Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Показано, что в современном представлении, группой релятивистской инвариантности должна являться группа преобразований Лоренца-Каратеодори, а не груп...полностью>>
'Документ'
Об утверждении административного регламента предоставления муниципальной услуги «О предоставлении информации о состоянии автомобильных дорог местного...полностью>>
'Конкурс'
Цели: 1.Знакомство учащихся с олимпийскими и паралимпийскими идеалами, ценностями. 2.Вовлечение учащихся в олимпийское движение.3.Развитие интерес к с...полностью>>
'Диссертация'
Защита диссертации состоится 2007 г., в 14 час. 30 мин., на заседании диссертационного совета Д-203.002.06 при Академии управления МВД России по адре...полностью>>

Мы долго хранили молчание, весьма похожее на глупость

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Эдуардо Галеано

ВСКРЫТЫЕ ВЕНЫ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ

Введение

«...Мы долго хранили молчание,
весьма похожее на глупость...»

(Прокламация Повстанческой хунты
защитников города Ла-Пас,
16 июля 1809 г.)

Сто двадцать миллионов детей в центре бури

Международное разделение труда в капиталистическом мире приводит к тому, что одни страны постоянно выигрывают, а другие — проигрывают. Наша часть света, которую мы сегодня называем Латинской Америкой, рано определилась в этом смысле: она стала специализироваться на проигрыше с той самой поры, когда европейцы эпохи Возрождения ринулись через океан и впились зубами ей в глотку. Прошли века, и функции Латинской Америки стали более современными. Это уже не былое царство чудес, где действительность затмевала сказку, а воображение чувствовало себя бессильным, взирая на плоды конкисты, груды золота и горы серебра. Но как и прежде, наш регион находится на положении прислуги. Он по-прежнему служит чужим интересам — как источник и склад нефти и железа, меди и мяса, фруктов и кофе, сырья и продуктов питания, предназначенных для богатых стран, выигрывающих от их потребления гораздо больше, чем Латинская Америка — от их производства. Покупатели наших товаров взимают с них налоги, намного превышающие ту выручку, которую за них получают наши продавцы, и вообще, как заявил в июле 1968 г. координатор программы «Союз ради прогресса» Кови Т. Оливер, «говорить в наше время о твердых ценах — значит опускаться до уровня средневековых понятий. Мы живем в эпоху свободной коммерции...». Чем больше свободы предоставляется торговле, тем больше тюрем надо сооружать для тех, кто становится жертвой этой торговли. Наши режимы, руководимые инквизиторами и палачами, работают не только для обеспечения господствующего внешнего рынка, они гарантируют обильные источники прибылей, берущие начало в иностранных займах и внешних инвестициях во внутренние рынки, находящиеся под жестким контролем. «Здесь говорили об уступках, сделанных Латинской Америкой иностранному капиталу, но об уступках Соединенных Штатов капиталу других стран нет даже основания говорить... Дело в том, что мы не идем на уступки, — предупреждал еще в 1913 г. президент Вудро Вильсон. Он утверждал: — Страной владеет и над ней господствует тот капитал, который в нее вложен». И он был прав. Постепенно мы даже утратили право называться американцами, хотя гаитяне и кубинцы вошли в историю как новые народы за целое столетие до того, как первые поселенцы с «Мэйфлауэра» обосновались на Плимутском побережье. И теперь для всех Америка — это только Соединенные Штаты, мы живем в лучшем случае в некоей суб-Америке, в какой-то расплывчатой второсортной Америке.

Латинская Америка — регион со вскрытыми венами. С момента открытия и до наших дней все здесь превращалось в европейский, а позднее — в североамериканский капитал, и этот капитал накапливался и продолжает накапливаться в далеких от нас центрах власти. Все — земля, ее плоды, ее богатые полезными ископаемыми недра, люди, трудоспособность и потребительский спрос, природные и человеческие ресурсы, способ производства и классовая структура каждого района — определялось извне по мере его включения в общую систему капитализма. И каждому району навязывалась одна функция, всегда благоприятствующая развитию очередной иностранной метрополии. Так образовалась бесконечная цепь последовательных подчинений, состоящая из многих звеньев, при этом и внутри самой Латинской Америки имеются свои звенья: зависимость малых стран от крупных соседей, социальный гнет внутри каждой страны, эксплуатация крупными городами и портами сырьевых и трудовых ресурсов периферии. (Четыре столетия назад уже возникли 10 из 20 самых населенных городов современной Латинской Америки.)

Для тех, кто воспринимает историю только как своего рода состязание, отсталость и нищета Латинской Америки есть не что иное, как следствие ее неудачи. Мы проиграли — другие выиграли. Но дело в том, что выигравшие выиграли лишь благодаря тому, что мы проиграли: история отставания Латинской Америки неотделима, как уже говорилось, от истории развития мирового капитализма. Наше поражение всегда становилось составной частью чужой победы, наше богатство всегда порождало нашу нищету, вскармливая процветание других: разных империй и их наместников. Колониальная и неоколониальная алхимия превращает золото в негодный хлам, продукты питания — в яд. Потоси, Сакатекас и Оуру-Прету рухнули с осиянных блеском драгоценных металлов высот в глубокие колодцы опустевших рудников, разорение опустошило и чилийскую селитряную пампу, и бразильскую каучуконосную сельву. Сахарный Северо-Восток Бразилии, кебрачевые леса Аргентины, нефтяные поселки у озера Маракайбо также имели печальную возможность убедиться, сколь недолговечны блага, даруемые природой и узурпируемые империализмом. Золотой дождь, орошающий центры империалистической власти, превращает в болото ее обширные окраины. И согласно тому же закону симметрии, благосостояние наших правящих классов — правящих внутри, хотя подчиненных внешним силам — оборачивается проклятием для наших масс, обреченных влачить жизнь вьючных животных.

Брешь расширяется. К середине прошлого века уровень жизни богатых стран превосходил уровень жизни бедных стран на 50%. Но прогресс усиливает неравенство: в апреле 1969 г. в речи, обращенной к Организации американских государств (OAГ), Ричард Никсон заявил, что к концу XX в. доход на душу населения в Соединенных Штатах будет в пятнадцать раз выше, чем в Латинской Америке. Сила империалистической системы в целом опирается на неизбежное неравенство составляющих ее частей, и это неравенство приобретает все более драматический характер. Страны-угнетатели становятся все более богатыми в абсолютном исчислении, но гораздо богаче они становятся относительно — за счет постоянно растущего неравенства. Капитализм центра может позволить себе роскошь — создавать мифы об изобилии и верить в них, однако мифами сыт не будешь, и это хорошо известно бедным странам, составляющим обширный периферийный капитализм. Средний доход североамериканца в семь раз больше среднего дохода жителя Латинской Америки, и при этом растет он в десять раз быстрее. А ведь показатель среднего дохода обманчив из-за бездонной пропасти, которая разделяет бедное большинство и богатое меньшинство региона, находящегося к югу от реки Рио-Гранде. И действительно, 6 млн. латиноамериканцев, образующих вершину социальной пирамиды, имеют, согласно данным ООН, такой же доход, как 140 млн. человек, входящих в ее основание. С одной стороны, у 60 млн. крестьян доходы не превышают 25 центов в день, а с другой стороны, те, кто наживаются на чужих несчастьях, могут позволить себе откладывать по 5 млн. долл. в швейцарских или американских банках, растрачивать капитал впустую, бросать деньги на вызывающую и оскорбительную роскошь, делать непроизводительные вложения, составляющие не менее половины всех вложений, — а ведь Латинская Америка могла бы направить их на развитие производительных сил. Наши правящие классы, изначально включенные в орбиту империалистической власти, не испытывают ни малейшего желания хотя бы проверить, не окажется ли патриотизм более рентабельным, чем предательство, и действительно ли выпрашивание подачек является единственной возможной формой международной политики. Суверенитет отдают под заклад под тем предлогом, что «иного пути нет». Пытаясь обелить себя, олигархия намеренно выдает свое собственное бессилие за придуманное ею отсутствие перспективы наций.

Жозуэ де Кастро заявляет: «Хотя я и получил международную премию мира, думаю, что у Америки нет иной альтернативы, кроме насилия». А в центре всей этой бури — 120 млн. страдающих детей. Население Латинской Америки растет быстрее, чем где бы то ни было, за полвека его прирост утроился. Каждую минуту от голода и болезней умирает один ребенок, однако к 2000 г. население Латинской Америки составит уже 650 млн. человек, при этом половина из них будет моложе 15 лет — настоящая бомба замедленного действия! К концу 1970 г. на 280 млн. латиноамериканцев приходилось 50 млн. полностью или частично безработных и около 100 млн. неграмотных; половина латиноамериканцев живет в тесноте, в не не отвечающих санитарным нормам жилищах. Три самых крупных рынка Латинской Америки — Аргентина, Бразилия и Мексика, — даже взятые вместе, не могут достичь объема потребления Франции или Западной Германии, хотя общее население тройки крупнейших наших стран намного превосходит население любой европейской страны. Латинская Америка производит сегодня меньше продуктов на душу населения, чем перед последней мировой войной, а ее экспорт в расчете на душу населения уменьшился — в постоянных ценах — в три раза по сравнению с тем, каким он был накануне кризиса 1929 г. Эта, система вполне разумна с точки зрения ее иностранных хозяев и с точки зрения нашей посреднической буржуазии, продавшей душу дьяволу за цену, которая заставила бы покраснеть Фауста. Но эта система совершенно неразумна для всех остальных, ибо чем дольше она развивается, тем больше усиливаются ее нестабильность и внутренняя напряженность, ее вопиющие противоречия. Даже несамостоятельная и запоздалая индустриализация, сосуществующая с латифундиями и системой неравенства, порождает безработицу, вместо того чтобы способствовать ее устранению, и это в регионе, где безостановочно увеличивается количество незанятых рабочих рук. Новые промышленные предприятия сооружаются в привилегированных «полюсах развития» — Сан-Паулу, Буэнос-Айресе, Мехико, — однако они раз от разу требуют все меньше рабочей силы. Рецепты индустриализации упустили маленький нюанс — избыток людей. А люди все плодятся. Они занимаются любовью с энтузиазмом, но без предосторожностей. И все больше людей остается на обочине жизни, не находя работы ни на полях латифундий с их огромными пустошами, ни в городах, где царствуют машины: система отвергает людей. Североамериканские миссии в массовом масштабе проводят стерилизацию женщин, раздают направо и налево противозачаточные таблетки, диафрагмы, спирали, презервативы. Но в ответ на все эти меры появляются новые дети; они упрямо продолжают рождаться, эти латиноамериканские дети, и предъявляют права на свое законное место под солнцем на этой прекрасной земле, которая могла бы щедро одарить всех тем, в чем почти каждому отказано.

В первых числах ноября 1968 г. Ричард Никсон во всеуслышание заявил, что, хотя «Союз ради прогресса» существует уже 7 лет, недоедание и нехватка продуктов питания в Латинской Америке только усилились. А в конце апреля того же года Джордж У. Болл писал в журнале «Лайф»: «Недовольство беднейших стран, по крайней мере в течение ближайших десятилетий, не будет грозить миру разрушением. Как это ни стыдно признать, на протяжении жизни многих поколений две трети мира — бедные, а одна треть — богатые. И как это ни несправедливо, доступ бедных к власти ограничен». Болл возглавлял делегацию США на I Конференции по вопросам торговли и развития (ЮНКТАД) в Женеве, где он голосовал против 9 из 12 принятых там общих принципов, направленных на облегчение тяжелого положения слаборазвитых стран в сфере международной торговли. Бедняков в Латинской Америке убивают тайно и тихо: каждый год три бомбы, равные той, что была сброшена на Хиросиму, беззвучно взрываются над латиноамериканскими народами, привыкшими страдать, стиснув зубы. Это неявное, но вполне реальное систематическое убийство становится все более масштабным. Сообщения о его жертвах попадают не в полицейские хроники, а в статистические сводки ФАО. Болл отмечает, что безнаказанность пока еще возможна — ведь бедняки не могут развязать мировую войну. Однако империя озабочена: будучи не в силах сотворить чудо с пятью хлебами, она делает все возможное, чтобы избавиться от лишних едоков. «Боритесь с нищетой: убивайте нищих!» — нацарапал какой-то мрачный остряк на стене дома в Ла-Пасе. А что, собственно, предлагают наследники Мальтуса, как не убивать будущих нищих еще до их появления на свет? Роберт Макнамара, президент Международного банка реконструкции и развития (МБРР), а до этого бывший президентом Фонда Форда и министром обороны США, утверждает, что демографический взрыв — главное препятствие на пути Латинской Америки к прогрессу, и предупреждает, что МБРР, предоставляя займы, будет отдавать предпочтение тем странам, которые принимают меры по установлению контроля над рождаемостью. Макнамара с сожалением подтвердил, что индекс интеллектуальных способностей бедняка ниже на 25%, а технократы из МБРР (которым посчастливилось родиться) запустили свои компьютеры и выдали заумные и косноязычные резюме, доказывающие, насколько выгоднее вообще не рождаться. «Если развивающаяся страна со средним ежегодным доходом на душу населения от 150 до 200 долл. добьется в течение 25 лет понижения рождаемости на 50%, то за 30 лет доход на душу населения возрастет в ней на 40% по сравнению с уровнем, который был бы достигнут без понижения рождаемости, а за 60 лет доход на душу населения удвоится», — говорится в одном из документов банка. Широкую известность получила фраза Линдона Джонсона: «Пять долларов, ассигнованных на предотвращение роста населения, дадут больший эффект, чем сто долларов, ассигнованных на ускорение экономического развития». Дуайт Эйзенхауэр предсказывал, что если жители Земли будут размножаться такими же темпами, то это приведет не только к возрастанию угрозы революции, но и к неизбежному «понижению уровня жизни всех народов, включая и народ США!».

Соединенные Штаты сами не страдают от проблем, вызванных взрывом рождаемости внутри страны, но именно они, как никто другой, озабочены тем, чтобы распространить по всему свету и навязать всем странам принцип «планирования семьи». Это касается не только правительства: и Рокфеллеру, и Фонду Форда также мерещатся неисчислимые полчища детей, надвигающиеся, как саранча, от границ «третьего мира». Еще Платон и Аристотель размышляли о проблеме перенаселения задолго до Мальтуса и Макнамары, но все дело в том, что в наше время поднятый вокруг нее ажиотаж служит вполне определенной цели — оправдать резкое неравенство в распределении доходов между различными странами и различными классами, воздвигнуть плотину против ярости пришедших в движение непокорных масс. На Юго-Востоке Азии внутриматочные средства успешно применяются наряду с бомбами и снарядами в борьбе против роста населения. В Латинской Америке оказалось более гигиеничным и эффективным убивать партизан в материнской утробе, а не на улицах и в горах. Различные североамериканские миссии стерилизовали тысячи женщин в Амазонии, несмотря на то что это самая малонаселенная зона из всех обитаемых земель планеты. В большинстве латиноамериканских стран нет избытка людей — есть недостаток. В Бразилии на один квадратный километр приходится в 38 раз меньше населения, чем в Бельгии; в Парагвае — в 49 раз меньше, чем в Англии; в Перу — в 32 раза меньше, чем в Японии. Гаити и Сальвадор, эти человеческие муравейники, имеют меньшую плотность населения, чем Италия. Надуманные предлоги оскорбляют разум, а истинные намерения могут лишь вызвать возмущение. Ведь как бы то ни было, половина территории Боливии, Бразилии, Чили, Эквадора, Парагвая вообще не заселена. Ни в одной латиноамериканской стране население не растет так медленно, как в Уругвае. Уругвай — страна стариков. И тем не менее ни одна другая страна не была так наказана в последние годы разразившимся кризисом, который, казалось, вверг Уругвай в девятый круг Дантова ада. Страна почти опустела, а ведь ее щедрые пастбища могут обеспечить питанием несравненно большее число людей, нежели то, что влачит ныне жалкое существование на ее территории.

Более века назад один из министров иностранных дел Гватемалы пророчески заметил: «Было бы весьма странно, если бы Соединенные Штаты, откуда к нам приходит зло, вдруг породили бы для нас и средство исцеления». После того как умер и был похоронен «Союз ради прогресса», империя предлагает теперь — руководствуясь больше страхом, чем щедростью, — решить все проблемы Латинской Америки без участия самих латиноамериканцев. У Вашингтона есть основания подозревать, что бедные народы не желают быть бедными. Но нельзя признавать цель и не признавать средства: тот, кто не верит в возможность освобождения Латинской Америки, отрицает единственно возможный путь нашего возрождения, а тем самым и оправдывает существующие ныне структуры. Молодых становится все больше, они поднимаются, они задают вопросы и хотят получить на них ответы. А представители системы говорят с ними на сюрреалистическом языке: они предлагают уменьшить рождаемость — и это на наших пустынных землях; они ссылаются на нехватку капитала — и это при том, что в наших странах образовался избыток капитала, который расточается впустую; они именуют «помощью» деформирующую ортопедию займов и выкачивание наших богатств в результате иностранных инвестиций; они предлагают латифундистам провести аграрную реформу и призывают олигархию осуществить на практике социальную справедливость. Классовой борьбы не существует, провозглашают они, а то, что считается классовой борьбой, есть результат происков иностранных агентов, которые пытаются ее разжечь, однако социальные классы существуют, и угнетение одних классов другими именуется западным образом жизни. Разбойничьи экспедиции морской пехоты будто бы имеют целью восстановить порядок и социальный мир, а близкие Вашингтону диктатуры вводят строгий «правопорядок» в тюрьмах, запрещают забастовки и распускают профсоюзы, чтобы защитить свободу труда.

Выходит, нам ничего не остается, как сложить руки? Но ведь наша бедность не предначертана судьбой, наше отставание — не результат промысла божьего. Настала пора революции, время освобождения. Правящие классы готовятся к худшему и в то же время пророчат всем остальным конец света. Правые в каком-то смысле правы, когда отождествляют себя с порядком и спокойствием, но их порядок — это на самом деле порядок ежедневного унижения большинства, а их спокойствие зиждется на том, что несправедливость продолжает оставаться несправедливостью, а голод — голодом. Если будущее сулит неожиданности, консерватор с полным на то основанием кричит: «Нас предали!» И идеологи бессилия, рабы, которые смотрят на себя глазами хозяина, вслед за ними также поднимают крик. Бронзовый орел «Мэна», поверженный в день победы кубинской революции, лежит, заброшенный, со сломанными крыльями, под воротами дома в старом городе в Гаване. Куба положила начало, а за ней и другие страны различными путями и различными методами также добиваются перемен: сохранять существующий порядок вещей — значит увековечить преступление.

Призраки всех задушенных и преданных революции нашей мучительной латиноамериканской истории напоминают о себе в переживаемой сегодня действительности, так же как сама эта сегодняшняя действительность предчувствовалась в прошлом и порождалась его противоречиями. История — это пророк, взор которого обращен вспять: по тому, что было, и вопреки тому, что было, он предсказывает то, что будет. Вот почему в этой книге, где автор хотел рассказать историю ограбления нашего континента и одновременно показать, как действуют современные механизмы грабежа, появляются конкистадоры на каравеллах, а рядом с ними — технократы на авиалайнерах, Эрнан Кортес и морская пехота США, губернаторы королевства и эмиссары Международного валютного фонда (МВФ), дивиденды, работорговцы и прибыли «Дженерал моторз». В ней появляются также павшие герои, революции наших дней, вспоминаются былые унижения, умершие и воскресшие вновь надежды, многочисленные жертвы, которые были не напрасны.

Золотая лихорадка. Серебряная лихорадка

Крест в рукояти меча

Вняв голосу легенд, Христофор Колумб пустился в плавание на запад Ойкумены через безмерные просторы пустынного океана. Ужасные бури будут играть с его кораблями, как с ореховыми скорлупками, и бросать их в пасти чудовищ. Огромные змеи, алчущие человеческой плоти, будут подстерегать их в пучине мрачных морей. Оставалась только тысяча лет до того мгновения, когда в очистительном огне Страшного суда погибнет мир, как думали люди в XV в., а миром тогда было Средиземное море с его малоизведанными путями в Африку и на Восток. Португальские мореплаватели утверждали, что иногда западный ветер гонит трупы странных людей, прибивает к берегу столбы, покрытые необычной резьбой, однако никто тогда не подозревал, что пройдет совсем немного времени — и так поразительно раздвинутся границы мира.

Америка не была еще Америкой. Норвежцы не знали, что уже давно открыли ее, да и сам Христофор Колумб умер — после всех своих путешествий — в полной уверенности, что он доплыл до Азии с другой стороны. Когда в 1492 г. испанский сапог впервые ступил на песок Багам, адмирал был убежден, что с этих островов начинается Япония. Колумб вез с собою книгу Марко Поло, страницы которой были испещрены многочисленными заметками. Жители Сипанго, писал Марко Поло, «обладают несметными запасами золота; рудники, где его добывают, не иссякнут во веки веков... А еще на острове Сипанго есть много жемчуга, отличающегося необыкновенно чистым блеском. Жемчужины здесь крупные, круглые, розового цвета, гораздо более ценные, чем белый жемчуг». Молва о богатстве Сипанго достигла слуха Великого хана Кублая и разожгла в его сердце желание овладеть им. Однако хан потерпел неудачу. С этих написанных блестящим слогом страниц книги Марко Поло и разлетелись по миру заманчивые выдумки о 13 тыс. островов в Индийском океане, о горах золота и жемчуга на каждом из островов, о 12 видах пряностей, произрастающих там в огромном количестве, не говоря уже о белом и черном перце.

Перец, имбирь, душистая гвоздика, мускатный орех и корица были таким же предметом вожделения, как соль, которую использовали при консервировании мяса на зиму, чтобы оно не портилось и не теряло вкуса. Католические короли Испании решили финансировать поиски прямого доступа к местам, откуда привозили пряности, чтобы избавиться от обременительной цепочки посредников и перекупщиков, захвативших в свои руки всю торговлю специями, тропическими растениями, муслином, холодным оружием из таинственных стран Востока. Желание заполучить благородные металлы, необходимые для оплаты торговых расходов, было еще одной причиной, побуждающей к организации экспедиции через зловещий океан. Вся Европа остро нуждалась в серебре. К тому времени уже почти полностью истощились серебряные рудники в Богемии, Саксонии и Тироле.

Испания переживала эпоху реконкисты. 1492 г. был не только годом открытия Америки, рождения Нового Света, случившегося в результате ошибки, которая имела колоссальные последствия, он был к тому же годом отвоевания Гранады. Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская, объединив с помощью брачного союза свои владения, в начале 1492 г. сокрушили последний оплот мусульманской религии на испанской земле. Понадобилось почти восемь столетий, чтобы вернуть то, что было потеряно за какие-нибудь семь лет. Реконкиста опустошила королевскую казну. Но это была «священная война», война христиан против ислама, и поэтому совсем не случайно в том же 1492 г. было объявлено об изгнании из страны 150 тыс. евреев. Испания обретала свое место иод солнцем как самостоятельная держава, вздымая меч, рукоять которого воспроизводила символ христианской веры — крест. Изабелла стала крестной матерью Святой инквизиции. Подвиг открытия Америки нельзя объяснить без учета воинственного духа крестовых походов, царившего в средневековой Кастилии, и церковь оказалась готовой придать священный характер делу завоевания еще неведомых земель по другую сторону океана. Папа Александр VI, родом из Валенсии, объявил Изабеллу госпожой и владычицей Нового Света, — экспансия Кастильского королевства расширяла границы царства божьего на земле.

Три года спустя после открытия Америки Христофор Колумб принял личное участие в военной кампании против индейцев острова Санто-Доминго. (Так чаще всего испанцы называют остров, на котором сейчас расположены Гаити и Доминиканская Республика (До Колумба назывался Кискейя, позже Доминикана, Гаити) — Прим. ред.) Горстка всадников, две сотни пехотинцев и несколько собак, обученных бросаться на людей, устроили индейцам кровавую баню. Более 500 туземцев, отправленных в Испанию, были проданы в Севилье как рабы и умерли жалкой смертью. Нашлись, однако, некоторые теологи, выступившие против этого, и в результате в самом начале XVI в. обращение индейцев в рабство было формально запрещено. В действительности же оно было не только не отменено, но даже благословлено: каждый раз, вступая на новую землю, капитаны должны были в присутствии нотариуса зачитывать индейцам велеречивое «Требование», которое призывало их перейти в святую католическую веру, «а если вы того не сделаете или злонамеренно учините промедление, — предупреждал документ, — знайте, что я с божьей помощью выступлю против вас вооруженной силой, и буду воевать вас, где только смогу и как только смогу, и заставлю вас склонить голову и подчиниться церкви и Ее Величеству, и возьму ваших жен и детей, и сделаю их рабами, и буду их как рабов продавать и располагать ими так, как Ее Величество укажет, и возьму все ваше добро, и причиню вам столько вреда и сотворю столько зла, сколько будет в моих силах...».

Америка была империей дьявола, ее «спасение» представлялось делом трудным, если не невозможным, однако фанатичную борьбу против ереси туземцев не всегда можно было отличить от золотой лихорадки, которую вызывали у конкистадоров сокровища Нового Света. Берналь Диас дель Кастильо, верный соратник Эрнана Кортеса в завоевании Мексики, пишет, что они приплыли в Америку, «дабы тем послужить богу и Ее Величеству, а также затем, чтобы завладеть ее богатствами».

Когда Колумб достиг атолла Сан-Сальвадор, он был поражен цветной прозрачностью Карибского моря, пышной зеленью берегов, сладким благоуханном и свежестью воздуха, ярким оперением птиц, а также «хорошим сложением и красотой» юношей и «добрым нравом» жителей. Он подарил индейцам «несколько красных шапочек» и «несколько ниток стеклянных бус, которые они тотчас надели себе на шеи, и много других безделушек, и те доставили им такое большое удовольствие и так расположили к нам, что это было похоже на чудо». Он показал им мечи. Индейцы не знали, что это такое, они брали клинки за лезвия и ранили себе руки. Все это время, записывает Колумб в корабельном журнале, «я был предельно внимателен и прилагал все усилия, чтобы узнать, нет ли здесь золота, я заметил, что многие индейцы носят кусочки золота, продев их в отверстия в носу, и они знаками дали мне понять, что если мы пойдем на юг и обогнем остров, то встретим там некоего короля, у которого имеются сосуды с золотом, и их у него очень много». Ибо «золото создает богатство, и тот, кто им владеет, может обладать всем, чем пожелает, на этом свете и даже вводить человеческие души в рай». Во время третьего плавания, когда корабли вышли к берегам теперешней Венесуэлы, Колумб по-прежнему думал, что он пересекает Китайское море, хотя это не помешало ему послать донесение, что перед ним простирается бесконечная земля, восходящая к самому земному раю. Америго Веспуччи, исследовавший бразильское побережье в начале XVI в., отправит Лоренцо Медичи похожее донесение: «Деревья здесь такие прекрасные и такие мягкие, что нам кажется, будто мы в раю...». С горечью писал Колумб католическим королям в 1503 г. с Ямайки: «Когда я открыл Индию, я сказал, что это самое богатое владение в мире. Это я сообщил о золоте, жемчуге, драгоценных камнях, пряностях...»

В средние века мешочек с перцем ценился дороже человеческой жизни, но именно золото и серебро явились ключами, которые использовало Возрождение, чтобы открыть двери рая на небесах и двери нарождающемуся капитализму — на земле. В американской эпопее испанцев и португальцев распространение христианства шло рука об руку с захватом и разграблением новых земель. Европейская мощь распространялась все шире, пытаясь объять весь мир. Девственные земли, изобилующие лесами и опасностями, распаляли алчность капитанов, благородных идальго и оборванных солдат, бросавшихся очертя голову на завоевание сказочной военной добычи; они верили в славу, «солнце мертвых», и в отвагу. «Дерзким помогает судьба», — говорил Кортес. Сам он заложил все свое имущество, чтобы снарядить экспедицию в Мексику. Вообще, за исключением небольшого числа экспедиций, в частности Колумба и Магеллана, плавания и походы оплачивало не государство, а сами конкистадоры или финансировавшие их купцы и банкиры.

Родился миф о купающемся в золоте монархе Эльдорадо — его придумали индейцы, чтобы спровадить подальше от себя пришельцев, и вот, начиная от Гонсало Писарро и до Уолтера Рэлли, испанцы гонялись за призраком Эльдорадо по лесам и водам Амазонки и Ориноко. Но призрак «горы, из которой изливалось серебро», лишь в 1545 г. превратился в реальность с открытием Потоси. Многим участникам похода так и не довелось увидеть вожделенный серебряный родник — они умерли от голода и болезней или погибли от индейских стрел, когда поднимались вверх по течению реки Параны.

Да, действительно, много золота было собрано на Мексиканском плато и Андском плоскогорье. В 1519 г. Эрнан Кортес обнаружил для Испании баснословные сокровища ацтека Моктесумы, а 15 лет спустя в Севилью прибыл фантастический выкуп — комната золота и две комнаты серебра, — который Франсиско Писарро заставил заплатить за инку Атауальпу, прежде чем умертвил его. Несколькими годами раньше золотом, награбленным на Антилах, корона расплатилась с моряками, сопровождавшими Колумба в первом его путешествии. Настал, наконец, момент, когда население Карибских островов прекратило выплачивать подушную подать, потому что оно полностью исчезло. Одни индейцы погибли на промывке золота — они выполняли эту тяжелую работу, стоя по пояс в воде; другие надрывались в поле, распахивая нетронутую целину привезенными из Испании тяжелыми плугами. Многие индейцы острова Санто-Доминго предвосхитили судьбу, уготованную им белыми угнетателями: они убивали своих детей и себя. Официальный историк Фернандес де Овьедо в середине XVI в. так объяснял самоуничтожение антильцев: «Многие из них, потворствуя своим прихотям, предпочитали убивать себя ядом — лишь бы не работать, другие душили себя своими собственными руками».



Скачать документ

Похожие документы:

  1. На страже законности 60

    Закон
    Я отдаю себе совершенно ясный отчет в том, насколько трудна и ответственна всякая тема, касающаяся советской России. Трудность этой темы осложняется необычайной противоречивостью всякого рода “свидетельских показаний” и еще большей
  2. Могут ли они видеть "потусторонний мир"? Существуют ли животные-телепаты, животные-экстрасенсы, животные, способные предвидеть будущее? На эти и многие другие вопросы отвечает паша книга

    Книга
    животные-экстрасенсы, животные, способные предвидеть будущее? На эти и многие другие вопросы отвечает паша книга.
  3. Мы упорно ищем вечное где-то вдали; мы упорно обращаем внутренний взор не на то, что перед нами сейчас и что сейчас явно

    Документ
    Мы упорно ищем вечное где-то вдали; мы упорно обращаем внутренний взор не на то, что перед нами сейчас и что сейчас явно; или же ждем смерти, словно мы не умираем и не возрождаемся всякий миг.
  4. Рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе

    Рассказ
    Всё, о чём рассказано ниже, происходит в параллельной реальности, удивительным и непостижимым образом похожей на нашу, иногда так, что становится по-настоящему не по себе.
  5. Своего Святого Духа; но мы не можем считать всемогущие действия Бога правилом для наших действий. В своей абсолютности Он может делать так, как считает лучшим, но мы должны поступать по установленным Им закон

    Закон
    Каждый ремесленник понимает необходимость держать свои инструменты в порядке, потому что "если притупится топор и если лезвие его не будет отточено, то надо будет напрягать силы" (Еккл.

Другие похожие документы..