Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Дана дисципліна «Росія в епоху Петра І: дискусійні і маловивчені аспекти» є спеціальним курсом. Викладається на ІІІ курсі в 6 семестрі в обсязі 72 год...полностью>>
'Литература'
Введение. В программе учебника по английскому языку за 8 класс в разделе «Великие русские писатели и поэты» мы познакомились со стихотворением Н.Гуми...полностью>>
'Учебно-методический комплекс'
Рабочая программа составлена на основании государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования, направления 030400.62 «И...полностью>>
'Документ'
Розглянувши рішення виконавчого комітету Рубіжанської міської ради від 02.09.2010 р. № 430 «Про Положення про відділ з мобілізаційної роботи, питань ...полностью>>

Сборник статей о Л. Н. Толстом 1902 1903

Главная > Сборник статей
Сохрани ссылку в одной из сетей:

Московский государственный университет

им. М.В. Ломоносова

Факультет журналистики

Кафедра истории русской литературы и журналистики

К 300-летию русской печати

К

175-летию со дня рождения Л. Н. Толстого

ЛЕВ ТОЛСТОЙ и РУССКАЯ ПЕЧАТЬ

Сборник статей о Л.Н. Толстом

1902 – 1903

Москва – 2003

Московский государственный университет

им. М.В. Ломоносова

Факультет журналистики

Кафедра истории русской литературы и журналистики

К 300-летию русской печати

К 175-летию со дня рождения Л. Н. Толстого

ЛЕВ ТОЛСТОЙ и РУССКАЯ ПЕЧАТЬ

1902 – 1903

Сборник статей

Москва – 2003

Предисловие

Лев Толстой – «живой, воплощенный в плоть и кровь символ достоинства печатного слова”

1903 год стал особенным для русской общественной жизни: 200-летие русской печати совпало с «двойным» юбилеем Льва Толстого – полувековым юбилеем литературной деятельности (1902 г.) и 75-летием со дня рождения.

Несмотря на весьма солидные, внушительные цифры юбилейных дат официальных громких торжеств всероссийского масштаба не было. Эти памятные даты отметила – в меру своих возможностей – русская печать [1]. Лишенная возможности говорить в полный голос, русская пресса нашла возможность высказать свое мнение о положении печати, выразить свои мечты о свободе слова в публикациях, приуроченных к юбилейным датам начала 1900-х гг.

Юбилеи Л. Толстого, великого писателя и мыслителя, голос которого вопреки запретам цензуры свободно звучал на весь мир, явились для русской прессы поводом высказать свои наболевшие проблемы. В контексте размышлений журналистов о необходимости свободы печати, свободы слова, свободы совести прозвучали высказывания о знаменитом юбиляре, который стал олицетворением этих чаяний журналистов.

Изучение материалов периодики 1902-3 гг. показывает, что юбилей печати во многом определил основное звучание публикаций, посвященных Л. Толстому.

Необходимо заметить, что и прежние юбилеи Л. Толстого не отмечались официально, несмотря на то, что он «составлял гордость и славу русской литературы», был известен как мыслитель. Ни пятидесятилетие, ни шестидесятилетие, на даже семидесятилетие маститого юбиляра (1898 г.) не вызвали никаких торжеств: тогда пресса лишь робко и «почти незаметно» откликнулась на эту знаменательную дату. «Взнузданная донельзя» легальная русская печать промолчала, ведущие газеты и журналы не поместили на своих страницах ярких материалов о Л. Толстом.[4]

Теперь, в начале бурного предреволюционного десятилетия замолчать юбилеи Л. Толстого было уже невозможно.

Русская пресса сочла своим «священным долгом» отметить юбилеи Л.Н. Толстого.

О приближающихся годовщинах русская газеты и журналы постоянно напоминали своим читателям. Журнал «Известия по литературе, наукам и библиографии в разделе «Новости литературного мира» проинформировал о создании «организационного комитета по устройству празднования двухсотлетнего юбилея печати» (2), регулярно и подробно сообщал о Л. Толстом.

Публицист влиятельной суворинской газеты «Новое время» задавал вопрос: «Чем ознаменовала Москва день рождения своего обывателя? Глубокий старик вправе был ожидать чего-нибудь больше письменных поздравлений и не ахти-каких газетных статей». [3]

Да, в русской прессе 1902-3 гг. еще не было посвященных Толстому отдельных юбилейных номеров газет и журналов, того нескончаемого потока юбилейной литературы, как это будет в 1908 г. в связи с 80-летием писателя.

Но журналисты восторженно сообщали, что «все органы печати, без различия направления, приветствовали великого художника и мыслителя», что «со всех столбцов всех органов русской печати» неслись восторженные похвалы гению Толстого. И хотя это было некоторым преувеличением, желанием выдать желаемое за действительное, но изменения были очевидными.

Различие общественно-исторических условий предопределило перемену отношения к Л. Толстому: от ожесточенной полемики с его учением в 1880-х гг, «замалчивания» в конце 1890-х гг. до повышенного внимания в начале 1900-х гг, бурное время перед революцией 1905 г., эпохи общественного подъема, стремительного роста оппозиционности русского общества.

Публикации о Л. Толстом, суждения самого писателя по различным вопросам попадали на первые полосы газет, становились важными документами эпохи, являлись фактами общественного сознания.

Имя Льва Толстого, всегда бывшее в центре внимания журналистики, в первые годы нового столетия вызывает повышенный интерес русской прессы. Каждое его слово и самые разноречивые суждения о нем стремительно разносились с помощью газет и «услужливого телеграфа». «Каждая строчка жадно ловится на лету не только нашей журналистикой, но и печатью всех государств Европы», – свидетельствовал «Журнал журналов и энциклопедическое обозрение». (3)

Тема «Л. Толстой и русская печать начала ХХ века» является многоаспектной. В настоящий сборник вошли статьи о юбилеях русской прессы и Л.Н. Толстого, наиболее характерные для публицистики этого времени. Эти статьи, часто перепечатываемые на страницах периодических изданий, помогают составить целостную картину русской прессы рубежа веков.

Отказ Л. Толстого в 1891 г. от авторских прав, разрешение «безвозмездно издавать в России и за границей» его произведения (именно эта публикация открывает данный сборник) – также определили особенное положение Л.Н. Толстого в русской журналистике рубежа веков.

Имя Толстого воспринимается в контексте судьбы русской революции. Толстой воспринимается как политический писатель, его имя служит поводом к политическим разговорам.

«Великий гражданин Русской земли», проповедник, апостол социальной справедливости, горячий общественный деятель – так характеризуют Л. Толстого публикации русской прессы перед революцией 1905 г.

Редакция газеты «Русские ведомости» в приветственной телеграмме Толстому подчеркивала общественный характер деятельности великого писателя: «С чувством глубокого уважения приветствует Вас редакция «Русских ведомостей» по случаю исполнившегося 50-летия Вашей общественно-литературной деятельности». (6)

Многие газеты перепечатывают приветственную телеграмму херсонской общественной библиотеки, обратившейся к Толстому: «Вам, великому гражданину земли русской» (7).

Русская пресса объявила юбилеи Толстого «праздником русской мысли, русского слова».

Многими газетами была перепечатана телеграмма Литературного фонда Л.Н. Толстому: «Комитет литературного фонда приветствует 50-летие Вашей литературной деятельности как великий праздник в истории русской мысли и русского слова.(8)

Юбилейная пресса 1902-1903 гг. показала, что и для своих современников – журналистов – Лев Толстой стал «символом достоинства печатного слова», которое он «поднял на недосягаемую высоту».

На страницах журнала «Русское богатство» в 1902 г., в защиту великого писателя от «безобразно неистовой выходки Мережковского» (публикация книги Д. Мережковского «Религия Л. Толстого и Достоевского) и от «недостойной спекуляции» именем Л.Толстого «недобросовестными журналистами», прозвучало признание Н.К. Михайловского, неожиданное в устах лидера «позднего народничества», автора знаменитой статьи о «деснице» и «шуйце» Толстого, надолго определившей отношение к нему критики: «Припоминая весь 50-летний путь литературной деятельности «великого писа­теля русской земли» мы видим, что и в своих великих произведениях, и в своих ошибках, часто очень крупных, всегда, от первого до последней написанной им строчки, он был и есть сам, считающийся только с собственной своею совестью, не­подкупный ни для предрассудков своей среды, ни для предрассудков, так сказать, мировых, не раз менявший свои взгляды, но никогда не отступавший от них под ка­ким бы то ни было внешним давлением.

В этом смысле он для нас больше, чем великий писатель. Он - как бы живой, облеченный в плоть и кровь символ достоинства печатного слова» (9)

Это высказывание о Толстом властителя дум того времени Н. Михайловского, подхваченное многими журналистами, стало камертоном, задавшим общую тональность публикаций о маститом юбиляре.

Почти целиком перепечатывает статью Михайловского о Л.Н. Толстом авторитетная газета «Русские ведомости», выделив тезис: Лев Толстой «как бы живой, воплощенный в плоть и кровь символ достоинства печатного слова». Автор статьи предлагает читателю «взвесить эти слова». Он утверждает, что значение Толстого «не исчерпывается для нас одним художественным. Толстой является великим моралистом, неизвестным до сих пор в России <…> независимо от того, согласен ли с ним читатель”. (10)

Эту же мысль о Л. Н. Толстом неоднократно высказывал и В.Г. Короленко: «Он поднял печатное слово на недосягаемую высоту». Его приветственная телеграмма «великому художнику и великому человеку, поднявшему на недосягаемую высоту значение русского слова» была перепечатана едва ли не всей столичной и провинциальной печатью (11).

Русское общество начала ХХ в. увидело в Льве Толстом высокий нравственный авторитет. «Когда в литературе есть Толстой, то легко и приятно быть литератором.., так как Толстой делает за всех. Его деятельность служит оправданием тех упований и чаяний, какие на литературу возлагаются <…> пока он жив, дурные вкусы в литературе, всякое пошлячество, <…> озлобленные самолюбия будут далеко в тени, – признавался А.П. Чехов. <…> Только один его нравственный авторитет способен держать на известной высоте так называемые литературные течения и настроения» (12).

Именно в Л. Толстом увидел высокий нравственный авторитет и для журналистов молодой, начинающий тогда исследователь русской цензуры и печати М. Лемке, обратившийся к писателю от имени журналистов: «Вы <…>наш, журналистов, старший товарищ, старейшина. Одно сознание: «Да, ведь, я по профессии товарищ Толстого» – я убежден, спасло не одного журналиста от нравственного падения» (13).

В это время А.С. Суворин записал в своем дневнике: «Два царя у нас: Николай II и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай II ничего не может сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой несомненно колеблет трон Николая …».(14)

В этот период особенно ясным стало значение Льва Толстого для русского общества. Толстой-мыслитель, публицист стал для русской печати проверкой гласности, «свободы слова».

В легальной и бесцензурной печати Толстой выступает со статьями и воззваниями. Его мощный голос звучит на весь мир. Обличительный пафос его произведений вызывает огромный резонанс, он участвует в формировании оппозиционных настроений у себя дома и за границей.

Материалы русской прессы живо и ярко свидетельствуют, что в начале 1900-х гг. на первый план выходит именно критический пафос выступлений Л.Н. Толстого. На сознание современников оказывает влияние именно его личность, его демократические устремления, нравственная мощь проповеди, общественная деятельность, свободное слово.

Так, в канун революции 1905 г., видя, что «развязка» приближается, Толстой в письме Николаю II в 1902 г., говоря о нищете и голоде, о всеобщем недовольстве правительством и враждебном отношении к нему, о религиозных гонениях, о цензурных преследованиях («цензура дошла до нелепостей запрещений, до которых она не доходила в худшее время – сороковых годов»), предостерегал царя: «Мерами насилия можно угнетать народ, но не управлять им».

«Я кричу и умоляю» – настойчиво обращался Л. Толстой к русскому обществу. На весь мир звучало бесстрашное слово «апостола правды», не желающего мириться с окружающим злом, и голос евангельского пастыря, для которого несомненна заповедь непротивления злу насилием, «закона любви».

Провозглашенный Толстым путь ненасильственной революции был услышан многими, но накануне революции 1905 г. наибольший резонанс получили именно обличительные высказывания Толстого.

Позиция великого писателя, отрицавшего су­ществующий строй, вызвала к нему острую ненависть самодержавия, которое «в течение многих лет практиковало над писателем изнуряющую административную опеку». Сочинения Толстого запрещались; близкие люди, распространявшие его сочинений, преследовались, как преступники. Один за другим следовали циркуляры о запрещении публикаций о нем в печати. Причем, не дозволялись к печати не только статьи, осуждающие, скажем, отлучение Толстого от церкви, но даже такие, казалось бы, безобидные известия, как о поездке Толстого на лечение в Крым в 1901 г.

Показательно отношение властей к болезни недавно отлученного от Церкви Л. Толстого. Был издан циркуляр Министерства внутренних дел, который доказывает, что правительство ожидало в 1902 г. «кончины Л. Н. Толстого», и поэтому требовало от всех редакций газет соблюдения «необходимой объективности и осторож­ности» в статьях, «посвященных его жизнеописанию и ли­тературной деятельности».(15) О том, как соблюдалось это требование официальными лицами, говорят архивные документы того времени. Категори­чески запрещались всякие демонстрации, торжественные собрания и даже сообщения в местной печати о возможной «кончине вышеупомянутого графа». Предписывалось священникам в случае «кончины этого еретика» отменить «всякие службы».

Русская пресса 1902– 1903 гг. показывает, что статьи, посвященные юбилеям Толстого, появились в атмосфере открытого преследования, травли писателя, достигшей апогея в «отлучении» его от Церкви (1901 г.). В сборник помещены и статьи, имеющие явно антитолстовскую направленность.

На характере публикаций сказались «исключительные цензурные меры» по отношению к писателю и проповеднику. От журналистов требовалось соблюдение «объективности и осторожности». Не препятствуя обзору литературной деятельности и жизнеописанию» юбиляра, цензура стремилась статьи к юбилею Толстого или вовсе устранить, либо так обесцветить, чтобы они перестали быть тенденциозными и не воздействовали на «возбужденную аудиторию рассказами ко дню 50-летия литературной деятельности – чем занимается Лев Толстой в Ясной Поляне» (16).

Запрещение цензурой в печати имени Толстого привело в начале 1902 г. к такому курьезному факту, когда в приложении к массовому журналу «Нива» обзор русской литературы ХIХ века появился без портрета «гордости русской литературы» Л. Толстого. Причем не был помещен его портрет даже «в маленьком виде в компании Горького, Потапенко, Короленко, Авсеенко …».(17)

К газетам и журналам, печатавшим сообщения о Л. Толстом, неоднократно применялись репрессивные меры – запрещение розничной продажи («Петербургской газеты» за напечатание известия о выезде Толстого в Крым в 1902 г.) вплоть до конфискации тиражей. Не раз подвергались цензурным гонениям такие издания, как «Русские ведомости», «Новое время», «Русь», «Русское слово» и др.

Центральная и провинциальная российская пресса по-разному реагировала на многочисленные предписания и запрещения правительственных учреждений. Официальные издания замалчивали существование Толстого. Многие провинциальные газеты (например, «Туркестанская правда») вообще не отозвались ни на 50-летие творческой деятельности Толстого, ни на 75-летие со дня его рождения. Некоторые издания ограничились сухими краткими информационными заметками.

Однако провинциальные газеты, сотрудниками которых были в боль­шинстве своем представители передовой интеллигенции края, критики, близкие к марксизму, рассматривали публицистические выступления Толстого как мощное средство пробуждения общественного сознания, вос­питания гражданского отношения к жизни. Именно такие мысли прозвучали в статьях, приуроченных к юбилею Тол­стого, на страницах таких изданий, как «Уралец», «Русский Туркестан», «Приднепровский край», «Северный край», «Саратовский листок», «Волжский вестник» – некоторые из этих публикаций помещены в настоящий сборник.

Обще-демократическое направление этих газет, их оппозиционность по отноше­нию к правительственным указаниям проявились и в том, как много внимания они уделяли Толстому. Если пра­вительственные органы соблюдали «объективность и осторожность» в освещении жизни и деятельности Толстого, то оппозиционная передовая русская печать заметно увеличила количество статей и заметок о нем. Буквально через два-три номера читатели мог­ли узнавать о состоянии здо­ровья писателя, тогда тяжело болевшего. Затем тревожная рубрика «Болезнь Толстого» сменилась оптимистической – «Здоровье писателя», в которой с удовлетворением сообщалось об улучшении его здоровья. Когда же появились новые слухи об опасной болезни Толстого, сотрудники многих изданий специально по­сещали Толстого, и газеты публиковали многочисленные интервью с Толстым:«В Ясной Поляне», в которых обязательно подробно сообщалось о состоянии здоровья писателя, подчеркивался его бодрый дух.

Журналисты различных общественно-литературных убеждений стремились в Ясную Поляну и в московский дом в Хамовниках, чтобы взять интервью у великого писателя и «оригинального» мыслителя. Л. Толстой был первым, кого проинтервьюировали русские журналисты, и эти публикации вызывали подчас справедливое недоумение читателей. «Можно было бы сказать, что странные мнения высказал Толстой, если можно было быть уверенным, что это, в самом деле, его мнение, а не искаженные до неузнаваемости в передаче какого-то добровольца, вероятно, не понявшего хорошо того, что ему говорило знаменитый писатель», – замечали журналисты других изданий, несмотря на это жадно перепечатывающие любые, зачастую недостоверные, нелепые сведения о Л. Толстом.

Боль и негодование читателя вызывает публикация в газете «Курьер» (при этом сочувственно и с уважением относящейся к писателю) небольшого отрывка из весьма сомнительных воспоминаний конца 1890-х гг. о Толстом, как «пришепетывающем» старике» (18). Но она была перепечатана очень многими столичными и провинциальными газетами и охарактеризована ими как «очень интересная».

Погоня за правом первого напечатания нового произведения Л.Н. Толстого, сведений о нем приводила к спекуляции именем Толстого. Хотя присутствие живого Толстого все же накладывало некоторую степень ответственности на журналистов, в отличие от посмертных публикаций о нем.

Некоторые газетные и журнальные материалы о Л. Толстом говорят лишь о стремлении к сенсационности. Подобная бесцеремонность газетчиков огорчала писателя: «Да что же это пишут про меня?! Я ведь еще жив…» (19)

Поэтому столь важны немногие газетно-журнальные материалы, сохранившие правку, внесенную рукой самого Толстого. Особенно поражает деликатное отношение великого писателя к просьбе журналиста просмотреть корректуру статьи, извиняющийся тон Толстого, когда он считает необходимым внести в нее исправления. В этом смысле интересна статья Ю. Беляева в «Новом времени», помещенная в настоящем сборнике.(20).

По хрестоматийной схеме празднования юбилеев первым шагом естественным было бы издание собрания сочинений юбиляра. Но на родине «великого писателя земли русской» не было юбилейного издания ни текстов художественных произведений Толстого, ни уж тем более публикации его новых сочинений, о которых русская печать из-за цензурных запретов могла упомянуть лишь вскользь: «Толстой занят новым сочинением по социально-экономическим вопросам».

Зато печать пестрела перечислением цифр тиражей изданий художественных произведений Толстого и литературы о нем, изданной к этому времени в России и за рубежом. Эти библиографические данные были восприняты русским обществом, как сенсационные и перепечатывались газетами. (21) Поэтому много места на страницах различных изданий отводилось сообщениям о международном значении Толстого. Русская печать начала ХХ в. приводила все новые свидетельства роста авторитета, мировой славы писателя и мыслителя, которая происходила на глазах его современников. Об этом свидетельствует перепечатка всеми газетами сведений о популярности Л. Толстого. В статьях приводятся явно впечатляющие читателей цифры, говорящие о количестве изданий сочинений Толстого во всем мире, переводов его произведений на различные языки. И здесь зачастую журналисты позволяют себе реплику о том, что запрещенные в России произведения Толстого расходятся огромными тиражами за границей, называют и книги иностранных авторов, посвященные его нелегальным сочинениям.

В прессе того времени указывается также на обилие библиографических изысканий о Толстом. Так, журнал «Вестник Европы» вместо статьи к толстовскому юбилею поместил на своих страницах ряд рецензий на книги о писателе. Внимание журнала привлекла библиографическая работа помощника библиотекаря Императорской публичной библиотеки П.Д. Драгоманова. Рецензию на это издание журнал помещает в качестве юбилейного материала к 75-летию Толстого (22).

Журнал явно гордится своим сделанным некогда замечанием о славе и популярности, «какими пользуется во всем свете гр. Л.Н. Толстой», они «впервые выпадают на долю русского писателя». Вся книжка наполнена свидетельствами всемирной известности Л.Н. Толстого. Литературный обозреватель «Вестника Европы» задается риторическим вопросом: «Какой ж другой русский писатель был переводим в таком обилии, приобрел такую широкую славу?». Затем объясняет причину того, что за границей Толстой «чуть ли не в 3 раза популярнее, чем в самой России». По мнению журнала, это происходит потому, что во всем «безвозбранно печатаются все произведения» Толстого, в России они запрещены. «Это прискорбная черта в положении писательской деятельности гр. Толстого», – справедливо заключает рецензент «Вестника Европы».

В сборнике невозможно представить все материалы о Л.Н. Толстом, появившиеся в русской прессе в 1902–1903 гг.: их более тысячи.

Неосуществимость этой задачи привела к необходимости ограничиться лишь наиболее важными, часто перепечатываемыми в прессе материалами. Это письма Л.Н. Толстого, отрывки из дневников писателя, «открытые» письма к нему, а также очень важные для исследователей русской журналистики письма Л.Н. Толстого в редакции газет, журнально-газетные материалы о писателе, позволяющие судить об общественно-литературной позиции издания.

Интересно проследить эволюцию критических отзывов о Л.Н. Толстом, появляющихся в русской прессе. Так, если в 1898 г. немногочисленные публикации о писателе по случаю его 70-летия сводились преимущественно к цитированию известного предсмертного письма Тургенева, в котором он просил «великого писателя Русской земли» <…> «вернуться к литературной деятельности», то спустя пять лет, в 1902–3 гг. в прессе ясно прозвучала мысль о том, что Л. Толстой – «великий гражданин земли русской», признавалась огромная значимость его общественно-публицистической деятельности.

В 1902–3 гг. юбилей Толстого воспринимался как праздник не только литературный, но и общественный, несмотря на высказанное многими публицистами «несогласие» с взглядами писателя.

О Л. Толстом-художнике в русской печати появилось материалов немного. Наибольшее внимание журналистов вызвала небольшая заметка Н. Бочарова в «Русском слове» об истории создания романа «Войны и мир»: фрагменты из нее дали многие газеты. В «Новом времени» перепечатали из журнала «Русский архив» за 1868 г. статью «Несколько слов по поводу книги «Война и мир» Л. Н. Толстого»; причем эта публикация появилась в газетах под броскими заголовками: «Статья гр. Л.Н. Толстого по поводу книги «Война и мир», «Л. Толстой о задачах исторического романиста», без указания на почти полувековую давность, но – статьи! – писателя.

Ряд изданий публикуют материалы об общественной деятельности Толстого: о его деятельности в качестве мирового посредника в 1860-е г., о защите Толстым рядового Василия Шибунина – «Лев Толстой как судебный защитник». В ряде материалов русской прессы приводились новые подробности об участии писателя в переписи населения в 1882 г., когда он, столкнувшись с городской беднотой, написал свое знаменитое обращение «О переписи в Москве», в котором он призывал «просвещенных людей», людей «достаточных классов», подобно библейскому Закхею, помочь жителям городских трущоб. Сведения о публикации этой статьи-воззвания в газете «Современные известия», об отношении редактора газеты Н.П. Гилярова-Платонова к Толстому, его «Исповеди», которые привел в своих воспоминаниях С.К. Эфрон, (23) вызвали интерес журналистов многих изданий.

Но особенно много внимания уделила русская пресса деятельности Толстого по оказанию помощи голодающим крестьянам в голодные годы. И в 1873 г., и, конечно, 1891-93 гг., когда немолодой уже писатель с мировым именем встал во главе помощи голодающим, и первым поднял на страницах русской печати «страшный вопрос» – есть ли в России голод? Ведь и спустя десятилетие этот вопрос вновь звучал весьма актуально: на страницах правительственной и охранительной прессы голод по-прежнему именовался «неурожаем», как и прежде правительство стремилось не допустить «под покровом» частной благотворительности «внесения в население политической смуты». И вновь либеральная и демократическая пресса прибегала к авторитету писателя: «Недаром же самая светлая страница в истории последних голодовок отмечена именами гр. Льва Толстого и Короленко» (24).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г. Нижний Новгород / под ред. Фортунатова Н. М. Нижний Новгород: Изд-во , 2010 с. Редакционная коллегия

    Сборник статей
    ЖИЗНЬ ПРОВИНЦИИ КАК ФЕНОМЕН ДУХОВНОСТИ: Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г. Нижний Новгород / под ред.
  2. Сборник статей предназначен для всех, интересующихся актуальными проблемами отечественной истории. Ббк 63. 3(2)

    Сборник статей
    С 76 СЕРГЕЙ АНДРЕЕВИЧ МУРОМЦЕВ – ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПЕРВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ: ПОЛИТИК, УЧЕНЫЙ, ПЕДАГОГ. Сборник научных статей. Орел: ИД Орлик, 2010. 284 с.
  3. Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г. Нижний Новгород: изд-во ннгу, 2003

    Сборник статей
    Жизнь провинции как феномен русской духовности: Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г. Нижний Новгород: изд-во ННГУ, 2003.
  4. Сборник статей памяти академика Фщ И. Щербатского издательство «наука» Главная редакция восточной литературы

    Сборник статей
    И. Щербатского и содержит материалы юбилейной научной сессии. -1 35-7 ОТ РЕДАКТОРА Настоящий сборник, посвященный памяти выдающегося советского ученого-востоковеда, индолога, тиботолога, буддолога академика Федора Ипполитовича Щербатского,
  5. Сборник статей подготовлен по итогам международной научно-практической конференции "Русская религиозная философия в историческом, теоретическом и социальном измерениях"

    Сборник статей
    Предлагаемый сборник статей подготовлен по итогам международной научно-практической конференции “Русская религиозная философия в историческом, теоретическом и социальном измерениях”, которая работала 21–22 декабря 2006 г.

Другие похожие документы..