Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Защита состоится 21 июня 2011 года в 9 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 003.052.01 при Иркутском институте...полностью>>
'Закон'
«Ребе, наперекор всему » Так называется одна из частей новой книги, подготовленной Молодежной организацией хасидов ХАБАД. Герой книги – глава поколени...полностью>>
'Документ'
Одной из самых многочисленных на сегодня групп новичков бизнеса становятся женщины. Еще пять-семь лет назад женщина за рулем автомобиля была редкость...полностью>>
'Лекции'
Химия как часть естествознания. Связь химии с другими науками. Значение химии в формировании мышления, в изучении природы и развития техники. Роль хи...полностью>>

М. А. Василика гардаpuku москва 2000 удк 32(082. 24) Ббк66. 0 П50 Федеральная программа (1)

Главная > Программа
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Х Р Е С Т О М А Т И Я

политология

под редакцией профессора М.А. Василика

гардаpuku

МОСКВА

2000

УДК 32(082.24)

ББК66.0

П50

Федеральная программа книгоиздания России

Политология: хрестоматия / Сост. проф. М.А. Василик, доц. П50 М.С. Вершинин. — М.: Гардарики, 2000. — 843 с. ISBN 5-8297-0016-6 (в пер.)

В хрестоматии приводятся фрагменты из произведений мыслителей разных эпох. стран и народов, позволяющие понять их политические воззрения. Изучение мировой политической классики даст возможность глубже познать проблемы влас­ти, государства, политической культуры и т.д. Издание снабжено развернутым именным словарем-справочником.

Предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей высших учебных заведений

УДК 32(082.24)

ББК66.0

В оформлении переплета использован фрагмент картины X. Йонекура «Предчувствие Второй мировой войны» (1936)

© «Гардарики», 1999

© «Юристъ». Оформление. 1999

ISBN 5-8297-0016-6 © Василик М.А., Вершинин М.С. составление. 1999

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемая хрестоматия по своей структуре соответствует содержа­нию учебника «Политология» и «Практикума по политологии» под редак­цией М.А. Василика (М.: Гардарики, 1999). Ее основное предназначе­ние — дать возможность читателю непосредственно познакомиться с по­литологическими текстами, углубить с их помощью понимание проблем власти, государства, политической культуры и т.д. Этим задачам и был под­чинен отбор материала учебному пособию. Однако с достаточной полнотой и наглядностью представить политическую мысль на протяжении несколь­ких тысячелетий в сравнительно небольшом по объему издании оказалось непросто. Помимо прочего требовалось, чтобы приведенные фрагменты отражали разнообразные подходы в политической науке и при этом были доступными для понимания.

В хрестоматии предпринята попытка выявить роль тех или иных теоре­тиков в развитии политической мысли. При этом ее составители старались следовать принципу философа Спинозы: «Не плакать, не смеяться, не не­навидеть, — а понимать».

Политическая мысль всегда сосредоточена на вечном: природе власти и государства, причинах угнетения и насилия, роли личности и групп, вза­имоотношениях человека, общества и государства. Хрестоматия воспро­изводит политические воззрения мыслителей разных эпох, стран и наро­дов. Любая современная политическая идея есть плод длительной и слож­ной эволюции. Чтение мировой политической классики позволит глубже познать мир политики, общество, государство и самих себя.

Критерием отбора персоналки в хрестоматии был их вклад в становле­ние и развитие политической науки. Учебное пособие снабжено именным словарем-справочником, включающим характеристику ведущих предста­вителей отечественной и зарубежной политической мысли.

Основным критерием отбора произведений (отрывков) послужило на­личие в них существенного политологического аспекта независимо оттого, в какой форме он был выражен: религиозной, философской, социологи­ческой, художественной и др.

6 ПРЕДИСЛОВИЕ

Хрестоматию и справочно-информационные материалы к ней подгото­вили доктор философских наук, профессор Михаил Алексеевич Василик и кандидат философских наук, доцент Михаил Сергеевич Вершинин.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

Глава 1

ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА

М.ВЕБЕР

Политика как призвание и профессия

[...] Что мы понимаем под политикой? Это понятие имеет чрезвы­чайно широкий смысл и охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству. [...] Мы намереваемся в данном случае гово­рить только о руководстве или оказании влияния на руководство поли­тическим союзом, т.е. в наши дни — государством.

Но что есть «политический» союз с точки зрения социологического рассуждения? Что есть «государство»? Ведь государство нельзя соци­ологически определить исходя из содержания его деятельности. Почти нет таких задач, выполнение которых политический союз не брал бы в свои руки то здесь то там; с другой стороны, нет такой задачи, о которой можно было бы сказать, что она во всякое время полностью, т.е. ис­ключительно, присуща тем союзам, которые называют «политически­ми», т.е. в наши дни — государствам, или союзам, которые исторически предшествовали современному государству. Напротив, дать социоло­гическое определение современного государства можно в конечном счете только исходя из специфически применяемого им, как и всяким политическим союзом, средства — физического насилия. «Всякое го­сударство основано на насилии», — говорил в свое время Троцкий в Брест-Литовске. И это действительно так. Только если бы существо­вали социальные образования, которым было бы неизвестно насилие как средство, тогда отпало бы понятие «государство», тогда насту­пило бы то, что в особом смысле слова можно было бы назвать анархией. Конечно, насилие отнюдь не является нормальным или единст­венным средством государства, об этом нет и речи, но оно, пожалуй, специфическое для него средство. Именно в наше время отношение го­сударства к насилию функционально. В прошлом различным союзам, начиная с рода, физическое насилие было известно как совершенно нормальное средство. В противоположность этому сегодня мы должны будем сказать: государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области — область включается в признак — пре­тендует (с успехом) на монополию легитимного физического наси­лия. Ибо для нашей эпохи характерно, что право на физическое наси­лие приписывается всем другим союзам или отдельным лицам лишь на­столько, насколько государство со своей стороны допускает это на­силие: единственным источником «права» на насилие считается госу­дарство.

Итак, политика, судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства, между группами людей, ко­торые оно в себе заключает.

В сущности такое понимание соответствует и словоупотреблению. Если о каком-то вопросе говорят: это «политический» вопрос, о мини­стре или чиновнике: это «политический» чиновник, о некоем решении: оно «политически» обусловлено, — то тем самым всегда подразумева­ется, что интересы распределения, сохранения, смены власти являются определяющими для ответа на указанный вопрос, или обусловливают это решение, или определяют сферу деятельности соответствующего чиновника. Кто занимается политикой, тот стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим целям (идеальным или эго­истическим), либо к власти «ради нее самой», чтобы наслаждаться чув­ством престижа, которое она дает. [...]

Можно заниматься политикой, т.е. стремиться влиять на распреде­ление власти между политическими образованиями и внутри их, как в качестве политика «по случаю», так и в качестве политика, для кото­рого это побочная или основная профессия, точно так же как и при хо­зяйственной деятельности. Политиками «по случаю» являемся все мы, когда опускаем свой избирательный бюллетень или совершаем сходное волеизъявление, например рукоплещем или протестуем на «полити­ческом» собрании, произносим «политическую» речь и т.д.; у многих людей подобными действиями и ограничивается их отношение к поли­тике. Политиками «по совместительству» являются в наши дни, например, все те доверенные лица и правление партийно-политических со­юзов, которые — по общему правилу — занимаются этой деятельнос­тью лишь в случае необходимости, и она не становится для них перво­степенным «делом жизни» ни в материальном, ни в духовном отноше­нии. [...]

Есть два способа сделать из политики свою профессию: либо жить «для» политики, либо жить «за счет» политики и «политикой». Данная противоположность отнюдь не исключительная. Напротив, обычно, по меньшей мере духовно, но чаще всего и материально, делают то и дру­гое; тот, кто живет «для» политики, в каком-то внутреннем смысле тво­рит «свою жизнь из этого» — либо он открыто наслаждается облада­нием властью, которую осуществляет, либо черпает свое внутреннее равновесие и чувство собственного достоинства из сознания того, что служит «делу» («Sache»), и тем самым придает смысл своей жизни. Пожалуй, именно в таком глубоком внутреннем смысле всякий серьез­ный человек, живущий для какого-то дела, живет также и этим делом. Таким образом, различие касается гораздо более глубокой стороны — экономической. «За счет» политики как профессии живет тот, кто стре­мится сделать из нее постоянный источник дохода; «для» полити­ки — тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог жить «для» политики, при господстве частнособственнического строя должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независимым от доходов, которые может принести ему политика. Следовательно, он просто должен быть состоятельным человеком или же как частное лицо занимать такое положение в жизни, которое приносит ему достаточный постоянный доход. Так по меньшей мере обстоит дело в нормальных ус­ловиях. [...]

Если государством или партией руководят люди, которые (в эконо­мическом смысле слова) живут исключительно для политики, а не за счет политики, то это необходимо означает «плутократическое» рекрутирование политических руководящих слоев ...] Руководить политикой можно либо в порядке «почетной деятельности», и тогда ею занимают­ся, как обычно говорят, «независимые», т.е. состоятельные, прежде всего имеющие ренту, люди, либо же к политическому руководству до­пускаются неимущие, и тогда они должны получать вознаграждение. Профессиональный политик, живущий за счет политики, может быть чисто пребендарием (Pfrunder), или оплачиваемым чиновником. Тогда он либо извлекает доходы из пошлин и сборов за определенные

достижения — чаевые и взятки представляют собой лишь одну, нере­гулярную и формально нелегальную разновидность этой категории до­ходов, — либо получает твердое натуральное вознаграждение, денеж­ное содержание, или то и другое вместе. Политический деятель может приобрести характер «предпринимателя», как кондотьер, или аренда­тор, или обладатель ранее приобретенной должности, или как амери­канский босс, расценивающий свои издержки как капиталовложение, из которого он, используя свое влияние, сумеет извлечь доход. Либо же такой политик может получать твердое жалованье как редактор, или партийный секретарь, или современный министр, или политический чи­новник. [...]

Вследствие общей бюрократизации с ростом числа должностей и спроса на такие должности как формы специфически гарантирован­ного обеспечения данная тенденция усиливается для всех партий и они во все большей мере становятся таким средством обеспечения для своих сторонников.

Однако ныне указанной тенденции противостоят развитие и превра­щение современного чиновничества в сословие лиц наемного труда, высококвалифицированных специалистов духовного труда, професси­онально вышколенных многолетней подготовкой, с высокоразвитой со­словной честью, гарантирующей безупречность, без чего возникла бы роковая опасность чудовищной коррупции и пошлого мещанства, а это ставило бы под угрозу чисто техническую эффективность государствен­ного аппарата, значение которого для хозяйства, особенно с возраста­нием социализации, постоянно усиливалось и будет усиливаться впредь ...]

Одновременно с подъемом вышколенного чиновничества возни­кали также — хотя это совершалось путем куда более незаметных переходов — руководящие политики. Конечно, такие фактически гла­венствующие советники князей существовали с давних пор во всем мире. [...]

Развитие власти парламента еще сильнее вело к единству там, где она, как в Англии, пересиливала монарха. Здесь получил развитие ка­бинет во главе с единым парламентским вождем, лидером, как посто­янная комиссия игнорируемой официальными законами, фактически же единственной решающей политической силы — партии, находя­щейся в данный момент в большинстве. Официальные коллегиальные корпорации именно как таковые не являлись органами действительно господствующей силы — партии и, таким образом, не могли быть пред-

ставителями подлинного правительства. Напротив, господствующая партия, дабы утверждать свою власть внутри (государства) и иметь воз­можность проводить большую внешнюю политику, нуждалась в бое­способном, конфиденциально совещающемся органе, составленном только из действительно ведущих в ней деятелей, т.е. именно в кабине­те, а по отношению к общественности, прежде всего парламентской об­щественности, — в ответственном за все решения вожде — главе ка­бинета. Эта английская система в виде парламентских министерств была затем перенята на континенте, и только в Америке и испытавших ее влияние демократиях ей была противопоставлена совершенно гете­рогенная система, которая посредством прямых выборов ставила из­бранного вождя побеждающей партии во главе назначенного им аппа­рата чиновников и связывала его согласием парламента только в во­просах бюджета и законодательства.

Превращение политики в профессиональную деятельность, которой требуются навыки в борьбе за власть и знание ее методов, созданных современной партийной системой, обусловило разделение обществен­ных функционеров на две категории отнюдь не жестко, но достаточно четко: с одной стороны, чиновники-специалисты (Fachbeamte), с дру­гой — «политические» чиновники. «Политические» чиновники в соб­ственном смысле слова, как правило, внешне характеризуются тем, что в любой момент могут быть произвольно перемещены и уволены или же «направлены в распоряжение», как французские префекты или по­добные им чиновники в других странах, что составляет самую резкую противоположность независимости чиновников с функциями судей. [...]

Мы скорее зададим вопрос о типическом своеобразии профессио­нального политика, как вождя, так и его свиты. Оно неоднократно ме­нялось и также весьма различно и сегодня.

[...] В прошлом «профессиональные политики» появились в ходе борьбы князей с сословиями на службе у первых. Рассмотрим вкратце их основные типы.

В борьбе против сословий князь опирался на политически пригод­ные слои несословного характера. К ним прежде всего относились в Передней Индии и Индокитае, в буддистском Китае, Японии и ламаист­ской Монголии — точно так же, как и в христианских регионах Сре­дневековья, — клирики. Данное обстоятельство имело технические ос­нования, ибо клирики были сведущи в письме. Повсюду происходит им­порт брахманов, буддистских проповедников, лам и использование епи­скопов и священников в качестве политических советников, с тем

чтобы получить сведущие в письме управленческие силы, которые могут пригодиться в борьбе императора, или князя, или хана против аристократии. Клирик, в особенности клирик, соблюдавший целибат, находился вне суеты нормальных политических и экономических инте­ресов и не испытывал искушения домогаться для своих потомков соб­ственной политической власти в противовес своему господину, как это было свойственно вассалу. Он был отделен от средств государева уп­равления своими сословными качествами.

Второй слой такого же рода представляли получившие гуманитар­ное образование грамматики (Literaten). Было время, когда, чтобы стать политическим советником, и прежде всего составителем полити­ческих меморандумов князя, приходилось учиться сочинять тексты на латинском и греческом языках. Таково время первого расцвета класси­ческих школ, когда князья учреждали кафедры поэтики: у нас эта эпоха миновала быстро и, продолжая все-таки оказывать неослабевающее влияние на систему нашего школьного обучения, не имела никаких более глубоких политических последствий. [... ]

Третьим слоем была придворная знать. После того как князьям уда­лось лишить дворянство его сословной политической силы, они при­влекли его ко двору и использовали на политической и дипломатичес­кой службе. Переворот в нашей системе воспитания в XVII в. был свя­зан также и с тем, что вместо гуманитариев-литераторов на службу к князьям поступили профессиональные политики из числа придворной знати.

Что касается четвертой категории, то это было сугубо английское образование; патрициат, включающий в себя мелкое дворянство и го­родских рантье, обозначаемый в повседневном общении термином «джентри» (gentry). [... ] Этот слой удерживал за собой владение всеми должностями местного управления, поскольку вступал в него безвоз­мездно в интересах своего собственного социального могущества. Он сохранил Англию от бюрократизации, ставшей судьбой всех континен­тальных государств.

Пятый слой — юристы, получившие университетское образова­ние, — был характерен для Запада, прежде всего для Европейского континента, и имел решающее значение для всей его политической структуры. Ни в чем так ярко не проявилось впоследствии влияние рим­ского права, преобразовавшего бюрократическое позднее римское го­сударство, как именно в том, что революционизация политической про­фессиональной деятельности как тенденция к рациональному государ-

ству повсюду имела носителем квалифицированного юриста, даже в Англии, хотя там крупные национальные корпорации юристов препят­ствовали рецепции римского права. [...]

Отнюдь не случайно, что адвокат становится столь значимой фигу­рой в западной политике со времени появления партий. Занятие поли­тикой как профессией осуществляется партиями, т.е. представляет собой именно деятельность заинтересованных сторон, мы скоро уви­дим, что это должно означать. А эффективное ведение какого-либо дела для заинтересованных в нем сторон и есть ремесло квалифицированно­го адвоката. Здесь он — поучительным может быть превосходство враждебной пропаганды — превосходит любого чиновника. Конечно, он может успешно, т.е. технически «хорошо», провести подкрепленное логически слабыми аргументами, т.е. в этом смысле «плохое», дело. Но также только он успешно ведет дело, которое можно подкрепить логи­чески сильными аргументами, т.е. дело в этом смысле «хорошее». Чи­новник в качестве политика, напротив, слишком часто своим техничес­ки «скверным» руководством делает «хорошее» в этом смысле дело «дурным»: нечто подобное нам пришлось пережить. Ибо проводником нынешней политики среди масс общественности все чаще становится умело сказанное или написанное слово. Взвесить его влияние — это-то и составляет круг задач адвоката, а вовсе не чиновника-специалиста, который не является и не должен стремиться быть демагогом, а если все-таки ставит перед собой такую цель, то обычно становится весьма скверным демагогом.

Подлинной профессией настоящего чиновника — это имеет решаю­щее значение для оценки нашего прежнего режима — не должна быть политика. Он должен управлять прежде всего беспристрастно — данное требование применимо даже к так называемым политическим управленческим чиновникам, — по меньшей мере официально, коль скоро под вопрос не поставлены государственные интересы, т.е. жиз­ненные интересы господствующего порядка. Sine ira et studio, т.е. без гнева и пристрастия, должен он вершить дела. Итак, политический чи­новник не должен делать именно того, что всегда и необходимым обра­зом должен делать политик — как вождь, так и его свита, — бороться. Ибо принятие какой-либо стороны, борьба, страсть — ira et studium — суть стихия политика, и прежде всего политического вождя. Деятельность вождя всегда подчиняется совершенно иному принципу ответственности, прямо противоположной ответственности чинов­ника. В случае если (несмотря на его представления) вышестоящее учреждение настаивает на кажущемся ему ошибочным приказе, дело чести чиновника выполнить приказ под ответственность приказываю­щего, выполнить добросовестно и точно, так, будто этот приказ отве­чает его собственным убеждениям: без такой в высшем смысле нрав­ственной дисциплины и самоотверженности развалился бы весь аппа­рат. Напротив, честь политического вождя, т.е. руководящего государ­ственного деятеля, есть прямо-таки исключительная личная ответст­венность за то, что он делает, ответственность, отклонить которую или сбросить ее с себя он не может и не имеет права. Как раз те натуры, которые в качестве чиновников высоко стоят в нравственном отноше­нии, суть скверные, безответственные прежде всего в политическом смысле слова и постольку в нравственном отношении низко стоящие политики — такие, каких мы, к сожалению, все время имели на руко­водящих постах. Именно такую систему мы называем господством чи­новников; и конечно, достоинств нашего чиновничества отнюдь не ума­ляет то, что мы, оценивая их с политической точки зрения, с позиций успеха, обнажаем ложность данной системы. Но давайте еще раз вер­немся к типам политических фигур.

На Западе со времени возникновения конституционного государст­ва, а в полной мере со времени развития демократии типом политика-вождя является «демагог». У этого слова неприятный оттенок, что не должно заставить нас забыть: первым имя демагога носил не Клеон, а Перикл. Не занимая должностей или же будучи в должности верховного стратега, единственной выборной должности (в противоположность должностям, занимаемым в античной демократии по жребию), он руко­водил суверенным народным собранием афинского демоса. Правда, слово устное использует и современная демагогия, и даже, если учесть предвыборные речи современных кандидатов, в чудовищном объеме. Но с еще более устойчивым эффектом она использует слово написан­ное. Главнейшим представителем данного жанра является ныне поли­тический публицист, и прежде всего журналист.

[...]У журналиста та же судьба, что и у всех демагогов, а впрочем, — по меньшей мере на континенте в противоположность ситуации в Анг­лии, да в общем и в Пруссии в более ранний период — та же судьба у адвоката (и художника): он не поддается устойчивой социальной клас­сификаций. Он принадлежит к некоего рода касте париев, социально оцениваемых в обществе по тем ее представителям, которые в этичес­ком отношении стоят ниже всего. Отсюда распространенность самых диковинных представлений о журналистах и их работе. И отнюдь не каждый отдает себе отчета том, что по-настоящему хороший результат журналистской работы требует по меньшей мере столько же «духа», сколько какой-нибудь результат деятельности ученого, прежде всего вследствие необходимости выдать его сразу, по команде и сразу же по­лучить эффект, притом, конечно, что условия творчества в данном случае совершенно другие. [...]

Но если журналист как тип профессионального политика существу­ет уже довольно-таки давно, то фигура партийного чиновника связана с тенденцией последних десятилетий и частично последних лет.. Мы должны теперь обратиться к рассмотрению партийной системы (Parteiwesens) и партийной организации, чтобы понять эту фигуру сообразно ее месту в историческом развитии.

Во всех сколько-нибудь обширных, т.е. выходящих за пределы и круг задач мелкого деревенского кантона, политических союзах с периоди­ческими выборами власть имущих профессиональное занятие полити­кой необходимо является занятием претендентов. Это значит, что относительно небольшое число людей, заинтересованных в первую очередь в политической жизни, т.е. в участии в политической власти, создают себе посредством свободной вербовки свиту, выставляют себя или тех, кого они опекают, в качестве кандидатов на выборах, собира­ют денежные средства и приступают к ловле голосов. [...]

Господству уважаемых людей и управлению через посредство пар­ламентариев приходит конец. Дело берут в свои руки профессиональ­ные политики, находящиеся вне парламентов. [...]

Партийная свита, прежде всего партийный чиновник и предприни­матель, конечно, ждет от победы своего вождя личного вознагражде­ния — постов или других преимуществ. От него, не от отдельных пар­ламентариев или же не только от них; это главное. Прежде всего они рассчитывают, что демагогический эффект личности вождя обеспечит партии голоса и мандаты в предвыборной борьбе, а тем самым власть и благодаря ей в наибольшей степени расширит возможности получе­ния ожидаемого вознаграждения для приверженцев партии. А труд с верой и личной самоотдачей человеку; не какой-то абстрактной про­грамме какой-то партии, состоящей из посредственностей, является тут идеальным моментом, это харизматический элемент всякого вож­дизма, одна из его движущих сил.

Так какие же внутренние радости может предложить карьера поли­тика и какие личные предпосылки для этого она предполагает в том, кто ступает на данный путь?



Скачать документ

Похожие документы:

  1. М. А. Василика гардаpuku москва 2000 удк 32(082. 24) Ббк66. 0 П50 Федеральная программа (2)

    Программа
    В хрестоматии приводятся фрагменты из произведений мыслителей разных эпох. стран и народов, позволяющие понять их политические воззрения. Изучение мировой политической классики даст возможность глубже познать проблемы власти, государства,

Другие похожие документы..