Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Силовые узлы и устройства станочных приспособлений. Пневматические силовые узлы. Виды пневмодвигателей- встроенные, прикрепляемые, приставные. Виды пр...полностью>>
'Автореферат диссертации'
Защита состоится «__» 20__ г. в часов на заседании диссертационного совета Д 520.009.01 в РНЦ «Курчатовский институт» (123182, г. Москва, пл. ак. Кур...полностью>>
'Методические указания'
Методические указания к выполнению контрольных работ по дисциплине «Технология производства продукции растениеводства» являются авторскими, разработа...полностью>>

Все статьи для журнала «Мой ребёнок»

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

«Это – моё!»

Когда родители Олега записывались ко мне на консультацию, я попросил их принести фотографию ребенка – они притащили толстенный альбом со многими десятками, если не сотнями, снимков четырехлетнего сына. Да, Олежка – вовсе не обделенный ребенок. Он единственный сын благополучных интеллигентных родителей, у него две бабушки и два дедушки; все они довольно молодые люди. Шестеро взрослых – на него одного!

По телефону родители объяснили, в чем проблемы их сына: хаотическое неуправляемое поведение, эмоциональная неустойчивость, часто – плохое настроение, капризы, плач, истерики. В общем, ничего особенного: типичный современный ребенок.

Главная проблема современных детей в том, что взрослые с утра до вечера о них заботятся. Раньше в семьях детей было много, а взрослые почти все время заняты: мать – по хозяйству, отец – на работе. Бабушки-дедушки умирали гораздо раньше. Да, росли эти дети как трава в поле, но свобода, самостоятельность у них тоже были. Нашим же маленьким обласканным каторжникам об этом не приходится и мечтать.

Главное впечатление от фотографий Олега – это несчастный ребенок. Бледненький, тощенький, выражение лица везде какое-то испуганное, робкое. Но – прекрасно одет, в его комнате – огромное количество игрушек (на одном снимке он – с плюшевыми медведем и тигром: оба зверя гораздо больше него), рядом всегда кто-то из взрослых.

Мальчик очень умный: уже читает, считает до ста. Знает почти наизусть десятки сказок и детских стихов. И даже физически вполне здоров.

Что же с ним такое?

. . .

  • Ну что ж, расскажите поподробней, что же с ним такое?

Они переглянулись, немного смущенно, и мама – красивая, с тонким румянцем на щеках и близорукими, словно нарисованными, глазами - ответила:

  • Он очень странно себя ведет, и мы не понимаем причины…

  • Как именно себя ведет?

  • Ну вот хотя бы сегодня… Сели завтракать, все хорошо: его любимая кашка «Семь злаков» с молоком и медом. Он начал есть. Потом положил ложку на стол и … ну, просто сидит и смотрит в пол, и ручки сложил между колен. Я спрашиваю: что такое, почему ты не ешь? - никакого ответа. На меня не смотрит… И мы уже знаем, когда на него такое находит, его не переупрямишь. И так он и не поел… Или вдруг начинает гримасничать, кривляться, выкрикивать какие-то несуществующие слова…

  • А вы не знаете: когда вас нет рядом, он тоже так делает?

  • Он у нас одно время ходил в садик, я спрашивала – нет, там такого не было…

  • А почему вы его оттуда забрали?

  • Нам не понравилось. С детьми не работают, не развивают: за ними только присматривают, кормят – и все… Потом, Олежкина бабушка - это моя мама - обижалась: она у нас первый год на пенсии – и вдруг внука отдают не ей, а в садик…

  • У бабушки такие явления тоже случаются?

  • Знаете, да…

  • Ну, хорошо, продолжайте…

  • Да, так вот он устраивает такие концерты – совершенно без всякой видимой причины. Мы не знаем, что делать. Прочли горы литературы: педагогической, психологической – но так ничего и не поняли… Потом он стал намеренно портить вещи…

  • Как это?

  • А вот так. Нашел ножницы и изрезал шторы, свой костюмчик..

  • Что за костюмчик?

Они переглянулись – будто говоря друг другу: «О какой ерунде спрашивает!» - и отец снисходительно объяснил:

  • Есть у него такой парадный костюмчик-тройка. Вернее, был. Пиджачок, жилет, галстук-бабочка. Да вы видели – на фотографии…

  • А, да, да… И вот его-то он изрезал?

  • Его.

  • Сколько раз он его надевал?

  • Три-четыре раза если надел – не больше.

  • А когда? При каких обстоятельствах?

  • Да все больше – в гости.

  • Как себя вел в гостях?

  • Ну, там-то ему никто не позволит спектакли устраивать…

  • Значит, хорошо?

  • Да, выходит так.

  • А как он себя при этом чувствовал?

Опять переглядываются – еще более недоуменно.

  • Вы можете даже мне не отвечать, просто скажите: вы раньше над этим задумывались?

Отец, криво улыбнувшись, ответил:

  • По правде говоря, нет.

  • Может быть, он сам воспринимал этот костюмчик как орудие пытки, с которым связаны самые неприятные ощущения: часами нужно сидеть прямо, «хорошо себя вести», ничего нельзя, да еще костюма не испачкай?.. Может быть так?

  • Да кто ж его знает…

  • Ну ладно… Еще что вас беспокоит?

Мама, опустив глаза, сказала:

  • Знаете, я большая аккуратистка: не выношу ни малейшей нечистоты в доме. А он стал таскать со двора какие-то грязные тряпочки, бутылочные осколки; даже старую консервную банку принес – с каким-то жутким запахом… Не хочет ничего убирать в свой шкафчик, все разбрасывает..

  • А вы его заставляете убирать?

  • Да, я заставляю. По-моему, ребенка нужно приучать к порядку с раннего детства… А что, я неправа?

  • И правы, и неправы… Я вам задам один вопрос: у вас есть своя комната?

  • Да, у нас трехкомнатная квартира.

  • Кто-то, допустим, ваша мама, вас контролирует: как вы убираете в своей комнате, что куда кладете?

Смеется, но довольно принужденно.

  • Нет, конечно, нет. Я все-таки взрослый человек.

  • Да. Но – вы человек. И ваш сын – тоже человек. Так что есть все же нечто общее… Ну, хорошо: а вы представьте себе, что ваша мама вас постоянно контролирует, заставляет вас все класть не как вам хочется, а как она скажет, - вам бы это понравилось?

  • Нет.

  • И Олегу тоже не нравится. Только он еще совсем маленький и сам этого не понимает. Он только чувствует дискомфорт и какое-то внешнее давление: вот как если бы его связали веревкой по рукам и ногам – и не на время, а навсегда – и он пытается бороться, разорвать эту веревку, протестует, по-своему, по-детски…

Тут мама совсем уже смутилась, а папа, наоборот, рассердился:

  • Так что же, вы предлагаете: пусть он делает, что хочет?

  • Я не думаю, что такой маленький ребенок может ВСЕГДА делать, что хочет, - так не получится. Но ХОТЯ БЫ ИНОГДА он должен делать, что хочет?.. Теперь вот такой момент: у него, как я понял, есть своя комната?

  • Да, маленькая.

  • Неважно, маленькая или большая. Но это ЕГО комната. А распоряжаетесь там вы. Значит, считается, что это его комната, но фактически не его: он там не вправе ничего делать так, как сам считает нужным… Фактически это ВАША комната – вы там хозяева: вы решаете, что там должно быть, где что будет лежать, убирать или не убирать. А НАЗЫВАЕТСЯ она ЕГО КОМНАТОЙ…

Или, скажем, одежда. Понятно, у него есть своя одежда. Но может ли он САМ ЕЮ РАСПОРЯЖАТЬСЯ? По вашим словам получается, что нет. Значит, это ПРИНАДЛЕЖАЩАЯ ВАМ одежда, но одета она на него.

И вот получается, что у него в собственном доме нет ничего своего!

  • Ну, знаете, вы прямо такой образ нарисовали! Не такие уж мы деспоты…

  • Нет, нет, - вы меня не поняли. Вы, конечно, не деспоты: вы обычные современные сверхзаботливые родители. Но я-то сейчас говорю не о вас… Постарайтесь это понять: я говорю с вами – но не о вас, а о вашем сыне. О том, что ОН чувствует, переживает, каково приходится ЕМУ… И вот, по-моему, ему довольно-таки солоно приходится: ни шагу не ступить свободно, ничего не сделать самому, и нет ничего своего, никакой собственности…

  • У такого маленького ребенка уже должна быть собственность?

  • Конечно! Обязательно!.. Вы знаете, был такой замечательный психолог, Бруно Беттельгейм, он был директором школы-интерната для детей с психическими отклонениями: своего рода, школы-больницы. Один из его методов: в своих комнатах дети были полновластными хозяевами. Без их разрешения туда нельзя было войти и ничего там нельзя было трогать. Войдет воспитатель – там все валяется где попало: и воспитатель ничего не говорит. И ребенок чувствовал, что он реально существует, его “Я”, его самостоятельность уважают взрослые…

Понимаете, в чем дело: для ребенка собственность – это подтверждение его значимости, его реального существования. Это внешнее проявление его личности. У взрослых – тоже. Но взрослый обычно внутренне уверен в своей значимости, а ребенок нет. Поэтому для малыша так важны внешние атрибуты: свои вещи, которыми можно распоряжаться, как хочется; своя комната, где именно я хозяин.

А аккуратность – тоже важна, но не так.

Опять переглядываются, теперь уже растерянно.

Потом мама, натужно улыбаясь, сказала:

  • Мы думали, вы нам посоветуете, что нам с ним делать…

  • А я вам советую, что делать с самими собой? Не то говорю, что вам хотелось услышать?.. Так всегда бывает. Ничего нельзя изменить, если человек ничего не хочет менять в самом себе…

  • Нет, вы нас не так поняли: мы готовы, конечно…

  • Тогда давайте Олегу свободу, но постепенно: потому что он пока совершенно не умеет ею пользоваться… Поменьше запретов: только самые необходимые. Вот он приносит со двора стеклышки – а знаете, зачем? Чтобы иметь собственность: то, что несомненно ему принадлежит, с чем он может делать, что захочет. Как только у него появится своя несомненная собственность, которую все будут уважать, он начнет избавляться от этой привычки… Кривляний и прочего – просто не замечайте, игнорируйте. Отвернитесь, уйдите в другую комнату. Вы правильно определили: это спектакль. Никакой актер не захочет играть без зрителей.

  • Хорошо, мы попробуем так сделать, - неуверенно сказала мама. – И вы можете гарантировать, что это все пройдет?

  • Постепенно пройдет, хотя, может быть, и не все… Звоните, мне интересно, как все у вас сложится…

. . .

Через полгода они позвонили. Вернее, позвонила мама. Олежка теперь часто играет во дворе один. В его комнате никто не убирает: ну, разве что помоем, пыль сметем. Сначала он все разбрасывал, как попало. Сейчас стало получше. Капризы прекратились. Стал лучше есть.

  • Я вам очень благодарна, но знаете, я хочу вам признаться…

  • В чем?

  • Первый месяц я вас ненавидела… Да-да!

  • За что же?

  • Вы знаете, я так мучилась! Честное слово, просто мучилась… Зайдешь к нему – у него кавардак жуткий, одежда валяется прямо на полу, он по ней ходит – я так страдала от этого, а ничего нельзя даже сказать… Он гуляет во дворе один, а ведь я к этому не привыкла: стоишь и думаешь – а если какая-нибудь собака забредет во двор, нападет на него?! Так и хочется выйти, посмотреть, как он, - а нельзя…

  • Но сейчас это у вас прошло?

  • Не совсем, но, знаете, уже не так…

  • Ну что ж, я вас поздравляю: вы воспитали не только своего сына, но и себя!

. . .

Воспитание едой.

На «прием пищи» можно смотреть только как на физиологический процесс. Но когда работает желудок, куда девается душа? Ведь что-то же с ней в этот момент происходит! Может быть, питать ребенка – это значит одновременно его воспитывать?

. . .

Хотя Жанне Григорьевне уже 36 лет, выглядит она прекрасно: на вид ей дашь лет 25 – и она красивая женщина, у нее хороший вкус, она всегда – даже дома – отлично одета. Муж Жанны – вполне успешный бизнесмен, притом порядочный человек, умный, одаренный, преданный жене и детям. У них два сына: Глеб, 7 лет, и Кирилл, ему скоро 5. Живут они в коттедже, за городом. И у нее, и у него родители живы-здоровы, даже еще работают. Словом, все вроде бы хорошо.

Я всегда останавливаюсь у Жанны и Володи, когда приезжаю в столицу: у них «большая жилплощадь» и ко мне они хорошо расположены. К тому же Жанна давно не работает, а хозяйка она гениальная, готовит потрясающе. Но – часто при этом приходится наблюдать неприятные сцены.

Утро. Идем завтракать. Папа уже ушел, нас четверо: мама, я и мальчишки. Они первые без приглашения лезут за стол, суют ложками, куда им хочется, морщат носы: «А это че? А это?» Принюхиваются. Кирюша, маленький, тощенький, с прилизанными светленькими волосиками, кривляясь, шевелит носом, как собачонка: «Ма-ам! А че это? Чего ты сюда положила?» Мама ничего не отвечает, отворачивается: ей явно неудобно за детей. Я себя чувствую тоже неловко: надо есть, но Жанна и не думает садиться вместе с нами: когда едят другие, пусть даже это ее собственные дети, она стоит рядом – именно стоит, даже не присаживаясь! – и ОБСЛУЖИВАЕТ. Почему она считает своей обязанностью жертвовать собой, не знаю, и мне бы давно следовало к этому привыкнуть – но не могу: такая красивая женщина, ухоженная, умная – а я должен сидеть и есть в то время, как она стоит рядом и не ест.

Я, наконец, не выдерживаю и спрашиваю: «Жанна, может, ты поешь с нами?» Но она только улыбается, а мальчишки, как по команде, поднимают головы от тарелок и с недоумением смотрят на меня.

Нюхали они, нюхали, я думал – им не нравится, оказалось – ничего подобного: уписывают за обе щеки. И неудивительно: я сам съел три тарелки, хоть и не знаю, что ел: какой-то салат, но очень необычный: в нем крошечные кусочки фруктов, самых разных, кажется, даже ананасы есть, и сырые и вареные овощи, и зерна кукурузы, и сыр - так вкусно! Интересно, сколько времени у нее ушло на то, чтобы приготовить это произведение кулинарного искусства?

Но вот поели, попили сок с домашним печеньем. Хлопчики вылезли из-за стола, спасиба не сказали, быстренько вытерли руки и убежали куда-то. У Кирилла на тарелке остался недоеденный салат, у Глеба – растерзанный кусок печенья, аккуратно прикрытый не менее растерзанной и грязной салфеткой.

Я тоже встал, поблагодарил, пошел собираться. Уходя на весь день, заглянул на кухню попрощаться. И вижу такую картину: сидит Жанна, как-то по-сиротски сбоку притулившись к столу с горой немытой посуды, и что-то там поспешно клюет.

Говорю ей:

  • Жанночка, да почему ты не ешь по-человечески? Ты меня, конечно, извини, это не мое дело – но все-таки?

А она:

  • Да, знаешь, как-то не получается… То то подай, то это. Вскакивать все время. Мне так проще – после всех.

  • Да, но это же влияет на детей!

Она задумалась. Вздохнула и говорит:

  • Да, ты прав: они меня воспринимают как прислугу. Бывает, даже покрикивают: то им не нравится, это невкусно.

  • Вот видишь, ты же сама понимаешь…

  • Сама-то я понимаю, но как-то не получается у меня по-другому… Ладно, ты иди, а то опоздаешь.

Я вздохнул, попрощался и ушел.

. . .

Наверное, вы со мной согласитесь: описанная выше сцена – совершенно явный «воспитательный момент». Вернее – антивоспитательный. Дети учатся не уважать людей, не уважать труд, заботу – именно то, что больше всего заслуживает уважения.

Приходилось мне наблюдать и самоотверженных мам несколько другого рода: они за столом все лучшие кусочки, все самое вкусненькое подкладывают своему ненаглядному чаду – а сами кушают чуть ли не сухой хлеб. И чадо к этому привыкает и уже считает, что так и надо, так всегда и должно быть: мне – самое лучшее, отборное, всем прочим – остаточки. Может, таким на всю жизнь останется: не дадут ему «лучшего, отборного» - он страшно разозлится, будет чувствовать себя несправедливо обиженным и несчастным.

Жан-Жак Руссо сказал когда-то: «Вернейший способ воспитать несчастного человека – это приучить его не встречать ни в чем отказа». А тут ребенок даже и не просит ничего: ему просто-таки навязывают что повкуснее и послаще.

Почему взрослый и вроде бы разумный человек может так себя вести? Видимо, приятно чувствовать себя Жертвенной Натурой, Самоотверженной Мамой.

Приходилось встречать мам – Мастеров Откормочного Цеха. Хочет ребенок есть, не хочет – он обязан перемолоть определенное количество калорийнейшей пищи, какого вполне хватило бы для откорма хорошей йоркширской свиньи. Понятно, что это воспитание отвращения к еде и к тем, кто ее готовит.

Но, к счастью, есть и другие примеры. Когда с самого раннего детства ребенок привыкает не только за собой убирать, но и помогать маме, и делает это без принуждения и даже с удовольствием, потому что ему внушили, что это очень похвально и хорошо и за это все тебя будут уважать. Когда совместная трапеза превращается в своего рода семейный клуб: за столом шутят, обмениваются новостями – всем и весело, и интересно. Знаю семьи, где невозможно что-то недоесть и бросить, хотя в то же время никого не заставляют питаться насильно: хочешь ешь, не хочешь - не ешь. Берет каждый то, что захочет и сколько захочет – но если сам взял – съешь все до крошки! И представить себе нельзя, что может быть по-другому. Где за столом дети берут вкусненькое только после взрослых.

Думаю, что вряд ли возможно – да и не нужно – чтобы во всех семьях «ели одинаково»: люди ведь разные, семейные и культурные традиции тоже разные – и то, что хорошо для одной семьи, может совсем не подходить другой. И все-таки, как мне кажется, есть несколько «золотых правил», которых лучше придерживаться абсолютно всем и всегда. Вот они.

Застольные заповеди для родителей.

  1. Еда – это не только поглощение питательных веществ, которое может доставлять удовольствие, но и их покупка, приготовление, уборка. Все это – по возможности – дети должны делать ВМЕСТЕ С МАМОЙ или, по крайней мере, принимать хоть какое-то посильное участие.

  2. Не следует заставлять ребенка есть то, чего ему не хочется, и тогда, когда не хочется, за исключением особых случаев (ребенок болен – и т.п.). Здоровый ребенок должен есть тогда, когда голоден.

  3. Все, с точки зрения малыша, вкусное нужно есть ВМЕСТЕ С НИМ: чтобы он не привыкал к тому, что все хорошее существует только для него. Так следует делать и в том случае, если ваши вкусы в смысле еды совершенно не совпадают со вкусами вашего ребенка. Если же вы не можете это есть – то и ребенку не покупайте.

  4. Введите 2-3 максимально простых правила поведения за столом и следите за их исполнением. Например: «за стол садиться – только после взрослых». «Поел – убери за собой». И т.п.

  5. В семье не должно быть ни «Постоянных Слуг», ни «Постоянных Господ»: всю неприятную работу, по возможности, должны делать все (кто когда может).

  6. В то же время не следует заставлять детей убирать и пр.: лучше пусть это будет чем-то вроде почетной обязанности, за исполнение которой ребенок получает уважение окружающих.

  7. «Морковка – лучше ананаса!» То есть – простая доступная здоровая пища, когда речь идет о детях, предпочтительней дорогой и экзотической, причем – именно в воспитательном отношении. Приучая к «эдакому», особенному, мы воспитываем Принцев, которые будут очень страдать, если им придется вести «неаристократический» образ жизни.

  8. И, наконец, главная заповедь – в комментариях она, по-моему, не нуждается: «Душа важнее, чем желудок!» Никогда не забывайте ее!

. . .

Что же – какие необходимые качества – можно воспитать «за столом»?

  1. Привычку считаться с другими людьми (а для этого еще нужно понять другого, с его иными , чем у тебя самого, желаниями и вкусами);

  2. Самоконтроль, сдержанность (если за столом нельзя вертеться, разговаривать – и родители за этим следят);

  3. Уважение к маминому труду – и ко всякому труду (если папа – и другие взрослые: бабушки, дедушки – постоянно демонстрируют маме это уважение, именно за то, что она потрудилась);

  4. Бескорыстие, щедрость (когда, например, «вкусненького» не хватает на всех и малыш «жертвует» свое печенье маме или младшей сестренке: кстати, по этой причине очень полезно – в воспитательном смысле – чтобы в семье не было уж такого полного изобилия);

  5. Привычку к самоограничению (хочется «вкусненького» – а его сегодня нет).

Как видите, это действительно очень удобный для воспитания момент – вот и используйте его как можно более эффективно.

. . .

Еще сравнительно недавно, лет 100-150 назад, садясь за стол, молились, благодарили Бога за ниспослание хлеба насущного, выполняли определенные ритуалы. К этому уже нельзя вернуться, да и не нужно; и относиться к этому можно по-разному: сейчас мы чувствуем себя свободнее, в том числе и тогда, когда садимся за стол; зато тогда люди ощущали, что все, что они делают, имеет смысл не только для них самих, чувствовали свою связь с Космосом, с Мирозданием, с Богом. В чем-то мы выиграли – в чем-то проиграли. В воспитательном отношении – скорее проиграли.

Во всяком случае, не следует думать, что мы воспитываем ребенка только тогда, когда специально вознамерились его «повоспитывать». Воспитание происходит всегда: когда малыш ест, гуляет, ходит, пардон, на горшок. И значение всех этих «воспитательных моментов» очень велико. Вот о чем стоит всегда помнить!

. . .

«Пятерка» по русскому.

Все знают, что основы будущих школьных успехов или неудач наших детей закладываются в дошкольные годы. Но что же нужно делать, чтобы ребенок успешно учился? Например, что нужно делать, чтобы у него не было проблем с «русским языком»: предметом, на который в наших школах отводится наибольшее количество часов? А оценка по «русскому» в большой степени зависит от орфографической и пунктуационной грамотности: от того, насколько грамотно ваш ребенок пишет.

Как часто родители спохватываются, когда впереди уже выпускной класс, и тогда что-то сделать бывает очень непросто, на это приходится тратить массу времени и сил. А между тем, в раннем детстве (до 7 лет) можно, в самом наибуквальнейшем смысле слова играючи, легко, незаметно, без всяких усилий и почти без затрат времени – заложить основы орфографической и пунктуационной грамотности на всю жизнь. И это будет прочный фундамент, который уже никогда не разрушится.

. . .

Прежде всего, давайте разберемся, от чего зависит орфографическая, а от чего – пунктуационная грамотность.

Многие думают, что от знания правил – но это неправда. То есть – от этого тоже зависит, но в очень небольшой степени.

На самом деле, орфографическая грамотность на 80-90% определяется развитием орфографической зоркости и орфографической памяти, а пунктуационная, тоже процентов на 80%, - развитием пунктуационного слуха.

Что такое орфографическая зоркость?

Это попросту умение видеть «ошибкоопасные места» в слове (см. об этом в книге Г.Граник, С.Бондаренко, Л.Концевой «Секреты орфографии», М., 1994): те места, где можно допустить ошибку.

Допустим, мы пишем предложение: «Они шли, и на их дороге расцветали весенние цветы, зеленела травка» (это из «Снежной королевы» Андерсена). Представьте себе, что это пишет первоклассник. Так вот, в слове «они» можно допустить ошибку только в первой букве (потому что слышится «ани»). В слове «шли» вообще нет «опасных» мест. В слове«на дороге» – три таких места: предлог со словом раздельно; что «дороге», а не «дароге»; что «дороге», а не «дороги».

Понятно, что вот эти места и нужно проверять, над ними и нужно подумать. Но проблема многих детей (и не только детей!) в том, что они ошибкоопасных мест в словах не видят и их не проверяют, а проверять каждую букву, конечно, невозможно. Вот и пишут безграмотно – даже зная правила.

Как же развить у маленького ребенка орфографическую зоркость?

Делать это нужно тогда, когда малыш только-только научился читать. Для этого существуют две игры: «Угадай слово» и «Что бы это значило?». Если регулярно играть в эти игры с ребенком, и, особенно, если он это делает с увлечением, то орфографическая зоркость – то есть бессознательная привычка вглядываться в слово, замечая, как оно пишется, где можно ошибиться – у него обязательно появится.

В «Угадай слово» можно играть на листе бумаги, на школьной доске, на улице (писать мелком на асфальте). Нужно загадать слово, достаточно простое, хорошо известное ребенку, допустим «Воробей». Потом изобразить вот что:

Здесь семь букв – как в слове. Сказать ребенку: «Это птичка». И пусть догадается. И впишет слово по буквам в квадратики. Но: для этого надо знать, как оно пишется. Если он напишет «варабей» или «ворабей» – то проиграет. Тогда вы говорите, что такой птицы нет, а есть «воробей». А ведь выиграть ему хочется! Понятно, что и он может загадывать слова: для чего, опять же, нужно знать, как они пишутся.

Кстати, этот пример – с «воробьем» - вплотную подвел нас и ко второй, тоже очень простой, игре «Что бы это значило?» Дело в том, что слово, неправильно написанное (особенно это касается ахиллесовой пяты многих младших школьников – безударных гласных), изменяет свое значение. Вот на этом и построена игра «Что бы это значило?»

Просто мы пишем опять-таки хорошо известное ребенку слово, но - намеренно неправильно, а ребенок должен догадаться, что же это теперь будет значить (а для этого увидеть – что неправильно). Если догадается – то выиграл. Вот, скажем, ВОРАБЕЙ – это кто? ВОРА БЕЙ. Бей вора. Это тот, кто борется с ворами! Милиционер, видимо.

А «варобей» – это кто? Это от «варит» – кто-то вареный. «Вареный воробей», может быть?

Как вы думаете, «коток» – что это? А это место для выгула котов! А какой мальчик «хвостливый»? Тот, у которого есть хвост. А что такое «покозался»? Превратился в козу! «Кашелек» – это не очень сильный кашель (или мальчик, который немножко кашляет). «Чесы» – это то, чем чешутся. И т.д., и т.п. Берете самые простые слова, меняете в них безударные гласные – и смотрите, что получается. Не годится слово – возьмите другое. Подходящих слов очень много.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Книга предназначена для всех, кто не равнодушен к проблемам рождения и здорового развития ребёнка

    Книга
    Вы хотите родить здорового ребёнка? Узнать, как малыш появляется на свет, что происходит в этот момент с ним и с Вами? Вы хотите знать, как заботиться о себе и ребёнке после родов, что сделать для того, чтобы успешно и долго кормить
  2. Образовательная программа начального общего образования моу

    Образовательная программа
    Основная образовательная программа начального общего образования МОУ СОШ №23 г. Иркутска (далее ООП НОО) разработана в соответствии со статьями 14, 15, 32 Закона РФ «Об образовании», спроектирована на основе Примерной основной образовательной
  3. Все электронные книги серии «stalker», фанфики, первые главы, анонсы (3)

    Документ
    Прошли десятилетия после Удара – войны, в которой ведущие страны мира выпустили весь арсенал ядерного, химического, бактериологического, биологического и мутагенного оружия.
  4. Моу «Кульгешская сош им. Н. А. Афанасьева»

    Документ
    Учителям хорошо известно, что есть классы, куда идёшь с ощущением радости, работа в них вызывает прилив энергии, вдохновляет на поиск новых методических решений.
  5. Роман Коноплев Евроремонт для Приднестровья

    Документ
      Последствия мирового экономического кризиса, с которыми столкнулись Россия и Украина, неизбежно отразятся на ситуации в Приднестровье. В каком виде и сколь долго сохранится влияние негативных тенденций - другой вопрос.

Другие похожие документы..