Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Промышленная политика - это составная часть экономической политики Республики Коми, представляющая собой комплекс долгосрочных административных и фин...полностью>>
'Документ'
Успеваемость учащихся официально определяется как степень усвоения знаний, овладения умениями и навыками, установленных учебной программой, с точки з...полностью>>
'Календарно-тематический план'
Формулирование КП и формирование у клиента уверенности, что именно этот товар, купленный именно у Вас на данных условиях, максимально полно удовлетво...полностью>>
'Документ'
Львівське міжрегіональне вище професійне училище залізничного транспорту, професія-помічник машиніста електровоза, диплом кваліфікованого робітника з ...полностью>>

По признаниям автора сборника рассказов «У берегов «Овечки» и«Турпана» Бориса Карташова, он долго вынашивал материалы для этой книги

Главная > Рассказ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

ВЕЩИЙ СОН

И снилось мне, что на мосту мы увидели лося, затем над головой пролетела утка (хотя был уже ноябрь), а в машине под ногами валялся заяц. Причем он еще не полинял и был грязно – серого цвета.

– Это надо же, – рассказываю я Григоричу о своем сновидении, когда мы в очередной выходной отправились на машине проверить путики на соболя – приснится же такое.

– Как посмотреть на проблему, – философски заметил напарник, – бывает, что сны сбываются. Хотя какие сейчас утки, – успокоил он меня.

–Ты бы ружье то собрал, чтобы под рукой было. Может где глухаря или тетерева встретим. Тем более, что выехали уже с территории заказника, – предложил я деду.

– Успею, – отмахнулся тот.

Впереди должен появиться крутой поворот – значит первая таежная речка в ста метрах. Вдруг водитель резко затормозил:

– Стреляйте, стреляйте, – закричал он нам, – рогач на дороге.

Мы обалдели – впереди, на мосту через речку, стоял лось. Григорич лихорадочно подсоединяет цевье. Я вытряхиваю из патронташа патроны, заряженные пулями. В этот момент сохатый медленно посмотрел в нашу сторону, мотнул головой и величаво подался через мост в лес. Вдали мелькнула его спина, и еще долго качались ветки ели, которые он задел.

– Вот это, да…, – только и смог произнести водитель, – сон то в руку.

Я и Григорич удрученно молчали. Собранное ружье, поставленное на предохранитель, напарник аккуратно пристроил у себя на коленях. Машина тронулась дальше. Но сейчас все были сосредоточены и серьезны, как будто стояли на номерах при загоне лося.

Но на этом наши приключения не закончились. Подъезжая к месту стоянки, неожиданно в свете фар оказался заяц, перебегающий дорогу. Чисто автоматически старый охотник приоткрыл дверцу и выстрелил. Заяц высоко подпрыгнул и упал. Я тут же выскочил из машины: подобрал добычу. Это был тот самый косой из сна! Грязно – серый!

– Ну, теперь осталось увидеть утку и твой сон точно вещий, – резюмировал товарищ, – но навряд ли, снег кругом.

Проверили путики: ничего не попалось – видимо соболь, еще не набил троп. Обновили приманку и отправились в обратный путь. Подъезжая к поселку, около болотины, где бил родник над нами (мы уже были готовы и к этому) пролетела утка! Хохоча, выстрелил ей в след. Селезень упал прямо под колеса машины…

МЕДВЕЖЬЯ БЕРЛОГА

Это случилось, когда еще можно было охотиться на северных оленей: лет тридцать назад. Знакомый ханты шепнул, что в наш район с севера пришло стадо оленей голов в сто. Тут же собрались с напарником и отправились в район, предполагаемой охоты. На следы стада вышли быстро. Тропа была набита плотно, это говорило о том, что ханты сказал правду.

Отбить от стада пару оленей удалось с третьей попытки. А завалить их только через час на вырубе. Мясо пришлось тащить по болоту метров пятьсот. Отдыхали несколько раз. На последнем привале совсем выдохлись. Решили капитально перекурить, прислонившись к коряге.

– У тебя нет ощущения, что кто – то есть рядом? – вдруг спросил Григорич.

– Да нет, – хотя какое – то беспокойство охватило и меня.

И тут мы оба уставились на пар, поднимающийся над корягой.

– А это еще что такое? – удивился друг, – и сам себе ответил, – елки-палки, да это же берлога. Валим отсюда по быстрому.

Меня подбросило как на взрывной волне. Противно потек пот под мышками, затряслись ноги и руки. Тихонько, стараясь не шуметь, собрали свою поклажу и рванули к дороге. К машине почти бежали, если можно так назвать наше движение с полусотней килограммов олениной за плечами. Пока укладывали добычу, оба молчали, поглядывая друг на друга со значением.

– Да ладно, – махнул рукой Григорич, – вижу же, что ты тоже хочешь вернуться. Я не против, только надо ружья перезарядить.

Возвращались к берлоге со всей осторожностью. Обошли ее вокруг: обнаружили еще одну отдушину.

– Это плохо, нужны еще люди на подстраховке, – напарник был как никогда серьезен.

Я облегченно вздохнул, про себя понимая, что боюсь этой проклятой берлоги и того, кто находится в ней. Поэтому быстро кивнул головой, соглашаясь с такой постановкой вопроса.

К медвежьей берлоге мы вернулись только через месяц, когда наступили рождественские морозы…

ОТРКЫТИЕ СЕЗОНА ОХОТЫ

На очередное весеннее открытие сезона охоты местный охотовед пригласил как общественников, в рейд.

– Охота начинается с утренней зорьки. Мы с вечера проверим, не нарушает ли кто правила, все ли в порядке у охотников с боеприпасами, ружьями, путевками. А поутру сами посидим в скрадке.

Уговаривать нас не пришлось. Собрались быстро. Сели в служебный ГАЗ-66 и через два часа были уже на месте назначения – озере Окуневом. Машину оставили в километре, чтобы не светиться перед любителями весенней охотой. До общей бивака охотников добирались пешком.

Не успели выйти на дорогу, проходящую через лес, как северная погода показала свой непредсказуемый нрав: началась гроза. Вначале появились всполохи далеких молний. Затем поднялся ветер, набежали тучи, раздались раскаты грома. Сосны загудели, замахали своими хвойными лапами, как будто собрались куда – то улететь. С крон летели сучья и хвоя, раздавался треск сломанных веток. В лесу стало сразу страшновато и неуютно, но когда дорога вышла из леса на небольшое открытое место перед биваком, неприветливый лес показался надежным укрытием. Кругом грохотало, между ударами молний глаза не успевали привыкнуть к темноте, как следовали новые вспышки. Наконец гроза ушла в сторону.

Отдышавшись, тихо расположились на небольшой проталине, с которой хорошо было видно место общего сбора охотников. Они сидели вокруг костра и громко беседовали, подогретые горячительными напитками. В бинокль охотоведа было видно, что ружья у всех в порядке: в чехлах.

Вроде бы все в норме. Ан нет! Один из сидящих зачем – то направился к озеру. Тихо следуем за ним. Мужик подошел к кромке воды, присел на корточки, приложил ладони ко рту и… закрякал. В ответ раздался призывной ответ утки. Охотник тут же полез в куст ивняка и … достал оттуда фляжку, налил содержимое в небольшой стаканчик, выпил и сам себе сказал:

– Ну, вот и сподобился! Первая добыча есть!

Мы, давясь от смеха, крутим пальцем у виска. Между тем, через пару минут мужик опять присел и повторил весь свой ритуал. На этот раз по его словам, он грохнул свиязя! Не выдержав такого представления, подходим к нему:

– Ты чего это импровизируешь? Дождись утренней зорьки и стреляй по- настоящему сколько хочешь.

– Сил нет ждать утра, руки чешутся. Охота на утку это же, как наркотик: если дозу не примешь, ломка начнется!

Проверив, на всякий случай, документы на право участвовать в открытии охоты, пошли пить чай и отдыхать.

Когда забрезжил рассвет, товарищ растолкал меня, и мы отправились в заранее примеченный скрадок.

… Сколько раз я бывал на утиных охотах! Не сосчитать! Уже много раз видел, как плотнеет и плотнеет предрассветный туман, как влажной паутиной садится он на лицо, на стволы ружья, которые словно седеют. Понемногу начинает развидняться. Небывалая тишина заполняет пространство – небольшое озеро, застывшие кусты ивы, невидимый пока лес на далеком берегу.
И вот он, еле слышный посвист утиных крыльев! Ты вглядываешься туда, откуда они должны появиться, и утренняя дрожь то ли от холода, то ли нервная заставляет тебя приоткрыть рот, чтобы лучше слышать этот посвист, один из самых лучших для охотника звуков. Утки врываются к тебе из серого пространства навстречу стволам твоего ружья, которые словно сами ищут то, на что должны быть нацелены!
И удары выстрелов! И падение добычи на воду! Только затихающее эхо перекатывается, замолкая, среди далеких прибрежных перелесков. И опять тишина весеннего утра!

Вдалеке от нас виднеется еще один скрадок. Шалаш, покрытый лапником сосны и ели стоит на кромке озера. Хотя расстояние между нами приличное, но все, что происходит у соседа, видно прекрасно. Вот очередной промах! На этот раз попал! Вот охотник вышел из укрытия, идет за сбитой уткой. Налетели чирки. Выстрел! Утка падает в воду недалеко от него. Достал. Едва сосед занимает свое привычное место, как новая стая крякашей опускается на воду. И хозяин скрадка, несмотря на достаточно почтенный возраст, с юношеским задором вновь стреляет по дичи…

Тут и рядом со мной со свистом приземлилась стайка чернети. Стреляю дуплетом. Увы, промах. Утренняя зорька продолжается…

А ЛОСЬ НЕ ЗНАЛ, ЧТО ОН МЕРТВЫЙ

Перспективного кандидата в военную академию Генштаба, командира соседней воинской части знал лично. Он был горяч, инициативен, строг с подчиненными. До самозабвенья любил охоту и рыбалку.

Когда по редакционным делам я приехал к нему в часть, он, с подозрением посмотрев на мое удостоверение, потребовал план-задание.

– Пожалуйста! – Я стал лихорадочно во внутренних карманах пиджака искать документ. Все это время старший офицер не спускал с меня пристально прищуренных глаз. Наконец, я справился с бумагами. Изучив их, командир подобрел, улыбнулся. Тем не менее, неприятный осадок от первого знакомства остался.

… Многое, если не все, удавалось ему. Чапаевская хватка шла на пользу дела. Воинская часть под его командованием слыла в передовиках. Всегда на правом фланге. Сегодня, наверняка, он уже ходит в генералах. Я же хочу вспомнить о некоторых забавных происшествиях, имевших место быть в его судьбе. В то время лучше было помалкивать, чтобы не насыпать перчику в военную карьеру старшего офицера. Сейчас, слава Богу, вспоминая минувшее, ему уже не навредишь.

… Как-то ехали мы с ним на учебный полигон по таежно-болотистым местам. Вдруг в озерко, лежащее по пути, рядом с ползущим в грязи «уазиком», перечеркнув черным трассером мглистую дымку, плюхнулась утка. Командир как – то по-детски зарделся, глаза сузились, взгляд стал жестким. Приоткрыв дверцу кабины, он на ходу несколько раз выстрелил по цели. Полетел пух, осыпаясь серой метелью на мелкую рябь болотца. Утка, распластав крылья, колыхнув в воду, погнала по ней круги, как блинчики.

Но самый каверзный пассаж пришелся на исход его службы в этих глухих местах. Не могу сказать, брал или нет, он лицензию на отстрел лося, организовав охоту в одном из таежных урочищ. На всякий случай, скажу так: все было оформлено по закону.

Несколько часов скрадывал мой знакомый лесного великана. Усилия увенчались успехом. Полковник завалил зверя. Не лишенный юношеского бахвальства, тут же пожелал сфотографироваться на фоне поверженной туши. А для пущего эффекта повесил на лосиные рога автомат. Но не значит, если добыл сохатого, – добыл его рога. А вот лишиться своего имущества, в частности, оружия, – за милую душу!

Не успел напарник щелкнуть затвором фотоаппарата, как зверь поднялся и, разгоняя-прорезая массивными рогами молодой осинник, буром попер в лес. Вместе с боевым оружием, оставляя кровяные следы на земле. Только треск пошел! Что тут началось – лучше не рассказывать. Смех и грех!

Несколько дней специальная группа военнослужащих-контрактников с собакой шастала по тайге, покуда не обнаружила злополучный «калаш». Ремень на нем был разорван, рожок с патронами помят. Но, слава Богу, ствол целый! Лося так и не обнаружили. О нем полковник и не помышлял. Главное – свалилась гора забот с командирских плеч. Вот как бывает!…

«МЕЧЕННЫЙ»

Это был опытный зверь. За восемь лет существования на земле он научился многому: находить нужную пищу в лесу, сражаться с соперниками за самку, уходить от преследования охотников, сражаться с волками и прочими хищниками. Его шкура была покрыта множественными шрамами, которые получил в многочисленных поединках с быками и облавах охотников.

«Меченный», так прозвал его Петруха Толкачев, местный охотник, и по совместительству, рабочий зверосовхоза, за то, что он отстрелил ему ухо. Так звали сохатого и все знакомые Петрухи. Пять раз лось уходил от Толкачева при облаве по номерам, всегда обходил расставленные ловушки и браконьерские петли, успешно отбивался от натравленных на него собак. В общем, довел мужика до предела и стал личным врагом, голову которого пообещал принести в местную столовую на холодец.

Однако практически выполнить свое обещание не мог уже два года. «Меченный», каждый раз после охоты на него, оставался живым, что являлось повседневными шутками собратьев по хобби.

Между тем наступило время лосинных свадеб – гона сохатых. «Меченному» нравилось этот момент, когда он, теряя голову, начинал песню любви. Вначале издавал неясный звук, напоминающий отдаленное кваканье лягушки. Затем этот звук становился все яснее и яснее переходящим в стон. Все это чередовалось с глухим сдержанным ревом, таким, что макушки ближайших сосенок и берез покачивались в разные стороны. В такие моменты лось забывал все невзгоды и любил весь мир. Ведь он звал подругу для продления их рода. Слышали рев и братья – соперники, которые вторили ему, вызывая на битву за право быть избранным. Но, как и в прошлые сезоны, отступали перед силой и мощью «Меченного».

Вот и в этот раз зверь увел молодую самку в чащобник, в котором была небольшая поляна пригодная для пляски любви. Кроме того, здесь можно было спокойно кормиться у кромки болота и не боятся людей с ружьями – сюда он приходил только раз в год, в дни гона. Вскоре пошел обильный снег, который скрыл их следы. Сохатый с подругой отдыхали, набираясь сил перед суровой зимой.

Петруха же наоборот, тщательно готовился, как он говорил, к «последнему и решительному бою»: вместе с егерем охотобщества договорился с местными вертолетчиками на облет тайги под видом учета лосей, даже выписал лицензию на отстрел сохатого. Поэтому – то и пообещал егерю крупную сумму в денежном эквиваленте. Отказался от причитающей доли мясо в случае удачи. Старания не пропали даром – при подлете к реке, обнаружили пару лосей мирно пасущихся среди карликовых берез. У Толкачева екнуло сердце: то, что надо – это он, «Меченный»! Пометив нужный квартал на карте, двинулись домой.

… До предполагаемого места лежбища лосей, Петруха добирался с собаками на лыжах уже к вечеру. Переночевал у костра и рано утром пустил собак в чапыжник. Сам расположился на еле заметной тропе, по которой предположительно передвигался его старый знакомый. Через некоторое время послышался отдаленный лай. Охотник сосредоточился: скоро он увидит своего противника.

«Меченный» поздно почувствовал запах исходящий от собак. Вековой страх перед ним сковал его мускулы. Он понял, что на этот раз уйти живым не удастся: придется принимать последний бой. Толкнув подругу рогами в сторону болота, показывая, куда надо бежать, двинулся навстречу судьбе.

По иронии судьбы они встретились на той самой поляне, где лось с подругой зачали новую жизнь – продолжение рода. Собаки окружили его плотным кольцом, не давая вырваться, пока не подойдет хозяин. «Меченный» опустив голову, крутился по кругу, рогами отбивался от своры. Он пропустил момент выстрела дуплетом. Почувствовал слабость, лес встал на дыбы и все померкло.

Толкачев устало опустился на пенек, разрешая лайкам потешиться над поверженным лосем. В душе было пусто. Почему – то не было и радости.

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ВЫСТРЕЛ

Вот уже несколько дней Турков рыскал на своей «дэтэшке» по лесной округе, имея лицензию на отстрел лося. Но по урочищам, по топким распадкам так и не заметил копытных следов на черном торфянистом грунте. Куда-то скрылась дичина. Осталась одна надежда у Алексея. В вершине ручья, бьющего из-под скалы, жидкие грязевые берега поверх тундровой черни подернулись белесоватым налетом. Водная жижа, пробиваясь на поверхность, пронизывает где-то на глубине соляной пласт.

Заглушив «дэтэшку», загнанную в густой ельник, Алексей шагнул по гусенице и спрыгнул на пружинистый лесной подстил. Постоял немного, затем, закинув двустволку шестнадцатого калибра на плечо, вслушался в ночную тишину. Под ясной луной острые верхушки деревьев четко впечатывались в ночное небо, пронизанное тусклым серебром. Таинственные фантастические отзвуки рождала в его душе картина дремучей тайги, спящей глубоким сном.

Охотник давно приметил это место. Вот на такие природные солонцы с особою охотою валит зверь по ночам, когда опускается прохлада и затихает в воздухе звон гнуса. Турков, случалось, сам подправлял солонец, подсыпая крупную каменную соль в вечно вязкую болотину, незамерзающую даже в пору, когда трещат сибирские морозы.

По распадку Алексей шел, как по своему огороду, ни разу не останавливаясь, четко держал нужное направление. Определял его без малейших усилий, словно, внутренний компас указывал ему путь. Солонец он старался не тревожить лишний раз, предпочитая визит к нему оставлять на крайний случай.

Охотник умел обходиться без треска сучьев, попадающих под ноги. Дорогу держал под ветер, чтобы зверь, если он пришел на солонец, не почуял его издалека. Он знал по опыту, что копытные, как и любая другая дичина, способны по запаху определять, кто идет по лесу: простой грибник без ружья, или же охотник, от которого лучше держаться подальше.

Послюнявив указательный палец, Турков поднял руку перед лицом, определяя направление ветра. С какой стороны кожу на пальце холодит – с той и дует. Отойдя шагов на пятьдесят в сторону от ручья, чтобы быть под ветром, он, взведя курки двустволки, устроился на опавших листьях. Замер. Была, не была! Ждать придется, что называется, до упора. Авось повезет!

А время давило, не двигалось, смешавшись с мглою. Звенел гнус под ухом, назойливо облепляя лицо и обнаженные кисти рук. Затекли, одеревенели ноги. И нельзя было пошевелиться, чтоб не вспугнуть тишину. Одно получалось у Алексея как бы само собою: бороться со сном он научился сызмальства.

Вот на солонце обозначилась большая тень, гулко застучало сердце у охотника. Долгожданная цель! Турков стал хладнокровно выцеливать лесного великана. Взошла луна. Неожиданно она осветила прижимающегося к ногам лосихи маленького теленка. Дрогнула рука охотника. Не нажал он спускового крючка своей двустволки с жаканом. Поднял с земли сухую палку и, широко размахнувшись, бросил ее в сторону животных. Лоси отпрянули в сторону, послышался глухой звук ломающихся под их ногами сучьев, испуганное мычание лосихи.

Первый раз в жизни он возвращался домой без добычи. Но не расстраивался. Наоборот: радовался, что сумел побороть в себе пагубную страсть убивать беззащитных копытных, что не дал погибнуть родившейся молодой жизни

НА ПРИРОДЕ

ТИХАЯ ОХОТА

В наших краях сбор белых грибов происходит в два этапа: в конце июня, и в августе – сентябре. Люди на тихую охоту, отправляются обычно осенью, в разгар бабьего лета: гнуса в тайге уже нет, еще тепло и сухо. Вот в один из таких дней мы с Григоричем отправились на беломошник (так называют олений мох – ягель) за боровиками. Тем более, нас пригласили знакомые, имеющие в личном пользовании вездеход – вахтовку на базе автомашины Урал.

Народу собралось много: родственники, друзья родственников, друзья друзей… В общем, полный салон. С шумом и гамом мы погрузились на автотранспорт и через пару часов были на искомом месте – беломошнике, который серел нескончаемым бором.

Солнце только – только заскользило по верхушкам деревьев. Роса крупными каплями свисала с листьев брусничника, и в них оно отражалось мелкими искорками. Вдалеке стучал дятел, и перешептывалась своими ветвями между собой ольха. Благодать!

Идешь по лесу и не можешь надышаться осенним воздухом, наполненным необыкновенно вкусными лесными запахами. Пьешь его, пьешь … Вдруг из ниоткуда под ногами появляется белый гриб, величиной с кулак. Стоп! Надо оглядеться: боровики растут семьями. Внимательнее, внимательнее… Ура! Под сосной бугрятся еще несколько белых.

Корзина быстро наполняется дарами леса. Пора возвращаться к машине. Как назло, грибы попадаются все чаще и чаще. Приходится снять с себя ветровку и делать импровизированный мешок. Вскоре и он полон. Вот удача!

А на стоянке уже готов импровизированный стол, на котором домашняя снедь, чай, кофе. Грибники громко обсуждают тихую охоту, делятся удачей. Пора домой. Все в сборе. Грузимся со своими корзинами на машину. Уже никто не шумит: устали. Под монотонный звук мотора, дремлем. Снится бор, семейки боровиков, пение птиц… Мы все еще на природе.

ЯГОДНЫЕ МЕСТА

Погода Сибири не балует теплом. Поздняя весна, короткое лето не позволяли сельчанам в открытом грунте выращивать овощи, обзавестись плодово-ягодными растениями. На зиму витаминной продукцией обеспечивал лес – черникой и брусникой, кедровыми орехами и грибами.

Наша семья стремилась впрок запастись брусникой. Она без всяких консервантов прекрасно сохранялась круглый год, Не утрачивала витамины и в пищу употреблялась в любом виде. В начале сентября начинался сбор брусники. Жители поселка устремлялись в лес с пайвами, ведрами, коробками. Попадешь на ягодное место, за световой день наберешь несколько ведер без всяких приспособлений (намного позже был «модернизирован» сбор ягод, стали использоваться всевозможные проволочные совки, «хапалки», «комбайны»).

Отдельные семьи были настоящими ягодниками. Они возвращались в поселок с полными коробками. На вопрос, откуда столько брусники – отвечали «места надо знать!» И действительно, на огромном лесном массиве, простиравшемся на сотни километров вокруг, у них были заветные места, на которых с избытком родилась эта ягода. Посторонних туда не брали.

Брусничный бор был и у нашей семьи. Но в отличие от других, за ягодами ходили с друзьями. Брусники хватало всем. Меры предосторожности предпринимались обязательно. Сначала петляли по лесу, затем некоторое время собирали ягоды на общеизвестных брусничниках, только к обеду, усыпив бдительность посторонних, быстро выдвигались к нужному бору и за час-полтора наполняли емкости отборной ягодой.

… Со слов Вовки Руселика, он знал в лесу несколько богатых ягодных мест – брат показал, который работал в лесничестве. Мы часто просили товарища, чтобы тот взял нас с собой: зачем одной семье столько ягодных мест? Вовка тайну держал крепко. Однажды, сговорившись, с ребятами решили проследить за ним.

С ночи установили дежурство за домом. Менялись каждые полтора часа. Наконец, с рассветом увидели у ворот пацана. Он с сестрами готовился в лес. Мы были начеку. Как только они вышли за околицу, прячась, двинулись вслед. Более часа крались за ними – никаких ягод.

– Может, следы заметают? – недоумевали.

– Ну, прямо дорога к нашему бору, – неожиданно заметил Андрей Пашкевич, – несколько дней назад там были.

Прошло полчаса. Компания точно вывели нас к месту, которое, по словам Андрюхи, знала только их семья. Ягоды были здесь обобраны. Мы затаились. Сестры Вовки Руселика зароптали.

– Да не знал он никаких ягодных мест, – в сердцах сказала одна из них, – видимо, подсмотрел у кого заветный бор. А еще хвастался – сам нашел. Болтун!

– Нас опередили, – оправдывался Вовка.

– Правильно и сделали, – сказали девчонки, – ничего на чужое пялиться! Идемте домой!

Они медленно поплелись обратно. Мы, перебежками, - впереди.

– Вот болтун, – ругала Руселика наша компания, – мало того, нам наврал, так и домашних обманул.

– Мы тоже хороши, – сказал Сашка Серебрянский, – на халяву хотели…

– Но Вовка, же говорил, что у него несколько секретных ягодных мест, мог бы поделиться, – резонно заметил Андрей Пашкевич.

– Вот и поделился! – съязвил Серебрянский.

Домой прибыли к обеду. Голодные, злые. Утешала мысль, что если только врун заикнется о заветных борах, мы ему рот – то и заткнем конкретным фактом.

ОДНАЖДЫ В БОЛОТЕ

Есть у нас любимое место по сбору белых грибов. Дорога до него – асфальт. Беломошник на несколько километров, где можно ходить в тапочках. Рядом небольшое озеро «Щучье».

Регулярно бывали там с Григоричем. Очередной вояж приурочили к приезду родственников с Урала – показать им наши лесные богатства и природу сибирского края.

Приехали. Как всегда плотно подзаправились на свежем воздухе и разошлись по своим потаенным тропинкам и полянам, где за ночь появилось много грибов. Коричневые шляпки, если приглядишься, попадались на каждом шагу. Так незаметно я добрел до болота, окружающее озеро.

Черт меня дернул посмотреть – созрела ли клюква. Выбирая сухие кочки, перепрыгивая с одной на другую, внимательно осматриваюсь вокруг. Невдалеке вижу человека, ползающего на коленках. Отвернул в сторону, чтобы не мешать ему, собирать свой урожай.

Ягод было предостаточно, и я увлеченно стал ее собирать. Наполнив фуражку, (емкость была занята грибами) поднял голову. Сборщик сидел в метрах ста за кочкой и смачно чавкал. Сказать, что у меня зашевелились волосы на голове: ничего не сказать – медведь!

Помните, есть поговорка: «душа ушла в пятки». Что – то холодное опустилось в ноги, и они практически не могли двигаться. На сухое место из болота выбирался на четвереньках. Но как только, достиг беломошника, мои задние конечности стали выделывать такие кренделя в беге, что диву давался – откуда такая прыть!

Я бежал «быстрее лани», в сторону нашей стоянки. И тут у меня проявились еще одни уникальные способности, о которых даже и не догадывался: зрение утроилось. На протяжении всей дистанции моему взору враз предстали все белые грибы, которые выросли на пути. И самое обидное заключалось в том, что не мог их срезать.

Опомнился у машины, где мирно беседовали родственники, перебирая собранный урожай.

– Ты, что такой взволнованный? – поинтересовался Григорич, – как будто, медведь за тобой гнался.

В ответ я только хватал воздух ртом.

– Точно! – поддержала деда жена, – даже корзину с грибами где – то оставил.

Только сейчас заметил, что в крепко зажатой руке у меня фуражка с горсткой клюквы и все.

БРУСНИКА И ЙЕТИ

В предгорьях Полярного Урала каждый год осенью поспевает много брусники. Природа сама отдает людям эту удивительную необыкновенную ягоду. О ней даже сложена красивая легенда.

«Снегирь нашел источник с живой водой. И решила птица помочь народу, проживающему здесь – сделать их бессмертными. Набрала в клюв несколько капель живительной влаги и полетела, чтобы с высоты птичьего полета окропить людей и подарить им вечную молодость. Прослышав об этом, серая ворона бросилась вслед за снегирем, чтобы помешать ей. Так серая воровка решила отомстить людям, которые ее не любили. Любительница падали стала клевать бедного снегиря. Вскрикнув от боли, раненая птица, смешав драгоценные капли со своей кровью пролила их на землю большого соснового бора. Людям бессмертия не досталось, но чудесные капли превратились в бруснику, а у снегиря на груди появилось красное пятно».

… Сбор этой удивительной ягоды в августе-сентябре приобретает в наших краях массовый характер. За брусникой едут, идут, плавают на лодках, даже летают на вертолете практически все местное население. В труднодоступные места добираются на автомобилях «Урал» и прочей вездеходной технике. Такой выезд и организовал нам знакомый Григорича, тоже страстный любитель природы и родного края.

В этот раз остановились на берегу таежной речки, где был сосновый бор с плантацией брусничника. Но в нем ягода была мелковата и мы, спустившись к воде, в багульнике нашли большие кочки, усеянные брусникой. И хоть собирать ее в кустах было намного трудней, чем на беломошнике, все компенсировалось ее размером и спелостью.

Прихватив с собой по ведру, разбрелись по берегу. Через час собрались у машины с полными емкостями. Ссыпали бруснику в приготовленные заранее картонные коробки, вновь углубились в кустарник. Быстро набрав еще ведро ягод, я вышел к биваку и уютно устроился отдыхать – пить чай. Видимо услышав ароматный запах напитка, притопал и Григорич. Ждали третьего участника нашего вояжа, но тот задерживался.

– Хапает! Не может, видимо, оторваться от брусники, – язвительно заметил дед, – ну, да ладно, нам чаю больше достанется. Ему, конечно, легче в тайге находится – бородища вон какая! Ни какой гнус не страшен. Надо сказать, что сосед Григорича работал лесником в местном лесхозе и, видимо, по традиции (таежный человек) носил бороду.

В это время на бугор подъехала еще одна машина, из которой вывалилось человек десять женщин. Весело поздоровавшись с нами, сразу же сообразив шикарный стол с различной снедью, уселись обедать. Самые нетерпеливые расспросив, где лучше собирать бруснику, отправились в багульник. Через какое – то время за ними потянулись и остальные.

Мы же, расположившись у машины, задремали. Сколько прошло минут не знаю, только нас разбудил истошный женский крик. Не соображая, что происходит, вскочили, оценивая обстановку. Из кустов багульника к нам неслись женщины. Лица были искажены от ужаса.

– Там…, там, ейти, снежный человек! – выдохнула одна.

– Какой, ейти? Ты, что по фазе поехала? – я вопросительно посмотрел на товарища, ища у него поддержку.

– Волосатый, вот с такой бородой, – женщина даже обиделась на меня.

Все собрались у машины, рассказывая, что это за чудище и как он их напугал, рыкнув на них неожиданно из-под куста. Медленно соображая, но я стал кое о чем догадываться. В этот момент на тропе появился наш третий напарник… Вот тут и Григорич выпал в осадок от смеха. Он икал, тыча пальцем в знакомого, мычал, пытаясь что – сказать, но безуспешно – ничего не получалось.

К нам приближался лесник, одетый в майку и трусы, борода по пояс, волосатый как леший. В руках нес ведро с брусникой, на одном плече штаны, наполненные чем – то, на другом ветровка. Подойдя к машине, он деловито достал емкость и высыпал туда бруснику из ведра, затем стал из штанов, у которых штанины были перехвачены бечевой, тоже пересыпать ягоды. Эту же процедуру проделал и с ветровкой, наполненной дарами леса.

Все это происходило в полной тишине. Покончив со своими делами, лесник обвел нас удивленным взглядом:

– Вы, чего так переполошились? – поинтересовался он у баб, – я же пошутил, когда рыкнул на вас. А потом махал, звал к себе – ягод – то там немеренно.

Стан загудел как улей. Каждый пытался высказать свое мнение по данному поводу, не слушая других.

– Ты зачем разделся? – сквозь гам и смех поинтересовался я.

– Неохота было туда – сюда курсировать, вот и высыпал собранные ягоды во что было.

– Григорич внимательно осмотрел знакомого и сделал заключение:

– Похож! Только не на снежного человека (тот ростом, говорят, был три метра), а на чудака, который еще носит и бороду.

ЦАРСКАЯ ЯГОДА

Морошка – ягода с уникальным, ни на что не похожая ни вкусом, ни запахом. Поэтому не всем приходится по нраву: некоторые не любят ее за излишнюю приторность и водянистость. Другие, напротив, отмечают ее излишнюю кислотность. И, тем не менее, в народе морошку называют «царской ягодой». Это за ее целебные свойства. На Русском Севере жители деревень делали из нее квас, морс, кисель. А нынешние умельцы приспособились изготовлять даже самогон, очень даже неплохой!

В северных районах, где морошка произрастает в изобилии, ханты прикладывают листья морошки, смазанные рыбьим жиром, к гноящимся ранам. Используют ее как перевязочный и кровоостанавливающий материал. Ягоды применяют так же, как потогонное средство.

… Идешь краем болота по редкому сосняку, под ногами мох пружинит, дурманящим запахом несет от багульника, на кочках, будто кто мелкие, белые шарики рассыпал — клюква незрелая. Голубику собирать еще нельзя, черника лишь местами в рот просится. Морошка же налилась солнечным светом, то здесь, то там привлекает сочными желтыми ягодами. Захочешь мимо пройти - не сможешь. Зрелая, тут же тает во рту, твердая – (у таких один бок красноватый) в дороге не помнется, дозреет дома.

Одна незадача, как только нагнешься за ягодой, за ворот сразу лезет туча гнуса. Люди непривычные бросают все и бегут туда, где пространство продувается. Таежники же готовятся к сбору ягоды основательно. Первое – это одежда. Энцефалитный костюм, тщательно застегнутый на все пуговицы поверх сапог.

Репеллент лучше всего сделать самому, по рецепту Григорича: смесь дегтя с подсолнечным маслом наносится на марлю. Затем она прикрепляется к капюшону энцефалитки, так, чтобы было прикрыто лицо. Этой же смесью обильно мажешь кисти рук. Тогда ты на пару часов можешь не бояться быть искусанным. Кстати, вынести рядом такого соседа сможет не каждый – вонища несусветная. Потом еще дома от тебя будут шарахаться дня три, несмотря на то, что помоешься в бане основательно.

– Сейчас такого, как у меня дегтя, нигде нет, – хвастается Григорич, – это я его выгнал еще в прошлом веке – натуральный! А сейчас – все химия. От нее только морду коробит, а результата – ноль.

Дома ведерко с морошкой торжественно ставишь на стол, где ее ждут с нетерпением жена и дети. Каждый накладывает себе в тарелки горку желто-красной ягоды, добавляя, кто мед, кто варенье или сливки - и приступает к священодейству – поеданию царской ягоды.

ПОСЛЕДНЯЯ РЫБАЛКА ГРИГОРИЧА

Мой старый товарищ умирал. Болезнь века – рак, неумолимо делали свое черное дело. Григорич ясно осознавал свой неминуемый финал, поэтому, в меру своих сил, старался вести активный образ жизни. Затеял строительство дома для внука, стал разрабатывать новый огород под картошку. Но физических сил у старика оставалось все меньше и меньше.

Наступило лето. Однажды он попросил меня:

– Борис, давай съездим на рыбалку. Соскучился по реке очень.

Я хорошо знал его состояние, тем не менее, отказать в его просьбе не мог. В одно из воскресений мы отправились на протоку, где у нас был оборудован бивуак. От него, в полукилометре, находилось небольшое карасиное озеро. Там мы и обосновались.

Вот сидит Григорич, привалившись к березе, и внимательно смотрит, как я готовлюсь к рыбалке: надуваю резиновую лодку, укладываю туда садки, сети.

– Не забудь подлепки подцепить на каждый шестой поплавок, – как в былые времена, – поучает он меня, – тогда сеть станет кошелем, и рыба обязательно туда зайдет.

– Я уже их подцепил.

– Молодец!

Подхожу к деду, предлагаю отдохнуть на матрацах, постеленных у кострища. Григорич отказывается.

– Успею еще належаться, – двусмысленно замечает он, – лучше достань фляжку.

Удивленно смотрю на него. Старый товарищ понимает меня, усмехается:

– Эх, я бы с удовольствием сейчас шарахнул стопку, но, видимо, отпил свое. Хочу ноги натереть, болят очень. А водка помогает…

Оба смеемся, он – тихо, я – громко, радуясь, что хоть на минуту рассмешил товарища.

– Ты знаешь, Борис, видимо, последний раз я на этой гриве. Умом понимаю, что пришло время уходить, но в глубине души хочется еще пожить несколько годков: подержать в руках ружье, прокатится с ветерком по Оби, почувствовать азарт рыбалки, – помолчав, добавил, – а еще хочется пообщаться с женщиной, попить водочки, повеселится…

Григорич замолчал и, как мне показалось, задремал. Однако стоило мне шевельнуться, продолжил:

– Когда – то я слышал одну притчу о жизни. Вот она:

Два человека пришли к мудрецу и спросили у него, как они проживут жизнь на этом свете? Мудрец спросил первого:

– Куришь?

– Нет.

– Водку пьешь?

– Очень редко и немного.

– По бабам ходишь?

– У меня отличная жена.

– Азартен?

– Хладнокровен, как фараон.

– А, ты? – поинтересовался он у второго.

– И пью, и курю, и женщин люблю безрассудно. А уж, если чем увлекусь – все забываю.

– У тебя будет нудная жизнь, – сказал мудрец первому. – Не такая насыщенная яркая, как у твоего товарища.

– Вот я и думаю, что от жизни брал все, не задумываясь о содеянном. Некогда было думать. Но всегда работал честно, душой не кривил, друзей любил, недругов ненавидел, женщин обожал и не обижал. Так что на том свете попрошусь в рай, хотя в бога не верю – воспитан атеистом, – дед горько усмехнулся и попросил чаю, настоянном на смородиновом листе.

Рыбалка удалась. Через несколько часов я с гордостью вывалил на траву пару десятков крупных карасей. Дед обрадовался: стал самолично готовить рыбу на жареху. В этот момент его глаза блестели по-особому. Это случалось всегда, когда у него наступали минуты радости.

Вечер провели в воспоминаниях. Когда стемнело, дед залез в палатку. А я еще долго сидел у тлеющего костра, любовался природой. Люблю смотреть на угасающие угли, дымку над водой, последние лучи солнца.

Не заметил, как наступило утро. В палатке зашевелился Григорич. Кинулся помогать, ему выбраться. Он казался отдохнувшим, хотя я отлично знал – не спал старик.

– Ну, вот и еще одна ночь прошла на природе! – заметил товарищ. – Давай пить чай – пора домой.

Было по – летнему тепло. Поеживаясь от свежего ветерка, укутав друга в его любимый полушубок, тронулись в обратный путь. Я повел лодку по дальней протоке, чтобы дед подольше полюбоваться природой и рекой…

Дома Григорич отказался от улова. Вечером позвонил мне по телефону и попросил утром привезти ему старые сети, для починки.

… Ночью он умер.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга первая (17)

    Книга
    Эта книга является одной из первых работ, рассматривающих все аспекты нынешнего вооруженного конфликта в Чечне — не только военные, но также исторические, политические, экономические и социально-психологические.
  2. Н. К. Рерих листы дневника

    Документ
    В 1934-1935 гг. Н. К. Рерих организует большую научную экспедицию в Северный Китай и Внутреннюю Монголию. За это время он написал более двухсот очерков для Листов дневника, которые и составили содержание первого тома этого издания.
  3. Николаем Константиновичем Рерихом в 1923 году. Его книга

    Книга
    Индия, Тибет, Монголия, Сибирь — основные вехи знаменательного, зачастую драматичного путешествия, начатого Николаем Константиновичем Рерихом в 1923 году.
  4. Задачи изучения дисциплины 48 1 Перечень дисциплин, усвоение которых необходимо для изучения данной дисциплины 48

    Документ
    Мы живем в эпоху национального возрождения. Ингушское образование опирается на собственные культурные ценности и многовековые традиции. В стремлении учителя сделать жизнь красивее – будущее Ингушетии.

Другие похожие документы..