Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Методическое письмо'
При определении количества часов на изучение учебного предмета «Музыка» следует руководствоваться базисным учебным планом 2004 года, в котором отводи...полностью>>
'Конкурс'
17 декабря 2010 года в Клубе Кабинета Министров Украины состоялся 5-й Национальный фестиваль социальной рекламы, являющийся крупнейшим проектом нашей...полностью>>
'Документ'
на тему: "Вплив гірничо-видобувного виробництва на НПС на прикладі "ВАТ Норинський щебзавод"та розробка заходів по зменшенню впливу пі...полностью>>
'Рабочая программа'
Значение надежности и умение оценивать степень риска в техносфере чрезвычайно важно. Аварии на производствах проводят к гибели людей, загрязнению окр...полностью>>

О. В. Мосин древнерусское государство и право

Главная > Документ
Сохрани ссылку в одной из сетей:

33


О.В. Мосин

ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО И ПРАВО

1. Введение. Историко-юридическое определение феномена древнерусской государственности и права

В настоящее время существует много учебной юридической литературы по теории отечественного государства и права (ТОГиП), где недостаточное внимание уделено как самому феномену древнерусской государственности и права так и эволюции возникновения отечественного государства и права, что делает учебный курс недостаточно полным. Целью настоящей работы является анализ эволюции Российского государства и права начиная с 9-10 вв вплоть до 17 в. Автор до этого специально не изучал курс “ТОГиП”, область его интересов - биохимия и биотехнология , в настоящей работе он попытался анализировать феномен российской государственности и права с точки зрения юридического анализа.

Современная историческая и юридическая наука не сформировала вплоть до настоящего времени четкого определения древнерусской государствен­ности и права. Действительно, из-за несоизмеримости явлений древней политической жизни и современных понятий государственного права опреде­ления эти носят характер более или менее искусственного компро­мисса, имеющего целью выделить из явлений древней жизни те признаки, которые можно без явной натяжки подвести иод наше понятие государства. Возьмем это понятие в наиболее элементар­ной его форме, при которой «существенными признаками госу­дарства являются три элемента: 1) совокупность населения, обра' зующего общественный союз, 2) власть, стоящая во главе этого общественного союза, и 3) территория, занятая данным населе­нием, и проанализируем, в какой форме и каком взаимном отно­шении были эти элементы государства налицо у русских славян в Древней и Киевской Руси.

Юридическая литература по истории русского права не находит государствен­ного обличия у древней Руси как целого. «Наша древность, — читаем у Сергеевича, — не знает единого государства Россий­ского"; она имеет дело со множеством единовременно сущест­вующих небольших государев». Подобно всем древним наро­дам, и восточное славянство «выступает в истории не в виде большого национального государства, но разделенным на значи­тельное число маленьких народностей, из которых каждая живет самостоятельной жизнью» , и летопись помнит свои особые княжения у полян, древлян, дреговичей, новгородцев, полочан, кривичей и т. д. В этой племенной среде вырастают города и пре­образуют ее организацию на новый лад — в ряд земель-волостей, тянущих каждая к своему городскому центру. И волость высту­пает перед нами как основной элемент древнерусской государ­ственности. Каждая отдельно взятая волость — это «вполне закон­ченное социальное целое со всеми необходимыми элементами государственности»; «у нее была и своя определенная территория, и свой народ, и самостоятельная верховная власть». Форму этой государственности Сергеевич определяет как «смешанную, в которой участвуют два элемента: монархический — в лице князя и народный — в лице веча»

Взятая в целом, древняя Русь не имеет с этой точки зрения единой государственной организации. И попытки определить формальную сторону «единства Русской земли» не дали удовлетво­рительного результата. Трудно говорить о единстве ее государ­ственной территории даже по отношению к иноплеменным соседям, так зыбки и неустойчивы стали ее очертания, так непрочны оказа­лись усилия Киевщины достигнуть территориального самоопреде­ления. Но еще глубже подрывается самое представление о такой древнерусской территории, которую можно бы назвать государ­ственной, раздробленностью ее на отдельные земли-волости, отно­шения между которыми часто принимают характер междугосудар­ственных. Число таких волостей-земель менялось. Обособленность их политического бытия была то более, то менее сильной. Первый пример крайнего обособления одной волости, почти полного вы­хода ее из связи с общей системой русских волостей — это выделение Полоцкой земли во владение рода Изяслава Влади­мировича; второй — выделение Галицкой земли в роде Ростисла-вичей после Любецкого съезда 1097 г. И эти так называемые выделения непосредственно примыкают к периоду, когда ряд моментов напряженной борьбы за единовластие во всей области восточного славянства создавал на время господство одного князя (Владимир, Ярослав) над рядом волостей без внутренней органи­ческой их связи в единое государство. Иногда исчезала реальная обособленность той или иной волости, и она поглощалась сосед­ней землей. Так, Киевская волость уничтожила автономию Дерев-ской земли, дреговицкой Турово-Пинской волости, оторвала от Волыни Погорынье, но это не создало расширенного единства собственной киевской территории, в составе которой сохраняется различие киевской—русской в тесном и техническом смысле— и киевских волостей.

Трудно говорить в государственно-правовом смысле слова о единстве населения древней Руси, слабо объединенного государственными связями. Для этого характерно отсутствие общенационального термина государственности. Национальное опре­деление отдельного лица как «русского» возникает лишь к концу рассматриваемого периода и то в книжно-поэтической форме «русичи». Слабо связаны разные административно-территориальные области как общей государственной властью так и экономическими и материальными инте­ресами. По мере прпогресса развития западноевропейского государства и права с ним теснее связываются интересы Юго-Западной и Северо-Западной Руси; последняя в середине XI в. глубже входит в экономическое освоение и развитие природных ресурсов поморского севера; с XII в. северо-восточная окраина обособля­ется в особый народнохозяйственный район. И южная торговля юридически теряет постепенно свою непрочную гегемонию в экономическом быту восточного славянства, гегемонию поверхностную, не прони­кавшую в глубины государственного быта. Слабы и внешние консолидирующие духовные связи. Нет оформленной системы права, национального просвещения, носителя национальной идеи, а церковная организация, стройная и влиятельная, еще далека от позднейшего значения, ибо далеко еще в грядущих веках отождествление понятий «русский» и «православный» народ.

Не менее трудно говорить для всей древней Руси как целого о единой государственной власти, стоящей во главе этого общественного союза». Чтобы спасти представление о государственном единстве древ­ней Руси, Костомаров пробовал определить ее как федерацию. Но юридическое понятие это требует наличности «федерального» правительства, а такого значения история права не может при­знать ни за властью великого князя киевского, ни за княжескими съездами.

Исходя из этих вышеобозначенных историко-юридических определений обратимся к конкретным явлениям древнерусской государственно-правовой действительности и эволюции Российского государства и права начиная с 9-10 вв. вплоть до 17 в.

2. Эволюция возникновения государства и права Древней Руси с начала 9-10 вв в вплоть до 17 в.

2.1. Возникновение первых государственных формирований у славян. Сравнение “западного” и “восточного” пути образования государства.

Исторические данные свидетельствуют, что право возникло в результате естественно-исторического развития, одновременно с государством (как его необходимый атрибут). (3, 4). Первичная родовая организация общества позволяла обходиться без специальных органов, призванных обеспечить правопорядок. Бесклассовая родо-племенная общность людей основывалась в начале на кровнородственном принципе - “единая семья” (5). Сами условия ее существования предопределили участие подавляющего большинства членов рода в осуществлении функций, обеспечивающих общественные интересы. К таковым относилось и поддержание сложившихся обычаев и порядка, а также наказание нарушивших его. Социальные нормы родового общества, формами выражения которых являлись обычаи, традиции, ритуалы, тотемы и табу, предусматривали в качестве высшего наказания изгнание провинившегося из рода, что само по себе приводило к смерти. Их общей особенностью являлась “мононормность”; они в большинстве не отделяли прав от обязанностей, поскольку права индивида сливались с обязанностями (6).

Власть в родовом обществе принадлежала вождям, совету старейшин и опиралась на авторитет вождя и его силу (потестарная власть от лат. potestas -мощь, сила) (7). Эта власть распространялась на эгалитарное общество, члены которого были равны (политическая власть, как известно, предполагает неравенство, т. е. деление на управляющих и управляемых).

Следует отметить, что в тех условиях данные функции не имели политического свойства, выражали действительно общий интерес, осуществлялись органами родо-племенного строя (военноначальник, вождь, совет, дружина, народное собрание), решавшими и другие задачи, связанные с жизнеобеспечением общества и не располагавшими специальным аппаратом принуждения (8).

Постепенно, около 4-3 тыс. лет тому назад, естественно-историческое развитие общества привело к замене родовых образований территориальными, к классовому расслоению, зарождению государства (9). Классовые противоречия, социальная напряженность в связи с углубляющимся имущественным неравенством, усложнение взаимосвязей по мере развития экономики объективно вели к усложнению механизма отношений как внутри родового общества, так и между отдельными родовыми обществами. Как в том случае, когда государство предшествовало возникновению частной собственности и классов (“восточный путь”), так и тогда, когда оно появилось в результате социальной дифференциации общества, порабощения и господства, функция обеспечения правопорядка выступала как важнейшее средство обеспечения стабильности общества (10).

Образование функции обеспечения правопорядка связана с образованием государства и формированием права. Достигалось это двумя путями: во-первых, государство санкционировало обычаи, которые способствовали защите и осуществлению государственных интересов и правопорядка; во-вторых, государство создавало новые правовые нормы, в результате постепенно обычное право уступало место прецедентному праву, основой которого становились административные и судебные решения. Когда на смену прецедентному праву пришло статутное право (законы), первичное право получило письменные формы выражения, обеспечиваемые государственным принуждением - законы, кодексы, своды законов и т. п. Эти процессы способствовали развитию правоохранительной функции.

Самые ранние свидетельства о возникновении государства и права, а также специальных органов обеспечения права относятся к цивилизациям Древнего Востока. В период 4 династии (2815-2294 гг. до н. э.) должностные лица, ответственные за безопасность в провинциях Египта, именовались “Судья-комендант полиции” (11). Большое внимание организации полицейских сил уделял Хур Мохеб (ок. 1340 г. но н. э) (12). Он создал подразделения речной безопасности, занимающееся борьбой с пиратством, досмотром подозрительных судов и защитой разрешенной законом речной деятельности. Рамзес 3-й (1198-1166 гг. до н. э.) наделил полицию большой властью и обязал горожан под страхом наказания оказывать ей содействие (13).

Наиболее серьезные усилия были направлены на поддержание полиции, обслуживающей захоронения. Из сохранившегося описания крупного ограбления в Фивах (ок. 110 г. до н. э.) выясняется, что город в административно-полицейских целях был разделен на два сектора - восточный и западный - под началом двух принцев (14). Один из них назывался “Главный комендант полиции города мертвых”, поскольку на его территории находились захоронения. Столичная Египетская полиция имела свой флаг с изображенной газелью со страусовым пером - эмблемой некоторых войсковых образований Египта. Этот факт свидетельствует о тесной взаимосвязи армии и полиции, схожести их функций. Данное обстоятельство является закономерностью для современной России, поскольку обязанности по обеспечению правопорядка выполняют и специальные формирования - внутренние войска (15).

Археологические раскопки свидетельствуют о существовании в 2000 г. до н. э. в городах Индии специальных групп государственных инспекторов по контролю за мерами и весами, по надзору за состоянием улиц, водостоков, отрядов ночной стражи (16).

Отличительной чертой Китая являлось то, что довольно значительное время на низовом уровне обеспечение правопорядка возлагалось на само сельское население (17).

Достаточное количество указаний по существованию особых отрядов людей, выполняющих охранительные функции, можно найти в Ветхом и Новом заветах: “На стенах твоих, Иерулисалим, я поставил стражей, которые будут бдить и ночью и днем” (Исайя, гл. 11, 740-700 гг. до н. э.) (18). В “Песне песней” Соломона (200-100 гг. до н. э.) говорится: “Встретили меня стражи, обходящие город; избили, изранили меня, стерегущие стены” (18).

От “Двенадцати таблиц” (451 г. до н. э.) принято вести отсчет юридической истории Рима (20). Любой закон не только фиксирует, закрепляет существующие отношения в обществе, но и стимулирует развитие юридической практики. Хотя в “Двенадцати таблицах” не упоминались “преследователи убийств”, такие должности появились после принятия этого закона. На них возлагалось расследование убийств и розыск преступников. Это типичный пример отхода от процессуального порядка, именуемого обвинительным или состязательным, характерным для ранних стадиях становления государственности. При таком порядке государство занимало пассивную позицию, наблюдая, чтобы стороны соблюдали определенные правила и обычаи. Поиск виновного, предоставление доказательств лежало на исце (потерпевшем). Лишь постепенно представление о правонарушении как личной обиде пострадавшего начинает приобретать иное содержание: нарушение общего интереса, общего порядка и правил, что само по себе представляет ценность, предпосылку к нормальной жизнедеятельности, нуждающейся в охране. К концу старого летоисчисления в Риме появилась организация, напоминающая жандармерию, офицеры которой имели право арестовывать нарушителей. Таким образом, полицейские учреждения постепенно обособлялись от органов управления.

Становление судебных органов в общем и целом шло тем же путем, хотя здесь имелись свои особенности. Для этого процесса характерно перераспределение полномочий органов родо-племенного строя; собрание общин утрачивало, а сравнительно узкий круг лиц или одно лицо сосредотачивали во все большем объеме судейские функции. По мере того, как государство отказалось от роли арбитра и начинало выступать в качестве активного участника процесса (вначале по государственным и наиболее тяжким уголовным преступлениям, а затем по все более широкому кругу дел), эти лица вынуждены расширять свое участие в предварительной подготовке материалов, их проверке и оценки доказательств, что со временем привело к развитию функции расследования и созданию судебного арппарата. И в данном случае наблюдалось организованнное объединение полицейских (дознание, следствие) и судебных функций в одном органе.

Итак, право возникло в результате естественно-исторического развития, одновременно с государством (как его необходимый атрибут). Однако особенности становления государственности в той или иной стране не могли не накладывать отпечатки на эти процессы. Так, где доминирующим началом оформления государства являлось разделение общества на классы на основе частной собственности, появляются формирования, специально призванные особыми методами разрешать коллизии и противоречия, возникающие на почве классовой дифференциации.

Источники возникновения права свидетельствуют о том, что нет прямой зависимости их от типа государства. Так, если в Риме, Греции и Египте состязательный процесс и соответствующие ему органы существовали в период рабовладельческого государства и на начальном этапе феодализма, то в России оно возникли на ранних стадиях феодализма и сохранялось продолжительное время. Это является убедительным свидетельством относительной самостоятельности права. Наиболее характерными особенностями для периода возникновения права является то, что оно, во-первых, в ходе длительного процесса дифференциации функций государственного управления как бы “выросло”, “отпочковалось” от государственных органов общей компетенции, и во-вторых, в значительной мере как результат первого, продолжительное время объединяло в себе как собственно полицейские, так и судебные, а равно и карательные (исполнение собственных судебных решений) функции.

2.2. Возникновение Древнерусского государства и права.

Характерной чертой возникновения известных по летописи городов является слияние нескольких (от 3 до 7) неболь­ших близко расположенных поселков (Искоростень, Киев и др.). Сопоставляя полученные археологические данные с имеющимися в арабских, византийских и западно-европейских источниках указа­ниями, современные историки пришли к выводу о том, что уже в VII в. в восточной Европе появились первые города. Это указывает на обнаружившуюся противоположность города и деревни, характерную для переходного времени от пле­менного строя к государству. Приблизительно к VI—VII вв. можно отнести наличие пер­вых признаков частной собственности на землю и зарождение землевладельческой знати, то есть привилегированных землевла­дельцев, использовавших труд крестьян-смердов.

Начиная с IX в„ во всяком случае, можно говорить о на­личии на Руси феодального способа производства, об оформлении государственного базиса. В этих условиях было вполне закономерно появление сравнительно небольших государственных образований — Куявии, Славии и Артании (вторая половина VIII—IX вв.), а затем и образование обширного древнерусского раннефеодального госу­дарства. Оформившийся к этому времени господствующий класс был заинтересован в создании сильного государства — орудия классового господства землевладельцев. При таком понимании вопроса о возникновении и типе госу­дарства Киевской Руси надо признать, что первые, известные нам памятники законодательства Х—XI вв. (договоры Руси с Византией и Русская Правда) представляют собой выражение воли господствующего класса — феодалов с некоторыми пережит­ками более ранних правовых обычаев.

Договоры Руси с Византией (911 и 944 гг.) в большей своей части посвящены вопросам уголовного права, а также отноше­ниям международным, торговым, а не вопросам судопроизводства. Кроме того, надо иметь в виду, что нормы договоров должны были иметь характер определенного компромисса между договаривающимися сторонами. Однако можно все же сделать вывод о наличии ко времени заключения договоров развитой системы права Киевской Руси, так как договоры ссылаются на «закон русский» '. Решение некоторых вопросов в договорах близко к решению их в «Русской Правде. Так, ст. 4 договора 911 года (соответствующая ст. 13 дого­вора 944 г.) говорит об убийстве грека русским или русского греком. Греческий закон устанавливал в таком случае смертную казнь по приговору суда; «закон русский» знал кровную месть, Текст договора говорит о предании убийцы смерти, но не устана­вливает какого-либо порядка исполнения нормы. Слова «да держим будет створивый убийство от ближних убьенаго, да убьють и» вызвали большие разногласия, и вряд ли возможно их раз­решить. В случае бегства убийцы вопрос о наказании разрешался двояко. При наличии у него имущества оно обращалось в пользу родственников убитого; в случае отсутствия имущества надле­жало производить поиски убийцы и при обнаружении его преда­вать смерти. И эта норма является компромиссной, учитывая, очевидно, необходимость скорейщего разрешения конфликта, могущего последовать в случае безнаказанности бежавшего убийцы.

Владимирский-Буданов указывает, что «право, выраженное в до­говорах, не есть ни право византийское, ни чисто русское: оно составлено искусственно договаривающимися сторонами для соглашения русского обыч­ного права со столь отличным от него византийским правом. Однако в догово­рах гораздо больше следов русского права, чем византийского» («Обзор исто­рии русского права», изд. 4-е. Киев, 1905, стр. 92).

В. И. Сергеевич, выражавший мысль о влиянии византийского права на нормы договоров, полагал, что тут идет речь о смертной казни согласно грече­скому праву («Лекции и исследования по древней истории русского права», изд. IV, СПб., 1903, стр. 633 и ел.). М. Ф. Владимирский-Буданов думал, что договор говорит о дозволенной послесудебной мести родственников («Хресто­матия по истории русского права», вып. 1. изд. 4-е. Киев, 1889. стр. 17). В «Обзоре» автор указывает, что такой порядок, установленный по договору 944 года, заменил собою правило договора Олега 911 года о мести досудебной (стр. 318). Проф. С. В. Юшков высказывался в пользу наличия здесь после-судебной мести (как и в «Правде» Ярослава) со стороны родственников («Об­щественно-политический строй и право Киевского государства», стр. 130). Од­нако против этих толкований говорит то соображение, что при торговых поезд­ках русских купцов в Византию далеко не всегда среди русских могли нахо­диться родственники убитого.

Статья 6 договора 911 года устанавливает денежное взыска­ние за кражу. Однако в ней имеется характерная оговорка о возможности для потерпевшего убить на месте преступления вора («да не взыщется смерть его ни от Христьян, ни от Руси...») 1.

Единственная статья—3—договора 911 года, имеющая от­ношение к судопроизводству, недостаточно ясна и вызвала ряд толкований. Прежде всего спорным оказался начальный термин статьи: «А о главах...» Обозначает ли он преступление убийства, подобно Русской Правде («за голову»), или ему надо придать более широкий смысл, то есть преступления вообще (так вслед за Д. М. Мейчиком ' толковал эту статью С. В. Юшков) ? Если принять второе мнение, то можно истолковать всю статью, как правило о делении всех доказательств по делам о престу­плениях. К первой группе — «показания явленные» — относятся материальные следы события и показания посторонних лиц. Статья предлагает верить им. Ко второй группе относится при­сяга сторон, к которой надо прибегать, если доказательствам пер­вой группы нельзя будет верить.

В летописном рассказе о заключении Олегом договора с Византией говорится, что русские, присягая, снимали с себя щиты и клялись богом Перуном. Очевидно, эта форма присяги имелась в виду и процессуальной нормой договора 911 года. В отношении суда в Киевской Руси периода договора с Византией и позже, вплоть до начала XI в., у нас имеются лишь скудные указания. Так, летописец сообщает, что при Вла­димире за убийство взыскивалась денежная вира, шедшая в княжескую казну. Здесь отчетливо выступает значение нака­зания в качестве источника княжеских доходов. Этот летописный рассказ раскрывает два очень важных мо­мента. Во-первых, тут проявилось активное вмешательство госу­дарственной власти в ранее регулировавшиеся родовыми обы­чаями отношения. Во-вторых, как это видно из всего повество­вания летописца, в вопросе о применении наказания столкнулись две тенденции. Принятие христианства, сопровождавшееся появле­нием на Руси греческого духовенства со своими порядками, со­ответствовавшими всему строю государственных отношений Византийской империи, не могло не оказать влияния на законо­дательство Киевской Руси. Летописец говорит об отдельных «уставах», то есть законах, созданных Владимиром: он, «с но­выми отцы нашими епископы снимаяся часто, совещашеся, како

в человецех сих новопознавших Господа закон уставити» '. Именно по совету епископов Владимир ввел замену вир смерт­ной казнью за убийства, число которых значительно выросло. Однако, как говорит летописец, бояре вскоре настояли на воз­вращении к прежнему порядку взимания вир, мотивируя это мероприятие чисто финансовыми соображениями: «оже вира, то на оружии и на коних буди».

Сопоставление вышеприведенных норм договоров Руси с Византией и летописных рассказов позволяет сделать вывод о том, что в Х (а может быть и в IX) веке уже существовал суд как орган государственной власти. Он не был, конечно, отде­лен от административных органов. Это был суд либо самого князя, о чем постоянно указывают светские и церковные источ­ники, либо суд поставленных князем судей — его тиунов, заме­нявших его, или посадников. «Княж двор», как место суда — обычное наименование источников.

2.3. Феодальный строй Киевской Руси XI в. Русская Правда как первый Российский судебник

Древнейшая часть Русской Правды является записью более старых норм, сделанной при князе Ярославле Владимировиче. Ее иногда на­зывают «Правдой Ярослава». Эта часть состоит из первых 16 статей «Краткой Правды». За ней следует «Правда Яросла­вичей», то есть сыновей Ярослава. Пространная редакция более сложна по составу и включает множество княжеских законов, изданных между серединой XI и началом XIII вв., не системати­зированных и хронологически перемешанных.

Для эпохи, предшествовавшей Русской Правде, характер­ным объединением сельского населения была соседская община. Она выросла в процессе разложения прежней семейной общины. Частная собственность на землю постепенно дифференцирует прежде однородную массу общинников: наряду с зажиточными по­являются бедняки, терявшие свои участки. Выходя из общины, они в поисках работы попадали в зависимость от богатых земле­владельцев — князей и бояр.

К XI в. относится быстрый рост феодальных отношений в Киевской Руси. Князья заселяют земли своими подвластными людьми, дарят села монастырям и старшим дружинникам или устраивают в них свое хозяйство. Возникает и расширяется землевладение княжеское, монастырское и боярское. В Правде Ярославичей, как и в последующих дополнениях ее, имеется много статей, посвященных княжескому хозяйству., которое отличалось от монастырского или боярского хозяйства и было по форме типичным для феодального способа производства. Хозяй­ство было натуральным, обслуживалось трудом зависимого на­селения. Рабство имело большое распространение; его источни­ками были «полон», продажа или самопродажа в холопы, же­нитьба на холопке «без «ряду» или вступление на службу тиуном или ключником в таких же условиях, рождение от несвободных, обращение в рабство за преступление.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Обеспечение образовательного процесса учебной и учебно-методической литературой по заявленным к лицензированию образовательным программам № п/п

    Программа
    Яшина, Н. К. Деловой английский: учебное пособие по обучению чтению на английском языке. — Владимир: Владимирский государственный университет (ВлГУ), 2006
  2. Владимир Ростиславович Мединский

    Документ
    Национальная русская черта с давних пор - даже не со времен Карамзина с его «Воруют-с», а еще раньше, с эпохи кормлений - это всеобщее воровство, коррупция и взяточничество.
  3.  естественные науки (3)

    Документ
    П 831 Протасов, Виталий Федорович. Экологические основы природопользования : учеб. пособие для использования в учебном процессе образоват. учреждений, реализующих прогр.
  4. Указатель каталогов и описаний

    Библиографический указатель
    Рецензенты: ученый секретарь, зав. отделом теории и современных проблем книговедения Научного центра исследований истории книжной культуры при НПО Издательства «Наука» РАН, канд.
  5. Научной и учебной литературы по междисциплинарным проблемам гуманитарных наук и методологии гуманитарных исследований в социальной сфере, поступившей в 3 квартале 2007 года в библиотеку выборгского филиала по заявкам кафедр филиала

    Документ
    Advanced English Учебник английского языка для гуманитарных факультетов вузов, факультетов переподготовки и факультетов повышения квалификации учителей иностранного языка.

Другие похожие документы..