Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Просим разрешить расходование выручки на: (подчеркнуть) заработную плату, иные выплаты работникам (в том числе социального характера), стипендии, ком...полностью>>
'Документ'
√ Правозащитники активно комментируют уголовные процессы, которые ведутся в Эстонии против четырех членов антифашистской организации «Ночной дозор», о...полностью>>
'Руководство'
1. Разработано: ГУ НИИ медицины труда Российской академии медицинских наук; при участии Ивановского НИИ охраны труда; НИИ проблем охраны труда ФНПР; ...полностью>>
'Документ'
Понятие «продовольственная безопасность» в Японии является неотъемлемым компонентом концепции обеспечения комплексной безопасности страны, обнародова...полностью>>

Традиционный сюжет об Амуре и Психее в свете исторической поэтики: теоретический аспект

Главная > Автореферат диссертации
Сохрани ссылку в одной из сетей:

На правах рукописи

Котариди Юлия Георгиевна

Традиционный сюжет об Амуре и Психее в свете исторической поэтики: теоретический аспект.

Специальность 10.01.08: Теория литературы. Текстология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Работа выполнена на кафедре истории зарубежной журналистики и литературы Московского государственного университета им М.В.Ломоносова:

Научный руководитель:

доктор филологических наук,

профессор Елена Николаевна Корнилова

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук,

профессор Игорь Витальевич Силантьев

доктор филологических наук,

старший научный сотрудник Сергей Андреевич Небольсин

Ведущая организация: Литературный институт им. А.М.Горького

Защита состоится "21" февраля 2008 года в 14-00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.263.06 в Тверском государственном университете по адресу: 170002, Тверь, проспект Чайковского, д. 70.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Тверского государственного университета по адресу: 170000, Тверь, ул. Володарского, д. 44а

Автореферат разослан "14" января 2008 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук С.Ю. Николаева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В современном литературоведении существует немало определений традиционных структур: «вечные типы», «вековые образы», «мировые», «странствующие», «международные», «бродячие сюжеты», «сверхсюжеты».

Теория традиционных литературных сюжетов существует уже полтора столетия и является неотъемлемой частью компаративистики как литературоведческой субдисциплины, изучающей как конкретные связи между национальными литературами (историко-литературный аспект), так и специфику этих связей (литературно-теоретический аспект компаративистики).

В России разработка теории традиционных сюжетов была начата основоположником сравнительного литературоведения академиком А. Н. Веселовским. Именно А. Н. Веселовский первым ставит проблему актуализации традиционного сюжета в искусстве на разных этапах становления человеческого общества: «И мотивы, и сюжеты входят в оборот истории: это формы для выражения нарастающего идеального содержания. Отвечая этому требованию, сюжеты варьируются: в сюжеты вторгаются некоторые мотивы, либо сюжеты комбинируются друг с другом….новое освещение получается от иного понимания, стоящего в центре типа или типов (Фауст). Этим определяется отношение личного поэта к традиционным типическим сюжетам (курсив мой - Ю.К.): его творчество».1 А. Н. Веселовский объясняет возвращение к традиционным, «унаследованным» сюжетам двумя факторами: «единством психологических процессов, нашедших в них выражение» и «историческими влияниями». При этом, как отмечает исследователь, рецепция сюжета никогда не бывает случайной. Она всегда объяснима «встречными течениями», готовностью принимающей среды, в которой сюжеты смогут «пристроиться к новому окружению, применяясь к его нравам и обычаям»2.

В. М. Жирмунский, опираясь на постулаты Веселовского, также связывает заимствование традиционных сюжетов с социально-историческим и духовным контекстом воспринимающей эпохи: «Развитие повествовательного сюжета и последовательность составляющих его мотивов нередко имеют свою внутреннюю логику, отражающую закономерности и связи объективной действительности и, в тоже время, обусловленную особенностями человеческого сознания, отражающего эту действительность. Поэтому при определении исходной ситуации дальнейшее движение сюжета в конкретных условиях человеческого общества в известной степени предопределено особенностями быта, общественной жизни и психологии и мировоззрения людей»3.

Последующее развитие тезисы Веселовского и Жирмунского получат в более поздних работах и непосредственно в теории традиционных сюжетов.4

Именно традиционные сюжеты, констатируют исследователи, – «по формально содержательным признакам… являются относительно устойчивыми и одновременно динамичными системами, основные сюжетно-смысловые характеристики которых, в новых литературных трактовках, сохраняют исходную узнаваемость и одновременно интенсивно впитывают в себя реалии и проблемы воспринимающего континуума».5 Как пишет А.С. Бушмин, «усвоение традиции есть результат как субъективных намерений писателя, так и объективных воздействий, оказываемых на него окружающей действительностью».6

Исследование традиционных сюжетов многое дает и для понимания теоретических проблем литературы. Можно говорить о поэтике традиционных сюжетов, предоставляющих богатый материал для исследований как синхронного, так и диахронного характера. «Мировые» сюжеты, с одной стороны, сохраняют в себе «ядро» вневременного художественного содержания, к которому можно апеллировать; с другой, видоизменяясь со временем, позволяют рассмотреть динамику искусства, его основные тенденции.

Традиционные сюжеты, заключает, например, А. Р. Волков, чаще всего восходят «к мифологическим, фольклорным, историческим, реже – литературным источникам».7 Сходную типологию выстраивает и А. Е. Нямцу, выделяющий среди традиционных структур: «мифологические (Прометей, Эдип, Орфей), легендарно-фольклорные (Фауст, Дон-Жуан, Агасфер, Крысолов, многочисленные герои славянского фольклора и т. п.), литературные (Гулливер, Робинзон, Франкенштейн, Дон Кихот, Швейк), исторические (А. Македонский, Юлий Цезарь, Сократ), легендарно-церковные (Иисус Христос, Иуда Искариот, Варрава и др.)».8

Активному бытованию традиционных сюжетов и образов в последующей литературе, во многом, способствует формирование их в «архаический период»9, когда в недрах мифа возникают основы представлений о мире и человеке. Большинство «мировых сюжетов» активно разрабатывается в эпоху «рефлективного традиционализма», когда они выступают своего рода универсальным ключом, кодом, готовой литературной моделью. На этапе «индивидуально-творческом» традиционные сюжеты, как правило, подвергаются трансформации, что обусловлено творческой свободой, которую автор получает после завершения периода «готового слова».

Диахронное сопоставление нескольких версий одного сюжета эксплицитно выражает закономерности мирового литературного процесса и позволяет выявить роль и значение мифа в различные периоды его становления. Известно, что традиционные структуры сохраняют свою активность на протяжении всего развития культуры. Они бытуют постоянно вплоть до XVIII века, впоследствии актуализируясь в литературе XX столетия. Способность традиционных структур к комбинированию и их потенциальная многозначность чрезвычайно востребована в новейшей литературе. Е. М. Мелетинский обусловливает это взаимоотношениями литературы и мифа: «демифологизацией» эпохи Просвещения и «ремифологизацией», характерной для литературы «рубежа веков».10

Традиционный сюжет может восприниматься как некий фон, на котором отчетливо проявляются существенные отличия в искусстве «рефлективного традиционализма» и неклассических форм художественности, а изучение динамики традиционного сюжета позволяет строить широкие историко-литературные и теоретико-литературные модели, включающие в себя материал нескольких эпох и стран.

И, наконец, изучение традиционных сюжетов позволяет уточнить ряд актуальных положений современной теории литературы, в частности – соотношение и взаимодействие вариантных и инвариантных форм художественного творчества. Актуализированные в разные эпохи варианты традиционного сюжета эксплицируют – в зависимости от конкретной ситуации его рецепции – те или иные стороны инварианта, который, в пределе, несет в себе все потенции для дальнейших трансформаций.

Традиционные структуры могут трансформироваться в любом жанре, в соответствии с его закономерностями. Они демонстрируют удивительную гибкость, распадаясь на мотивы, образы или, напротив, взаимодействуя между собой. Зачастую сюжетные вариации воспроизводят опыт нескольких поколений освоения сюжета, каждое из которых прибавляет к исходной трактовке что-то новое. Диалектика современного и изначального, открытость различным влияниям предопределяет особый интерес исследователей к этим структурам.

Предметом данного диссертационного исследования становится феномен традиционного сюжета в его различных национально-исторических модификациях, а также трансформация его поэтики, предопределенная историко-литературным контекстом, взятым в его синхронном и диахронном аспектах.

Объект исследования – взаимодействие вариантов традиционного сюжета и его инвариантной основы, изучаемое на материале сказки об Амуре и Психее, включенной в состав «Метаморфоз» Апулея, и ее последующих сюжетно-мотивных трансформаций.

В мировой литературе традиционный сюжет об Амуре и Психее представлен множеством версий. Вслед за Апулеем к нему обращаются Фульгенций, П. Кальдерон, Ж. де Лафонтен, Ж.-Б. Мольер, И. Ф. Богданович, Дж. Китс, Г. Гейне, Э. По, Е. Жулавский, К. С. Льюис и многие другие. Сфера нашего исследования включает в себя как сам источник европейской традиции, сказку Апулея, так и три его характерные вариации: повесть со стихотворными вставками11 Ж. Лафонтена «Любовь Психеи и Купидона», ирои-комическую поэму И.Ф. Богдановича «Душенька» и драму Е. Жулавского «Эрос и Психея».

Все эти версии сказки об Амуре и Психее близки к фольклорной основе протосюжета (см. например, по М. Бахтину: «встреча – разлука – поиски – обретение»12) и представляют нам развернутую жанровую палитру трех родов литературы, обозначенных еще Аристотелем.

В представленных текстах сюжет об Амуре и Психее сохраняется более полно, чем, например, в лирических вариантах. Специфика каждой из вышеназванных версий позволяет выявить то «основное ядро», тот универсальный контекст, те проблемы, которые сохраняют актуальность на протяжении всего развития человеческой культуры.

Актуальность исследования предопределена повышенным интересом современной филологии к проблеме традиционных сюжетов и сюжету об Амуре и Психее, в частности. Как и исследованные уже сюжеты о Прометее, Жанне д`Арк, Дон Жуане, Юлии Цезаре, Адаме и Еве, избранный нами сюжет представляет собой материал для анализа широкого круга литературных явлений.

Кроме того, актуальность подобных исследований обусловлена тем, что рассмотрение традиционной структуры помогает характеризовать динамику литературного процесса, выявить роль различных творческих методов при освоении традиционного материала и установить соотношение индивидуального и традиционного.

Научная новизна диссертации связана с отсутствием в отечественном литературоведении целостных всесторонних исследований традиционного сюжета, которые разворачивались бы на основе мифа и фольклора, с одной стороны, и литературных текстов – в широком историко-литературном контексте. Сюжет об Амуре и Психее практически не рассматривался отечественным литературоведением в диахронном аспекте. Выбранный нами подход позволяет оценить индивидуальность каждой исторически обусловленной версии сюжета в ее диалектической взаимосвязи с источником традиции – сказкой об Амуре и Психее.

Теоретическая значимость работы состоит в уточнении методик работы с традиционным сюжетом и его последующими вариантами (проблема изучения жанрово-стилевого инварианта и его вариантов) в широком синхронном и диахронном аспектах. В частности, в диссертации предложена теоретическая гипотеза амбивалентного характера сюжетного инварианта, предопределяющего различные формы развития сюжета в вариантных формах; выделены формы вторичной условности в представленных текстах; дифференцированы формы мифа и сказки в тексте Апулея; подробно рассмотрено соотношение художественных методов в поэтике «Любви Психеи и Купидона» Лафонтена, а также определена поэтическая специфика малоизученной модернистской драмы Е. Жулавского «Эрос и Психея» и установлено ее место в польской и западноевропейской литературе рубежа XIX – XX веков.

Методологическая база работы включает в себя компаративистские исследования, в том числе, работы А. Н. Веселовского13, В. М Жирмунского14, А. Дима15, С. С. Аверинцева16, М. М. Бахтина.17 Теоретико-методологической основой диссертации стали также труды, посвященные генезису и функционированию мифа и сказки, в частности, теоретические разработки Е. М. Мелетинского18, В. Я. Проппа19, М. И. Стеблин-Каменского.20

В зарубежном литературоведении существует несколько диахронных исследований традиционного сюжета об Амуре и Психее. Однако, в большинстве своем, они остутствуют в российских библиотеках, и об их существовании можно судить лишь по библиографическому справочнику Бальденсперже.21

За последние несколько лет в отечественном литературоведении также появилось несколько работ, связанных с избранной нами проблематикой. Все они рассматривают сюжет об Амуре и Психее в отдельных синхронных аспектах развития, в частности, уделяя внимание сюжетным вариациям XVII – XVIII веков (Скакун А.А.22, Осокин М.Ю.23) и версиям начала XX века (Войтехович Р.С.24).

В связи с отсутствием в российских библиотеках работ диахронного характера мы принимали во внимание лишь исследования, посвященные избранным текстам (см. подробнее в тексте диссертации).

Положения, выносимые на защиту

В ходе проведенного исследования сформулированы следующие основные положения, выносимые на защиту:

  1. инвариантный «традиционный сюжет» полисемантичен, и в разные литературные эпохи актуализуются только определенные, востребованные данной эпохой стороны семантики сюжетного инварианта;

  2. в эпоху «рефлективного традиционализма» вариативность традиционного сюжета минимальна (Лафонтен, Мольер, Богданович); максимальные, подчас принципиальные транформации традиционного сюжета возникают в постромантическую эпоху, в искусстве индивидуально-творческого типа;

  3. социально-исторический и литературный контекст обусловливают актуализацию тех или иных сторон «амбивалентного» традиционного сюжета: в эпохи относительного политического покоя, а также в периоды относительно стабильного развития искусства традиционный сюжет (в данном случае сюжет об Амуре и Психее) актуализирует свои развлекательные, игровые, сказочные стороны; в эпоху резкого слома социальных и культурных ценностей актуализируются «ремифологизирующие», философские потенции сюжета;

  4. развлекательно-игровые варианты сюжета не меняют жанрово-сюжетной конструкции первоисточника, лишь адаптируя его к духу времени; философско-аллегорические вариации сказки, напротив, зачастую трансформируют исходный сюжет и жанровую сущность прототекста;

  5. традиционный сюжет, будучи основой впоследствии возникающих жанровых вариантов, становится их жанрообразующим фактором; демонстрируя диалектику традиционного и индивидуально-авторского, данные взаимодействия приводят к созданию жанровых гибридов, каковыми являются изучаемые в диссертации тексты.

Работа прошла апробацию на нескольких международных конференциях «Ломоносов – (2003, 2004, 2005)», результатом которых стали опубликованные тезисы. По теме диссертации также опубликован ряд статей: «Образ Эрота в античной литературе. Миф и традиция.//Проблемы изучения и преподавания русского языка и литературы. Труды и материалы. – М., 2004, «Рецепция сюжета об Амуре и Психее в повести «Любовь Психеи и Купидона» Ж. Лафонтена и ирои-комической поэме И.Ф.Богдановича «Душенька»».//Сравнительное и общее литературоведение. Сборник статей молодых ученых. – М., 2006, «Мифологема об Амуре и Психее в поэтике философской драмы «Эроса и Психеи» Е. Жулавского»//Материалы 4-ой Международной научной конференции «Язык и общество» в 2 тт. Т.2. – М., 2006,««Душенька» И.Ф.Богдановича в свете журнальной публицистики последней трети XVIII столетия».//Вестник МГУ, сер. 10. N. 3. – М., 2007. (работа помещена в издании, входящем в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий ВАК РФ).

Структура работы включает в себя введение, три главы, заключение, приложение и библиографию, состоящую из 203 наименования. Названия глав и подзаголовков закономерно отражают концепцию диссертации.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обозначен предмет исследования, цели и задачи работы, обоснована актуальность темы, структура работы, ее научная новизна и теоретическая значимость. Здесь же дается характеристика степени изученности рассматриваемых в диссертации проблем и обзор используемой литературы.

Первая глава диссертации «Сказка об Амуре и Психее как источник традиционного сюжета» посвящена рассмотрению текста Апулея как исходной инвариантной модели для последующего развития вариантов сюжета об Амуре и Психее.

Инвариантная основа сюжета об Амуре и Психее, послужившая материалом для последующих интерпретаций – история Амура и Психеи, включенная в состав «Метаморфоз» Апулея, – сказка, не утратившая ряд структурных признаков мифа. Диалектика сказочных и мифологических элементов находит отражение, например, в пространственно-временном континууме. Время в сказке об Амуре и Психее развивается пунктирно, фиксируясь в основном, на точках дня и ночи, ведь «сказка перескакивает через момент движения»25. Пространство, напротив, представляет собой мифологическую трехчленную вертикаль (Аид – Земля – Олимп), а не сказочный дуализм мира потустороннего и реального.

Классическая сказка «не связана с религиозными представлениями, не говорит об определенных лицах и событиях, ее события не относятся к определенному месту и определенному времени; место и время действия сказки свободны… Для сказки характерно, как правило, отсутствие таких компонентов, как картины природы и картины быта».26 Вероятно, Апулей переработал не классическую волшебную, а мифологическую сказку, в которой естественным образом объединяются элементы различных эпох, сохраняются следы религиозно-магической функции и первобытного анимизма.

Архаически-сказочный характер сюжета предполагает в нем наличие обрядовой основы. На глубинном уровне сказки об Амуре и Психее отчетливо просматриваются ритуально-магические корни. Испытания Психеи – «классическая» инициация, содержащая в себе отголоски свадебно-посвятительных обрядов и игр. При этом брак у Апулея предшествует инициации. Это обусловлено тем, что в архаической мифологической сказке свадебная тематика раскрывается неполно (на ранних этапах развития культуры определяющее значение имеет табу, а уже потом посвятительные испытания).

Мифологическая сказка оказывается благоприятной почвой для инсталляции неоплатонической идеи. Косвенным подтверждением этого становятся платоновские аллюзии и последующая трактовка Плотином Амура и Психеи в качестве Бога и души, связанных супружеским союзом: «Доказательством того, что благо наше лежит там – в Боге, может служить присущая нашей душе потребность любви, как это наглядно выражается в картинах и мифах, в которых Эрос и Психея являются связанными супружеским союзом. Это означает вот что: так как душа, будучи иною, чем Бог, происходит, однако, от него, то для нее любовь к Нему составляет естественную необходимость».27

Философский подтекст сюжета выявляется в соответствии с общим авторским замыслом «Метаморфоз». Испытание героини, как и пребывание в ослиной шкуре Луция – результат проступка – любопытства, который обрекает их на страдание и искупление. Только благодаря Амуру и Изиде, то есть божественным помощникам, «спутникам» (Платон), герои могут вернуться к блаженному состоянию.

Присутствие аллегорического пласта очевидно и при анализе самого текста античной сказки. Апулей неоднократно использует слово душа, «anima» как синоним имени Психеи: «Но не скрылись от справедливых взоров (глаз – oculos) благостного Провидения страдания души невинной» («innocentis animae»). Это подтверждает, что сказка об Амуре и Психее, при всей ее фольклорности и явной установке на развлекательность, все-таки содержит в себе аллегорию о странствиях человеческой души на земле.

Образная система текста, однако, восходит не только к платоновскому идеализму, но и к древнейшим формам мифологии. Так, Амур в сказке Апулея – не только античный бог любви, но и всесильный хтонический змей, только что сбросивший зооморфную оболочку. К. Г. Юнг отмечал, что мотив младенца, в образе которого так часто предстает Амур, часто развивается из «хтонических животных, например, крокодилов, драконов, змей или обезьян».28 На зооморфную природу Амура указывают его текстуальные характеристики: Амура Апулея называют saevissima bestia – свирепейшим чудовищем, serpentis – змеем и т.п.: «Тайным образом – утверждают завистливые сестры Психеи – спит с тобой по ночам огромный змей, извивающийся множеством петель, шея у которого переполнена вместо крови губительным ядом и пасть разинута, как бездна».29

Образ бога любви, как и любой мифологический образ, оказывается чрезвычайно пластичным. При всей антропоморфности, он сочетает в себе фетишистские, хтонические и демонические черты. Как персонализация чувства, Эрот на закате античности становится еще и символом (к этому располагает природа мифа). Образ души, «псюхе» также архаичен и известен еще из гомеровского эпоса. Психея, как это нередко происходило с эллинистическими богинями, также оказывается тождественна нескольким мифологическим образам. Это Изида с ее мистериальными поисками мужа и Афродита, с которой она соперничает красотой: «Религиозный синкретизм дает основу для идентификации Психеи с Изидой, страдающей Изидой, и так же Венеры с воцарившейся Изидой; так как она может быть представлена и в качестве Деметры, Геры, Персефоны, Немезиды, Тюхе и т.п.».30

При всей самобытности и архаичности, которая находит отражение на образном и сюжетном уровне, сказка об Амуре и Психее возникает на базе богатой греко-римской традиции. Латинский автор охотно пользуется моделями, мотивами и приемами античного романа, эллинистической лирики, переосмысливая «готовое слово» в духе софистического красноречия. Историю Амура и Психеи зачастую рассматривают как любовно-авантюрный роман в миниатюре. Действительно, рассказ от первого лица, так называемая «Ich-Form», использование таких традиционных мотивов, как мотив узнавания, мнимой смерти, прорицания оракула, мести разгневанного божества подтверждают близость Апулея к его литературным предшественникам.

Источник сюжета об Амуре и Психее, таким образом, представляет собой мифологическую сказку. Не окончательно оторвавшаяся от мифа, она литературно освоена и переработана Апулеем, что подтверждается включением современных реалий римского быта и существованием философского подтекста.

Вторая глава «Игровой характер сюжета об Амуре и Психее в галантный век» посвящена интерпретации античного сюжета в повести со стихотворными вставками Жана де Лафонтена «Любовь Психеи и Купидона» и ирои-комической поэме И.Ф. Богдановича «Душенька».

Во французской литературе XVII века, на волне активного восприятия античности, возникает легкая, игровая трактовка сюжета об Амуре и Психее. Несмотря на наличие предшествующих аллегорических версий Кальдерона и Марино, «Любовь Психеи и Купидона» Лафонтена явно ориентирована на развлекательность. Выбор игровой вариации античного сюжета объясним как своеобразием творческой индивидуальности французского писателя, близкого ренессансному мироощущению, так и общим процессом рецепции классических текстов и запросами потенциальной аристократической аудитории.

Жанровая принадлежность «Любви Психеи и Купидона» до сих пор служит предметом дискуссии. Это связано как с неточностью жанровой дефиниции самого Лафонтена «une fable contée en prose» (басня, рассказанная в прозе), так и с состоянием литературного процесса XVII века, когда отличие новеллы от нового романа «менее маркировано, и термин «новелла» иногда отождествляется с понятием «маленький роман» (во французской литературе, в испанской литературе)».31

Жанровая размытость дефиниции «басня, рассказанная в прозе» обусловлена и тем, что произведение Лафонтена представляет собой прозу со стихотворными вставками. С точки зрения формы, «Любовь Психеи и Купидона» сближается с античной satura menippea: налицо как прозиметрическая структура текста, так и эстетические споры Полифила и воображаемой аудитории: Геласта, Аканта, Ариста. Дискуссии Полифила и его друзей не только моделируют потенциальную реакцию читателя, но и, несомненно, связаны с литературной обстановкой XVII столетия, когда формируется салонная культура, возникает множество писательских кружков, где обсуждаются проблемы творчества.

Конец 1660–1670-е годы XVII века – переходный для французской литературы период, когда старые поэтические принципы еще не исчерпали себя окончательно, а новые находились в процессе становления. Исследователи отмечают, что в этот период становления литературы «автор выражает себя в первую очередь через жанр», при этом «стиль понимается как жанровый разграничитель…».32



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Исторические корни волшебной сказки исторические корни волшебной сказки 112 предисловие 112

    Документ
    I .Основной вопрос. 113 • 2.3начение предпосылок. 113 • 3.Выделение волшебных сказок. 114 • 4.Сказка как явление надстроечного характера. 116 • 5.Сказка и социальные институты прошлого.
  2. Исторические корни волшебной сказки (1)

    Документ
     [чтобы увидеть текст в сети мне пришлось заменить некоторые символы в книге: 1) стрелку вверх я заменил на открытую фигурную скобку { 2) стрелку вниз я заменил на закрытую фигурную скобку } 3) подчеркивание символов верхней чертой
  3. Исторические корни волшебной сказки (2)

    Документ
     [чтобы увидеть текст в сети мне пришлось заменить некоторые символы в книге: 1) стрелку вверх я заменил на открытую фигурную скобку { 2) стрелку вниз я заменил на закрытую фигурную скобку } 3) подчеркивание символов верхней чертой
  4. Исторические корни волшебной сказки (3)

    Документ
     [чтобы увидеть текст в сети мне пришлось заменить некоторые символы в книге: 1) стрелку вверх я заменил на открытую фигурную скобку { 2) стрелку вниз я заменил на закрытую фигурную скобку } 3) подчеркивание символов верхней чертой
  5. Введение историческое значение античной литературы

    Литература
    Предметом курса античной литературы является литература греко-римского рабовладельческого общества. Этим определяются хронологические и территориальные рамки, отделяющие античную литературу от художественного творчества доклассового

Другие похожие документы..