозит перерасти в открытый конфликт. Такая ситуация сложилась, например, в Левокумском районе Ставропольского края. В одном из сел этого района местная администрация выступает каиегорически против открытия здесь мечети. …Это весьма тревожный знак, когда на территории одного из крупнейших субъектов федерации, имеющего протяженную границу с населенными преимущественно мусульманами республиками, происходят столь вопиющие нарушения их прав на свободное исповедание своей веры.

Вызывают тревогу также и случаи откровенной травли мусульман, разворачивающейся на страницах краевых и центральных СМИ. Раздувая случаи перехода незначительной части ногайской молодежи в ряды ваххабитов, представители властей и краевые СМИ создают негаривный образ ногайца-ваххабита. Все ногайцы поголовно обвиняются, если не в принадлежности к ваххабизму, то по крайней мере в симпатии к нему. В газете «Ставропольская правда» за 5 августа 1999г. журналистка Валентина Лезвина делится с читателями своими «большими подозрениями» о том, «что именно осенью на ваххабитской ногайской арбузной корке мы можем поскользнуться так, что не только от ствропольского края, но и от всего Северного Кавказа останутся только осколки». Подобные выпады в отношении ногайцев не только не прекращаются, но и обрастают все более фантастическими «подробностями». Та же «Ставропольская правда» в номере за 1 марта 2003г. стращала своих читателей созданным в Чечне «из выходцев из мест компактного проживания ногайцев» ногайским батальоном численностью в 700 человек. Не отстают и центральные СМИ. Особенно отличились в травле несчастного народа, оказавшегося заложником национальной политики коммунистов, построивших систему, при которой только имеющие собственное территориально-национальнное образование народы могут решать свои насущные проблемы, такие московские издания, как газеты «Труд», «Известия», МК, а также журнал «Новое время». Все эти издания огульно обвиняют весь народ в том, что он якобы распространяет ваххабистские идеи по всему Северному Кавказу и угрожает безопасности российского государства. Эта развернувшаяся истерика, конечно же, не способствует созданию здоровой обстановки на территории Ставропольского края. Тем более она не способствует корректному отношению к нуждам и запросам мусульманского населения, соблюдению его прав и свобод».

Безусловно, приграничный со Ставропольем нестабильный регион Чечни делает этот край наиболее уязвимым с позиции безопасности, тем более здесь требуется осторожная продуманная межнациональная и межконфессиональная политика. А что происходит на самом деле?

«Год назад по ставропольской границе Галюгаевская, как и раньше, продолжали стрелять со стороны Чечни. Несмотря на это, Центр прекратил выделять средства на обустройство административной границы протяженностью 114 км. Так была упразднена особая зона 3 «А».

Ситуация в приграничном Курском районе Ставрополья до недавнего времени практически оставалась фронтовой. Похищения и убийства людей, угоны автотранспорта и скота здесь были привычными. Преступления совершались не только глубокой ночью, но и средь бела дня. И только с весны этого года в районе стало относительно спокойно».

В немалой степени этому способствовало объединение усилий Ставропольского МВД и казачьих отрядов, – подчеркивает автор заметки Мария Бондаренко («НГ», 26.11.02 г.). Не первый год в патрулировании административной границы участвуют добровольные казачьи дружины, вооруженные, по распоряжению Краевого совета безопасности, карабинами. За этой короткой информацией стоит очень серьезная проблема – подмена функций системы МВД казачьими формированиями. Шесть лет назад мне – тележурналисту ГТРК Кабардино-Балкарии – довелось снимать фильм к десятилетию северокавказского РУБОПа. Со съемочной группой мы объехали весь регион от Дагестана до Ставрополья. Помню особое впечатление произвела ситуация в Курском районе Ставрополья, пограничном с Чечней. Почти каждую ночь там погибали молодые неопытные солдатики, которых по два-три человека на ночь оставляли одних в этой очень горячей точке. Ничем не защищенные, стоящие буквально в чистом поле, они регулярно подвергались нападению боевиков. Очередной выход на ночной пост становился буквально приговором к смерти. Руководство знало о необходимости укрепления этой пограничной территории людьми, техникой, фортификационными сооружениями, но ничего этого предпринято не было. Ребята из Пятигорского СОБРа с горечью рассказывали, (прося при этом выключить камеру), как помогали рыть землянки своим родственникам, куда те вынуждены были спускаться на ночевку, потому что люди в Курской жили в постоянном страхе нападения боевиков, и никто не чувствовал себя защищенным. То, что должны были делать власти, начали делать сами казаки. И в этом их трудно упрекнуть. Но это участие в «делах государевых» породило в памяти и всколыхнуло в реальности потребность в реанимации казачьего военного института, а за этим стоят далеко идущие последствия.

Как пытаются ставропольские власти регулировать «естественную» миграцию? Очень просто. Ставрополье стало первым в России регионом, получившим право самостоятельно устанавливать квоты для приезжих, в том числе и граждан России. Этого права депутаты краевой Думы добивались семь лет в ожесточенных спорах с местной прокуратурой, полагавшей, что данный документ ограничивает конституционное право граждан на свободу передвижения, выбор места жительства и право на труд. Но Верховный суд России встал на сторону местных законодателей, которые, кстати, тоже ссылались на Основной закон. Таким образом, на Ставрополье вступил в силу Закон «О мерах по пресечению незаконной миграции в Ставропольский край». В этой связи вполне справедлив вопрос, который задает М. Бондаренко: «Кстати, российское правительство одобрило концепцию регулирования миграционных процессов в РФ, но этот документ касается иностранных граждан. Кто и как регулирует «естественную» миграцию россиян, совершенно непонятно. И если в Ставрополье, ссылаясь на «национальную безопасность региона», установили квоты для приезжих, что мешает губернатору, к примеру, Тверской области, запретить появление в его регионе сограждан из Новгородчины или Псковщины?»

«Больше всего вызывает беспокойство, – утверждает губернатор края Александр Черногоров, – что чужаки не хотят жить по местным законам и обычаям, они ведут себя так же, как и на их бывшей родине, навязывают другим особенности своего поведения, в том числе и криминального.

<…>В законе серьезно ограничиваются квоты для городов-курортов Кавказских Минеральных Вод, зато разрешается спокойно селиться в восточных степных районах, например, в Нефтекумском. Летом температура здесь зачастую доходит до 40 градусов и то и дело бушуют пыльные бури, а зимой – сильные морозы и вьюги.

По мнению разработчиков, закон не противоречит духу и букве Конституции. И все же, принимая его, ставропольские парламентарии не могли не видеть отклонений от юридической нормы. Но пошли на это прежде всего надеясь на «правоприменительную практику». К этому, судя по всему, их подтолкнул опыт соседей. Так, за период действия закона в Краснодарском крае комиссией было отказано в регистрации 2,3 тысяч приезжих, в основном армянам, из 2,5 тысячи. В суды обратилось около 500 человек, иски были удовлетворены лишь в 80 случаях.

Однако в Ставропольском крае это будет делать сложнее, так как основные мигранты края сегодня – это жители Дагестана, Чечни, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. И сократить этот переселенческий поток с помощью закона практически невозможно, ведь выходцы из этих республик – такие же граждане России, как и ставропольчане. Понимая это, здесь, не в пример кубанцам, ужесточили порядок регистрации (кроме случаев наследования), передав решение остальных вопросов в специальные комиссии». (М. Бондаренко: «Квот на курорты всем не хватит» // «НГ», 14.10.2002 г.)

Казачьи советы предлагают выработку дополнительных правил, регламентирующих пребывание «гостей» в субъектах Федерации, граничащих с зонами военных конфликтов. С просьбой придать Ростовской области статус территории с особым режимом проживания и регистрации обратился к президенту РФ Владимиру Путину атаман Всевеликого войска Донского Виктор Водолацкий. Казаки требовали введения регулярной регистрации для «иногородних», ограничения срока их пребывания в регионе, выдворения даже за незначительные правонарушения, тестирования на знание законов и языка, отказа в предоставлении права на проживание вблизи стратегических объектов, к числу которых отнесены АЭС, водохранилища, плотины, воинские части, аэропорты… Для переселенцев в качестве резервации закреплялся небольшой участок в восточном районе области. Однако казачий проект не нашел поддержки у президента» (М. Бондаренко, «НГ», 16.09.02г.)

О том, что донское казачество опасается нарушения этнического баланса на юге России, журналистка еще раз напомнила в «НГ» (14.04.03 г.). Все те же проблемы, все те же заявления казачьих идеологов: «Мигранты не должны жить возле стратегических объектов… Они несут угрозу будущему края… Из восточных районов бегут коренные жители, которым становится негде работать… Формируются многочисленные, устойчивые, сплоченные и богатые чеченские, ингушские, турко-месхетинские, азербайджанские и китайские общины… Они выкупают предприятия, в огромных объемах строят жилье, открывают мечети, которых скоро станет больше, чем православных храмов».

На этом фоне очень тревожным симптомом становится все более настоятельное желание такой влиятельной этнической группы как казаки самим решить проблемы урегулирования ситуации в южных регионах страны. В последнее время усилились требования со стороны российского казачества признать национальность «казак», возместить ущерб, причиненный им большевиками, вернув земли казачьих общин и все права, которыми казаки пользовались до революции. Вопрос о национальности обострился во время прошедшей недавно переписи, на которую казаками возлагались надежды по доказательству их как самостоятельной большой этнической группы, которой до сих пор несправедливо отказывали в праве на существование. На повсеместно прошедших Больших казачьих кругах было решено считать вопрос признания себя народом вопросом политическим. В этом случае власти должны будут выполнить закон о реабилитации репрессированных народов, вернуть казакам утраченную собственность и выплатить компенсации. «Если предстоящая перепись выявит, что две трети населения Дона – это казаки, то тогда Центр просто обязан дополнительно финансировать программу по сохранению наших традиций и обычаев. Тогда мы сможем открыть новые кадетские корпуса, казачьи школы, активнее бороться с наркоманией, более эффективно вести военно-патриотическое воспитание молодежи», – заявил атаман В. Водолацкий в Новочеркасске.

«Но самооценка казаков несколько завышена: по мнению директора Института этнологии и антропологии РАН профессора Валерия Тишкова, о таких далеко идущих последствиях не может быть и речи.

Казачество уже давно следовало оставить на уровне краеведческого движения, каким оно и было в 70-80-е годы, – считает г-н Тишков. – Это не есть этническая группа, это даже не социальный слой. Это мобилизованная память о социальном слое, который действительно существовал сто лет назад, а затем был капитально разгромлен. Конечно, есть семейные альбомы, этнографические тексты, история казачества. Но нет ни социальных, ни этнологических, ни исторических оснований для того, чтобы выделять казаков в отдельную группу. Тем более что в царских казачьих войсках служили представители очень многих народов, начиная от бурят и заканчивая русскими и украинцами. Искусственно «собирать» казачество – пустая и неэффективная затея. Хотя, конечно, это возможно, если какие-то этнические предприниматели потратят на это миллиард». (И. Сухов: «Мобилизованная память» // «Время новостей», № 141, 2002 г.)

Судя по всему, правительство к казачеству все-таки прислушалось. При президенте РФ были сокращены важнейшие комиссии и Советы (включая Совет по помилованию), но оставлен Совет по делам казачества. Более того, генерал-полковник Геннадий Трошев после отстранения его от командования «контртеррористической операцией» в Чечне заступил на должность советника президента по вопросам казачества. Свою деятельность в этом качестве он начал довольно бурно. Знакомство генерала с казачьими войсковыми обществами началось в Волгограде, затем он совершил поездку в Западную Сибирь, где на встрече с представителями казачества Прииртышья генерал Трошев пообещал добиться предоставления казачеству государственного статуса.

«На встрече с советником президента сибирские казаки назвали две основные проблемы. Одна из них – отсутствие официального статуса у российских войсковых обществ. Эту проблему, по мнению сибирских казаков, можно разрешить с помощью принятия закона о казачестве и создания штатной вертикали управления.

Вторая проблема связана с упразднением управления по делам казачества при президенте: из-за этого возникла неразбериха с присвоением званий и формой одежды, а экологическая и природоохранная службы сибирского казачества потеряли свой статус. Ситуацию усложняет и децентрализация сибирских казаков из-за территориального разделения между Уральским и Сибирским федеральными округами. На встрече с сибирскими казаками генерал Трошев заявил, что «казачьи войска», как кадровые, должны жить по уставам и иметь цели и задачи. Далее генерал направится на Северный Кавказ, где расположены Кубанское и Терское казачьи войсковые общества. После завершения инспекционной поездки Геннадий Трошев должен предоставить президенту Путину доклад о состоянии и проблемах российского казачества и предложить пути их разрешения».(И. Буторин: «Генерал Трошев научит казаков жить» // «Коммерсантъ», 21.03.2003г.)

К чести генерала, надо заметить, его слова не расходятся с делом, и уже в мае появилось сообщение о подготовке федерального закона о казачестве.

«Вчера советник президента по делам казачества Геннадий Трошев заявил на встрече с Владимиром Путиным о необходимости принятия федерального закона о российском казачестве. Трошев информировал главу государства о проблемах казачества, вернувшись с Большого круга (съезда) казаков России. Советник президента посетовал на то, что закон о казачестве не может быть принят в течение уже десяти лет. Трошев сообщил, что сейчас проект закона о казачестве находится на экспертизе Главного государственного правового управления» («Казаки ждут федерального закона о казачестве» // «Известия», 29.05.2003 г.)

Завершающий аккорд решения казачьего вопроса в России прозвучал из уст В.В. Путина на декабрьском (2003 г.) прямом эфире диалога Президента с российским народом. Мужчина из Ставрополя задал вопрос: «Пять лет я состою в отряде самообороны. У нас рядом граница с Чечней. Мы ее по ночам охраняем, днем патрулируем. Тратим много сил, а статуса у нас никакого. Необходимо решать проблемы лечения и реабилитации наших людей». Президент отреагировал с пониманием: «Если вы имеете в виду казачьи отряды, то правительство готовит проект закона, в 2004 году мы его примем – это я обещаю. По поводу вашего вопроса я дам соответствующие указания, и мы подумаем, как это сделать. Вы правы, особенно, что касается наших приграничных районов, тут надо людей защищать».

В поддержке казачества с Президентом солидарна партия «Единая Россия». В предвыборный период ее лидер Б. Грызлов встретился с атаманами войсковых и окружных казачьих обществ и заверил их, что главная цель его партии и казачества всегда одна – великая, сильная Россия. Основной темой встречи стал вопрос, как помочь казакам стать надежной опорой для государства.

«Пришла пора возрождать традиции казачества, – заявил Борис Грызлов. – Государство, забывшее свою историю, не имеет будущего. А казачество – это история, и история славная. Казаки всегда были опорой государственной власти, защищали южные границы России от Кубани до Уссурийска. Нерастраченный потенциал казачества мы должны сохранить и приумножить. Он нужен России!»

Лидер «единороссов» поддержал атаманов и отметил их бесспорные успехи. Казачество поистине воспрянуло духом. Все больше казаков принимают участие в охране общественного порядка. Как в старые добрые времена, они несут службу по защите государственной границы и служат в 15 казачьих воинских частях, на 42 погранзаставах, 16 сторожевых кораблях.

Грызлов признался, что восхищается прекрасными казачьими традициями, «пронизанными чувством патриотизма» и стремлением казаков передать их новым поколениям (в кадетских школах готовятся к государственной службе 11 тысяч казачат). «Считаю, что казачество должно быть востребовано нашим государством в полной мере, – заявил главный «единоросс». – Казачество, несколько веков верой и правдой служившее своему Отечеству, желает и сегодня ему служить. Мы не можем быть равнодушными к этому державному порыву!

«Партию действительно волнуют интересы казачества, – не скрывал своей радости атаман Донского казачьего войска Виктор Водолацкий. – В программе «Единой России» обозначены те проблемы, которые мы стремимся решать на местах. И это в первую очередь борьба с преступностью – наркоманией, грабежами, разбоем. Но нужен закон о казачестве. Мы уверены, что успех «Единой России» на предстоящих выборах позволит Государственной Думе стать единой, и депутаты от партии смогут принять этот столь нужный закон». (В. Волошин: «Казаки – «единороссам»: «Любо, братцы, любо!» // «Комсомольская правда», 25.11.2003 г.)

Не умаляя достоинств и заслуг казачьего сословия перед Отечеством, все же следует помнить, что разыгрывание «казачьей карты» может иметь непредсказуемые и далеко не позитивные последствия. Обратимся в этой связи к мнению профессора И.Я. Куценко, автору большого исторического исследования «Кубанское казачество», предупреждающего о недопустимости политиканства в этом вопросе и превращении казачества в действенный элемент государственной машины. Будучи объективным и уважительным исследователем пути, пройденного казачеством в российской государственности, И.Я. Куценко является активным противником псевдовозрождения, так явно наметившегося сегодня.

«Интересно, что при малейшей попытке обособиться на основе старых казачьих традиций, немедленно всплывает знакомое лицо азиатского насилия. В плен худшего старого неизбежно, не осознавая этого, попадают наши современники, стараясь сделать благое дело. На краснодарских рынках, в аэропорту можно видеть фигуры облаченных в косматые папахи и черные гимнастерки или черкески парней. У некоторых за голенищем сапог казаков – плеть. Печать уже сообщала о случаях ее противоправного применения. По решению станичных сходов-митингов, современных «атаманов», презрев закон, самочинно пороли нарушителей общественной морали, спекулянтов. Многие относятся к такому «возрождению» народности положительно. И это в информационную эру компьютеров и роботов, покорения космоса!

Такое возможно только в больном обществе, потерявшем достойные социальные ориентиры. Решать сегодняшние проблемы, наряжаясь в стилизованные под царские или белогвардейские костюмы, гордясь регалиями времен колониального порабощения Кавказа, кровавых подавлений бунтов доведенных до отчаяния людей, да еще представлять это, как некое «наитие» духа народного, – значит опуститься в болото гражданской безнравственности и обскурантизма.

Сегодня стоит вопрос о переосмыслении политики царизма на Кавказе. Давно нужно называть вещи своими именами. Кавказ был завоеван силой оружия. Только после упорной, долголетней борьбы России удалось сломить сопротивление горцев. Война была жестокой и опасной. В Кавказскую армию ссылались многие политические противники петербургского режима. Война была нелегкой для русского народа. и поныне рязанская фольклорная группа исполняет по центральному телевидению песню-жалобу парней, которых угоняли «на проклятый на Кавказ».

Для казаков война была не только бессменной служебной эстафетой нескольких поколений. Она непосредственным образом сказывалась на жизни станиц, их тревожном быте. Многие станицы выполняли функции пограничных застав и даже крепостей. Они были ближним тылом и для казаков, и для армейских частей. Казаки, постоянно находясь в зоне боевых действий, участвовали в войне «всем миром», включая стариков, женщин и подростков, преодолевая большие трудности. Шаг за шагом продвигаясь в глубь горских территорий, отвоевывали они для российских самодержцев новые земли и новых верноподданных. Последствия войны ощущались на протяжении десятилетий. Она наложила отпечаток на характер взаимоотношений с оставшимися на Кавказе горцами, а также – на психологию казачества, победителей, ставших хозяевами края. Ревниво и негостеприимно встретили они иногородних, которые пришли «на готовое».

Минула целая эпоха. Ныне рядом с потомками некогда завоеванных горцев живут потомки завоевателей-колонистов. Давно сложилось все необходимое, чтобы между ними было взаимоуважение и соседское доброжелательство. Потому что современные коренные кавказские народы и русский народ сегодня – это народы, достигшие такого нравственно-интеллектуального уровня, который позволяет приступить к формированию демократического, гражданского общества. Но вопросы о былом живут и наносят ущерб подспудно, так как полного ответа на них еще не дано. И честно рассказанная правда снимет последние наслоения недоверия, будет способствовать становлению нового качества межнационального уважения и сотрудничества. Тем важнее научное представление о былом». (И.Я. Куценко: «Кубанское казачество», Краснодар, 1993 г.)

История казачества поучительна, – считает ученый. Во-первых, она свидетельствует о губительной роли и для казаков, и для всей страны самодержавной власти, учит необходимости отказаться от идеологической зашоренности и самый главный вывод из многовековой истории казачества – любая попытка группового обособления неизбежно ведет в социальный тупик. Нынешнее казачье движение – одна из массовых и динамичных форм выражения российского национального духа, где своеобразие строится на основе ответственности перед обществом и государством.

«Возрождение казачества может получить широкое общенациональное признание только в том случае, если оно пойдет под лозунгом: казаки не сами по себе, а во имя блага народного. Для этого важно разграничивать принципы оценок, отличать этническое от политического.

Разве не ясно, что возвращение к «новому», «суб-этносовому» делению людей на разряды неотвратимо воскрешает до боли знакомые противоречия: между казаками и неказаками, казаками, коренными и другими народами. Какие огромные усилия потребовались для того, чтобы оставить их только воспоминаниями пережитого. А ведь уже имели место случаи столкновений неоказаков с горцами с человеческими жертвами, погром студентов Краснодарского политехнического института. Протаскивать в современную жизнь призрак самого мрачного порождения царизма и капитализма – сословности – значит навязывать курс антиобщественный. Людям современным не нужна еще одна грань разобщенности и противостояния. К тому же сооружаемая искусственно». И.Куценко

В формировании современного понятия «казак» участвовали и славянские, и другие этносы. Если в XVI-XVII веках казачье войско собиралось только из казаков, то уже в XVIII-XIX в него принимали служить людей разных национальностей: русских, осетин, калмыков и т.д. Вплоть до революции при казачьих частях можно было встретить офицера из горцев. Царским указом позволялось прикомандировывать к казачьим полкам «закубанских армян». Осенью 1914 года, в трудное для России время, калмыков, собравших на нужды русской армии денег и лошадей, Николай II приказал зачислить в казачье сословие. Князь Дмитрий Тундутов за щедрые дары был награжден орденом Святой Анны третьей степени. Кстати, он, как и все калмыки, исповедывал ламаизм. Известно, что за создание нового казачьего объединения с включением в него мусульман хлопотал казачий генерал Дутов. Как оказывается, не столь далекие предшественники казаков отличались веротерпимостью, хотя, наверняка, были значительно набожнее, чем сегодняшние их «воспреемники». Вряд ли бы поняли и согласились они с таким вот заявлением атамана Донского войска В. Водолацкого: «Казаки озабочены попытками мигрирующих религиозно-этнических группировок создать очаги напряженности путем строительств мечетей». Препятствие строительству мечетей на территории Ростовской области атаман объясняет как преграду «росту преступности так называемого кавказско-мусульманского оттенка» (о, могучий русский язык, ты все стерпишь!) К тому же, отсутствие мусульманских храмов «позволит в дальнейшем сохранить существующий в настоящее время межконфессиональный баланс». Между чем и чем балансирует Владимир Петрович? Смею предположить, что при отсутствии мечетей в качестве баланса выступают в Ростовской области синагоги и буддистские храмы. «Мечетей на Дону испокон времен не было, и все жили в мире и согласии», – ну, в этом утверждении он погорячился.

Не далее как в прошлом веке территория юга России была плацдармом Русско-Кавказской войны, окончившейся лишь в 1864 году. Надо заметить, что несмотря на все военно-политические пережитки того времени, через все препоны колониальной политики царизма основная масса коренных горских народов всячески стремилась к сближению с русскими, а точнее с казаками, которые составляли основное население юга России к концу войны. И это несмотря на то, что именно казачество стало для царизма основой колонизации края. Хочу напомнить только один фрагмент тех времен. Из письма атамана Лабинского отдела Савицкого (20 августа 1887 г.) начальнику Кубанской области: «Удаление горцев в Турцию доставило бы возможность освободить станицы от чрезмерного перенаселения их иногородними людьми, которые могли бы быть устроены на землях, освобождающихся от горцев». А вот сегодняшний текст атамана Водолацкого: «Мы целиком поддерживаем наших соседей кубанцев, которые решили положить конец бесконтрольной миграции, нарушающий баланс между коренным населением и пришельцами» (не с Марса ли?) Ну прямо как в детской сказке: у тебя избушка лубяная, а у меня ледяная – пусти погреться… Чем обернулось это гостеприимство – помните. Кстати, почти все города Северного Кавказа возникали как форпосты русской оборонительной линии и опоры колониальной политики царизма, причем возникали на исконно аборигенных землях горцев. Еще во времена Азовских походов Петра I (1695-1696 гг.), которые и начали отсчет покорения Кавказа, на территории нынешнего Ростова было облюбовано место для постройки крепости. В 1713 году здесь появился небольшой поселок, где стали селиться беглые крестьяне и различные «гулящие люди». В декабре 1848 г. императрица Елизавета Петровна повелела: «учредить таможню русскую на Дону у устья реки Тамерника против урочища, называемого «Богатый колодец», где и донские казаки могут вести свою торговлю с приезжими греками, турками, армянами». Эта таможня положила начало Ростову-на-Дону. Если бы Виктор Петрович порылся в архивах, он бы увидел, каким этнически разнородным составом заселялся Ростов. Может, это несколько успокоило бы его терзания по поводу изменения этнической карты юга России. Тамернецкий порт был тогда единственным русским портом на юге России, через который она вела торговлю со странами Черного, Эгейского и Средиземного морей. Греческие, армянские, итальянские купцы ввозили сюда свои товары. На берегу Тамерника собирались огромные базары, куда ногайцы пригоняли стада овец, коров и лошадей, крымские татары привозили соль, русские купцы – ткань и металлические изделия, черкесы – бурки, упряжь и т.д. Можно вообразить, каким разноцветьем народов, языков, религий, традиций переливался Ростов того времени. Донские, астраханские, кизлярские купцы посещали с торговой целью горные районы Кавказа, где обычай гостеприимства и куначества «так называемого кавказско-мусульманского оттенка» гарантировал им полную безопасность, бесплатное жилье, еду и корм для скота, ибо не было на свете, и, слава богу, нет до сих пор, священней обычая для горца, чем закон охраны и благополучия гостя. Я, горянка, никак не могу понять гордого заявления Виктора Петровича: «…автобус с турками-месхетинцами, который был выдворен из Краснодарского края, мы также отправили за пределы Ростовской области». Могу себе представить, какие чувства испытывали эти люди, до каких пределов матушки-России будут гнать их? Как тут не вспомнить миф о несчастной Ио, загнанной гневом Геры на край земли. Жаль, коллеги-журналисты быстро охладели к месхетинской теме. Какова сейчас судьба этих изгоев, в очередной раз так круто перевернутая теперь уже экспериментами губернатора А. Ткачева и молчанием правительства страны? Напомню, что изгнали беженцев, вынужденных переселенцев, которых война и преследования заставили некогда покинуть родную землю. Первейшей задачей для таких людей Комиссия по делам беженцев при ООН рассматривает проблемы обеспечения для них условий проживания, занятости, образования, медицинского обслуживания и др. Но у России, как всегда, «особая стать»…

Адыги в своей истории это проходили. От бывшего до Кавказской войны трехмиллионного населения – более двух миллионов изгнаны на чужбину. Я знаю, как болят раны, когда гибнет народ, потому что для каждого человека это конкретная судьба его семьи. Вот и шапсугская фамилия моего рода Чухо почти исчезла. Еще одно поколение – и ее не станет совсем. Кому предъявлять счет? Казакам? Требовать этнической чистоты Краснодарского края? Напомнить господину Ткачеву, что он – колонизатор, распоряжается на моих адыгских землях, сам пришлый, еще и кого-то изгоняет? – это можно квалифицировать только как историческое безумие, больной бред маргинала. Водолацкий пишет, что «в восточных районах Дона воруют скот, перевозят оружие, дагестанцы и чеченцы насилуют русских девушек, зверски избивают и калечат парней» и т.д. Но ведь это всеобщий портрет криминальной России, где доля нацменов не превышает числа преступлений, совершаемых «лицами славянской национальности». Кстати, почему-то этот термин ни разу не был упомянут в криминальной хронике в отличие от другой знакомой аббревиатуры.

***

Миграция породила еще один миф «об этнической преступности». Но оказывается, что не только большая часть наших граждан делит правонарушителей по национальному признаку. Весной в Москве прошел симпозиум под названием «Национальная безопасность России: проблемы нелегальной миграции и этническая преступность». Как сообщил газете «Известия» начальник главного управления уголовного розыска МВД В. Гордиенко, «этническая преступность опасней бытовой» (?!) Интересно, что подразумевается под этим? Какой национальный колорит отличает технику кражи вора-украинца от такого же карманника из Грузии или Армении? И каким образом исконно по-русски будет тащить кошелек у старушки представитель «государственнообразующего» этноса? Упоминалось на симпозиуме о существовании в преступной среде узкой специализации: за грузинами значатся дерзкие угоны машин, таджики специализируются на наркотиках, украинцы – на кражах и т.д. Значит ли это, что сей разбойный промысел в национальных традициях этих народов и обусловлен их этнопсихологией?

«Преступные группировки, образованные по национальному признаку, сплоченней, конспиративней, у них более жесткие законы внутри группы, они не пускают к себе людей других национальностей», – утверждает В. Гордиенко. Питательной почвой для развития этнической преступности все участники симпозиума признали нелегальную миграцию. Автор заметки Наталья Коныгина справедливо отмечает, что никто из представителей якобы «потенциально опасных» для России национальностей на симпозиум не позвали, между тем у них другая точка зрения на происходящее. Председатель федеральной национальной культурной автономии «Украинцы России» А. Руденко-Десняк остроумно заметил: «Есл