Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Учебное пособие'
Составлена в соответствии с госу-дарственными требованиями к минимуму содержания и уровню подготовки выпускников для специальностей среднего профес-си...полностью>>
'Рабочая программа'
Учебный предмет «Музыка» призван способствовать развитию музыкальности ребенка, его творческих способностей; эмоциональной, образной сферы учащегося,...полностью>>
'Программа'
знает принципы построения текстов, составляет тексты разных видов с использованием в качестве основы как информационных, так и художественных текстов,...полностью>>
'Документ'
Договоры поставки и купли-продажи: учет и налоги Основными договорами, которыми оформляется реализация товаров, являются договоры купли-продажи и пос...полностью>>

Первая. Корни гнева глава 1

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

- Это как же?

- А драка на что? Пока команда занята ею, мы с речного борта пристаем на лодке, в момент выбрасываем на пароход наш груз, укрываемся где-нибудь за трубой или за кучей палубного груза, а лодка быстренько уходит.

- Но что же капитан, когда вас обнаружат?

- Есть или был раньше неписаный закон, свято соблюдавшийся на всех таежных реках: сумел забраться на пароход - никто не смеет с него прогнать. Да оно и понятно! Высадить людей где-то на берегу среди тайги на застывающей реке - это подвергнуть их смертельной опасности. А возвращаться еще хуже: нельзя терять и часа - пароход может зазимовать. Так и получаются законы - из жизненной необходимости... - Геолог помолчал, взглянул на часы и спросил: - Так что у вас за дело?

- Оно небольшое: одолжите мне рублей триста, только вот что плохо, месяцев на пять.

- Ничуть не плохо! На сберкнижке есть, понадобятся не скоро. Все геологи покупки делают осенью, по возвращении из экспедиций - многолетняя привычка.

С молодости весной - пустой, а из тайги - с мошной. Как же быть? Самое лучшее - приходите сегодня вечером. Чаю выпьем, настоящего, крепкого. В Москве измельчал народ, даже геологи пьют пустяки какие-то вместо чая.

Гирину очень нравилась жена Андреева, Екатерина Алексеевна - совершенная противоположность мужу. Крепкий, невысокий, очень живой геолог и крупная, дородная, как боярыня, жена составляли отличную пару. Спокойная, чисто русская красота Екатерины Алексеевны, чуть медлительные, уверенные ее движения, пристальный и проницательный взгляд ее светлых глаз, грудной глубокий голос - Гирин, шутя сам с собой, думал, что он влюбился бы в жену приятеля, не будь она так величественна. Он любил редкие посещения их заставленной книгами квартиры, уют и покой этого приспособленного для работы и отдыха дома. Стремительная, резкая речь Андреева выравнивалась неторопливым, едва заметно окающим говорком жены (родом из древнего Ростова Великого), когда она, с вечно дымящейся папиросой в тонких пальцах, успокаивала и смягчала юмором суровые или грубоватые слова геолога. Всегда мало евший Гирин уходил от четы Андреевых едва дыша - уму непостижимо, когда успевала очень занятая Екатерина Алексеевна (она была известной художницей) готовить столь вкусные яства и в таком невероятном количестве.

На этот раз Андрееву не пришлось "подкормить" Гирина - жена была в отъезде, а дочь Рита, студентка, "скакала где-то по чужим дворам", по выражению геолога. Однако темный как смола чай был заварен на славу.

- Ну, жду рассказа, - строго сказал Андреев, наливая по второй пиале из опалово-прозрачного фарфора - лишь Андреевы ведали, какой страны и какого века.

- Рассказывать пока нечего, - неохотно откликнулся Гирин.

- Как так? - вскинулся геолог. - Если мой старый приятель, достигнувший определенных высот в своем врачебном положении, вдруг появляется в Москве, где у него ни кола ни двора, да еще бросается занимать деньги, не нужно быть мудрецом, чтобы понять серьезный поворот судьбы. Ясно как день - поворот этот связан с возвращением в сферы теоретической науки. И утверждаю: после разрыва с женой все еще ходит в холостяках - женатый человек не будет так "очертяголовничать". Он позаботится о твердом окладе, квартирке, перспективах. Что скажете о вашем новом роде занятий? Удалось ли вам организовать... как это, помните, что вы давно хотели, - физиологическую психологию?

- Как вы запомнили? Ведь я писал вам об этом десять лет назад.

- Запомнил, потому что интересно и еще потому, что писали с чувством обреченности. Я не в насмешку, так запомнилось, не смыслом, а ощущением. А сейчас вы снова приехали, чтобы добиваться уже здесь, в столице?

- На этот раз - да! Но обреченности нет, даже странно - почему? Ничего еще не сделал, скорее пока неудача, а уверенность есть.

- Я понимаю почему. То, что проницательные люди предчувствовали уже давно, это гигантское восхождение науки, ныне начинают понимать все!

- Вы правы! Каждому стало ясно, что наука поможет обеспечить будущее его детей, создаст все нужное для того, чтобы прокормить, одеть и предохранить от болезней всю массу растущего населения. Стало очевидно, что мы должны строить будущее по законам науки, иначе... - Гирин прервал себя выразительным жестом.

- Этот гимн науке был бы верен, если бы не было и другой ее стороны - термоядерных бомб, например. Однако и тут ее сила тоже ясна! Но я хотел сказать, что нет наук бесполезных, что существовавшее совсем недавно их деление безнадежно устарело. Даже самый прозорливый человек не сможет теперь разграничить исследование важное от неважного. Эта ваша психофизиология, казавшаяся до войны вам самому еще далекой от применения, теперь, должна стать важнейшей отраслью биологии и медицины.

- Совершенно верно! Новая жизнь создает новые потребности, новые машины требуют новых людей, умеющих владеть своей психикой. Да и психику эту надо тренировать, укреплять, развивать. Но нам, материалистам, очевидно, что психика основана на физиологии, возникает и вырастает из нее, - следовательно, прежде всего нужно изучать их взаимосвязь, а она сложнее и устойчивее системы автоматизирования, то есть рефлексов. А мы, биологи, оказались беспомощны, не подготовлены к изучению работы мозга. Оперировали почти мистическими понятиями - разум, воля, эмоции. Пока физики и математики не показали, не ткнули носом в кибернетику. Тогда и стало ясным, с какой наисложнейшей постройкой нам приходится иметь дело. Но создать институт, посвященный психофизиологии, еще не догадались, а надо бы несколько таких научных центров.

- А все же я дам пинка вашей самомнительной науке, - усмехнулся Андреев. - По части зависимости от среды, связи с ней и значения всего этого для психологии и морали она все забыла!

- Верно! Лучше сказать - не дошла, - помрачнел Гирин. - Однако уже поздно. Мне всегда интересно с вами, и я забыл о времени. Еще чашку испить, и пора шагать. Теперь я с капиталом и завтра же приступлю к исполнению одного долга.

Глава третья

ТУСКЛЫЕ СТЕНЫ

Гирин вошел в длинный зал и огляделся. Да, вот в самом конце статуя Анны. Очищенная от многолетней пыли, с залеченными ранами-трещинами, заново отполированная и такая яркая на фоне тускло-серых стен. Только сейчас Гирин понял цель Пронина, сделавшего статую больше естественных размеров. Отсюда, с расстояния в несколько десятков метров, статуя вызывала особое впечатление. Не монументального величия - нет, изображение Анны было выполнено совершенно другим способом. Незнакомый с техникой скульптуры, Гирин мог назвать его для себя - живым. И в то же время размеры статуи как бы отделяли ее от обыденности, заставляли невольно сосредоточивать на ней внимание и воспринимать ее красоту.

Гирин вздохнул, смутно поняв что-то. Будто бы Анна сказала ему: "Это не я, а другая, та, которой ты служишь и к которой стремишься всю жизнь. Но я помогла тебе понять ее, в этом я - она..."

Пришло редкое для пожилого человека и обычное для юноши ожидание чего-то неопределенного, но очень хорошего. Ожидание это часто прилетает с весенним ветром, запахом дыма в морозной ночи, манит лунными бликами на широкой реке, шелестит в жестких травах степей...

На выставке в утренний час было мало народу, Гирин пошел через зал, прямо к кубическому пьедесталу статуи. Там стоял, опираясь рукой на угол подставки, слегка сгорбленный человек в очках и пристально вглядывался в статую, порой так приближая лицо, что почти касался ее колен своим остреньким носом. Увидев подходившего Гирина, человек явно обрадовался собеседнику.

- Видали? Какова работа? - торжествующе ткнул незнакомец в изгиб колена.

Гирин, улыбаясь внутреннему ходу мыслей, согласился, что работа очень хорошая. Незнакомец оторвался от статуи, взглянул на Гирина и презрительно фыркнул.

- Я не про всю скульптуру, а про то, как отделана поверхность. Смотрите. - И незнакомец коснулся полированного дерева с нежностью, будто лица любимого человека. - Проведите пальцем, и вы почувствуете, увидеть может лишь скульптор, что она не гладкая, на ней сотни крохотных бугорков и ямочек. А для вас это зрительное впечатление живого тела.

- Разве не в каждой скульптуре...

- Конечно, нет. Сейчас никто уж так не работает, это старомодный прием. - И незнакомец снова издал короткое фырканье.

- Почему?

- Тому причин немало! И главная в том, что выполнение скульптуры в таком античном стиле - это нещадный, долгий труд. И глаз нужен, как у орла, чтобы художник мог увидеть все эти мельчайшие подкожные мускулишки и западинки, которые вам и кажутся живым телом. А для этого надо натуру высшего класса, с таким вот живым телом и кожей.

Создать, проявить, собрать красоту человека - такую, чтоб она была реальной, живой, - это большой подвиг, тяжело. Проще дать общую форму, в ней подчеркнуть, выпятить какие-то отдельные черты, отражающие тему, - ну, гнев, порыв, усилие. Скульпторы идут на намеренное искажение тех или иных пропорций, чтобы тело приобрело выражение, а не красоту. А изображение прекрасного тела требует огромного вкуса, понимания, опыта и прежде всего мастерства. Оно практически недоступно ремесленничеству, и в этом главная причина его мнимой устарелости. Красота всесторонняя, с какой стороны, и с каким настроением, и кто угодно ни смотри, все будет ладно, вот это и есть пронинская женщина.

Человек в очках, очевидно знаток искусства, говорил громко. Разговор привлек нескольких посетителей.

- Позвольте, гражданин, - обратился к знатоку скульптуры один из круга слушателей, - вы говорите про всестороннюю красоту. И статую эту берете примером, так я вас понял?

- Так!

- А по-моему, по-простому, не то что выставлять, делать такие статуи ни к чему.

Знаток скульптуры воззрился на говорившего из-под очков и улыбнулся недоуменно и сконфуженно. Тот, упрямо наклонив голову, отчего собрались складки на плохо выбритом подбородке, встретил противника тяжелым взглядом глубоко запавших глаз.

- Дело ваше, - пожал плечами знаток. - К счастью, не все держатся таких представлений. И для огромного большинства людей красота человеческого тела - это большая радость и духовное наслаждение.

- Знаем мы это духовное наслаждение! Только портить молодежь, развращать. Для меня лично красота девушки или женщины нисколько не теряет оттого, что их неприличные места прикрыты лифчиком и трусиками.

На лице знатока скульптуры выразилось беспомощное отвращение. Тогда вступился Гирин. Он-то знал подобных людей со скрыто-поврежденной психикой, агрессивный параноидальный тип.

- То, что вы здесь высказываете, уважаемый гражданин, ошибка. Результат вашего неудачного жизненного опыта. Ручаюсь, что вас всегда точит удар, полученный в жизни, какая-то трещина в отношениях с женщиной, которую вы любили.

Нападавший побагровел и резко обернулся к Гирину, оттопыривая нижнюю губу.

- Вы что за отгадчик здесь такой? У цыганки учились?

- Не у цыганки, наука такая есть - психология. Можете прийти ко мне на прием, я объясню вам, откуда у вас такие дикие "художественные" вкусы. Держите их при себе! Помните, если вы, глядя на красоту нагой женщины, видите прежде всего "неприличные места" и их надо от вас закрыть, значит, вы еще не человек в этом отношении. Аудитория встретила реплику Гирина одобрительно.

- Так вы хотите сказать, что я скот? - И противник, еще более разъярившийся, стал подступать к Гирину, угрожая "привлечь за оскорбление".

Гирин в упор взглянул на него, и грубая напористость собеседника точно смялась. Будто остановленный невидимой рукой, он отступил и скрылся за группой людей, выходившей из соседнего зала. Небрежные жесты и нарочито спокойный осмотр выставленного выдавали профессионалов-художников, чье показное равнодушие прикрывало острую ревность и глубокий интерес знатоков.

- Не понимаю: зачем вдруг выставили пронинскую вещь? - громко спросила тонкая узколицая женщина, проходя мимо статуи Анны. - Некрасиво, старо, нет мысли, грубый примитив.

- Согласен с вами, не стоило выставлять, - ответил шедший позади полный, хорошо одетый человек, - что миновало, то миновало. Наше время должно жить находками красоты иного порядка.

Прислушиваясь к разговору и оглядывая зал, Гирин обратил внимание на среднего роста девушку, стоявшую под большим панно. Ее прямая и в то же время свободная, нескованная осанка говорила о долгой дружбе со спортом, гимнастикой или танцами. Простое голубое платье, туго стянутое черным пояском, не скрывало фигуры, столь соответствующей гиринскому понятию прекрасного, что у того перехватило дыхание. Ее необычайно большие серые глаза, казавшиеся темными от ярких, как у детей, белков, вдруг встретились со взглядом Гирина. Девушка чуть улыбнулась, встряхнула короткими черными волосами. Гирин почувствовал немое ободрение. И, повинуясь ему, существовавшему, наверное, только в воображении, Гирин подошел к художникам.

- Я услышал ваши высказывания насчет скульптуры, - обратился Гирин к полному, с сильной проседью художнику, показавшемуся главой этой группы. - Может быть, вы поясните мне, что вы понимаете под красотой? Ваша соратница по искусству, - Гирин кивнул в сторону худенькой женщины, - заявила, что статуя некрасива, а мне она кажется очень красивой. Следовательно, я чего-то тут не понимаю?

Глава художников посмотрел на Гирина со снисходительным сожалением.

- Надо различать красоту и красивость, - назидательно сказал он.

- Красивость - это то, что представляется красотой для людей обычных, с неразвитым вкусом, а красота... - Он многозначительно умолк.

- И все же?

- Как бы это яснее... - Несмотря на свой апломб, художник замялся. - Это... это отношение художника к жизни. Если оно светлое, с верой в счастье, с близостью к народу, к жизни, глубоко проникает в жизнь, то тогда получается красота.

- В произведениях художника?

- Безусловно!

- Я не про то спрашиваю. Есть ли в природе, вне художника, эта красота или красивость - все равно, или она получается только путем создания ее художниками, что, по-моему, идеалистическая выдумка?

Художник покраснел. Привлеченные спором, посетители подошли поближе.

- Конечно, красота существует в мире. Но для ее понимания нужен развитый вкус, нужно чутье художника. И его долг выявлять и показывать ее людям.

- Вот наконец-то! Значит, красота существует помимо нас, в объективной реальности, как говорят философы. А если так, то какие критерии есть у вас для определения красоты?

- Я вас не понимаю, - пробормотал художник, более уже не смотревший на Гирина с превосходством жреца искусства.

- Жаль. Тогда попробуем на примере. Вот ваш товарищ, художница...

- Гирин вопросительно посмотрел на суровую критиканшу.

- Товарищ Семибратова, она график. Гирин поклонился.

- Товарищ Семибратова сказала, что статуя некрасива. Почему? Объясните мне, каков ваш критерий для столь категорического суждения. Посмотрите, - он обвел рукой всевозраставшую группу слушателей, - здесь, мне кажется, большинство находит статую красивой.

Слушатели закивали одобрительно. Художница поджала тонкие губы.

- Мне трудно говорить с человеком, не знающим наших художественных понятий. Но попробую. Образ женщины, чистый и светлый, должен быть лишен подчеркнутых особенностей ее пола.

- Почему? Это же ее пол?

- Если вы будете меня перебивать, я ничего не скажу! Женщина в новой жизни будет похожей на мужчину, тонкой, стройной, как юноша, чтобы быть повсюду товарищем и спутником мужчины, чтобы выполнять любую работу. А тут, смотрите, широкие, массивные бедра. Чтобы соблюсти пропорциональность, ноги пришлось утолстить, сделать сильнее, икроножные мышцы и валики мускулов над коленями. Как много здесь животного, ненужной силы. Зачем это в век машин? И вдобавок не просто силы, а силы пола, эротической. Вот, пожалуй, все.

- М-м! Во всяком случае, теперь я понимаю ход ваших мыслей. - Гирин посмотрел на художницу с уважением. - Могу я обобщить это так, что вы видите красоту такой, какой, по-вашему, она должна быть? И не принимаете того, что не согласно с вашими представлениями?

- Пожалуй, так.

- Но ведь тогда получается снова, что красота - это нечто исходящее из вас самой, из ваших идей и мыслей о том, какими должны быть люди и вещи. Значит, мы опять, приходим к тому, что красота не существует вне художника и не является, следовательно, объективной реальностью? Красота относительна, и задача художника открывать ее новые формы - это глубоко ошибочное суждение. Откуда же возьмет ее художник - из собственной души только? Открывать законы красоты во всем бесконечном многообразии вещей и людей - вот формулировка материалиста-диалектика. Можно сказать по-иному: искать то из существующей вне нас объективной реальности, что вызывает в человеке чувство прекрасного.

- Не пытайтесь поймать меня вашей казуистикой, - вдруг рассердилась Семибратова. - Ведь могла я выбрать такой тип красоты, какой мне нравится, какой я действительно встречала!

- У меня нет никакой казуистики. Я ничего почти не знаю, это уж вы, художники, виноваты: где книги, просвещающие нас, обычных людей, ваших зрителей? Но все же - вот вы встретили такой тип красоты, какой вам нравится, потому что соответствует вашим идеям. А я встретил такой, какой мне нравится, - вот этот. - Гирин показал на статую. - Есть ли все-таки объективный критерий, кто из нас прав? Что говорят по этому поводу художественные светила?

- Ничего не говорят! Ну, конечно, анатомическая правильность, есть такая старинная книга одного аббата, там он собрал все пропорции...

- И объясняет их или только приводит?

- Не объясняет!

- Ну тогда все ни к чему! Но вот вы верно сказали: анатомическая правильность. Но что это такое? Кто может сказать? - резко бросил Гирин молчавшим художникам. - Или это, по-вашему, только эмпирическое соотношение частей?

- Так, может, вы нам откроете сию тайну, - язвительно буркнул главный из художников, - раз уж вы такой знаток.

- Я не знаток, я просто врач, но я много думал над вопросами анатомии. Если упростить определение, которое на самом деле гораздо сложнее, как и вообще все в мире, то надо сказать прежде всего, что красота существует как объективная реальность, а не создается в мыслях и чувствах человека. Пора отрешиться от идеализма, скрытого и явного, в искусстве и его теории. Пора перевести понятия искусства на общедоступный язык знания и пользоваться научными определениями. Говоря этим общим языком, красота - это наивысшая степень целесообразности, степень гармонического соответствия и сочетания противоречивых элементов во всяком устройстве, во всякой вещи, всяком организме. А восприятие красоты нельзя никак иначе себе представить, как инстинктивное. Иначе говоря, закрепившееся в подсознательной памяти человека благодаря миллиардам поколений с их бессознательным опытом и тысячам поколений - с опытом осознаваемым. Поэтому каждая красивая линия, форма, сочетание - это целесообразное решение, выработанное природой за миллионы лет естественного отбора или найденное человеком в его поисках прекрасного, то есть наиболее правильного для данной вещи. Красота и есть та выравнивающая хаос общая закономерность, великая середина в целесообразной универсальности, всесторонне привлекательная, как статуя.

Нетрудно, зная материалистическую диалектику, увидеть, что красота - это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели еще древние греки и назвали аристон - наилучшим, считая синонимом этого слова меру, точнее - чувство меры. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким - лезвием бритвы, потому что найти ее, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти не видимому из-за чрезвычайной остроты. Но это уже другой вопрос. Главное, что я хотел сказать, это то, что существует объективная реальность, воспринимаемая нами как безусловная красота. Воспринимаемая каждым, без различия пола, возраста и профессии, образовательного ценза и тому подобных условных делений людей. Есть и другая красота - это уже личные вкусы каждого. Мне кажется, что вы, художники, больше всего надеетесь именно на эту красоту второго рода, пытаясь выдавать ее, вольно или невольно, за ту подлинную красоту, которая, собственно, и должна быть целью настоящего художника. Тот, кто владеет ею, становится классиком, гением или как там еще зовут подобных людей. Он близок и понятен всем и каждому, он действительно является собирателем красоты, исполняя самую великую задачу человечества после того, как оно накормлено, одето и вылечено... даже, и наравне с этими первыми задачами! Тайна красоты лежит в самой глубине нашего существа, и потому для ее разгадки нужна биологическая основа психологии - психофизиология.

Художники смотрели с удивлением на неожиданного оратора.

- Значит, вы считаете, - заговорила Семибратова, - что эта скульптура...

- Есть красота первого рода - безусловная, - подтвердил Гирин. Художница пожала плечами и оглянулась на собратьев. Полный

седоватый художник сделал шаг к Гирину и протянул руку. Тот назвал себя.

- Рад познакомиться! Мне кажется, вы заинтересовали нас. Конечно, не ждите, что мы сразу с вами согласимся, а все же интересно. Слушайте, - вдруг оживился он, - не могли бы вы сделать нам доклад на эту тему, видно, что вы размышляли о таких вещах, о каких естественники обычно не думают. Ну, скажем, так: "Красота как биологическая целесообразность"? Насколько я понял, вы собираетесь расшифровать ее так?

Гирин думал недолго.

- Почему бы нет? Назначайте время и место. По четным дням я могу с утра до трех часов, а в нечетные - только вечером.

Они сговорились о встрече в одном из залов Дома художников. Стоявшие вокруг посетители зашумели, прося разрешения прослушать завершение интересной дискуссии. На их счастье, седоватый художник оказался одним из членов совета дома и пригласил всех на будущий доклад.

Гирин попрощался с недавними врагами и стал искать глазами девушку в голубом. Он увидел ее на том же месте под панно и направился к ней, внутренне опасаясь, что она скроется в соседнем зале. Девушка шагнула ему навстречу. Гирин улыбнулся ей, но ее лицо осталось серьезным.

- Я оправдал ваши надежды? - полушутливо спросил Гирин.

- Они не имеют значения. Но я очень, очень рада. Знаете, как хорошо бывает, когда думаешь и чувствуешь и не у кого спросить, а вдруг все оказывается верным. И от этого все становится светлее и ближе!

- Хорошо знаю! - воскликнул Гирин.

- Я приду на ваш доклад, - произнесла она тоном полувопроса, полуутверждения.

- Обязательно приходите! Но давайте сначала познакомимся. - Гирин назвался и выжидательно взглянул на девушку.

- Меня зовут Сима... Серафима Юрьевна Металина, если хотите полное звание. Я преподаватель физкультуры, ну и сама занимаюсь спортом. Только и всего. Никакого отношения к искусству.

- Может быть, и хорошо. Иногда трудно иметь дело с профессионалами. Слишком много предвзятого... Но вы хотите что-то еще сказать?

- Мне надо бы еще спросить вас, но вы, должно быть, торопитесь? Да и мне скоро на вечерние занятия.

- Так пойдемте. Я провожу вас, если разрешите. В гардеробе Гирин еще раз с нескрываемым удовольствием поглядел на девушку, когда она отошла к зеркалу, чтобы поправить волосы. Как быстро она успела это сделать: два движения гребнем, легкое прикосновение пальцев, и какие-то незримые для Гирина дефекты были устранены.

Давно не испытанная отрада холодком прошла по его спине. Плавные и в то же время быстрые движения Симы, ее гордая осанка и открытый внимательный и веселый взгляд - казалось, девушка эта явилась из будущего. Действительно, Сима не стеснялась и не прятала свою высокую грудь, стройные ноги и крутые бедра. В свободных и гибких движениях ее сильное тело приобретало ту независимость, без которой подчас трудно живется женщинам. Физическая красота девушки сливалась с ее душевной сущностью, растворялась в ней, странным образом теряя свой вызывающий оттенок.

Сима надела пальто и берет, придавший ей мальчишески независимый вид. Гирин сразу оценил преимущества лица Симы. К такой головке средиземноморского типа, с мелкими, твердыми чертами, большеглазой из-за правильности профиля, гордой шеи и высоко поставленных ушей, с большим расстоянием от них до глаз, пойдет решительно все - любая прическа, любая шляпка, чем и пользуются, например, итальянки... Они вышли во всегдашнюю людскую толчею Кузнецкого моста.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Первая. Краткое ознакомление Глава Краткая история развития цигуна

    Документ
    Оглавление От переводчика Введение Предисловие Часть первая. Краткое ознакомление Глава 1.
  2. Первая. Железная звезда Глава вторая

    Документ
    а искусственные спутники уже начали стремительный облет нашей планеты.
  3. Дорога надежды анн и Серж голон часть первая салемское чудо глава 1

    Документ
    Анжелика с состраданием взглянула на подростка, которого охранник, чью голову покрывало некое подобие стального бритвенного таза, - английская каска, - ввел в зал Совета, бесцеремонно подталкивая в спину тыльной стороной алебарды.
  4. Арсений Владимирович Гулыга Искра Степановна Андреева Предисловие Глава первая. Корни Родом из детства книга

    Книга
    Шопенгауэр был современником бурной эпохи всемирной истории. Это было время Великой французской революции (1789-1794) и многочисленных европейских войн, заложниками и жертвами которых стали десятки тысяч людей, когда рушились государства и царства и
  5. Искушение анжелики анн и Серж голон часть первая фактория голландца глава 1

    Документ
    Жоффрей де Пейрак и Анжелика остановились на берегу. Они прислушались. Удары были приглушенными, но отчетливыми. Их мелодия доносилась сквозь ветви полными и чистыми нотами, как биение сильного сердца.

Другие похожие документы..